Андрей Безденежных

901 километр

киносценарий

Фильм "901 километр смотреть онлайн

Сюжет: Старшеклассники вместе со своим учителем отправляются в Санкт-Петербург на экскурсию. Следующим утром они просыпаются посреди глухой местности в отцепленном вагоне. Они оказываются в тяжелой ситуации: еды почти нет, связь отсутствует, а купе проводника закрыто. Школьники, пытаясь найти выход из этой ситуации, по одному уходят в поисках помощи. Но вся беда в том, что никто из ушедших не возвращается…

Часть первая. Лёша

ПЕРСОНАЖИ:

Школьники (15 человек) и сопровождающий.

В поезде занимают 4 купе без «боковушек».

 

Купе №4:

ЛЕША ПАВЛОВ – главный герой. Среднего роста, нормального телосложения. Любит одиночество, покой. Любит читать. Учится на «хорошо» не на показуху, а просто потому, что ему это легко и интересно. У Леши списывают все пацаны в классе. От этого он имеет определенный авторитет.

НАТАША НИКОЛАЕВА – новенькая в классе. Пришла всего неделю назад и еще ни с кем не успела подружиться. Блондинка чуть выше среднего роста. Чуть флегматичная. Симпатичная, даже красивая, но красота ее не яркая, а «спокойная». Учится хорошо. Характер легкий, без прибамбасов. Добродушная, сострадающая, компромиссная. Любит людей и старается видеть в них только хорошее.

ЮРА БАБУШКИН (БАБУСЯ) – толстяк выше среднего роста. Очень любит ЖРАТЬ. Есть все и всегда. Как и большинство толстяков – парень добродушный. По поводу своей полноты и своего постоянного желания что-нибудь съесть, ничуть не комплексует. Любовь к еде считает положительным качеством и не понимает, когда кто-то от еды отказывается.

КОСТЯ ПЕТУХОВ (КОСТЯН) – худенький и маленький – полная противоположность Бабусе. Но, тем не менее, Костик и Бабуся – лучшие друзья. Его кличка могла бы быть «Петух», но парень он очень боевой. Оскорблений не прощает и за свою честь готов схлестнуться с любым противником. Тем более, когда за его спиной стоит мощный Бабуся. В драке жесток.

 

Купе №3:

ЖЕНЯ СМИРНОВА – худенькая, невысокого роста. Единственная в классе дочь состоятельных родителей. Учится хорошо. Капризная, несколько ветреная и высокомерная, независимая. Близких подруг в классе не имеет.

ЗИНА ЗИНОВЬЕВА (ДРЕЗИНА) – ниже среднего роста. Ходит, ссутулившись, отчего выглядит еще меньше. «Серая мышка». Имеет о себе очень низкое мнение. Учится не очень. Часто является объектом нападок одноклассников.

ОЛЯ ЯНИНА – среднего роста и телосложения. Учится хорошо, дочь интеллигентных родителей. Нервная, мнительная, боязливая (иногда до паники), суетливая. Часто старается сделать несколько дел сразу, отчего мало что получается. Влюблена в своего учителя – Михаила Николаевича.

ЛАПТЕВА ТАИСИЯ (ТОСЯ, ЛАПА) – довольно крупная деревенская девочка, привезенная родителями в город. Простая, с зычным голосом. Умом не блещет, зато очень четко разграничивает понятия «добро» и «зло». Живет по понятиям «добра», заложенным в ней воспитанием. Отрицательно относится к живущим по понятиям «зла». Если ее довести, то может накостылять так, что мало не покажется.

 

Купе №2:

МИХАИЛ НИКОЛАЕВИЧ (НИКОЛАИЧ) – преподаватель истории, старший группы школьников. 35 лет. Слегка близорук. Невысок, худощав. Носит коротенькую бородку-эспаньолку. Не лидер. Человек не конфликтный, часто не замечающий того, что творится у него под носом. Общается с учениками на равных. Уважаем, но лишь как равный. Не авторитетен – ученики его не боятся, часто вступают с ним в пререкания.

САША УТКИН – первый хулиган в классе, которого взяли в поездку под поручительство Николаича. В меру нагл. Хорошо дерется. Не решается «наезжать» лишь на 2-3 человека в классе. Говорят, что замешан в каких-то «темных» делах вне школы.

ПАША НИКИФОРОВ (КЕФИР) – парень себе на уме. Иногда – парень как парень, иногда – приколист, а иногда погружается в смурное состояние и дерзит направо и налево. Имеет какие-то дела с Уткиным.

САЛЬНИКОВ ВИКТОР (САЛО) – накаченный парень среднего роста. Борец. Не тороплив, основателен. Не импульсивен. Имеет какие-то дела с Уткиным.

 

Купе №1:

СПИРИДОНОВА ЛЕНА (РАПИРА) – девчачий лидер класса, спортсменка-рапиристка. Учится плохо, зато дерется хорошо. Выступает на соревнованиях, занимает высокие места, поэтому ей многое прощается. Умная, жесткая.

ЛЮДА ТАРАКАНОВА (ЛЮСЯ) и МАРИНА КВАШЕНКИНА (КВАША) – «бойцы» при Рапире. Подруги. Обе – простые девчонки. Громкие бой-бабы. Любят шумное веселье. Стараются выглядеть ярко, отчего выглядят аляповато. Троечницы.

МАЛАХОВА МАША – подруга Рапиры. Не «шестерка», скорее – ее тень и советник, которую роль второго номера вполне устраивает. Рациональная, бережливая. Учится хорошо. Одевается неброско, красится (если вообще красится) неярко. Запросто может плести интриги.

 

Кроме того:

КАРАПУЗ ЮРА –5-7 лет, румяный, пухленький, розовощекий. Не выговаривает букву «р».

МАМА ЛЕШИ ПАВЛОВА – полная неуравновешенная брюнетка лет 40. Очень сильно любит Лешу, и этим часто доставляет ему беспокойство.

ПРОВОДНИЦА вагона – полная, немолодая, в общем – типичная.

1-Й МИЛИЦИОНЕР (лейтенант).

2-Й МИЛИЦИОНЕР (сержант).

ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНИК (в форме).

ГОЛОС (в телефоне) директора школы АЛЕКСАНДРЫ ИВАНОВНЫ.

ГОЛОС (в телефоне) секретаря директора школы ЕЛИЗАВЕТЫ ПАВЛОВНЫ.

5-6 РОДИТЕЛЕЙ, провожающие ребят в 1 сцене.

15 ДЕТЕЙ, 1 МУЖЧИНА и 1 ЖЕНЩИНА, которых в 10 сцене загримируют под Николаича, его ребят и проводницу

Около 20 ДЕТЕЙ 14-15 лет – пассажиры вагона в 10 сцене.

 

 

1 СЦЕНА

Вечер. Железнодорожный вокзал. Поезд. Последний вагон (например, №17). Группу школьников из одного класса (15 человек) во главе со старшим провожают на экскурсионную поездку в Петербург. Проводница, около которой образовалась очередь, проверяет билеты, провожающие родители что-то говорят своим детям. В общем, все как всегда…

Леша Никифоров стоит чуть поодаль от очереди. Он очереди не любит. Он ждет, когда можно будет войти в вагон, не толкаясь. На плече у него сумка, рядом с ним – мать.

Недалеко в такой же «отстраненно-выжидательной» позиции с большой сумкой у ног стоит Наташа Николаева. Она без провожающих.

Разговор Леши и матери мы слышим не с начала, а как бы с полуслова.

МАТЬ (суетливо сует сыну какой-то сверток): Ну, Леша, ну, зря ты курицу не берешь! Она вкусная, поджаренная, прямо как ты любишь. Понюхай только (сует сверток сыну под нос).

ЛЕША (отшатывается; раздраженно): Да не возьму я! Что я как дурак там буду?!

МАТЬ: Почему как дурак? Вот посмотришь: все начнут кушать, а тебе будет завидно…

ЛЕША: Не будет!.. Мать, ну ты чего? Нам ехать двое суток, а у меня еды на неделю хватит! Куда девать-то?

МАТЬ: С друзьями поделишься (сует сверток Леше в руки).

ЛЕША (снова отшатываясь): Да не возьму я твою курицу!

МАТЬ (видя раздражение сына, переводит разговор на другую тему): А смотри, новенькая-то ваша тоже, как ты, в сторонке стоит…

Леша поворачивает голову в сторону Наташи.

МАТЬ: Хорошая девочка. Ты познакомься с ней в дороге. Ехать не скучно будет… (снова сует курицу) Ну, возьми, а? Наташу угостишь!…

Леша не выдерживает, произносит раздраженное «А-а-а!» (типа: «Достали!») и идет в толпу одноклассников – пробиваться к вагону.

МАТЬ (идет за ним): Ну, возьми! Успокой ты нас с бабушкой!

Леша решительно пробивается к входу в вагон.

 

2 СЦЕНА

Плацкартный вагон. Галдеж. Суета. Провожающие родители и отъезжающие дети. Леша Никифоров идет по проходу с билетом в зубах и сумкой в руках – высматривает свое место. За ним идет мать со злосчастным свертком, держит его перед собой на согнутых руках.

Из второго купе высовывается Михаил Николаевич.

МИХАИЛ НИКОЛАЕВИЧ: Павлов, какое место?

ЛЕША (не останавливаясь, сквозь зубы, которыми он сжимает билет): Четырнадцатое.

МИХАИЛ НИКОЛАЕВИЧ: Четвертое купе… Я новенькую к вам подселяю. Под твою, Павлов, ответственность…

МАТЬ (на ходу; уважительно): Здравствуйте, Михаил Николаевич.

МИХАИЛ НИКОЛАЕВИЧ: Здравствуйте.

МАТЬ (остановившись; уважительно): Вы там за нашими детьми присматривайте, Питер – город большой…

МИХАИЛ НИКОЛАЕВИЧ (между делом): Присмотрим, присмотрим (ныряет обратно в купе).

МАТЬ (догоняя ушедшего на шаг вперед Лешу): Ну, хотя бы телефон дяди Володи возьми! Вы же в Питере целую неделю будете. Не все же по экскурсиям… Вдруг гостиница не понравится, или случится что… Сразу ему позвонишь…

ЛЕША (не оборачиваясь, по прежнему держа билет во рту): Мать! Ну, отстань ты со своим дядей Володей! Ну не люблю я его! Чего я к нему попрусь?!

МАТЬ : Ну, все-таки чужой город. А он – какой-никакой, а родственник… Леш, возьми курицу, а?...

Леша, наконец, увидел свое место на второй полке и плюхнул на него сумку. На противоположных местах внизу уже сидят Бабуся и Костян. Провожающих у них нет. Бабуся уже проголодался и грызет яблоко.

МАТЬ (указывая Леше на Бабусю): Вот видишь, какой Юра молодец! Уже кушает… Леш, возьми курицу, а?

ЛЕША: Мать! Ну, услышь же ты меня! Ну, не люблю же я все эти банки, курицы, колбасы, когда их в поезде есть начинают! Руки грязные, все грязное! Ну, ты же знаешь!

МАТЬ (словно не слыша): Лешь, ну возьми, а?... В дороге же обязательно захочется…

Леша не отвечает. По его лицу видно, что он сильно зол. Ему неудобно за мать. А тут еще и пацаны все слышат… Леша, пытаясь не обращать на мать внимания, начинает открывать замок сумки. Но он нервничает – замок заедает. Он дергает его с силой и нервничает от этого еще больше.

МАТЬ : Сынок, давай я помогу… А курочка пока пусть на твоей полочке полежит (кладет курицу СО ЗНАЧЕНИЕМ, так, что становится очевидно – забирать ее отсюда она не собирается).

Становится очевидно это и Леше.

ЛЕША (раздраженно рычит что-то нечленораздельное, с силой отпихивает сумку и идет вглубь вагона): Да что же ты прицепилась?!

МАТЬ (идет вслед): Ну, ты куда, а?

Леша проходит несколько пустых купе с откинутыми полками (за Лешиным купе вагон уже абсолютно пуст), нервно опускает полку одну из них, садится, подгибает занавеску и смотрит в окно, за которым сгущаются сумерки, горят огни, а на одном из соседних путей стоят цистерны.

МАТЬ (садится рядом): Леш, ты что, обиделся? (трогает сына за коленку, но Леша отдергивает ногу) Ты же знаешь, как я тебя люблю… Я же все для тебя сделаю…

ЛЕША (шипит, стараясь, чтобы его не было слышно в соседних купе; эмоционально) Не надо мне такой любви! Чего ты унижаешь меня перед всеми?! (копируя интонации матери, жестикулируя) «На, курочку возьми»… Ну, не хочу я! Сколько раз тебе говорить! (отворачивается к окну).

Мать смотрит на него растерянно, словно его слова прозвучали, как гром среди ясного неба. Кажется, что она вот-вот готова заплакать.

МАТЬ (тихо): Леш, ты понимаешь, что ты меня обижаешь?

ЛЕША молчит, смотрит в окно, чуть раскачивается, а губы двигаются, словно бы он, стараясь отвлечься, поет про себя какую-то песенку.

МАТЬ (постепенно повышая голос): Я все для тебя делаю, чтобы ты как все был, чтобы ни в чем не нуждался, чтобы у тебя все было. Как проклятая работаю, работаю, работаю… И вот мне благодарность за это (на самый высокой ноте «спотыкается», всхлипывает и отворачивается от Леши; сорванным, хрипнущим от душащих слез голосом) Зачем ты на меня кричишь?...

Леша, продолжая что-то бормотать, смотрит в окно. Мать молча сидит, а потом начинает всхлипывать.

Леша смотрит в окно. Пауза секунд в 10. Мать всхлипывает, Леша смотрит в окно.

ЛЕША (не выдерживает и поворачивается к матери): Ну, мать, ну, чего ты?

МАТЬ (всхлипывает): Не «мать», а «мама»! (ласково, показывая, КАК нужно говорить) «Мамочка»… (в ее глазах слезы)

ЛЕША: Мамочка… Ну не плачь…

Слышен голос идущего по вагону проводника: «Граждане провожающие, освобождаем купе»…

МАТЬ (смотрит в сторону, вытирает рукой слезы, всхлипывает; негромко и несколько обреченно): Растила, растила… А он: «Не нужна мне твоя любовь»…

Леша смотрит на нее растерянно.

