Pol Pot

Эффект кривого зеркала, или несколько задушевных бесед с Сатаной

СТРАНИЦЫ   1  ...  2  ...  3  ...  4  ...  5

(Карты на стол)

Беседа пятая

День второй

Проснулся Вован довольно поздно для своего привычного расписания, часов около девяти. Обычно он вставал в пять и не только потому, что надо было идти на работу, а просто с самого раннего детства имел такую особенность.

 

Был наш Вован по своей натуре натуральным жаворонком. С утра он всегда чувствовал себя прекрасно и бодро, если, конечно, не с сильного похмелья, но такое с ним случалось редко. Дела у него спозаранку шли гладко и споро, он успевал до десяти переделать всё намеченное на день. Затем наступал спад его активности, и Вован начинал спать на ходу. Со временем эта его особенность несколько сгладилась, на работе особо не поспишь, но тенденция никуда не делась. И природная натура всё время качала права и напоминала о себе самым бесцеремонным образом.

 

Ну так вот, в это воскресенье он встал в девять. Почесал затылок, голова, вроде бы, не болела, была лишь некоторая слабость от пересыпа. Вован прошлёпал в ванную и принял освежающий контрастный душ. Взбодрившись и припомнив вчерашние события, он впал в лёгкую прострацию от этих происшествий. Посидев в таком ступоре несколько минут, Вован пришёл в себя, оторвал пятую точку от края ванны и вернулся в спальню. Проходя мимо полуоткрытой кухонной двери, он специально отвернулся, чтобы не смотреть туда. Ему было немного страшно и неудобно, хотя так и подмывало заглянуть внутрь.

 

Вован оделся, заправил диван, чего раньше никогда не делал, порассматривал полузасохший цветок на подоконнике, зачем-то порылся в письменном столе, хотя ему ничего там не было нужно. В общем, он тянул время. Но тяни – не тяни, а их встреча была неизбежна, куда же денешься с подводной лодки, и он, переборов свою робость и неуверенность, медленно поплёлся на кухню.

 

Там его ожидал сюрприз. Полосатый встретил его лучезарной улыбкой, безукоризненным обхождением и, что самое приятное, великолепным, аппетитным завтраком, который был сервирован в лучших традициях кулинарного искусства.

 

В центре стола на большой тарелке дымился и источал умопомрачительные завлекательные запахи приличный холмик спагетти, политый сверху светлым соусом и усыпанный морепродуктами. Рядом благоухал в огромной вазе разноцветный салат из множества овощей, листьев и каких-то светлых кусочков. Всё это великолепие было заправлено отменным оливковым маслом наивысшего качества.

 

Переступив порог собственной кухни, Вован несколько ошалел от увиденного и унюханного. Он застыл в дверях не в силах оторвать взгляда от такой красоты. Заметив его замешательство, полосатый незамедлительно пришёл на выручку. Он встал со своего табурета, старомодно раскланялся, учтиво потряс в приветствии руку Вована и при этом всё время приятно лыбился.

 

– Доброе утро, уважаемый Вениамин. Как вам почивалось, каково ваше драгоценное здоровье, не болит ли чего? – трещал без умолку полосатый, не давая тому даже опомниться и вставить хоть слово. Он подхватил его под руки и усадил на табуретку, – скорее присоединяйтесь, а то паста остынет и потеряет свой первоначальный вкус, – настоятельно рекомендовал он Вовану.

 

Тот не стал спорить, а навалил себе на тарелку изрядную кучу спагетти вместе с морепродуктами и принялся есть. Это блюдо было прекрасно не только эстетически, но и имело просто божественный вкус. Вован дотоле никогда не пробовал такого. Он и предположить себе не мог, что макароны могут иметь такой дивный вкус. По сравнению с его обычным рационом это был царский завтрак.

 

Он долго жевал, смаковал и наслаждался незнакомым вкусом. Покончив с одной тарелкой, Вован положил себе ещё, а потом и ещё. Он заедал всё это неведомым салатом из непонятных ингредиентов и запивал тепловатым томатным соком. В этот момент в его благодарном брюхе играла симфония приятных гастрономических излишеств и томного пресыщения.

 

– Ну как? – просиял довольной ухмылкой полосатый, когда тот, покончив со всеми блюдами, в сладком изнеможении привалился спиной к стене.

 

– Ни фига себе я позавтракал, – только и сумел выговорить Вован, блаженно постанывая.

 

– А теперь пора баиньки, – посоветовал полосатый.

 

– Ну, баиньки так баиньки, – не стал спорить тот, взглянув на часы.

 

Было десять, и его природная предрасположенность со страшной силой принуждала его к отдыху, и не было никакой возможности сопротивляться этому приятному диктату. Вован с трудом оторвался от табурета и, покачиваясь, побрёл в спальню. Там он, не раздеваясь, рухнул на заправленный диван и быстро засопел здоровым крепким сном.

 

Проспав таким манером три часа, Вован встал и тревожно ощупал себя на предмет какого-либо урона или недостачи каких своих членов. Инопланетяне же кругом, отрежут втихаря откуда-нибудь кусок для своих преступных опытов, а потом доказывай, что это моё. Но всё оказалось на месте и в полном порядке. В пузе после столь обильного завтрака совершенно не чувствовалось тяжести и изжоги, а скорее даже наоборот, лёгкость и приятность разливались в его непривередливом нутре.

 

Убедившись в своей полной комплектности, Вован направился на кухню. Полосатый сидел на своём табурете и сосредоточенно что-то читал на его ноутбуке. Краем глаза Вован заметил, что текст на экране двигался непрерывно и с невероятной скоростью. Человек не смог бы не только вникнуть в смысл, но и прочитать хоть одно слово при таком бешеном темпе. А полосатый преспокойно себе поглощал тонны и гигабайты информации и даже не вспотел. Хотя, было ли у него вообще, чем потеть? Вован не стал задавать этот бестактный вопрос, а тихонько уселся на табуретку и наблюдал этот удивительный процесс. Спустя минут десять, полосатый оторвался от экрана и улыбнулся своей обычной открытой улыбкой.

 

– Ну как отдыхалось? – спросил он.

 

– Очень даже хорошо, – честно признался Вован, – поначалу я подумал, что лопну от такого завтрака, но сейчас ничего, в пузе легко и приятно, даже опять есть охота.

 

– Вот что значит средиземноморская натуральная диета, – вскинув указательный палец вверх, глубокомысленно заключил пришелец.

 

– Стесняюсь спросить, – несколько замялся Вован, – а что это было ночью? Вы светились голубым светом и ещё всякие там искры и молнии вокруг.

