СВЕТЛАНА ГОЛУНОВА

Визит

СТРАНИЦЫ     1..... 2 ..... 3 ..... 4 ..... 5   

 ГЛАВА 3

 

«О нет, Модо и Мего — злые духи не из простых.

Князь тьмы недаром князь».

 

Уильям Шекспир.

 

Белоснежная яхта мчалась, рассекая волны Атлантического океана. Огромная по размерам она несла в себе всего лишь десять человек, из них только один, действительно был человеком. Остальные же пассажиры являлись людьми так давно, что даже об этом не помнили. Но даже из тех — девяти, четверо никогда людьми не были. Только по виду своему они походили на людей. Но, в действительности они представляли собой верхушку — пирамиду, основанием уходящей в историю человечества. И с каждым витком Земли поднималась, питаясь злобой, ненавистью, насилием, словом всем черным и грязным происходящим на земле, среди людей, вознося — все выше владыку Теней и подчиняя себе все больше несчастных позволивших тьме завладеть собой.

Князь тьмы развлекался. Ему нравилось посещать Мир смертных, высматривать жертву и принимать жертвы.

Дьяволы, составляющие его свиту, неотступно следовали за своим хозяином, карали тех, кто посмел бросить вызов. Но и там, во мраке и тьме существовала справедливость, и Сатана не трогал того, кто этого не заслуживал. Он мог действовать только с попустительства Божьего, и каждый человек мог рассчитывать на справедливость, правда она могла запоздать при жизни, но в ином мире она воздавалась по заслугам.

Все в мире уравновешено, так было и так будет всегда. И как бы не был всесилен Люцифер, но и ему приходится подчиняться законам.

Свет и Тень идут рядом, бок обок, достаточно одного шага и человек переходит границу. Но в каждой стороне существуют свои законы. Законы, отличающиеся друг от друга, но не перевешивающие весы разума вселенной. То, что предначертано, да сбудется.

Единственный человек на судне, и, единственный среди миллионов ему подобных имел особую запись в Книге Судеб. И как бы он не жил, какими бы путями не шел, ему предназначено было попасть в свиту Дорна. И причина не его поступках содеянных ранее, напротив жадности и жестокости не было места в его душе, и, тем не менее, линия судьбы привела его на теневую сторону жизни. Может в этом и заключается мудрость Вселенной. В каждой тьме должно быть и будет зарождаться, лучик света, мысль и жизнь. Мраку необходимо дуновение — жизни, может, этот человек и послужит тьме как родник в пустыне. Сам Сатана не может постигнуть этого, но он сделал всё чтоб, это свершилось. Человек попал в свиту, под покровительством одного из его демонов, а в дальнейшее он заглядывать не стал, просто принял, как есть и с интересом наблюдал, как делается история. Более того, он поставил свой знак на этом человеке, оказывая ему и свое покровительство и расположение.

Мир людей заволновался. Посвященные уже знают, что человек со знаком Сатаны на Земле, и что это принесет им? Может новый Армагеддон сотрясет Землю. Эти вопросы будоражили умы. И только одна вещь могла ответить на эти вопросы -родинка в форме трех шестерок.

И разослали наблюдателей во все точки мира, чтобы узнать есть ли такая родинка, существует ли она. Возможность столкновения двух лагерей, света и тьмы близка. Родинка изображающая три шестерки послужит искрой этой борьбы. Но есть ли она, на этом человеке, судьбой заброшенном в свиту Дорна? Наблюдателям ещё предстоит это узнать.

Судно рассекало воды Атлантики, а его пассажиры развлекались, как могли. Другие, подчиняясь чужой воле, управляли этим судном. Находясь в ходовой рубке, согласно приказу они направляли судно на Канарские острова. Через сутки они должны были появиться на горизонте.

— Валентин, — ныл кот, — не поймаем мы такой удочкой рыбу. Давай сеть забросим, увидишь, сколько загребем.

— Сетью не интересно. Удочкой буду. Видишь. Одна рыбка уже есть.

Но кот не унимался. Вскочив на плечи Валентину, он вопил в самое ухо. Но, добился лишь того, что его сбросили на пол. Катерина посоветовала:

— Юмчик, попробуй сам сетью ловить.

— И попробую, — оживился кот, — сейчас все увидите как я ловлю.

Барон, играющий в шахматы с Амоном, покосился на кота и с иронией усмехнулся. Амон, низко наклонившись к Барону, что-то тихо ему шепнул, на что тот, соглашаясь, кивнул.

Юм исчез, и на некоторое время на палубе воцарилась тишина. Светлана с Катериной все еще были погружены в таинство мод, причем Катерина по-прежнему пыталась загореть, несмотря на то, что солнце довольно редко выглядывало из-за облаков. Тихие восклицания, доносившиеся с их стороны, говори ли о том, что какая-то модель особенно поразила подруг своими откровениями. Эта идиллия продолжалась недолго. Через пару минут ее нарушил голос Юма. После голоса показался он сам, таща за собой длиннющую сеть. Передвигаясь на трех лапах, держа четвертой сеть и помогая себе зубами. Как в таком положении он умудрялся, говорит, оставалось загадкой.

— Юмчик, — смеясь, окликнула его Катерина, — а сеть поменьше не смог найти? Ты же ее не забросишь!

— Много ты понимаешь. — Юм остановился, выпустив из зубов сеть, но, удерживая ее лапой, пояснил свои дальнейшие действия: — Я ее закидывать не буду. Перевалю через борт, а вода сама расправит.

— Нет, так не пойдет, — вмешался Барон. — Сеть надо обязательно закинуть, а не переваливать. Так ты ничего не поймешь, она комом так и будет плыть за судном.

— Ладно, убедил, попробую, — с неохотой согласился кот.

Вцепившись в сетку, прошелся к борту судна. Светлана и Катерина, отложив журнал, с интересом наблюдала за его перемещениями. Подойдя к корме, Юм попытался запрыгнуть на перила, но тяжелая сеть тянула его вниз, прерывая прыжок на полпути к цели. Теперь уже и Барон с Амоном, оторвавшись от шахмат, наблюдали за его стараниями. Неизвестно сколько бы он еще прыгал, но Валентин пожалел кота. Отложив удочку, нагнулся, и за шкирку приподняв Юма (при этом кот не разжимал зубов держащих сеть), посадил на перила. Пошатнувшись, кот, вцепился когтями в перила, удерживая равновесие. Укрепившись на задних лапах, передними подтянул сеть к себе. Размахнувшись, попытался закинуть ее над головой в воду.

Краем глаза Светлана заметила непонятные манипуляции Барона. Как только Юм сделал попытку забросить сеть, Барон рукой повел по воздуху, словно, колдуя. Случилось неожиданное, вместо того чтобы, описав изящную дугу через Юма и исчезнуть в глубине океана сеть, словно наткнувшись на преграду, упала прямо на его голову окутав полностью кота. Издав приглушенный вопль, Юм изящно, вслед за сетью, ушел за борт. Валентин, стоявший рядом с котом, успел перехватить конец сети, прежде чем, он ушел под воду. Катерина и Светлана, вскочив, подбежали к Валентину, он все еще удерживал конец сети. Барон и Амон, хлопнув друг друга по рукам, стали с интересом смотреть, как разворачиваются события. Судно, не прерывая плавного хода, двигалось вперед и нечто, запутанное в сети прыгало по волнам. При каждом ударе о волну раздавался дикий вопль. Валентин принялся потихоньку забирать сеть на борт. Подруги с волнением наблюдали за происходящим. Вот уже сеть приподнялась над водой, теперь вопли раздавались непрерывно и не зависели от величины волны. Ещё одно усилие Валентина и сеть с чем-то мягким, мокрым вопящим хлюпнулась на палубу.

— Вот какую рыбку нынче вылавливаем, — рассмеялся Валентин, помогая Юму вылезти из плена. — Ай, какой красавчик!

Вымокший кот, казался вдвое меньше, словно усох, из-за прилипшей шерсти. Не утруждая себя отряхиванием. Юм с угрожающим видом направился к столику, оставляя за собой мокрую дорожку.

— Я знаю, кто это сделал, — шипел кот, — эти несчастные не могли додуматься до такого. Амон просто убил бы. Это Барон! Это он, пытался утопить меня! Убью!

С грозным воплем Юм кинулся на Барона. Тот в последний момент, успел вскочить со стула и кот приземлился уже на пустующую спинку. Но этим, драка не кончилась. Под тяжестью кота или от удара стул перевернулся, и Юм кубарем покатился по палубе. Теперь уже вопли больше походили на крики котов по весне. Юм собрался к новому прыжку, собрав все лапы вместе. Но тут перед носом кота сверкнуло, отрезав кончики усов, и задрожало в досках лезвие кинжала. Опешив, кот перевел взгляд с клинка на того, кто его послал.

