БОРИС КУДРЯШОВ

Туристы-дикари в зонах особого внимания

Начало июня не предвещало ничего хорошего. Уже третий день подряд шли затяжные дожди, и настроение у Ивана и Фёдора было паршивое. Уже четвёртый год наши герои находились в местах не столь отдалённых за совершённые ими разного рода преступления. Вот и сегодня, проснувшись ещё до рассвета, Иван тихо нашёптывал на ухо своему дружку Фёдору:

— Слышь, Федька, что я думаю, мы уже с тобой не один год паримся на нарах и пора бы подумать, как нам выбираться из этих таёжных мест. Я вот тут обмозговал одно дельце, которое как раз и подходит для этого, так сказать, мероприятия.

— Иван, тебе уже, слава Богу, пошёл четвёртый десяток, а ты всё продолжаешь парить в каком-то нереальном мире, — сердито сплёвывая на пол, прошептал в ответ Фёдор. — Ты не забывай, что здесь и заяц не сможет незаметно проскочить через те системы безопасности и контроля, которые понатыканы везде, куда ни глянь.

— Да ты не кипятись, кореш, я всё продумал до мелочей, и нам всё же удастся незаметно исчезнуть из этого логова зла и несправедливости. Ну, в конце-то концов, не сидеть же нам здесь оставшиеся шесть лет, когда как на свободе мы заживём во славе и богатстве.

— Интересно, каким же это образом мы на свободе заживём так сладко, как ты мне здесь плетёшь? — с ненавистью заглядывая в глаза своему дружку, нервно отреагировал Фёдор.

— Ты слушай меня, балбес, и мотай себе на ус, — уже спокойно ответил Иван. — Мне с воли пришла малява, что неделю назад преставилась моя тёща.

— Ну и что? — огрызнулся Фёдор.

— А то, что она, как это ни странно, на моё имя оставила завещание.

— Интересно, с какой это стати? — тихо хихикнул Фёдор. — Можно подумать, что все тёщи просто обожают мужей своих дочерей.

— Да ты послушай меня, недоумок, а уже потом будешь ёрничать. У моей незабвенной тёщи были достаточно сложные отношения со своей единственной дочкой, вот она и решила осчастливить меня своим замечательным решением. Дело в том, что она всю свою сознательную жизнь собирала оригиналы картин русских художников восемнадцатого и девятнадцатого веков и превратила свою четырёхкомнатную квартиру практически в Эрмитаж. Теперь-то ты понимаешь, каким богатством мы с тобой располагаем!

— Я всё отлично понимаю, — уже совершенно спокойно ответил Фёдор, — не понимаю я только одного, Иван, каким образом мы с тобой сможем воспользоваться всем этим богатством, если со дня нашего побега мы будем объявлены в розыск.

— Ты не забывай, Федька, что в нашем отечестве практически всё можно купить и всё можно продать. Эту проблему, Фёдор, я возьму на себя. А теперь послушай главное, что я тебе хочу изложить, — закуривая сигарету и пряча её в кулаке, ещё тише заметил Иван. — Ты же не хуже меня знаешь, что каждый месяц на наш разъезд подгоняют несколько вагонов для погрузки накопившегося мусора и всякого там хлама. Вагоны подгоняют поздно ночью, быстро загружают мусор и отчаливают. Так вот, наша с тобой задача попасть в погрузочную бригаду и незаметно схорониться под кучей мусора в одном из вагонов. Смекаешь?

— Я-то, конечно, смекаю, Иван, но не забывай, что после погрузки все вагоны проверяются охранниками на наличие беглецов с помощью длинных металлических и, кстати, заострённых стержней, которые они с силой вонзают в мусор. А мне как-то совсем не климатит вдруг оказаться шашлыком на их пиру, — равнодушно и сильно зевая, ответил Фёдор.

— Идиот, ты слушай меня, — хлопая своего дружка по спине, сердито произнёс Иван. Во-первых, я уже запасся большими и прочными мешками и двумя небольшими листами жести. Я полагаю, что их острые штыри не причинят нам особого беспокойства, усёк!

— Да, усёк я, — нервно поёживаясь, тихо ответил Фёдор. — А когда же ты намечаешь всё это провернуть? Ведь уже первые дни июня, а у нас с тобой предстоит очень далёкий и непростой путь до Москвы.

— Не волнуйся, Фёдор, у меня уже всё схвачено. Через три дня мы с тобой попадаем в погрузочную команду, и уже утром мы оказываемся на свободе.

— Ну да, на полной свободе в необозримых просторах сибирской тайги, — с унынием в голосе промычал Фёдор. — А у тебя хоть компас есть, а то так и будем бродить по лесным просторам, как медведи-шатуны.

— Компаса у меня нет, Федька, но свет, всё же, не без добрых людей, может, кого и встретим в тайге.

— Ну-ну, — отворачиваясь к стене и укрываясь одеялом с головой, недовольно пробубнил Фёдор.

 

Глава 2

В кабинете начальника исправительной колонии для малолетних преступников сидел пожилой мужчина и внимательно просматривал списки вновь поступивших колонистов. Надо сказать, что начальник колонии отличался чрезвычайно мягким характером, который, зачастую, очень сильно вредил ему. Андрей Сергеевич очень любил детей, что и послужило его решимости постоянно наставлять на путь истинный подрастающую поросль в лице малолетних правонарушителей.

Андрей Сергеевич нажал на пульте кнопку вызова секретарши и захлопнул папку с оперативной сводкой.

— Светик, зайди ко мне на минуточку, — ласково проговорил начальник колонии, — и не забудь прихватить с собой сводки по персоналу.

— Хорошо, Андрей Сергеевич, — быстро отреагировала секретарша и отключила связь.

Через две минуты секретарша уже сидела в кабинете Андрея Сергеевича и подробно докладывала ему о тех трудностях и проблемах, которые постоянно преследовали их исправительное учреждение:

— Видите ли, Андрей Сергеевич, — осторожно начала говорить секретарша, — обстановка в колонии оставляет желать лучшего. Я имею в виду дисциплину среди колонистов и их отношение к вашим приказам и распоряжениям. Особенно хочу отметить группу колонистов из третьего корпуса, которые совсем распоясались и совершенно откровенно плюют на распорядок дня.

Андрей Сергеевич нахмурил брови, но достаточно спокойно заметил:

— Светлана Юрьевна, что вы явно перегибаете палку в своих выводах. Не забывайте, что перед нами, прежде все, дети, которые в какой-то момент попали под дурное влияние

— Простите, Андрей Сергеевич, но о какой такой палке вы изволите говорить, когда один из девятилетних мальчиков до крови избил сразу четверых своих сверстников. Или, скажем, при дежурстве на кухне один из колонистов подсыпал в общий котёл с супом изрядную порцию перца, что незамедлительно вызвало у всех ребят сильнейшую аллергическую реакцию. Кроме всего прочего, многие колонисты курят и, совершенно никого не стесняясь, матерятся.

— Всё это так, Светлана Юрьевна, — вставая из-за стола, спокойно проговорил начальник колонии, но в нашей колонии достаточно много опытных воспитателей и специалистов, которые могут и должны в корне изменить создавшиеся в среде колонистов отклонения. В конце концов, должны же они когда-нибудь заняться своими прямыми обязанностями, а не сидеть, сложа руки.

— Господи, Андрей Сергеевич, о каких воспитателях и специалистах вы говорите? — сверкнув накрашенными глазами на начальника колонии, раздражённо заметила секретарша. Все бегут от нас, как чёрти от ладана, от того жалования, которое вы им положили. У нас остались только охранники, которые ни бельмеса не понимают, как и чем увлечь колонистов в летнее время. А что касается воспитателей и специалистов разного рода, то из всего коллектива остались только Анна Михайловна — психолог и Юрий Афанасьевич — бывший футболист.

— Вот и замечательно, Светлана Юрьевна, сразу оживился начальник колонии, — вот он пусть и займётся созданием детской футбольной команды. Кстати, это мероприятие достаточно хорошо отвлечёт наших ребятишек от плохих поступков, организует и сплотит их. Что вы думаете по этому поводу?

— Не знаю, Андрей Сергеевич, — нахмурясь, ответила секретарша, — этих сорванцов Юрию Афанасьевичу трудно будет сплотить и вовлечь во что-то интересное.

Андрей Сергеевич, тяжело вздохнув, вновь занял своё место за рабочим столом.

— Вы не кипятитесь, Светлана Юрьевна, а ещё раз основательно порассуждайте над тем обстоятельством, зачем нам было детей вывозить за пределы города в зелёное море тайги. Вот видите, вы и сейчас осеняете мой лик своим недоумённым взглядом. А я вам сейчас подробно доложу мои соображения на этот счёт, да и не только мои. Прежде всего, нам просто необходимо поднять духовность наших оступившихся подростков, возродить в их душах ощущение прекрасного в лице живой природы, насколько это возможно больше и мощнее подавить в них отрицательные черты, которые сейчас довлеют над ними. Короче говоря, Светлана Юрьевна, надо постоянно работать даже в составе такого усечённого коллектива над подраненными душами наших детей. В свою очередь, я вам обещаю, что сделаю запрос в соответствующие инстанции о полной и качественной комплектации нашего коллектива. Всё, дорогая моя, идите, работайте!