Голос проводника все ближе: «Граждане провожающие, покидаем вагон».

Пауза. Мать тихо плачет, Леша растерянно на нее смотрит.

ЛЕША: Ну, прости, мама…

ПРОВОДНИЦА (входит в купе): Так, что тут у нас… (громко) Ну я же просила эти купе не занимать! Чего тут не понятного?! Через два часа в Алексеевке сюда такая же, как ваша, делегация школьников сядет! (матери) Провожающая? Отправляемся! (увидев слезы) Гражданочка, вам плохо?.. Да не расстраивайтесь вы, гражданочка! Вернется ваш сынок! Не на войну же!

МАТЬ (суетливо встает; Леше): Сынок… (обнимает и отпускает Лешу) Ты кушай хорошо там, ладно? (достает деньги) Вот тебе тысяча рублей, от меня и от бабушки – ни в чем себе не отказывай…

Леша, даже не пытаясь сопротивляться, берет деньги.

МАТЬ (протягивает бумажку): Телефон дяди Володи тоже возьми, ладно? Успокой ты меня…

Леша покорно берет то, что ему дают.

МАТЬ (суетливо и оглядываясь на идущего за ней Лешу, идет к выходу из вагона): Если будет холодно, не стесняйся, прямо зайди к нему и скажи: «Дядя Володя, дайте мне носки!» (улыбается, но как-то суетливо) А я уж ему позвоню, договорюсь, чтобы он к твоему приходу был готов…

ЛЕША (в нем снова начинает вскипать раздражение): Не надо звонить…

Мать не слушает.

МАТЬ (дойдя с Лешей до его купе, протягивает руку и двигает сверток с курицей вглубь полки): И курицу возьми, ладно?... Не ругайся только… Сам не скушаешь, с друзьями поделись…

Леша не противоречит.

МАТЬ (обнимает и целует Лешу): Ну, все, я побежала (снова обнимает и целует, а потом начинает уходить по проходу, постоянно оборачиваясь и двигая пальцами согнутой в локте поднятой руки – машет).

Леша раздавленный, смущенный, молчаливый – стоит и смотрит на нее от своего купе, делая ответный жест. Когда мать скрывается, тяжело опускается на полку.

 

В купе появился четвертый пассажир. Это Наташа. Она сидит рядом с Лешей, около окна. Бабуся грызет семечки – возле него скопилась уже приличная горка шелухи и несколько яблочных огрызков.

БАБУСЯ (Леше, с завистью): Эх, мне бы такую мать!..

ЛЕША (поднимает на него непонимающий взгляд, потом понимает причину, встает, берет курицу и протягивает Бабусе): На!..

БАБУСЯ (его лицо вспыхивает невероятной радостью, к которой, правда, прибавлено немного сомнения): Мне?!.. (берет сверток и тут сомнения его улетучиваются; начинает разворачивать).

ЛЕША (с недовольством): ты только сейчас-то не ешь, ладно?.. Завтра съешь…

БАБУСЯ (ошеломленно и испуганно, не понимая как такое вообще возможно): Завтра?..

Лицо Бабуси выражает борьбу. Видно, как он вожделеет, как ему трудно удержаться, но нарушить Лешин запрет он не решается. Хоть курица ему подарена, «формально» она не его, а, значит, приходится преодолеть себя и смириться.

(Артист должен сыграть все это внутреннее борение Бабуси без слов).

БАБУСЯ (принюхиваясь): Со специями… (с надеждой) А попробовать можно? (натыкается на жесткий взгляд Леши; бормочет) Завтра… Завтра… (блаженно улыбается).

Поезд дергается и трогается. Чей-то голос: «О! Поехали!». Поезд набирает ход.

 

 

3 СЦЕНА

Вагон движется. Только недавно отъехали от станции, и никто еще не успел разложиться. В первом купе Рапира и Малахова с ногами сидят на нижней полке. На столе стоит магнитофон, из которого орет разухабистая песня из супер-попсовых и уже надоевших до крайности. Тараканова и Кваша танцуют, визжат и подпевают певице – «отмечают» отъезд. Вряд ли Рапире и Малаховой нравится громкая песня – им нравится наблюдать, как их девочки оттягиваются. Да и вообще, так вести себя при отъезде «положено».

Тараканова и Кваша, пританцовывая, движутся во второе купе.

ТАРАКАНОВА (Николаичу): Михаил Николаевич, давайте с нами! (подпевает, пританцовывает) Э-эх!

НИКОЛАИЧ: Девчонки, вы бы потише сделали. Проводница ругаться будет…

ТАРАКАНОВА (лихо): Не будет!

КВАША (пританцовывает): У нас праздник, Михаил Николаевич! Хоть на неделю из дома уехали!

НИКОЛАИЧ: А что, вам дома так плохо, что ли?

ПРОВОДНИЦА (показываясь из своего купе): Так! Девочки! Магнитофон убавили!

Малахова убирает громкость. Теперь не «очень громко», а просто «громко».

ТАРАКАНОВА (пританцовывая, берет Николаича за руку): Давайте с нами, Михаил Николаевич!

Все ребята повысовывались из своих купе и смотрят в сторону Кваши и Таракановой. Леша сидит и чинит замок сумки.

ЯНИНА (негромко): Вот дуры! Уже беситься начали.

Внезапно музыка смолкает.

НИКОЛАИЧ (стоит в проходе; громко): Внимание! 9-й «Б»! на моих часах 22.30. У нас есть полчаса на то, чтобы застелить постели и приготовиться ко сну. Потом свет будет выключен… Сейчас по одному человеку от каждого купе подойдет к проводнику и получит постельное белье на всех четверых. От первого пойдет Тараканова, он второго – Никифоров, от третьего – Зиновьева, от четвертого – Павлов.

Снова включается магнитофон, но теперь значительно тише.

Леша немного недовольно отрывается от своего занятия. Исподлобья смотрит на соседей по купе. Костян и Бабуся ожесточенно грызут семечки (гора шелухи на столе уже гигантская!), Наташа читает книгу. Леша вздыхает и выглядывает в проход, видит, что ребята из других купе уже пошли за бельем, и снова принимается за сумку.

НАТАША (взглянув на Лешу): Хочешь, я схожу…

ЛЕША (смутившись): Да нет, я сам… Сейчас только другие получат…

 

У купе проводницы тем временем случается инцидент.

Первой за бельем подходит Дрезина. Когда она проходит мимо первого купе, пританцовывающие Тараканова с Квашей (они ждали подходящего момента) словно бы случайно отталкивают Дрезину так, что она ударяется о боковой столик и почти что падает на боковое сиденье.

КВАША (возмущенно): Ты куда прешь, Дрезина? Наша очередь!

Удовлетворенная Тараканова проходит к купе проводника первой.

НИКОЛАИЧ (из своего купе): Чего там у вас, девчонки?

КВАША (громко): Все в порядке, Михаил Николаевич!

Хмурая Дрезина, потирая бок, пристраивается за Таракановой, уже получающей белье. Она привыкла к обидам.

КВАША (издевательски): Че, Дрезина, упала?

РАПИРА (холодно): С рельс сошла…

ТАРАКАНОВА (получив белье, слегка отталкивает и так уже вжавшуюся в стену Дрезину): Чего тут расставилась? (проходит в свое купе).

Мимо первого купе идет Кефир. Останавливается.

КЕФИР (несколько заискивающе): Девчонки, вы магнитофон что ли взяли? Дадите послушать?

ТАРАКАНОВА (небрежно): Отвали, Кефирчик! Не про тебя наш магнитофон!

КЕФИР (вынимая из кармана пачку дорогих сигарет): А у меня вот что есть…

Кваша и Тараканова мгновенно подаются к Кефиру.

КВАША и ТАРАКАНОВА (в один голос): Кефирчик, угости, а?

КЕФИР (быстро прячет пачку и немного отстраняется): Э-э! А мне чё?

ТАРАКАНОВА: Завтра магнитофон дадим послушать…

КЕФИР (делает шаг дальше к купе проводника; с деланным сомнением): Не зна-аю…

КВАША и ТАРАКАНОВА (подаются за ним из купе; требовательно): Ну, угости, ты чё?!

Кефир, уступая натиску, достает пачку, вынимает две сигареты.

КВАША (указывает в сторону своего купе): А им?! Нас же четверо!

КЕФИР (видно, что ему жалко): Да Малахова же не курит…

ТАРАКАНОВА (не допускающим отказа тоном): Давай четыре!

Кефир выдает еще две сигареты, заходит в купе к проводнику. Получившая белье Дрезина стоит вместе с ним ближе к туалету, стараясь, чтобы на нее не обращали внимание.

Взяв сигареты, Тараканова и Кваша возвращаются в купе и кладут их на стол перед Рапирой. Делают это, принося добычу вожаку стаи.

Рапира поднимает одну сигарету, словно оценивая. Кладет обратно.

РАПИРА (Малаховой): Положи в пачку.

Малахова достает из сумки початую пачку сигарет, быть может, еще лучших, укладывает в нее полученные сигареты.

ТАРАКАНОВА (не решающейся пройти мимо купе Дрезине; с угрозой): Ты че встала? Ну-ка быстро побежала к себе в купе! Тебя люди ждут…

Дрезина с опаской, бочком, прошмыгивает мимо. За бельем идет Леша.

КВАША (издевательски): О, Лешечка! Чего это мамочка тебя провожала? Изревелась вся… Бедненький сыночек уезжает в Петербург! Ты тоже, Лешенька, наверное, всплакнул?

Леша, не обращая внимания, проходит мимо. Навстречу с пакетами с бельем движется Кефир.

КЕФИР (девчонкам): Ну, че, девчонки, заметано, да? Завтра с утра дадите нам магнитофон?

КВАША (с вызовом): Пять сигарет!

КЕФИР (недоуменно): Да я вам дал, вы че?

ТАРАКАНОВА: Чего ты дал?! Ни че ты нам не давал!

КЕФИР (сердито кивает): Так, да, Тараканова? Ну, смотри, поспросишь у меня еще что-нибудь…

КВАША: Да чего у тебя просить-то?!..

ТАРАКАНОВА: Да, дадим, дадим… Отвали!

 

Леша получает у проводницы комплекты белья в упаковках.

ПРОВОДНИЦА (выдает и считает): Раз… Два… Три… Четыре… Послезавтра утром мне без напоминания все принести. Полотенца, наволочки – чтобы ничего не оставляли… (Леша кивает) Кому чаю нужно – завтра утром подходите. Нечего сегодня, потом полночи по вагону ходить будете!… Дома, небось, все наелись…

Получив белье, Леша идет обратно.

ТАРАКАНОВА (увидев его, дразнит, коверкая голос): Лешечка, сынок, ну возьми курочку!..

Девчонки хохочут. Леша, не обращая внимания, проходит мимо.

Во втором купе – Николаич, Кефир, Уткин, Сало. Николаич застилает полку, Уткин с явным неудовольствием на него смотрит. Ему не нравится перспектива ехать под контролем.

УТКИН (увидев Лешу): Павлов! Давай местами поменяемся?!

НИКОЛАИЧ (Уткину): Я тебе поменяюсь! Иди, Павлов.

УТКИН (недовольно): Михаил Николаевич, давайте я на другое купе поменяюсь. Вам же лучше будет…

НИКОЛАИЧ: Это почему же?

УТКИН: А я хожу по ночам… Лунатизм называется… Могу запросто уронить чего-нибудь на кого-нибудь… Вон вчера на отца табуретку уронил…

НИКОЛАИЧ: Тем более тебе никуда меняться нельзя. Тебе что, напомнить, что тебя из-за твоих фертелей брать никто не хотел? Напомнить, что я тебя под свою ответственность взял? Я Александре Ивановне обещал, что буду за тобой присматривать. И точка…

КЕФИР (с верхней полки): А за мной будете присматривать?

НИКОЛАИЧ: И за тобой, Никифоров.

УТКИН (указывает на лежащего на другой верхней полке Сальникова): А за Салом?

НИКОЛАИЧ (пытается говорить шутливым тоном): А Сальников, не в пример вам, парень серьезный…

САЛО (басом; у него самый низкий голос среди ребят): Тогда можно я на другое место поменяюсь?

НИКОЛАИЧ (раздраженно): Так! Отставить разговоры! Все поедут согласно купленных билетов! (после паузы, в течение которой немного успокаивается) Ты мне, Уткин, брось баламутить! Я ведь тоже могу начать над тобой прикалываться. Хочешь, для начала, все сигареты у тебя отберу? Имею право…

УТКИН (бурчит): А я не курю…

НИКОЛАИЧ: Не куришь? Давай-ка сумку сюда, я проверю…

УТКИН (хмуро и примирительно): Да ладно, ладно, понял я, кто тут главный…

ГОЛОС ЯНИНОЙ из 3-го купе: Михаил Николаевич, а Тараканова Зиновьеву на полку толкнула. У нее теперь весь бок красный…

НИКОЛАИЧ (встает, заглядывает в 3-е купе): Что еще здесь?

ДРЕЗИНА (возмущенно): Никто меня никуда не толкал!

ЯНИНА: А вы посмотрите у нее под майкой…

ДРЕЗИНА (возмущенно): Нет у меня ничего под майкой! Не толкал меня никто!

НИКОЛАИЧ (в сторону первого купе): Тараканова! Иди сюда! (Дрезине) Зиновьева, подними майку!

ДРЕЗИНА (упрямо): Не подниму! Не имеете права меня рассматривать! Я – девушка!

НИКОЛАИЧ устало вздохнув, разворачивается в сторону приближающейся Таракановой): Все, Тараканова, иди обратно! Со всем без тебя разобрались…

Тараканова разворачивается, Николаич уходит в свое купе. Леша, наблюдавший за этой сценой, высунув голову в проход со своей верхней полки, засовывается обратно, ложится на застеленную постель. Вздыхает. Смотрит перед собой.

Покачивается вагон. Стучат колеса.

