АНДРЕЙ БЕЗДЕНЕЖНЫХ

Тринадцатая школа

16 СЦЕНА


Повтор начала 1 СЦЕНЫ. Тот же актовый зал школы. Сцена. На сцене – крупным планом – пацан в синей школьной форме с красным галстуком. Самозабвенно, со звоном в голосе (как в фильмах о счастливом советском детстве дети читали стихи на кремлевских мероприятиях) читает стихотворение Маяковского «Разговор с товарищем Лениным». Но вместо слова «Ленин», постоянно вставляет слово «Ежиков».

 

Пашка:

«Товарищ Ежиков, я вам докладываю

Не по службе, а по душе.

Товарищ Ежиков, работа адовая

Будет сделана и делается уже.

Освещаем, одеваем нищь и оголь,

Ширится добыча угля и руды…

А рядом с этим, конечно, много,

Много разной дряни и ерунды.

Устаешь отбиваться и огрызаться.

Многие без вас отбились от рук.

Очень много разных мерзавцев

Ходят по нашей земле и вокруг.

Нету им ни числа, ни клички,

Целая лента типов тянется.

Кулаки и волокитчики,

Подхалимы, сектанты и пьяницы, -

Ходят, гордо выпятив груди,

В ручках сплошь и в значках нагрудных…

Мы их всех, конечно, скрутим,

Но всех скрутить ужасно трудно.

Товарищ Ежиков, по фабрикам дымным,

По землям, покрытым и снегом и жнивьем,

Вашим, товарищ, сердцем и именем

Думаем, дышим, боремся и живем!…»

 

В середине стихотворения камера отъезжает. За спиной пацана мы видим огромный портрет. На нем сорокалетний полноватый лысеющий мужчина в усах, имеющий легкое сходство с Ежиком. Под портретом надпись: «Владимир Владимирович Ежиков, Генеральный секретарь ЦК КПСС».

Чтец заканчивает читать стихотворение. В воздухе повисает пауза. Показываем зал. В нем аккуратными рядами сидит куча пионеров в парадной форме и их нарядные учителя. После паузы все встают и взрываются аплодисментами. Раздаются крики: «Браво!»

Показываем Пашку. Он (в обычной своей одежде) стоит в дверях актового зала и с удивлением на все это смотрит. Он словно бы только что вошел.

Между тем, на сцене появляется Анжелика. На ее лице – неподдельный восторг.

 

Анжелика (обращаясь к залу): Сегодня 20 сентября 2005-го года, в день рождения Генерального секретаря Центрального Комитета Коммунистической Партии Советского Союза, бывшего ученика нашей школы Владимира Владимировича Ежикова, мне бы хотелось еще раз напомнить вам всем, какой великий человек учился рядом с нами! В возрасте 21 года, 19 августа 1991-го года, когда силы мирового империализма начали контрреволюционный переворот в нашей стране, он возглавил ГКЧП – Государственный комитет по чрезвычайному положению. Своими огненными речами, обращенными к простым людям на площадях, своими разъяснениями того, что может произойти в случае захвата власти империалистами, он, можно сказать, повернул время вспять! Он поднял людей на борьбу с мировым злом! По его приказу были расстреляны американские шпионы Ельцин и Горбачев. Под его решительным руководством был вновь установлен конституционный порядок…

Пашка (ошарашено): Офигеть! (начинает рыться в рюкзаке и не находит учебника) Это ж я ему учебник про будущее дал! Он же все знал!…

Анжелика (ликующе, с энтузиазмом): И вот сегодня, в этот светлый день, у нас в школе гость. Нас решил посетить сын Владимира Владимировича Ежикова – Дмитрий Владимирович Ежиков! Приветствуем!

 

Зал встает, взрывается аплодисментами, кричит: «Браво!». На сцену солидной, медленной и значительной походкой выходит Ежик. Он в дорогом черном костюме, и сам весь ужасно важный. Выйдя, Ежик по-брежневски, монотонными движениями руки, приветствует зал. Зал долго не смолкает (хлопает и кричит «Браво!»). Потом смолкает по легкому движению руки Ежика.

Ежик достает очки, надевает, достает бумажку, начинает читать. Он должен копировать Брежнева.

 

Ежик: Дорогие товарищи! Я рад сегодня посетить школу, давшую путевку в жизнь моему великому отцу – Генеральному секретарю ЦК КПСС Владимиру Владимировичу Ежикову (бурные продолжительные аплодисменты, крики «Браво!»). В вашей школе он прошел непростой путь от несмышленого первоклассника до умудренного революционным опытом и правильно понимающего политику партии десятиклассника – идеологически подкованного борца за идеалы коммунизма (бурные продолжительные аплодисменты, крики «Браво!»). Не случайно после окончания школы в тревожном 1987-м, когда идеалы коммунизма стали подвергаться сомнению, когда к власти в стране и партии прорвались наймиты мирового империализма, он решил посвятить всю свою жизнь борьбе за интересы простого народа. Он создал и возглавил альтернативную коммунистическую партию Советского Союза и стал бороться со все увеличивающимся влиянием США и других западных стран на умы нашей молодежи (бурные продолжительные аплодисменты, крики «Браво!»). И когда в 1991-м стало окончательно ясно, к какому полному краху нас вел курс тогдашнего Генсека Горбачева, он, заручившись поддержкой видных деятелей КПСС – товарищей Пуго, Язова, Стародубцева, Янаева и других – создал и возглавил ставший в последствии легендарным Государственный комитет по чрезвычайному положению, изменивший ход истории и вернувший нашу великую страну на коммунистический путь…

 

Зал встает. Бурные продолжительные аплодисменты, крики «Браво!». Показываем лица аплодирующих – они довольно однообразно восторженны и энергичны. Вот Катюха, вот Зеленка, вот другие персонажи нашей истории.

 

Анжелика (выходя на сцену, перекрикивая аплодисменты, скандирует): Е-жи-ков! Е-жи-ков!

Зал (подхватывает ее в едином порыве): Е-жи-ков! Е-жи-ков!

Пашка (повторяет за всеми в полголоса): Е-жи-ков! Е-жи-ков!

 

17 СЦЕНА


Ночь. Школьный двор. Пашка спит, сидя на пороге школьного подвала, прижавшись спиной к косяку.

Пашка (бормочет сквозь сон): Е-жи-ков… Е-жи-ков…

Пашка вздрагивает и просыпается. Несколько секунд не может понять, где находится, смотрит на все с испугом. Потом осознает.

Пашка (хмыкнув): Вот ведь блин…

Встает, запихивает молоток и фонарь в рюкзак и легкой походкой идет в сторону дома.

 

18 СЦЕНА


Утро. Звонок будильника. Пашка просыпается дома в своей кровати. Первым делом ищет глазами календарь. На нем 20 сентября 2005-го года. Увиденное Пашку успокаивает. Но новая тень сомнения пробегает по его лицу. Пашка вскакивает, роется в рюкзачке, достает уже немного измятую фотографию отца со стенда «Они позорят нашу школу», молоток и ежиков фонарь с надписью «Олимпиада-80». Это – доказательство его путешествия в прошлое. Пашка разглаживает фотографию и кладет все обратно…

Пашка идет через зал в ванную. В зале сидя на диване перед работающим без звука телевизором спит его отец.

Пашка (сердито качает головой, сердито смотрит на спящего отца): Ну, папка! (выключает телевизор и идет дальше).

 

19 СЦЕНА


Уже собранный в школу Пашка выходит из подъезда своего дома. Оглядывается. Обычно на этом месте они по утрам встречаются с Ежиком, чтобы вместе идти в школу. Но сейчас Ежика нет. Пашка достает телефон, набирает номер.

 

Пашка (с деланным возмущением): Ежик! Ну, ты где? Опоздаем же!.. Что значит рядом? (оглядывается).

К подъезду медленно подъезжает навороченный джип. Но Пашка, не обращая на него внимания, продолжает оглядываться.

Пашка (в трубку): Брось прикалываться! Нету тебя нигде!

Джип «бибикает». Пашка по-прежнему не желает обращать на него внимание.

Пашка (в трубку): Ну, все, Ежик! Я один пошел!

У джипа опускается стекло. На переднем сиденье рядом с водителем сидит Ежик.

Ежик (сердито): Паш! Хорош дурить! Залезай, давай!

Пашка смотрит на Ежика, словно в первый раз увидел.

Ежик: Залазь, а то уедем!

Пашка нерешительно берется за ручку задней двери. С непривычки не может ее открыть.

Ежик (недовольно): Блин! Ты чего, Паш, не с той ноги встал? Каждый день же сюда залезаешь! (перегибается назад и открывает Пашке дверь).

 

Пашка залезает в авто. За рулем отец Ежика (тот самый мужик с портрета в 16 СЦЕНЕ, но на сей раз, он выглядит не партийным боссом, а немного развязным «навороченным» бизнесменом). Во рту у него дымящаяся сигарета.

 

Пашка (пришибленно): Здравствуйте, дядя Володя.

 

Мужик не отвечает, машина резко трогается, так, что Пашка, севший на краешек сиденья, «улетает» и плюхается о спинку.

 

Ежиков-старший (ведя машину, одновременно продолжая разговор с сыном, начало которого мы не слышали): Вот я и говорю, Дим: нельзя жить для всех! А сам когда будешь жить?… Вот ты все: мать да мать. А что мать? Что я ей алименты не плачу? Что, тебя чем-то обделяю? Да ты, пацан, лучше многих живешь! Что не так?

Ежик: Так. Но если б ты остался с мамой…

Ежиков-старший (сгоряча ударяя рукой по рулю): Заколебал ты меня! У меня другая, понял? Молодая, красивая… Ты посмотри на свою мать! Смотреть страшно! Во что она себя превратила?…

Ежик: Да это ты ее в такую превратил…

Ежиков-старший (резко дает по тормозам, отчего оба пацана чуть ли не слетают с сидений): Ты достал уже! Вылазь, иди пешком!

Сзади раздается сигнал другого автомобиля.

Ежиков-старший (высовывается в открытое окно и орет сигналящему водителю): Ты, урод! Ты чего сигналишь, урод! Я сейчас выйду, посигналю! (оборачивается к Ежику) Чего сидишь?! Я сказал: иди пешком!

Ежик открывает дверь и медленно вылезает. Школа уже совсем рядом, ребят лишь чуть-чуть до нее не довезли.

Ежиков-старший (Пашке): А ты чего сидишь?

Пашка открывает рюкзак и достает молоток и фонарь. С опаской протягивает Ежикову-старшему.

Пашка (нерешительно): Это, кажется ваше…

Ежиков-старший (энергичное и злое выражение на его лице сменяется на более человечное): А-а… (берет молоток и фонарь) Спасибо…

Пашка вылезает, закрывает дверь, но машина не трогается с места. Ежик и Пашка отходят.

Ежиков-старший (высовывается в окно; Пашке): Пацан, иди сюда…

Пашка подходит к машине.