 

Глава 3

Надо сказать, что план побега Ивана из зоны был блестяще реализован, и наши беглецы уже вторые сутки пробирались сквозь хвойные заросли глухой тайги.

— Слышь, Иван, — обратился Фёдор к своему дружку, — нам бы надо как-то сменить наш лагерный прикид на что-нибудь гражданское и приличное, а то и дураку будет понятно, кто мы и откуда. И вообще, ты уверен, что мы с тобой двигаем в правильном направлении?

— Федька, у тебя какое образование? — прищуря левый глаз, поинтересовался Иван.

— Высшее, — быстро ответил Фёдор, я в своё время окончил институт физической культуры и долгое время работал в средней школе преподавателем физкультуры.

— Вот то и видно, что кроме мышц на твоём торсе и руках я больше ничего не наблюдаю, — ехидно заметил Иван, сплёвывая себе под ноги. — Мозгов у тебя, братец маловато, чтобы решить простую задачку для второклассника.

— Какую это ещё задачку? — весь напрягся Фёдор.

— А ты внимательно посмотри на деревья, которые тебя окружают и, если ещё хоть что-нибудь помнишь из школьной программы, то смекнёшь, что деревья с северной стороны обрастают мхом, да и ветвей там поменьше будет, чем с южной. Уразумел, физкультурник хренов? А где находится тайга относительно Москвы? Правильно, на востоке! Значит, нам надо постоянно двигать на запад. А что касается гражданского прикида, то мы наверняка где-нибудь повстречаем добрых людей или посёлок какой, где можно будет, как ты говоришь, прилично приодеться.

— Слушай, Иван, а что это ты постоянно наезжаешь на меня? — с нескрываемым раздражением проговорил Фёдор. Пора уже давно тебе забыть лагерные замашки верховодить во всём. Братва уже осталась там — в другом мире, куда, я надеюсь, мы никогда не вернёмся. Да и потом, чем тебе не нравится моё высшее образование? Можно подумать, что передо мной стоит профессор или академик и качает свои права.

— Ладно, Фёдор, не серчай, — хлопая по плечу своего товарища, спокойно заговорил Иван. — Это я так, к слову пришлось. А образование у мня тоже высшее. Несколько лет назад я окончил артиллерийское военное училище и командовал ротой сапёров в одной из частей Дальнего востока.

— Слышь, Иван, а за что же это тебя, офицера российской армии, посадили на нары на столь долгий срок? — заинтересованно заглядывая в глаза своему дружку, тихо прошептал Фёдор.

— Много будешь знать — скоро состаришься, — загадочно улыбаясь, ответил Иван. — А сейчас, Фёдор, наша главная задача состоит в том, чтобы недалеко отдаляясь от железнодорожного полотна, постараться выйти на какое-нибудь жильё. А раз буде жильё — будет и жратва, и одежда! А теперь ноги в руки и бежать, и бежать пока хватит сил, а то скоро вертолётчики нагрянут и начнут нас пасти, как паршивых овец.

Беглецы схватили небольшой мешочек с провизией и продолжили свой бесконечный путь в западном направлении. Через три дня у наших беглецов закончились все те скудные продукты, которыми Иван запасся перед побегом из лагеря. Вечерело. Иван и Фёдор в полном изнеможении опустились под густую крону дуба и развязали мешок с провизией.

— Ну, что, Иван, мы уже неделю чапаем по этому зелёному «раю» и никого не встречаем, — доставая из мешка чёрствую буханку чёрного хлеба, зло заметил Фёдр. Я уже еле передвигаю ноги из-за твоей лагерной диеты, мог бы прихватить с собой что-нибудь более существенное.

— Ладно, заглохни, Федька, и без тебя тошно, — огрызнулся Иван на слова своего напарника. — Но меня уже давно не покидает предчувствие, что мы скоро выйдем на какое-то жильё, вот попомни мои слова. Давай сегодня переночуем здесь, а утречком, я надеюсь, выйдем куда-нибудь.

Ночь для наших беглецов прошла в постоянном волнении и страхе. Где-то вдалеке погромыхивала гроза, а в тайге постоянно раздавались разного рода звуки, шорохи и уханье. Рано утром, быстро перекусив чёрным хлебом, Иван и Фёдор продолжили свой тернистый путь к «свободе» и «счастью». Через два километра небыстрого бега Иван вдруг остановился и как собака принюхался.

— Слушай, Федька, сдаётся мне, что где-то неподалёку от нас горит костёр. Чувствуешь, запах дыма так и бьёт в нос.

Фёдор остановился и внимательно огляделся по сторонам. Где-то в трёхстах метрах от них из-за плотной стены ельника поднимался синеватый дымок.

— Ну, вот и приехали, — радостно воскликнул Фёдор, хватая Ивана за рукав.

— Не ори, придурок, — отдёргивая руку, зло прошипел Иван. — Ещё неизвестно, что там за ельником находится. Может, там браконьеры или золотоискатели. По тайге много народу бродит, и у каждого из них свой интерес имеется. Давай-ка, особо не шумя, подкрадёмся к этому кострищу и посмотрим, светит ли нам что-нибудь или нет.

Иван и Фёдор мелкими перебежками преодолели небольшое расстояние до предполагаемого источника дыма и с удивлением уставились на ряд аккуратно разложенных палаток.

— Всё ясно, — тихо прошептал Иван, — это палаточный городок с туристами-дикарями или, как их теперь называют, экстремалы. Похоже, браток, что у них сейчас обед. Видишь огромную палатку с трубой в центре? Это точно столовая, где они хавают. А мы пока этим и воспользуемся и осторожно наведем шмон в палатках. Время сейчас как раз обеденное, да и у палаток не видать ни души. Значит так, Федька, ты аккуратненько пройдёшься по палаткам с правого фланга, а я с левого.

Уже через десять минут беглецы в спешном порядке натягивали на себя гражданские рубашки, брюки и куртки.

— Слышь, Иван, как я теперь тебе кажусь? — Обратился Фёдр к своему дружку.

— Для первого раза вполне сойдёшь за дикаря-туриста, — негромко хохотнул Иван. — А вот теперь давай ходу отсюда, пока эти людишки не обнаружили пропажу своих тряпок.

Беглецы наспех схоронили свою лагерную одежду и кинулись со всех ног в бесконечные просторы тайги. Через двое суток совершенно измотанные и голодные беглецы, наконец, увидели вдалеке какие-то строения и сооружения.

— Так, Федька, — тихо зашептал Иван пересохшим ртом, — вот как раз это то, о чём я тебе и говорил. Я полагаю, что это крупное поселение, где мы сможем хорошо перекусить и отдохнуть.

Друзья мелкой рысью преодолели небольшое расстояние и с изумлением уставились на высокий забор с колючей проволокой.

— Ну, что, всезнайка, куда ты меня привёл? — с силой ударяя Ивана в бок, зло прошипел Фёдор. — Всё это время, баран ты вислоухий, мы бродили с тобой по кругу. Это же зона для таких же гавриков, как мы с тобой.

— Подбери сопли, идиот, пока что мне ничего не ясно. А вот разобраться в этом вопросе нам просто необходимо быстро и оперативно. Значит так, Фёдор, слушай меня внимательно и запоминай. Запомни раз и навсегда, что мы с тобой туристы-дикари и всё лето проводим в тайге. Так сказать, приобщаемся к живой природе. Наша основная группа туристов уже давно отправилась дальше шагать по тайге, а мы с тобой просто заблудились. Это я говорю тебе на всякий случай, вдруг нас тут с тобой повяжут. И главное, забудь свои лагерные привычки и словеса, усёк.

— Да ясно и так, Иван, без твоих наставлений, — нервно ответил Фёдор. — Но нам всё же надо как-то заглянуть за этот высокий забор, что там творится. Как думаешь, братан?

— Всё правильно, Фёдор, давай очень осторожно продвигаться вдоль забора, и я надеюсь, что нам где-нибудь удастся найти небольшую брешь в нём, которая позволит нам поставить окончательную точку на наших сомнениях.

— А мне всё же сдаётся, Иван, что это какая-то военная секретная база, возможно даже ракетчики, — облизывая пересохшие губы, тихо промолвил Фёдор.

— Ну да, это, конечно, космодром, доставая из кармана пачку сигарет, моментально отреагировал Иван.

Между тем наши герои не спеша приблизились к главным воротам поселения и заглянули в замочную скважину.

— Вот это мопсель-попсель, — ещё пристальнее вглядываясь в щель, тихо произнёс Иван, — так это же детский исправительный лагерь. Фёдька, ты только посмотри, сколько пацанов носится по плацу и, причём, они точно в такой же униформе, как и в нашем лагере.