 

– А, вы об этом. Это обычная подзарядка скафандра, – беспечно ответил инопланетянин, – всё, что вы видите снаружи, есть просто защитный скафандр. Не могу же я разгуливать здесь у вас в своём естественном натуральном виде. Это и для людей зрелище шокирующее, да и мне здоровья не добавит. Поэтому приходится таскать скафандр, а он, как и всё прочее оборудование, нуждается в энергии и периодической подзарядке.

 

– И чем же вы его заряжали?

 

– Это некая разновидность электричества, так, кажется, это у вас называется. Оно находится везде, где имеется пространство и время. В любой точке известной нам Вселенной можно получить её простым и естественным способом.

 

– А из розетки вы не могли? – резонно спросил Вован.

 

– Нет, из вашей розетки не могу.

 

– Почему? Такое же точно электричество.

 

– Такое, да не такое, – возразил полосатый, – тот вид энергии, что у вас в электросетях, мне не подходит. Это, как бы выразиться, грязное электричество. Способ добычи и передачи энергии очень сильно влияет на его качество. Вы добываете свою энергию варварским способом и так же транспортируете. Вы его выдираете из природы с мясом и с непоправимым уроном для окружающего мира. А можно эту энергию просто брать, подставлять руки и брать столько, сколько нужно, не разрушая всё вокруг. И от этого энергия приобретает совершенно другие качества. Ведь не только физические показатели, такие как сила тока, напряжение и мощность, определяют характеристики энергии, но существуют более тонкие, не поддающиеся измерению вашими приборами параметры энергетических полей. И эти параметры очень сильно влияют на качество энергии. Поэтому для сохранности своих приборов мы не используем электрический ток из ваших сетей.

 

– Понятно, – сказал Вован, хотя на самом деле почти ничего не понял.

 

– Но это всё лирика, – нетерпеливо потёр ладошки полосатый, – чем обедать будем? Вот насущный вопрос, который стоит перед нами во всей своей красе и манит соблазнительной неизвестностью.

 

– Не знаю, – признался Вован, – мы кажется уже перепробовали всю карту вин местной ликёро-водочной индустрии.

 

– Ну, это неправда, – поправил его полосатый, – всё перепробовать невозможно. Зря, что ли, человечество несколько десятков тысяч лет практиковалось в изготовлении шайтан воды. Так что закрома бездонны и бесконечно разнообразны. Меня интересует другой вопрос, вопрос закуски. Я, честно говоря, слаб в кулинарных тонкостях здешней кухни.

 

– Надо подумать, – почесал затылок Вован, – идея! Давайте сделаем манты. У меня на балконе давно без дела валяется мантушница. Надо бы её использовать.

 

– Прекрасно, – захлопал в ладоши полосатый, – а что такое манты?

 

– Ну, это как пельмени, только большие.

 

– Я готов, – тут же согласился пришелец, – говорите, что купить, я в магазин, а вы здесь на хозяйстве.

 

На том и порешили. Вован сказал, где чего купить, а сам остался готовить плацдарм для будущих кулинарных сражений. Первым делом он вытащил с балкона мантушницу. По причине многолетнего забвения она вся покрылась толстым слоем пыли и грязи. Вован начал её отмывать и шкрябать. На это занятие ушло добрых полчаса. А тут и полосатый вернулся со своим неизменным огромным пакетом в руках.

 

– Фу, суета, – выдохнул он, выгружая продукты на стол.

 

– Что случилось? – поинтересовался Вован.

 

– Да все магазины в округе обегал, пока нашёл приличную баранину. Продают тут у вас всякую гадость, – поморщился пришелец, – так и отравиться недолго.

 

– Ну не стоит так преувеличивать, – успокоил его Вован, внимательно рассматривая большую красивую бутылку гавайского рома, которую пришелец припёр из магазина, – а сей чудесный напиток надо охлаждать или и так сойдёт? – задал он очень актуальный вопросик.

 

– Нет, этот нектар хлебают тёпленьким, можно прямо из горла, – ответил полосатый со снобизмом истинного знатока, – а вы знаете, откуда пошла эта традиция?

 

– Ну, пираты там всякие, пиастры и весёлые роджеры, – ответил Вован.

 

– Совершенно верно, они родимые, – полосатый вскрыл бутылку и наполнил рюмки, – а в то далёкое и антигигиеническое время у морских разбойников не имелось холодильников, да и посуды под рукой не всегда можно было найти, поэтому и хлебали так, тёплым и из горла. Но мы цивилизованные люди, значит, будем пить из стаканов, – закончил он урок истории, и они выпили.

 

Напиток оказался крепким, но приятным на вкус. Они пожевали яблоко и принялись за дело. Для инопланетянина Вован определил роль тестомеса, потому как побоялся за его скафандр. «А то дай ему нож в руки, так он с непривычки может и оттяпать себе чего лишнего. Отвечай потом перед каким-нибудь межгалактическим трибуналом за его членовредительство. Так что пускай себе забавляется с безопасными предметами кухонного инструментария», – так благоразумно рассудил Вован.

 

Полосатый не стал спорить и с неподдельным рвением принялся за дело. Высунув от усердия язык, он самым варварским образом терзал этот несчастный кусок теста. Он его мял, рвал на части, снова слепливал, бил об стол и прокатывал скалкой. Стол ходил ходуном от его усердия, даже люстра покачивалась.

 

Вован не мешал ему, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало. Он тем временем быстро порезал лук и принялся за мясо. Полосатому наскучило воевать с податливым мягким врагом, и он начал досаждать Вовану своими советами на предмет правильного разрезания мяса. Минут пять тот молча терпел, а потом цыкнул на пришельца, отнял у него тесто и отправил того мыть посуду. Полосатый пресмешно обиделся, но послушно пошёл исполнять порученную ему миссию.

 

Через полчаса всё было нарезано, смешано и помыто. Тесто под чашкой дошло до кондиции, и они принялись лепить манты. Вован показал, как правильно закрывать готовый мант, и дело пошло. Быстренько заполнив все поддоны большими пельменями, Вован поставил их на паровую баню и накрыл крышкой. Оставалось подождать сорок минут.

А тем временем они потихоньку опустошали бутылку, и по мере опьянения Вован возобновил прерванный вчера разговор. Благо, полосатый очень тонко чувствовал настроение собеседника и всегда точно улавливал направление его мысли. Вот и на этот раз, как только Вован развернул разговор в этом направлении, пришелец тут же прекратил пустую болтовню и принял деловой серьёзный вид.

 

– Итак, что мы имеем на сегодня, – приступил к главной теме Вован, – значит, существует некая высокоразвитая цивилизация под названием Яоачи, которая колесит по Вселенной в поисках обитаемых миров. И с целью пополнения популяции разумных существ ставит опыты над местными обитателями, чтобы потом вступать с ними в контакт для обогащения копилки идей и разных мыслей. Я правильно формулирую? – обратился он к полосатому.

 

– В общих чертах всё верно, – согласился тот.