 

4 СЦЕНА

Ночь. В вагоне все спят, под потолком горит дежурное освещение. Вагон не движется – видимо стоит на полустанке. Леша открывает глаза, осматривается. Протирает глаза и начинает осторожно, стараясь не разбудить спящую под ним Наташу, сползать со своей верхней полки. Находит свои сланцы, одевает и шлепает в сторону туалета. Половина вагона по-прежнему пуста.

По пути Леша заглядывает в темные окна, пытаясь разглядеть, что происходит снаружи. Темень кромешная.

Уже взявшись за ручку двери туалета, он слышит странные звуки из тамбура. Открывает тамбур и… На полу по-турецки сидит Бабуся. Перед ним расстелена газета, на газете уже наполовину съеденная курица и наполовину выпитая 1,5-литровая бутылка газировки. Руки Бабуси по локоть в жиру, лицо перемазано. В руке у него куриная ножка, во рту – кусок еды.

Следует немая сцена… Несколько секунд ребята, не двигаясь, смотрят друг на друга. Леша ошарашен, а в глазах Бабуси еще и испуг: а вдруг Леша передумал и сейчас потребует свою курицу назад?

БАБУСЯ (делает несколько жевательных движений, и с трудом проглатывает, так и не дожевав; несколько ошарашено): Вот, покушать решил…

ЛЕША (так же ошарашено): Приятного аппетита…

БАБУСЯ (протягивая Леше надкусанную ножку): П… (глотает) Присоединишься?

Леша отрицательно мотает головой, закрывает тамбур, открывает дверь туалета.

БАБУСЯ (вслед): Леш!

Леша возвращается, просовывает голову в тамбур.

БАБУСЯ (эмоционально, с неуверенными нотками оправдания): Ты не думай, я, когда покушать решил, тебя толкнул, подумал, может, ты тоже со мной пойдешь… А ты спишь…

ЛЕША (равнодушно): Да ладно… (обычным тоном, стараясь показать, что ничего особенного в поступке Бабуси он не видит): Давно стоим?

БАБУСЯ уже снова принялся за свое дело – ест основательно, со смаком, с чувством, с толком, прихлебывая газировку из горла бутылки.

БАБУСЯ (жуя; говорит бесцветным голосом, сосредотачиваясь только на еде): Минут сорок… (жует) Я здесь сижу минут сорок… (жует) А проснулся – уже стояли… (жует). Пока я лежал, думал, сейчас курочку съесть или до утра подождать (разглядывает кусок курицы в руке, выбирая, где укусить) – еще где-то полчаса прошло…

ЛЕША (вдруг вспомнив что-то): А сколько время-то?

БАБУСЯ (заглянув на часы, которые висят у него на руке циферблатом вниз и тоже испачканы в жиру): Четыре ноль пять…

ЛЕША (удивленно): Не понял… Проводница же сказала, что в 12 в Алексеевке еще школьники сядут…

БАБУСЯ (продолжая жевать, не выказывая к данной теме никакого интереса): Нее, я никого не видел…

Леша заходит в тамбур и приникает (сделав руки шалашиком) к заднему стеклу. Раз вагон последний, то здесь он надеется увидеть хоть что-то. Но нет – вокруг кромешная темнота.

ЛЕША: Странно (уходит).

БАБУСЯ (вслед): Ты это… если кто в туалет в эту сторону пойдет, скажи, что тут не работает… А то я сейчас там засяду…

ЛЕША (на ходу): Ладно…

 

5 СЦЕНА

Леша просыпается. Светло. Часов 8-9. Поезд по-прежнему стоит. Леша, не слезая со своей полки, выглядывает в проход. Почти все спят. Виден лишь затылок сидящего через купе на боковом месте Михаила Николаевича. Он читает книгу.

ЛЕША (громким шепотом): Михаил Николаевич!

Николаич оборачивается. На носу у него очки.

ЛЕША: Чего стоим?

НИКОЛАИЧ (удивленно пожимает плечами, поправляет очки; также громким шепотом): Уже больше часа стоим…

ГОЛОС ЯНИНОЙ из 3-го купе (так же громким шепотом): Всю ночь стоим…

Я просыпалась…

ГОЛОС СМИРНОВОЙ из 3-го купе: Да, мне тоже показалось, что всю ночь…

Лицо Николаича становится озадаченным. Он снимает очки, кладет в карман.

НИКОЛАИЧ (встает): Пойду, узнаю у проводницы… (уходит в сторону купе проводников)

Леша, не слезая с полки, смотрит в ту же сторону, пока учитель не возвращается.

НИКОЛАИЧ (снова удивленно пожимая плечами): Заперто…

ГОЛОС ЯНИНОЙ: А вы стучали?

НИКОЛАИЧ (пожимая плечами): Стучал… (сгибается и начинает рассматривать пространство за окном).

Вокруг вагона – стеной стоит лес.

ГОЛОС ЯНИНОЙ: А громко стучали?

НИКОЛАИЧ (устав от вопросов, чуть недовольно): Так, Янина, вставай и иди стучи сама!

ГОЛОС СМИРНОВОЙ: Михаил Николаевич, а вы окно откройте – посмотрите…

ГОЛОС ЛАПТЕВОЙ из 3-го купе (раздраженно и сонно): Ой, девчонки! Ну, дайте поспать!

Николаич идет мимо Лешиного купе, заходит в пустое – пятое, и пытается открыть там окно. Не получается. Идет в шестое купе и пытается открыть окно там. Безрезультатно.

Чуть раскрасневшийся от усилия и недовольный собой Николаич возвращается.

НИКОЛАИЧ (увидев, что Леша смотрит на него; смущенно): Никак… Ты не умеешь эти штуки открывать?

Леша начинает спускаться с полки. Слезает. Надевает сланцы и идет в соседнее пустое купе.

НИКОЛАИЧ (идет за ним; оправдываясь): Каждый год в поездах езжу… Эти окна всегда для меня проблема…

ЛЕША (объясняя): Просто надо немножко на себя тянуть…

Леша пытается открыть окно. Окно легко открывается. (Просто у Леши есть сноровка, а у Николаича нет). Леша встает коленями на стол, высовывает голову в окно, смотрит направо – на пространство за их последним вагоном. Уходящая вдаль железная дорога и лес стеной с двух сторон. Леша поворачивает голову налево. На его лице возникает «офигевшее» выражение. Пауза.

НИКОЛАИЧ (встревожено): Чего там, Павлов? (протискивается между столом и полкой к окну).

Леша дергает головой верх, больно бьется макушкой о раму.

ЛЕША : Ой!..

НИКОЛАИЧ: Ты чего?

У Леши нет слов, он только жестикулирует, указывая рукой, беззвучно открывая рот.

НИКОЛАИЧ: Чего там? (просовывает голову в окно, смотрит, куда указывает Леша).

Лицо Николаича приобретает такое же «офигевшее» выражение. Теперь видим причину этого и мы. Влево от вагона – то же, что и вправо – лес и исчезающая вдали железная дорога. Поезда нет. Есть только их одинокий вагон…

Николаич дергает головой, больно бьется макушкой о раму.

НИКОЛАИЧ: Ой!..

 

6 СЦЕНА

Железнодорожная насыпь, одинокий вагон. Открыта дверь, спущена лестница.

Из вагона с ошарашенными выражениями на лицах спускаются Николаич, Леша, Костян, Кефир, Смирнова, Янина, Тараканова. Остальные ребята еще спят.

Ребята и учитель смотрят в одну сторону, в другую, друг на друга. Вокруг – однообразный пейзаж: лес, железная дорога. Лишь почти напротив выхода из вагона на насыпи стоит стандартный километровый столб с надписью: «901».

КОСТЯН: Охренеть!

СМИРНОВА: Ой, девчонки!

КЕФИР: Вот те и ой!

Николаич достает сотовый телефон и начинает набирать номер. Это провоцирует остальных – Смирнова, Кефир и Тараканова разом снимают с шеи свои телефоны и тыкают кнопки.

Дозваниваются и говорят все разом. В образовавшейся волне шума трудно разобрать, кто и что говорит конкретно.

СМИРНОВА : Ой, мамочка! Представляешь, нас от поезда отцепили!..

КЕФИР: Женек! Прикинь в натуре! У меня поезд остановился, я выхожу,

а паровоза нет!.. Вообще нет!..

ТАРАКАНОВА: Ой, Маринка! У нас такое… Мы где-то в лесу потерялись! Представляешь, вагон стоит, а вокруг – лес! И никого!

Из вагона с телефоном у уха спускается Кваша. Ошарашено («мозги набекрень») озирается. Потом у нее в голове что-то укладывается. Увидев Тараканову, она подходит к ней сзади и довольно сильно толкает.

КВАША (громко и эмоционально): Тараканова, ты че, дура?! Вижу я! Ты же мне звонишь!

НИКОЛАИЧ (отходит из этого шума в сторону – к километровому столбу; акцентируемся на его разговоре): Александра Ивановна! Наконец, я до вас дозвонился! У нас ЧП!.. Нет, нет, слава Богу, все живы… Вы не поверите, но наш вагон отцепили! Стоим где-то в лесу… (слегка пинает ногой по столбу) На каком-то 901-м километре… Да! Я же говорю: вагон один-одинешенек!.. Да какой паровоз! Нету! Даже проводника нету! Купе заперто… А куда мне еще звонить?! Я вам звоню!.. Нужно гостиницу срочно на один день перебить. Чего нам деньги-то платить… Нужно, чтобы нам паровоз, что ли какой-нибудь прислали. Я не знаю, что еще в этой ситуации делать… Да не знаю я где мы! Ребята говорят, что всю ночь стояли. Значит, часа два только ехали. Километрах в 80 от города. Лес вокруг… Ни людей, ни дорог… Нормально себя чувствуем, не беспокойтесь… Все, все, нормально… Вы уж разберитесь… Да, да, разберитесь… Все, жду звонка…

До свидания, Александра Ивановна…

Когда Николаич возвращается к группе ребят, по телефону по-прежнему разговаривает только одна Смирнова. Потрясенные темой разговора все стоят и зачарованно ее слушают.

СМИРНОВА (кокетничая): Нет, мамочка, я думаю, синий цвет тебе не пойдет… Розовый, только розовый… И воротничок… Да обязательно… И тетю Люду не слушай. Помнишь, она тебе в прошлый раз посоветовала твое старое платье одеть? Ну, то, с рюшечкой… Помнишь, что потом дядя Юра сказал? Что ты в нем на парашют похожа… Нет, мам, я малиновый тортик не буду… Не оставляй мне… Ты лучше к моему приезду марципанов купи! Даа… Или кексик, ладно?.. Ну все, мам, а то у меня батарейка уже кончается. В гостинице заряжу… Целую. Пока, мамочка… (опускает трубку и удивленно смотрит вокруг – чего это на нее все уставились?).

КОСТЯН: Ну, ты даешь, Смирнова!

Смирнова, не обращая ни на кого внимания, уходит в вагон.

Пауза. Ребята в нерешительности смотрят друг на друга и по сторонам.

НИКОЛАИЧ (ненатурально весело и бодро): Ну, что, ребята, волноваться не нужно! Я звонил Александре Ивановне, она пообещала во всем разобраться!

Из вагона выходит Малахова. В руке мобильник. Тыкается в кнопки.

МАЛАХОВА (в трубку): Ирина Витальевна, здравствуйте, это Маша… Маму позовите, пожалуйста…

Звонок Малаховой провоцирует вторую волну. Кефир и Тараканова одновременно достают трубки и набирают номера.

КЕФИР: Вован! Ты где?.. А, знаешь, где я?.. Не-ет… Не-ет… У нас вагон отцепили, прикинь?..

ТАРАКАНОВА: Свет? Здорово, Светка! Мы тут с Рапирой и Квашей в поезде застряли… Че?!.. Санек приходил?!.. Да ты че?!.. И че он?.. А ты?.. Да ты че?!..

Из вагона медленно выходит заспанная Рапира, останавливается на подножке. На Рапире спортивный костюм (похожие, но другой расцветки – на Таракановой и Кваше, Малахова одета в джинсы и майку). Рапира как всегда спокойна, не спускаясь с подножки, смотрит по сторонам.

РАПИРА: Тараканова! Хорош базарить! Телефон посадишь…

ТАРАКАНОВА (чуть испугано): Лен, а чего делать-то еще?

РАПИРА: Хорош базарить, сказала… (Николаичу) Михал Николаич, директрисе звонили?

НИКОЛАИЧ: Звонил.

РАПИРА: И че?

НИКОЛАИЧ: Доложил… Вот жду, пока перезвонит…

РАПИРА: Тараканова!

ТАРАКАНОВА (в трубку): Ну, все… Ленка меня зовет. Пока… (Рапире) Че, Лен?

РАПИРА: У Барсучки отец кто?

ТАРАКАНОВА (с сомнением): На «девятке» ездит…

РАПИРА: Дура! Он железнодорожник… Звони, пусть разберется!

ТАРАКАНОВА (не понимает): С чем?

РАПИРА (раздраженно): С нами! Пусть спросит, чего мы здесь стоим!

ТАРАКАНОВА (поняла): А-а… (суетливо) Сейчас, Лен… (набирает номер) Але! Барсучка? Это Люся… Да погоди ты!.. У тебя отец кто, железнодорожник, да?..

На вокзале?.. Позвони, слышь, скажи ему, что мы до Питера не доехали, ладно?.. Ну, так, не доехали!.. Вагон наш отцепили и где-то в лесу бросили… Да не вру я! Офигела что ли?.. Я тебе говорю: проснулись утром, а вокруг лес… Ну, да… Поезда нет, один вагон только… Ты че ржешь, дура?! Позвонишь или нет?... (недоуменно опускает руку, смотрит на Рапиру) Ржать начала и трубку бросила…

РАПИРА (не слезая с подножки): Дай-ка сюда!

ТАРАКАНОВА подходит и протягивает трубу. Рапира набирает номер.

РАПИРА (в трубку, с наездом): Ты че, Барсучка, не поняла?! Тебе сказали – отцу звони!.. Кто тебя разыгрывает? Я тебя разыгрываю?!.. А меня не колышит, чего ты там подумала! Отцу звони, я сказала! Потом мне перезвонишь, поняла?.. Все! (опускает трубку, кидает ее Таракановой) Во, тупая!

Тараканова выражает согласие с этим мнением чуть подобострастной улыбкой.