Фёдор с силой оттолкнул Ивана, чтобы собственноручно убедиться в словах своего дружка, но в этот самый момент створки ворот дрогнули и медленно с противным скрипом стали расходиться в разные стороны.

— Иван, нас обнаружили, надо уносить ноги отсюда пока не поздно, — хватая своего напарника за плечо, завопил Фёдор.

— Не дёргайся, болван, уже слишком поздно ретироваться, а пока будем изображать из себя именно тех, о ком я тебе давеча толковал.

Ворота полностью разошлись, и из КПП вышел здоровенный мужик в униформе охранника. Смерив беглецов презрительным взглядом, охранник заговорил твёрдым голосом:

— Кто вы такие и чего здесь трётесь?

Иван снял кепку и, изобразив на лице полное благодушие, изрёк:

— Извините нас, товарищ, мы туристы-дикари из Москвы. Знаете, иногда душа просит чего-нибудь такого необычного и экстремального, чтобы почувствовать себя человеком в полном смысле этого слова. Наша небольшая группа туристов уже несколько дней ищет в тайге новые неизведанные интересные места. Дело в том, уважаемый товарищ, что я со своим другом слишком далеко отлучился от нашего базового лагеря и просто заблудился. Если нам будет позволено отдохнуть на территории вашего учреждения и немного унять голод, то мы вам будем бесконечно благодарны.

— Так, туристы, вы пока задержаны до выяснения ваших личностей, а я пока свяжусь с начальником лагеря, — чётко произнёс здоровяк и скрылся в охранном помещении.

— Иван, — тихо зашептал Фёдор, — как думаешь, поверил ли нам этот бугай или нет?

— Этот человек просто пешка, он ничего не решает, — закуривая сигарету, спокойно произнёс Иван. — Всё будет зависеть от его начальника. Я полагаю, что мы с тобой достаточно правдиво сыграли свою роль в этом неожиданном для нас спектакле.

Из охранного помещения, наконец, вышел тот же охранник и небрежно кивнул беглецам:

— Молча следуйте за мной, вас ожидает начальник исправительной колонии Зайцев Андрей Сергеевич.

Охранник повернулся спиной к беглецам и широкими шагами направился к одному из четырёх корпусов, расположенных на территории колонии.

 

Глава 4

Начальник колонии сидел за своим рабочим столом и с нетерпением барабанил пальцами руки по папке с документами. После разговора с охранником у Андрея Сергеевича явно поднялось настроение, и он уже предвкушал спокойное существование своей колонии без каких-либо существенных происшествий и правонарушений со стороны своих малолетних колонистов.

Дверь распахнулась, и на пороге рабочего кабинета начальника нарисовались три мужские фигуры. Андрей Сергеевич быстро встал из-за стола и широким жестом пригласил гостей войти в его кабинет.

— Здравствуйте, господа, рад вас видеть в нашем небольшом коллективе. Я надеюсь, что вы уже догадались, где вы находитесь и это очень хорошо! Мне с охраны уже доложили о вашей грустной истории, но должен вас заверить, что мы сделаем всё возможное, чтобы в кратчайшие сроки отыскать ваш лагерь. Кстати, давайте познакомимся. Меня зовут Андрей Сергеевич, и я занимаю должность начальника исправительной колонии для малолетних преступников. Судя по вашему виду, вы уже не первый день скитаетесь по тайге, я прав или нет?

— Здравствуйте, Андрей Сергеевич, — аккуратно положив кепку себе на колени, спокойно заговорил Иван. — Меня зовут Иван Петрович, а это мой друг Фёдор Антонович. Вы знаете, ничто так не поднимает дух русского человека, как ощущение всей душой этого зелёного бесконечного простора великой матушки тайги! Мы с другом каждое лето проводим в тайге, впитываем всеми фибрами наших душ эту красоту и мощь нашей державы! Но, вот так получилось, что в этом году мы немного заблудились и совершенно случайно вышли на вас.

Андрей Сергеевич достал из кармана сигарету и закурил.

— Простите, мужики, а кто вы по профессии? — спокойно поинтересовался начальник колонии.

— Я отставной офицер в чине капитана, — нисколько не смутившись, ответил Иван. — После отставки работал в средней школе преподавателем военного дела. А мой друг закончил институт физической культуры и тоже в средней школе наставляет молодёжь на поддержание своей физической и моральной формы.

Андрей Сергеевич после последних слов Ивана весь как-то оживился:

— Так это же замечательно, дорогие мои. Пока мои архаровцы будут рыскать по тайге, ища ваш лагерь, я хочу предложить вам до конца лета поработать у меня. Деньгами я вас обеспечу, жильё тоже выделю. Приведёте себя в порядок, надо помыться, побриться, и вперёд к моим сорванцам. Тем более, что опыта работы у вас с молодёжью предостаточно. Ну что, согласны или нет?

Иван испытующе посмотрел на Фёдора, после чего спокойно ответил:

— Андрей Сергеевич, честно говоря, мы уже очень устали от постоянных поисков новых интересных мест в тайге и поэтому сочтём за счастье принять ваше предложение.

— Ну, вот и хорошо, дорогие мои москвичи! Значит, сейчас охранник проведёт вас к месту вашего постоянного пребывания и подробно объяснит, что от вас требуется.

Андрей Сергеевич не спеша встал из-за стола, тем самым давая понять гостям, что разговор окончен.

Надо сказать, что начальник колонии выделил нашим беглецам вполне приличную комнату с отдельным туалетом и душевой кабинкой. Кроме всего прочего, в комнате на стене висел плоский телевизор, а за окном на кронштейне висела многоканальная телевизионная тарелка.

Охранник достаточно долго и подробно объяснял Ивану и Фёдору распорядок трудового дня, их конкретные обязанности и возможности, после чего, пожелав беглецам спокойной ночи, удалился.

— Слушай, Иван, а мне здесь нравится, да и сам начальник наш кореш в доску, — включая телевизор, восторженно произнёс Фёдор. — Эх, заживём мы теперь с тобой, как у Христа за пазухой!

— Да, конечно, всё это так, Федька, но ещё неизвестно, как отнесутся к нам эти малолетние отморозки.

— Иван, ты же всё-таки офицер, который не понаслышке знает, что такое дисциплина и строевой устав. Ну, а я вплотную займусь их физической подготовкой. Как ты на это смотришь, братан?

— Положительно смотрю, Фёдор, — сильно зевая, нехотя произнёс Иван и повалился на аккуратно заправленную кровать. — Меня беспокоят только два обстоятельства — это наша дверь без замка и защёлки и, кроме всего прочего, за нашей стеной уже располагаются эти самые малолетние динозавры, которые могут в любой момент преподнести нам неожиданный сюрприз.

— Да ладно тебе, Иван, не стоит уж так сгущать краски, ведь, в сущности, перед нами будут дети, а не опытные рецидивисты. Давай спать, браток, утро вечера мудренее.

 

Глава 5

Прошло пять суток со дня прибытия наших беглецов в лагерь для малолетних преступников. Иван и Фёдор постепенно вникали в особенности поведения и работы с малолетними колонистами. Что-то у них получалось, а что-то выходило за рамки нормального человеческого отношения к детям.

Вот и сегодня, рано проснувшись, Иван сладко потянулся и спустил ноги в тапочки, пытаясь сделать несколько шагов вперёд. Как и положено, его тело подалось вперёд, а ноги почему-то остались на месте. В результате этого Иван благополучно приземлился на кафельный пол, сильно рассадив себе лоб.

— Ну, отморозки паршивые, я вам всем женилки поотрываю, я вас научу родину любить, — отчаянно матерясь, закричал Иван.

Быстро заклеив разбитый лоб бактерицидным пластырем, Иван ворвался в третий корпус колонистов.

— Так, ребятишки мои дорогие, — зычным голосом прокричал Иван, — выходи строиться на плацу, и чтобы через минуту в корпусе я не видел ни одной живой души. Я ясно излагаю!

Колонисты, гремя табуретками и шурша одеждою, один за другим выскакивали на плац и строились по ранжиру. Иван не спеша прохаживался вдоль строя, скрипя зубами и сжимая кулаки.

— Так, голуби вы мои сизокрылые, — сильно нервничая, начал свою речь Иван. Значит, вы всё-таки хотите жить по своим законам и понятиям и отказываетесь жить по строго расписанному вам распорядку дня.

Колонисты тихо переговаривались между собой, совершенно не обращая никакого внимания на своего наставника.

— Смирно, руки по швам!!! — во весь голос заорал Иван и почти вплотную подскочил к первой шеренге колонистов. — Я, конечно, глубоко оценил ваш юмор в отношении моих тапочек, но совсем не ожидал, что он нарушит все рамки нормального человеческого отношения к личности. А теперь я хочу знать, чья это безумная идея приклеить мою обувь к полу? Отвечать мне быстро и по делу!

Колонисты стояли по стойке смирно и молчали.

