Александр Бабин

 АЛЕКСАНДР БАБИН, г. Чусовой. Корреспондент газеты "Единый Чусовой".

Родился 1 августа 1985 года в городе Александровск Пермской области.

Работал лесником, охранником, мясорубом, разнорабочим, а теперь вот ещё и корреспондентом. Люблю немые комедии с Чаплином и Китоном, фильмы Германа-старшего и Дэвида Линча, жанр "нуар" как в кино, так и в литературе. Музыкальные предпочтения слишком широки, чтобы о них говорить. Отец был художником, и мне передалась его творческая жилка. Только писать я начал не картины, а рассказы и миниатюры, работая параллельно над несколькими повестями. Первого успеха добился своим рассказом "Гори всё огнём" (он же "Променад"), занявшем третье место на конкурсе "Дом, в котором я живу..." (сайт "Самарские судьбы"). Очень ценю красочный, ядовитый и меткий язык, потому не устаю перечитывать Генри Миллера и Ильфа с Петровым. Публикуюсь на сайте Проза.ру под псевдонимом Александр Ехидный.

Визит

1

Они прилетели ярким солнечным днём и вышли из корабля, блистая серебристыми костюмами. То ли люди, то ли не люди. Вроде и похожи на нас, но с первого взгляда понимаешь, что что-то тут не так. Печать чего-то нездешнего на их лицах. Становится жутко, волоски приподнимаются.

«Мы пришли с миром!» и всё такое. Прибыли репортёры, щелкают фотоаппараты, перегреваются видеокамеры, все улыбаются – «Мы не одни во вселенной!».

Главный пришелец склонил голову, позволив губам Советника проникнуть в его ухо.

- Вы, это…того… поосторожнее с ними, - зашептал Советник, щурясь от вспышек. – Щас начнут технологии выклянчивать и всё такое.

Прибыл Президент США, улыбаясь по-акульи. Последовало историческое рукопожатие.

- Надолго ли вы к нам? – спросил он.

- Да так, на чашку чая, а потом улетим, - поморщившись, ответил Главный.

- Знаете, а ведь мы тоже покорили космос, - похвастался мистер Президент. – На Луне побывали, теперь там развевается наш флаг.

- Вот как? – вежливо улыбнулся Главный. – Так держать!

Он вспомнил показания бортового сканера, когда они пролетали мимо Луны. Никакого флага на ней не было. Там не было вообще ни хрена.

А Президент, услышав «Так держать!», моментально выпрямился и сделал грудь колесом. Непробиваемая гордость вцепилась ему в лицо.

- Знаете, - сказал Президент, смущённо улыбаясь, - нам бы не помешало лекарство от рака и вообще…

Он снова ссутулился и выжидательно глядел в лицо Главного.

- С радостью, но нам сейчас пора, - дела! – заторопился Главный. – Как-нибудь в следующий раз.

Советник снова зашептал ему в ухо: - У них всё равно нет будущего, через месяц, или раньше, самый большой вулкан на планете жахнет. Полетели уже, а?

- Всё понял, - одними губами сказал ему Главный и обратился к Президенту:

- Ну всё, нам пора. Пишите, звоните!

- Про лекарство не забудьте, - робко сказал Президент.

- Конечно!

И под аплодисменты людей инопланетяне улетели.

 

 

2

Главный сидел в кресле перед экраном сканера. Сканер спросил его, как назвать эту планету. Главный посмотрел на грязную с голубыми прожилками Землю и назвал длинный ряд цифр. Ему было лень выдумывать для неё название.

- А население как назовём? – спросил сканер.

Главный задумался на секунду, вспомнил про лекарство от рака и произнёс:

- Попрошайки.

Но тут же в его памяти всплыла история с Луной и несуществующим флагом на ней.

Главный обратился к сканеру:

- Нет… «Попрошаек» зачеркни.

- А как назовём тогда?

- Звездоболы.

 

Стремительным домкратом

Света вошла в прохладу торгового центра «Сатурн» с не по-утреннему зверского солнцепёка и направилась к лифту. Ей повезло: кто-то только что вышел, а створки не успели захлопнуться.

Выбрав четвёртый этаж, она опустила палец и вдавила в металлическую панель кнопку закрытия двери – та неохотно пришла в движение, но прежде, чем исчезла полоса света, в щель протиснулась мужская ладонь и отжала дверь назад. В лифт вошёл парень, на вид чуть постарше Светы (ей было двадцать шесть), и молча встал рядом, отрешённо уставившись в стену. Света коротким взглядом окинула гостя: спортивного вида, рост немного выше среднего, культурист - не культурист, но за фигурой следит, одет просто, но неплохо: белая футболка, голубые джинсы в обтяжку и кроссовки. Он не сказал, на какой этаж ему нужно, и Света спросила:

– Вам на четвёртый?

