ЕГОР ЧАПЛЫГИН

Назад, в будущее!

Часть 1. Неудача Михаила Тимофеевича. Машина времени.

 

— Это немыслимо! — воскликнул Михаил Тимофеевич, появляясь в дверях. По нему было ясно видно, что он сильно обозлён. Михаил Тимофеевич повесил пальто и шляпу на вешалку и прошёл в гостиную, в которой сидел инженер Валерий.

— Что, Михаил Тимофеевич, опять впустую? — спросил Валерий.

Изобретатель вздохнул: «Как всегда! Только появляется что-то гениальное, но прежде чем появляется первый опытный образец, кто-то уже подсматривает твою идею. И вся твоя работа идёт коту под хвост! Вы же знаете, что Усилитель мозга изобрёл я, и ведь найдётся наглец, который представит твою идею, как свою!»

— Да, Михаил Тимофеевич, мы знаем обо всех ваших изобретениях, и клянусь, что никто из нас вас не предавал. Но что мы сможем сделать с теми, у кого деньги, связи?

— Что за шум, а драки нет? — химик и логик Егор только что спустился из своего кабинета, где проводил опыты.

— Не спрашивай, — отмахнулся Михаил Тимофеевич. — Дело опять проиграли! Всё, мне это надоело!

— Что же делать-то?

— Скоро увидите, — сказал Михаил Тимофеевич и удалился в свой кабинет, закрыв за собой дверь и оставив друзей одних.

— Что это с ним? — спросил недоумевающий Егор. — Подумаешь, не повезло, в другой раз всё будет лучше.

— Наш Михаил Тимофеевич — человек очень вспыльчивый. Кроме того, это уже которое дело? Тут и не таким станешь.

Егор посмотрел на дверь кабинета, на двери которого было написано: «Изобретатель и физик Михаил Тимофеевич Графитов».

— И что же он задумал?

— Нам остаётся лишь гадать.

 

***

Пока Михаил Тимофеевич изобретает, я расскажу, кто есть кто.

Графитов Михаил Тимофеевич — изобретатель и очень талантливый. На его счету очень много всяких очень важных изобретений. К сожалению, все его изобретения перехватывают раньше, чем первый образец воплощается в жизнь. И сколько Михаил Тимофеевич не пытается отстоять свою правоту, ничего не получалось.

Фиников Валерий Вячеславович — инженер. Очень давний друг Михаила Тимофеевича. Он-то и воплощает в жизнь все его изобретения.

Семёнов Егор Алексеевич — логик и химик, дополнил таблицу Менделеева тремя новыми химическими элементами. Очень много сделал для Российской химии их времени (2133 года). Сейчас помогает Михаилу Тимофеевичу.

 

…Прошла неделя. Михаил Тимофеевич практически всё время проводил в своём кабинете, выходя из него только чтобы поесть. Это сильно настораживало его друзей. Как только они не пытались выведать у Михаила Тимофеевича о его планах, он всё время им отвечал: «Скоро сами увидите».

И вот в один прекрасный день Михаил Тимофеевич позвал всех в свой кабинет.

Все вошли. На столе стояло устройство, чем-то напоминающее радиоприёмник середины 20-го века.

— Что это, Михаил Тимофеевич? — первым задал вопрос Валерий.

— А как думаете Вы?

— Честно говоря, не знаю.

Друзья оглядели устройство со всех сторон, пытаясь понять предназначение. В нём не было ничего примечательного. Динамик, множество проводов и еще что-то.

— Дам подсказку, — сказал Михаил Тимофеевич, видя недоумение на лицах своих товарищей. — С этим устройством можно в минуту заполнить любой музей мира.

— А вы уверены, что это машина времени?

— Нет сомнений! — с торжествующим видом ответил изобретатель. — Пока вас не было дома, я уже отправлялся в прошлое, правда, недалеко и ненадолго: в 20-й век всего на минуту.

— И что же? От машины толку не больше, чем от меня в китайском языке. Никто не сможет прожить в другом времени дольше получаса.