Амон продолжал сидеть на стуле, но сидел он как-то напряженно, не сводив угрожающего взгляда с Юма.

— Угомонись. Никто топить тебя не собирался. Если хочешь знать — это моя идея, подходи, будем разбираться. Конечно, надо признать грубая шутка, но если рассудить, то и ты бы не утонул, но коли, хочешь удовлетворения, то я к твоим услугам.

Юм на глазах присмирел и, уводя глаза в сторону, произнес:

— Да, ладно, чего там, пошутили, с кем не бывает.

Светлана пришла к выводу, что связываться с Амоном, опасаются даже так называемые «друзья». Должно быть страшная личность, этот Амон. Возглас Валентина привлек внимание, он держал еще одну рыбку, быть может, намного длиннее предыдущей. Пока Юм выяснил отношения, Валентин продолжал ловить рыбу. Успокоившийся кот, снова засуетился вокруг рыболова, но свои услуги благоразумно не предлагал, опасаясь, видимо повторить историю с сетью.

Светлана посмотрела, на все еще торчащий в полу кинжал, прикинула расстояние, на которое он был брошен, спросила:

— Амон, я знаю, Вы стреляете хорошо, кинжалы так же хорошо бросаете?

Амон отвернулся от шахмат, посмотрел на девушку. В глазах светилась изумление.

— Разумеется, если берешься за оружие, то не надо смотреть какое оно, нужно владеть всем, и, владеть идеально. Особенно холодными оружием. Когда клинок входит в тело жертвы и кровь заливает все вокруг… вот настоящее чувство победы, торжество над поверженным. Я понимаю викингов пьянеющих на поле брани. Держишь меч, и на его конце трепыхается насажанное тело, а кровь скользит, и дымиться по зеркальной поверхности лезвия, — глаза Амона вспыхнули огнем. Он говорил, смотря куда — то вдаль, вспоминая сцены битв, в которых участвовал. Но тут его глаза померкли и снова почернели. Он перевел взгляд на потрясенную девочку и, усмехнувшись, сказал, — Не бойся ты не мой враг. Даже если тебя убью, я думаю, мне будет, немного жаль… Может быть…

— Мне тоже, — попыталась пошутить Светлана, но дрогнувший голос выдал ее волнение. Постаралась перевести разговор на более спокойную тему: — А с какой точностью Вы бросаете?

— Идеально, девочка.

Подойдя к вонзенному в пол кинжалу, и, с усилием выдернув, его Светлана отнесла его к столу и, протянув его Амону, предложила:

— Покажите.

Амон, взяв оружие, не глядя, метнул его. Кинжал вонзился в борт судно в шагах двадцати от стола. Девочка, подскочив к кинжалу, выдернула его. На палубу упал разрубленный пополам небольшой жук. Присев на корточки Светлана внимательно присмотрелась к нему. Идеально разрезанный жук. Такое возможно только под микроскопом сила удара была рассчитана, иначе, насекомое было бы вдавлено в доски. Но кинжал держался только на острие, и девочке не составила труда его выдернуть, отнеся кинжал хозяину, и, разведя руками, мол, сказать тут нечего. Светлана, оставив игроков, вернулась к Катерине разглядывать журнал.

Время текло незаметно, и вот уже появился один из подчиненных Амона и в поклоне предложил пройти в кают-компанию к столу. Оставив играющих в шахматы остальные, приняв приглашение, устремились в помещение, посмеиваясь и вспоминая историю с сеткой.

«Сейчас, наверно, в моем городе глубокая ночь. И звезды ярко светят, млечный путь раскинулся из одного конца неба в другой, а в середине ночи поднимется ветер, и до утра будут шуметь листвой тополя» — думала Светлана, облокотившись о перила и наблюдая за закатом солнца. Облака затянули все небо, но были прозрачными, подобно дымке. Солнце смутно просвечивало сквозь них, багровея над линией горизонта, став похожим на яйцо медленно ушло за горизонт, небо заиграло всеми цветами радуги, немного приглушенными пеленой облаков. Но это так непривычно и не похоже на родное небо, где звезды высыпают и искрят во мраке, и ничто не переливается радугой как здесь, в океане.

Сзади кто-то неслышно подошел. Мягкие подушечки лап не шумели на ковровом покрытии палубы. Юм крадучись приблизился, и, копируя движения обыкновенных, дружелюбно настроенных котов, потерся мордой, а заодно и хвостом о ноги девушки.

Вздрогнув от неожиданности, она обернулась. Еще раз потёршись. Юм мягко, мурлыкая заговорил:

— Я вижу у тебя приступ ностальгии, скучаешь?

— От вас ничего не скроешь. Как говорится: — в гостях хорошо, а дома лучше.

Отвернувшись, Светлана снова кинула взгляд на запад. Небо уже успело поменять краски.

Юм потёршись, на этот раз о другую ногу, доложил:

— Сир будет недоволен. Ему не нравится, когда при нем начинают тосковать и скучать.

— Что я могу сделать?

— Отвлечься чем-нибудь.

— Чем? В бассейн я не хочу, домой — хочу.

— Я могу предложить тебе увидеть места, где ты выросла.

— Как я их увижу?

— Разумеется по телевизору. Как мы могли упустить такой важный предмет двадцать первого века. Параболической антенной мы настроимся на Россию, и, пожалуйста, смотри, сколько хочешь. А ты хочешь?

— Конечно, где он находится?

— В кают-компании. Пойдем.

В кают-компании Светлана не обнаружила ничего такого, что могло напоминать телевизор. Она недоуменно посмотрела на кота, ожидая подвоха. Кот невозмутимо усадил её на стул и направился к бару. Там взобравшись на стойку, над чем-то поколдовал, и верхняя часть стола автоматически сдвинулась, и снизу поднялся ящик, так известный многим, на ящике лежал пульт управления, который Юм кинул девушке. По-видимому, телевизор уже был настроен на Россию, так как зазвучал русский язык, который сразу известил, какой канал они смотрят. Сидеть на стуле оказалось не так уж удобно, и Светлана переместилась на пол (благо он был покрыт ковром). Вездесущий Юм заботливо подложил ей подушечку. Светлана услышала, как сзади нее на полу расположились Катерина и Валентин.

Не оглядываясь назад, девушка с жадностью смотрела на знакомые поля и леса. А когда вещание переключилось на последние события в стране, тут и вовсе нельзя было оторвать ее от экрана. Сидевшим сзади зрителям уже наскучил телевизор, и они тихо переговаривались между собой. Но Светлана все слушала и смотрела. Шепот за спиной стих и краешком глаза девушка обнаружила, что осталась одна. Одиночество её вполне устраивало.

За новостями последовала развлекательная передача, за ней художественный фильм. Светлана проснулась оттого, что кто-то нес её на руках, секундой позже она почувствовала под собой кровать, не открывая глаз, повела рукой и, ощутила знакомую, мягкую шерсть черной пантеры, глубоко вздохнув, Светлана, снова погрузилась в сон.

Умещаясь в коротком сне, мгновенно пролетела ночь. Но Светлане в эту ночь, сны не снились, вся протяженность ночи отмерялась только временем достаточным, чтобы закрыть и открыть глаза и новый день вступил в свои права. Проснувшись, Светлана первым делом обнаружила, что в комнате не одна. Амон, расположившись в кресле, метал дротики в деревянную цель, висевшую на противоположной стене. Воткнувшись точно по центру, дротики возвращались обратно в его руку. Это было настолько необыкновенно, что девушка, некоторое время не открывая глаз, следила за его манипуляциями.

Последний дротик так и остался в доске, когда дьявол повернулся к девушке, сверкнул клыками. Сев на кровать Светлана ждала, что он скажет. Амон не спешил с разговором. Он встал с кресла и, приблизившись к кровати сел рядом. Проведя рукой по шелковой шкуре пантеры, он спросил, не отрывая глаз от своей руки.

— Как спалось? Сны не мучили?

— Отлично. Снов не видела, спала как убитая.

— Вот и отлично. Я думаю, ностальгия уже не будет тебя донимать?

— Не знаю, обычно, тоска приходит вечером. Должно быть, я как собака начинаю выть на луну.

— Сегодня вечером тебе это не грозит. После обеда наш путь пересекут Канарские острова. Зимний курорт, ты знаешь о нем что-нибудь?

— Только понаслышке. Но сейчас лето, он пустует?

— Разумеется — нет. Всегда найдутся туристы желающие отдохнуть и повеселиться. И эта возможность им представится, Юм позаботится об этом.