Парень повернулся к ней:

– Если б мне надо было на второй или третий, я бы запросто поднялся по лестнице, потому что не пью и не курю, никогда не болею, каждое утро пробегаю по десять километров, отжимаюсь по двести раз, и пресс у меня в порядке, что особенно заметно мне и всем свидетелям, когда я пробегаю по мосту из Старого города в Новый, даже через вонь выхлопов чувствуя запах реки, а за ним, на тротуаре улицы Юности, ощущая букет ароматов распустившихся тополей и цветущей сирени – у курильщиков такого обоняния нет, им-то, в отличие от меня, никогда не работать гидом в одной из лучших турфирм нашей страны, поэтому мне необходимо выглядеть и чувствовать себя отлично, да и работа интересная, весь мир под ногами, и пусть я в том цветущем возрасте, когда спать одному – преступление, одиночество меня не тяготит, ведь влюбиться и пригласить понравившуюся мне девушку на свидание я всегда успею и всегда смогу, деньги вечно жгут натренированную ляжку, так что жизнь мне улыбается точно так же, как вы сейчас улыбаетесь мне, и не говорите, что не смотрели сейчас на мои ноги и кубики пресса, я по блеску в глазах вижу, что вы мечтаете приложить к ним ладонь, и такая возможность у вас появится не позже, чем закат зальёт город алой краской, если, конечно, вы не замужем и у вас нет страшного скелета в шкафу вроде ВИЧ-инфекции или пьяного матроса на иждивении, в чём я лично сомневаюсь, глядя на ваши персиковые щёчки без признаков саркомы Капоши и герпеса, да и ногти у вас наманикюрены, а причёска – так вообще Ниагарский водопад, не говоря уже о дорогом платье, отсутствии кольца на безымянном пальце и общем респектабельном облике, кричащем о том, что никакие пьянчуги не выжимают зелень из вашего кошелька, а раз уж горизонт чист, а вы великолепны, то я хотел бы спросить, пойдёте ли вы на свидание со мной?

– ДА!!! 

Главный

1. 

31 декабря в 23.00 я уже лежал под одеялом и почти уснул, когда мне вдруг позвонили Парникеевы. Они звали меня в гости. Как ни хотелось мне спать, я всё же пошёл.

И вот сидим мы, значит, за праздничным столом. Вот-вот заговорит президент, а я как на иголках — не люблю посиделок в гостях. Чёрт его знает, зачем меня пригласили. Наверное, больше никого уговорить не смогли.

Люда — большая мастерица: поставила на стол тазы с салатами, бутербродами и прочим, вытерла руки о передник, распечатала шампанское. Эдуард сидел в сторонке, развалившись в кресле. Анфиса играла котёнком с куклой.

Я посмотрел на часы: без пяти двенадцать. На экране возник президент.

— Привет! — сказал он. — Вы ведь в курсе, что год был трудным? У нас тут в аппарате правительства тоже все недовольны. Прямо скажем, икра в рот не лезет…

— Ой, пельмени! — вспомнила Люда и выбежала из дома.

Я посмотрел ей вслед. Перевёл взгляд на Эдуарда.

— В магазин побежала, дурёха, — сказал Эдуард, заметив мою растерянность. — А ведь говорил я ей: заранее покупай, заранее!

— Короче с «эн гэ», пацаны! — закончил президент и забил в куранты.

Я посмотрел на шампанское. Запотевшая бутылка стоит в центре стола. Эдуард всё так же молчит в кресле, Анфиса уже лазит под ёлкой, а где-то в полуночи рыщет Люда.

Как-то всё это противоестественно.

На экране начали взрываться салюты и появились весёлые рожи артистов. Прошло десять минут, двадцать… Час!

Со мной такое было впервые — сидеть в Новый год в стороне от праздничного стола (обычно сплю в это время).

Я мучился, пытаясь заставить себя сесть к столу — сделать это надо было, как ни в чём не бывало. Да, сесть за стол, как ни в чём не бывало, после долгого молчания во втором часу новогодней ночи.

Но ещё труднее было бы наворачивать «оливье», пока Люду где-то носит.

— Может, позвонить ей? — спросил я. Голос после долгой безработицы сломался.

— Третьего числа подам в розыск, — ответил Эдуард. Я не придумал, что сказать на это.

 

2. 

Он молча пялился в телевизор, нисколько не интересуясь столом. Анфиса учила куклу ходить. Шампанское выдыхалось. Я разгадывал кроссворд, стараясь не шевелиться.

В третьем часу ночи Эдуард зевнул, многозначительно посмотрел на часы, потом перевёл взгляд на меня.

— Смотри-ка, поздно уже, — сказал он.

Я вздохнул с облегчением и поднялся.

— Ну, я пошёл. Зовите, если что.

— Ты куда? — удивился Эдуард. — Мы ещё пельменей не ели.

— В следующий раз как-нибудь.

— Нет уж, посиди с нами. Или мы тебя стесняем?

— Ничуть, — выдавил я, и снова уселся на диван.

Эдуард замолчал, сложил руки на груди и закрыл глаза. Через минуту я услышал храп.

«Господи, где же ты?» — подумал я.

 

3. 

Я смотрел, как Анфиса кормила бутербродом котёнка и куклу, когда внезапно Эдуард всхрапнул и проснулся. Впервые за эту ночь случилось что-то интересное — он встал.

Эдуард молча полез под ёлку, вытащил из неё цветастый картонный домик и вернулся в кресло. Я знал, что они с Людой получили на работе подарки для Анфисы, и это был один из них.

Анфиса не сводила глаз с отца: он вскрыл коробку и вынул из неё шоколадную конфету. Развернул, съел. Фантик отдал Анфисе.

— Пап! — потянула его за рукав Анфиса. — Ну, пап! Это же мой подарок!

— Цыц, — ответил ей отец. — Я здесь главный.

И продолжил есть конфеты.

Одну за другой он съел их все и торжествующе посмотрел на Анфису. У девчушки блеснули глаза. А Эдуард поднялся и взял из-под ёлки второй «домик». Я закрыл глаза ладонью и вздохнул.

— Чувствую, что объемся шоколадом на год вперёд, — засмеялся он с набитым ртом. — Вот не хочу уже, а надо. Надо!

И шелестели фантики, и плакала Анфиса.

— Я здесь главный, — задумчиво произнёс Эдуард в пятом часу утра, когда разделался со всеми конфетами.