— Это верно. Никто, если бы прошлое было для человека будущим. Но если с оружием твоя теория, Егор, действует очень хорошо, то для перемещения во времени она бессильна. Если наши самые современные защитные костюмы свободно выдерживают удары плазменных и лазерных автоматов, то они бессильны против американской М-16, давно вышедшей из вооружения. Во времени всё действует совсем по другим параметрам. Если бы человек научился путешествовать во времени хотя бы лет триста назад, тогда прошлое было бы для него убийственным. Но в нашем случае всё совсем по-другому. Наши бактерии и вирусы за миллионы лет так градировали, что дальше некуда. Поэтому даже если отправимся мы хоть в юрский период, нам ничего не будет. А в будущем всё не будет меняться ближайшие 800 лет, поэтому мы можем спокойно отправляться в любое время назад и на пять веков вперёд.

— А вы уверены, что кто-то уже не подсмотрел вашу идею и уже не идёт в Научное общество.

— Мне уже всё равно. Пусть он хоть уже идёт! Я покидаю это время навсегда. Если хотите, можете отправляться со мной, я не возражаю. Но чтобы помешать мне — об этом можете и не думать.

— Я вас одного не пущу, но и мешать не стану. Я иду с вами. — Выступил вперёд Егор. — Валера, ты с нами.

— Куда ж я денусь. А в какое время хоть полетим, Михаил Тимофеевич?

— Туда, где не будут воровать изобретения. В будущее, где никто не знает о нас. Думаю, не стоит лететь дальше, чем на пару сотен лет. И, чтобы не откладывать, отправляемся завтра с утра.

 

***

После этого все спустились в гостиную. Валерий пошёл за утренней газетой, а Егор и Михаил Тимофеевич начали обсуждать предстоящее путешествие.

— А вы уверены, Михаил Тимофеевич, что в будущем всё будет так, как вы предполагаете?

— Несомненно, Егор. Благодаря Усилителю мозга через 650 лет будут такие изобретения, что человеку вообще ничего не надо будет делать.

— Тогда почему бы нам не переместиться на все эти 650 лет, — последние два слова Егор произнёс с нажимом.

— И чем же это хорошо? Ну, перенесёмся мы на 650 лет вперёд, и что же с того? Если у меня в этом времени с открытиями всё плохо, то в будущем тогда мне вообще ничего не останется. Лучше уж двести лет: и далеко, и нам с вами хватит.

В этот момент в гостиной появился Валерий.

— Вы только полюбуйтесь! — крикнул он и швырнул газету Егору. Тот поймал её на лету, посмотрел на первую страницу и воскликнул:

— Ничего себе!

— Что ещё там? — спросил Михаил Тимофеевич. И, не дожидаясь ответа, встал и подошёл к Егору.

«Впервые за всю историю человечества! — гласил заголовок. Далее было написано: — Во все времена человеческое любопытство не знало предела. Нам хотелось узнать прошлое. Но не просто по книгам, фильмам, а увидеть всё своими собственными глазами. И, несмотря на все неудачи, одному из наших соотечественников всё же удалось сделать машину времени.

Этого гения зовут Вадимов Дмитрий Ильич. По его словам, устройство сможет перенести человека в любое время. Испытывал своё изобретение он сам. Предпринял отправку в прошлое. Правда, недалеко и ненадолго: в 20-й век и всего на минуту. Как сказал Нил Армстронг: «Маленький шаг для человека, но огромный скачок для всего человечества».

Дальше внизу была огромная, на полстраницы фотография с улыбающимся мужчиной средних лет, а ещё ниже следовала фраза: «СТРАНА ДОЛЖНА ЗНАТЬ СВОИХ ГЕРОЕВ!»

Михаил Тимофеевич закончил читать и с удивительным равнодушием вернулся в кресло и закурил сигару.

— В принципе, этого следовало ожидать, — задумчиво сказал он. — Этот Вадимов уже не первое изобретение у меня ворует.

— И вас такая новость совсем не огорчает? — спросил Валерий.

— Я сказал и повторю: мне уже всё равно.

 

***

На следующее утро, как и было задумано, трое учёных отправились в будущее. С утра Михаил Тимофеевич провёл инструктаж.