КЕФИР: (высокопарно и глубокомысленно скрестив руки на груди): Хотя, если задуматься, Барсучка, выражая вам недоверие, была отчасти права. Ситуация,

в которую мы попали, абсурдна с первого взгляда. Да и со второго абсурдна не менее… Кто виноват? Что делать? Быть или не быть? Эти вопросы меркнут перед теми, что придется решать нам – кучке напуганных подростков из 9-го «Б»…

Пауза. Никто не ожидал от Кефира такого стиля. Даже Малахова, на момент начала тирады ходящая взад-вперед по насыпи и разговаривавшая по телефону, замолчала и прислушалась.

РАПИРА (прерывая общее молчание): Кефир! Хорош умничать, голову напрягаешь!

Кефир, не снимая глубокомысленную маску, чуть разводит руки, ладонями вверх. Малахова снова заходила взад-вперед, продолжая прерванный разговор.

МАЛАХОВА (в трубку): Слушаю, слушаю, мам… Нет, нет, ничего не случилось…

Да Никифоров тут умную мысль сказал… Ты, мам, не волнуйся, все у меня будет хорошо. Как за нами приедут, я тебе позвоню сразу, ладно?..

Рапира спрыгивает с подножки, потягивается. Не отходя от вагона, делает несколько маховых движений, разминая спину. В этот момент под вагон (из туалета) начинает что-то литься.

РАПИРА: Че, вообще охренели что ли?!

Рапира заскакивает в вагон, Тараканова поднимается за ней. За ними, предчувствуя прикольную сцену, Кефир.

Рапира подходит к туалету (за ней Тараканова, потом Кефир), грубо дергает за ручку запертую дверь, стучит.

РАПИРА (громко и грозно): Эй, але! Кто там сидит?! Вылазь, давай! В лес иди! (громко стучит) Че, я непонятно сказала?! Че, ума нет совсем?!… Вылазь, сказала!

Открывается дверь туалета. За ней перепуганная Дрезина наспех подтягивает тренировочные штаны.

РАПИРА: Ты че, Зиновьева, читать не умеешь? (стучит пальцем по табличке на двери туалета) Написано же: во время стоянки туалетом не пользоваться!

ТАРАКАНОВА (злорадно гогочет): Гы!

ДРЕЗИНА (испуганно): Лен, я только пописила…

ТАРАКАНОВА (гогочет): Гы! Дрезина описалась…

РАПИРА (Дрезине): Ты че, тупая? А если все начнут?! Иди в лес, Дрезина! Живо!… Чмошница…

Дрезина бочком выскакивает из туалета.

РАПИРА (зайдя в проход между купе; громко): Эй, народ! В туалет в лес ходить, понятно! В туалете только руки мыть!

ГОЛОС УТКИНА из 2-го купе (он только что проснулся; заспанно): Че там такое, че орете?…

КЕФИР (проходя в купе): Приехали, Санек, Ленинград!

Уткин сморит в окно, видит лес.

САЛО (он тоже только что проснулся и смотрит в окно): Какой Ленинград, вы чего?

КЕФИР (с серьезным видом): Гостиница занятой оказалась. Говорят: «В вагоне пока поживите». Будем отсюда каждый день пехом по музеям ходить…

САЛО (спросонья, ничего не понимая): Они че? Пусть гостиницу дают…

 

 

7 СЦЕНА

Около вагона по-прежнему остаются Николаич, Леша, Костян, Янина. Ребята стоят около учителя. Со стороны леса, не спеша, идут Малахова и Кваша.

ЯНИНА: Михаил Николаевич, а вас раньше когда-нибудь от поезда отцепляли?

НИКОЛАИЧ (отрицательно качает головой): Не отцепляли…

ЯНИНА: Ой, Михаил Николаевич, а вдруг сейчас другой поезд поедет и в нас врежется?

НИКОЛАИЧ (немного раздраженно): Оля, не говори глупости! Если поезд стоит

на рельсах, то на разъездах впереди и сзади него горят красные сигналы семафоров…

ЯНИНА: А если не горят?

У Николаича звонит телефон.

НИКОЛАИЧ (посмотрев на определитель; радостно): О! Это директриса…

(в трубку) Слушаю, Александра Ивановна…

По мере «слушания» радостное выражение лица Николаича меняется – сначала до непонимающего, потом – до в высшей степени пораженного.

НИКОЛАИЧ (в трубку; непонимающе): Александра Ивановна…

Из трубки его обрывают и, судя по лицу Николаича, снова говорят что-то неприятное.

НИКОЛАИЧ: Александра Ивановна…

Ему снова не дают сказать.

Николаич отстраняет трубку, тыкает в кнопку громкой связи и обводит ребят недоуменным взглядом, как бы призывает их в свидетели происходящего.

ГОЛОС ДИРЕКТРИСЫ из трубки (заходясь в «начальственном крике»): Вы что там, напились, Михаил Николаевич?! Вы что меня позорите?! Что вы там устроили?! Что вы себе позволяете?! Вот вы вернетесь, Михаил Николаевич, я вам устрою!.. Шутник!.. Я тридцать лет в школе работаю! Как девчонка опозорилась, всю железную дорогу на ноги подняла! Вам стыдно должно быть! Взрослый человек!

Николаич держит трубку на вытянутой руке, как нечто неприятное, чем он брезгует.

Директриса отшумела, и из трубки пошли короткие звонки.

Николаич еще несколько секунд смотрит на трубку, потом обводит недоуменных взглядом ребят.

НИКОЛАИЧ: Что это было?

Ребята напряженно молчат.

Приближаются Малахова и Тараканова, которые слышали издали, что был какой-то скандал, но не врубились, какой именно.

ТАРАКАНОВА: Вы че?

Все молчат.

Николаич нажимает кнопки, пытается сделать ответный звонок. На том конце сначала идут длинные гудки, а потом короткие – вызов сбрасывается.

НИКОЛАИЧ (снова обводит ребят взглядом): Кто-нибудь что-нибудь понимает?

ТАРАКАНОВА: А че? Че случилось?

Ребята словно бы ее не слышат.

КОСТЯН (Николаичу): А вы Лизе позвоните…

НИКОЛАИЧ: Лизе?

Николаич набирает номер, долго ждет ответа. Ребята на него смотрят. Потом трубку, наконец, берут.

НИКОЛАИЧ (смущенно): Елизавета Павловна, что у вас там происходит? Мне Александра Ивановна звонила, такого наговорила… (слушает) Да… (слушает) Да…

Николаич снова включает громкую связь и теперь говорящую слышат все.

ГОЛОС ЕЛИЗАВЕТЫ ПАВЛОВНЫ (с полуслова; говорит спокойно и по-деловому): …Ну, она очень расстроена, Михаил Николаевич. Звонила и на вокзал, и в управление железной дороги. Поймите ее тоже… Кричать, конечно же, не стоило, но я считаю, что вы должны перед ней извиниться… Я понимаю, что у вас там сейчас весело, но не стоило над ней так подшучивать…

НИКОЛАИЧ (подносит трубку поближе, не громко, но очень эмоционально): Лиза, о чем ты говоришь, я не понимаю! За что извиниться? Какое «подшучивать»? Мы с ребятами стоим уже часов восемь в лесу, вокруг не души. Я просто попросил ее разобраться!..

На том конце повисла пауза.

ГОЛОС ЕЛИЗАВЕТЫ ПАВЛОВНЫ (все еще по-деловому, но теперь к этому примешано удивление): О чем вы, Михаил Николаевич?

НИКОЛАИЧ: Я же докладывал: нас отцепили от поезда. В данный момент мы находимся на какой-то заброшенной железнодорожной ветке. В вагоне только наш класс, проводника нет, других пассажиров нет. Что тут непонятного? Что трудно объяснить это железнодорожникам? Трудно заставить их проверить эту ситуацию и во всем разобраться?.. Лиза, я не понимаю, неужели это так сложно?

На том конце повисает пауза.

НИКОЛАИЧ: Але!..

ГОЛОС ЕЛИЗАВЕТЫ ПАВЛОВНЫ: Так это не шутка?

НИКОЛАИЧ (он раздражен): Какая шутка, Елизавета Павловна? Поверьте, нам совсем не до шуток! Мы понятия не имеем, где мы находимся, понятия не имеем, что происходит… Лиза, дайте мне телефон железной дороги, я сам им позвоню!..

На том конце снова повисает пауза.

НИКОЛАИЧ: Але…

ГОЛОС ЕЛИЗАВЕТЫ ПАВЛОВНЫ: Хорошо, я сейчас сама во всем разберусь…

Из трубки пошли короткие гудки.

НИКОЛАИЧ (посмотрев на телефон): Тфу ты! Батарейка садится…

Малахова отходит в сторону и начинает жать на кнопки.

МАЛАХОВА (дозванивается): Мам, ты? Ну, чего, звонила? (удивленно) Что?!.. Хорошо, мам… (дает отбой звонка, поднимает глаза на Николаича).

КОСТЯН: Что там?

МАЛАХОВА: На вокзале говорят, что в поезде происшествий нет, все вагоны на месте, поезд успешно миновал Рязань… Она продолжает звонить, конечно, но на вокзале ругаются, трубку бросают…

Ребята и учитель недоуменно сморят друг на друга.

 

8 СЦЕНА

Внутри вагона. Ребята стоят в проходах, сидят на полках. Смотрят на стоящего

в проходе на уровне первого купе Николаича.

НИКОЛАИЧ (обведя всех взглядом): Все здесь? (делает движение головой, словно бы заглядывая в дальние купе): Все встали? Никто там у нас не спит?

ГОЛОС ЯНИНОЙ: Бабушкин спит…

НИКОЛАИЧ: Будите его!.. Кто еще спит?.. (оглядывается) Всех с улицы позвали? Все здесь?

ГОЛОСА: Все…

НИКОЛАИЧ (с энтузиазмом, как командир, дающий наставления бойцам): Ребята! Вы все сами видите. Мы попали в необычную ситуацию – нас отцепили от поезда… Судя по всему, мы на какой-то тупиковой ветке… Железнодорожники до сих пор ничего о нашем положении не знают… Но я думаю, что волноваться

ни о чем не надо. Те, кому нужно, в нашей ситуации скоро разберутся.

УТКИН: Что-то долго разбираются…

НИКОЛАИЧ (разводит руками, пытается шутить): Ну а что ты хочешь: сидит там, на вокзале, какой-нибудь такой же Саша Уткин, которого ничего кроме собственной персоны не интересует…

УТКИН (недовольно): Чего это не интересует?

НИКОЛАИЧ : Повторяю – волноваться ни о чем не нужно. Я думаю, что через час-два все разъяснится, и нас подцепят к другому поезду… Не расстраивайтесь, ребята, в Ленинграде мы будем столько, сколько нам нужно… Какие у кого есть вопросы?

УТКИН : А в вагоне курить можно?

НИКОЛАИЧ (акцентируя): Какие у кого есть умные вопросы?

КЕФИР: В лес сходить можно?

НИКОЛАИЧ (с нажимом): Нет, Никифоров, нельзя!

КЕФИР: А как же в туалет?

НИКОЛАИЧ: В туалет за ближние деревья ходить можно, а вот дальше в лес – нельзя!.. Девочки ходят направо, мальчики – налево. И чтобы долго там не задерживались! Паровоз за нами может прийти в любую минуту!

УТКИН (перекладывая пачку сигарет из сумки в карман): Тогда мы – в туалет…

За Уткиным поднимаются Кефир и Сальников.

НИКОЛАИЧ (мимоходом): Деревья там не подожгите, ладно?

ЯНИНА (ее вопрос прозвучал внезапно для всех): А почему у проводника дверь закрыта? Может быть, она все еще там? Может быть, ей плохо?

Все затихли, Уткин с товарищами замерли. Повисла пауза.

НИКОЛАИЧ (неуверенно): Ну-у… Наверное проводница ушла из купе прямо перед тем, как нас отцепили…

ЯНИНА: А вдруг она там внутри?.. Мертвая…

Пауза. Никто не шевелится.

НИКОЛАИЧ (неуверенно): Не говори глупости, Янина!

Пауза.

Николаич разворачивается и идет к купе проводников. За ним ребята.

НИКОЛАИЧ (дергает дверь и громко стучит): Товарищ проводник! (прислушивается – тишина; снова стучит) Товарищ проводник!

Тишина.

НИКОЛАИЧ (чуть хрипло): Ребята, влезьте кто-нибудь с улицы, посмотрите

в окошко…

Никто не спешит выполнять указание.

НИКОЛАИЧ: Никифоров, влезь, а? Ты же шустрый…

КЕФИР (с недоверием): Не-е… А вдруг она там правда… Мертвая…

Николаич идет из вагона, за ним ребята. Выйдя, Николаич начинает разглядывать окошко проводника. Пытается подпрыгнуть, ищет, за что зацепиться. Бесполезно.

НИКОЛАИЧ (с просьбой во взгляде смотрит на ребят): Ребят, давайте я подниму кого-нибудь… Или руки замком сделайте (показывает как), а я встану… Ну? Давайте кто-нибудь… Уткин?..

ЛЕША: Давайте меня поднимите, Михал Николаич.

НИКОЛАИЧ (с облегчением): Молодец, Павлов (ребятам) Ну кто? Сальников, давай со мной руки замком сделаем (показывает как) Лешу поднимем.

САЛО: У него сланцы грязные…

НИКОЛАИЧ: Павлов, сними сланцы…

Николаич и Сало замком скрещивают руки. Леша, разувшись, встает на них, его поднимают. Леша приникает к окну, сделав руки домиком, разглядывает.

НИКОЛАИЧ: Ну, что там, Павлов?

Леша разглядывает.

НИКОЛАИЧ: Ну?

ЛЕША (перестает разглядывать): Все, опускайте… (его опускают)

НИКОЛАИЧ: Ну?

ЛЕША (неуверенно): Она там вроде это… на полу лежит…

Прокатывается испуганный вздох.

НИКОЛАИЧ (после небольшой паузы): Что значит «вроде лежит»?

ЛЕША (хмуро и нерешительно; глядя в сторону): Ну… На полу там кто-то лежит… Не видно кто…

Снова прокатывается испуганный вздох.