Мне даже писать об этом противно, поэтому я умолкаю. Ведь мог бы и со мной поделиться, скотина. 

Карась Комаров

1. 

Когда Петра Романыча Комарова вытащили из воды, он долго не мог прийти в себя — лежал себе на берегу и отплёвывался, никак не реагируя на происходящее. Озадаченные водолазы стояли рядом и фотографировали мужика во всех ракурсах: как ни как, его смыло с лодки пять дней назад, и все уже давно искали труп. А тут — на тебе! — живой, и вроде невредимый.

Один из водолазов взволнованно объяснял коллегам:

— Там было метров пятнадцать глубины, дно взбаламучено, в облаке ила ни черта не видно. Свечу фонарём и вдруг вижу его среди рыб. Ну, долго не думал, схватил за шиворот и начал подъём. А он как давай отбиваться, чуть маску с меня не сорвал! Пришлось приложить его немножко.

Сказав это, водолаз снова наклонился над утопленником и защёлкал у того перед носом пальцами:

— Ау, мужик. Ты как? Помнишь себя? Кто ты?

Пётр поднял блуждающий взгляд на спасителя, потёр ушибленный лоб и сказал:

— Я карась, а ты — мразь.

— Ничего себе, — нервно засмеялся водолаз и отошёл в сторонку, а Пётр поднялся на ноги, отряхивая одежду от налипшего песка. Когда дело дошло до задницы, он словно удивился чему-то, перевёл взгляд на водолазов, на звёздную ночь и безлюдный пляж. Потом снова посмотрел на свой зад, и глаза его наполнились смыслом. С непонятной обречённостью в голосе Пётр произнёс:

— Без хвоста и жизнь не та.

 

2. 

Неудивительно, что к своей жене Пётр попал лишь только после утомительной беседы с психиатром и полного врачебного обследования. Его признали вменяемым и полностью здоровым. Во всяком случае, разобрать, что написали в сопровождающих записках, было невозможно, а раз уж отпустили, значит всё нормально. В интернете уже вовсю гулял демотиватор с изображением мокрого лица Петра Романыча и надписи: «Я карась, а ты — мразь».

И зажили супруги Комаровы вроде по-прежнему, если не считать некоторых странностей в поведении Петра: супруга вскоре заметила, что есть он стал гораздо меньше, чем до «утопления», всё больше молчит и принимает ванну по несколько раз в день.

Кроме того, Пётр после своего чудесного воскрешения всё время говорил какими-то нелепыми поговорками, но Клавдии Ивановне было всё равно, ведь ещё месяц назад она подыскивала ему гроб и торговалась за мраморный памятник. Впрочем, женское любопытство и лопатой не убьёшь, поэтому Клавдия Ивановна иногда заводила осторожный разговор на тему, как же всё-таки чудесно получилось — «ты провёл несколько дней на дне морском и выжил!». Пётр отмалчивался.

Через год он избил рыбака и загремел-таки в психушку. Вскоре его выпустили, так как сочли вполне безобидным, если не провоцировать, конечно. Жене его посоветовали не показывать передач о рыбалке и всего такого. Клавдия Ивановна согласилась. Правда, полностью оградить мужа от рыбаков и снастей не получалось — её брат — Семён — был заядлым рыболовом и часто гостил у Комаровых. Что интересно, Пётр Романович относился к нему с теплотой, и никогда не пытался ударить.

— Голавля в этом году что-то нет, — пожаловался однажды Семён.

— Голавль ушёл в Ярославль, — на полном серьёзе ответил Пётр Романович. А затянувшись сигаретой, философски добавил: — Кит дело говорит.

Зная его склонность к «рыбным» прибауткам, Семён иногда подкалывал Петра:

— У тебя усы, как у сома. (Кстати, это правда, — прим.авт.)

— Да у сома — ерунда, — ответил Пётр. — Вот у кита — это да.

 

3. 

Получив инвалидность по состоянию душевного здоровья, Пётр стал часто смотреть телевизор. А там сплошная политика. Предвыборная кампания в стране шла вовсю. В прямом эфире — грызня конкурентов и чёрный пиар. Обещания угодить всем лились на избирателей водопадом. Когда Пётр возвращался домой из магазина, он увидел криво приклеенную листовку на двери подъезда. Лицо кандидата на ней смело глядело в будущее. И надпись:

«Голосуйте за меня. Сытой будет вся семья»

— Сытый народ. Воды — полон рот! — воскликнул Пётр Романович и плюнул с досады.

Через семь месяцев после выборов этот самый кандидат уже будучи на новой должности был пойман с поличным на крупной взятке. Как результат — небо в клеточку.

— Он дурак был смолоду — угодил на сковороду, — прокомментировал арест Пётр Романович и закрыл газету. А ещё через неделю арестовали всех подельников коррупционера. Они, конечно, отвергали обвинения — в стиле Петра Романовича такое поведение называется «Я не я, чешуя не моя», — но посадили всех до единого.

— Минтай или карась, сковородка на всех одна-сь, — сказал Пётр Романович своей жене и пошёл набирать ванну. Видимо, он ушёл с газетой, потому что через десять минут в ванной послышался смех, и последовала фраза:

— Назвался селёдкой — ложись в сковородку.

Наверное, прочёл и про арест жены политика, на которую был оформлен нехилый мебельный бизнес.

 

4. 