— Значит так, — сказал он. — Прошу на меня не обижаться, но сегодня утром я уже отправлялся без вас, чтобы посмотреть, какова жизнь на два века вперёд, а заодно и раздобыл одежду по моде того времени. Утром я стартовал вместе с машиной времени, в этот раз машину оставим здесь, чтобы никто не узнал о машине времени. Я сильно сомневаюсь, что люди, даже в будущем, будут готовы к таким изобретениям. Так что Вадимов допустил большую ошибку. Одеваемся.

Когда все переоделись, Михаил Тимофеевич попросил Егора и Валерия подойти поближе к машине и дал им рюкзаки.

— Закройте глаза, будет очень яркая вспышка, — приказал он. — Теперь слушайте: я не знаю, каких размеров будет Москва, потому что в прошлый раз до города не дошёл, поэтому унесу нас на 50 километров к востоку. В рюкзаках у вас вода и немного еды. Как только почувствуете, что коснулись твёрдой поверхности, сосчитайте до семи, прежде чем открыть глаза. Мы перенесёмся в первое июля 2333 года. Готовы?

— Да! — хором ответили химик и инженер.

Они закрыли глаза, Михаил Тимофеевич нажал на кнопку «Пуск» и началось путешествие.

 

 

Часть 2. Ошибка Михаила Тимофеевича. Егору всё становится ясно.

 

Сначала послышался хлопок, затем всё закрутилось, как в вихре.

Однако приземление прошло довольно мягко. Инженер, физик и химик благополучно опустились на землю. Каждый, досчитав до семи, открыл глаза. Пейзаж был так себе — наши путешественники явно приземлились в лесу.

— Перелёт, — спокойно сказал Михаил Тимофеевич. — Ничего, пойдём на запад. Знать бы ещё, где дорога.

Так они и решили идти на запад, к Москве.

За два века леса почти не изменились. Те же деревья, трава, кусты. Идти было нетрудно, но из-за гущи леса солнце почти не проникало, лишь изредка тут или там был виден небольшой солнечный блик. Пройдя километров шесть, учёные остановились и сделали привал.

— Михаил Тимофеевич, — сказал Валерий, — может, я попробую на дерево залезть и посмотреть, далеко ли до дороги?

— Попробуй, — усмехнулся физик, стукнув рукой по коре, — но я сомневаюсь, что ты допрыгнешь до сучка, даже самого низкого, а потом ещё пролезешь сто метров.

Валерий посмотрел вверх. Большинство деревьев в лесу были сплошные секвойи. Эти великанши в наше с вами время есть только в Северной Америке, но там, куда попали Михаил Тимофеевич и его товарищи, они были распространены всюду на Земле (кроме Антарктиды). Правда, нередки также были и дубы, и осины, но что толку залезать на них, если рост дуба не составлял и половины роса такого большого дерева, как секвойя?

— И как они всего за двести лет набрали такой рост? — удивился Егор. — Может быть мы в Америке?

— Нет, это уж совсем абсурд, машина не может так промахнуться, — закончил Михаил Тимофеевич, подымаясь с земли. — Что ж, пойдёмте дальше, может быть, дойдём до города хотя бы к вечеру.

И они двинулись дальше. На самом деле, деревья, что окружали путешественников — это были не совсем секвойи. Это были деревья, выросшие из генетически модернизированных семян, или проще говоря: смесь ели с секвойей. От ели новое дерево взяло ускоренный рост (однако он стал немного меньше), а от секвойи, помимо размеров ещё и очень большой срок жизни.

Лесу не было ни конца, ни края. Пройдя ещё километров пятнадцать, компания остановилась. Обедать пришлось в лесу. К счастью, еды и воды хватило бы на три дня пути. Однако, если бы Михаил Тимофеевич не остановил Валерия и Егора, от припасов ничего бы не осталось в первый же день.

— Кто знает, — сказал он, — может быть, Москвы сейчас вообще нет, тогда путь сильно усложнится, и придётся идти, не знаю сколько. Так что с запасами аккуратнее.