— Опять насилие? — девушка вздохнула. — Вы только и говорите об убийстве. Боюсь, Вы мне как-нибудь его покажите.

— Может быть, — неопределенно сказал Амон. — Но на этот раз он поступит иначе. Наведет галлюцинацию, впрочем, увидишь сама.

— А как я очутилась здесь, насколько я помню, вчера смотрела телевизор, а потом не помню?

— На ковре, конечно, удобно спать, но все-таки я переправил тебя в твою каюту, иначе для чего же кровать?

Девушка задумалась, вспомнив, что когда проснулась, обнаружила Амона здесь, поинтересовалась:

— А Вы всю ночь были здесь? Так и сидели в кресле?

 

— Ночью я был занят. В общем надо было кое-кого припугнуть, а кое-кого отправить в дальний путь.

— «В путь»? — нахмурила брови Светлана, пытаясь понять, что он имел в виду.

Амон усмехнулся:

— Убить надо было. Но не сразу, а чтоб помучился. Пришлось всю ночь наблюдать за агонией, чтоб убедиться, что сделано как надо. Можно любого отправить в «иной мир» мгновенно, но не всегда следует спешить. Иной раз нужно чтобы пожил немного. Кожу содрать и то надо умение, чтоб сразу не сдох, а по возможности подольше повисел, обсыхая.

— Не надо, не продолжайте. Я сожалею, что вообще спросила об этом.

Амон пожал плечами, отошел в сторону, не оборачиваясь, закончил прерванный рассказ:

— Потом пришел сюда и ждал, когда спящая красавица проснется. Не изволите ли со мной здесь позавтракать?

— Через пять минут. Наверху уже проснулись?

— Там сами о себе позаботятся, а у меня есть к тебе дело, но разберемся с ним после, когда подкрепимся.

 

— Итак, поговорим, — сказал Амон, откидываясь на спинку кресла и провожая взглядом исчезающие приборы со стола. — Ты помнишь, за тобой долг, услуга, которую я оказал, требует возмещения.

— Я помню о долге, — кивнула, соглашаясь, Светлана. — Я слушаю Ваше условие.

— Сейчас я отправлю тебя в одну комнату, там ты будешь каждый день, после завтрака, заниматься, упражняться в искусстве владения оружием и кое-какими приемами защиты от нападения. В будущем, это пригодится. Тебе необходимо научиться постоять за себя, где бы ни находилась. Ответить ударом на удар. Конечно, моего уровня ты не достигнешь. Барон выразился правильно, я ас в своем деле. Но тебе понадобится защита, а кто поможет как не сам себе. И так, с сегодняшнего дня, ты приступаешь к обучению, и как бы тебе не нравилось, слово данное мне, сдержишь.

Девушка встала и выжидающе посмотрела на дьявола.

— Пойдемте в ту комнату. Хорошо было бы, если бы научили меня перемещаться по судну без вашей помощи.

Амон покачал головой.

— Это хорошая мысль, но она была бы удачна в том случае, если бы я полностью доверял тебе. А сейчас у меня нет оснований верить, что, научившись, ты не приготовишь мне сюрприз, что-то похожее на попытку сбежать. Поэтому я оставляю за собой право контролировать твои перемещения, и в нужный момент изолировать в помещении, где нет дверей. По-моему я достаточно точно и ясно выразил сложившуюся ситуацию. На некоторое время роль проводника придется, выполнят мне, но это несложно. Пойдём в зал и начнем первый урок.

Переместившись в зал, Амон подвел девушку, к человеку одетому во все темно-серое. Приказав ей слушаться инструктора во всем, он удалился, оставив их наедине.

Голосом лишенных всяких эмоций инструктор проинформировал Светлану о программе занятий и, подождав пока она переоденется, приступил к тренировке, начинать приходилось с азов, но времени было в избытке, а тренер достаточно терпелив, чтобы снова и снова показывать, то или иное упражнение. Так по капле, медленно, девушка стала постигать основы боевого искусства.

 

— Амон ты не в курсе, куда подевалась Светлана? — Катерина капризно надула губу. — Ищу её, ищу, а найти не могу. Она вообще-то на судне?

Развалившийся на стуле Амон попыхивал сигарой. Скосив глаз на Катерину, он обронил:

— Она в спортзале тренируется.

— Что?! — поперхнулась Катерина. Приподнявшись на локте, внимательно посмотрела на собеседника, словно пытаясь понять по его лицу, уж не шутит ли он.

Амон спокойно отнесся к столь пристальному разглядыванию, и, не отрывая взгляда от поверхности океана, ни к кому не обращаясь, сообщил:

— Через несколько минут мы поравняемся вон с тем катером. Похоже, это рыболовное судно.

Посмотрев в том же направлении, Катерина увидела черную точку, которая медленно к ним приближалась. Она подошла к борту судна, стараясь получше рассмотреть, что же это движется, уж не военный ли корабль?

— Юм, где ты там? Иди посмотреть на незваных гостей, — позвал Амон кота.

Тот, тут же возник на палубе я сопровождении Барона. Последний, потерев ладони и блеснув зеркальными очками, с довольной улыбкой произнес:

— Как говорится на ловца и зверь бежит. Рыболовный катер, Катерина, может позвать Валентина? Он поможет нам выловить эту «рыбу»?

Энергично замотав головой и сделав страшные глаза, Катерина прошептала:

— Не вздумайте позвать. Он только помешает, он еще и мне разгон устроит за «соучастие». Не надо, не зовите, а лучше вообще оставить катер в покое и не трогайте его.

Юм, подпрыгнув от возмущения, завопил:

— Но, он же сам идет к нам, в наши руки! Даже не надо гоняться и искать.

Катерина возразила, вновь помотав головой:

— Лучше не трогать их, а что если девочка увидит, какое это будет для нее потрясение, Амон, она ведь сейчас придет?

Амон пожав плечами, сообщил, что он не в курсе, как решит её временный тренер, так и будет. И еще неизвестно, захочет ли она появиться здесь, возможно она пожелает вернуться в свою каюту.

Юм, торжествующе посмотрел на Катерину, как будто услышал в словах Амона поддержку. Барон алчно, не отрывая глаз, разглядывал катер. Последний приблизившись, прервал спор, подойдя совсем близко, сбросил скорость. «Летучий голландец» так же замедлил ход, возможно, в ходовой рубке был получен приказ, остановиться.

С расстояния в несколько метров, задрав голову, на пассажиров судна смотрели темные глаза смуглых и загорелых рыбаков катера. Катерина не могла, не признать, что некоторые из рыбаков были довольно-таки симпатичными. Суда приблизились ещё на несколько метров, но тишина, возникшая между ними, нарушалась лишь шумом обузданных моторов и плеском волн о борта.

Матросы катера перекинулись между собой парой реплик, поглядывая при этом на Катерину. Её точеная фигура в открытом купальнике, вот, что послужило причиной столь пристального внимания хозяев рыболовного катера.

Польщенная заинтересованностью к её персоне. Катерина, широко улыбнувшись, приветливо помахала рукой. Ободренные вниманием красавицы, они оживились и энергично, жестами принялись приглашать её посетить их судно. Не известно к чему привели бы перемигивания, когда на палубе появился Дорн, жестом хозяина он пригласил рыбаков пришвартоваться к ним. Моряки не стали заставлять просить себя дважды, и в скором времени вся команда (за исключением одного товарища) в составе четверых человек вступила на судно. Косясь восхищенным взглядом на Катерину, рыбаки с уважением представились Дорну. Хозяин радушно предложил им пройти в кают-компанию. Указывая дорогу, Катерина пошла впереди, не удержавшись от искушения повилять бедрами перед гостями. Гости в полной мере оценили ее старания. Амон и Барон замыкали шествие, на месте остался лишь Юм. С презрением свойственным котам, отнесся он к попытке погладить его, и, зашипев на озадаченного рыбака, удалился. Растянувшись в тени, он, похоже, ушел в созерцание собственного хвоста, время, от времени трогая его лапой словно желая убедиться на месте ли он.

В кают-компании Барон устроил столик, уютно разместив всех и хозяев и гостей. Катерина, так на себя ничего не надев, явно наслаждалась оказанным ей вниманием. Ведя беседу с Дорном, старший из рыбаков говорил не с хозяином судна, а с ножкой Катерины. По-видимому, у него, катастрофически развивалось косоглазие. Должно быть, кривой взгляд был национальной чертой, так и у всех остальных, кто бы ни задавал вопросы или отвечал, взгляд неотрывно следовал за движениями Катерины. И довольно редко им удавалось сфокусировать глаза на собеседнике. Матросов нисколько не смутили клыки Амона (возможно, они видели, и не такое, а может им просто, не удавалось остановить взгляд и рассмотреть собеседника). Впрочем, беседу вел Дорн, остальные просто прислушивались и разглядывали друг друга (последнее велось в одном направлении). Разглядывали моряков Амон и Барон, причем взгляд был оценивающий, что-то прикидывающий. Гости же полностью погрузились в изучение и угадывание за купальником анатомии женщины сидевшей, напротив, за столиком и «поедающей» взглядом симпатичного молодого моряка.