Летом супруги Комаровы уезжали на дачу, где Пётр тайком ковырялся в чернозёме. Он искал червей, набирал полную баночку и нёс её к лесному пруду, где до самого вечера кормил рыб. В поисках червей он рыл грунт голыми руками, а не лопатой, потому что боялся разрубить червя и оставить тем самым какую-нибудь краснопёрину полуголодной. И вот однажды он проткнул ладонь старым гвоздём. Началось заражение, ладонь пришлось отнять. Пришли фантомные боли и трудное обучение владению левой. Как же трудно было переучиваться! Пётр норовил размешивать сахар в чае правой рукой — культя опрокидывала кружку. В автобусе кондуктор требует оплаты проезда — Пётр суёт руку в карман и вместо мелочи вытаскивает обрубок. Кондуктор кричит! В магазине Петру протягивают сдачу — купюры летят мимо культи.

— С одним плавником не жизнь, а дурдом! — в сердцах кричит наш герой и идёт в ванную.

 

5. 

Медленно, но верно повзрослели дети Комаровых — Леночка и Алёшка — и уехали в другой город на учёбу. Клавдия Ивановна поначалу сходила с ума от тоски и плакала мужу в плечо.

— Дети не с нами — зато с плавниками, — утешал жену Пётр Романович.

 

6. 

Жизнь медленно подходила к концу, и чем ближе была смерть, тем сильнее тосковал по воде и рыбам Пётр Романович. Дважды он пытался броситься в море и оба раз его успевали перехватить. В конце концов, когда Петру исполнилось 72 года, Клавдия Ивановна увезла его подальше от моря в центр России. Пётр совсем захирел. Он окончательно переселился в ванну и лежал там по шею в воде, временами подкручивая вентиль горячей воды левой рукой. Так прошло ещё пять месяцев, пока Клавдия Ивановна не услышала в ванной испуганные крики. Прибежав туда, она обнаружила мужа при смерти.

Он сжал её руку своей и посмотрел Клавдии в глаза.

— Зажарь меня на сковородке, — прохрипел Пётр, дёрнулся раз, другой, и вовсю забился в конвульсиях, разбрызгивая воду. Через минуту он умер, а Клавдия Ивановна вся в слезах бросилась за помощью. Когда пришли полицейские с врачами и спустили воду из ванны, перед ними предстало мёртвое тело старика, до самой груди покрытое чешуёй; ноги мертвеца срослись в районе щиколоток.

 

7. 

Шумиха в СМИ поднялась невиданная. Тот самый психолог, что самым первым обследовал Петра Романовича, содрал с крупного издания кругленькую сумму за то, что поделился воспоминаниями о той июльской ночи на берегу Чёрного моря.

— Когда я начал с ним разговаривать, он меня сразу перебил: я, говорит, жил под водой, а ты кто такой? Трудно было вести с ним беседу, знаете ли, — признался психолог. — Не стал сдавать его в психушку, всё-таки мужика пять дней мёртвым считали, вот и решил его жену порадовать.

 

8. 

Сама же Клавдия Ивановна через год после его смерти мужа отдала в печать книгу, над которой корпела последние десять лет. Так на прилавках страны вскоре появился новый бестселлер — «Назвался Садко — ныряй глубоко. Рыбные афоризмы Петра Комарова». Да что я рассказываю, вы-то уж наверняка её читали. Помните?

— Не за каждым червём крючок, но за каждым крючком рыбачок.

— Заморил червячка — накормил рыбачка.

— Нет червей — баклуши бей.

И так далее. 

Неразрешимая задача

1. 

Приехал как-то один невезучий мужичок к мудрому волшебнику. Остановил машину в леске, вышел на берег реки. Мудрец жил на противоположном берегу. Мужичок вплавь преодолел реку и подошёл к мудрому волшебнику. Тот спал в траве. Мужик растолкал его: дай мне, говорит, немного своей мудрости, волшебник. А тот ему и отвечает:

– Слушай сюда. Сперва тебе придётся пройти испытание. Видишь там лодку?

– Вижу.

– А клетки с лисой, зайцем и кочаном капусты?

– Ну.

– Тебе нужно перевезти через реку лису, зайца и капусту. Но лодка такова, что в ней можешь поместиться только ты, а с тобой или одна лиса, или один заяц, или одна капуста. Но если оставить лису с зайцем, то лиса его съест, а если оставить зайца с капустой, то заяц съест капусту.

– Ладно, придумаю что-нибудь, – сказал мужик, посмеиваясь в усы. Он знал эту загадку.

Поставив лодку на воду, он открыл клетку с зайцем, схватил его за уши и понёс к лодке. А заяц напружинил задние лапы, резко выпрямил их, и своими когтями распорол мужику живот. На траву вывалились кишки. Мужик упал, пуская из носа кровавую пену. Над ним склонилась длинная седая борода.

– Позволь, я поделюсь своей мудростью, как и обещал, – произнёс мудрец. – Никогда не поднимай живого зайца за уши.

И ушёл спать, подлец.

Это ещё не конец. Проснувшись через пару часов, волшебник подумал немного и решил оживить мужичка.

– Даю тебе ещё одну попытку, – сказал он. – Задача та же. Тебе нужно перевезти через реку лису, зайца и капусту. Но лодка такова, что в ней можешь поместиться только ты, а с тобой или одна лиса, или один заяц, или одна капуста. Но если оставить лису с зайцем, то лиса его съест, а если оставить зайца с капустой, то заяц съест капусту.

– Ладно, придумаю что-нибудь, – сказал мужик. Он расправил плечи, откашлялся и храбро пошёл к клеткам. Действуя очень осторожно, он перевёз на другой берег зайца, оставил его там и поплыл обратно за лисой. Хватает её, перевозит на берег к зайцу. Глядь – а заяц-то убежал.

– Сука!!! – заорал мужик и ударил лису веслом.

 

2. 

– Ну что, попытка номер три? – спросил его мудрец.