 

– Ну и каковы ваши успехи на этом поприще, много ли видов животных или других существ вы довели до нужной кондиции?

 

– Вот есть у вас, уважаемый Вениамин, одна поразительная особенность. Вы всегда смотрите в самую суть явления и очень лаконично и точно формулируете проблему, – похвалил полосатый, – в этом вопросе заключена самая большая сложность. Здесь мы всё время наталкиваемся на непреодолимую преграду, здесь зарыт камень преткновения всех наших трудов. Ещё ни разу ни одна форма жизни полностью не была вразумлена до приемлемого уровня. Только небольшая часть популяции дотягивает до этой планки. Остальные же предпочитают оставаться в своём животноводстве и живут по своей природной биологической программе. Ну просто какое-то бешеное сопротивление. И их можно понять, эта программа заставляет их действовать, придаёт их жизни хоть какой-то смысл, заполняет их внутреннюю пустоту. И откажись они от этого, тогда нужно будет искать новые смыслы и мотивации для оправдания своего существования. Нужно будет создавать новую концепцию, понадобятся принципиально другие обоснования для подтверждения своего законного права на место в этом мире. А это очень трудно сделать. Сознание цепляется за традиционные, привычные, подтверждённые, давно устоявшиеся догмы и аксиомы и не желает выходить на новую дорогу. Вот на вашу форму жизни у нас были большие надежды, но, к сожалению, и они не оправдались.

 

– Но ведь всё-таки кто-то здесь подтвердил ваши ожидания, кто-то смог перейти на новые рельсы и окупить ваши усилия? – спросил Вован.

 

– Да, кто-то смог, – согласился полосатый, – но количество этих индивидов ничтожно по сравнению с оставшейся частью населения, и чувствуют они себя в этом мире не очень уютно.

 

– А по каким критериям вы определяете этих индивидов? Что является для вас мерилом в классификации разумных или неразумных особей? – спросил Вован.

 

– Всё очень просто, – отозвался полосатый, – не существует людей не плохих, не хороших. Все есть просто люди, человеки. Единственный правильный, надёжный, стопроцентный критерий, по которому возможно какое-то разделение общей массы человечества, это есть градация по внутренней мотивации индивида. То есть, определение того, на каком уровне находится центр принятия решений человеком. Если же этот центр лежит в спинном мозге (уровень инстинкта, прежде всего мои собственные личные интересы, а все остальные пусть хоть сдохнут), то это одна группа населения. Это даже не группа, а основная масса. Даже не основная масса, а подавляющее большинство, 99 процентов и с ещё какими-то там долями. Если же уровень принятия решений у человека находится в головном мозге (территория разума, то есть, должно быть хорошо всем, пускай даже при этом пострадают мои личные интересы), тогда это уже совсем другая история, тут уже можно говорить о разумной жизни.

 

– А как это можно определить, по каким признакам или каким другим показателям? – задумался Вован.

 

– Здесь нет чётких критериев отбора, – немного помолчав, начал пришелец, – всё слишком индивидуально. Это может проявляться в разной форме. И если уровень спинного мозга виден очень хорошо и определяется быстро и чётко, то уровень головного мозга можно разглядеть не сразу. Он скрыт под толстым слоем повседневных хлопот и забот, его приходится долго и упорно выкапывать, очищать и отмывать от ежедневной суеты. Только после этих кропотливых, тщательных, терпеливых действий можно предположить, что именно этот человек является разумным в своих поступках. И то, пока только предположить, а ещё необходимо проверять и перепроверять.

 

– И что же, вы считаете меня таким экземпляром? – удивился Вован.

 

– Смею надеяться, – ответил полосатый.

 

– И с чего вы это взяли?

 

– Ну как с чего? – переспросил пришелец, – вы же лет эдак несколько назад тиснули в интернете пару статеек на предмет общечеловеческих философских умозаключений об устройстве этого мира и взаимоотношений индивидов с себе подобными? Что, было такое или нет? Ну, признавайтесь же, шалун вы этакий, – пожурил его пришелец.

 

– Да, было дело, – поморщился Вован, припомнив, как несколько лет назад разразился парочкой статеек в этом направлении, вдохновлённый на это всем тем зоопарком, который бурно цвёл вокруг.

 

– А что же вы так недовольно морщитесь? – настала очередь задавать вопросы полосатому.

 

– Да ну их всех! – в сердцах махнул рукой Вован, – просто противно вспоминать. Я им правду говорю, а они или не видят, или не хотят видеть. У меня было такое ощущение, что все те малочисленные читатели, что оставили свои комментарии, или плохо читали мои статейки, или совсем не читали их. Какие-то комментарии на комментарии. Пишут всякую белиберду, одни плевки и нежелание понять суть проблемы, – совсем помрачнел Вован.

 

– А что же вы предполагали услышать в ответ на свои опусы, уважаемый Вениамин?

– спросил его полосатый, – в той животной системе, которую создала ваша цивилизация, разум не востребован. Инстинктивное общество жестоко, равнодушно и глухо к тем, кто не выдаёт быстрых сиюминутных выгод, кто не сулит лёгкого получения материального ресурса. Представители такого общества смотрят исключительно только вниз себе под ноги, чтобы не упустить ничего, на их взгляд, практически ценного, попадающего в их узкое поле зрения. Вы же призываете их поднять голову и осмотреться по сторонам, заглянуть за горизонт, так сказать. Вы призываете их отказаться от надёжных, таких родных материальных благ и предлагаете взамен какие-то непонятные эфемерные ориентиры, которые нельзя потрогать руками прямо сейчас. А какая им выгода от этого? Ведь всё, что вы им предлагаете, случится потом, да и то, случится ли вообще. Может, они и вовсе не доживут до тех светлых дней. Но они же живут здесь и сейчас, поэтому нужно хватать всё, до чего дотягиваются руки. Знаете главный лозунг мародёра?

 

– Ну? – вопросительно взглянул на него Вован.

 

– «Бери от жизни всё!», – торжественно провозгласил полосатый, – а вы лезете со своими абстрактными отвлечёнными идеями. Нехорошо, уважаемый Вениамин, уводите в сторону народ от главного их занятия – потребления материальных ценностей. За такие фокусы и побить могли бы. А? – хитро подмигнул полосатый.

 

– Я и говорю – сплошной зоопарк и какой-то питомник для разведения непонятных животных. С одной стороны, интеллект, логическое мышление и прочие признаки разумности, а с другой – абсолютная первобытная дикость и животноводство, – заключил Вован.