НИКОЛАИЧ (в его глазах читается страх; пристально смотрит на Лешу): Это точно, Павлов?

ЛЕША (поднимает на него глаза): Ну, точно, Михал Николаич.

НИКОЛАИЧ (ребятам; решительно): Поднимите-ка меня!

На этот раз желающие поднять Николаича находятся. Ребята делают руки замком, поднимают учителя. Николаич по примеру Леши, сделав руки домиком, всматривается в пространство за окном.

НИКОЛАИЧ (увидев то, что хотел): Все, опускайте меня… (его опускают).

НИКОЛАИЧ (взглянув на Лешу так, словно бы тот во всем виноват): Правда кто-то лежит… (ни к кому не обращаясь) Что делать-то?..

САЛО: Дверь ломать надо.

Сразу несколько испуганных голосов (ЯНИНА, СМИРНОВА): Да вы че? Не надо!

НИКОЛАИЧ: А вдруг она жива? Вдруг ей плохо?

ЯНИНА и СМИРНОВА (просящее и испуганно): Не надо ломать…

НИКОЛАИЧ (по-отечески): Ну, как это «не надо»? Мы же люди все-таки (осматривается) Ребят, найдите палку, что ли какую-нибудь железную…

Все осматриваются.

КОСТЯН: Вон что-то лежит (спускается с насыпи, приволакивает ржавую железяку – довольно-таки толстую и короткую пластину вроде тех, которыми крепят петли к калиткам).

Николаич берет у Костяна пластину, поднимается в вагон. С ним идет всего несколько человек – Сало, Уткин и Леша. Остальные переминаются с ноги на ногу – боязно.

В вагоне Николаич сначала несколько раз с силой нажимает и дергает ручку, потом пытается вставить пластину между косяком и дверью.

УТКИН: Не-е, так у вас ничего не получится.

НИКОЛАИЧ (не прекращая попыток): А как надо?

УТКИН: Погодите… (придвигается ближе, приседает, разглядывает замок) Тут бы ключ специальный или плоскогубцы тонкие… Михал Николаич, у вас нет плоскогубцев?

Николаич отрицательно мотает головой.

САЛО: А, может, просто окно разбить?

НИКОЛАИЧ (такая мысль еще не приходила ему в голову): Окно? А чем? (взвешивает в руке железяку) Пойдемте, попробуем…

Николаич, Сало и Леша выходят из вагона. Уткин остается ковыряться в замке какими-то своими способами.

НИКОЛАИЧ (немного нерешительно и боком подойдя к окну): Отойдите, ребята (неуклюже взмахивает железякой, бьет в окно).

Железяка вырывается, падает. Толку нет, только Николаич своим неуклюжим ударом отбил руку. Но он поднимает железяку и бьет снова, теперь уже более уверенно.

На окне появляется трещина.

САЛО: О! Пошло дело! (поднимает с насыпи камень и собирается бросить в окно).

НИКОЛАИЧ (немного испуганно): Не кидай, Витя! Отскочит… Ребята, отойдите еще дальше (снова неуклюже бьет в окно).

САЛО (в нем проснулся энтузиазм разрушения): Давайте я, Михаил Николаевич!

НИКОЛАИЧ (потирая руку, которую ушиб о вагон): Да я сам… (снова готовится ударить).

На подножке появляется Уткин.

УТКИН (негромко): Открыл я… Мертвая она…

 

9 СЦЕНА

Открытое купе проводника. Николаич присел перед лежащей на полу женщиной.

В дверях стоил Леша. Кто-то из ребят заглядывает в купе, кто-то быстро, отводя взгляд, проходит мимо.

НИКОЛАИЧ (поднимается с серьезным лицом, отстраненно смотрит на Лешу):

Да, Павлов… Давай-ка выходи…

Николаич и Леша выходят из купе.

НИКОЛАИЧ (закрывает дверь, смотрит вглубь вагона): Уткин! Саша! Ты где?

УТКИН (из своего купе): Здесь, Михаил Николаевич.

НИКОЛАИЧ: Ты снова купе закрыть сможешь?

УТКИН (приближается вразвалочку, типа он такой крутой – смог сделать то, что другие не сумели; с самоуважением): Я попробую…

В вагоне между тем началось движение. Рапира и ее подруги собирают свои вещи и переселяются в дальний конец вагона.

НИКОЛАИЧ: Вы куда, девочки?

ТАРАКАНОВА (стаскивая уже свернутый матрас с нижней полки): Ну не с покойницей же рядом сидеть!

Вслед за первым купе в дальний конец вагона засобирались и ребята из второго купе.

НИКОЛАИЧ: Сальников, ты что, тоже покойников боишься?

КЕФИР: Боится…

САЛО: Михал Николаич, а вы че, на своем месте останетесь?

УТКИН (возвращаясь, проходя мимо Николаича): Закрыл, Михал Николаич…

НИКОЛАИЧ: Спасибо, Саш… (пауза – Николаич пару секунд размышляет, глядя на «переселенцев» и решает возглавить процесс; решительно) Так, ребята! Собираем свои вещи! Переселяется в четыре последних купе!..

ТАРАКАНОВА (громко): Наше купе – последнее! Соседнее с нами рядом никому не занимать, понятно?

НИКОЛАИЧ (недовольно, но не громко): Что за барство такое…

УТКИН (громко): Наше купе – через одно от Рапириного! Все слышали?

Начинается «большое переселение народов». Рапира с подругами – в 9-е купе, Уткин, Сало и Кефир – в 7-е. Янина, Смирнова, Дрезина и Лапина переходят в 6-е купе, Николаич передвигается в 3-е. Леша и Наташа переселяться не собираются. Наташа ушла умываться, а Леша философски глядит на переселение, лежа на своей верхней полке. Костян собирается перейти в 5-е купе, но Бабуся… Он все еще спит!

КОСТЯН (тряся Бабусю): Юр, вставай, Юр!.. (Бабуся не реагирует).

КЕФИР (проходя мимо со свернутым матрасом; прикалываясь): А ты ему жрачку какую-нибудь понюхать дай… Он за жрачку с того света встанет…

КОСТЯН (неожиданно распрямляется и делает движение в сторону Кефира; угрожающе): Че ты сказал?

КЕФИР (испуганно отстранившись; не выпуская матраса из рук): Да ты че, Костян, я пошутил…

Костян приходится по плечо Кефиру. Сейчас он стоит, сжимая кулаки, и смотрит тому в глаза снизу вверх.

КЕФИР (оправдываясь): Да не в обиду я! Я те правда способ хотел подсказать.

Мимо со свернутым матрасом идет Уткин.

УТКИН (с усмешкой): Че, Костян, на друга твоего наехали?... Правильно… Не фига было всю ночь курицу втихаря жрать.

Костян делает решительный шаг к Уткину. Так же сердито снизу-вверх смотрит ему

в глаза. Но видно, что Уткина он все же побаивается.

УТКИН (медленно кладет матрас на полку; с недоброй усмешкой): Че ты как петушок, Костян? Че опять начинаешь? (делает шаг в сторону Костяна, упершись грудью ему в лицо).

ЛЕША: Э, ребят, бросьте…

Костян не отступает. Он еще выше задрал голову. Зло пыхтит и по-прежнему сжимает кулаки. Кефир, перегородив проход, со злорадной улыбкой наблюдает.

УТКИН (по-отечески положив руку на плечо Костяну): Мало в прошлый раз получил, да?

Костян стряхивает руку.

УТКИН (с силой отталкивает Костяна, отчего тот отлетает на лежащего Бабусю; угрожающе): Че ты, Костян?

Костян вскакивает и кидается в бой, но тут же натыкается на короткий профессиональный удар Уткина в живот. Снова отлетает на Бабусю. Сидит на его полке, согнувшись пополам.

Леша спрыгивает с полки, встает между Костяном и Уткиным.

ЛЕША (Уткину): Не надо, Санек. Ты че?

УТКИН (небрежно отстраняя Лешу; со сталью в голосе): Костян, что? Снова война, да?

Костян, держась за живот, зло блестит глазами на Уткина.

ЛЕША (снова пытаясь встать между ним и Костяном): Не надо, Санек, а?

УТКИН (не замечая его, Костяну; зло): Буди жирного… Если что, где нас искать – знаешь… Понял, да? (разворачивается, берет матрас, идет дальше по вагону, сопровождаемый усмехающимся Кефиром).

В купе с полотенцем в руке возвращается умытая Наташа. Она умывалась в том конце вагона, где находится купе с мертвой проводницей.

Из 5-го купе, переждав пока пройдут Уткин с Кефиром, выныривает Янина. Она уже перенесла постель и идет за вещами.

ЯНИНА (увидев, откуда пришла Наташа; выкатив глаза): И не страшно тебе там ходить?

НАТАША (чуть улыбаясь): Я об этом не думала…

ЯНИНА (еще больше выкатив глаза): Не думала? Ты че?! Это вон у Павлова отец – врач, в морг его водил, а ты то че – ненормальная?

Наташа добродушно пожимает плечами.

ЯНИНА (обратив внимание на Костяна, который встает с полки, все еще держась за живот): Петухов, ты че?

ЛЕША: Нормально все, Оль…

Янина тоже пожимает плечами. Делает шаг в купе, пропуская идущую с кучей пакетов в руках Лапину. Один пакет Лапина даже держит зубами.

ЯНИНА (Лапиной): Тось, че, ты все наше взяла?

ЛАПИНА (сквозь зубы): Нее, пакет Смирновой остался…

ЯНИНА: Я возьму…

Девочки расходятся в разные стороны.

ЛЕША (смущенно; он понимает, что может остаться в купе с почти незнакомой ему Наташей, не знает, как к этому относиться, не знает, как себя вести): Наташ,

а ты чего не переезжаешь?

НАТАША (пожимает плечами): А куда?

ГОЛОС НИКОЛАИЧА с дальнего конца вагона: Ребята! Я открыл выход с этой стороны вагона! Ходите здесь, пожалуйста! Со стороны проводника я выход закрываю!..

Николаич проходит мимо Лешиного купе. Навстречу со свернутым матрасом,

не спеша, бредет Сальников.

НИКОЛАИЧ (заметив держащегося за живот Костяна; испуганно): Костик, что, живот болит?

САЛО (негромко): Кулак проглотил…

Костян, отрицательно мотая головой, выпрямляется, сердито зыркает на Сальникова.

НИКОЛАИЧ (озабоченно): А то нам еще таких проблем не хватает… (останавливается; громко): Ребята! Воду из-под крана не пить! Я сейчас разожгу «титан», и будет кипяток! (Костяну и Леше) Вы будите Бабушкина-то, будите…

 

Когда Николаич делает пару шагов, у него начинает звонить телефон.

НИКОЛАИЧ (посмотрев на определитель; радостно): Лиза, наконец-то!.. Елизавета! Вы даже не знаете, как я рад вас слышать!

Николаич включает громкую связь. Ребята прислушиваются и высовываются из своих купе.

ЛИЗА: Михал Николаич, послушайте…

НИКОЛАИЧ (перебивая): Лиза, вы даже не представляете, что здесь происходит. У нас все становится все хуже и хуже… Когда же за нами приедут?

ЛИЗА: Михаил Николаевич…

НИКОЛАИЧ (не слушает): Лиза, у нас в вагоне труп!.. Проводница… Она ночью лежала мертвая в своем запертом купе… Лиза, нам нужен кто-то, кто бы во всем этом разобрался… Наверное, нам нужна милиция, Лиза…

ЛИЗА (сурово): Михаил Николаевич…

НИКОЛАИЧ (не слушая): Представляете, Лиза, труп!..

ЛИЗА (громко и эмоционально): Ну дайте же вы мне сказать, Михаил Николаевич!

НИКОЛАИЧ: Лиза…

ЛИЗА (перебивая; громко и с укором): Михаил Николаевич!

Николаич замолкает.

ЛИЗА (озабочено): Все очень странно, Михаил Николаевич… Я разговаривала

с начальством… Бригадир поезда лично проверял ваш вагон… (пауза) Он говорит, что у вас все в порядке…

НИКОЛАИЧ (недоуменно): Как «в порядке»? (пауза) В каком таком порядке? (пауза) А он точно в нашем поезде проверял?

ЛИЗА (тоном, которым разговаривают с сумасшедшими): Вы только не волнуйтесь, Михал Николаич. Я на вашей стороне, чтобы ни случилось…

НИКОЛАИЧ (недоуменно повторяет): Все в порядке…

ЛИЗА: Михал Николаевич, вы слушаете меня?

НИКОЛАИЧ (кивает с заторможенным видом): Слушаю.

ЛИЗА: Я сейчас договорилась, что у вас… То есть у пассажиров того вагона,

в котором вы едете… (пауза) То есть того, в котором вы как бы едете… В общем, чтобы у них документы проверили… Вы слышите меня?

НИКОЛАИЧ (медленно, размышляя, бормочет): Я что-то ничего не понимаю, Лиза… Если кто-то едет в поезде вместо нас, то что это – афера какая-то? А мы тогда где? А с нами как?... (более эмоционально) Как такое вообще могло быть?... Лиза, а вы позвоните в… Алло, Лиза... Алло, вы слышите меня?… Алло! (пауза) Елизавета! (смотрит на телефон, потом недоуменно – на ребят) Сеть пропала… (тупо смотрит на экран, потом поднимает глаза) Ребята, у кого телефон работает? Наберите Елизавету Павловну пожалуйста…

ГОЛОС СМИРНОВОЙ: А у вас какой оператор?

НИКОЛАИЧ: «Мегафон».

ГОЛОС СМИРНОВОЙ: А у меня ЖСМ (пауза) У меня тоже сети нет…

ГОЛОС ТАРАКАНОВОЙ: У нас тоже – голяк! Все отрубилось…

НИКОЛАИЧ: А какой у вас оператор?

ГОЛОС УТКИНА: У Малаховой сим-карт штук пять. Мы уже все перепробовали…

ГОЛОС КЕФИРА: Глухо, Михал Николаевич…

Николаич вдруг словно бы спохватывается, кидается к своей сумке и начинает в ней рыться. Что-то бормочет себе под нос. Слышно только: «Документы… документы…». Потом поднимает голову. У него совершенно «убитое» лицо.