Старший из рыбаков выразил удивление в названии судна его хозяину:

— «Летучий голландец»? Вы не опасаетесь рока, который несет в себе это имя? — поинтересовался он.

Дорн прищурившись на собеседника, с иронией заметил:

— Насколько мне известно, несчастье преследует тех, кто встретит его на пути. Вы сами, как думаете, из-за нашей встречи, в вашей жизни что-нибудь изменится к худшему?

Старший покосился на своего подчиненного, который таял под ласковым взглядом Катерины, и, соглашаясь, кивнул головой.

— Кому-то эта встреча радости принесет мало, особенно при расставании.

— Как работа? Улов богатый? — Дорн внимательно изучал лицо моряка тот в ответ, безнадежно махнув рукой, пожаловался:

— Какой там «богатый»! С затратами бы рассчитаться! На топливо больше вложили, чем получили с улова!

Оживившись, Дорн уточнил:

— Значит, это возможно, ваш последний рейс, если с долгами не рассчитаетесь?

— Не возможно, а точно последний. Рыба словно избегает нас. Все наши знакомые неплохо промышляют рыболовством. Но, нам никак не везет. Прямо-таки проклятье наложено на нас! — моряк схватился за голову. Он не усек момент, когда Дорн торжествующе переглянулся со своей свитой. Остальные рыбаки были слишком увлечены выпивкой и прекрасной женщиной, чтобы прислушиваться к разговору капитанов.

— А если бы рыба преследовала ваш корабль повсюду. Как бы вы отнеслись к этому? — не сводя глаз с собеседника, спросил Дорн.

— Это было бы чудом! Я решил бы, что сам Бог помогает нам! — в немой молитве моряк поднял глаза к небу.

Дорн поморщился:

— Фи, Бог! Снизойдет он до вас, как же! А вот я вполне могу это устроить! И всю оставшуюся жизнь ты будешь богатым, и проблем не будет, ни с судном, ни с уловом. Как заманчиво звучит?

Рыбак с ужасом уставился на собеседника, его товарищи притихли и, наконец, то перевели взгляд на странного владельца «Летучего Голландца». Они услышали лишь последние слова, но и этого хватило, чтобы привлечь их внимание.

— Такое может предложить лишь шутник, или сам дьявол, — прошептал потрясенно моряк.

И словно в ответ на его слова, глаза Дорна засияли огнем, словно, солнце отразилось в них. Рыбаков охватил паралич, не в силах сдвинуться с места, они так и сидели, выпучив остекленевшие глаза, хватая воздух как рыбы выброшенные на берег.

Дорн поднялся из-за стола. И преобразился. В черной, средневековой одежде, в черном плаще, с огненным подбоем и при шпаге. Он возвышался над столом, скаля в ухмылке зубы, сверкая глазами. Во истину это был сам Люцифер. Его голос был низок, стелясь по земле, он заставлял звенеть фужеры на стойке бара.

— Подумайте, это большая для вас удача, повстречать меня. Не будьте идиотами, воспользуйтесь случаем. Удача сама идет к вам в руки. Вы станете богатыми, и ничто не будет беспокоить вас всю жизнь. Только предстаете, какие возможности открываются перед вами! И за такую мелочь как душа, и то только после вашей смерти. Зато жизнь будет увита розами, и никакие проблемы не омрачат её.

Остекленевшие от страха глаза рыбаков постепенно стали проясняться, в них появилась осмысленность. Ум их лихорадочно работал. Слова Дорна упали на благодатную почву и, по-видимому, стали давать ростки, пока еще хилые, но, кинув горсть золотых монет перед рыбаками, он укрепил их на корню.

Облизнув пересохшие губы, старший обвел взглядом остальных, они смотрели на него, ожидая, что он скажет.

— Что для этого нужно?

— Одна формальность — ваша подпись, и, разумеется, ваших людей. И придерживаясь старых традиций подписываться, придется кровью. Больше от вас ничего не потребуется. 3ато какую шикарную жизнь я вам обеспечу! Итак…,

В руках Дорна появился свиток. Барон, подскочив, почтительно взял его из рук Сатаны и, развернув, положил на стол перед моряками.

— Прошусс…

Найденной у одного из рыбаков булавкой, они накололи пальцы, и под широкой росписью Асмодея заалели три подписи. Четвертый, молодой моряк, которого так поедала взглядом Катерина, побледнев, отшатнулся от стола. Взгляды присутствующих устремились к нему. Рыбак вскочил, затравленно озираясь, и вытирая уколотый палец о штаны. Барон с вожделением пожирал взглядом кровь, ему не меньше Дорна хотелось, чтобы эта кровь алела росписью под остальными тремя на свитке. Нахмурив брови, Дорн прогремел:

— Подписывайся!

Взвыв от ужаса, рыбак выскочил за дверь.

— Амон, — Дорн кивнул в сторону двери, за которой скрылся несчастный, ища спасения, на своем катере.

Амон вскочив со стула, с проворностью гепарда кинулся вслед за рыбаком.

Спустя мгновение, приглушенный стон долетел до кают-компании. Побледнев, рыбаки переглянулись и подняли глаза на стоявшего над ними Дорна. Улыбаясь, тот уже принял облик капитана, и радушно указав на дверь, произнес:

— Идите. Остался еще один. Вам придется уговорить его, если вы и дальше собираетесь работать вместе,

Выйдя из кают-компании, они наткнулись на четвертого. Он лежал в шагах семи от них, лицом вниз, широко раскинув руки, из-под левой лопатки торчал кинжал с рукояткой из черного дерева. Недалеко от тела стоял Амон с пустыми ножнами. Подойдя, нагнувшись, он выдернул кинжал. Кровь, на кинжале медленно исчезала, создалось впечатление, что само оружие подобно губке впитало её в себя. Лезвие снова стало зеркальным. Амон вложил кинжал в ножны.

Рыбак, находящийся на катере и не подозревал, что одним товарищем стало меньше, и он лежит бездыханный у противоположного борта судна, и предавшие его товарищи сбрасывают труп за борт. Спустя несколько минут поддавшись уговорам, последний матрос запечатлел свою подпись рядом с подписями остальных. А ещё через полчаса, рыбаки радовались первому улову, забыво своем товарище.

Вечером, придя на пристань, они встретили девушку несчастного, и рассказали ужасную историю битвы с акулой-людоедом стоившей жизни её парню.

Через полчаса после того, как рыболовный катер исчез из виду, на палубе появилась Светлана. Тренер наконец-то отпустил её, и, согласно просьбе, отправил на верхнюю палубу.

Заглянув в кают-компанию и никого, не обнаружив, она направилась в сторону бассейна, надеясь освежиться после тренировок. Мягкое ковровое покрытие ласкало босые ноги, но Светлана вздрогнула от неожиданности когда наступила на что-то холодное и влажное. Мокрое пятно темнело возле борта, и ещё два возле дверей. В одно из них девушка и попала ногой. Опустившись на колени, провела рукой по пятну и, онемев от ужаса, уставилась на окровавленную руку. Когда-то на месте пятна была лужа крови, теперь же она впиталась в ковер.

Светлана вскочила, нервно огляделась вокруг. Никого, не увидев, озираясь, словно боясь увидеть за спиной труп (при таком количестве крови это мог быть только труп) открыла дверь и нырнула в помещение, захлопнув дверь за собой. Отдышавшись, Светлана разделась, зашла в душ, стараясь быстрее смыть с себя пятна чьей-то крови.

Никто не беспокоил её. Было тихо. Слишком тихо.

Но ещё больше ее поразило то, что, выйдя из зала с бассейном, она не обнаружила у порога знакомых пятен. Ковер был чист и сух. Словом, можно было предположить, что все это Светлане только почудилось. Не удержавшись и снова проведя рукой, она лишний раз убедилась, что все в порядке оснований для страха нет. Пожав плечами, Светлана направилась в кают-компанию с надеждой посмотреть телевизор или, по крайней мере, выяснить, что же здесь происходило. Переступив порог, она обнаружила, что вся компания в сборе, во главе с Дорном. Судя по репликам, которые звучали за столом, они отмечали какое-то событие, и оживление царило в кают-компании.