— Ну, что же, друзья мои, я со своей стороны вынужден наказать весь отряд за хулиганский поступок одного из вас. Сегодня ровно в двенадцать часов с вами проведёт занятие всем вам знакомый Фёдор Антонович — преподаватель физического воспитания. Всё, разойдись!

Между тем время не стоит на месте, и уже весь третий отряд стоял перед Фёдором и слушал его приказы:

— Итак, друзья мои, нам уже давно пора заняться серьёзными упражнениями, которые укрепят ваше тело и ваш дух. Фёдор ещё долго разглагольствовал о преимуществах тех или иных упражнений, после чего колонисты нехотя приступили к выполнению приказов Фёдора. После двухчасовых физических упражнений многие колонисты откровенно прекратили занятия и сгрудились на краю плаца, о чём-то негромко перешёптываясь.

— Хорошо, мужики, — примирительно заговорил Фёдор, — на сегодня хватит, разойдись!

Через два дня после обеда в дверь наших беглецов кто-то осторожно постучал.

Иван быстро вскочил с койки и спокойно произнёс:

— Войдите, у нас не заперта дверь.

В комнату вошёл паренёк лет тринадцати и представился:

— Я Кузьмин Виктор — староста третьего отряда. Разрешите, Иван Петрович объяснить причину моего визита к вам.

— Ну, попробуй, — садясь обратно на койку, заинтересованно проговорил Иван.

— Видите ли, Иван Петрович, с нами по трудовому воспитанию проводит занятие Евгений Иванович, но он приболел, и теперь мы вынуждены будем пропустить несколько интересных занятий. Не могли бы вы нам немного рассказать о способах обработки древесины и её использовании в народном хозяйстве страны.

— Молодец, — с восхищением глядя на колониста, улыбнулся Иван, — так всё чётко изложил! Хорошо, куда и во сколько мне прибыть, чтобы раскрыть вам эту исключительно важную тему?

— Так всё по расписанию, Иван Петрович, — скромно опустив глаза, ответил подросток.

— Ну, хорошо, дорогой, я обязательно приду, а ты со своей стороны собери весь отряд, и чтобы никто не опаздывал.

Колонист надел кепку и вышел из комнаты, а Иван, взглянув на расписание, разглядел чётко обозначенное время и место занятий.

— Ладно, сегодня уж выручу Евгения Ивановича, а в дальнейшем пусть Андрей Сергеевич решает кадровые вопросы, — мысленно рассуждал Иван.

В назначенное время Иван уже стоял в центре лесопилки в окружении колонистов и с увлечением доводил до их ума заученные ещё в стенах средней школы простые истины:

— Значится так, ребятки, пород древесины достаточно много, и в народном хозяйстве страны все они широко используются. Ну, во-первых, древесина находит широкий спрос в строительстве, в мебельном производстве. Без древесины не обойдётся ни одна бумажная фабрика, т. е. я хочу сказать, что из древесины изготовляют обычную бумагу для газет, для книг, журналов, тетрадей и т. д.

Иван, увлёкшись разглагольствованием на древесные темы, совершенно не заметил, что колонисты ещё теснее стали группироваться около него, а один из них присел за его спиной на корточки. И только теперь Иван заметил, что Виктор Кузьмин поднял правую руку и скомандовал:

— Вали его, братва, он уже своё откукарекал.

Двое рослых колонистов с силой толканули Ивана в грудь, после чего тот мгновенно опрокинулся на спину. Иван даже не успел сообразить, что с ним произошло, но уже через минуту он лежал на холодном каменном полу лесопилки, связанный по рукам и ногам.

— Ребятки, — взволнованно заговорил Иван, — ну, пошутили и хватит. Это вам не игра в казаки-разбойники, а уже что-то такое, что выходит за рамки высоконравственного поведения.

— Закрой пасть, мужик, — вертя перед носом Ивана увесистым железным прутом, зло прошипел Виктор. — Ты уже основательно достал нас своими военизированными приказами и наставлениями, а вот теперь настал наш черёд немного покомандовать и поучить тебя хорошим манерам. Виктор несколько раз железякой пнул Ивана в живот и быстро скомандовал колонистам:

— Братва, пакуйте его на станину лесопилки, мне что-то до ужаса интересно узнать, что там у него в брюхе. — Егор, заблокируй входную дверь и оставайся на стрёме, а мы пока тут с нашим воспитателем продолжим веселье.

«Так, похоже, что эти отморозки решили свести со мной счёты, расчленив меня на две части», — с быстротой молнии проносились мысли в голове у Ивана.

Иван всем телом задёргался на станине лесопильной установки и произнёс умоляющим голосом:

— Дорогие мои дети, ну простите меня старого дурака за всё то зло, которое я вам причинил за время моей деятельности, Но то, что вы собираетесь совершить со мной просто аморально и гнусно.

— Заткнись, гнида, ты уже не жилец на белом свете, — устало проговорил Виктор и включил рубильник запуска мощной электропилы.

Вся установка вздрогнула и загудела пронзительным звоном стального диска острейшей пилы. В этот момент Иван всем своим существом ощутил плавное скольжение своего связанного тела к противно звенящей пиле. Иван закрыл глаза и заорал во всё горло от предчувствия того, что с ним произойдёт буквально через несколько секунд. Но прошла секунда и ещё несколько томительных секунд, но Иван, к своему удивлению, так ничего и не почувствовал, кроме того, что в его голове стояла полная тишина и кто-то с силой толкал его в левый бок. Иван быстро открыл глаза и увидел над собой склонённую голову Фёдора.

— Ты чего орёшь, кретин, всех братков сейчас поднимешь на ноги, — ещё раз с силой пиная Ивана в бок, зло прошептал Фёдор. — Небось, перед отбоем опять обкурился всякой дрянью?

Иван присел на край своей койки и со страхом оглянулся на своего дружка:

— А где малолетние отморозки и лесопилка? — запинаясь, пробубнил Иван, дрожащей рукой проводя по вспотевшему лбу.

— Слышь, братан, у тебя точно крыша поехала от твоего марафета. Какие отморозки, какая лесопилка? Ты сидишь и ещё шесть годков будешь сидеть в своей родной зоне, и давай бросай эту свою дурную привычку принимать дозу перед сном.

Иван зло сплюнул на пол и с ненавистью в душе подумал:

«А ведь так всё славно складывалось у меня с Фёдором, пусть даже и во сне».

Иван тяжело опустился на койку, тяжело вздохнул и забылся новым беспокойным сном.

Единый госэкзамен

Директор средней школы – сутуловатый и уже несколько пожилой мужчина сидел в своём кабинете на втором этаже и с ненавистью изучал последние директивы по внедрению в общеобразовательных школах единого госэкзамена.

– Господи, и кому это в голову могла прийти такая глупость – оценивать знания учеников по крестикам и ноликам в экзаменационных бланках. Неужели эти бараньи головы не понимают, что всё равно, как бы они ни старались, им не добиться объективной картины истинных знаний учащихся. Здесь и дураку ясно, что во многих случаях даже самым отстающим учащимся, в принципе, может повезти, если они просто наугад подчеркнут тот или иной из предлагаемых вариантов ответ, – глухо ворчал директор.

Директор грубо отшвырнул от себя официальные листы директивы и снял телефонную трубку:

– Виктория Бруновна, зайдите ко мне, – небрежно бросил в трубку директор, – есть разговор.

– Олег Иванович, – быстро отреагировала на звонок директора завуч школы, – что-то случилось, или у вас возникли какие-то соображения в отношении проведения ЕГЭ?

– Вот именно, Виктория Бруновна, вы угадали, и я надеюсь, что мне не придётся вас долго ждать.

– Сию минуту буду, Олег Иванович, – спокойно ответила завуч и положила трубку.

Надо сказать, что отношения между директором школы и завучем не сложились. Причиной тому послужило различное их понимание учебного процесса в стенах родной школы. Директор школы был весьма консервативно настроен в подходе контроля знаний учащихся давно испытанным и проверенным способом, где, с его точки зрения, уже практически невозможен был какой-либо обман или подлог со стороны как самих учеников, так и их преподавателей. Если говорить о завуче, то она, наоборот, всегда была сторонницей свежего ветра в общеобразовательном процессе вообще.

Уже предчувствуя достаточно тяжёлый разговор с директором, Виктория Бруновна извлекла из кошелька уже початую пачку «Фенозепама» и быстро проглотила таблетку.

– Наверняка, опять этот старый пердун начнёт втирать мне очки по поводу устоявшихся и давно зарекомендовавших себя только с положительной стороны методов проведения выпускных экзаменов в российских школах.

Стараясь не нервничать, завуч спокойно вошла в кабинет директора и примостилась на краешке стула у входной двери.

– А, это вы, Виктория Бруновна, – натянуто заулыбался директор, – что же это вы у двери трётесь, проходите к моему столу. Сегодня у меня состоится непростой разговор с вами, и поэтому у меня нет никакого желания через весь кабинет посылать вам те или другие важные мои мысли и соображения.

– Как скажете, Олег Иванович, – фыркнула завуч и плавной походкой проследовала к столу директора.