Ежиков-старший (даже немного смущаясь): А это тебе вот, возвращаю (протягивает потрепанную книгу, тот самый учебник истории для 11 класса). Мне уж больше не нужно… И, типа, это… спасибо (резко дает по газам, так что Пашка еле успевает отскочить).

 

20 СЦЕНА


Пашка стоит и смотрит вслед удаляющемуся авто. Подходит Ежик.

Ежик (угрюмо): Чего он от тебя хотел?

Пашка (мотает головой; тихо): Ничего… (после паузы) Он же вроде у тебя грузчиком в «Шестерочке» работал?

Ежик (удивленно) Че, дурак что ли? Он всей этой «Шестерочки» хозяин!

Пашка (удивленно): Хозяин?! (размышляя) Хозяин… (решительно): Слушай, Дим, разговор есть (сворачивает в школьный двор).

Ежик: Ты куда? Опоздаем!

Пашка (решительно): Идем! (подводит Ежика к входу в подвал и резко оборачивается) Дим, а ты мне веришь, если я тебе скажу, что еще вчера твой папка работал в «Шестерке» грузчиком?…

Ежик (нерешительно): Пойдем, Паш, на урок надо…

Пашка: …И у него не то, что этого джипа, а вообще никакой машины не было. Но потом я попал в прошлое, в 1982-й год и отдал ему вот эту книгу (показывает учебник, который все это время несет в руке). А когда вернулся, твой отец был уже тем, кто он есть сейчас…

Ежик (мельком глянув на книгу и увидев, что это): Это же учебник, ты че?…

Пашка: А поверишь, если я тебе покажу машину времени, которая стоит в нашем школьном подвале? А поверишь, если сам в прошлом окажешься?

Ежик (поглядев в сторону школы): Паш, пойдем, сейчас звонок…

Пашка (решительно): Пойдем со мной!

 

Ежик нехотя идет в подвал вслед за Пашкой.

Пашка (идет по полутемному, но уже знакомому помещению): Сейчас (входит в тупик, в котором помещается дверь в прошлое) Вот уже здесь… (натыкается на стену, не видит никакого прохода) Вот здесь (обшаривает стену) Да здесь же было… Погоди, Дим… Сейчас… (обшаривает стену в поисках тайной кнопки) Погоди…

Пашка продолжает шарить по стене.

Слышен звонок на урок.

 

Ежик (сердито): Пашка, блин… Звонок! Нашел когда разыгрывать!

Пашка (продолжает искать): Погоди! Здесь где-то было!

Ежик: Да ну тебя, Деревянкин! Мне отвечать сейчас, а ты… Друг называется! (уходит)

Пашка: Погоди! (отчаянно продолжает поиски): Ну, где же?! Где же?! (вдруг видит проход там, где еще секунду назад его не было; радостно) Ежик! Нашел! Ежик! (бежит было за другом, но тот уже выходит из подвала).

Пашка пару секунд смотрит ему вслед, а потом исчезает в тайном проходе.

 

21 СЦЕНА


1982-й год. Пашка осторожно выбирается из подвала. В школе идет урок, поэтому во дворе тихо.

Возможно, придется как-то показывать разницу между школой в 1982-м и 2005-м. Например, при появлении Пашки в прошлом, может звучать соответствующая времени музыка, или над школой развиваться красный флаг, или висеть портрет Ленина или т.п. А, может быть, 1982-й снимать на черно-белом?

 

***

1982-й. Пашка поднимается к себе домой. Звонит, отбегает и прячется чуть ниже – на лестничном марше.

Дверь открывается. Деревянкин-старший с перевязанным горлом выглядывает на площадку.

 

Деревянкин-старший (сипло): Кто там?

Пашка (тихо подзывающе свистит): с-с-с (шепотом) Папа… Пашка! Иди сюда!

Деревянкин-старший (вытягивает голову, стараясь рассмотреть говорящего): Кто там?

Пашка (шепотом): Родители дома?

Деревянкин-старший (попятившись к двери, немного настороженно): Нет…

Пашка (поднимает голову из укрытия, но не подходит ближе; здесь и далее говорит вполголоса): Не бойся, это я.

Деревянкин-старший пятится, заходит в квартиру, но не захлопывает дверь. Смотрит ошарашенно.

Пашка: Не бойся! Я твой сын! Я из будущего!

Деревянкин-старший резко закрывает дверь. Пашка подходит к двери. Он чувствует, что отец не отошел от двери и слушает.

Пашка (вполголоса, прижав руки рупором к щели между косяком и дверью): Пашка, не бойся! Открой дверь! Надо поговорить!..

 

За дверью – тишина. Пашка достает свой ключ, но видит, что тот даже примерно не подходит.

 

Пашка (к двери): Пашка! В будущем с тобой случится беда! После школы ты поступишь в литературный институт, потому что хорошо пишешь стихи. Но потом все в стране изменится, и поэты станут никому не нужны. И ты станешь безработным. Будешь целыми днями лежать на диване и ничего не делать… Пашка, открой!..

 

Дверь приоткрывается, но остается закрытой на цепочку.

 

Пашка: Ты должен что-то изменить в своей жизни. Ради меня – своего сына (достает из рюкзака тот самый учебник, который ему вернул отец Ежика). Вот, возьми, почитай… Одному человеку он уже помог!

 

Пашка пытается протянуть учебник в щелку, но дверь тут же снова захлопывается.

 

Пашка (в двери): Папа, не бойся!… Я положу учебник здесь, возле двери, а потом уйду. Ты возьми, почитай… Папа, открой…

 

За дверью ничего не слышно.

 

Пашка (кладет учебник на коврик перед дверью): Я положил, слышишь?…. Я ухожу…

 

Пашка делает несколько нарочито громких шагов по лестнице, постоянно оглядываясь. Дойдя до следующего лестничного марша, протопывает его до конца, а потом на цыпочках возвращается до половины. Смотрит на площадку. Дверь Пашкиной квартиры открывается, рука забирает учебник. Пашка расплывается в улыбке.

 

22 СЦЕНА


2005-й. Пашка выходит из подвала. Перемена и у школы много детей. Пашка, стараясь быть незаметным, идет в сторону дома.Пашка подходит к своему подъезду. Около него стоит навороченное авто. Пашка расплывается в улыбке, решив, что это авто его отца.

 

Пашка (сам с собой): Наше что ли?

 

Идя вдоль машины к водительской дверце, прикасается и ведет рукой по борту. Всматривается внутрь салона через тонированные стекла. Через водительское боковое окно высовывается лысая голова.

 

Голова (грубо): Эй, лопух! Отвали от тачки!

 

Пашка вздрагивает и отдергивает руку.

Пашка поднимается по лестнице к своей квартире. Разглядывает дверь – она та же. Вынимает ключ, разглядывает его, пробует, подходит ли он к замку. Ключ подходит. Пашка открывает дверь и нерешительно шагает внутрь.

 

Пашка: Пап, ты дома?

 

Пашка осторожно заглядывает на кухню, потом проходит в зал. Деревянкин-старший, кажется, так и не вставал с дивана. Он в той же самой позе, что и утром, только теперь не спит. Он меланхолически смотрит в потолок. Работает беззвучный телевизор. Пашка видит отца, и слезы брызгают из его глаз.

Пашка (кидается к отцу и начинает его теребить): Папа! Ну, что же ты тут сидишь?! Ну, папа!… Ну, что же ты ничего не делаешь?…

Деревянкин-старший (переводит на сына меланхоличный взгляд): А что, сынок, ты хочешь, чтобы я делал?

Пашка (теребит его и плачет): Ну, делай же что-нибудь! Работать иди! Ну, нельзя же так сидеть!…

Деревянкин-старший (трагично и театрально): Не всем, сынок, дано работать в этом грубом мире, где человек человеку волк…

Пашка (теребит отца все слабее, а плачет все больше; с отчаянием): Ну, я же дал тебе учебник про будущее! Ну, почему ты не изменился?!

Деревянкин-старший (обнимает сына и начинает успокаивающе гладить того по голове; теперь в нем нет театральности, он абсолютно серьезен): Будущее… Что есть будущее, сын? Важнее настоящее. И важно, чтобы в этом настоящем ты оставался сам собой, и никогда не шел на компромиссы. И если ты достоин, удача выберет тебя, а если нет… Зачем ломаться за те ценности, в которые ты не веришь?… Деньги, материальное благополучие – зачем это? (вновь немного театрально) Только поэзия имеет смысл…

Начинает читать свое стихотворение.

…………………………………………

Деревянкин-старший (закончив читать): Вот так, сынок… А тот учебник, который ты дал мне много лет назад, я не читал. Я его выкинул… Зачем знать будущее? Оно неизбежно…

Пашка (вырывается и вскакивает; истерично кричит): Избежно! Избежно! Я давал этот учебник отцу Димки Ежикова. И он из грузчика сделался хозяином магазина! На джипе ездит!

Деревянкин-старший (весомо, акцентируя): Будущее неизбежно, сын. Поймешь это, когда станешь старше…

Пашка (отскочив дальше от дивана): Ничего я такого не пойму! Потому что это неправда! (отчаянно) Пойду вот сейчас в прошлое и докажу тебе это! (вбегает в свою комнату, хватает со стола копилку и швыряет на пол, из копилки вылетает не так уж и много железных монет и несколько червонцев; Пашка судорожно их собирает) Я сделаю тебя богатым! Сделаю богатым!

 

Собрав деньги, Пашка выбегает из комнаты и квартиры.

Деревянкин-старший видит, что сын ушел и снова переводит взгляд в потолок.

 

23 СЦЕНА


Пашка покупает газеты в газетном киоске.

Пашка: Мне, пожалуйста, все газеты про политику и экономику. И поумнее, пожалуйста.

 

Киоскерша через очки удивленно смотрит на Пашку, а тот уже выгребает из кармана кучу мелочи.

Пашка покупает книги в книжном магазине.

 

Пашка: Мне нужны такие книги, чтобы объясняли, как бизнесменом стать… А еще чтобы про историю. Про то, как Россия из социалистической в капиталистическую превратилась.

Продавщица (смотрит на Пашку с тем же удивленным выражением, что и киоскерша; весело): Ты чего, мальчик, академиком хочешь стать?

Пашка: Это мне для отца! Чтобы он бизнесом занимался.

Продавщица качает головой и выкладывает на прилавок какие-то книги.

Продавщица (считая Пашкину мелочь): Ты где столько мелочи-то набрал?

Пашка (объясняя как взрослый и серьезный человек): На бутсы фирменные копил… Но папка важнее…

 

24 СЦЕНА


1982-й год. Пашка с сумкой полной книг и газет поднимается по лестнице к своей квартире. Настойчиво и решительно звонит в свою дверь.

Голос Деревянкина-старшего из-за двери: Кто там?

Пашка: Пашка, это снова я – твой сын!

Голос Деревянкина-старшего: Мама! Мама! Это снова тот мальчик пришел!