НИКОЛАИЧ (обреченно): Ребята, у нас документы украли…

 

10 СЦЕНА

Движущийся поезд. Камера как бы показывает глазами идущего через вагон человека. Вот он выходит из вагона в тамбур, вот минует переход между вагонами

и оказывается в тамбуре другого вагона. Вот он заходит в вагон.

Перед человеком, глазами которого мы показываем, все время идут два человека – один в милицейской форме (сержант), а другой в форме железнодорожника. Троица движется через плацкартный вагон, наполненный ребятами 14-15 лет.

Когда троица проходит половину вагона, идущий первым ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНИК оборачивается к камере и говорит: «Вот здесь их купе начинаются. С первого по четвертое включительно».

ГОЛОС МИЛИЦЕЙСКОГО ЛЕЙТЕНАНТА, глазами которого мы до сих пор видели происходящее: Кто старший группы?

Теперь мы видим всю сцену со стороны. Железнодорожник и два милиционера (лейтенант и сержант) стоят в купе, в котором находятся ребята очень похожие на Лешу, Наташу, Костяна и Бабусю. Но только похожие. Их сходство какое-то аляповатое. Видно, что это просто ребята, ЗАГРИМИРОВАННЫЕ под наших героев.

ПСЕВДО-БАБУСЯ: Михаил Николаевич! Тут старшего ищут!

ЛЕЙТЕНАНТ: Вы куда едете, ребята?

ПСЕВДО-КОСТЯН (весело и уверенно, даже с гордостью): В Питер!

ЛЕЙТЕНАНТ: Никаких происшествий не было?

ПСЕВДО-КОСТЯН и ПСЕВДО-БАБУСЯ (почти одновременно): Нет…

Появляется Псевдо-Николаич. Он также ПОХОЖ на Николаича. Сходство такое же аляповатое, как и в случае с ребятами.

ПСЕВДО-НИКОЛАИЧ: Что случилось, товарищ лейтенант?

ЛЕЙТЕНАНТ (козыряет): Документики на ребят предъявите, пожалуйста.

ПСЕВДО-НИКОЛАИЧ: А… Сейчас… Конечно…(идет к своему купе; между делом) Случилось что-нибудь?

ЛЕЙТЕНАНТ (настойчиво): Документики, пожалуйста…

Пока Псевдо-Николаич идет к своему купе, мы видим, что в 3-м и 2-м купе сидят точно такие же «карикатурные» копии на ребят из тех же купе. Все повернули головы и с одинаковым выражением на лицах с интересом смотрят на милиционеров. Должно возникнуть ощущение, что это – какие-то роботы.

В своем купе Псевдо-Николаич наклоняется над сумкой и вытаскивает из нее стопку паспортов и какие-то бумаги. Протягивает лейтенанту.

ПСЕВДО-НИКОЛАИЧ: Вот, пожалуйста…

Лейтенант передает паспорта сержанту, а сам углубляется в изучение бумаг.

ЛЕЙТЕНАНТ (не отвлекаясь от чтения): Никаких происшествий не было?

ПСЕВДО-НИКОЛАИЧ (пожимает плечами): Да вроде нет…

Лейтенант отрывается от бумаг, берет у сержанта паспорт из стопки, открывает на странице с фотографией. Это паспорт Таракановой.

ЛЕЙТЕНАНТ (сверяет фамилию с фамилией в списке): Так… Тараканова… (громко) Тараканова, есть такая?

ГОЛОС ПСЕВДО-ТАРАКАНОВОЙ: Есть!

ЛЕЙТЕНАНТ: Ну-ка выгляни, я на тебя посмотрю…

Псевдо-Тараканова выходит в проход. Лейтенант смотрит на нее, потом на ее фото

в паспорте. Закрывает паспорт, отдает сержанту, берет другой паспорт из стопки.

ЛЕЙТЕНАНТ (сличая новую фамилию с фамилией из списка): Янина… Янина есть?

ПСЕВДО-ЯНИНА: Есть (выходит в проход).

ЛЕЙТЕНАНТ (смотрит на нее, на ее паспорт, берет следующий): Уткин!

ГОЛОС ПСЕВДО-УТКИНА: Здеся…

ЛЕЙТЕНАНТ: Покажись!

Руки в карманах, из рапириного купе, явно нехотя, появляется Псевдо-Уткин. Лейтенант сличает его лицо с фото в паспорте.

ПСЕВДО-НИКОЛАИЧ (озабоченно): А что произошло, товарищ лейтенант?

Лейтенанту явно неохота проверять все документы до одного. Он колеблется. Потом протягивает Псевдо-Николаичу стопку паспортов. Псевдо-Николаич берет.

ЛЕЙТЕНАНТ (недовольно): Какие-то странные звонки из вашей школы поступают… Говорят, что вы от поезда отстали всей группой…

ПСЕВДО-НИКОЛАИЧ (весело): Что?! Отстали?! (ребятам) Ребята, мы разве от поезда отставали?

ГОЛОСА: Нет…

ПСЕВДО-НИКОЛАИЧ: Товарищ лейтенант, это, наверное, розыгрыш какой-то…

ЛЕЙТЕНАНТ (устало): Розыгрыш?.. А почему из вашей школы звонят?..

ПСЕВДО-НИКОЛАИЧ: А кто звонит? Не представляются?

ЛЕЙТЕНАНТ (чуть раздраженно): Я не знаю, кто… Мое дело – документы проверить… Ну (козыряет) Удачной поездки вам. Извините за беспокойство.

ГОЛОСА РЕБЯТ: И вам тоже удачной поездки!

Милиционеры и железнодорожник удаляются туда, откуда пришли. Железнодорожник чуть задерживается, оборачивается и бросает взгляд в сторону купе проводников. Там стоит и пристально смотрит на происходящее проводница ОЧЕНЬ ПОХОЖАЯ на ту, что лежит в купе. Но это совсем другая женщина. Поймав взгляд железнодорожника, она со значением кивает. Железнодорожник кивает

в ответ. Зритель должен понять, что между ними существует какой-то сговор.

 

11 СЦЕНА

Показываем лес, глазами бегущего через него зверя. Слышно тяжелое дыхание

и хрип. Камера скользит сантиметров в 30 над землей. Движение становится все медленнее, и почти замирает у кромки леса. Выглядываем из-за деревьев глазами зверя. Видим вагон и сидящего метрах в двадцати от него на лежащем на рельсе куске деревяшки Николаича. Он обращен к нам спиной. Мы вместе со зверем начинаем медленно красться к Николаичу. Вот мы уже в густой траве у насыпи.

Вот мы осторожно поднимаемся по насыпи. Спина Николаича все ближе.

Вдруг слышен шум. Это Леша спрыгнул на насыпь из вагона. Зверь сразу же подается назад – в густую траву и затаивается.

Леша идет в сторону Николаича, всматривается в траву под насыпью. Ему кажется, что он там что-то видел. Леша поднимает камень, «навесиком» кидает в траву. Смотрит… В траве никто не шевелится. Леша решает, что ему показалось.

Леша подходит к Николаичу, видит, что тот курит и задумчиво смотрит на уходящие рельсы.

ЛЕША (останавливается рядом): Вы ж не курите, Михал Николаич.

НИКОЛАИЧ (попытавшись прикрыть сигарету ладонью; оправдываясь): Да вот, у Уткина сигарету стрельнул… Представляешь, пятнадцать лет не курил! Почти что с армии… (смотрит вдаль).

Леша стоит и тоже задумчиво смотрит вдаль. Показываем глазами зверя – Леша и Николаич из-за травы. Слышно тяжелое дыхание зверя.

С противоположной стороны насыпи поднимается Уткин. Подойдя к Николаичу, демонстративно достает сигарету и сует в зубы.

УТКИН (немного развязно): Михал Николаич, дайте прикурить.

Николаич словно забыв о том, что он – учитель, а Уткин – его ученик, протягивает ему сигарету, как протянул бы в схожей ситуации взрослому мужику. Уткин прикуривает.

УТКИН (сделав затяжку, солидно): Ну, как вам «Мальборо», Михал Николаевич? «Честерфилд» по-моему, значительно круче, правда?

НИКОЛАИЧ (пожимает плечами): Мы в армии больше «Приму» курили. 16 копеек, по-моему, стоила…

УТКИН (солидно): Но эти ведь тоже ничего?…

НИКОЛАИЧ (сделав затяжку и посмотрев на окурок): Ничего… (кидает окурок

в траву, как раз в сторону зверя).

Зверь отпрянул от упавшего окурка, потом осторожно придвинулся. Ткнулся в окурок и отпрянул от дыма.

Леше показалось, что он снова что-то увидел в траве, и он опять стал присматриваться.

НИКОЛАИЧ (вставая; Уткину): Пойдешь со мной, Саш?

УТКИН (слегка испуганно; с недоверием): Куда-а?

НИКОЛАИЧ (твердо): Хочу километров 5-10 по рельсам пройти… Вот туда (машет рукой). Не может быть, чтобы здесь ни станции, ни переезда не было… (видя сомнение Уткина) Нет, не хочешь, не ходи…

УТКИН (с сомнением): 5 километров?

НИКОЛАИЧ: А что, слабо? К вечеру вернемся… Я бы Павлова позвал, Леша – парень хороший, но физически слабоват, а вот если бы вы с Сальниковым пошли… (в последних словах Николаича чувствуется фальшь).

ЛЕША (перестав разглядывать траву): А когда пойдете?

НИКОЛАИЧ (сделав шаг к вагону): Да вот прямо сейчас и пойду… Ну что, Саш, пойдешь? Чего интересного-то здесь сидеть?

УТКИН (с усмешкой, он разгадал маневр Николаича): Сказали бы сразу, что оставлять меня одного не хотите…

НИКОЛАИЧ (чуть раздраженно): Да больно ты важная барыня! (спокойнее) Сейчас не об этом речь. Сейчас ребят выручать надо… Никто, по-моему, нас не ищет…

УТКИН (хмуро): Не пойду я. Не можете заставить…

НИКОЛАИЧ (соглашается): Не могу (идет в сторону вагона, потом останавливается и слегка оборачивается) Да и не хочу… (делает шаг) Решай сам, Саш… (залезает в вагон).

ЛЕША: Давайте я пойду.

Но Николаич его не слышит, уже скрывшись в вагоне.

 

12 СЦЕНА

Николаич стоит в купе и перекладывает вещи из своей сумки в чей-то (Бабусин) рюкзак (рюкзак не очень большой – литров на 30). Рядом Янина, Смирнова, Лапина, Дрезина. У них вид женщин, провожающих героя на войну. У Смирновой на ногах какие-то совершенно невероятные, дорогие тапочки – она ходит в них по вагону, и каждый раз переодевает на туфли, выходя на улицу.

ЯНИНА: А вы когда вернетесь, Михал Николаич?

НИКОЛАИЧ (разглядывает свитер – взять или не взять; задумчиво): Не знаю, Оля. Надеюсь, что через пару часов… (решив взять свитер, кидает его в рюкзак) Но мало ли что…

ЯНИНА: Но вы же сами говорили, что мы рядом с городом. Зачем вам куртка, свитер?

НИКОЛАИЧ (растерянно; держит в руках легкую спортивную куртку, раздумывает): Говорил, Янина… Только с тех пор я уже вообще что-либо понимать перестал (кидает в рюкзак куртку; громко) Ребята, фонарика ни у кого нет?

Все молчат.

НИКОЛАИЧ: Значит, нет… (завязывает лямки рюкзака).

ЯНИНА: А покушать вы взяли?

НИКОЛАИЧ: Взял, Оля, взял…

ЯНИНА: А ножик какой-нибудь?

Николаич поворачивается к Яниной и несколько секунд удивленно на нее смотрит. Потом продолжает свое занятие.

ЯНИНА: А обувь у вас теплая?

Николаич снова удивленно смотрит на Янину.

ЯНИНА: Теплая?… А вы точно к вечеру вернетесь?

НИКОЛАИЧ (пристально глядя на Янину): Ты чего, Оля?

Янина смущенно отворачивается.

НИКОЛАИЧ (что-то увидев): Ты чего? (берет Янину за плечи, разворачивает и смотрит в глаза – там стоят слезы) Что случилось, Оля?

Янина отворачивается, всхлипывает.

НИКОЛАИЧ: Ты чего?…

ЯНИНА (напряженно, срываясь на плач): Мне кажется, что я больше вас не увижу-у…

Повисает пауза.

НИКОЛАИЧ (прочищает горло): Гр-гр… (серьезным тоном) Так, Оля… Ты чего тут огород городишь… Куда я денусь?…

ЯНИНА (с вызовом): Не знаю! У меня предчувствие!

Повисает пауза.

НИКОЛАИЧ (после паузы): Так, девочки… Кто считает так же, как Янина? (все молчат)… Видишь, Оля – ни у кого предчувствия нет, а у тебя есть. Значит, это неправильное предчувствие (берет Янину за плечи) Ну, посмотри на меня…

ЯНИНА (отворачиваясь): Зачем?

НИКОЛАИЧ (поворачивая ее): Ну, посмотри (заботливо) Ну, что такое? (достает платок и вытирает Яниной слезы) Оля, ну ты же взрослая девочка…

Янина беззвучно плачет.

НИКОЛАИЧ: Ну, вернусь я, что ты… Я тебе обещаю (вытирает Яниной слезы).

ЯНИНА (сквозь слезы): Правда?

НИКОЛАИЧ: Правда, конечно… Приеду за вами на большом тепловозе… Подцепят нас к поезду и повезут в Ленинград (вытирает Яниной слезы) Ну, улыбнись, Оль! (Янина улыбается сквозь слезы) Ну, вот так… Ну, что ты в самом деле… (смотрит Яниной в глаза).

Янина внезапно кидается к Николаичу на шею и обнимает. Виснет. Потом отцепляется и убегает.

НИКОЛАИЧ (пораженно смотрит ей в след): Что за… (переводит удивленный взгляд на девочек).

СМИРНОВА (со значением): Вот так вот, Михаил Николаевич.

Николаич пару секунд смотрит на нее, размышляя. Потом удивленно мотает головой и вздыхает.

