АЛЕКСАНДР БАБИН

 АЛЕКСАНДР БАБИН, г. Чусовой. Корреспондент газеты "Единый Чусовой".

Родился 1 августа 1985 года в городе Александровск Пермской области.

Работал лесником, охранником, мясорубом, разнорабочим, а теперь вот ещё и корреспондентом. Люблю немые комедии с Чаплином и Китоном, фильмы Германа-старшего и Дэвида Линча, жанр "нуар" как в кино, так и в литературе. Музыкальные предпочтения слишком широки, чтобы о них говорить. Отец был художником, и мне передалась его творческая жилка. Только писать я начал не картины, а рассказы и миниатюры, работая параллельно над несколькими повестями. Первого успеха добился своим рассказом "Гори всё огнём" (он же "Променад"), занявшем третье место на конкурсе "Дом, в котором я живу..." (сайт "Самарские судьбы"). Очень ценю красочный, ядовитый и меткий язык, потому не устаю перечитывать Генри Миллера и Ильфа с Петровым. Публикуюсь на сайте Проза.ру под псевдонимом Александр Ехидный.

Короткие приключения застенчивого, воспитанного Кирилла в гробу

1. Воскресенье

Ясным воскресным днём — то есть, наверное, ясным — Кирилл проснулся в гробу.

На крышку уже бросали землю. Комья отскакивали от сосновой доски, тревожа молодую душу. «Непорядок», — подумал Кирилл.

Он робко постучал в крышку.

Ему не открыли.

Парень постучал настойчивее.

Ему не открыли и на этот раз, и Кирилл сложил руки на груди. Он был воспитанным, вежливым парнем. Ему с детства вбили в голову: если дверь не открывают на стук, больше не стучи, не беспокой людей.

И всё же — почему не открывают?

«Сегодня же выходной! — обрадованно вспомнил Кирилл. — Завтра зайду»

А раз сегодня воскресенье, можно как следует выспаться.

Парень перевернулся на бок и сладко уснул. Дробный звук сменился сплошным — землю уже бросали лопатами.

 

2. Справедливый упрёк

Кирилл проснулся в гробу, приподнял крышку и высунул голову на свежий воздух. Его как раз несли к могиле. Следом за могильщиками скорбной очередью тянулись друзья и коллеги.

Кирилла сразу увидели.

— Куда ты лезешь, за всё уже уплочено… — сказал нетрезвый могильщик, заталкивая голову Кирилла обратно в гроб.

— Позвольте, но я ведь жив…

— Бывает, — последовал ответ.

— Ребята! — обратился Кирилл к друзьям. — Что же это получается? Дайте вылезти!

— За всю жизнь ни капли благодарности от него не дождались, — вздохнул Игорь, друг со школьной скамьи. — И тут снова начинает. Не мешай, Кирюха, будь человеком! Мы такие поминки организовали!

Пристыжённый, Кирилл тут же спрятался под крышкой. Он не издал ни звука, пока его несли, опускали в могилу и закапывали. В темноте не видно было, но щёки и уши у него горели от стыда.

 

3. Одиночество

Кирилл проснулся закопанным в сырой уральской земле. Это был плотный, мгновенно слёживающийся суглинок. Если бы события фильма «Убить Билла» разворачивались на Урале, Невеста осталась бы гнить в могиле.

Кирилл не сразу понял, где он. Поначалу ему пришло в голову, что он лежит под одеялом, но было как-то чересчур прохладно. И кофе с вафельками никто не тащил.

Тогда он ощупал локтями и ладонями окружавшие его стенки и пришёл к выводу, что сидит в своей квартирке, а свет опять выключили. Часа два он ждал, пока придёт Света, но она не пришла.

«Бросила меня? — мучился Кирилл, извиваясь в гробу. — Изменила? Попала под машину? Где она?»

Через час он уколол руку о торчащий из крышки гвоздь, и понял, наконец, что лежит в гробу.

«Слава богу, — подумал Кирилл. — Со Светой наверняка всё в порядке».

Но тут же нахмурился: если Света в порядке, и не изменила ему, то где её черти носят?

 

4. Неудобство

Кирилл испытывал то самое чувство, когда не можешь почесать отдалённый участок спины, лёжа в гробу.

 

5. Дурной сон

Кириллу приснилось, будто он женился. Вскрикнув, он проснулся и ударился лбом о крышку гроба.