 

– Как вы сказали - «питомник»? – оживился полосатый, – какое точное определение. Всё-таки я в вас не ошибся, уважаемый Вениамин. Вот умеете вы кратко, чётко и точно формулировать свою мысль. Вот именно что «питомник». А всё потому, что человек использует разум не по назначению. У вас здесь разум для инстинктов, а нужно, чтобы было наоборот. И пока сохраняется такое положение вещей, то и ситуация здесь не измениться. Будет у вас питомник по выведению наиболее приспосабливаемых, всеядных, жизнеспособных особей с уклоном в сторону подлости, цепкости и животноводства. Мы-то рассчитывали получить полноценный разумный вид, а получили сообщество полу разумных существ, которые склонны к самоуничтожению и деградации. Причём, разум только помогает им в этом стремлении. Парадокс! То, что должно препятствовать разрушению и хаосу, наоборот, способствует последнему достичь наивысших результатов. Разум нужно использовать по назначению, а не кормить им свои ненасытные животные инстинкты.

 

– Во, во, и я им говорю про это самое, а они плюются, – обиженно поддакнул Вован.

 

– Конечно, будут плеваться. Они же защищают свои «вечные ценности», свои шкурные интересы. Вы для них разрушитель и источник хаоса в их стройной и понятной теории миропорядка. Вы для них выступаете в роли змея-искусителя, который собирается забрать у них реальные материальные ценности и блага, а взамен дать какие-то эфемерные недостижимые мечты.

 

– Почему же недостижимые? – спросил Вован, – всё очень даже реально и просто. Как вы сами сказали: «Не нужно работать по принципу пылесоса». Тогда и общественная атмосфера не будет напоминать вакуум, и дышать здесь станет легко и приятно, и жить будет хотеться. Нельзя же построить для одного себя любимого град, сияющий на холме, когда вокруг сплошная нищета и разруха. Этот самый град долго не простоит, его рано или поздно всё равно захватят и разорят голодные варвары, как бы хорошо он и не был защищён. Это же так просто и очевидно. Но почему-то все живут по совершенно противоположному принципу. Вот где парадокс, – разошёлся он, даже покраснел от натуги.

 

– Нет, здесь я с вами не совсем согласен, – мягко парировал полосатый, – то, что вы сейчас сказали, конечно же, правильно, но это не является парадоксом. Это совершенно предсказуемый, логически просчитанный итог. Потому что центр принятия решений у подавляющего большинства людей находится в спинном мозге, а вы рассуждаете на уровне головного мозга. Результат вполне предсказуемый. Чтобы ваши логически обоснованные выкладки правильно воспринимались людьми, необходимо их уровень принятия решений сместить в сторону головного мозга. Тогда исчезнет этот диссонанс в ваших призывах и их реакции на них.

 

– А сейчас что остаётся делать? – подвесил в воздухе вопросик Вован, а затем сам начал отвечать на него, – или задыхаться в этой смрадной, удушливой атмосфере всеобщего животноводства, или же помахать всем ручкой и весело покинуть весь этот зоопарк с криками «адьос амигос». Другого варианта, вроде бы, как и не наблюдается на горизонте. Долго терпеть этот зоопарк невозможно, да и вредно для здоровья.

 

– Н-да, – после долгой паузы отозвался инопланетный гость, – вы, наверное, думаете, что я сейчас буду вас переубеждать? Нет, не буду. Потому как то, что вы сейчас сказали, есть правда. И возразить мне вам нечего. Только уж больно резко вы выражаетесь.

 

– А какие шансы в этом мире есть у человека с центром принятия решений в головном мозге, а не в спинном? – продолжал Вован, – исходя из вашей же логики, подавляющее большинство населения категорически настроено на режим пылесоса, поэтому ожидать улучшения в области общественной атмосферы не приходится. Индивид с аномальной психологией не может здесь долго существовать наперекор общим законам этой системы. Пока он в силах выдирать какой-то ресурс из этого вакуума, то ещё может кое-как жить, но когда он слабеет, то сдерживать эту невыносимую тяжесть бытия становится просто невозможно. Слабого раздавит эта среда. Тут процветают только сильные, хваткие, наглые и хорошо адаптивные к окружающим реалиям экземпляры. Это только слабость взывает к разуму. Силе же разум не нужен, ей достаточно и одних инстинктов, – заключил Вован.

 

– Опять вы совершенно правы, – досадливо признал полосатый доводы Вована, – вы меня просто прибиваете к стене позора своими несокрушимыми железобетонными аргументами.

 

– А я ли один? – ехидно прищурился Вован, – не вы ли сами сейчас убеждали меня в этом?

 

– Да, верно, сам и убеждал, – не стал юлить полосатый, – но ваша способность так тонко понимать и так глубоко закапываться в мысль меня просто поражает. Я не собираюсь вас переубеждать и уговаривать. Я просто призываю вас, уважаемый Вениамин, не делать скоропалительных выводов и не совершать необдуманных действий, может быть, что-то и изменится.

 

– Как же, изменится, с какого это перепугу вдруг. Если что-то и меняется, то только к худшему. И эту тенденцию изменить невозможно. Чего ни делай, а всё одно – крутое пике с легко предсказуемым финалом, – заключил Вован.

 

– Н-да, история, – задумчиво протянул полосатый, – и всё-таки не стоит так сгущать краски, а давайте лучше выпьем чего-нибудь успокаивающего, – добавил он и потёр ладошки. Они выпили и немного пожевали.

 

– А вы попробуйте начать новую жизнь, – продолжил разговор пришелец.

 

– Чтобы начать новую жизнь, нужно для начала закончить старую, – мрачно пошутил Вован.

 

– Вы меня пугаете, уважаемый Вениамин. Зачем же так категорически, – посмотрел укоризненно полосатый, – возможно существуют какие-то другие, пока что ещё не видные вам пути и решения.

 

– Чего-то я их не наблюдаю, – возразил Вован.

 

– Ведь если разобраться, – продолжил полосатый, не обращая внимания на его реплику, – а что вообще представляют из себя окружающие нас предметы и явления, какова их исходная сущность и первоначальное состояние?

 

– Не знаю, – отмахнулся Вован от непонятного вопроса.

 

– А всё окружающее нас пространство, все предметы, организмы, явления, космические тела и вся Вселенная есть не что иное как энергия. Всё в этом мире представляет из себя энергетические сущности. Это касается всего и вся в нашей жизни. И человек, и дом, и вода, и растения, и деньги, и какой-нибудь вид деятельности, всё является энергетическими сущностями. И все эти сущности находятся в постоянном бесконечном взаимодействии друг с другом. Энергии непрерывно находятся в движении, они перетекают от одной сущности к другой, от неё к третьей, четвёртой, пятой и так без конца и края до бесконечности. Вениамин, вы следите? – попытался расшевелить он собеседника.

 

– Да, – вяло отозвался Вован.