После недолгого привала и скромного обеда друзья снова двинулись в путь. Поверхность была ровной, поэтому идти было легко. Единственной трудностью были редкие, торчащие из земли корни деревьев. Ягоды в этом лесу были почти на каждом шагу. С ветки на ветку прыгали белки, и они были единственными нарушителями спокойствия во всей чаще. К сожалению, даже к вечеру путешественникам не удалось выйти из леса. Пришлось ночевать в окружении деревьев. Костра решили не разводить, чтобы не привлекать внимания лесных жителей: ведь неизвестно, кто ещё есть в лесу. Поскольку Михаил Тимофеевич не ожидал такого перелёта, себя и товарищей он снабдил лишь спальными мешками на всякий случай.

На следующий день Михаил Тимофеевич, Валерий и Егор двинулись дальше. К половине одиннадцатого утра лес начал редеть, солнечные блики стали более частыми, а потом и вовсе теней почти нигде не осталось. Оказалось, что путешественники всего лишь отошли немного к северу от дороги.

— Ну, — с облегчением вздохнул Михаил Тимофеевич, — теперь можно не беспокоиться: дорога приведёт нас прямо в столицу.

И они пошли уже по дороге. Она была на удивление пустой. Но всё-таки машина на дороге появилась. И путешественники ничуть не удивились, когда увидели, что автомобиль работал на электричестве, да и внешний вид был необычный. В том времени, откуда пришли наши учёные, такой транспорт приняли бы скорее за корабль инопланетян, чем за земную технику. Фары очень маленькие, лобовое стекло очень широкое, на капоте красуется стилизованная под ладью буква «В». Очевидно, это машина производства автозавода «ВАЗ». Из машины вышел молодой паренёк лет двадцати.

— Вас подвезти? — спросил он, открывая заднюю дверь.

— А вы куда едете?

— В Москву.

— Нам туда же, если можно.

Путешественники сели. Интерьер машины за два столетия почти не изменился. Разве что обивка на сиденьях изменилась, панель приборов на «Жигули» тоже стала другой. Паренёк сел в автомобиль, нажал на газ и они поехали. До Москвы домчались всего за десять минут. Город выглядел необыкновенно. Небоскрёбы выше, чем в Нью-Йорке, очень ровные дороги, много машин и все работают на электроэнергии.

— Где вас высадить? — спросил водитель.

— У магазина.

Машина остановилась перед входом в магазин. Михаил Тимофеевич расплатился с водителем, и учёные вышли.

— А где здесь штаб-квартира научного общества? Не подскажете?

— Налево четвёртое здание.

Машина тронулась с места и укатила в неизвестном направлении, а Егор, Валерий и Михаил Тимофеевич направились к штаб-квартире научного общества. Это было высокое офисное здание. В фойе у учёных спросили, к кому они явились.

— Нам нужен председатель вашего общества.

— Владислав Григорьевич сейчас не принимает посетителей.

— Послушайте, — повысил голос Михаил Тимофеевич, — я и мои товарищи проделали долгий путь, чтобы поговорить с председателем.

— Ладно, проходите. Его кабинет находится на девятом этаже, четвёртая дверь. Но учтите: у нас большие проблемы — пропали все изобретения Графитова Михаила Тимофеевича, Финикова Валерия Вячеславовича и все открытия Семёнова Егора Алексеевича. Боюсь, Владиславу Григорьевичу сейчас будет не до вас с вашим разговором.

— Это уже наше дело.

Учёные на лифте поднялись на девятый этаж, нашли четвёртую дверь, на которой было написано: «Председатель научного общества России Серов Владислав Григорьевич», и Михаил Тимофеевич постучал.

— Войдите.

Учёные вошли. За столом сидел пожилой мужчина в смокинге и читал какой-то длинный список. Увидев посетителей, он отложил бумагу в сторону и подошёл к ним.

— Здравствуйте. Как ваши имена? — спросил председатель.

— Якишов Михаил Тимофеевич, — ответил физик, подмигнув товарищам.

— Муханов Егор Алексеевич.

— Гаврилов Валерий Вячеславович.

— Чем могу быть полезен? Если можно, быстрее, у меня очень мало времени.