— Фффу ты, чёрт, — пробурчал он спросонок. — Приснится же такое.

 

6. Разговор

Кирилл вертелся в гробу. Ему было скучно, и он решил поиграть в «Тетрис».

Пространство между телом и крышкой было совсем небольшим, и всё же он исхитрился вынуть из кармана брюк мобильный телефон. Ещё вот нога в белом тапке чесалась, но с этим Кирилл ничего не мог поделать.

Тут ему в голову взбрела идея. Он полез в интернет и нашёл в онлайне Свету.

— Привет, — написал он. — Как дела? Ты где?

— норм дома ем суши, а ты где

— В гробу. Суша ест меня.

— ааа. ясн

Разговор явно не клеился. Раздосадованный Кирилл уже хотел выключить телефон, как вдруг пришло новое сообщение.

— ты не помнишь кароч где куцего похоронили

— Нет.

— может видел недавно

— Я был в гробу.

— ясн. ну может в щёлочку видел

— Ты же была на моих похоронах, — обиделся Кирилл. — Могла бы и сама посмотреть.

— я не была дочке комбез покупала

 

Клиническая история

1.

 

Через два часа в очереди к травматологу у Веры Леонидовны случилась остановка сердца, и она упала на пол.

Крики, истерический смех.

Сбежались врачи, кинулись реанимировать женщину.

А её душа вышла из тела, поражённая своей лёгкостью: ни тебе артрита, ни лишней соли в суставах, ни трещины в лучевой кости.

Душа Веры Леонидовны посмотрела на то, как врачи борются за её жизнь, и пошла гулять по зданию больницы. Удивительное дело: она вдруг узнала всё на свете — все тайны, что только существуют. Это знание просто снизошло на неё.

Она узнала, что подо льдами Антарктиды скрывается мощный артефакт внеземного происхождения, способный дать колоссальный толчок развитию земной науки и техники. Она узнала, что американцы никогда не были на Луне, а Джона Кеннеди случайно застрелил из воздушки мексиканский паренёк. Но её всё это не интересовало — она уже услышала родные голоса из сестринской комнаты. Там шла 129 серия «Приглашения к любви», которую по милости льда на тротуаре Вера Леонидовна пропустила.

Обрадовавшись, душа женщины проникла сквозь стену в комнату, где отдыхали медсёстры, и вот оно, вот оно! Знание робко постучалось в двери её разума: я, мол, знаю, чем всё закончится. Но женщина усилием воли отогнала его от себя — всё-таки, по телевизору смотреть интереснее.

И только душа уселась на диване, как её потянуло назад. Вера Леонидовна вцепилась в диван, но сила была непреодолимой.

Вспышка.

Вера Леонидовна пришла в себя и обнаружила, что вцепилась в волосы молодого фельдшера. У него от боли из глаза побежала слеза. Вера Леонидовна откашлялась, посмотрела в сторону сестринской, затем повернулась к врачам.

— Я из-за вас серию не досмотрела, — проворчала она.

 

2.

 

И зажила она по-прежнему, пока не сломался телевизор. На починку денег не было, и Вера Леонидовна попросила мужа огреть её по голове молотком.

Он долго отговаривал её, но она была непреклонна. Ударь, говорит, а то в окно выброшусь, а там меня уже могут и не откачать.

Бедняга Вячеслав Михайлович ударил жену, и она отключилась.

Она проснулась через час и набросилась на мужа:

— Ты что наделал, дурак? Я просто потеряла сознание!

И потёрла макушку.

— Может, ещё разок? — робко спросил супруг.

— Хватит.

Разочарование было горьким: Вера Леонидовна хотела узнать, чем закончится сериал, и умыть всех подружек этим же вечером. Но не получилось, так не получилось.

Она стала колючей и неприветливой, и знаменитые её пироги начали подгорать. В общем, с женщиной беда.

Однажды вечером, когда супруги легли спать, Вячеслав Михайлович без предупреждения ударил жену локтём в висок. Вдруг получится?

— Аааа! — крикнула Вера Леонидовна и набросилась на мужа с кулаками.

 

3.

 

Из палаты вышел хирург и направился к Вере Леонидовне. Она взволнованно поднялась со скамьи, сжимая в руках сумочку.

— Операция прошла успешно, — сказал доктор. — Прогнозы осторожно оптимистичные.