 

– Так вот, успешность существования какой-то отдельной энергетической сущности зависит от того, как гармонично взаимодействует она с другими сущностями, – продолжил он, – а от чего зависит эта гармония, почему у некоторых людей с деньгами всё хорошо, им даже не приходится напрягаться, чтобы их получить, а другие из кожи вон лезут и всё равно ни фига не имеют?

 

– Да хрен его знает.

 

– А зависит это от некоторых характеристик этих самых энергий. Уважаемый Вениамин, а вы знаете характеристики энергетических полей? – задал вопрос полосатый.

 

– Нет, не помню, – честно сознался Вован.

 

– Я не буду сейчас влезать глубоко в эту историю, честно говоря, я и сам не очень-то в этих делах, – подмигнул пришелец, – но мы сейчас остановимся с вами на одной из этих характеристик, то бишь на полярности. Энергия имеет полярность: плюс и минус, северный полюс южный и так далее. Из школьного курса физики мы знаем, что притягиваются противоположности, а однозарядные полюса отталкиваются. Правильно? – посмотрел он на Вована. Тот кивнул. – Так вот, если применить этот закон к нашей теме, то мы и получим следующее. Предрасположенность конкретного индивида к определённому виду деятельности зависит от заряда этого человека как энергетической сущности и от заряда этой деятельности как той же самой энергетической сущности. И если их заряды будут совпадать, то они станут отталкивать друг друга, а если они противоположны, то притягивать. Я ясно излагаю?

 

– Вполне, – отозвался Вован.

 

– Значит, теоретически, если изменить полярность той или иной сущности, то можно будет и изменить её взаимодействие с другими сущностями

 

– Ну, это только теоретически, – несколько оживился Вован, – а что на практике?

 

– Возможно, существуют такие технологии, – уклончиво и загадочно ответил полосатый, – но мы сейчас рассматриваем теоретическую сторону вопроса. Значит, всё-таки такой вариант возможен. И при желании этим способом можно любого человека приспособить к абсолютно любому виду деятельности, так сказать, немного скорректировав их полярности.

– Если бы это было возможно практически, то на Земле давно бы уже наступил коммунизм, то есть рай земной, – Вован явно повеселел, – это какая жизнь была бы? Хочу сегодня быть богатым, подкорректировал полярность, бац, и деньги потекли рекой, а завтра захотел стать знаменитым – покрутил ручку и гениальный артист получился. Красота.

 

– Ну не совсем, конечно, так однозначно, но направление мысли правильное, – полосатый разлил по рюмкам.

 

Они выпили, а тут и горячее подоспело. Вован выключил газ и высыпал дымящиеся манты на большое блюдо. Аромат пошёл такой, что в пузе у Вована громко заурчало. Они выпили ещё по одной и принялись за главное блюдо этого вечера.

 

Вован быстро научил пришельца правильному употреблению мантов. Да и была ли в этом какая премудрость-то. Всего и нужно было надкусить краешек теста, чтобы открылась сочная горячая начинка, затем налить внутрь смесь протёртого томата с чесноком, подождать пока остынет, и потом целиком засунуть тёплый мант в рот и долго жевать, высасывая тёплую ароматную смесь бараньего жира и томатного сока с чесноком.

 

Это очень вкусно. И полосатый по достоинству оценил это блюдо. Он не мог дождаться пока томатная подливка остудит обжигающий жирный фарш и всё норовил побыстрее засунуть его в рот, а потом сидел и пускал пар изо рта, охлаждая горячий пельмень у себя во рту. Было очень смешно, и Вован не упускал случая подтрунить над пришельцем. Тот не обижался, а только отмахивался от его шуток и, не успев проглотить один мант, хватался за другой. Наконец голод был утолён, и они продолжили свою беседу.

 

– Вот вопросик у меня к вам назрел, даже не вопросик, а целая претензия, – Вован дожевал мант и вытер жирные пальцы салфеткой, – вот вы пытаетесь создавать разумные формы жизни, эксперименты там всякие и всё такое. Но почему вы не доделываете эту работу до конца? Почему вы, получив какой-то процент разумных, соответствующих вашим требованиям существ, прекращаете свои целенаправленные действия? Почему вы останавливайтесь на этом минимуме и не продолжаете движение дальше? Почему не вразумляете оставшуюся основную массу популяции и не доводите её до нужной кондиции?

 

– Законный и очень правильный вопрос, – заёрзал на своей табуретке полосатый, – у нас до сих пор ведётся дискуссия на эту тему, но пока что существует одно правило: нельзя вмешиваться в процесс эволюции разума после некоторого уровня развития этого разума. После определённой черты вмешательство из вне может привести к непредсказуемым и очень опасным последствиям. Вразумлённые существа начинают понимать, что к чему, и сила противодействия такому вмешательству достигает немыслимых пределов и закончится это противостояние может плачевно. На ранних этапах нашей деятельности мы имели пару неудачных попыток повторного вмешательства в уже модифицированные организмы.

 

– Очень интересно, а расскажите поподробнее, – попросил Вован.

 

– Да чего тут рассказывать, – отмахнулся полосатый, – первый раз дело дошло до войны между единожды вразумлёнными и дважды вразумлёнными. Дело кончилось всеобщим истреблением друг друга.

 

– А почему вы не вмешались? Это же всё-таки ваши подопечные, и вы обязаны за них отвечать, – спросил Вован.

 

– Ну я же Вам говорил, что процесс вразумления не мгновенный, может пройти не один десяток тысяч лет. А у нас нет столько времени, чтобы находиться всё это время на планете. Мы оставляем, конечно, некоторые средства слежения и контроля, но, как вы сами понимаете, пока придёт сигнал, пока мы доберёмся, всё занимает довольно приличное время. Ну мы и опоздали. Рванули там хитрую бомбочку и пришёл всему живому натуральный карачун.

 

– А второй случай, – не унимался Вован.

 

– А в другой раз от нашего повторного вмешательства в геном получились какие-то монстры, которые оказались в третьем поколении бесплодны и все вымерли. Вот такие вот дела, – полосатый разлил по рюмкам.

 

– А почему вы сразу не увеличиваете приток крови к разумоносному органу не на восемь процентов, а на пятнадцать, например, – не отставал Вован.

 

– Тоже опасная вещь, – парировал полосатый, – можно истребить весь вид сразу. Восемь процентов – это максимальная величина, полученная многоопытным путём. Большее значение неприемлемо и очень высока степень вероятности полного вымирания вида.

 

– Понятно. А какая же была история с нами? – спросил Вован, пережёвывая остывший мант.

 

– С вами получилась очень занимательная история. Я вам сейчас её расскажу, – полосатый встал и вышел в уборную.

 

Его не было минут пятнадцать. Вован даже забеспокоился, на его памяти пришелец никогда не заходил в уборную, и вообще, он никогда не видел, чтобы полосатый справлял нужду. Наконец инопланетянин появился. Он как ни в чём не бывало уселся на свой табурет и уставился на Вована.