Женский голос: Не открывай, сыночка! Я сама сейчас посмотрю…

 

Громкие шаги. Дверь распахивается. Мать Деревянкина-старшего (бабушка Пашки) готова растерзать пришедшего, но, увидев, теряет дар речи.

 

Мать: Мама дорогая… (делает несколько шагов назад и плюхается на стоящий в прихожей табурет).

Пашка решительно заходит следом. Женщина смотрит на него с ужасом.

Деревянкин-старший (матери): Ну вот, я же тебе говорил, что он похож…

 

Женщина вскакивает, берет обоих ребят за плечи и ставит перед большим зеркалом, висящим в прихожей. Переводит взгляд с одного на другого. Потом внезапно бухается в обморок – на тот же табурет.

 

Деревянкин-старший: Мама! Мама!

Пашка решительно тянет его от матери на кухню.

Деревянкин-старший (вырывается, протягивает к матери руки): Мама!

Пашка (продолжает тянуть): Да очухается она! У меня к тебе дело есть!

 

Деревянкин-старший вырывается и идет к матери. Пашка оглядывается, берет со стола банку с водой и выливает ее на голову женщине. Та начинает приходить в себя.

 

Пашка (хватает за руку отца и тянет за дверь на площадку): Иди за мной! Быстро!

Деревянкин-старший отрицательно мотает головой. Он испуган.

Пашка (вытягивает его на площадку, и захлопывает дверь): Да иди же ты со мной! (с жаром): Вот (вкладывает в руку отца газеты и книги) Это – книги и газеты из будущего. Тут все написано! Как и что будет. Не выбрасывай их! Прочитай! Выучи!

 

Деревянкин-старший ошарашено смотрит на Пашку, книги падают из его рук, Пашка поднимает их и снова вкладывает в руки отцу.

 

Пашка (с жаром): Слышишь? Не выбрасывай! Поступи учиться на экономиста или юриста… Будущее можно изменить, Пашка! Измени его!

 

Дверь открывается. Выходит мать. На нее жалко смотреть. Лицо бледное. Вода капает с головы и одежды.

 

Пашка (Деревянкину-старшему): Прочитай, Пашка! Не выкидывай! Слышишь? (начинает сбегать по лестнице, оборачивается) Слышишь, Пашка? (убегает).

Мать (медленно идет за ним, вытянув руки; тихо): Мальчик, стой…

 

Деревянкин-старший стоит на площадке с кипой книг и газет, половина из которых лежат у него под ногами.

 

25 СЦЕНА


2005-й год. Пашка выходит из подвала. В школьном дворе – перемена, дети. Пашка старается незаметно пройти мимо всех и уйти домой. Но тут звонит звонок на урок. Дети бегут в школу. Пашка по-прежнему идет прочь от школы. В здании школы открывается одно из окон. В нем – Глаша, заметившая Пашкин «маневр».

 

Глаша (кричит): Деревянкин! Ты куда?! Ну-ка на урок, быстро!

Пашка втягивает голову в плечи и делает вид, что не слышит.

Пашка (про себя): Я должен узнать, как там папка… (уходит от школы).

Глаша (кричит грозно): Деревянкин! На урок! Я кому сказала!

Пашка не выдерживает и с виноватым видом разворачивается в сторону школы.

Глаша: Быстро! Бегом! Я за тобой смотрю!

Пашка припускает в школу бегом.

 

26 СЦЕНА


Пашка идет в свой класс. Последние дети забегают в двери кабинетов. Навстречу Пашке движется Аполлон.

Пашка: Здравствуйте, Александр Павлович.

Аполлон: Здравствуй, мальчик.

Пашка: Александр Павлович, а у нас завтра перед финалом тренировка будет?

Аполлон (удивленно смотрит на Пашку): Каким финалом?

Пашка: Ну, мы же завтра с 36-й школой играем! Финал по футболу!

Аполлон (удивленно): Ты чего, мальчик?

Пашка (нерешительно): Ну, команда наша школьная в финал кубка города вышла…

Аполлон: Наша?! В этой школе (акцентирует на слове «этой») что, есть команда по футболу?! (с горечью) Да в этой школе и мячей-то нет нормальных, а ты «команда»… Мальчик, по-моему, ты школой ошибся… (уходит).

 

Пашка удивленно смотрит ему вслед. Вдруг начинает оглядываться и только сейчас замечает, что школа совсем не так сверкает, как раньше. На стенах старые покосившиеся плакаты, облупившаяся краска. Возможно, даже висит разбитый и пустой стенд из 1982-го года «Они позорят школу». В школе явно давно не было ремонта. Пашка заглядывает в какую-то дверь, видит пустое помещение – склад старых парт.

 

Пашка (удивленно): Здесь же музей был… (заглядывает в другое помещение, видит пустой класс со старыми партами и древними наглядными пособиями) А здесь компьютерный класс…

 

Пашка идет по школе, озирается и то и дело, то тут, то там, видит какой-нибудь бардак. Тут выбито стекло на пожарном щите, тут на пол из какой-то трубы течет вода. Пашка проходит мимо директорского кабинета к классу английского языка, расположенного по соседству. Его взгляд случайно останавливается на вывеске на директорском кабинете. Табличка на двери гласит: «Директор школы, Глафира Ивановна Титова». Пашка останавливается как вкопанный. Вдруг дверь открывается, выходит Глаша.

 

Глаша: Деревянкин! Опять ты?! Я же сказала: на урок! Быстро!

 

Пашка не может обрести дар речи. Делает беззвучные движения ртом.

 

Глаша: И чего ты на меня смотришь, как рыба из аквариума? Твоих родителей в школу вызвать или тебя на сковороде поджарить?

Пашка (с трудом выговаривая слова): Директор? Вы?!

Глаша: Я, Деревянкин! Я – директор. А ты не замечал? С 1986-го года директор!

Пашка (с трудом): А где Голубь… Голубович… Голубкин?

Глаша (пренебрежительно): Кто?!… (стучит в дверь класса английского языка): Екатерина Петровна! У вас тут Деревянкин потерялся! (Пашке) В класс, быстро! (в дверь) Екатерина Петровна, Деревянкина спросить в первую очередь! (закрывает за Пашкой дверь).

 

27 СЦЕНА


Пашка входит в класс. Слегка напряженно оглядывается, ища, что еще не на месте. Садится за парту к Ежику. Ежик сердито от него отворачивается. Он обижен. В класс заглядывает Глаша.

 

Глаша: Екатерина Петровна, выйдите ко мне на минуточку.

 

Екатерина Петровна выходит. Класс сразу оживает. Становится довольно шумно.

 

Катюха (оборачивается к Пашке с передней парты): Ты где был, Паш? Ежик сказал, что ты в подвале сидишь… Мы на перемене смотрели – тебя там нет.

Ежик (издевательски): Он в прошлое летал, а мне тем временем «пару» из-за него влепили…

Катюха: Паш, правда, где ты был?

Пашка: Слушайте, вы только не смейтесь. Можно я глупый вопрос задам? Глаша у нас давно директор?

Ежик (сердито хихикает): Куда уж глупее…

Катюха (вступается за Пашку): Да брось ты, Димка, может у Пашки правда что случилось! (Пашке) Глаша уже лет двадцать тут директором… А почему ты спрашиваешь, Паш?

Ежик: А он пока в подвале был, о трубу головой ударился. Память-то и отшибло…

Катюха (укоризненно): Ежик!

Пашка (не обращая внимания на оскорбления): А школа давно ТАКАЯ?

Катюха (разговаривает как врач с пациентом): Какая, Паша?

Пашка: Ну, ТАКАЯ… У нас что, ни компьютерного класса, ни команды по футболу нет?

Ежик (хихикает): Компьютерный класс! Ну, загнул, Деревянкин!

Катюха (спокойно, как врач с пациентом): У нас отстающая школа, Паша, но мы ее все очень любим…

Пашка (перебивает): А о таком Голубкине Андрее Васильевиче вы когда-нибудь слышали?

Катюха (задумывается): Нет, вроде. А ты, Ежик?

Ежик (сердито): Понятия не имею…

Зеленка (тихо): А я слышала (Пашка живо оборачивается к ней) Когда доклад по истории нашей школы писала… Он был у нас директором перед Глашей. А потом открыл свою фирму. Он предсказывает людям будущее за деньги. На улице Ленина, напротив банка – большое такое здание… «Всемирный центр предсказаний» называется…

Катюха (вспоминая): А! Знаю! Папа говорит, что он Путина еще за 5 лет предсказал. А еще дефолты там какие-то и кризисы… Папа к нему сам постоянно обращается по своей работе. Тот ему какие-то бизнес-прогнозы пишет…

Пашка (размышляя): Голубович – предсказатель…

Ежик (уже не так сердито): Мой папа тоже в этот центр обращался. Говорит, что все это – чушь. Что они несколько раз что-то крупное предсказали, а больше ничего не могут…

Пашка (хмуро повторяет): Голубович – предсказатель (Ежику) Дим, а твой отец кто? Главный в «Шестерочке»?

Ежик (Катюхе, отшатываясь от Пашки и показывая на него пальцем): Вот он опять про моего отца начал!

Катюха (Ежику): Погоди, Дим (Пашке) Да, он главный в «Шестерочке». Паш, а почему ты сказал Димке, что на самом деле он там грузчиком работает?

Пашка (не слушая): А мой отец кто?

Катюха: Твой?… Ну, ты вроде говорил, что он поэт какой-то. Сидит дома, стихи пишет…

Пашка: А он известный?

Ежик (прыскает от смеха): Ой, не могу!

Катюха (жестом приказывая Ежику молчать): Что случилось, Паш? Ты, правда, головой ударился?

Пашка: Нет, правда. Мне очень надо. Он известный?

Ежик, уже не сдерживаясь, хихикает.

Катюха: Ты говорит, Паша, что он неудачник. Что его со всех работ повыгоняли, и он безработный сейчас сидит…

Катюха пристально смотрит на Пашку. Пашка хмуро кивает своим мыслям.

Пашка (ни к кому не обращаясь): Значит, он Голубовичу все книги отдал… Эх, папка… (внезапно встает, берет рюкзак и быстрыми шагами идет к выходу).

Катюха (удивленно): Паш, ты куда?

Ежик (тихо): Совсем с ума сошел, Деревянкин…

Пашка выходит из класса.

 

28 СЦЕНА


Вычурный подъезд красивого здания в центре города. Большая лестница, большая красивая дверь. Над ней надпись: «Всемирный центр предсказаний». Пашка поднимается по лестнице, входит в дверь. Перед ним просторный холл. Тишина и ковры. Стены холла увешаны фотографиями известных людей. Среди них – Горбачев, Ельцин и т.д. Над всем этим надпись: «Наши постоянные клиенты». Лестница в глубине помещения идет на второй этаж, рядом с ней стол охраны, за которым сидит солидный крепкий дядечка в черном костюме. Пашка подходит к столу.

 

Пашка: Здравствуйте.