— Можно навестить его? — спросила женщина, утерев слёзы радости.

— Зайдите. Только на минуту, не дольше.

И Вера Леонидовна вошла в палату.

Супруг приветствовал её слабой улыбкой. Голова от макушки до бровей была замотана в свежий бинт.

Жена взяла его за руку, и Вячеслав Михайлович погладил ладонь, способную превращаться в стальной кулак.

— Слушай, — сказал он. — В твоём сериале все умерли, но это хрен с ним. А вот за то, что ты мне изменила в 32 года с Лёхой Обрезом, я с тобой после поговорю.

 

Комариный подвиг

1.

Иван Сергеевич Круглов — гений от генной инженерии — вертелся в постели, как на вертеле — его донимали комары. Закрыть на ночь окно означало задохнуться в душной июльской темноте, и потому профессор мучился, напрягая воспалённый мозг в поисках решения проблемы. Он лежал с открытыми глазами, пытаясь вычислить, где находится кровопийца. Тот назойливо пищал где-то рядом, но профессор был глуховат и ничего не слышал. В конце концов, он устал ждать очередного укуса, включил свет и обнаружил подлеца на стене под часами. Иван Сергеевич смачно прибил его ладонью и удовлетворённо посмотрел на красное пятно, распустившееся на белых обоях.

— Ты чего не спишь, дурак? — пробурчала его жена, Клавдия Петровна, тараща на мужа осоловелые глаза. Ей только что снились лягушки, прыгающие в муку первого сорта.

— А? — переспросил Иван.

Клавдия повторила свой вопрос.

— Я так больше не могу, — пожаловался супруг. — Надо что-то делать с этими тварями.

— И что предлагаешь? — громко спросила Клава.

— Конечно, как учёный, я могу истребить их всех к такой-то матери. Но это пошатнёт, а то и вовсе разрушит природный баланс.

— И?

— Значит, надо решать проблему, не истребляя комаров. Скажем, сделать так, чтобы их легко можно было вычислить по звуку, а то я их вовсе не слышу. Да и другим людям будет польза. Надо сделать так, чтобы они пищали громче.

— Какой идиот разрешит тебе это?

— Да любой. Слабослышащих людей полно. Я буду работать под флагом борьбы за права инвалидов слуха. Я заставлю комаров орать!

— У комаров слишком маленькие лёгкие для этого. Ты никак не заставишь их пищать громче.

— Значит, увеличу их в размерах до такой степени, что они смогут играть на тромбоне! — ответил Иван Сергеевич, грозно глядя на жену. Он не мог вспомнить, есть ли у комаров лёгкие.

 

2.

 

Гений перестарался. Добиваясь отличного звука, он увеличил комара до размеров вороны. Комар метался в стеклянной клетке и орал так, словно его режут.

— Заткнись, заткнись! — кричал генный инженер, сотрясая клетку.

— Ййййааааааяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяя!!! — верещал комар, пытаясь пробить стекло острым хоботом.

Тогда профессор ещё немного побаловался с его генами. В результате комар залаял. Этот звук был гораздо приятнее, чем сверлящий визг. Всё-таки собака — друг человека.

— Сойдёт, — произнёс Иван Сергеевич и выпустил комара на волю. Его будет и видно, и слышно.

 

3.

 

Клавдия Петровна собиралась лечь спать; её муж уже давно храпел. Удивляясь, откуда в ночном городе столько собак, она подошла к окну. Свет торшера, отражаясь от стекла, позволял рассмотреть только своё отражение. Впрочем, всё равно ничего не увидела бы — уличное освещение не работало.

Она уже собиралась уйти, как вдруг насторожилась: живут они на седьмом этаже, а лай всё приближается. Взяв фонарик, она перевесилась через подоконник и пробила темноту лучом голубоватого света.

С весёлым гавканьем к ней летел здоровенный, раскачивающийся от сытости комар.

Лязгнув зубами от ужаса, Клава захлопнула окно, но вампир так ударил в стекло, что пробил его и упал на пол квартиры.

Поднимаясь на лапы, он истошно залаял.

Иван Сергеевич проснулся и нацепил очки.

— Сработало! Я слышу! И вижу, чёрт тебя дери! — он радостно посмотрел на жену. Клавдия вытаращилась на его всклоченные седые волосы, неровно сидящие на носу очки и нездоровый блеск в глазах.