НИКОЛАИЧ (словно оправдываясь): Пора мне… (берет рюкзак) Надо засветло обернуться (смотрит на часы, потом на Смирнову) Жень… Ну вы… (заминается) последите за Олей-то… Что она как все воспринимает…

ЛАПИНА: Последим, Михаил Николаевич.

НИКОЛАИЧ (удивленно мотает головой; все еще под впечатлением поступка Яниной): Ну, что с ней, в самом деле… (вздыхает) Ну, все, девчонки, пора… (выходит в коридор, делает шаг к выходу).

ДРЕЗИНА: Подождите, Михаил Николаевич! (суетливо роется в сумке).

НИКОЛАИЧ (останавливаясь): Что еще, Зин?

Дрезина протягивает Николаичу фонарик. Это какой-то нестандартный фонарик очень необычной формы.

ЛАПИНА (Дрезине; пораженно): Это же твой талисман!..

Николаич пару секунд смотрит на Дрезину, потом берет фонарик в руку, смотрит на него.

ДРЕЗИНА: Берите, берите, Михал Николаевич. Он хороший…

НИКОЛАИЧ (заглядывает Дрезине в глаза): Талисман?

ДРЕЗИНА (смутившись): Никакой не талисман! Берите…

Николаич решительно протягивает фонарь назад. Дрезина отступает и так же решительно отрицательно мотает головой.

НИКОЛАИЧ (он действительно благодарен; с чувством): Спасибо, Зина…

 

Следующий кадр: Николаич энергичной походкой уходит от вагона по рельсам.

У вагона стоят ребята, смотрят вслед. Янина смахивает слезы, шмыгает носом.

Николаич удаляется.

Вдруг из вагона спрыгивают Уткин и Сало и расталкивают ребят. У Сальникова – сумка через плечо.

УТКИН (громко): Подождите, Михал Николаевич!

Николаич останавливается и оборачивается.

Уткин и Сало идут к нему быстрой походкой.

УТКИН: Мы с вами!

Николаич улыбается, ждет ребят.

КЕФИР (остальным): Сигареты кончились… В деревню пошли…

Показываем заплаканные, широко раскрытые глаза Яниной.

ЯНИНА (очень тихо): Они не вернутся… 

 

13 СЦЕНА

Ближе к вечеру. Внутри вагона.

Из Рапириного купе слышна громкая музыка. В 5-м купе Леша, Бабуся, Наташа и Костян играют в карты – в дурака двое надвое. Леша и Наташа проигрывают. Сидят

с кучей карт в руках.

Бабуся и Костян «моргаются», подсказывая друг другу ходы. Ход Бабуси под Лешу.

Он думает, исподлобья поглядывает на Костяна. Тот делает еле заветное движение рукой, поднеся к подбородку и слегка показав два пальца. Бабуся отрицательно мотает головой. Костян задумывается. Так же украдкой показывает четыре пальца.

ЛЕША (заметив; возмущенно): Э-э! Хорош моргаться!

КОСТЯН делает вид, что ничего и не показывал, а просто почесывал подбородок.

БАБУСЯ (возмущенно): А кто моргается-то?

ЛЕША: Вы моргаетесь!

БАБУСЯ (удивленно): Да ты че?

Костян делает другое еле уловимое движение пальцами. Бабуся тут же ходит с нужной карты. Костян подкидывает еще две. Леша недовольно кряхтит. Берет карту.

КОСТЯН (хихикая, цитируя анекдот): «Трррр!» – сказала пила.

БАБУСЯ: Ходи, Костян…

Леша сидит мрачнее тучи. Костян думает. Как бы случайно, поглядывает на Бабусю. Но Леша тоже смотрит на Бабусю, ожидая знака.

БАБУСЯ (Леше; с хитрецой): Че ты на меня смотришь? (внезапно ткнув пальцем

в окно) Смотри, поехали!

Леша переводит взгляд за окно. Бабуся, воспользовавшись этим, быстро потирает нос указательным пальцем. Костян ходит с «шестерки».

ЛЕША (кидает карты): Все, я так играть не буду!

БАБУСЯ (смеясь): Ага! Проиграли!

КОСТЯН (просяще): Да ты че? Ну, играй…

ЛЕША (вставая): Не-е…

КОСТЯН (миролюбиво): Да играй, Леш… Не будем мы больше!

Леша садится. Берет карты. Игра продолжается. Скоро Бабуся с возгласом «Ес!» кидает свою карту и выходит из игры.

БАБУСЯ (он доволен собой): Зря вы на печенье играть не согласились…

Костян ходит под Лешу. Бабуся невзначай заглядывает Леше в карты, отклонившись

к стене. Делает Костяну знак. Наташа замечает это. Леша замечает, что Наташа заметила.

ЛЕША (прикрывая карты): Э! Опять?

БАБУСЯ (возмущенно): Че? Я ниче! (пожимает плечами и демонстративно отворачивается в сторону).

Леша смотрит в свои карты. Бабуся снова заглядывает ему в карты. Теперь уже это замечает и сам Леша.

ЛЕША (возмущенно): Блин! Достали! (кидает карты, встает) Не буду я больше играть!

КОСТЯН (просящим тоном): Ну, Леш…

БАБУСЯ (весело): Проиграли! Проиграли!... 3:1 в нашу пользу!… (потирает пузо) Зря вы все-таки на печенье не согласились играть…

Леша выбирается из-за стола.

КОСТЯН (просящим тоном): Ну, Леш…

БАБУСЯ (вальяжно; Костяну): Да ну их! Что с них толку… (стучит в стену соседнего купе) Девчонки! Вы в карты хотели играть?

ГОЛОС ЛАПИНОЙ: Хотели…

БАБУСЯ: Так давайте, чего сидите…

Леша выходит. В купе засовывается голова Лапиной.

БАБУСЯ (собирает карты): Только мы просто так больше не играем, правда, Костян?… (начинает тасовать колоду).

ЛАПИНА: А как играете?

БАБУСЯ (словно бы раздумывая): Ну… У вас печенье есть? (Лапина кивает)

На печенье можно сыграть, как, Костян?…

КОСТЯН (с деланным испугом): Да ты че, Юр? А если проиграем?… Мы играем-то не больно хорошо…

БАБУСЯ: Не дрейфь! (Лапиной) Ну, чего, играете?

ЛАПИНА: А по сколько печений-то?

БАБУСЯ: С человека? (Костяну): По сколько, Костян? По десять?

ЛАПИНА: Не-е! По десять – много…

БАБУСЯ: Ну, по пять тогда…

ЛАПИНА (видимо пересчитывая печенье в своем купе): Не-е, у нас столько нет… Давайте по три…

БАБУСЯ (возмущенно): Блин! Лапина! Чего ж вы жадные-то такие?!… (спокойно) Ну, ладно, давайте по три… (Костяну, тихо) Только скорее, а то кушать хочется…

Костян и Бабуся хихикают, по заговорщически подмигивают Наташе.

В купе с кульком печенья входят Лапина и Смирнова.

БАБУСЯ: Где Янину то забыли?… Пусть тоже идут, на вылет сыграем…

ЛАПИНА (усаживаясь): Раздавайте, ребята…

Леша входит в купе, намереваясь посмотреть игру. Потом, словно бы вспомнив что-то, делает шаг в сторону Рапириного купе. Прислушавшись к музыке, останавливается. Разворачивается и идет в сторону купе проводника. В тамбуре открывает закрытый Николаичем выход из вагона. Спускается на насыпь. Смотрит по сторонам, смотрит на лес. Спускается с насыпи по правую сторону от вагона. Вдруг останавливается, смотри под ноги, разгребает траву. Наклоняется и что-то поднимает. Это – фонарик Дрезины…

ЛЕША (рассматривая фонарик, негромко): Не понял…

Показываем рассматривающего фонарик Лешу глазами зверя, который смотрит на него через траву и тяжело дышит.

 

14СЦЕНА

Внутри вагона. Вечер. Освещения в вагоне нет – сдохли аккумуляторы. Леша лежит

на своей полке и рассказывает страшную историю. В остальных купе тишина – все слушают.

ЛЕША:В одной квартире жила-была проводница. Она очень часто уезжала в командировки со своим поездом. А когда возвращалась, громко заводила музыку и звала соседей в гости… Соседи приходили, а она рассказывала им про города, в которых был ее поезд, и дарила сувениры – значки с названиями городов.

Соседи смотрели на эти значки и не могли понять – названия были вроде бы знакомые, но какие-то странные. Не Самара, а Санара, не Москва, а Мосва… Когда они приходили домой, то вешали значки на стену – прикалывали на географическую карту. Значков становилось все больше и больше, и почти вся карта уже была занята…

Так было и в тот раз. Проводница вернулась, завела музыку, и соседи поняли, что она здесь. Мужчины оделись в костюмы, женщины накрасились и причесали детей, и пошли в гости. Но проводница дома была не одна.

С ней была невысокая старушка в черном платке и с палочкой. «Это – моя мама, - сказала проводница, - я привезла ее из города Красная Могила».

Тут же проводница достала значки из этого города и сказала соседям, чтобы они срочно шли и прикололи их на свои карты, а потом возвращались. Соседи прикололи их на карты, и оказалось, что теперь все их карты сплошь завешаны значками.

«Теперь я рассказала вам уже про все города, какие только есть на карте, - сказала проводница. – Остался только один – Красная Могила. Но я вам про него рассказывать не буду. Моя мама спляшет вам про него танец…

Тут музыка стала громче. Так громко, что соседи захотели уйти. Но не могли. Потому что музыку проводница все время включала одну и ту же. И они так ее полюбили, что начали плакать. И не могли встать со стульев.

А мама проводницы стала танцевать, размахивая клюкой. И когда она танцевала, с нее сваливалась одежда, и соседи видели, что под ней – скелет и кости. И те, до кого она дотрагивалась своей клюкой, тоже. Против воли вставали и начинали танцевать. И с них тоже сваливалась одежда, и под ней оказывались кости.

А потом проводница собрала документы соседей, пошла в железнодорожную кассу и купила на всех билеты в один конец – до города Красная Могила. Больше их никто не видел.

Когда люди из ЖЭУ пришли в тот дом узнать, почему никто не платит за электричество, они нашли пустые квартиры. И в каждой из них на стене висела карта, названия городов на которой были вроде бы настоящими, но все равно, читались как-то странно…

Дом заселили заново, а карты сдали в ближайшую школу. И по ним начали учиться дети. И никто не обратил внимания, что иногда один из городов на картах начинал светиться красным цветом – это происходило в момент, когда в него приезжал поезд мертвых, следующий в Красную Могилу…

 

Во время рассказа темнота сгущалась все больше, в конце рассказа в вагоне уже совсем темно. Рассказ закончился – повисла пауза.

Бабуся осторожно высунулся из своего купе и схватил за ногу лежащую за перегородкой на верхней полке Янину.

БАБУСЯ (пугает): Бу!

Янина визжит. Все остальные встрепенулись. Дрезина зажгла фонарик.

ЛАПИНА (возмущенно): Бабуся! Дурак!

КОСТЯН (лежа на своей полке; замогильным голосом): А когда проводница отвезла соседей в Красную Могилу, она устроилась работать в наш вагон…

БАБУСЯ (подхватывая; тем же тоном): И сегодня ночью она приведет свою маму, и та будет танцевать в вагоне и трогать нас своей клюкой… (снова пытается схватить за ногу Янину).

ЯНИНА (визжит; вставая): Да ну вас, мальчики!

КОСТЯН (замогильным голосом): А потом придет мертвый Михал Николаич, подкрадется к Дрезине и скажет…

Пока Костян говорил это, Бабуся подкрался к полке Дрезины.

БАБУСЯ (громко, резко, низким голосом, хватая Дрезину за ногу): …Отдай мой фонарик!

Дрезина визжит еще похлестче Яниной. Лапина хватает подушку и лупит по Бабусе. Бабуся, смеясь, закрываясь руками от ударов, отступает в свое купе.

ЛАПИНА (ударяя подушкой): Дураки! (отогнав Бабусю в купе, возвращается; горячо): Еще раз сунетесь, убью!

Костян и Бабуся ржут.

КОСТЯН (обыденным тоном, продолжая нагнетать страх): А, знаете, девчонки, что самое страшное? То, что Леха Зинкин фонарик нашел не с той стороны, куда Николаич ушел… А с другой… Почему, вы думаете, он вернулся? Почему мимо вагона прошел, а нам об этом ничего не сказал? Как он вообще мог фонарик потерять, мы же сами видели, как хорошо он его в рюкзак укладывал?..

Костян делает паузу, в течение которой не слышно ни звука… Не спеша, достает из сумки свечку и спички. Зажигает свечу, держа двумя руками на уровне груди, выходит в проход, останавливается между своим купе и купе Яниной.

КОСТЯН (трагично глядя на девочек): Я, пока мы в карты играли, на улице какой-то странный шум слышал. Как будто бы какой-то зверь ревел…

Пауза.

БАБУСЯ (со страхом в голосе): Че, правда что ли?

КОСТЯН (обернувшись к нему, одной рукой потирая нос, будто бы подсказывает ход в картах; трагично): Правда…

БАБУСЯ (до него дошло, что Костян продолжает пугать девочек; подыгрывает, испуганно): А вообще-то я чего-то такое тоже слышал… Может, это медведь?

КОСТЯН (обреченно): Сгрыз он нашего Николаича, а фонарик выплюнул…

ЯНИНА (прижав руки к щекам; испуганно): Ой, мамочки!

Дрезина начинает всхлипывать – вот-вот заплачет.

Лапина решает взять ситуацию под контроль, с подушкой в руках решительно встает на Костяна.

ЛАПИНА (решительно): Так! Мальчики! Хватит!

КОСТЯН (отступая, пытаясь не улыбаться): А что? Я правду говорю!

ЯНИНА: Ой, мамочки!

ЛАПИНА (делая угрожающее движение рукой с подушкой, идет на Костяна): Хватит, я сказала! Нету никакого медведя!

КОСТЯН (отступая в свое купе; упорно): Есть!

Дрезина всхлипывает.

ЛАПИНА (Дрезине, громко и возмущенно): Зина, прекрати!.. Чего вы их слушаете?! Они же прикалываются над вами! Вот они тут ржут сидят!