 

– Стесняюсь спросить, а что вы там делали, если не секрет, – осторожно спросил он.

 

– Какой секрет, нужду справлял, – без затей ответил полосатый, – что-то не так? – переспросил он.

 

– Да нет, всё так, просто я никогда раньше не замечал, чтобы вы ходили в туалет, – замялся Вован.

 

– Ах, вы об этом, – полосатый улыбнулся, – да мы по вашим земным понятиям редко это делаем, физиологические особенности, понимаете ли, но в остальном всё как у людей. Но на чём мы остановились? – спросил он.

 

– Мы остановились на нашей занимательной истории, – напомнил Вован.

 

– Ах да, – полосатый почесал ухо, – итак продолжим. Примерно пару сотен тысяч лет назад мы получили от наших роботов-разведчиков сигнал с вашей планеты. Вселенная очень велика, и мы широко используем автоматические станции-лаборатории по обнаружению обитаемых миров. Ну вот такая станция и обнаружила тут у вас такой мир с очень большой вероятностью зарождения разумной жизни. Ну, прибыли мы на вашу планету и стали изучать более детально и тщательно местные формы жизни.

 

– А кто прибыл то? – спросил Вован.

 

– Я и ещё один мой коллега.

 

– Вы прибыли сюда пару сотен тысяч лет назад? – выпучил глаза Вован, – сколько же вы живёте-то? Сколько вам лет?

 

– Лет мне около трёх миллионов по вашим земным меркам, а живём мы примерно десять миллионов лет. Ну как живём, больше девяноста процентов этого времени мы проводим в спячке. Очень большие расстояния приходится преодолевать между обитаемыми мирами. Далековато, знаете ли, добираться. Поэтому во время перелётов мы находимся в состоянии, близком к биологическому нулю. В ваших фантастических книгах это называется анабиозом. И пока мы находимся в этом состоянии, автопилот ведёт станцию к намеченному объекту, а наше медицинское оборудование производит полную детальную диагностику наших тушек вплоть до атомарного уровня. Все выявленные недостатки исправляются, все мельчайшие подозрения проверяются и тестируются. В общем, полный техосмотр. Из долгой спячки мы выходим более здоровыми и помолодевшими, чем до неё. Так что живём мы в вашем понимании этого слова не так-то и долго, практически всё время спим.

 

– Понятно, – Вован потёр лоб, – но ведь так можно жить вечно, а вы всего десять миллионов лет.

 

– Это да, – согласился полосатый, – тут вы правы, – но любой организм всё же имеет определённый ресурс, и поддерживать жизнь бесконечно таким способом невозможно. Мы заметили, что после десяти миллионов лет индивид теряет свои личностные качества и начинается деградация механизма, отвечающего за мыслительный процесс. Теоретически можно поддерживать биологическую жизнь и дальше, но смысл пропадает и для общества и, что самое главное, для самого индивида. Ведь мыслить – это и есть цель нашего существования. Поэтому мы прекращаем искусственную стимуляцию такого организма.

 

– Вы что, их отстреливаете или травите? – насторожился Вован.

 

– Что вы такое говорите? – с упрёком посмотрел на него полосатый, – что мы, варвары, что ли, по-вашему? – просто такой индивид сам добровольно отказывается от этих восстанавливающих процедур и через некоторое время естественным образом тихо, мирно умирает. Кстати, каждый из нас в полном праве сам решить, когда сделать это. Кому-то и сто миллионов лет мало, а кто-то и через пять миллионов лет устаёт. По-разному бывает.

 

– Понятно. Но мы отвлеклись, – напомнил Вован главную тему.

 

– Ну да, – почесал макушку полосатый, – прибыли мы, значит, сюда пару сотен тысяч лет назад и обнаружили здесь у вас несколько очень перспективных видов. Провели ряд экспериментов и выбрали вас для этой почётной миссии.

 

– А что послужило для этого причиной? – спросил Вован.

 

– Во-первых, вы вовсю использовали приспособления в своей повседневной жизни; во-вторых, ваш вид был немногочисленным и обитал на сильно ограниченной территории; в-третьих, у вас очень удачная и простая анатомия. В общем, идеальный вариант. Отобрали всех молодых и здоровых особей детородного возраста и ниже, вплоть до новорожденных, и пересадили им ген разумности. Технологию я вам уже объяснял. Понаблюдали пару лет за результатами наших экспериментов и улетели дальше по своим делам.

 

– Бросили, значит, своё детище на произвол судьбы, – упрекнул Вован.

 

– Вовсе нет, – полосатый скорчил обиженную физиономию, – мы оставили здесь средства слежения, а при необходимости и защиты наших подопечных от внезапной опасности. Да и потом, мы оставили вас в одиночестве всего на сто семьдесят тысяч лет, что по космическим меркам просто мгновение. Ну так вот, вернулись мы сюда примерно тридцать тысяч лет назад и просто не поверили своим глазам. Такого быстрого развития в нашей практике ещё не было. За столь короткое время вы смогли пройти очень большую дистанцию. У вас появилось некое подобие общества, язык развивался вовсю, появилась письменность. В общем, очень удачный эксперимент получился.

 

– Да, дела, – задумчиво протянул Вован, – для вас тридцать тысяч лет это вчера, а для нас начало времён.

 

– Это как посмотреть, – согласился полосатый, – ну так вот, посмотрели мы с моим коллегой на такое дело, и вышел про меж нас спор на предмет дальнейших действий. Мой более старший напарник настаивал на том, что нужно действовать по инструкции, то есть не вмешиваться никоим образом в процессы, а только незаметно наблюдать. Я же предложил ускорить процесс вразумления, но не на уровне генетики, а воспитательными методами, ментальным воздействием, пойти с учением в народ, так сказать. Мы долго спорили на эту тему, но не пришли к общему решению. И по нашим правилам в подобных случаях нужно было посылать запрос в центр на предмет дальнейших действий. Обычно наши экипажи состоят из двух членов и решения всегда принимаются по обоюдному согласию. Но в случае разногласий необходимо делать запрос в центр и ждать ответа. Мы так и поступили. И пока длилась вся эта канитель с отправкой запроса, рассмотрением в центре и пересылкой ответа обратно, было у нас примерно два года. Далековато всё-таки.

 

– И чем же вы здесь занимались всё это время, – спросил Вован.

 

– А вот это и есть самое интересное, – оживился полосатый, – моя идея состояла в том, чтобы взять молодой, слабый, ещё не окрепший разум в свои крепкие руки и твёрдо направить его в нужном направлении. То есть, я хотел сразу объяснить зарождающемуся человечеству, что такое хорошо и что такое плохо. Я хотел показать этим молодым разумным существам, для чего они созданы и каково их главное предназначение. Я хотел закончить процесс вразумления вашего вида воспитательными убеждающими методами, даже если это и ограничивало некоторые ваши права и свободы. Тогда ещё это было возможно и могло относительно быстро привести к желаемому результату.