– Вот так-то лучше, удовлетворённо крякнул директор, вновь углубляясь в чтение директивы. – Виктория Бруновна, я хотел бы услышать ваше мнение в вопросе проведения единого экзамена. И давайте обсудим мы с вами эту проблему без излишней нервозности с вашей стороны. Кстати, Виктория Бруновна, я недавно получил от нескольких институтов приличное количество заявок на наших лучших учеников, и вы прекрасно понимаете, что я должен как-то отреагировать на эти инициативы со стороны высшей школы. Я никоим образом не могу допустить, чтобы отряд первокурсников этих высших заведений пополнился бы совершенно слабыми и нерадивыми выпускниками нашей школы. Но вы сами понимаете, чтобы не выставить нашу школу в плохом свете, нам с вами придётся приложить максимум усилий и как-то скорректировать это мероприятие в стенах нашей школы. Я пока понятно излагаю?

Виктория Бруновна, поправив на шее газовый голубой платочек, совершенно спокойно отреагировала на слова директора:

– Видите ли, уважаемый Олег Иванович, я во многом согласна с вами, но где мне взять такое количество хорошо зарекомендовавших себя учеников? Можно подумать, что вы не в курсе, как у нас обстоят дела с этим народом. А дела у нас обстоят из рук вон плохо!

– Вот, как раз для этого я и пригласил вас, уважаемая Виктория Бруновна, чтобы ещё раз без личных эмоций и нервотрёпки решить вопрос о проведении ЕГЭ, но несколько в иной форме.

– Как это – в несколько иной, – сразу же насторожилась завуч, – вы хоть понимаете, Олег Иванович, о чём вы говорите? Лично я не имею права по собственному усмотрению менять или как-то изменять то, что мне спущено сверху. Да и потом, с меня же и спросят, если что пойдёт не так.

– Всё пойдёт именно так, как я скажу, – с уверенностью заглядывая в глаза завучу, спокойно заметил директор. – А об ответственности вы не беспокойтесь, Виктория Бруновна. За все мои новации перед законом отвечу я и никто другой.

– Ну знаете ли, Олег Иванович, я бы не советовала вам вот так просто отмахиваться от директив, которые писали люди, умудрённые большим жизненным опытом и знанием дела.

– Успокойтесь, Виктория Бруновна, знаете, как у нас всё происходит – вначале что-то делают, а уже потом думают. А вот мы с вами поступим так, что и овцы окажутся целыми и волки сытыми.

Директор подошёл к сейфу и извлёк из него увесистую папку с какими-то исписанными мелким почерком листами.

– Вот, с этим материалом, Виктория Бруновна, вам придётся в самые кратчайшие сроки ознакомиться. Здесь мной изложена единственно правильная концепция по проведению ЕГЭ, но уже в совершенно другой интерпретации.

Мельком взглянув на толстую папку с бумагами, завуч всплеснула руками:

– Да вы что, Олег Иванович, в своём уме? До начала выпускных экзаменов остаётся всего ничего, а я должна всё бросить и корпеть над вашими, так называемыми, мудрыми мыслями. Нет уж, увольте, у меня огромный коллектив детей, которых я обязана в самые сжатые сроки подготовить к сдаче выпускных экзаменов по предложенной нам директиве. И я не собираюсь нарушать законы, установленные Российской Федерацией.

Директор, не спеша, достал из кармана уже начатую пачку «MARLBORO» и жадно затянулся ароматной сигаретой.

– Виктория Бруновна, вы поймите только одно, что заказчики уже будут ждать от нас определённое количество детей, чтобы хоть как-то заполнить свои уже почти полупустые аудитории. Не мне вам объяснять, что в последние годы идёт тенденция к снижению приёма первокурсников на некоторые непопулярные специальности. Почти вся молодёжь теперь нацеливается на гуманитарные вузы, на экономические или любые другие специальности, которые совершенно не связаны с техникой. А кто же будет строить дома, самолёты, корабли, прокладывать дороги, атомные электростанции, космические аппараты, как ни наши отечественные Кулибины, Ломоносовы и Левши, в отыскании которых и будет заключаться наша с вами задача. Ну, представьте себе, что проведённый ЕГЭ покажет в конечном итоге высокие результаты, а придя в стены какого-нибудь серьёзного технического университета, наши же ученики-отличники даже не смогут сформулировать теорему Пифагора или ещё что-нибудь в этом роде.

– Хорошо, так что вы мне конкретно предлагаете, Олег Иванович? – глядя в лицо директору ненавидящими глазами, уже сильно нервничая, осведомилась завуч.

– Ну, во-первых, Виктория Бруновна, не стоит так нервничать, а, во-вторых, я всё же советую вам ознакомиться с теми моими мыслями, которые я изложил на бумаге. Вкратце, я могу сказать только одно, что некоторым учащимся, на которых мы возлагаем наши надежды, на экзамене необходимо уделить особое внимание.

– Это как? – искренне изумилась завуч.

– Очень просто, Виктория Бруновна. Ваша задача будет заключаться в том, чтобы перед проведением ЕГЭ рассадить сдающих экзамены в разных классах. В одних классах будут сидеть обычные среднестатистические ученики, особо не блещущие своими знаниями, а в других вы разместите именно тех ребят, которые, с вашей точки зрения, уже сейчас подают большие надежды. ЕГЭ пойдёт своим чередом во всех классах. Но в классах с отобранными для солидных вузов детьми, кроме всего прочего, в конце экзамена мы зададим учащимся несколько устных вопросов из школьной программы. И тогда мы с большой долей уверенности сможем сказать, кто сидит перед нами – будущие Ломоносовы или прорабы и сантехники. Улавливаете мою мысль, Виктория Бруновна?

– Но это же, чёрт знает, что?! – уже откровенно стала расходиться завуч, – неужели вы не понимаете, Олег Иванович, что эта ваша инициатива моментально станет достоянием общественности, и что последует за этим, уже совсем не трудно будет догадаться.

– Не перегибайте палку, – дымя сигаретой в лицо завучу, спокойно отреагировал директор, – всё будет зависеть от того, как вы настроите именно тех учеников, которые придут на ЕГЭ. Да и потом, Виктория Бруновна, в последнее время мне что-то совсем не нравится ваше настроение. Вы не забывайте, уважаемая, какая цепочка грехов тянется за вами. Знаете, я до последнего момента старался покрывать вас, ваши делишки, о которых уже почти откровенно говорит вся школа. Вы только на минуту представьте себе, что может произойти, если эти ваши некоторые махинации станут достоянием не только общественности, как вы выразились, но и судебных органов.

Лицо завуча моментально покрылось красными пятнами, а на лбу выступила испарина.

– Какой же вы негодяй, Олег Иванович, – сжимая в бессильной ярости кулаки, тяжело выдохнула завуч. – Я всегда считала вас порядочным человеком, но вот только сегодня поняла, с кем я имею дело.

– Ну вот и хорошо, что вы всё так быстро поняли, Виктория Бруновна, – засмеялся директор, подходя к окну и выбрасывая в открытую форточку ещё не докуренную сигарету. – Я надеюсь, что мы сегодня с вами славно побеседовали на интересующую нас обоих тему, и с вашей стороны не последует никаких проволочек и задержек в проведении ЕГЭ, но уже с учётом моих пожеланий.

– Хорошо, – с трудом поднимаясь со стула, тихо промолвила завуч, – у меня просто нет другого выхода, и я вынуждена подчиниться вашему диктату.

– Вот только не надо мне этих ваших истерик и самобичеваний, Виктория Бруновна, – подходя вплотную к завучу, наставительно заметил директор. – Я не в меньшей степени, чем вы, заинтересован в том, чтобы выпустить из наших стен умных и достойных нашему обществу людей. Вы свободны, Виктория Бруновна, постарайтесь побыстрее прийти в себя и действительно заняться делом, время не терпит.

Совершенно незаметно пролетело время до начала ЕГЭ, и с раннего утра к школе потянулась вереница празднично одетых детей, горящих желанием как можно скорей заполнить все клеточки предлагаемых им экзаменационных бланков с контрольными вопросами.

Директор школы в своём кабинете давал последние указания завучу:

– Значит так, Виктория Бруновна, прежде всего, необходимо так расставить преподавательский состав школы, чтобы почти полностью во время проведения экзамена исключить хождение выпускников по туалетам. Вы же прекрасно понимаете, что в большинстве случаев эти «просители выйти» используют наше разрешение как прекрасную возможность получить от кого-то правильные ответы. Это первое. Второе заключается в том, что каждого такого «ходока» необходимо сопровождать преподавателями, иначе мы с вами не сможем добиться истинной картины результатов ЕГЭ.

– Я всё поняла, Олег Иванович, – нервно озираясь по сторонам, почти прошептала завуч, – думаю, что никаких эксцессов и сбоев во время проведения ЕГЭ не будет. Сегодня ребята сдают экзамен по математике, и вы можете после него подойти в пятнадцатый кабинет и спокойно побеседовать именно с теми, о которых вы мне говорили накануне.