Единственно, кто хмурился, да и то на свою подругу был Валентин. Светлана застала его, когда он отчитывал Катерину. Та, со скучающим видом крутила в руке фужер, рассматривая вино под разными углами.

— И ты даже ничего не накинула на себя? — по-видимому, в который раз (судя по скучающему виду Катерины) задавал вопрос Валентин. И возможно в который раз Катерина хмельным голосом отвечала:

— Ну да, что в этом плохого? Они мне столько комплиментов наговорили. От тебя за всю жизнь столько не услышишь…

— Катерина! Ты разрываешь мое сердце! — трагически воскликнул Валентин, театрально прижимая руки к груди.

Барон, сверкнув глазами, наклонившись к Юму, шепнул:

— Прикуем?

Юм, покосившись на Катерину мурлыкнул:

— Убьет.

На этом они успокоились, но через секунду Барон воскликнул, раскинув в приветствии руки, выйдя из-за стола и направляясь к стоявшей в дверном проеме, Светлане.

— Кого я вижу! Признаться, я успел соскучиться! Светлана, присоединяйся к нашей маленькой, но уютной компании! У нас торжество по случаю удачной сделки, раздели его с нами!

— Какой? — машинально спросила Светлана. Усаживаясь на предложенный стул между Бароном и Амоном. Юм нагло полез к ней на колени. Амон, смахнув кота под стол и выслушав его шипение, ответил, наливая что-то в рюмку и предлагая ее Светлане.

— Рыбаков сейчас встретили, хорошо поговорили. Новые люди появятся в царстве. Хозяина на особом положении, правда, не сейчас, а потом.

— Кого-нибудь убили? Кажется, я видела кровь на палубе. — Светлана взяла протянутую рюмку и выжидающе посмотрела на Амона. Тот едва заметно кивнул, с интересом наблюдая, как побледнела девушка. Её руки задрожали, Светлана сделала большой глоток из рюмки, что держала в руке, так и не разобравшись, что было в ней.

Последующая реакция вызвала улыбку даже на суровом лице Дорна. Про Юма и говорить нечего, выбравшись из-за стола, он только это и увидел, чтобы затем снова провалиться под него.

Не в силах передохнуть, Светлана с ужасом уставилась на развеселившегося Амона. Спазмы сжали горло, не давая ей сказать ни слова. Барон, быстро сориентировавшись, подсунул ей стакан сока. Запив и утерев невольную слезу, глубоко вздохнув, с виноватой улыбкой девушка спросила:

— Что это было?

— Натурально, спирт. Как он тебе? — поинтересовался Амон.

— Ужасно. Может, для вас он не очень крепкий, но мне показалось, будто я глотнула огня.

— Ничего, сейчас хорошо будет, — засуетился Барон, поближе подсовывая ей тарелочку с едой. — Закуси вот этим, а то натощак совсем опьянеешь. Чувствуя, как в желудке потихоньку разгорается пламя, Светлана накинулась на еду, так как ко всему прочему была ещё и голодна. Закусывая, она мысленно сопоставила полученную информацию от Амона с кровавыми пятнами, и уже не сомневаясь, что их появление на палубе обязано Амону. Отрешенно, она протянула руку за соком и не заметила, как взяла рюмку, кем-то снова наполненную.

За столом стало тихо. Все в немом изумлении уставились на девушку, с интересом ожидая, что будет дальше. Не замечая взглядов устремленных на неё, Светлана сделала из рюмки ещё несколько глотков, прежде чем напиток подсказал ей, что она ошиблась.

— Вот дает! -восхищенно воскликнул Юм,

Барон опять засуетился возле задыхающейся девушки, предлагая ей тот же самый стакан сока.

— Светлана, я вижу, сегодня ты решила напиться, а заодно и нас удивить? — покачав головой, заметил Барон.

— Не знаю, что на меня нашло, — виновато пробормотала Светлана, отдышавшись. — И как я только спутала стакан с рюмкой? — О! Кажется, я пьянею, у меня кружится голова и взгляд трудно сфокусировать

— Покушай, на голодный желудок нельзя так. Да ещё с непривычки.

Светлана приняла во внимание совет Барона, но голова кружилась все больше и больше, наконец, она попросила:

— Амон, помогите мне вернуться в каюту.

Извинившись, встала из-за стола, покачнулась, но Амон был начеку и успел подхватить её. Через мгновение они уже стояли в знакомой каюте. Добравшись с помощью Амона до кровати, Светлана опустилась в неё, закрыв глаза, чтобы не видеть крутящейся комнаты. Через несколько минут она крепко спала.

Амон оставив ее одну, отбыл в кают-компанию праздновать с остальными заключение сделки. Там его встретили с некоторым удивлением, по-видимому, они не ожидали такого скорого возращения. Волнуясь, Катерина спросила Амона о девочке, на что он ответил:

— Дрыхнет без задних ног.

Покачав головой, Катерина сказала:

— И что на неё нашло?

— Она наткнулась на пятна крови, — ответил он. — Мои люди поздно там прибрались. Я ещё с ними разберусь, почему они позволили посторонним быть в курсе, — рассвирепел Амон.

— Почему «посторонним»? Я думаю, она должна была присутствовать, — заметил Барон. — В конце концов, она принадлежит тебе, и пора бы ей привыкнуть к таким вещам.

— Не хватало ещё лечить от безумия. И так на пределе, — фыркнул Амон. Подняв голову, он посмотрел на каждого вызывающим взглядом и заключил: — Я сам решу, когда ей можно, и нужно присутствовать. Встав из-за стола, он почтительно произнес: — Сир, я посещу ходовую рубку. Выясню, что там случилось, и почему была задержка с выполнением приказа.

Дорн соглашаясь, кивнул, Амон испарился, чтобы через пару секунд появиться в ходовой рубке и учинить допрос своим подчиненным. Немного посвирепствовав, он успокоился. Уточнив курс судна, и узнав, что часов через пять они прибудут на Канарские острова, Амон удалился в кают-компанию, где и сообщил эту новость. Катерина, извинившись, поспешила примерять наряды. Остальные продолжили возлияния.

 

— Хватит спать, вставай, — знакомый немного носовой голос выдернул Светлану из сна, — Что ночью будешь делать? Опять на звезды смотреть?

Девочка, одним глазом посмотрела на Амона, другой открыть, у неё не хватило сил, но Амон не унимался.

— Вставай. Уже вечер. Как ты смотришь на прогулку по пирсу? Мы на Канарах.

Открыв уже оба глаза, Светлана обнаружила возле лица стакан сока, протянутый Амоном. С усилием подняв руку, она взяла стакан. Выпила, и почувствовала, что оживает. Начинают двигаться конечности. Протянув ей руку, Амон помог встать с кровати. Цинично осмотрев, мотнул головой в сторону ванны.

— Иди, приведи себя в порядок. Выбери себе новую одежду, сегодня вечером на побережье немного прохладно. Когда будешь готова, позови.

Амон исчез, чтобы через двадцать минут прийти снова. Критически осмотрев её с ног до головы, довольно кивнул. Девушка выбрала из гардероба брюки и рубашку с длинными рукавами, которые она закатила да локтя. Нет нужды говорить, что одежда была угольно черного цвета и из материала ставившего девушку в тупик (такой материал она ещё никогда не видела). Медальон, который ей Амон когда-то дал, она не спрятала, а повесила на шею поверх рубашки, как украшение.

— Рукава потом опущу, — объяснила Светлана на его вопросительный взгляд брошенный на татуировку

— Тогда пойдем. Мы будем последними, кто покинул судно. Остальные на берегу за исключением моих людей и нас.

Побережье сразу ударило по глазам буйством красок и горящих огней. Солнце уже село и повсюду, в пределах видимости вдоль побережья, сверкали огни. От их света волосы девушки приобрели золотой оттенок, и казалось, золото струится у неё по плечам. Рыжий Амон немного потемнел, и волосы стали отливать медью. Надев широкополую шляпу с загнутыми по бокам полями, он приглушил цвет волос. Они направились в центр города, встречая по дороге веселых и счастливых людей, а какими им ещё быть, ведь они на курорте!

Издали доносилась музыка, и по мере их приближения она становилась все громче. Наконец, аллея привела к шикарному фонтану, вокруг которого были разбросаны столики и там же, неподалеку, на возвышении, играла группа музыкантов из шести человек. Это они выводили завораживающую мелодию.