Охранник (вежливо): Здравствуйте.

Пашка: Можно ли мне видеть предсказателя Голубкина?

Охранник: А вы осведомлены о расценках за консультацию у магистра?

Пашка: Нет.

Охранник: Предварительная беседа с помощником магистра обойдется вам в 500 долларов. Дальнейшая оплата будет зависеть от характера вашего вопроса…

Пашка: Да нет, мне по личному!

Охранник: По личным вопросам магистр не принимает. Только по предварительной записи и через встречу с помощником. Запись сейчас идет на январь будущего года…

Пашка: Но… Не могли бы вы позвонить ему и сказать, что я по поводу газет и книг, которые попали к нему в 1982-м году?

Охранник: Нет, мальчик, извини. Порядок для всех один (протягивает Пашке листки) Заполни, пожалуйста, анкету и приноси вместе с квитанцией об оплате предварительной беседы. О дате встречи тебе сообщат…

 

Внезапно Пашка бросается к лестнице и пытается пробежать мимо охранника. Но тот оказывается проворнее.

 

Охранник (не теряя вежливости): Ну, что же ты?… Я же сказал: нельзя…

Пашка (жалостливо): Но мне же по личному…

Охранник: Нет!

 

Сверху раздается шум. По лестнице спускается Голубович. Он в дорогом строгом костюме, только на голове – круглая черная шапочка. Рядом с ним идет помощник – худощавый энергичный молодой человек в таком же строгом костюме с большим кожаным саквояжем в руках.

 

Голубович (на ходу разговаривает по дорогому сотовому телефону; на его пальцах видны массивные перстни): Да, Борис Николаевич, через 2 часа буду. Самолетом, Борис Николаевич… Как же, как же, вы же сами мне его и подарили… Все сделаем, Борис Николаевич. И про то, ложиться ли вам на операцию карты раскинем… Да, Борис Николаевич, сделаем… А Наина как? А Танечка?..

 

Когда Голубович равняется с Пашкой и придерживающим его охранником, Пашка вырывается и бросается к магистру.

 

Пашка (тараторит, стараясь успеть высказать все): Андрей Васильевич! Я – Павел Деревянкин, сын вашего ученика Павла Деревянкина, который в 1982-м отдал вам книги про будущее!

 

Охранник ловит Пашку. Голубович недовольно смотрит на охранника.

 

Пашка (тараторит, пытаясь вырваться от утаскивающего его от Голубовича охранника): Андрей Васильевич! Школа без вас совсем пропадает! У нас завтра финал по футболу должен был быть, а оказывается, теперь и никакой команды нету. И компьютерного класса нету! И музея! А театр… Как же школьный театр, Андрей Васильевич? Это же ваша мечта… Вы же такой богатый, Андрей Васильевич! Помогите школе, что вам стоит!…

Голубович (в трубку): Все нормально, Борис Николаевич! Мелкий инцидент… Нет, спецназ присылать не нужно (проходит мимо Пашки к выходу, потом внезапно останавливается и оборачивается; Пашке, эмоционально) А на школу мне твою наплевать! (разворачивается)

Пашка (отчаянно, чуть не хныкая): Ну, хоть отцу моему помогите! Он же столько для вас сделал…

Голубович замирает на полшаге. Стоит пару секунд и оборачивается.

Голубович (совсем другим тоном, серьезно и даже немного с грустью): Я уже 20 раз предлагал твоему отцу писать стихотворные предсказания у меня в Центре. Был бы он сейчас вторым Нострадамусом, а он… (разводит руками) Он не за-хо-тел… (Разворачивается и уходит).

 

29 СЦЕНА

Зал в квартире Пашки. Деревянкин-старший сидит в своей излюбленной позе на диване перед беззвучно работающим телевизором. Рядом с ним – Пашка.

Пашка (эмоционально): Ну, скажи мне, пап, почему они такие стали? Отец Ежика, пока грузчиком работал, Ежик его любил. И он Ежика любил, и мать его, и брата… Если выходной, они в лес вместе или на дачу. В кино вместе ходили, я всегда им завидовал… Брат – боксер, 1 разряд выполнил, в сборную города брали… А сейчас… Брат – бандит, отец мать бросил… Мать раньше красивая была, стройная, сейчас растолстела, страшно посмотреть… Голубович тоже. Ничего его не интересует! Скажи, пап, это все деньги такое с людьми делают?

Деревянкин-старший (очень серьезно смотря на сына): Нет, не деньги, сын. Деньги сами по себе что? Ничто. Важно, как ты их заработал. Если неправедно, если обманом, то они кроме суеты пустой тебе ничего не принесут. Вроде и богатый, а в душе – пустота. Копнул поглубже – нет у такого человека счастья…

Пашка: Но как же быть? Всем бедным, что ли ходить, чтобы счастливым оставаться? Вот Глаша – и сама бедная, и школу развалила! Что она, счастливая? А вон, сколько людей, которые только о куске и хлеба думают. Что, счастливы они?

Деревянкин-старший: Бедность, богатство… Не правильно размышляешь, сынок. И бедный может быть счастливым или несчастным, и богатый. Все дело в гармонии жизненной. Если человек делает свое любимое дело, если делает его, ни кого не обманывая и ни у кого не воруя, не стараясь заработать столько, что в жизни не потратить, если не делает из денег культа, если не ищет удовольствий вне семьи, вот тогда, сынок, все у человека приходит в гармонию… Вот ты говоришь, отец Ежика, когда грузчиком работал, много лучшим человеком был? А знаешь ли ты о его детской мечте, о его любимом деле? Володя велоспортом бредил. Он хотел в секцию пойти, мы с ним полгорода обегали… Не было у нас велосекции! Родители его велосипед ему купить тоже не могли себе позволить… Так вот и вышло, что не занялся он своим любимым делом… Не удалась жизнь у Ежика без велика. Но порядочным человеком он остался. А как получил возможность заработать легкие деньги, пошел на компромисс со своей совестью, тут и покатилось…

Пашка: Что же это получается? Было у человека любимое дело, но не было возможностей до конца его довести? И остался он несчастным… Несправедливо это!

Деревянкин-старший: Да нет, сын, все справедливо. Просто для того чтобы свою мечту воплотить, ой сколько трудиться надо. Стучаться во все двери, работать, работать, работать. Вот тогда успех и придет. Была ведь велосипедная секция. Только не в городе, а в пригороде. И тренер там хороший был. Но родители Ежика были против. Да и сам он сомневался – 2 часа туда, 2 часа обратно… А вот если бы велик у него был… Или настоял бы он на своем, добивался бы своего. Но слаб оказался… То же и я… Сижу тут, стихи сочиняю, спонсора какого-то жду, который бы прочитал, обомлел и сделал меня знаменитым! Но ведь не бывает так.. Мало иметь талант, мало его раскрыть, нужно уметь и себя показывать, уметь ходить, пробиваться… А мне лень… А я не умею… Так на этом диване и останусь – подававшим надежды, но так и не состоявшимся…

Помог ты, Пашка, Володьке Ежикову, да помог не в том. Помог Голубовичу, да и тут промашка вышла. Ты им рассказал, как легкие деньги заработать, соблазнил. А им не это нужно было. Им нужно было в любимом деле подсобить…

Пашка: А что Голубовичу-то нужно было?

Деревянкин-старший: Я думаю, Голубович и так был на своем месте, а ты его с него сорвал… Голубович – директор. Настоящий, сильный директор школы. Это – его призвание… Вон как школа-то при нем цвела! А не стало его… Ты сам видишь, что получилось… А Глаша не директор. Не по ней эта планка. Не ее это призвание, не ее любимое дело… Вот так-то, сынок…

 

Отец и сын сидят на диване и одинаково задумчиво смотрят перед собой. Они размышляют о жизни. На экране телевизора беззвучно идет какой-то фильм…

 

30 СЦЕНА


К вечеру. Школьный двор. Катюха, Ежик и Зеленка ждут Пашку.

Ежик (важно посмотрев на часы): А я вам говорю, что он не придет. Потому что нет никакой двери в прошлое!

Катюха: А я говорю, что он все равно придет. Пашка не такой!

Зеленка (тихо): Да вон он…

Пашка (у него на плече сумка с чем-то тяжелым, он ведет велик, он воодушевлен, решителен и чему-то рад) Ежик! Я решил твоему отцу свой велик подарить. Он старый, но еще ничего!… Пошли! Сейчас будет аттракцион: отправление в прошлое!

 

Пашка решительно заходит в школьный подвал. Зажигает фонарик. Дети безмолвно следуют за ним.

Зайдя в знакомый тупик, Пашка ложит велик и, подсвечивая фонариком, решительно идет к стене, в которой раньше был проход. Сейчас прохода нет, но Пашка готов к этому.

 

Пашка (шаря рукой по стене): Сейчас, нужно просто найти здесь тайную кнопку…

 

Проходит довольно много времени, Пашка шарит по стене, дети стоят и смотрят на него.

 

Ежик (он первым заметил появившуюся неуверенность в движениях Пашки): Ну, вот и пришли!

Катюха: Тс-с!

 

Пашка некоторое время еще шарит по стене, а потом растерянно оборачивается к ребятам.

 

Катюха (берет у него фонарь): Что? Нету? (начинает сама освещать стену) А где был проход, Паш? (светит фонариком) А он точно был, ты не выдумываешь?

Пашка расстроено пожимает плечами.

Ежик: Ну, все понятно! Пошли отсюда, девчонки!

Катюха (смотрит на Пашку): Паша! Ты должен нам все объяснить. Так был проход или нет?

Пашка снова расстроено пожимает плечами.

Ежик (запальчиво): Да не было никакого прохода! Просто у него крыша поехала, так же, как у его отца! Все же знают, что его отец – чокнутый!

Катюха: Ты, правда, все придумал, Паш?

Пашка снова пожимает плечами. Понуро смотрит на стену.

Ежик: Все, девчонки, я пошел, а вы как хотите…

 

Ежик уходит, за ним (качая головой) Катюха, за ней (оглядываясь) Зеленка. Пашка стоит перед стеной. Он готов расплакаться. И вдруг! Он видит проход!

 

Пашка (медленно и обалдело): Ребята… (делает шаг в проход).

Зеленка (оборачивается на возглас Пашки и видит, что Пашки нет): Катюха! Ежик! Он исчез…

 

Все оборачиваются. Перед ребятами нет ни прохода, ни Пашки. Лишь все та же глухая стена.

 

31 СЦЕНА


1982-й год. Пашка с великом и сумкой вылезает из подвала. Оглядывается, садится на велик и отправляется.

…Пашка останавливает велик у деревянного заборчика дома в частном секторе. Смотрит через забор. Там на самодельных качелях, слегка раскачиваясь, сидит Ежик и сосредоточенно изучает Пашкин учебник.

Пашка (негромко): Ежик!

Ежик поднимает голову, Пашка призывно машет рукой. Ежик подходит с книжкой в руке.