– Ну вот и замечательно, Виктория Бруновна, – потирая руки, удовлетворённо хмыкнул директор. – Я знал, что вы всё-таки примите мою сторону.

В назначенное время директор, не спеша, направился в сторону указанного завучем кабинета. На какое-то мгновение директор задержался и прислушался к голосам выпускников, доносящихся из-за плотно закрытой двери.

– Мужики, как вы полагаете, – достаточно громко вещал чей-то мальчишеский голос, – этот наш старый пень догадается, что Бруновна выдала нам готовые ответы или нет?

«Так, так, – мысленно про себя отметил директор, – значит я, по мнению этих недоумков, уже превратился в трухлявую древесину, в маразматика и дебила, которому уже так трудно будет догадаться, что его просто все надули».

В душе директора медленно поднималась мутная волна ненависти к завучу школы и к этим, казалось бы, надёжным выпускникам, которых он так старательно готовился направить в элитные институты и университеты города.

За дверью все дружно рассмеялись, а чей-то девический задорный голос заметил: « Да куда там этому пердуну догадаться об этом, разве что кто-то из нас самих ему об этом не скажет или не настучит».

«Эта старая мерзавка всё же обвела меня вокруг пальца, подсунув мне чёрт знает кого, – внутренне кипел директор. – Ну, я вам всем покажу, подонки, кто здесь настоящий хозяин и чего вы все на самом деле стоите».

Директор, распахнув дверь, твёрдой походкой вошёл в класс. Голоса в классе моментально смолкли, а ученики заняли свои места.

– Здравствуйте, дети, садитесь, – криво улыбаясь, промычал директор, подходя к столу. – Да, кстати, а кто с вами сегодня проводил ЕГЭ, если, конечно, это не секрет.

– Олег Иванович, с нами сегодня были Виктория Бруновна и Дмитрий Сергеевич, – быстро ответила директору одна из девиц с ярко накрашенными губами.

«Так я и подумал» – мысленно отметил про себя директор, а вслух добавил. – Очень хорошо, мои дорогие выпускники. Я надеюсь, что вы все получите хорошие оценки за экзамен по математике, тем более, что многие из вас планируют продолжить своё образование в достаточно серьёзных университетах нашего города.

С места поднялась девица в вызывающе короткой юбке и с металлической булавкой в нижней губе:

– Олег Иванович, может быть, не стоит напрасно тратить ваше драгоценное время на нас и заниматься какими-то совсем непонятными нам проверками и вопросами. Знаете, мы все в этом классе убеждены, что получим хорошие оценки, чтобы беспрепятственно поступить в те самые серьёзные университеты, о которых вы нам только что толковали.

– Интересно, Соколова, откуда у вас такая уверенность в своих блестящих знаниях, – скромно поинтересовался директор. – Даже если мы обратимся к Теории вероятности, то становится совершенно очевидно, что кто-то из вас всё же чего-то не знает. Кстати, Соколова, вот как раз с вас мы и начнём наш маленький блиц-опрос по некоторым разделам этой старинной и чрезвычайно интересной науки – математики.

Девица скривила крашеные губки и, смерив директора презрительным взглядом, нехотя ответила:

– Воля ваша, Олег Иванович, но должна вам заметить, что итоги экзамена по математике будете оценивать не вы, а те ответственные люди, которым поручили проведение ЕГЭ. Ладно, задавайте ваши вопросы, если уж вам так хочется опорочить своих же учеников в глазах общественности и в глазах тех людей, которые уже сейчас с нетерпением ожидают нас в своих аудиториях.

– Соколова, как ты со мной разговариваешь, – еле сдерживаясь, прохрипел директор. – Вы, милая девушка, не забывайтесь всё же, что перед вами стоит не ваш сопливый одноклассник, а директор школы, кстати, от которого всё ещё многое зависит в вашей судьбе. Итак, хватит с меня вашей словесной шелухи и нахального препирательства, а сразу и сейчас же приступим к блиц-опросу некоторых из вас. Вы, Соколова, можете сесть на место, а я задам несколько вопросов всему классу, но упор в своих вопросах сделаю всё же на некоторые исторические факты. Вот, например, кто из вас скажет, какова заслуга самых обыкновенных бочек в создании высшей математики, и я полагаю, что вам совсем не трудно будет ответить мне на этот вопрос. Ага, класс безмолвствует, ну, тогда я начну с подсказок. В ноябре 1613 года королевский математик и астролог австрийского двора Иоганн Кеплер праздновал свадьбу. Готовясь к ней, он приобрёл несколько бочек виноградного вина. При покупке Кеплер был поражён тем, что продавец определял вместимость бочек, производя одно единственное действие, – измеряя расстояние от наливного отверстия до самой дальней от него точки днища. Ведь такое измерение совсем не учитывало форму бочки! Кеплер сразу же увидел, что перед ним интересная математическая задача – по нескольким измерениям вычислять вместимость бочки. Размышляя над этой задачей, он нашёл формулы не только для объёма бочек, но и для объёма самых различных тел. Так вот, уважаемые мои выпускники, о чём идёт речь?

– Да чего тут понимать, – поднялся с места высокий паренёк, весь усыпанный веснушками, – этот мужик умножил высоту бочки на площадь её основания.

– Да нет, Сидоров, вы не правы, – улыбнулся директор. – Вы забываете, что бочки имеют несколько иную форму, чем цилиндры. Итак, господа, один ноль в мою пользу, – с удовольствием потирая руки, засмеялся директор. – Я понимаю, что вы не очень-то вдавались в историю, когда изучали математические формулы, но такие простые вещи вы всё же должны знать. Ну, хорошо, оставим глубокую историю в покое и перейдём непосредственно к математическим формулам и определениям. Вот вы, Крайнев, доложите мне, что такое число «пи», и как оно подсчитывается?

– Олег Иванович, а почему именно я должен за всех отвечать на этот вопрос, – как-то сразу занервничал парень, сидящий за вторым столом. – Чуть что – сразу Крайнев, пусть и другие выскажутся по этому вопросу.

– Хорошо, Крайнев, давай мы вместе с тобой спросим у всех здесь присутствующих, как подсчитывается число «пи».

Директор внимательным взглядом обвёл всех ребят в классе и к своему изумлению не обнаружил ни одной поднятой руки.

– Так, господа мои драгоценные, что же мне с вами делать, если вы и на такой самый простой вопрос ответить не можете, – обратился директор к классу, садясь за стол. – Ладно, я не стану вас больше задерживать, но прежде всего пусть кто-нибудь из вас всё же попытается ответить мне на элементарный вопрос: чему равен синус шестидесяти градусов.

В классе надолго воцарилась напряжённая тишина, которую нарушила девица в джинсовом костюме, сидящая на «галёрке»:

– Олег Иванович, ну сколько можно вам профессора из себя корчить? От ваших вопросов у всех в классе зевота скулы сводит. Да и потом уже давно пора чего-нибудь перекусить, а то у меня в животе давно уже что-то хрюкает.

– Верно Лидка говорит, – почти выкрикнул Крайнев, – сколько можно здесь перед нами комедию ломать. Мы уже все выполнили свой гражданский долг, заполнив все экзаменационные бланки по математике. Я не понимаю, Олег Иванович, чего вы ещё от нас добиваетесь? Да и потом меня уже полчаса как девчонка ждёт в сквере, а вы всё здесь нам морали читаете.

– Садитесь, Крайнев, теперь я совершенно уверен в ваших «неординарных» способностях к математике и полагаю, что к другим школьным дисциплинам тоже. Всё, все свободны!

Через минуту класс опустел, а директор, обеими руками схватившись за голову, злобно прошипел в звенящую тишину пустого класса:

– Да какие, к чёрту, они Ломоносовы и Эйнштейны, им бы до уровня прорабов подняться…

 

Русский моряк и в огне не горит, и в воде не тонет

В результате выхода из строя атомного реактора Атомная подводная лодка «N» терпит катастрофу у одного из островов Тихого океана. Группе отважных моряков всё же удаётся спастись и высадиться на острове со слабой надеждах в сердцах, что их когда-нибудь обнаружат спасательные службы России.

Солнце стояло в зените, и поэтому мы изнемогали от жары и от солнечных лучей. Трудно было поверить, что из большего числа моряков, составляющих наш экипаж, в живых осталось всего шесть человек. На достаточно крупном острове, сплошь покрытом густой тропической растительностью, мы остались без воды, без провианта и без спасательных средств. Я сидел в тени под могучей пальмой и с жадностью поглощал содержимое кокосовых орехов, которые были щедро разбросаны на земле вокруг пальм. На наше счастье двое моряков не успели полностью раздеться и покинули борт субмарины с личным оружием и кортиками. Только благодаря этому нам удалось быстро и без проблем решить вопрос с питьевой водой, поскольку на острове, сколько хватало глаз, произрастало огромное количество кокосовых пальм с живительной влагой.