— Может быть, мы сможем Вам помочь?

— Если у вас есть хотя бы предположения насчёт исчезновения всех открытий и изобретений Графитова, Семёнова и Финикова.

— Может быть, вы сначала расскажете нам об этих учёных?

— Ах да! — спохватился Серов. — Эти люди жили ровно два века назад. За всю свою жизнь они создали много полезных вещей, которые актуальны и по сей день. Правда, сейчас они сохранились только у нашего общества.

— А можно более детально об их жизни? — попросил Егор.

— Не вижу смысла, но ладно. Эти учёные были очень большими друзьями, Семёнов и Фиников во всём помогали Графитову, особенно отстаивать свои изобретения.

— И что, у них что-то получилось с правами на изобретения?

— Не сразу, но им удалось заставить Вадимова Дмитрия Ильича признать плагиат. Теперь вам всё ясно?

— Пожалуй, да, — ответил Михаил Тимофеевич. — А можно на минуточку выйти и посовещаться?

Учёные вышли.

— У кого-нибудь есть идеи? — спросил Михаил Тимофеевич.

— Кажется, я начинаю понимать, — сказал Егор. — Мы совершили ошибку во времени. Наш перелёт плохо сказался на времени и чуть не сказался на пространстве. И так получилось, что для этого времени мы — прошлое, то, что было и прошло, как и должно быть в пространстве времени, а то, откуда пришли мы, было повреждено, и нас уже не было в нём. Что-нибудь поняли?

— Не совсем, — ответили в один голос Валерий и Михаил Тимофеевич.

— Как ещё объяснить? Ну, такое встречается в сказках, когда заявляют о существовании, например, драконов. Мы о них помним лишь по преданиям, и получается тот же эффект, так как кто-то выдумал же этих огнедышащих рептилий, но тут на пространстве времени это никак не сказывается. Вы, наверное, слышали о таком понятии как «давнибия», или изучение и сортировка событий, происходящих во времени.

— Теперь ясно. А как можно это исправить?

— Как говориться: клин клином вышибается. Можно попробовать вернуться в наше время. И боюсь, что это единственный шанс. И вы, Михаил Тимофеевич, наверняка, уничтожили все чертежи. Я прав?

— К сожалению, да.

 

 

Часть 3. Ульяновий

 

После совещания учёные вернулись в кабинет, где сказали, что смогут помочь обществу решить их проблему. Председатель так обрадовался, что согласился неопределённое время содержать учёных и даже выделил им большую комнату. А ко всему этому, ещё и дал им доступ к архивам, куда попасть крайне трудно простым смертным.

Путешественники решили не злоупотреблять гостеприимством и пытались сделать всё как можно быстрее. Однако задача была не из лёгких. Сначала все отправились в архив, где намеревались найти информацию о самих себе (также решили поискать про Вадимова). Может быть, где-нибудь и найдётся хоть часть чертежей машины времени или ещё что-то полезное. Но чего стоило отыскать данные об одном только Михаиле Тимофеевиче! И каково было их огорчение, когда они ничего нужного для себя не нашли. Следующим объектом был Вадимов. Если бы не крайние обстоятельства, Михаил Тимофеевич наотрез отказался бы копаться в данных и искать информацию об этом плагиаторе. Но сейчас нужно было не выбирать, а действовать. Информации было крайне много. Здесь было всё от детства и до смерти. И внимательно читали каждую бумажку: ведь никогда не знаешь, что может впредь пригодиться.

Про Вадимова нашли материал только к вечеру. Просматривая очередной лист, Михаил Тимофеевич обнаружил весьма интересную информацию.

— Эврика! — воскликнул он так громко, что Егор и Валерий даже подпрыгнули от неожиданности. Физик подал лист инженеру и тот оценил информацию по достоинству.

— Вот это вещь! Теперь-то нам не составит труда сделать второй экземпляр машины времени.

— Возможно, и не составило бы, — заметил Егор. — Если бы не одно «но». В составе машины есть ульяновий — это один из трёх моих элементов. И с ним проблема. Я совершенно не помню, каким образом мне удалось получить новый химический элемент.