Все было насыщено покоем и умиротворением. На площади, перед музыкантами танцевали отдыхающие. Танцуя, они образовали круг, в центре которого, медленно кружась, словно во сне, танцевала изумительная женщина. Закрыв глаза, она казалось, полностью отдалась музыке, и её движения плавно сплетались со звучащей мелодии. Фонтан разбрызгивал мелкие брызги, и они как искры сверкали от источника света освещавшего весь ствол фонтана. Подобно искрам факела они взлетали и опадали, чудом соблюдая ритм мелодии. Женщина как будто спала. Уголки губ немного приподняты, как будто во сне она улыбалась. Мягко и пластично ведя руками и изящно изгибаясь, она составляла единое целое, прекрасного сна, где мелодия фонтан и она, танцующая, были единым.

Люди, сидящие вокруг, уже давно замолчали, забыв свои проблемы, и то о чем совсем недавно говорили, они не отрываясь, смотрели на захватывающее зрелище. Сами музыканты потихоньку приглушили музыку, и теперь слабый отзвук летел над землей, сливаясь с шепотом фонтана,

Это был мираж. Никто не смел, громким голосом или смехом нарушить или уничтожить очарование, охватившее всех присутствующих и тех, кто подошел позже и теперь стоял среди деревьев, любуясь сказкой издали.

Музыка постепенно стихла, последний звук повис над оцепеневшей толпой. Но прошло ещё немного времени, прежде чем кто-нибудь решился продолжать веселиться.

Женщина остановилась. Открыла глаза, огляделась. Несколько десятков глаз неотрывно и с восхищением смотрящих на нее, вот, что она увидела вокруг себя. Вспыхнув от смущения, она кинулась к своему столику, туда, где сидели её друзья. Гром рукоплесканий прозвучали ей вслед. Попавшее под всеобщее оцепенение Светлана, наконец, очнулась, и, вглядевшись в эту красивую женщину, так поразившую всех, узнала в ней Катерину, а сидевшими с ней за столом оказались Дорн и Валентин, Юма и Барона поблизости видно не было.

Раскрасневшаяся и веселая Катерина, что-то оживленно говорила сидящим рядом. И все они весело смеялись над её словами. У Светланы, не было желания присоединяться к их компании, и словно догадавшись, Амон предложил пройтись по ночному городу и посмотреть на ночную жизнь,

Уйдя в сторону от оживленных дорог, и залитых светом тротуаров, девушка шла по тихой улице, освещенной только светом, льющимся из окон близ стоящих домов. Амон молча и тихо, словно тень, следовал за девушкой, и ей на какое то мгновение стало казаться, что она свободна и одна идет по родному городу. Резкий голос, прозвучавший в одном из освещенных окон дома, вернул ей ощущение реальности.

Квартал кончился, и Светлана вышла к темному парку. Он был черен и пуст. Следуя руке Амона, девушка направилась вглубь парка, там он предложил ей сесть на скамью. Вокруг был непроглядный мрак, даже звезды приглушенные пеленой облаков, были не такими яркими. Далекий шум машин сливался с шелестом листвы.

— Ты довольна? — внезапно спросил Амон.

Светлана повернула голову, но кроме силуэта ничего не увидела, даже его глаза, обычно светящиеся во тьме, были пустыми, не было даже намека, что они вообще когда-нибудь светились. Единственным источником света была татуировка, она так и заливала все вокруг белым светом луны. Рука была освещена, почти до локтя. Привыкшие к темноте глаза девушки, благодаря светящемуся знаку, видели и кусочек скамьи, и клочок земли под ногами. Опустив закатанный рукав. Светлана приглушила и это мерцание. Немного помолчав, она ответила:

— Да, мне здесь хорошо. Тихо. Спокойно. И земля под ногами не качается как на судне, хотя, там этого почти не заметно.

Они молча сидели в темноте, вдыхая свежий, принесенный с океана ветром воздух, пропитанный запахом соли, и, немного рыбы. Должно быть, сейчас в порту разгружали рыболовные суда.

— Там, где я обычно нахожусь, тоже темно и тихо. Мертвый покой. Тебе должно понравиться это месте. Хоть там и темно, но ты все видишь, это из-за изменений которые происходят при переходе в иное измерение. Там тихо для человеческого уха, но в ином состоянии можно услышать звуки иные, и поверь мне, они прекрасны. Но добираться до него очень долго. Для тебя, — тихо сказал Амон и добавил:

 

— Но время еще не пришло. Рано отправляться в дальний путь. Сейчас время поворачивать назад, в порт.

Амон пошевелился, по-видимому, собираясь встать, но Светлана, схватив его за руку, попросила:

— Пожалуйста! Еще чуть-чуть посидим здесь. Что Вам стоит. Остальные, наверное, ещё в городе.

Амон поймав невидимый луч, сверкнув клыками, согласился побыть ещё немного в парке.

Было далеко заполночь, когда Светлана двинулась вслед за Амоном, назад к пристани, одетые в черное, сливаясь с ночью, были почти невидимы. И случайный прохожий мог обнаружить их только по светлым волосам девушки, которые мерцающим пятном выделялись в темноте.

Аллея, по которой они шли была безлюдна, и редкие окна освещали улицу. Ещё до пирса оставалось полпути, когда свист из подворотни остановил их. Впереди, из темного переулка двинулась им навстречу, тень человека. Оглянувшись, Светлана обнаружила ещё две тени подкравшихся сзади.

Свет, льющийся от ближайшего окна, отразился на лезвии ножа, который держала одна из теней. Когда они приблизились, оказалось, что и остальные при таком же оружии. Окружив, их они вполголоса стали совещаться.

В отличие от Светланы, не понимавшей ни слово, Амон вполне разобрал, о чем они говорят. Невысокого роста Амон, показался им лёгкой добычей, а красивая девушка приправой к грабежу. Хриплым голосом один из бандитов предложил Амону оставить деньги и девушку, и тогда он может рассчитывать, что ему оставят жизнь. Усмехнувшись, Амон перевел девушке:

— Ты им понравилась. Хочешь, отдам им тебя. За это мне обещана жизнь. Вон тот, справа даже деньги предложил, что бы я смотался отсюда один. Как ты думаешь мне поступить?

— Сдается мне Вы не из тех, кто отдает свою собственность. И потом, наверное, Дорн будет недоволен.

— Дорн одобрит любой мой поступок. Но ты права, свою собственность я не делю с другими. Правда, то, что они хотят от тебя, мне, пока, не нужно. И, тем не менее, я не хочу, чтобы они пользовались моей девочкой.

Амон повернулся к бандитам, и что-то резко сказал. Светлана не знала что, но реакция нападающих показала, какой ответ они получили,

Один из них схватив девочку за руку, дернул в сторону, двое других, держа ножи перед собой, стали подкрадываться к спутнику. Амон стоял неподвижно до последнего момента, нож был готов вонзиться в его спину. Увернувшись, под рукой нападающего, он, ребром ладони ударил по шее, по-видимому, разбив тому кадык, так как тот, захрипев, свалился мешком Амону под ноги. Второй, когда Амон разбирался с первым, был отброшен ногой, и где-то в полете потеряв нож, теперь с пистолетом в руке хрипло рычал угрозы. Потому как третий усилил хватку, Светлана поняла, что они хотят уйти вместе с ней. Она дернулась в сторону, но бандит был начеку, и сильный рывок вернул её на то место, где она стояла.

Молния, сверкнувшая и проложившая путь от дьявола к нападающему, хлестнула громом по окнам, заставив их задребезжать, оставила за собой запах озона и горелого мяса. Еще один труп лежал у ног Амона. Когда дьявол повернулся к третьему, тот увидел, как желтые огни светятся глаза этого странного человека. Попятившись и выставив девушку перед собой как щит, последний попытался укрыться в темном переулке, но был остановлен кинжалом, который вонзился в горло.

Фонтаном брызнула кровь, заливая все вокруг. Руки, удерживающие девушку, разжались. Несчастный поднял их к вспоротому горлу, и, развернувшись вокруг своей оси, упал, орошая асфальт потоками крови. Три трупа лежали на дороге, а над ними возвышался дьявол убивший их в несколько секунд.

Огонь в глазах померк, Амон спокойно и равнодушно подойдя к последнему убитому, выдернул свой кинжал из горла и, не вытирая, облитый кровью вложил в ножны.

— Мое оружие заслужило кровь, — пояснил Амон оборачиваясь к девушке.

Светлана не двигалась. Стоялав оцепенении и кровь убитого стекала с её плеча, по руке вниз. Амон шагнул к ней, но она попятилась, не сводя застывшего взгляда с его лица.

— Зачем? 3ачем Вы его убили? Ведь можно было просто напугать.

— Как же, нужно было убить. Они сами пошли на это, а я не стал упускать такую возможность. — Амон подошел к Светлане и осмотрел её с ног до головы. Щелкнув пальцами, уничтожил следы крови, с её одежды и рук. — Пойдем, мы и так задержались.