Ежик (замечая велик, восхищенно, с небольшой завистью): Па-ашка! У тебя велик! Откуда?

Пашка: Я не Пашка… Я тот, другой Пашка…

Ежик (замыкаясь): А-а… А тебя тут уже милиция искала… Веник говорит, что ты – брат-близнец Пашки. Что тебя ЦРУ из роддома выкрало и в Америку увезло. А там ты прошел специальные курсы детей-шпионов… Че, правда, да?

Пашка: Да не слушай ты никого! (слезает с велика и слегка подталкивает его в сторону Ежика) Это тебе твой сын прислал, Димка… Из будущего… Мировой велик! Немецкий. Правда, старый маленько. Но ход у него зашибательский!

Ежик (глаза его разгораются): Из будущего? Мне? Велик?! (в одну секунду перемахивает через забор и начинает «ощупывать» машину) Ух, ты… Ух, ты… А можно мне прокатиться?

Пашка: Валяй! Это же твое!

 

Глаза Ежика еще больше разгораются от счастья. Он запрыгивает на велик и катит по дороге. Пашка, оглянувшись, подбирает брошенный Ежиком учебник и запихивает его в сумку. Смотрит, как Ежик проезжает метров 100, лихо разворачивается и едет к нему обратно. Ежик подъезжает с совершенно бешеными глазами.

 

Ежик (не может выразить восторг): Пашка!

Пашка (серьезно): Но твой сын поставил одно условие (Ежик немного пугается и крепче хватает руль, боясь, что у него сейчас отнимут его счастье) Ты должен обязательно поступить в велосекцию, что в пригороде…

Глаза Ежика начинают сиять еще больше.

Ежик (восторженно): Да я теперь!… Да я!… Да с этим великом!… Можно я еще покатаюсь?!

Пашка: Езжай! (в спину резко стартовавшему Ежику) Пока, Ежик… (счастливо улыбается и идет в противоположную сторону).

 

32 СЦЕНА


1982-й год. Пашка поднимается по лестнице в свою квартиру. Звонит. Дверь открывает Деревянкин-старший и тут же, увидев Пашку, испуганно отшатывается. Но закрыть дверь не успевает – Пашка ставит ногу и проходит в квартиру.

Пашка (мягко): Где книги, которые я тебе дал? В милиции?

Деревянкин-старший (испуганно мотает головой, заикается): Г-г-г…

Пашка: Голубкин забрал?

Деревянкин-старший кивает головой, не может вымолвить слова.

Пашка: А мать где?

Деревянкин-старший: В ми-ми-ми…

Пашка: В милиции? (Деревянкин-старший кивает) Понятно… (начинает говорить очень проникновенно, сердцем) Так, Пашка. Я вот что хотел тебе сказать… Я – твой сын, Пашка. Это – правда… И я тебя очень, очень, очень люблю там в будущем… И считаю, что ты – самый-самый лучший человек на свете. Самый-самый сильный и самый-самый честный.

 

Деревянкин-старший слушает все это с замершим, ошарашенным выражением лица.

 

Пашка (возможно, на глазах его появились слезы, так как он перевел взгляд в сторону): Я хотел сказать тебе, папка, чтобы ты не расстраивался. Все у тебя в жизни будет хорошо. И совсем не важно, станешь ты тем, кем хочешь или нет. Потому что ты, папка, решил главную задачу в жизни – стал настоящим человеком… (вопросительно) Ведь это – самое главное? (поднимает глаза и несколько секунд смотрит на отца, потом вдруг обнимает не двигающегося отца, смотрящего на Пашку все теми же ошарашенными глазами). Не бойся ничего, папка! Все будет хорошо!.. (отворачивается, так как слез уже не скрыть) Все, папка, я побежал! У меня здесь есть еще одно дело…

 

Пашка выбегает из квартиры, шмыгая носом и вытирая рукавом слезы.

 

33 СЦЕНА


1982-й год. Вечер. Около школы. Почти все окна темны, за исключением окон коридоров (там моют полы) и окна директорского кабинета. Пашка крадучись пробирается в школу. Осторожно открывает массивные двери, закрывает их, стараясь не хлопнуть. На цыпочках идет по свежевымытому полу. Поднимается к кабинету директора, заглядывает в приоткрытую дверь. Голубович с глубоко сосредоточенным видом, подперев голову кулаком, читает одну из Пашкиных книг. Рядом старый портфель, из которого видны остальные «будущие» книги и газеты. Читая, Голубович иногда издает кряхтящие звуки и сосредоточенно качает головой.

Пашка раскрывает сумку… Чуть поодаль от директорского кабинета он раскладывает кучу китайских фейерверков. Скручивает к ним общий фитиль. Поджигает и бежит за угол в другой стороне от директорского кабинета. Начинается светопреставление. Фейерверки взрываются, окна бьются, стенды падают, грохот, вспышки. Из кабинета выбегает совершенно ошалелый Голубович. Мечется в одну сторону, в другую. Хватает со щита, который еле открывает с переполоха, огнетушитель, бежит к огню, бросает огнетушитель, бежит обратно, снова хватает огнетушитель, бросает, начинает разворачивать пожарный рукав, бросает.

Пашка тем временем проникает в кабинет, берет книгу со стола, кидает ее в портфель, берет портфель и уходит. Голубович в горячке так его и не замечает. Сбегая по лестнице, Пашка видит бегущих вверх уборщиц.

 

Пашка (громко и отчаянно кричит): Пожар! Пожар! Второй этаж горит! (бежит дальше).

 

Огибая женщин на площадке, Пашка не вписывается в поворот, ударяет портфелем о подоконник. Старый портфель не выдерживает, ручка отрывается, и содержимое летит на лестницу. Пашка судорожно начинает собирать книги. Со второго этажа навстречу уборщицам бежит Голубович.

 

Голубович (он уже пришел в себя и готов руководить; женщинам): Клара Васильевна! Вызывайте пожарных (Клара Васильевна убегает) Вероника Петровна, за мной! (внезапно замечает Пашку) А это кто? (тут движения Голубовича как бы «замирают», становятся по-кошачьи мягкими, он говорит медленно и вкрадчиво) Деревянкин?… Снова ты?… (медленно спускается и приглядывается).

 

Пашка судорожно собирает разлетевшиеся по всему лестничному маршу книги и газеты.

 

Голубович (медленно спускается к Пашке): Ты чего это?… Ах ты, дрянь… За книгами пришел (идет чуть быстрее) Ну-ка стой… (Пашка собирает книги) Ну-ка оставь…

 

Пашка собрал книги и с невероятно пухлым портфелем в обнимку дает стрекача. Голубович припускает за ним следом.

 

Голубович: Ах ты, контра! Вероника Петровна, ловите его! Милицию! Милицию!

Пашка несется по коридору. Выбегает на улицу. К школе уже спешат люди. Слышится вой пожарной сирены. Вслед за Пашкой выбегает Голубович.

Голубович (людям): Держи его! Держи вора!

 

Кто-то из людей пытается остановить Пашку, кто-то бежать вслед. Но так как повыскакивал народ из домов в домашних тапочках, а Пашка, хоть и молодой, но все-таки футболист, он с трудом, но их обходит.

К школе подъезжает пожарная машина. Голубович махает рукой на Пашку и бежит к ней.

Пашка бежит к подвалу, за ним кто-то еще гонится. У входа он задевает о косяк двери. Из портфеля выпадает какая-то книга. Пашка не замечает этого и скрывается в сумерках подвала.

Несколько секунд показываем лежащую на земле книгу. Вдруг чья-то рука тянется к ней и поднимает. Показываем лицо поднявшего. Это – Веник.

 

34 СЦЕНА


2005-й год. Вечер, но еще не совсем темно. Пашка выходит из подвала. Непонимающе смотрит вокруг. Посреди школьного двора – груда хлама из разбитых парт и другого школьного инвентаря. Школа выглядит брошенной. Кое-где выбиты стекла, кое-где видны следы пожара.

 

Пашка (обалдело, шепотом): Я спалил школу?!

 

Что-то на земле привлекает его внимание. Он нагибается и поднимает гранату без запала. Пашка удивленно вертит ее в руках. Обращает внимание на груду стреляных гильз неподалеку. Вдруг где-то совсем рядом раздается автоматная очередь. От неожиданности Пашка пригибается и испуганно оглядывается. Мимо школы проносится БТР с вооруженными людьми… Пашка выходит на примыкающую к школе улицу. Она выглядит не лучше школы – те же кое-где выбитые окна, почерневшие стены. Всюду грязь и мусор. Не горят фонари. Возле школы горит костер из парт и стульев. Около него с десяток вооруженных автоматами людей в камуфляже. Над входом в школу Пашка замечает плакат написанный черным по красному: «Война до победного конца! Война до последнего буржуя! Вступай в новую красную армию!» И ниже табличка: «Запись в новую красную армию проводится в школе». Пашка, втянув голову в плечи, пытается незаметно пройти мимо вооруженных людей. На костре висят армейские котелки, в которых готовится какая-то еда.

 

Один из вооруженных людей (оборачивается к Пашке): Пацан, ты куда? Комендантский час скоро….

Пашка (вздрагивание): Я?.. Я… (заминается) В школу!..

Вооруженный человек отворачивается.

Пашка (идет в школу; бормочет вполголоса): Блин! Что же это такое? Это же не может быть правдой…

 

Пашка заходит в холодную, грязную и пустую школу. Сначала хочет просто постоять здесь немного, но замечает дверь, из проема которой льется свет. Любопытство пересиливает, и он идет к двери.

В кабинете, в котором раньше шли уроки – парт нет, остались только небрежно сваленные стулья. Вместо школьной доски – огромное красное знамя и портрет какого-то неизвестного Пашке человека. Вдоль забитых досками окон – нелогичный здесь большой аквариум. На учительском столе лежит автомат Калашникова. На стуле стоит и кормит рыбок человек лет 35-и в полувоенной форме с какими-то красными ромбиками и треугольниками на рукаве. Увидев Пашку, человек оставляет свое занятие, спрыгивает со стула и протягивает Пашке руку.

Человек (представляясь): Синелев Виктор, младший команданте новой красной армии. Старшина сектора 25 зоны 31.

Пашка (опешив, пожимает руку): Деревянкин Павел.

Человек (наморщив лоб): Деревянкин, Деревянкин… Не сын ли ты моего одноклассника по 13-й школе Павла Деревянкина, геройски павшего в 1998-м при обороне Тулы?

Пашка (его пробила слеза): Павшего?…

Синелев (сожалея): О, извини, Павел! Кажется, ты не знал… Сейчас такой хаос творится. Сын не найдет мать, мать не найдет сына. Куда кого разбросала гражданская война и не поймешь (качает головой) Ты садись, Павел, садись (достает откуда-то из под стола чайник) Чаю тебе предложить не могу (разводит руками) война… А вот кипяточка налью (бухает перед Пашкой кружку и льет кипяток)… Ты, кстати, знаешь, что наш великий вождь (уважительно поднимает палец к портрету на стене) Вениамин Савинов – тоже одноклассник, и мой, и твоего папки?