— А в каких частях присутствует ульяновий? — спросил Валерий. — Может, без него обойдёмся?

— Нет, нет, нет, и ещё раз нет! — запротестовал Михаил Тимофеевич. — Ульяновий входит в состав материала для пульта времени. Без него с пультом времени можете проститься.

 

 

***

На следующий день учёные попросили ульяновий у председателя.

— К сожалению, — вздохнул он, — ульяновия у нас крайне мало. Только в музее и всё. Вы уверены, что вы поступаете правильно?

— Абсолютно, — заверил председателя Михаил Тимофеевич. — Обещаем вам: когда проблема будет решена, ваш музей получит ещё больше ульяновия.

Согласившись, Владислав Григорьевич вручил им ёмкость с какой-то субстанцией, по виду напоминающей желе синего цвета. После этого учёные отправились на литейный завод, где им должны были изготовить стальные детали для машины времени.

За два века бумага, на которой были сделаны чертежи Вадимова, сильно поблёкла и крошилась в руках, а Михаил Тимофеевич не обладал хорошим зрением, поэтому ему требовалось чёткое изображение деталей. Так что заняты были все: Егор принялся изучать структуру ульяновия (вдруг получится сделать в домашних условиях), а Валерий и Михаил Тимофеевич копировали чертёж.

Спустя пару часов всё было закончено: детали и инструменты лежали на столе, чертёжи тоже были готовы, а оригинал был возвращён в архив. Но перед тем как приступить к сборке прибора, Михаил Тимофеевич решил поговорить с Владиславом Григорьевичем.

— Владислав Григорьевич, — спросил он в кабинете председателя, — вот если бы прямо сейчас у вас в руках был чертёж машины времени, как бы вы с ним поступили?

— Поскольку сейчас человечество совсем не готово к путешествиям во времени, я бы спрятал чертежи и оставил потомкам. Кстати, в архиве есть один такой.

— И вы поступили правильно, скрыв его. Надеюсь, вы поступите так и с моей просьбой. Послушайте, скоро всё встанет на свои места. Загляните завтра в нашу комнату ровно в восемь, но не раньше, а затем в лабораторию. Хорошо?

— Ладно, — удивился председатель. — А почему именно восемь?

— Ну, можете зайти и в другое время, главное, не раньше.

На время сборки Михаил Тимофеевич удалился в лабораторию, сказав, что к завтрашнему утру всё будет готово, и оказался прав. На следующий день он рано разбудил своих товарищей, в шесть часов утра.

— Тихо, пора возвращаться, — сказал он и, пока все собирались, он быстро положил на стол новые чертежи, рядом с ними положил записку, в которой было написано: «Машина времени».

Втроём они прошли в лабораторию, где была она, машина времени.

— Никто ничего не оставил? — спросил он.

— Нет, — ответили все. — Кстати, Михаил Тимофеевич, — сказал Валерий, — вы не забыли, что мы должны нашим друзьям ульяновий?

— У меня всё схвачено. Готовы? Раз, два, три! Глаза!!!

Михаил Тимофеевич нажал на кнопку старта, вновь послышался хлопок, всё закрутилось, и наши путешественники оказались в гостиной своего дома. Будущее осталось позади.

 

Эпилог

 

А дальше было вот что.

Владислав Григорьевич, помня просьбу Михаила Тимофеевича, заглянул в комнату учёных и, не обнаружив их, очень разозлился. Но когда к нему пришли вести о том, что всё встало на свои места, злость как рукой сняло. А после того, как к нему попали чертежи, сама машина времени и очень много ульяновия, который физик пожертвовал из своей собственной коллекции, председатель вообще благодарил учёных.

Да и у учёных дела пошли в гору. Михаил Тимофеевич всё-таки отстоял свои права на изобретения, Егор открыл ещё один химический элемент, который придал ему еще большую известность. Да и инженер не сидел на одном месте: он изобрел электродвигатель, требующий очень мало энергии — это было истинное ноу-хау. 

Комментарии: 0

Людмила(Четверг, 10 Ноябрь 2016 17:18)

Так держать, Егор!