«Да он же спятил!» — осенило её. Дальше думать было некогда — кровопийца тяжело взлетел, звонко ударившись о хрустальную люстру, и набросился на Клаву.

Она завизжала, ударила комара наотмашь и наступила на упавшего гадёныша, освободив его от полутора литров крови.

— Да мне за это нобелевку дадут, — ухмылялся Иван Сергеевич, глядя на лужу крови.

Между тем, город трещал по швам. Комары выбили в нём половину стёкол, а когда настигали людей, с непривычки протыкали их насквозь — в общем, напиться получалось не у каждого.

 

Прохор

Прохор Тютятин устроился в хорошую фирму программистом. В первый же день начальник отвёл его в свой кабинет, поставил на карачки и уселся на спину.

И вот стоит Прохор на коленях, уперевшись ладонями в линолеум, и не знает, что и думать. А тут ещё к начальнику пришли его друзья, расселись по креслам и начали гонять одно и то же: план, торги, валовый, коэффициент. Прохору стало неловко, и он принялся искать на полу якобы упавшую ручку — как будто бы он случайно забрёл в кабинет и уронил её, а начальник этак шутейски, по-доброму, сел ему на спину.

К сожалению, никаких ручек на полу не валялось.

— Куда же ты делась? — бормотал он, краснея до корней волос. — Никто не видел, куда упала ручка? Укатилась, что ли…

Но никто не обратил на него внимания. Начальник лишь поёрзал задницей у него на пояснице и положил ладонь на прохорову голову как на подлокотник.

— Корпорации, векселя, индексы ползут вверх, — говорил он.

На следующий день Прохор попытался прошмыгнуть мимо кабинета начальника, но тот поймал его, молча схватил за шею, отвёл к себе и оседлал. И снова пришли друзья, и снова пошли разговоры.

— Да где же эта ручка? — бормотал Прохор, рыская глазами по полу. А там не то, что ручки — ни единой скрепки не валялось.

Домой он вернулся, не чувствуя ни рук, ни ног, ни спины.

На третий день всё было так же, но с вариациями. В полдень начальник поставил ему на голову чашечку с кофе, и Прохор замер, боясь расплескать. В таком положении были видны только чёрные носы туфель завсегдатаев кабинета («нефть, фьючерсы, планируемое устаревание»), да и то — краем глаза. Искать же что-нибудь на полу стало попросту невозможно. Прохор уже начал было делать вид, будто случайно вошёл в кабинет и ненавязчиво, вполоборота заинтересовался, какую обувь носят друзья начальника, как вдруг чашка кофе на голове исчезла. Начальник осушил её одним глотком («Горло от споров пересохло», — сочувственно подумал Прохор), и Лидочка унесла пустую чашку.

Прохор с облегчением начал изучать пол — уж нет ли на нём каких-нибудь пятен. Как будто бы он вошёл в кабинет, и ему стало интересно, грязно ли тут. Вдруг жвачка прилипла?

Между тем, атмосфера в кабинете накалялась. Голоса звучали всё громче.

— Это неприемлемо! — кричал начальник, ударяя кулаками по шее и копчику Прохора. — Перевести счета! Никакого аудита!

— Да как же без аудита? — спорили с ним. — А плановые торги? А валовый коэффициент?

На этих словах ладонь ухватила прохоровы волосы и вырвала целый клок. Прохор прищурился от боли, надеясь, что его гримасу сочтут за выражение, с которым ищут иголку в стоге сена. Но сколько он ни искал, пятен на полу не было — техничка знала своё дело. Проклятый кабинет скрипел чистотой.

Через неделю терпение Прохора лопнуло. Он сходил на рынок, купил боевой пистолет и пришёл с ним на работу пораньше. Свет в кабинете начальника уже горел.

Прохор вышиб дверь ударом ноги, вломился в помещение и высадил всю обойму в техничку. После чего выбросил во двор ведро со шваброй, утащил труп в подсобку, разобрал пистолет, разбросал детали под забором, вернулся в офис и перевёл дух.

Оглядев пустой кабинет, Прохор выплюнул жвачку на пол и придавил её ботинком.

«Отлично, — подумал он. — Да и пятна теперь найдутся».

И Прохор привязал к пояснице подушечку.

 

Комментарии: 0