 

Пашку душат слезы. Чтобы скрыть это он держит в руках железную кружку с кипятком, пытается дуть на нее, но она обжигает ему пальцы.

 

Синелев (принимая Пашкино молчание за незнание этого факта): А ведь это так! Кто знал, что наш скромный Веничка… (шепотом) Мы его в школе Веником дразнили… (снова обычным голосом) кто знал, что наш скромный Веничка в конце 80-х начнет создавать коммунистическую молодежную организацию, а в 1993-м, вместе с генералом Руцким, (перекрещивается) царство ему небесное, поднимет восстание против буржуйских прихвостней и шпионов империализма… (доверительно) Я-то в партии с 1997-го, признаюсь честно, не сразу раскусил на чьей стороне правда… Но как услышал однажды выступление Савинова, как он зажег меня своими речами…

 

Пашка срывается с места, чуть не опрокинув кружку, и бежит прочь.

 

Человек (кричит): Куда ты, Деревянкин? А в армию вступать? Деревянкин! (делает несколько шагов из-за стола, кричит вслед Пашке) Ты не думай, что ты по возрасту не вышел! Мы и 11-летних и 10-летних принимаем. Нам сейчас солдаты очень нужны! Под Брянском операция начинается!… Деревянкин, вернись! Наше будущее строится сегодня!

Пашка (бежит в сторону подвала, повторяя на ходу, сквозь душащие его слезы, одно слово): Веник! Веник! Веник!

Пашка вбегает в подвал…

 

35 СЦЕНА


1982-й год. Мы словно бы переносимся в конец 33 СЦЕНЫ и начинаем с того момента, когда видим лицо поднявшего книгу Веника. Веник с любопытством пролистывает несколько страниц. Озирается. Сует книгу подмышку. Стоит, смотрит на пожар. Зрелище ему, видимо, нравится. У школы бегают люди, стоят «зрители». Идет тушение пожара. Пожар не очень сильный, но для верности (школа все-таки) подъезжает еще несколько пожарных машин. Через некоторое время из подвала появляется Пашка. У него злое и решительное лицо. На нем еще видны следы слез. Он с видом голодного волка ходит среди людей и вглядывается в их лица. Наконец, видит Веника, с блаженной улыбкой глядящего на пожар. Кулак Пашки сжимается. Он быстрым шагом идет к Венику и наносит ему удар в скулу. Тот не успевает ничего понять, как уже оказывается на земле. Пашка прыгает на него, хватает выпавшую у Веника книгу и лупит ею Веника по голове.

 

Пашка (в запале, со слезами): Веник! Веник! Веник!

 

Подбегают несколько взрослых, оттаскивают Пашку. Его трудно остановить, он рвется ударить еще и еще.

 

Пашка (кричит в запале, со слезами): Он моего папку на войну послал!

 

Веника подняли, он тоже плачет, держится за скулу. Он даже не понял, кто на него напал. Он в шоке. Возможно, у него сломана челюсть.

 

Веник (рыдая): Не знаю я никакого папки…

 

Наконец, Пашка перестает вырываться, сердито стряхивает с себя руки взрослых, оправляется и идет прочь. На месте схватки остается Веник и несколько помогающих ему взрослых.

 

Веник (рыдая): За что он меня-а-а… Не трогал я его папку-у-у…

 

36 СЦЕНА


2005-й год. Вечер того же дня. Уже почти совсем темно. На задах школы сидит Пашка и жжет купленные им сегодня утром книги и газеты.

Пашка (подбрасывает страницы в огонь и сердито бормочет): Никому не дам в обиду моего папку. Будет только то, что есть и никакого другого будущего. И если что-то нужно изменить, мы изменим это сами – папка и я, папка и я… А дверь эту гадскую надо заколотить! И никогда больше… Никогда…

 

Слышны шаги нескольких человек. Кто-то идет к костру. Появляются Пельмень и два его дружка. Пашка не обращает на них внимания, продолжая рвать и подбрасывать страницы в огонь.

 

Пельмень (радостно): О! Это же Деревянный! А я думаю, кто тут по ночам костры жжет (слегка пинает сидящего Пашку по попе) Деревянный, ты чего, дневник свой жжешь? Что, «двойку» получил и боишься домой нести?

Дружки Пельменя ржут над шуткой предводителя. Пашка продолжает свое занятие, бормоча под нос что-то нечленораздельное.

Пельмень (снова слегка пиная Пашку): Ты чего там бормочешь, Деревянный? Пьяный что ли?… (пискляво) Нет, Пашенька у нас не пьет, Пашенька у нас паинька…

Дружки Пельменя снова гогочут. Пашка не обращает внимания.

Пельмень: Сколько уж ты нам долг не отдаешь, а, футболист хренов?

1 друг Пельменя: Три дня уже.

Пельмень (изумленно): Три дня?! Ой, плохо, Деревянкин, ой, плохо! Уже 200 рублей натикало… Когда отдавать будешь?

Пашка не обращает внимания, продолжает жечь листы.

Пельмень (заходит к Пашке спереди, а другой парень – сбоку, обступая кольцом; Пашку явно собираются бить): Ты чего, Деревянный, не видишь что ли, что старшие к тебе обращаются, что они стоят перед тобой? Ты чего тут расселся?

 

Пельмень носком поддевает и швыряет в лицо Пашке землю, пепел, куски горящих страниц. Пашка как пружина разжимается и наносит сокрушительный удар Пельменю в челюсть. Тот падает. Пашка подхватывает с земли палку и бьет второго пацана. Тот отшатывается и падает, скорее не от удара, а оттого, что споткнулся. Третий пацан дает стрекоча.

 

Пашка (вслед ему): Куда? А ну стоять! (видит, что второй пацан поднялся, кричит ему) А ну иди сюда! А ну ко мне! (пацан дает стрекоча вслед за своим приятелем).

Пашка, подняв палку, оборачивается к Пельменю. Но тот не поднимается.

Пельмень (стонет): Деревянкин, ты чего, совсем обалдел?… (держится за скулу, плаксиво) Вот дурак…

 

Пашка делает в его сторону несколько угрожающих шагов с поднятой палкой. Пельмень, держась за скулу, сначала отползает, потом поднимается на ноги, делает шаг, падает, снова поднимается и, пригибаясь, бежит прочь. Пашка кидает палку, садится и снова начинает жечь листы.

 

37 СЦЕНА


Поздний вечер. Пашка ключом открывает свою дверь. Стараясь не шуметь, идет через темную квартиру. Все спят. В зале он останавливается и смотрит на спящего на диване отца. Подходит, поправляет тому одеяло.

Деревянкин-старший (сквозь сон): Это ты, сын?… Как дела?

Пашка: Отлично, папка, спи. Все отлично…

 

38 СЦЕНА


2005-й год. Школа. Коридор. Время перед первым уроком. Ежик сидит на подоконнике и болтает ногами, рядом стоят Катюха, Зеленка и Пашка.

Ежик (эмоционально продолжает рассказ): И тут Зеленка как закричит: «Ребята! Пашка исчез!»

Зеленка (тихо, она всегда говорит тихо): Не кричала я…

Ежик (не обращая внимания на реплику): Мы обратно забегаем, смотрим, а тебя там нет!

Катюха: А ты ему не верил, дурак!

Ежик: Да вот еще «не верил»! Я Пашке всегда верю! Я просто так верю, что кажется, что я не верю! Да ведь, Паш?

 

Пашка кивает. Он слушает ребят с блаженной улыбкой прошедшего огонь и воду человека, сейчас имеющего возможность просто отдохнуть.

В отдалении появляется Голубович. Он совершает свой традиционный утренний обход школы.

 

Голубович (кричит, но не грозно, а больше журя): Ежиков! Слезь с подоконника немедленно! Ну и что, что ты – сын чемпиона? Ну и что, что он «Тур-де-Франс» выиграл? Что, тебе теперь все можно что ли?

Ежик спрыгивает с подоконника.

Голубович (подходит, указывает Ежику на стену, о которую тот молотил ногами): Ну, кто теперь все это убирать будет? Ну-ка живо за тряпкой в класс!

Ежик убегает.

Голубович (качает головой): К нам сам начальник управления культуры области скоро приедет, а вы мне школу портите! Деревянкин, готов к премьере?

Пашка (улыбается): Готов…

Голубович (добродушно): Что улыбаешься? Вот разобьешься завтра на футболе, кто вместо тебя выступать будет? (обречено махая рукой) Эх, футболисты…

Подходит Ежик с тряпкой и начинает тереть темное место на стене.

Голубович: Да не так ты трешь! (отбирает тряпку и начинает тереть сам) Вот так нужно!

Ребята косятся друг на друга и улыбаются.

Голубович (смыв пятно и отдавая Ежику тряпку): Вот, смотри, как надо… Ежиков, ты вот что… Ты ведь у нас полузащитник?

Ежик: Да.

Голубович: Вот и защищай завтра Деревянкина на футболе, понял?

Ежик: Понял, Андрей Васильевич. Только я ведь не защитник, а полузащитник. Я и в нападении тоже должен…

Голубович (уходя дальше осматривать школу, постепенно удаляясь) Вот и защищай его наполовину! А наполовину – все другое делай… (кричит к кому-то еще) Воронин! Слезь с подоконника! И этот туда же!… Ну что за неслухи такие?…

 

Звенит звонок. Ребята идут в класс. Вдруг замечают, что навстречу им движется Пельмень. Половина его лица заметно отекла и имеет синий цвет.

 

Катюха: Ой, Паш, Пельмень идет…

Пельмень (поравнявшись с ребятами, понуро и ни на кого не глядя): Здравствуй, Павел (идет дальше).

Катюха (шепотом): Ой, чего это он?

Ежик (тоже шепотом): А синяк видали? Кто это его так уделал?

Оглядываясь на Пельменя, заходят в класс.

 

39 СЦЕНА


Дети заходят в класс, рассаживаются. Обычная суета. Кто-то смеется, кто-то толкается. Входит Глаша и воцаряется тишина. Дети встают.

Глаша (подходит к столу): Садитесь.

 

Дети садятся. Глаша садится и начинает листать журнал. Раздается стук в дверь. В класс всовывается голова Аполлона.

Аполлон: Деревянкин, Ежиков! Рюкзаки собрали и со мной в спортзал!

 

Пашка и Ежик встают и выжидательно смотрят на Глашу.

 

Аполлон (Глаше): Глафира Ивановна, Андрей Васильевич разрешил – участники финала сегодня от занятий освобождаются.

Глаша (недовольно): С ума вы все посходили с вашим футболом! (Пашке и Ежику) Идите уж!

Аполлон (разводит руками): Финал…

 

Пашка и Ежик быстро и радостно собираются и выходят.