– Давай! – в сердцах крикнул ему мужик.

Раз, и всё вернулось на исходные позиции.

– Задача прежняя, – сказал волшебник. – Тебе нужно перевезти через реку лису, зайца…

– И капусту! – раздражённо закончил мужик. – Знаю уже!

Собравшись с духом, он выдохнул, попрыгал на месте, как боксёр перед боем, и бодро зашагал к клеткам, размахивая руками. Действуя крайне осторожно, он перевёз на другой берег зайца, оставил его там и поплыл обратно за лисой. Хватает её, перевозит её на другой берег, к зайцу. Увидев зайца, лиса оскалила зубы и зарычала – волшебник не кормил её несколько дней. Мужик закурил, хитро улыбнулся волшебнику, выпустил лису на берег, торопливо схватил зайца и поплыл обратно за капустой. Но не успел он проплыть и метра, как лиса прыгнула с берега в лодку и вцепилась в зайца. Мужик выплюнул сигарету, кинулся разнимать их, закипела борьба, и лодка перевернулась. Через минуту матерящийся мужик вылез на берег. Снимая тину с плеч и отплёвываясь, он уселся на берегу и уставился на волшебника. Тот уже спал.

Когда стемнело, мудрец проснулся и тут же вернул зверей в клетки.

– Ну, давай пробуй дальше, – пробормотал он, пытаясь вспомнить, что ему снилось.

Отдохнувший мужик сунулся к клеткам, он от волнения запутался и попытался первой вытащить из клетки лису. Заяц громко верещал и рвался на волю. Лиса в потёмках остервенело кусала хватающие её руки, и мужичок, у которого от этого дурдома заболела голова, сдался.

– Темно уже, давай завтра.

– Нет уж, сегодня, – сказал волшебник и щёлкнул пальцами. Моментально наступил полдень.

– Ладно, – сказал мужик, сосредоточился на задаче, закурил и принялся за дело. Он перевёз на другой берег чихающего от табачного дыма зайца, оставил его там и поплыл обратно за лисой. Доплыв до середины реки, он увидел, что лиса, которую мудрец уже несколько дней не кормил, жрёт капусту.

– Аааааааа!!! – заорал мужик и в ярости ударил веслом по воде.

– Пробуй снова.

В общем, мужик снова перевёз на другой берег зайца, оставил его там и поплыл обратно за лисой. Хватает её, привозит на берег к зайцу, высаживает, забирает зайца и плывёт обратно, чтобы забрать кочан. И видит вдруг, что сонный мудрец на том берегу жрёт капусту.

– Так не честно! – крикнул мужик дрогнувшим голосом и бросил вёсла.

– Хрен тебе, а не мудрость, – чавкая, сказал мудрец. – Нечего докапываться до стариков!

Мужик обнял зайца и заплакал.

Но делать нечего, нужно пытаться снова, и вот уже волшебник вернул всё обратно. Ад завертелся с новой силой.

Глотая слёзы, мужичонка перевёз на другой берег зайца… Оставил его там… Поплыл обратно за лисой. Хватает её… Привозит на берег к зайцу, высаживает… Забирает зайца и плывёт обратно, за капустой. Лиса успела только клацнуть зубами. Доплыв до другого берега, мужик высадил зайца и забрал капусту. Заяц успел только щёлкнуть зубами. Мужик несколько приободрился. Он быстро привёз капусту лисе и собрался было в последний рейс – за зайцем, как вдруг кочан капусты заурчал, набросился на лису и начал её жрать. Мужичок уткнулся лицом в колени и затрясся в истерическом смехе.

– Хрен тебе, а не мудрость! – донеслось с другого берега.

 

3. 

Время шло, попытка следовала за попыткой. Мужик, равнодушно дымя сигаретой, уже еле ворочал вёслами и украдкой отщипывал листья от капусты, потому как со вчерашнего утра ничего не ел. Лиса облизывала ему руки и преданно смотрела в глаза, а заяц уже с наслаждением дышал табачным дымом и временами давал себя погладить. Но решить задачу не получалось всё равно – то заяц на середине реки взбрыкнёт и свалится в воду, то лиса забеспокоится и перевернёт лодку. Так и плавал он туда и сюда, снова и снова, бесконечно.

Волшебник в очередной раз повторил задачу, и уставший страдалец, желающий помудреть, ни разу его не перебил.

– Ладно, придумаю что-нибудь, – обречённо сказал мужик и пошёл к клетке с зайцем. Он уже давно не смеялся и ни на что не надеялся.

«Ничему ведь не учится, придурок», – подумал мудрец.

Он схватил винтовку и пристрелил зайца.

– Я забыл, что он бешеный, – издевательски сказал старик. – В общем, иди, откуда пришёл.

Но мужик не пошёл.

– Давай ещё одну попытку, – сказал он, стиснув зубы.

Мудрый волшебник щёлкнул пальцами.

– Итак, тебе нужно перевезти через реку лису, зайца и капусту. Но лодка такова, что в ней можешь поместиться только ты, а с тобой или одна лиса, или один заяц, или одна капуста. Но если оставить лису с зайцем, то лиса его съест, а если оставить зайца с капустой, то заяц съест капусту.

А мужика вдруг осенило.

– Ладно, придумаю что-нибудь, – сказал он, снова посмеиваясь в усы.

Он вытащил последнюю сигарету из пачки, закурил и твёрдо подошёл к клетке с зайцем. Не открывая, поставил её в лодку и перевёз на тот берег. Тем же макаром он перевёз клетку с лисой и поплыл за капустой.

Тут мудрец почуял недоброе.

А мужик совершил свой последний рейс, бросил кочан возле клеток и повернулся в сторону волшебника.