Бабуся и Костян уже действительно не могут сдерживаться и начинают ржать.

ЛАПИНА (возмущенно): Ах вы, сволочи! (врывается в купе Бабуси, начинает дубасить пацанов подушкой, те со смехом защищаются).

Свеча падает и тухнет.

Мимо купе с фонариком в руке идет Смирнова.

ЛАПИНА (перестает махать подушкой): Ты еще куда, Жень?

СМИРНОВА (слегка дрожащим голосом): Нужно дверь на улицу запереть…

БАБУСЯ (довольный): Ага! Зассали!

ЛАПИНА (делает угрожающее движение, от которого Бабуся отшатывается; Смирновой): Не ходи! Пусть Павлов идет!.. Он дверь открыл, пусть он ее и закрывает!

Лапина выхвтывает у Смирновой фонарик, отстраняет ее обратно, идет в Лешино купе, протягивает фонарик лежащему на полке Леше.

ЛАПИНА: Иди, Павлов! Закрывай тамбур! Ты все это начал…

ЛЕША: А чего я…

ЛАПИНА: Иди, я сказала!

ЛЕША : Ладно, ладно (берет фонарь, идет в сторону купе проводника).

БАБУСЯ (внезапно подкравшись сзади, хватает лапину за ногу): Бу!

Лапина вздрагивает, визжит и начинает лупить Бабусю подушкой. Леша смотрит на все это, поворачивается и идет закрывать тамбур…

 

15 СЦЕНА

Ночь. Леша, проснувшись, открывает глаза. Вагон движется. Под потолком тускло горит дежурное освещение. Леша смотрит вокруг, ничего не может понять. Он – на верхней полке, напротив – Костян, внизу – Наташа и Бабуся. Все так, как было в первую ночь в поезде. Леша, не спускаясь с полки, заглядывает в соседнее купе.

Там спят девочки – Янина, Смирнова, Лапина, Дрезина.

Леша спускается с полки, трясет головой, идет в сторону купе проводника. В купе, следующем за купе девочек, спят Николаич, Сало, Уткин, Кефир. Леша удивленно на них пялится, трясет головой, пытаясь проснуться. Тщетно… У Леши ошарашенное выражение лица.

Вдруг Леша замечает полоску света, выбивающуюся из купе проводника. Осторожно идет в ее сторону. Подойдя, заглядывает в щелку. В купе проводника светло, проводница (та самая, что была вначале) сидит и читает книгу.

Леша приоткрывает дверь. Проводница поднимает на него глаза.

ПРОВОДНИЦА (улыбается): Что тебе, мальчик?

ЛЕША (нерешительно): А время не подскажете?

ПРОВОДНИЦА (смотрит на стоящие перед ней часы): Половина двенадцатого… (добродушно) Через полчаса станция, так что если тебе в туалет, иди скорее, а то сейчас закрою…

ЛЕША (напряженно смотрит на проводницу; нерешительно): Спасибо… (закрывает дверь, стоит в нерешительности, медленно идет в сторону своего купе).

Леша останавливается у висящего на двери тускло освещенного расписания движения поезда. Разглядывает. Вдруг что-то привлекает его внимание. Он тыкает пальцем в пункт прибытия поезда. Читает: «Сант-Притербург»… Ведет пальцем вверх по расписанию, натыкается на другое «знакомое» название: «Тверьс».

Резко открывается дверь купе проводника. Леша вздрагивает. Выходит проводница. Видит Лешу.

ПРОВОДНИЦА : Мальчик… (протягивает что-то в ладони) Ты обронил…

Леша берет то, что ему дали, и подносит на свет. Это – круглый значок с каким-то рисунком и надписью: Добро пожаловать в город Красная Могила!»…

 

16 СЦЕНА

Леша просыпается с испуганным возгласом, оттого что кто-то трясет его за плечо. Леша испуганно крутит головой. Вагон стоит. Ночь. Рядом угадывается силуэт Наташи. Она сидит рядом с Лешей на корточках.

НАТАША (шепотом): Это я, Леш…

Леша, наконец, врубается, что только что очнулся от страшного сна, трясет головой.

НАТАША (шепотом): Леш, мне страшно… По крыше кто-то ходит…

Леша садится, Наташа тут же с ногами залезает на его постель – ближе к окну.

Леша напряженно прислушивается. Сердце колотится. Ему тоже страшно.

НАТАША: Вот, слышишь?

ЛЕША (напряженно): Нет…

НАТАША (вздрагивает): Вот! Еще ближе!

Леша тоже услышал что-то. Звук становится слышнее. Это действительно похоже на шаги, раздающиеся откуда-то сверху.

Наташа чуть прижимается к Леше. Шаги словно бы проходят над их головами и стихают с противоположной стороны вагона.

ЛЕША (срывающимся шепотом): Вроде прошел…

Леша и Наташа прислушиваются. Пауза секунд пять. Тишина.

Вдруг тишину разрывает визг Яниной.

Испуганный ГОЛОС ЛАПИНОЙ (визг ее разбудил): Кто орет?!

В соседнем купе Костян с шумом падает с полки и, ничего не понимая спросонья, выскакивает в коридор. В купе Яниной мечется луч фонарика. Янина сидит на своей верхней полке смотрит перед собой не видящими от ужаса глазами.

ЯНИНА: Там… (указывает на окно дрожащей рукой) Он на меня смотрел…

С фонариком в руке появляется Рапира. За ней – Кваша, Тараканова, Кефир.

РАПИРА (с наездом): Че орете?!

ЯНИНА (трясется от страха): Там… (указывает на окно).

РАПИРА (наведя луч на окно, отчего виднее за ним не стало): Че там?!

ЯНИНА (трясется): Я проснулась… По крыше – шаги… Я выглянула, а там… Лицо…

РАПИРА (с наездом): Какие шаги? Че ты гонишь?

СМИРНОВА: Лен, были шаги. Я тоже слышала…

РАПИРА (пренебрежительно): В башке у вас шаги, понятно! Не чего было сказки на ночь слушать! (своим) Пошли отсюда… (уходя, через плечо) Ну, дуры!..

Компания Рапиры уходит. Несколько секунд никто не двигается, только всхлипывает Янина.

ЛАПИНА (осторожно): Оль, ты, правда, что ли лицо видела?

ЯНИНА (всхлипывает): Правда…

ЛАПИНА: А че за лицо? Мужское?

ЯНИНА (сквозь слезы): Да…

ЛАПИНА (внезапно грубо): Так! Я знаю, чьи это дела!.. Бабуся!.. Убью сейчас! (Костяну) Где он?! Снаружи?!

КОСТЯН (отшатываясь): Ты че, Лапина?

Лапина решительно отстранив рукой Костяна, заглядывает в купе Бабуси. Бабуся спит на своей полке. Лапина сконфужена.

КОСТЯН: А, может, это Николаич вернулся? Мы двери-то заперли…

По купе прокатывается вздох облегчения.

СМИРНОВА (радостно): Точно! Он стучал, а мы не слышали! Уткин влез на крышу люк искать…

ЛЕША (с сомнением): А там есть люк?

СМИРНОВА (с энтузиазмом): Девочки, пойдемте, дверь откроем… (Яниной) Пойдем, Оль…

Янина отрицательно мотает головой. Она все еще дрожит.

ЛАПИНА: Пойдем… Мальчики, вы с нами?

Лапина, Дрезина, Смирнова, Леша, Костян и Наташа идут к выходу в сторону Рапириного купе.

Проходят мимо Рапириного купе, где девчонки снова укладываются спать. Горит фонарик.

РАПИРА (недовольно): И куда это вы?

КОСТЯН (гордо): Николаича искать…

ТАРАКАНОВА: Куда?!

ЛАПИНА: Посмотрим, может, они пришли, а войти не могут.

РАПИРА (выключает фонарь и отворачивается к стенке): Вот больные…

 

Выйдя в тамбур, идущие первыми Лапина и Смирнова останавливаются как вкопанные. На них налетают Костян и Наташа и тоже останавливаются.

КОСТЯН: Че встали?

Все стоят и смотрят на закрытую дверь. Никто не решается ее открыть.

Леша протискивается между ребятами, открывает дверь, хочет поднять подножку, но не решается. Высовывается из вагона, выглядывает в темноту ночи. Ничего не видно.

ЛЕША (оборачивается): Дайте фонарь (берет фонарь, светит в темноту).

Ничего не видно.

ЛЕША (громко): Михаил Николаевич!

СМИРНОВА: Михаил Николаевич!

Еще НЕСКОЛЬКО ГОЛОСОВ (почти хором): Михаил Николаевич!

Ребята стоят и прислушиваются. Тишина. Никто не решается выйти из вагона.

Леша медленно ведет фонариком по насыпи, по траве под насыпью. Пусто.

ЛЕША (кричит): Михаил Николаевич!

Тишина.

 

17 СЦЕНА

Утро. Леша чистит зубы в туалете. Тщательно, с чувством, с толком, с расстановкой. Дверь в туалет не закрыта. Мимо двери «до ветру» идет Костян. Заглядывает в туалет

КОСТЯН: Снаружи был?

ЛЕША (со щеткой в зубах): Угу.

КОСТЯН: Николаича нет?

Леша отрицательно мотает головой. Костян, неободрительно качнув головой, проходит к выходу из вагона. Леша дочищает зубы, полощет рот, умывает и вытирает лицо. Перекинув полотенце через плечо, возвращается в купе.

Навстречу идет Лапина.

ЛАПИНА: Николаича нет?

ЛЕША: Нету…

ЛАПИНА (расстроено): Янина опять плакать начала… (проходит)

Леша подходит к своему купе. Слышны всхлипывания Яниной. Наташа, полулежа, читает книгу. Леша кладет щетку, колеблется – не пойти ли в купе Яниной – решает не ходить. Садится на свою полку, достает кулек с продуктами и разворачивает. В кульке – яйца, огурцы, хлеб.

ЛЕША: Уже два часа как в Ленинграде должны быть… (достает огурец) Хочешь?

Наташа отрицательно мотает головой.

Леша отрезает хлеб, огурец, снимает скорлупу с яйца. Достает ополовиненную двухлитровую бутылку минералки, отхлебывает, начинает есть.

ЛЕША (жуя): У меня еды – максимум еще на два раза… А у тебя?

НАТАША (тихо и спокойно, не поднимая глаз от книги): А у меня еду украли…

ЛЕША (перестает жевать; с куском во рту, изумленно): Чего?

НАТАША (виновато улыбается): Вечером (указывает на вторую полку) вон там лежала. А сейчас нет…

Пауза. Леша смотрит на Наташу.

ЛЕША (с трудом проглотив кусок): А в чем она была?

НАТАША: В пакете… С кошкой…

Леша встает и делает шаг из купе.

НАТАША: Да не надо, Леш… Пусть…

ЛЕША (останавливается): А внутри что было?

НАТАША: Хлеб был, пряники… Лапша быстрорастворимая в пакетах… Да не ходи, Леш…

 

Леша идет по коридору в сторону Рапириного купе, присматриваясь к тому, что лежит на полках.

В соседнем купе спит Бабуся. В купе через одно на верхней полке лицом к стене лежит Янина и всхлипывает. На противоположной полке по-турецки сидит Дрезина, грустно и устало смотрит на Янину. Внизу с таким же грустным видом пытается читать книгу Смирнова.

Смирнова поднимает на Лешу глаза.

ЛЕША (хмуро): Привет… (идет дальше).

В последнем купе сидят Рапира, Малахова, Тараканова, Кваша и Кефир и завтракают. Леша приостанавливается и так же, как в других купе, обводит полки взглядом. Пакета с кошкой не видно.

Компания Рапиры оторвалась от еды и уничижительно смотрит на Лешу.

РАПИРА (с наездом): Че надо, Павлов?

ЛЕША (нерешительно): Да нет… Ничего…

РАПИРА: Ну и иди отсюда!

Леша, втянув голову в плечи, потеряв всю уверенность, с которой пошел на поиски, уходит.

ТАРАКАНОВА (вслед; громко и грозно): Кто еще мимо нас пойдет, башку отвернем! У вас свой вход есть – там и ходите!

 

Леша уныло добредает до купе Яниной.

ЛЕША (нерешительно): Слышь… Девчонки… Пакета с кошкой не видели?

Смирнова отрицательно мотает головой. Леша собирается уйти, но останавливается, придвигается к Яниной.

ЛЕША (слегка касаясь Яниной): Оль, слышь… У нас тут пакет пропал… Пока мы ночью Николаича искать ходили, тут никто не лазил?..

Услышав, что пропал пакет, Дрезина полезла на 3-ю полку, проверять свои вещи.

ЯНИНА (всхлипнув): Я не знаю…

ЛЕША (виновато): Ну, извини, Оль… (подумав) Ты не бойся, он вернется…

Янина всхлипывает.

Леша еще пару секунд стоит в нерешительности. Делает шаг из купе.

ЯНИНА (не поднимая головы): Кефир тут ночью ходил…

Леша останавливается. Пару секунд стоит. Потом напряженно и как-то обреченно, совсем без энтузиазма идет к купе Рапиры. У входа в купе останавливается. Исподлобья смотрит на продолжающих трапезу ребят.

КВАША (грубо): Тебе чего?

ЛЕША (ни к кому не обращаясь, глядя в сторону): Там у Наташи продукты пропали…

КВАША: И чего?

Леша молча стоит. Пауза.

ТАРАКАНОВА (удивленно): Че-то я не пойму, ты нас что ли обвиняешь?

ЛЕША (еще больше отведя глаза в сторону): Нет…

ТАРАКАНОВА: А че тогда пришел?

ЛЕША (бубнит под нос): Я думал, может вы видели…

ТАРАКАНОВА (с наездом): Чего мы видели? Как Бабуся по ночам курицу жрет?.. Вот иди у него и спрашивай!

КВАША (недовольно): Сами сожрали, а теперь к нам идут…

РАПИРА: Иди отсюда, Павлов!

Леша секунду стоит, стремясь сохранить лицо, разворачивается, идет обратно.

Проходит мимо купе Яниной.

СМИРНОВА: Ну, чего?

Леша, не отвечая, с хмурым видом проходит мимо.