Светлана замотала головой, казалось, ничто не могло сдвинуть её с места и пойти вслед за Амоном. Нахмурившись, Амон с угрозой взглянул на неё, но тут же отвлекся лежащими на аллее людьми. Махнув рукой, он возвратил улице первоначальный вид, и уже ничто не могло указать на то, что здесь произошло. Повернувшись к девушке, он сухо сказал:

— Следуй за мной.

Девушка снова отступила от него. Вздохнув, Амон сказал:

— Ну что ж, ты сама это захотела.

Только один взгляд он бросил в глаза Светланы. Девушка пошатнулась, но не упала. Глубоко вздохнула и замерла. Широко открыв глаза, она, казалась, спала стоя. Когда Амон направился по улице в порт, девушка последовала за ним, механически переставляя ноги. Пришла она в себя уже на пирсе, когда Амон провел рукой перед её лицом, снимая этот странный гипноз. С удивлением Светлана огляделась, пытаясь вспомнить, как она сюда попала, Амон с иронией спросил:

— Дальше сама пойдешь, или мне заставить?

— Убийца, — мрачно буркнула девушка и направилась к «Летучему голландцу».

В порту было много людей, но они не обращали внимания на эту странную пару. Подойдя к судну, девушка с удивлением уставилась на группу людей беседующих возле траппа. В них она узнала Валентина, Дорна, Катерину и ещё трех незнакомцев. Они горячо о чем-то говорили или может, даже спорили. Один из них держал в руках раскрытый дипломат, другой, обращаясь, то к Дорну, то к Валентину горячо убеждая тыкали поочередно пальцем в Катерину и в дипломат. Одеты они были странно, по азиатски: белые, до колен хламиды, в шароварах, а на голове платок, перетянутый вокруг головы скатанной веревкой. Пальцы, этих людей, были унизаны перстнями, на шее висели золотые цепи.

Оглянувшись, Катерина увидела подходившую к их группе Светлану, весело блеснув глазами, она объяснила, что тут происходит:

— Этот нефтяной магнат, видел меня там, возле фонтана, А сейчас пытается выкупить меня у Валентина и Дорна, для своего гарема. Смотри, сколько денег он им предлагает!

Проследив взглядом за рукой Катерины, Светлана обнаружила, что раскрытый дипломат буквально, набит зелёными купюрами.

— Ого! Так они долларами рассчитываются, — изумилась девушка, — видать по вкусу ты ему пришлась?

Катерина рассмеялась, будто колокольчики зазвенели, араб восхищенно посмотрел, жарко загорелись его глаза, и с удвоенной силой он принялся уламывать хмурого Валентина.

— Светлана он не только деньги предлагает. Там у них золото и бриллианты. Мне кажется, он полцарства готов отдать. Наверное, он миллионер, смотри, вот та яхта — это его. Какая красавица! Но наша все равно лучше! Валентин последний раз отрицательно качнув головой схватив Катерину за руку, раздраженно потащил за собой, по трапу на судно. Араб, в отчаянии воздев руки к небесам, уныло поплелся на свою яхту в сопровождении телохранителей, бросая угрожающие взгляды на «Летучий голландец».

Светлана последовала за Катериной, оставив за спиной беседующих Амона и Дорна. В кают-компании их ждал новый сюрприз. Барон сидел там с девицей и пил с ней на брудершафт. Звонко чмокнувшись, они обернулись на пришедших. Барон, вскочив с диванчика, стал их знакомить:

— Мэгги. Она составит нам компанию до Италии. Она большая любительница приключений, и, попросилась на наше судно. Ну, тут я не мог отказать! Она англичанка. Мэгги, — обращаясь к ней, — познакомься: Валентин, Катерина, Светлана,

Девушка снисходительно кивнула и влюбленными глазами уставилась на Барона

— А где Юм? — поинтересовался Валентин. — Все ещё в городе?

— Нет. Он хочет устроить прощальный сюрприз для отдыхающих здесь туристов. Но, разумеется, мы тоже его увидим. Он известит нас о начале представления.

— И как он известит?

Леденящий душу вой возник где-то вдалеке, пролетев над океаном, побережьем и унесся вглубь города, Барон кивнул.

— Вот извещение о представлении

Из кают-компании все ринулись на причал, и, присоединившись к Дорну и Амону, с интересом стали наблюдать за приближающимся с океана густым, белым туманом. Клубясь и мерцая, накатывался на побережье, неся с собой холод Арктики. Сбегав на судно, Барон снабдил дам тёплыми пледами. Гуляющие и работающие в порту люди, оставив дела, с изумлением наблюдали за происходящим.

Туман, дойдя до первых домов города, остановился. В центре стал рассеиваться, образуя кольцо, охватывающее побережье и часть залива. Из противоположного конца океана, пробиваясь сквозь туман, двигался огромный барк. Пронзив последний слой пелены, он предстал во всем своем ужасающем виде. Когда-то пятимачтовый барк, сохранил всего две мачты. Обрывки былых парусов свисали с рей жалкими клочьями. Прогнившие канаты качались маятником в такт движению корабля. Краска уже давно сошла с дерева, обнажая трухлявые доски, на них цветными пятнами выделялись места гниения, они подобно язвам на теле, осыпали барк. Но страшнее всего, были матросы этого призрака — скелеты. На некоторых из них сохранились куски кожи, мышц обрывки одеяний.

Барк приближался. Масса людей подалась назад, ближе к городу, но туман стоял стеной, не впуская и не выпуская никого из этого кольца. Еще несколько секунд, и корабль, преодолев оставшиеся метры, заскрежетал досками борта о пристань. Люди заметались, тщетно пытаясь найти выход из окружившего их тумана. Как гладиаторы на арене, они должны были вступить в бой со своим страхом.

С барка спустили трап, и мертвецы двинулись по нему, сходя на берег.

Новый всплеск безумия охватил людей. В отчаянии, некоторые бросились в воду с целью переплыть через залив на другой берег.

Скелет коснулся земли, и все исчезло, пропал туман. Исчез призрачный барк со своей командой. Обезумевшая толпа рассеялась, оставив на пристани лежащих без сознания, растоптанных в свалке и сошедших с ума людей.

В бухте расплывались пятна крови, это акулы, на удивление близко подплывшие к судам, разделались с безумными пловцами. Те, кто нырнул, назад уже не вернулись.

Единственно, кто остался спокойным в этом сумасшествии (и то спокойствие коснулось не всех), были пассажиры «Летучего голландца». Ледяное, невозмутимое спокойствие сохранялось в свите Дорна. Даже какая-то усмешка и ирония сквозила на их лицах. Мэгги, ринувшаяся было вслед за массой обезумевших людей, была остановлена Бароном. Его отношение к случившемуся повлияло на нее так, что до конца галлюцинации равнодушие не сходило с её личика. В какой-то момент она даже позволила себе рассмеяться, и этот смех прозвенел над раздавленным в толпе человеком. Единственный кто вовсе не пожелал смотреть на это зрелище, была Светлана. Амон удержал её у трапа, когда она решила скрыться на яхте. Но все остальное зрелище в порту, она пропустила. Повернувшись спиной к пристани, уставившись в светящийся туман и руками закрыв уши. Чтобы не слышать стоны и вопли обезумевших от страха людей. Единственный взгляд она бросила на Мэгги, когда её смех перекрыл на время рёв толпы.

— Да…, Юм мастер на такие штучки. — Валентин задумчиво окинул взглядом порт. Там уже суетились врачи и добровольные помощники. Они укладывали пострадавших на носилки, а кое-кто даже гонялся за сошедшим с ума человеком.

— Сдается мне, здесь он перестарался. — Катерина, держа друга под руку, направилась к трапу. За ними потянулись остальные. — Скажем, дал бы людям скрыться в городе. Все закончилось бы тогда не так печально.

Войдя в кают-компанию, они обнаружили там Юма. Он сидел на стойке бара, держа бутылку и рюмку в лапах. Судя по количеству, жидкости в сосуде, Юм в их отсутствие прикладывался и не раз.

Светлана, отводя глаза в сторону, попросилась в свою каюту, что Амон и сделал. Спустя несколько секунд девушка без сил рухнула в кресло, уставившись неподвижным взглядом в угол комнаты. Ужасные сцены происшедшего стояли у неё перед глазами.

— Чего это она нас так быстро покинула, — обиженно произнес Юм, — даже не сказала, как ей понравилась моя галлюцинация. А сделать её, признаться, было не так-то просто.