– Пошёл ты со своей мудростью, старый козёл! – крикнул он, подогнал свою машину, загрузил в неё всё это добро вместе с лодкой и уехал. Лису он пустил на воротник, а зайца зажарил с капустой.

Старик усмехнулся, открыл тетрадь и написал: «Ученик № 142 помудрел только с двадцать седьмого раза». И снова лёг спать, подлец. 

Короткие приключения застенчивого, воспитанного Кирилла в гробу

1. Воскресенье

Ясным воскресным днём — то есть, наверное, ясным — Кирилл проснулся в гробу.

На крышку уже бросали землю. Комья отскакивали от сосновой доски, тревожа молодую душу. «Непорядок», — подумал Кирилл.

Он робко постучал в крышку.

Ему не открыли.

Парень постучал настойчивее.

Ему не открыли и на этот раз, и Кирилл сложил руки на груди. Он был воспитанным, вежливым парнем. Ему с детства вбили в голову: если дверь не открывают на стук, больше не стучи, не беспокой людей.

И всё же — почему не открывают?

«Сегодня же выходной! — обрадованно вспомнил Кирилл. — Завтра зайду»

А раз сегодня воскресенье, можно как следует выспаться.

Парень перевернулся на бок и сладко уснул. Дробный звук сменился сплошным — землю уже бросали лопатами.

 

2. Справедливый упрёк

Кирилл проснулся в гробу, приподнял крышку и высунул голову на свежий воздух. Его как раз несли к могиле. Следом за могильщиками скорбной очередью тянулись друзья и коллеги.

Кирилла сразу увидели.

— Куда ты лезешь, за всё уже уплочено… — сказал нетрезвый могильщик, заталкивая голову Кирилла обратно в гроб.

— Позвольте, но я ведь жив…

— Бывает, — последовал ответ.

— Ребята! — обратился Кирилл к друзьям. — Что же это получается? Дайте вылезти!

— За всю жизнь ни капли благодарности от него не дождались, — вздохнул Игорь, друг со школьной скамьи. — И тут снова начинает. Не мешай, Кирюха, будь человеком! Мы такие поминки организовали!

Пристыжённый, Кирилл тут же спрятался под крышкой. Он не издал ни звука, пока его несли, опускали в могилу и закапывали. В темноте не видно было, но щёки и уши у него горели от стыда.

 

3. Одиночество

Кирилл проснулся закопанным в сырой уральской земле. Это был плотный, мгновенно слёживающийся суглинок. Если бы события фильма «Убить Билла» разворачивались на Урале, Невеста осталась бы гнить в могиле.

Кирилл не сразу понял, где он. Поначалу ему пришло в голову, что он лежит под одеялом, но было как-то чересчур прохладно. И кофе с вафельками никто не тащил.

Тогда он ощупал локтями и ладонями окружавшие его стенки и пришёл к выводу, что сидит в своей квартирке, а свет опять выключили. Часа два он ждал, пока придёт Света, но она не пришла.

«Бросила меня? — мучился Кирилл, извиваясь в гробу. — Изменила? Попала под машину? Где она?»

Через час он уколол руку о торчащий из крышки гвоздь, и понял, наконец, что лежит в гробу.

«Слава богу, — подумал Кирилл. — Со Светой наверняка всё в порядке».

Но тут же нахмурился: если Света в порядке, и не изменила ему, то где её черти носят?

 

4. Неудобство

Кирилл испытывал то самое чувство, когда не можешь почесать отдалённый участок спины, лёжа в гробу.

 

5. Дурной сон

Кириллу приснилось, будто он женился. Вскрикнув, он проснулся и ударился лбом о крышку гроба.

— Фффу ты, чёрт, — пробурчал он спросонок. — Приснится же такое.

 

6. Разговор

Кирилл вертелся в гробу. Ему было скучно, и он решил поиграть в «Тетрис».

Пространство между телом и крышкой было совсем небольшим, и всё же он исхитрился вынуть из кармана брюк мобильный телефон. Ещё вот нога в белом тапке чесалась, но с этим Кирилл ничего не мог поделать.

Тут ему в голову взбрела идея. Он полез в интернет и нашёл в онлайне Свету.

— Привет, — написал он. — Как дела? Ты где?

— норм дома ем суши, а ты где

— В гробу. Суша ест меня.

— ааа. ясн

Разговор явно не клеился. Раздосадованный Кирилл уже хотел выключить телефон, как вдруг пришло новое сообщение.

— ты не помнишь кароч где куцего похоронили

— Нет.

— может видел недавно

— Я был в гробу.

— ясн. ну может в щёлочку видел

— Ты же была на моих похоронах, — обиделся Кирилл. — Могла бы и сама посмотреть.

— я не была дочке комбез покупала

 

Клиническая история

1. 

Через два часа в очереди к травматологу у Веры Леонидовны случилась остановка сердца, и она упала на пол.

Крики, истерический смех.

Сбежались врачи, кинулись реанимировать женщину.

А её душа вышла из тела, поражённая своей лёгкостью: ни тебе артрита, ни лишней соли в суставах, ни трещины в лучевой кости.

Душа Веры Леонидовны посмотрела на то, как врачи борются за её жизнь, и пошла гулять по зданию больницы. Удивительное дело: она вдруг узнала всё на свете — все тайны, что только существуют. Это знание просто снизошло на неё.