 

– И что же вам тогда помешало? – с неподдельным интересом спросил Вован.

 

– Инструкции, наши инструкции селекционеров разумных миров, – ответил полосатый, – тогда по этим правилам нельзя было активно вмешиваться в происходящие процессы, а можно было только незаметно наблюдать. Это уже потом, на основе вашего примера мы внесли некоторые изменения в эти законы, но тогда они были таковы. Повторюсь, ваш случай оказался слишком нестандартным, и я был уверен, что нужно было тогда действовать не по инструкции, а по обстановке. Но время было упущено и наше вмешательство в более поздний период могло оказаться катастрофически опасным.

 

– Ну и что вы предприняли тогда, тридцать тысяч лет назад? – спросил Вован.

 

– А тогда в ожидании ответа из центра мы с моим напарником пришли к такому вот общему решению. Мы уговорились сделать эксперимент по моему плану на небольшой общине местных жителей. Я, как автор этого плана, должен был испытать свои идеи на этой группе населения. И я пошёл в народ. Смастерил себе скафандр в виде их тогдашних одежд, выучил язык, набрал всяких необычных предметов из нашей лаборатории и пошёл проповедовать в массы.

 

– И каким образом вы это делали?

 

– Да самым обыкновенным. Сейчас у вас это называется кнутом и пряником. Я рассказывал им разные притчи о смысле разумной жизни, я поощрял их правильные действия и наказывал за неправильные, я всячески пытался развернуть их модель поведения в нужную сторону, я убеждал, удивлял, умолял, а при случае и жестоко карал за недопустимые деяния.

 

– Это как? – несколько струхнул Вован.

 

– Ну, например, лёгкий удар током приводил пострадавшего в неописуемую истерику, а демонстрация простой зажигалки вводила людей в состояние дикого транса. Чего уж там говорить про фокусы с перемещением по воздуху, хождением по воде, передвижением гор и поворачиванием рек вспять. Ну а излечение от проказы и слепоты, превращение камня в хлеб, а воды в вино совершенно приводили моих подопечных в состояние сказочного восторга. Я вгонял их то в мистический трепет, то в неземную эйфорию, а то и в дикий ужас, если они не слушались моих наставлений. В общем, я всеми силами пытался им внушить одну простую мысль: «Разум выше и сильнее инстинкта и следует слушать его голос и выполнять его указания». Чтобы оторвать их от привычного образа жизни и развернуть психологию в нужном направлении я даже согнал общину с насиженных мест и отправил странствовать.

– И как вам это удалось? – поинтересовался Вован.

 

– Да очень просто! Я устроил наводнение местного значения. Для начала я изгнал всех их шаманов с капищ. Уж больно те не желали расставаться со своей властью и влиянием. Они постоянно досаждали и пакостили мне, подготовляли всяческие бунты и заговоры, занимались откровенным вредительством и саботажем.

 

– Ну, прямо всё как и в современном обществе, – хихикнул Вован.

 

– Это точно, – согласился полосатый, – психология человека ничуть не изменилась за прошедшие тридцать тысяч лет. Всё одно и то же. Ну, так вот, изгнал я, значит, их прежних властителей душ, то есть шаманов, а затем путём устрашения и всяческих фокусов заставил их сделать большую лодку, в которую поместилась бы вся община с их скарбом. И когда всё было готово, я вызвал сильный дождь. Через пару дней местная речушка вышла из берегов. Посёлок наш был в низине, и его затопило натуральным образом. Но при этом никто не пострадал, – подчеркнул он, – собрал я всех своих подопечных, усадил в лодку и поплыли мы до ближайшего сухого места. Там мы высадились, и повёл я их в пустыню, подальше от насиженных мест. Больше года, четыреста дней я водил их по этой пустыне кругами. Каждый день я синтезировал для них пищу и добывал воду. Я их лечил, учил, защищал от набегов соседних племён. Я устраивал для них разные представления и показывал фокусы. Я заставлял их противостоять своим инстинктам и слушать голос разума. Я принуждал их мыслить и слушать мысли друг друга. Я написал для них правила общежития человека в обществе на двух каменных плитах, заставил сделать большой сундук и положить туда. Они таскали этот сундук за собой и каждый день мы доставали их и читали вслух все эти правила от первого и до последнего. В общем, трудился я в поте лица.

 

– Ну и каковы были ваши успехи на этом поприще? – ехидно ухмыльнулся Вован.

 

– А что вы, собственно говоря, лыбитесь? – обиделся полосатый, – между прочим, я добился за те два года, что занимался своей просветительской деятельностью, немалых успехов. Уровень жизни в моей общине значительно вырос, нравы во взаимоотношениях моих подопечных сильно смягчились, люди стали проявлять интерес к наукам и к искусству. И всё это за какие-то два года. К нам потянулись жители соседних общин, и не только с целью грабежа и завоевания, хотя в подавляющем большинстве это и было их главной целью. Я, конечно же, быстро пресекал эти набеги и тем самым поднимал авторитет и свой, и всей общины.

 

– Вы же превратили их в мишень, даже в еду для всех остальных окружающих племён, – сказал Вован.

 

– Вы совершенно правы, – отозвался полосатый, – именно поэтому я и предлагал вразумлять всех сразу, чтобы не возникало ни у кого соблазна отнимать у более миролюбивых соседей их имущество и жизнь. Разумный человек настроен на отдачу, он стремится делиться всем, что у него есть даже в ущерб своим собственным интересам. И если в обществе остаётся какая-то часть невразумлённых людей, то они, в конце концов, изведут всех разумных. Их стремление к поглощению всего и вся просто нескончаемо, их жажда неутолима, их аппетит ненасытен. Они жестоки, кровожадны и агрессивны. Они вбирают в себя всё, что их окружает, как бездонная губка. Это не идёт им на пользу, но они не могут остановиться, таковы законы животного существования. Но я не имел полномочий на вразумление всех, я не обладал полной свободой действий, я был стеснён определёнными рамками эксперимента. И даже в таких условиях я добился неплохих результатов. В общем, мой эксперимент оказался весьма удачным. При благоприятном стечении обстоятельств его можно было благополучно завершить через пару тысяч земных лет и получить полноценный разумный вид. Но, увы, судьба распорядилась иначе. Из центра пришёл ответ. Наше руководство решило не рисковать и распорядилось не предпринимать никаких действий, а следовать инструкциям.

 

– Очень жаль, – расстроился Вован, – что же вы сделали? Неужели бросили свой эксперимент?

 

– Не просто бросили, а вернули всё обратно к первоначальному состоянию.

 

– Ну и каким образом?