«Интересно, а вот сколько мы продержимся без еды, – с грустью посматривая на голубое небо и ярчайшее Солнце над головой, думал я, – думаю, что не более недели. Нет, надо всё-таки что-то предпринимать, а не сидеть на месте, сложа руки» – твёрдо решил я, вставая с горячего песка.

Капитан сидел на сваленном бурей пальмовом стволе и что-то бубнил себе под нос.

– Командир, да вы никак молитву творите, – подходя к капитану, попытался пошутить я. – Вряд ли Господь сиюминутно поможет нам в нашей беде, лучше бы нам самим позаботиться о себе, о своём благополучии и здравии.

– Что вы предлагаете, лейтенант, – устало поднимая на меня глаза, нехотя поинтересовался капитан.

– Я дело предлагаю, командир, а не сидеть здесь на одном месте до второго пришествия Христа.

– Бросьте, лейтенант, какие к дьяволу дела, неужели вы не понимаете, что мы обречены на вымирание на этом необитаемом тихоокеанском острове.

– А вот это ещё не факт, Олег Николаевич, – садясь ближе к капитану, горячо заговорил я. – Вы немного внимательнее оглядитесь вокруг себя и увидите то, что поселит в вашей душе уверенность и надежду.

– Послушайте, лейтенант, вы уже мне изрядно надоели своими выкрутасами на Большой земле, и здесь вы стараетесь доконать меня, – бросая сердитые взгляды на меня, отчеканил капитан.

– Не спешите делать выводы и всё обобщать, Олег Николаевич, на этот раз моя интуиция мне точно подсказывает, что мы находимся на вполне цивилизованном острове, а вовсе не на диком, как нам ранее это представлялось.

– Ну, хорошо, – вставая с поваленной ветром пальмы, недовольно проворчал капитан, – чем конкретно вы можете подкрепить свой оптимизм?

– Видите ли, командир, совсем недалеко от нашей вынужденной стоянки я обнаружил следы от костра. Это первое! А второе заключается в том, что эта пальма, на которой вы только что восседали, вовсе не повалена ветром, а кем-то срублена.

Капитан, не веря своим глазам, уставился на место сруба пальмы.

– Тихо, – медленно поднимаясь с травы, прошептал я, – кто-то пробирается через джунгли.

Все оглянулись на мой шёпот и застыли в изумлении. Насколько хватало глаз, из джунглей полукольцом выступило несколько человек, внешний вид которых поверг нас в ужас. Ни о какой цивилизации не могло быть и речи. Перед нами стояло не менее пятидесяти совершенно тёмных туземцев с большими копьями в руках и луками за спинами. На их плечах мы заметили какие-то тряпки – подобие небольших накидок. Их мужские достоинства были спрятаны в небольших размеров чехольчики,

сделанных из каких-то сухих растений. Туземцы с каменными лицами стояли перед нами, как будто чего-то выжидая. На некоторых копьях туземцев я заметил человеческие черепа.

– Вы знаете, Олег Николаевич, – тихо прошептал старпом капитану, – у меня такое ощущение, что эти дикари не совсем дружелюбно настроены в отношении нас. Мне кажется, что поднять им настроение сможет лишь хороший подарок.

Капитан продолжал с каким-то особенным ожесточением отмахиваться от мух и москитов, которые ежесекундно атаковали его со всех сторон.

– Проклятые твари, – злобно шипел капитан, – вот уж никогда не думал, что когда-нибудь попаду в такую переделку. Да и потом, старпом, о каком подарке вы только что изволили говорить? Можно подумать, что у нас целый саквояж колец, бус и ожерелий. Вы же лучше меня знаете, что туземцы склонны только лишь к этим подношениям.

Старпом улыбнулся и рукой указал на мой кортик и на кобуру с пистолетом. Между тем расстояние между туземцами и нами стремительно сокращалось, не оставляя нам никакой надежды на спасение.

– Лейтенант Нелюбов, – услышал я грозный окрик капитана, – я даю вам ещё один шанс доказать, что вы всё же не напрасно числитесь в ВМФ. Живо предложите этим дикарям своё личное оружие. Может быть, это их несколько успокоит, и мы сможем наладить с ними нормальный диалог.

Услышав приказ капитана, я выдвинулся вперёд, держа на вытянутых руках офицерский кортик и кобуру.

Надо сказать, что замысел старпома сыграл свою положительную роль, поскольку дикари сразу же остановились, и от их группы отделился туземец, весь украшенный перьями какой-то экзотической птицы. Туземец почти вплотную подошёл ко мне и что-то гортанным голосом прокричал мне в лицо. Честно говоря, я сильно растерялся, когда туземец изрёк эти звуки, потому что они не были похожи на человеческую речь, а на что-то совсем другое, отчего у меня немного затряслись руки и ноги. Туземец стоял напротив меня с каменным выражением лица и как будто чего-то ожидал.

– Лейтенант, ну чего вы стоите и пялитесь на эту обезьяну, как баран на новые ворота, – прокричал мне зло капитан. – Ответьте ему что-нибудь или он проткнёт вас своим дротиком как мешок с соломой.

Я набрал в лёгкие побольше воздуха и, подражая туземцу, прокричал ему прямо в лицо:

– Здравствуйте, товарищи туземцы!

Как ни странно, но эта моя фраза возымела своё действие на вождя туземцев, который, широко улыбнувшись, снял с моих рук кортик и кобуру.

– Ну, слава Богу, – весь дрожа, проговорил мичман Котин, – кажется, наше подношение сработало!

– Не обольщайтесь, мичман, – спокойно заметил старпом, – это ещё не факт, что мы для них уже друзья, время покажет, как они в дальнейшем отнесутся к нам.

Вождь что-то прокричал своим сородичам, и те мгновенно подняли копья. Обернувшись к нашей группе, вождь поднял обе руки вверх, а затем, резко скрестив их у себя на груди, низко поклонился мне.

«Ну, кажется, контакт налажен» – удовлетворённо отметил я про себя и повернул лицо к капитану:

– Командир, – бодро начал я, – таможня даёт добро. Я не знаю, что этот дикарь прокричал сейчас мне, но знаю только одно, что с этого момента мы их друзья.

– Хорошо, если б друзья, а не закуска к ужину, – рассмеялся матрос Голованов.

Вождь жестом руки пригласил нас следовать за ним. Видимо, туземцы прекрасно ориентировались в джунглях, потому как уже минут через сорок мы вышли к их поселениям.

Надо отметить, что туземцы выбрали отличное место для своей деревни. Насколько хватало глаз, перед нами простиралась завораживающе красивая долина, над которой возвышались горы, покрытые почти непроходимым тропическим лесом. Их вершины утопали в облаках. Вскоре к нам стали подходить и другие туземцы, жестом показывая, какие они мужественные войны. Они показывали нам свои шрамы от вражеских стрел.

– Командир, – обратился я к капитану, – у меня такое ощущение, что они не видят ничего предосудительного в каннибализме. Во всяком случае, к нам они относятся весьма благосклонно и вряд ли нарежут из нас шашлыки.

– Дай-то Бог, лейтенант, – буркнул в ответ капитан. – Обратите внимание, лейтенант, на эти грядки с какой-то растительностью и на этих животных, снующих вокруг наших ног. Похоже, что это одомашненные дикие свиньи и опоссумы.

– Да я и сам это вижу, командир, что это вполне приличная деревушка, где мы сможем вполне отдохнуть и попытаться выяснить у них, как же нам связаться с большой землёй.

Через несколько недель мы сидели вшестером у костра и делились своими впечатлениями от пребывания в этом «райском» уголке нашей планеты.

– Товарищи, офицеры, – заговорил я, – я так больше не могу. Скоро эта женщина-львица, которую подарил мне вождь, окончательно превратит меня в инвалида-импотента. У меня теперь постоянно трясутся ноги и руки после каждой ночи, проведенной с ней.

– Ничего, сынок, – прохрипел распухшим ртом капитан, – у тебя всё же, как-никак, настоящая семейная жизнь. А вот мне-то, каково целыми днями в помоях возиться. Мне – капитану атомохода, этот грязный вождь туземцев доверил лишь только ухаживать за свиным стадом.

– Ну, знаете, Олег Николаевич, – вступил в разговор старпом, – во многом вы сами в этом виноваты. Ваш, простите, несносный характер сыграл свою решающую роль в выборе вождём вашей новой для вас профессии. Вы не забывайте, командир, что папуасы тоже люди, и им, также как и нам, быстро передаётся дурное настроение и дурные мысли.

– Так что же вы мне теперь прикажете, им задницы целовать что ли, чтобы ублажить этого дикаря в перьях, – весь зашёлся капитан. – Неужели вы не понимаете, что я капитан, и мой статус не позволяет мне никаких послаблений в отношении этих дикарей.

– А вот и напрасно, – вновь заговорил я, – ваше упорство и неприятие их обычаев и традиций может сильно ударить по вашему здоровью и вообще благополучию. Вы просто обязаны доказать им, что вы обычный смертный человек со своими пороками и слабостями, которому совершенно не чужд их образ жизни. Поймите, командир, что нам ещё надо продержаться какое-то время, чтобы выбраться из этой ловушки.