Она узнала, что подо льдами Антарктиды скрывается мощный артефакт внеземного происхождения, способный дать колоссальный толчок развитию земной науки и техники. Она узнала, что американцы никогда не были на Луне, а Джона Кеннеди случайно застрелил из воздушки мексиканский паренёк. Но её всё это не интересовало — она уже услышала родные голоса из сестринской комнаты. Там шла 129 серия «Приглашения к любви», которую по милости льда на тротуаре Вера Леонидовна пропустила.

Обрадовавшись, душа женщины проникла сквозь стену в комнату, где отдыхали медсёстры, и вот оно, вот оно! Знание робко постучалось в двери её разума: я, мол, знаю, чем всё закончится. Но женщина усилием воли отогнала его от себя — всё-таки, по телевизору смотреть интереснее.

И только душа уселась на диване, как её потянуло назад. Вера Леонидовна вцепилась в диван, но сила была непреодолимой.

Вспышка.

Вера Леонидовна пришла в себя и обнаружила, что вцепилась в волосы молодого фельдшера. У него от боли из глаза побежала слеза. Вера Леонидовна откашлялась, посмотрела в сторону сестринской, затем повернулась к врачам.

— Я из-за вас серию не досмотрела, — проворчала она.

 

2. 

И зажила она по-прежнему, пока не сломался телевизор. На починку денег не было, и Вера Леонидовна попросила мужа огреть её по голове молотком.

Он долго отговаривал её, но она была непреклонна. Ударь, говорит, а то в окно выброшусь, а там меня уже могут и не откачать.

Бедняга Вячеслав Михайлович ударил жену, и она отключилась.

Она проснулась через час и набросилась на мужа:

— Ты что наделал, дурак? Я просто потеряла сознание!

И потёрла макушку.

— Может, ещё разок? — робко спросил супруг.

— Хватит.

Разочарование было горьким: Вера Леонидовна хотела узнать, чем закончится сериал, и умыть всех подружек этим же вечером. Но не получилось, так не получилось.

Она стала колючей и неприветливой, и знаменитые её пироги начали подгорать. В общем, с женщиной беда.

Однажды вечером, когда супруги легли спать, Вячеслав Михайлович без предупреждения ударил жену локтём в висок. Вдруг получится?

— Аааа! — крикнула Вера Леонидовна и набросилась на мужа с кулаками.

 

3. 

Из палаты вышел хирург и направился к Вере Леонидовне. Она взволнованно поднялась со скамьи, сжимая в руках сумочку.

— Операция прошла успешно, — сказал доктор. — Прогнозы осторожно оптимистичные.

— Можно навестить его? — спросила женщина, утерев слёзы радости.

— Зайдите. Только на минуту, не дольше.

И Вера Леонидовна вошла в палату.

Супруг приветствовал её слабой улыбкой. Голова от макушки до бровей была замотана в свежий бинт.

Жена взяла его за руку, и Вячеслав Михайлович погладил ладонь, способную превращаться в стальной кулак.

— Слушай, — сказал он. — В твоём сериале все умерли, но это хрен с ним. А вот за то, что ты мне изменила в 32 года с Лёхой Обрезом, я с тобой после поговорю.

 

Комариный подвиг

1.

Иван Сергеевич Круглов — гений от генной инженерии — вертелся в постели, как на вертеле — его донимали комары. Закрыть на ночь окно означало задохнуться в душной июльской темноте, и потому профессор мучился, напрягая воспалённый мозг в поисках решения проблемы. Он лежал с открытыми глазами, пытаясь вычислить, где находится кровопийца. Тот назойливо пищал где-то рядом, но профессор был глуховат и ничего не слышал. В конце концов, он устал ждать очередного укуса, включил свет и обнаружил подлеца на стене под часами. Иван Сергеевич смачно прибил его ладонью и удовлетворённо посмотрел на красное пятно, распустившееся на белых обоях.

— Ты чего не спишь, дурак? — пробурчала его жена, Клавдия Петровна, тараща на мужа осоловелые глаза. Ей только что снились лягушки, прыгающие в муку первого сорта.

— А? — переспросил Иван.

Клавдия повторила свой вопрос.

— Я так больше не могу, — пожаловался супруг. — Надо что-то делать с этими тварями.

— И что предлагаешь? — громко спросила Клава.

— Конечно, как учёный, я могу истребить их всех к такой-то матери. Но это пошатнёт, а то и вовсе разрушит природный баланс.

— И?

— Значит, надо решать проблему, не истребляя комаров. Скажем, сделать так, чтобы их легко можно было вычислить по звуку, а то я их вовсе не слышу. Да и другим людям будет польза. Надо сделать так, чтобы они пищали громче.

— Какой идиот разрешит тебе это?

— Да любой. Слабослышащих людей полно. Я буду работать под флагом борьбы за права инвалидов слуха. Я заставлю комаров орать!

— У комаров слишком маленькие лёгкие для этого. Ты никак не заставишь их пищать громче.

— Значит, увеличу их в размерах до такой степени, что они смогут играть на тромбоне! — ответил Иван Сергеевич, грозно глядя на жену. Он не мог вспомнить, есть ли у комаров лёгкие.

 

2. 

Гений перестарался. Добиваясь отличного звука, он увеличил комара до размеров вороны. Комар метался в стеклянной клетке и орал так, словно его режут.

— Заткнись, заткнись! — кричал генный инженер, сотрясая клетку.

— Ййййааааааяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяя!!! — верещал комар, пытаясь пробить стекло острым хоботом.

Тогда профессор ещё немного побаловался с его генами. В результате комар залаял. Этот звук был гораздо приятнее, чем сверлящий визг. Всё-таки собака — друг человека.

— Сойдёт, — произнёс Иван Сергеевич и выпустил комара на волю. Его будет и видно, и слышно.

 

3. 