 

40 СЦЕНА


Спортзал. В шеренгу вдоль одной из стен стоят человек 15 учеников 5-6 классов – футбольная команда. Все они в обычной одежде и со школьными сумками. Перед ними, заложив руки за спину, с видом матерого волка ходит Аполлон. Он похож на зверя в клетке, но в тоже время есть в его манере держаться и элемент театральности.

Аполлон (говорит громко, отрывисто): Через четыре часа финал… Тактика на предстоящий матч у нас одна – все в обороне, Деревянкин впереди. С 36-й школой по-другому играть нельзя! У них тренер – волк, он первую лигу тренировал!… Все козыри у них! У нас один шанс – не пропустить! 90 минут протерпеть и потягаться с ними в пенальти… Зря мы вторую неделю пенальти отрабатываем? Зря, я вас спрашиваю?

Немного унылый голос из шеренги: Не зря.

Аполлон: Вот и я говорю – не зря!… Вперед ни ногой, понял Козлов?

Козлов: Понял…

Аполлон (Козлову): А то любишь у меня рейды совершать! Я тебе дам рейды! (всем) Терпеть! Зубами в них вцепляться, землю перед ними рыть! Но к воротам не пускать!… Представьте, что Мышкин – не вратарь, а бутылка с газировкой…

Мышкин (недовольно): Чего сразу Мышкин?…

Аполлон: …И если мяч в него попадет, то она разобьется! Не пускать к нему мяч! Не пускать!… Мышкин!

Мышкин: Ну, чего опять я?

Аполлон: Ты сыр любишь?

Голос: Любит!

Аполлон: Представь, Мышкин, что мяч – огромный кусок сыра. И ты, как настоящий Мышкин, должен его так ловить, чтобы он к рукам прилипал. Взял и намертво, взял и намертво! Понял?…

Мышкин: Понял…

Аполлон: Деревянкин!

Пашка: Я.

Аполлон: Просто играть! Очень просто! Мяч в центральную зону отбили, а ты его уже там караулишь, защитники замешкались, а ты уже тут как тут. Понятно?…

Пашка: Понятно.

Аполлон: И терпеть! Терпеть! Терпеть! Про друзей забыли, про все забыли! Есть только поле и мяч! И 90 минут времени! Поняли?! Вся ваша жизнь здесь – на поле, и больше нет ничего, поняли?… Абдулаев!

Абдулаев: Я.

Аполлон: Ты брось эту свою привычку – в своей штрафной водиться! Тут, Абдулаев, головой думать не нужно. Тут все очень просто. Отнял мяч и выбил на Деревянкина, отнял и выбил… Смирнов!

Смирнов: Я.

Аполлон: Ты, Смирнов, капитан команды, а капитан это что такое? Капитан, Смирнов это – мысль и действие! А значит, Смирнов…

С какого-то момента на заднем фоне все больше нарастает шум трибун. Последние слова Аполлона уже не различимы из-за этого шума. Сцена как бы «перетекает» в следующую – сцену финала.

 

41 СЦЕНА


Тот же гул трибун на школьном стадионе. Идет финал. Со стороны поля, показываем скамейку запасных 13-й школы. Несколько ребят сидят. Перед ним чрезвычайно эмоциональный Аполлон. Он то ходит вдоль поля, то выходит к нему, то приседает, то хватается за голову и т.д. И не прекращая, то разговаривает сам с собой, то кричит в поле игрокам.

Аполлон (идет к бровке с поднятыми руками): Самсонов! Куда? Куда? Ну!… Вали его! Вали! (машет руками) Самсо… Ну ты же не успеваешь! (хватается за голову)

 

Предлагаю решение этой сцены – бенефис Аполлона, который выражает все мыслимые и не мыслимые эмоции. Так иногда показывают тренеров в телепрограммах о футболе – нарезкой – только реакция тренера, без показа событий на поле.

 

Аполлон (грозит кулаком): Деревянкин! Ну что ты как сонная муха?! Ты же стометровку как лось бегаешь! Догони его, догони! Ах! (сердито опускает руки)… Назад, все ушли назад! (машет рукой) Козлов, назад, я сказал!

Аполлон: Абдулаев, догони! Догони! Уходит же!… Куда? Центр! Центр!… (замирает, трагически разворачивается и идет к скамейке) Ну вот, один пропустили… (садится на скамейку; находит глазами Голубовича) Андрей Васильевич, можно я закурю?… (Голубович угрожающе машет кулаком) Нет?… (понуро сидит на скамейке) Все, это все…

Аполлон: Не разводить нюни! Играть! Играть! Деревянкин не спать! Воробьев, пошел, пошел… Ну куда? Разве Деревянкин там? Воробьев, тебе очки купить или линзы вставить?

Аполлон: Мышкин, это твой мяч! Взял его! Взял! Да что б… Выбивай, Абдулаев! Выбивай!… Ну, вот еще один! (смотрит на секундомер) Полчаса прошло, а вы уже два гола пропустили! Что 8:0 хотите? 10:0 хотите? Вы что, смерти моей хотите?! (Голубовичу) Я все-таки закурю, Андрей Васильевич… Нет? (обхватывает лицо руками) Ой, играть с вами…

 

Возможно, написанный монолог Аполлона будет исправлен самим исполнителем роли, который видит поведение футбольного тренера на поле совсем иным образом. Я дал лишь примеры того, что он должен произносить. Сюжетная нагрузка сцены – в течение минут 40 первого тайма команда Деревянкина пропускает 2 безответных мяча и вот-вот «посыплется» - пропустит третий, четвертый и так далее.

 

42 СЦЕНА


Футбольное поле. Последние 5 минут первого тайма. Показываем футбол. 13-я школа прижата к своим воротам и сражается из последних сил. Ребята вымотаны, они тяжело дышат и обливаются потом. Такое впечатление, что их соперники из 36-й выше и крупнее ребят из 13-й. В оборону отошел даже Пашка. Он защищается на одном фланге с Ежиком.

Ежик (в короткое затишье – выбит мяч – подбегает к Пашке, тяжело дышит): Паш! Пора!

Пашка (тяжело дышит): Чего пора?

Ежик: Пора в прошлое лететь…

 

Футбольный эпизод складывается так, что ребята разбегаются в разные стороны.

 

Ежик (в очередное затишье, оказавшись рядом с Пашей): Паш! Пора!

Пашка (недовольно отбегает): Да отстань ты от меня!

Ежик (догоняет): Паш, во втором тайме посыплемся!

 

Разбегаются и снова оказываются рядом.

 

Ежик: Ребята из последних сил держатся, Паш! На второй тайм не хватит.

 

Разбегаются и снова рядом.

 

Ежик: Паш, надо в прошлое лететь! Надо там что-то с их тренером делать!

Пашка не хочет слушать и отбегает.

Ежик (догоняет): Паш, ну ты чего за единоличник такой?! Я же не для себя! Я для всей команды прошу!

 

Пашка отбегает, Ежик догоняет.

 

Ежик (умоляюще): Паш! 10:0 во втором тайме будет. Хочешь? Ты нашего позора хочешь?

Пашка: Да не могу я, Дим!

 

Разбегаются и снова рядом.

 

Пашка (шипит): Не могу я! Я клятву дал, что больше прошлое менять не буду! (убегает за мячом)

Ежик (когда они вновь оказываются рядом): Пашка, ты друг мне или не друг? Когда ты меня по-настоящему просил, я тебе хоть раз отказывал? Скажи, отказывал?!

Разбегаются и снова рядом.

Ежик (строго): Все, Паш! Если в прошлое не полетишь, то ты больше мне не друг!

Пашка: Я не полечу!

Ежик (не ожидая такого ответа): Нет?!

 

В этот момент пущенный в сторону Ежика мяч попадает ему в голову (Ежик «зевнул» его), отскакивает на ногу нападающему 36-й школы и тот вколачивает его в ворота. Свисток судьи. Гол.

Показываем сидящего на корточках обхватившего голову Аполлона.

 

Аполлон (горестно): Ежиков!

Раздается свисток окончания первого тайма. Судья показывает рукой на центр поля.

 

43 СЦЕНА


Футболисты идут с поля к своим скамейкам.

Аполлон (в запале выходит в поле): Ежик! Ты что? Совсем колючки свои растерял?! Ты соображаешь что делаешь?! (всей команде) Ко мне, быстро! Не унывать! Не унывать! Мышкин, ты что нос повесил? Все еще впереди!

Пашка (подбегая к Аполлону): Александр Павлович, мне в туалет. Я быстро. (Убегает)

Аполлон (вслед Пашке): Деревянкин, куда? Раньше надо было. (Машет рукой) Эх!..

Пашка, не снимая форму, бежит под одобрительным взглядом Ежика к школьному подвалу, но на пороге останавливается, стоит в раздумье. На его лице внутреннее борение.

Сцена заканчивается. Зритель не должен понять, куда Пашка пошел в итоге.

 

44 СЦЕНА


Перерыв закончился. Команды выходят на поле. Скамейка запасных 13-й школы. Аполлон нервно ходит вдоль поля.

Аполлон (смотрит на часы): Где же этот Деревянкин?! Моя бабушка быстрее в магазин бегает! (видит Пашку) Деревянкин! Быстрее! Свисток!

Пашка (на бегу): Всё будет хорошо, Александр Павлович, не беспокойтесь! (выбегает на поле)

Звучит свисток к началу второго тайма.

 

45 СЦЕНА


2-й тайм. Снова показываем нарезку из эмоциональных реакций Аполлона. Но на этот раз мешаем её с нарезкой из игры и реакции трибун. Начинается второй тайм. Аполлон сидит на скамейке, голова вниз, глаза закрыты рукой.

Голос с трибун: Что с вами, Александр Павлович?

Аполлон (недовольно машет рукой в поле): Смотреть не хочу! (сидит без движения)

Шум на трибунах. Аполлон моментально убирает руку и с энтузиазмом смотрит на поле. Видит, что причина шума - очередной промах его команды, снова принимает прежнюю позу.

Аполлон: Смотреть не хочу.

Но на новый шум он также энергично поднимает голову. Что-то в поле ему нравится.

Аполлон (вскакивает): Вот! Так! Так! Вправо, Деревянкин! Тьфу! (плюет)

Стоит и скептически обозревает поле, уперев руки в бока.

Аполлон (трагически): Ну что? Ну и куда? Абдулаев! Выноси! Выноси! (протягивает руки к полю) Куда? Куда? Куда? Ты головой не думай, Абдулаев! Тебе головой думать вредно! Ты ногами думай!.. (резко опускает руки) Смирнов! О-о! (хватается за голову) Ну все, это четвертый! (садится, закрыв глаза рукой, потом, словно бы втихаря, потихоньку глядит на поле) Мышкин! Взял! Ой, молодец! Ай да Мышкин!