– Интересно, лейтенант, как вы это себе представляете, – нервно засмеялся мичман Котин.

– Да очень просто, мичман, – серьёзно ответил я. – Может быть, кто-нибудь из вас заметил, что над нашим островом иногда на большой скорости пролетают вертолёты. В основном это происходит в вечерние часы, и поэтому я не успеваю определить, что это за вертолёты и какой державе они принадлежат. Но главное, товарищи офицеры, не это, а тот факт, что такие летательные аппараты не могут совершать марш броски на многие сотни миль. Отсюда сам собой напрашивается вывод, что недалеко от нашего острова постоянно курсируют какие-то авианесущие корабли или проходят учения какого-либо государства.

– Да, действительно, лейтенант, я иногда слышал над своей головой какой-то гул, но не придавал этому особого значения, – насторожился капитан. – Ну что же, это обстоятельство должно сыграть решающую роль в нашем спасении. Значит так, лейтенант Нелюбов, – с остервенением почёсывая себе спину, строго заговорил капитан, – раз вы у нас такой наблюдательный, то я поручаю вам составить чёткий график пролёта этих железных стрекоз. А уже потом будем решать, каким образом нам привлечь их внимание. Товарищи офицеры, у кого из вас сохранилось хоть одно огнестрельное оружие или кортик.

– Олег Николаевич, – улыбнулся старпом, – ну вы, в самом деле, как ребёнок. Конечно же, папуасы сразу обезоружили нас при первой нашей встрече с ними, и вряд ли кто из присутствующих здесь сможет похвастаться наличием личного оружия.

– А вот это вовсе не факт, – поднялся со своего места мичман Котин. – Как только я заметил, что из джунглей выходят туземцы с копьями, я сразу же быстро освободился от своей кобуры с пистолетом, бросив её около развесистой пальмы. Кстати, я её очень хорошо запомнил, командир, у неё ещё такой странный ствол, который сразу же бросается в глаза.

– Это несколько облегчает нашу задачу бегства из этого «райского» гнёздышка, – с трудом переводя дух, проговорил капитан. – Итак, друзья, следующая наша встреча состоится через неделю, и за этот срок мы должны выработать чёткий и строгий план нашего побега. Кроме всего прочего, товарищи, я надеюсь, что уже многие из вас научились достаточно хорошо стрелять из лука. Это тоже нам пригодится при побеге, поскольку не исключена возможность того, что за нами будет организована погоня. Поэтому мы, чтобы сохранить свои жизни, вынуждены будем отстреливаться и отмахиваться всем тем, что у нас будет под руками, в том числе и копьями. Вам, мичман Котин, я поручаю запастись надёжным кремнем для розжига костра и сухим пухом кур. Я полагаю, товарищи, что пора уже показать этим дикарям, что мы всё же цивилизованные люди и желаем жить в своём привычном для нас мире. Всё, товарищи офицеры, расходитесь по своим местам и не забывайте о нашем плане. Честь имею!

Надо сказать, что исчезновение шестёрки беглецов из деревни дикарей прошло почти незамеченным. Только на краю деревни беглецам повстречалась небольшая группа дозорных туземцев, которую удалось быстро нейтрализовать с помощью стрел и копий.

Капитан, поправляя на бёдрах пальмовую юбку, строго предупредил всех:

– Товарищи, это только первый шаг к нашему освобождению. Главная наша задача на эту ночь – выбрать правильное направление движения к побережью океана и не заблудиться в джунглях.

– Командир, – скромно предложил я, – правильное направление движения нам подскажут вертолёты, которые по моим расчетам именно сегодня и именно сейчас начнут свои пролёты над островом. Нам же останется лишь только проследовать туда, куда они полетят.

Мы медленно продвигались по джунглям, постоянно вскрикивая и матерясь от укусов каких-то неведомых нам насекомых и от прикосновения к острейшим шипам экзотических растений. Из-за туч выглянула луна и ярко осветила большую площадь джунглей.

– Вот это нам, безусловно, поможет, – удовлетворённо констатировал старпом. – Даже не придётся нам факелы зажигать, а то мы сразу же демаскировали бы себя перед туземцами.

На бархатно-чёрном небе ярко проступили звёзды и созвездия, которые переливались во влажном тропическом воздухе как ослепительные бриллианты.

– Ну, и где ваши вертолёты, – постоянно чертыхаясь, гневно осведомился капитан. – Я уже нисколько не сомневаюсь, лейтенант, что вы просчитались и в этом вопросе. И вообще, вам больше ничего нельзя доверить. Вот мы уже продираемся через джунгли где-то около часа, и пока я не услышал ни одного звука, напоминающего мне работу авиационного двигателя.

– Спокойно, командир, – бодро ответил я, – ещё не вечер, и мои, как вы выразились, вертолёты появятся над нашими головами с минуты на минуту.

И действительно, буквально через пару минут я услышал лёгкое стрекотание вертолётов, которое с каждым мгновением становилось всё громче и громче. Четвёрка вертолётов МИ-24 с глухим рокотом пронеслась точно над нашими головами, тем самым указав нам правильное направление нашего движения.

– Олег Николаевич, – догоняя капитана, заговорил старпом, – я полагаю, что до побережья океана осталось совсем немного, и надо ускорить наше движение, иначе мы не уложимся в график пролёта вертолётов.

– Добро, – сразу же согласился капитан, отдавая команду на ускорение движения.

Раздирая себе лицо и руки в кровь от острейших шипов лиан и кустарников, мы, наконец, выскочили на прибрежную полосу океана.

– Мичман Котин, – закричал капитан, – если мне не изменяет память, то именно вам я поручал раздобыть сухой куриный пух и кремень для розжига костра.

– Командир, всё на месте, – быстро ответил мичман, – дело за малым.

– Ну, и какого чёрта вы медлите, займитесь разведением костра. Я надеюсь, что туземцы обучили вас этому ремеслу.

Быстро собрав на берегу несколько сухих веток и пальмовых листьев, мичман с величайшей осторожностью начал разжигать костёр.

– Командир, – заорал я во всё горло, – на горизонте корабль, вы-то хоть понимаете, что это для нас значит.

Все кинулись к океану, пристально вглядываясь в горизонт.

– Спокойно, товарищи, – поднял руку старпом, – это ещё не факт, что они заметят нас, а если и заметят, то примут наш костёр за костёр туземцев. Здесь надо что-то срочно придумать, чтобы они ясно поняли, что здесь находятся цивилизованные люди, которым требуется срочная помощь.

– Нет ничего проще, – срывая с капитана достаточно больших размеров наплечную попону, радостно закричал я.

Подскочив к костру, я начал попеременно заслонять и открывать свет от костра.

– Никак наш лейтенант совсем свихнулся, – грустно заметил капитан, опускаясь на холодный песок.

– Да нет, Олег Николаевич, – строго заметил старпом, – на сей раз лейтенант Нелюбов проявил себя как нельзя лучше! Короче говоря, он передаёт на корабль международный сигнал «SOS» и делает это достаточно грамотно и профессионально.

– Всем слушать мою команду, – во всё горло заорал капитан, – не дать костру ни в коем случае погаснуть. Всем немедленно поддерживать огонь в костре!

После пятнадцати минут непрерывной передачи сигнала от неимоверного напряжения и усталости я свалился на песок, потеряв сознание. Не знаю, сколько времени я находился в бессознательном состоянии, но, наконец, открыв глаза, обнаружил себя лежащим на матросской койке в достаточно большом помещении. Рядом с моей койкой стояли стол и тумбочка, от которой исходил какой-то невероятно приятный запах свежеприготовленного борща. Медленно скосив глаза в сторону, я обнаружил на тумбочке большую алюминиевую миску, ложку и кусок белого пшеничного хлеба.

– Господи, что это, – лихорадочно соображал я, пытаясь вспомнить все предшествующие события, – неужели мне всё это снится.

Скрипнула дверь, и в помещение вошёл капитан в новой отутюженной форме и с улыбкой на лице.

– Ну, как ты тут, сынок, – тихо заговорил капитан, садясь на край моей койки. – Ты уж прости меня старого дурака, что сразу не разглядел в тебе настоящего моряка. Ну, ей Богу, бес меня тогда попутал. А ты поешь борща немного, тебе сейчас надо набираться сил. Как-никак, ты два дня находился без сознания, а за это время много воды утекло.

– Рад вас видеть, командир, – слабо отреагировал я на слова капитана. – Так нас всё-таки спасли или нет?

– Да, спасли, конечно, спасли, сынок, и всё благодаря твоей находчивости и проявленной инициативе. В данный момент мы находимся на борту авианесущего крейсера «Смелый» и держим курс к родным берегам. Хочу представить тебя к правительственной награде за твой героизм и мужество, – гордо заметил капитан.

– Служу России, – еле слышно прошептал я распухшими губами.

 

Комментарии: 0