Клавдия Петровна собиралась лечь спать; её муж уже давно храпел. Удивляясь, откуда в ночном городе столько собак, она подошла к окну. Свет торшера, отражаясь от стекла, позволял рассмотреть только своё отражение. Впрочем, всё равно ничего не увидела бы — уличное освещение не работало.

Она уже собиралась уйти, как вдруг насторожилась: живут они на седьмом этаже, а лай всё приближается. Взяв фонарик, она перевесилась через подоконник и пробила темноту лучом голубоватого света.

С весёлым гавканьем к ней летел здоровенный, раскачивающийся от сытости комар.

Лязгнув зубами от ужаса, Клава захлопнула окно, но вампир так ударил в стекло, что пробил его и упал на пол квартиры.

Поднимаясь на лапы, он истошно залаял.

Иван Сергеевич проснулся и нацепил очки.

— Сработало! Я слышу! И вижу, чёрт тебя дери! — он радостно посмотрел на жену. Клавдия вытаращилась на его всклоченные седые волосы, неровно сидящие на носу очки и нездоровый блеск в глазах.

«Да он же спятил!» — осенило её. Дальше думать было некогда — кровопийца тяжело взлетел, звонко ударившись о хрустальную люстру, и набросился на Клаву.

Она завизжала, ударила комара наотмашь и наступила на упавшего гадёныша, освободив его от полутора литров крови.

— Да мне за это нобелевку дадут, — ухмылялся Иван Сергеевич, глядя на лужу крови.

Между тем, город трещал по швам. Комары выбили в нём половину стёкол, а когда настигали людей, с непривычки протыкали их насквозь — в общем, напиться получалось не у каждого.

 

Прохор

Прохор Тютятин устроился в хорошую фирму программистом. В первый же день начальник отвёл его в свой кабинет, поставил на карачки и уселся на спину.

И вот стоит Прохор на коленях, уперевшись ладонями в линолеум, и не знает, что и думать. А тут ещё к начальнику пришли его друзья, расселись по креслам и начали гонять одно и то же: план, торги, валовый, коэффициент. Прохору стало неловко, и он принялся искать на полу якобы упавшую ручку — как будто бы он случайно забрёл в кабинет и уронил её, а начальник этак шутейски, по-доброму, сел ему на спину.

К сожалению, никаких ручек на полу не валялось.

— Куда же ты делась? — бормотал он, краснея до корней волос. — Никто не видел, куда упала ручка? Укатилась, что ли…

Но никто не обратил на него внимания. Начальник лишь поёрзал задницей у него на пояснице и положил ладонь на прохорову голову как на подлокотник.

— Корпорации, векселя, индексы ползут вверх, — говорил он.

На следующий день Прохор попытался прошмыгнуть мимо кабинета начальника, но тот поймал его, молча схватил за шею, отвёл к себе и оседлал. И снова пришли друзья, и снова пошли разговоры.

— Да где же эта ручка? — бормотал Прохор, рыская глазами по полу. А там не то, что ручки — ни единой скрепки не валялось.

Домой он вернулся, не чувствуя ни рук, ни ног, ни спины.

На третий день всё было так же, но с вариациями. В полдень начальник поставил ему на голову чашечку с кофе, и Прохор замер, боясь расплескать. В таком положении были видны только чёрные носы туфель завсегдатаев кабинета («нефть, фьючерсы, планируемое устаревание»), да и то — краем глаза. Искать же что-нибудь на полу стало попросту невозможно. Прохор уже начал было делать вид, будто случайно вошёл в кабинет и ненавязчиво, вполоборота заинтересовался, какую обувь носят друзья начальника, как вдруг чашка кофе на голове исчезла. Начальник осушил её одним глотком («Горло от споров пересохло», — сочувственно подумал Прохор), и Лидочка унесла пустую чашку.

Прохор с облегчением начал изучать пол — уж нет ли на нём каких-нибудь пятен. Как будто бы он вошёл в кабинет, и ему стало интересно, грязно ли тут. Вдруг жвачка прилипла?

Между тем, атмосфера в кабинете накалялась. Голоса звучали всё громче.

— Это неприемлемо! — кричал начальник, ударяя кулаками по шее и копчику Прохора. — Перевести счета! Никакого аудита!

— Да как же без аудита? — спорили с ним. — А плановые торги? А валовый коэффициент?

На этих словах ладонь ухватила прохоровы волосы и вырвала целый клок. Прохор прищурился от боли, надеясь, что его гримасу сочтут за выражение, с которым ищут иголку в стоге сена. Но сколько он ни искал, пятен на полу не было — техничка знала своё дело. Проклятый кабинет скрипел чистотой.

Через неделю терпение Прохора лопнуло. Он сходил на рынок, купил боевой пистолет и пришёл с ним на работу пораньше. Свет в кабинете начальника уже горел.

Прохор вышиб дверь ударом ноги, вломился в помещение и высадил всю обойму в техничку. После чего выбросил во двор ведро со шваброй, утащил труп в подсобку, разобрал пистолет, разбросал детали под забором, вернулся в офис и перевёл дух.

Оглядев пустой кабинет, Прохор выплюнул жвачку на пол и придавил её ботинком.

«Отлично, — подумал он. — Да и пятна теперь найдутся».

И Прохор привязал к пояснице подушечку.

 

Comments: 2
  • #2

    Алексей Курганов (Tuesday, 23 February 2016 01:59)

    Здесь есть определённая философия.

  • #1

    Иван (Monday, 27 October 2014 18:29)

    Читается как анекдот какой.

Comments: 1
  • #1

    Валера (Monday, 27 October 2014 19:01)

    Занятно.
    С юмором у Александра все в порядке