Аполлон (решительно идет к бровке, словно хочет выскочить на поле): Ну! Ну! Ну! Деревянкин, давай! Деревянкин! Пасс! Пасс, Деревянкин! Куда?! Куда сам?! Деревянкин… (орет) Гол! (поднимает руки, поворачивается к скамейке запасных, с которой вскочили его подопечные) Гол! Гол! (тут же успокаивается, начинает орать в поле) На Деревянкина! Все на Деревянкина! Ещё 35 минут играть! Держать оборону и на Деревянкина! (идет к скамейке, утирая пот со лба) Уф! 3:1. Размочили…

Аполлон (стоит у кромки поля, руки в боки, с интересом смотрит на поле, негромко): Вот это Паша Деревянкин (кричит) Ну! Ну! Ну! Паша, давай! Паша!.. Да не уходи ты к лицевой, прижмут! (напряженно смотрит, кричит) На угловой давай! В него! В него!… Да кто ж оттуда бьет? (хватается за голову, а потом резко поднимает руки) Гол! Деревянкин! Гол! Паша! Я тебе памятник поставлю! (скачет как ребенок)

Аполлон (уже с живым интересом ходит вдоль бровки, посматривая на поле) Паша, еще один! Паша! (смотрит на часы, кричит) Еще 15 минут играть! Играем! Взялись! Паша, делай их! Делай!.. Ну! Ну! (мучительно согнувшись, разочарованно) А-ай!

Когда Пашка забивает третий гол, ему под ноги бросается защитник. Врезается в него ногами. Пашка валится на поле.

Аполлон (до гола): Куда? Куда? Пенальти! (после забитого гола) Гол! Гол! Гол! (скачет как мальчишка, видит, что Деревянкин не встает) Паша! Что с тобой, Паша? (ближайшему футболисту) Абдулаев, что с ним? (ходит вдоль кромки и всматривается)

На поле вокруг Пашки скапливаются игроки. Судья показывает красную карточку «сломавшему» Пашку защитнику.

Аполлон: Красную! Правильно… Абдулаев, что с ним? (видит, что судья просит замену) Что? (в сторону скамейки запасных) Карасев, переодевайся. (ходит и всматривается в поле) Паша. Паша. Вставай, Паша.

Подбегает Абдулаев.

Абдулаев: Кажется, перелом, Александр Павлович.

Аполлон (грозно): Что-о?! (выходит на поле и идет к месту происшествия; судья свистит и велит остаться, но Аполлон машет на него рукой) Паша! Что с тобой, Паша!.. (наклоняется над Пашкой и ощупывает ногу, Пашка кряхтит) Больно? О-о-о… (судье) Сан Саныч, перелом! (поднимается, машет в сторону трибун) Носилки! Скорую! (судье) Сан Саныч, ну это вообще беспредел! Во время школьного финала никогда никого не ломали.

Подбегают два парня с носилками и укладывают на них Пашку.

Аполлон: Осторожно! (помогает) Осторожно!

Носилки выносят с поля, Аполлон их сопровождает.

Пашка: Все будет хорошо, Александр Павлович, все будет хорошо.

Аполлон: Ты молчи, Деревянкин! Молчи… Сейчас мы тебя в больницу (к скамейке запасных) Карасев! На поле! Пять минут еще играть! Дожать их! Дожать! За Пашку! За Деревянкина! Вперед!

Слышна сирена скорой. Пашку уносят за пределы поля. На лице Пашки выражение счастья, смешанное с болью.

Пашка (повторяет): Все будет хорошо. Все будет хорошо…

 

46 СЦЕНА


Пашка в больничной палате с ногой на вытяжке. У Пашки перелом. За дверью раздается шум. Дверь распахивается. Мы видим спину пожилой крупной медсестры, которая загораживает проход, растопырив руки. За ней гудящая толпа: Аполлон, Голубович, Ежик, Катюха, Зеленка, отец Пашки, футболисты школьной команды и др. У кого-то в руках цветы.

Медсестра (загораживая проход): Всем нельзя! Нельзя! (под рукой медсестры в палату вбегает Ежик, медсестра пытается схватить его, но неудачно) Куда?!..

Ежик (подбегает к Пашке и начинает прыгать): Пашка, мы их сделали! Мы победили! 5:3 по пенальти!

Медсестра (загораживая проход): Мальчик, выйди! Я сейчас вызову главврача! Сейчас вообще никого сюда не пущу!

Голубович (берет инициативу в свои руки): Так, Ежиков, быстро выйди! На улице попрыгаешь! (медсестре) Я – директор школы, со мной вот тренер, еще один товарищ и вот товарищ – это отец. Нам четверым войти можно? (оборачивается к толпе) Так дети! Входим мы четверо, остальные за дверью! ( Ежику) Ежиков, я кому сказал, на выход!.. А ты куда?! (ловит ещё одного пытающегося проскользнуть под рукой медсестры парня, выпроваживает его и обращается к толпе) Как вы не понимаете, дети? Павлу сейчас покой нужен. Вы потом еще все с ним увидитесь. Ежиков! Я сказал, на выход!

 

Медсестра пропускает Голубовича, Аполлона, Пашкиного отца и еще одного неизвестного мужчину. Ежик так и не покидает палату, прыгая возле Пашкиной кровати.

Ежик (прыгая): Мы победили! Мы победили! Мы победили!

Голубович: Ежиков! (пытается схватить Ежика, но тот упрыгивает на другую сторону кровати).

Аполлон (подходит к Пашке и откашливается; пытается говорить официально и поэтому получается зажато): Прежде всего, Деревянкин, позволь вручить тебе заслуженную награду (протягивает цветы и одевает на шею приподнявшемуся Пашке медаль) и вот – кубок (ставит кубок на тумбочку рядом с Пашкой). Ты как никто другой достоин, так сказать, владеть. Поэтому мы с Андреем Васильевичем посовещались (Голубович кивает) и решили, что пусть он до твоего выздоровления стоит не в школьном музее, а у тебя в палате. Чтобы все, так сказать, знали, что здесь лежит герой.

Голубович делает еще одну попытку поймать Ежика, но тот снова упрыгивает.

Аполлон: А вот это, Деревянкин, (указывает на незнакомого мужчину и говорит уважительно) Иван Иванович Ковбаса – тренер юношеской сборной города по футболу.

Ковбаса (тоже откашливаясь): Ну, Павел! Я и не ожидал, что в 13-й школе есть такие таланты. Какой дриблинг! Какой удар! Какая самоотдача! А твой второй гол! Это же шедевр, Павел! Я таких и на чемпионате мира не видел!.. В общем так, Деревянкин… Как только выздоровеешь – сразу на тренировку ко мне, будем из тебя звезду делать. Если не зазнаешься, если над собой работать будешь, сыграешь на чемпионате мира, попомни мое слово!

Голубович наконец ловит Ежика и выпроваживает его за дверь. Все это время Ежик не перестает прыгать и скандировать: «Пашка – чемпион! Пашка – чемпион!»

Голубович (Пашке): А я в свою очередь хочу тебе сказать, Деревянкин, хоть ты меня и подвел, на премьере выступать не сможешь, я горжусь тем, что ты учишься в нашей школе. Позволь, Павел, я пожму тебе руку (пожимает Пашке руку).

Аполлон: А почему это он не сможет? Пусть он прямо на костылях стихотворение читает.

Голубович (задумывается): А что? Интересное творческое решение в сложившихся обстоятельствах… Кстати… Я вот что подумал… А что если перед спектаклем мы попросим твоего отца почитать нам свои стихи (смотрит на Деревянкина-старшего, а потом снова на Пашку) Ты не возражаешь?... Он сегодня мне их показывал. Как талантливо, Паша! Особенно эта пьеса в стихах! Я и не подозревал, что 10 лет учил такого талантливого парня!.. (восхищенно смотрит на Деревянкина-старшего) Обязательно будем эту пьесу ставить! (поворачивается к Пашке) Надеюсь, в пьесе собственного отца играть не откажешься?

 

Пашка кивает.

Все описанные действия происходят одновременно и как бы наслаиваются друг на друга.

Пашка же участвует в них как бы на автомате. С того момента, как в палату пришли посетители, его взгляд и «энергетический посыл» направлены на отца. Отец и сын, не отрываясь, смотрят друг другу в глаза. При этом Пашка двигает губами и словно бы старается что-то сказать отцу. И только теперь мы, наконец, слышим, что он говорит. Он говорит: «У нас получилось, папка».

Ежик, будучи выгнанным в коридор, и там не перестает прыгать и скандировать «Пашка – чемпион!». Впрочем, в таком же восторженном состоянии находятся и все дети.

 

Ежик: Пашка – чемпион! Пашка – чемпион! (подпрыгивает к несколько особняком стоящим Катюхе и Зеленке, которые, как и положено девчонкам в подобных ситуациях более скупы на эмоции). Пашка сделал это! Сделал! Я ему говорю: «Надо срочно в прошлое лететь и что-нибудь с тренером 36-й делать» Он полетел и сделал. И мы чемпионы! Мы чемпионы! (прыгает).

Зеленка (тихо): Не в какое прошлое он не летал.

Ежик: Чего?! Летал! Он в перерыве в подвал бегал!

Зеленка (тихо): Никуда он не летал, я видела… Он добежал до подвала, остановился, потом сел и так и просидел там с отцом до конца перерыва.

Ежик (перестал прыгать): Не летал?! А что же он там делал?

 

47 СЦЕНА


Возвращаемся к концу 43 СЦЕНЫ.

Пашка сидит на пороге школьного подвала. Его лицо выражает внутреннее борение. Идет Деревянкин-старший. Подходит, садится рядом.

Деревянкин-старший: Чего, сын, не получается?

Пашка (обреченно мотает головой): Не-а.

Деревянкин-старший (смотрит в сторону): Решимости не хватает… Тут ведь как: если решился к цели своей до конца идти и все силы этому отдать, то обратной дороги уже нет. Если решился, то все по максимуму делать начинаешь. Через не могу, через боль, через шишки, синяки и травмы… Поэтому и боишься окончательное решение принять, боли боишься. Потому что на самом деле думать о воплощении мечты и ничего не делать гораздо проще, чем ежедневно за ее достижение бороться…

 

Отец и сын сидят и смотрят перед собой.

 

Деревянкин-старший (вставая, хлопает сына по колену): Так что решай, сын, что тебе нужно, а что нет. Хочешь стать настоящим футболистом – иди и умри на поле! Не хочешь – можешь даже и на поле не возвращаться. Иди сразу на диван, на мое место… Там просто и удобно, Паш… Вот две дороги. Сюда (показывает в сторону стадиона) и сюда (показывает в сторону дома). Решай, Паш…

 

Пауза. Отец и сын сидят и смотрят перед собой. Потом Пашка поднимает глаза на отца и улыбается.

 

Пашка: Мир еще узнает про нас, папка. Про меня и тебя!

Встает и бежит в сторону стадиона.

 

 

2005год

 СТРАНИЦЫ  ► 1.....2

Комментарии: 1
  • #1

    Людмила (Воскресенье, 29 Сентябрь 2013)

    Очень проникновенно. До слёз!