 

– Очень оригинальным, – усмехнулся полосатый, – мы с моим напарником разыграли целый спектакль по дискредитации меня в глазах моей общины.

 

– Весьма интригующе, – заинтересовался Вован, – расскажите поподробней.

 

– Да чего там рассказывать, – заскромничал полосатый, – короче, дело было так. Мы изобразили вечную историю противоборства двух начал. Ну, там чёрное и белое, вода и пламень, добро и зло и так далее. Я выступал в этом спектакле на стороне тёмных сил, а мой напарник на стороне светлых. Необходимо было дискредитировать меня, поэтому так распределились роли. Ну так вот, на сцену выходит мой напарник в образе освободителя и начинает меня клеймить всякими нехорошими словами и называет меня самозванцем, вором и обманщиком. Он раскрывает моё истинное лицо, показывает моё лицемерие и ложь, выводит на свет мои тайные, подлые, коварные планы по поводу закабаления местного населения в вечное рабство и использования его на самых тяжёлых работах для моей собственной пользы. И всё это он делает на глазах у моей общины, моих почитателей и последователей. Я, конечно же, воспылал праведным гневом, набросился на него, между нами началась смертельная битва. Мы летаем по воздуху, сталкиваемся, летят искры, гремит гром, сверкают молнии. В общем, полный набор спецэффектов и бутафории. Наконец, я как будто бы побеждаю. Мой противник повержен, я пригвоздил его к дереву огромным копьём. Он истекает кровью, а я победоносно и страшно кричу о своей победе. Моя община в мистическом ужасе падает на колени и тянет свои руки ко мне. Ещё немного и я навечно утвержусь в статусе победителя и главного правителя здешних земель. Но тут мой противник оживает, вытаскивает из своей груди копьё и поражает меня небесными молниями. Я падаю ниц и в предсмертных муках признаюсь в своих низких коварных планах по отношению к моей пастве. Все это слышат, и ни у кого не остаётся ни малейших сомнений в правдивости моих слов. Затем земля со страшным грохотом разверзается, оттуда рвётся адское пламя и валит чёрный дым. В этом чадящем и смердящем антураже я проваливаюсь в преисподнюю, но с обещаниями вновь вернуться когда-нибудь в будущем, чтобы опять завладеть этим миром, ввергнуть всех его обитателей в рабство и обречь на вечные муки. Всё, драма закончена, врата ада смыкаются надо мной, злодей повержен, герой освобождает всех угнетённых и даёт им свободу и права. Обманутые люди возвращаются к своему привычному образу жизни.

 

– Да, красиво, – сказал Вован, – но несколько жестоко по отношению к вашим подопечным. Не жалко было?

 

– Натюрлих! Но что поделаешь, таковы законы жанра, – пожал плечами полосатый, – а каково мне было хоронить плоды моего труда.

 

– Но что-то мне вся эта история напоминает, – почесал ухо Вован, – где-то я уже всё это слышал.

 

– Ха, слышал! Ещё бы! Конечно, слышали, и не один раз! – подтвердил полосатый, – с теми или иными интерпретациями эту историю можно найти во всех священных писаниях мира. Читали когда-нибудь древние мифы и прочую подобную литературу различных религий? Там это всё очень подробно и красочно описано. А туда оно попало из более ранних источников. Конечно, там многое перепутали, переврали, мистифицировали, добавили всякой чепухи и небылиц, но некоторое сходство всё же можно обнаружить.

 

– Так, стоп! Подождите! Не так быстро! – ещё не совсем всё осознав, задумался Вован, – Это что же у нас получается то? Значит, вы и есть воплощение первородного зла, так ,что ли? Вы являетесь тем самым змеем искусителем, который подстроил изгнание человека из рая? Вы есть тот самый подлый, коварный демон, соблазнитель и ловец неискушённых душ? Вы есть прообраз тёмных злых сил и родоначальник всех богомерзких начинаний и явлений? То есть, извините за выражение, вы есть сам Сатана? Так, что ли? – не поверил он своей догадке.

 

– Ага! Собственной персоной, – скривил губы в саркастической, ехидной ухмылке полосатый и смачно откусил большой кусок от спелого красного яблока.

Вован несколько секунд сидел молча с озадаченным видом, затем он слегка прыснул, потом ещё и ещё. Вдруг его прорвало, и Вован начал ржать. Он заливался безудержным смехом, давился им, слёзы ручьём текли по его лицу, живот сводило приступами хохота. Он сполз на пол и там продолжил эту весёлую истерику.

 

– Ну конечно, ему смешно. Устроил он здесь натуральный цирк вместе с варьете. Тут целая трагедия, тут такая драма, что и все шекспиры мира отдыхают, а он ржёт как ненормальный! Ну никакого тебе уважения и сочувствия. Что за публика пошла? – театрально и несколько фальшиво стенал полосатый, заламывая руки. При этом он не забывал громко грызть своё яблоко.

 

Наконец минут через десять Вован начал успокаиваться, силы оставляли его, смеяться становилось нечем. Он с трудом поднялся и, держась за живот, побрёл в ванную. На ходу его всё ещё потряхивало от приступов смеха. Вернулся он через пять минут умытый и посвежевший, только красные глаза напоминали о прошлом приступе.

 

– Я, конечно, дико извиняюсь, – сказал он, садясь на табуретку, – но с вами не соскучишься. Вчера вы ошарашили меня своим неземным происхождением, а сегодня вы оказались самим Сатаной. Какой удар по неокрепшей психике.

 

– Я понимаю, – вошёл в его положение полосатый, – но что поделаешь, если такова есть истинная правда жизни. А водочка на что? Давайте лучше выпьем, а то мы с вами с этими разговорами совсем забыли про эту приятную часть нашей беседы.

Вован не стал спорить. Они выпили, доели салат и принялись лепить вторую порцию мант. Полосатый решил сменить тему и начал рассказывать о приключениях и забавных случаях из своей практики в ходе скитаний по дальним галактикам и тёмным закоулкам Вселенной. Было очень смешно. В этой приятной атмосфере они и закончили этот день.

 

Наутро Вован проснулся в свои привычные пять часов. Полосатого не было, наверное, отбыл на базу. Он умылся, позавтракал и отправился на работу. Состояние у него было не совсем обычное, не каждый день узнаёшь такие новости, не каждый. От полученной информации Вован несколько ошалел и стал рассеян и невнимателен. Его теперь постоянно отвлекало от обыденной жизни всё услышанное от полосатого. На работе Андреич даже поинтересовался на предмет здоровья, но Вован отнекивался. А через пару дней всё пришло в норму. Он свыкся с таким положением вещей, и эти мысли больше не отвлекали его так сильно от житейских дел и повседневных забот.

СТРАНИЦЫ   1  ...  2  ...  3  ...  4  ...  5