— Юм, радуйся, что она тебя сразу не убила, — печально потрепав кота, Катерина с сочувствием посмотрела на него. — Не думаю, что Светлана в восторге от твоей работы. В следующий раз постарайся наводить галлюцинацию в её отсутствие, иначе, за твою безопасность я не отвечаю,

Амон подошедший ближе и услыхавший последние слова Катерины, усмехнувшись, обронил:

— Ничего, привыкнет, Мэгги вот сразу пришла в себя. Светлане просто нужно больше времени,

— Не думаю — покачала головой Катерина, — не думаю, что она привыкнет. Она попытается покинуть наше общество, как только представится ей эта возможность.

— Значить сделаем так, чтобы такой возможности ей не представилось.

Жестко сверкнув глазами, Амон повернувшись, вышел из кают-компании. Дорн так же исчез из каюты, после того как сказал, что через пару часов они отчаливают. Катерина повела Валентина в бассейн, как бы тот не сопротивлялся, но подчинился её настойчивости, после того, как она пригрозила уплыть с арабом, который так безуспешно пытался выкупить её для своего гарема. Юм переключил свое внимание на Мэгги, так как в кают-компании остались лишь она да Барон. Недолго думая, Мэгги присоединилась к Юму, помогая опустошить бутылку до конца.

— Она с тобой? — поинтересовался Юм.

Барон дружелюбно осклабился, обняв Мэгги за талию, сообщил:

— Пока со мной, но плыть дальше Италии, я думаю, не захочет.

— Так она тебе для развлечения. Смотри, не уродуй её уж слишком.

— Я своим ребятам препятствовать ни в чём не буду. Она для них. Захотела острых ощущений, так она их получит, в полной мере. По нашему миру её проведу. Мой замок посмотрит.

— О! Это будет здорово, — подскочил кот. — Посмотрим, как она отнесется к иному миру. Миру отличного от этого.

— Я покажу его позже, когда придется расставаться.

Мэгги равнодушно наблюдала за их разговором, не понимая ни слова. Она знала только свой родной язык — английский, изучением остальных языков утруждать себя не посчитала нужным. Говорящего кота, по-видимому, сочла продолжением галлюцинации. Протянув руку с рюмкой Барону, она поинтересовалась:

— А кто тот — рыжий, хромой? Он ещё на лицо страшный, какой-то клыкастый. Он твой друг? Чем он занимается?

— Мы здесь все друзья. А тот о ком ты говоришь — профессиональный убийца.

— Киллер? — она заглянула в его лицо.

— Нет, он не наемный убийца Амона нельзя купить. Он подчиняется только хозяину или поступает на свое усмотрение.

— Телохранитель, — понимающе кивнула Мэгги, вызвав у Барона страдальческое выражение лица (похоже, он оставил попытки объяснить ей истинное положение вещей). Не заметив реакции Барона на её слова, Мэгги спросила:

— Хозяин — он кто?

— Дорн. Он только что сообщил, что уже через час мы отплываем.

— А кто он, Дорн? — не унималась Мэгги.

Барон пожал плечами.

— Он хозяин и все ему подчиняются,

— И ты тоже? — хитро прищурила глазки Мэгги.

— Непременно! Тут все пассажиры слушаются его. И тебе придется. — Барон улыбнулся. — Иначе за борт. А сейчас не хочешь ли посетить мою каюту? У нас для пассажиров мест нет, и если не хочешь, можешь уйти. Яхта ещё не отчалила.

— О нет! Я ужасно хочу путешествовать, даже если придется делить каюту с кем-нибудь ещё

— Кота возьмем с собой?

— Пожалуйста, он нам не помешает, я думаю.

Свистнув коту, они покинули кают-компанию, предварительно предупредив Мэгги не удивляться их способу перемещения по кораблю.

 

Голос, прозвучавший в соседнем кресле, вывел Светлану из оцепенения. Повернув голову, посмотрела на сидящего там Амона.

— И как долго ты будешь сидеть, и горевать? — спросил он. — Я уже давно наблюдаю за тобой. Неужели ты так близко к сердцу все воспринимаешь. Если это так, то мне будет довольно трудно с тобой. Что-то я тут не досмотрел.

Нахмурившись, девушка отвернулась, проговорив куда-то в сторону:

— Оставьте меня одну.

— Нет, может сейчас и поздно, и ты устала, но разговор на потом откладывать не стану. Я вижу, люди по-разному воспринимают одно и тоже событие или происшествие. Хочу разобраться: что на тебя так подействовало? Скелеты? Барк? Или просто реакция людей в порту?

Светлана молчала, напряженно смотря все в ту же сторону. Пауза затягивалась. Амон вскочив с кресла, мягко ступая, подошел к девушке и, опустившись возле её кресла, заглянул в глаза. Она быстро отвела взгляд, помня, каким образом он её гипнотизировал, а повторять, она не хотела.

— Говори, отвечай на вопрос. Что поразило тебя — корабль?

— Да нет, я знала, что это видение, ну, как кино. Неприятное зрелище, только и всего. Наверное, меня ужаснула реакция людей, как они, потеряв разум, затаптывали друг друга. Эта безликая вопящая в страхе толпа. Она как стадо металось из стороны в сторону. Зачем, зачем Вы такое сделали? Я хочу покинуть ваше общество.

Амон вскочил на ноги и, походив по комнате, зашел за спинку кресла, где сидела девушка. Облокотившись о спинку кресла, посмотрев на ковер украшающий стену, пожав плечами, ответил:

— Им ничего не грозило. Им просто не хватило смелости и выдержки побороть страх и взглянуть в лицо опасности. Таким людям не место на Земле.

— Если бы я не знала, что это галлюцинация, то, возможно, подобно остальным поддалась бы панике.

— Ну что ж, если тебе легче поддаться влиянию толпы, а не разумно рассуждать и соответственно действовать, то и получила бы то, что заслужила. Я уверен, что этого не было бы. У тебя есть свое мнение. И действуешь ты соответственно ему. На тебя трудно повлиять, приказать. Легче убедить логикой, разумным подходом к смыслу вещей. В этом случае, ты бы просто отошла бы в сторону, чтобы толпа тебя не растоптала и более-менее спокойно дождалась бы конца спектакля.

— Вам нравилось смотреть, как они убивают друг друга?

— Вообще-то не очень. Я предпочитаю сам, это делать. Но каждому свое, Юму по душе такие вот массовые безумия и убийства. Может он хочет уподобиться Местеру, но это его дело. Моё дело действовать по приказам Хозяина, прикажет он мне уничтожить развлекающихся туристов, я сделаю не задумываясь. А Юм просто чудил, баловался, люди сами себя довели до такого состояния.

— Это было, как кошмарный сон, Амон, не надо было заставлять меня смотреть на все это.

— Ты будешь смотреть. Но смотреть очень внимательно ведь именно в таких случаях ярко проявляется сущность человека, его характер, действия. Ты должна разбираться в людях. Знать их психологию. Предсказывать поступки. Так надо.

— Вы хорошо разбираетесь в людях?

— Вполне. — Усмехнувшись, ответил Амон.

— Тогда почему Вы удивились, увидев мою реакцию на выходку Юма? Вы сказали что, что-то не досмотрели.

— Бывают отклонения. Ты, совсем другой человек и очень сильно отличаешься от остальных. Твоя судьба была предопределена с самого рождения. Замечала ли ты когда-нибудь, что твои взгляды отличаются от мировоззрений окружающих тебя людей и тебе трудно понять их? Ты чувствовала себя «белой вороной». К таким людям нужен другой подход, тут нужно заново постигать сущность, натуру, даже если ты и видишь ауру, то не всегда она подскажет, что у человека в голове. Ведь можно быть добрым, и милосердным идиотом. Приняв это происшествие так близко к сердцу, ты удивила меня, хотелось больше равнодушия увидеть в тебе. Но, не будь твоя душа так отзывчива, может, тогда ты бы и не отличалась от остальных. В тебе есть нечто, что коренным образом выделяет тебя из общего фона. Линия судьбы, с детства ведет в наше общество! И это не значит, что ты хуже остальных, наоборот, Он посылает тебя к нам, и мы не можем отвернуться от Его дара. Но за нами, право поступить с тобой, так как считаем нужным. Дорн решил, что ты должна быть в его свите, а я твой опекун. И мне решать убить тебя, или оставить жить. И предупреждаю, не раздражай меня своими выходками, иначе я за последствия не ручаюсь. Дорн не отпустит тебя, даже если я откажусь, он сам станет твоим учителем или отдаст Барону. У тебя нет выбора. И в следующий раз не отворачивайся от безумств толпы, а постигай ее натуру сущность, характер, действия. Словом наблюдай и анализируй.

— Вы хотите от меня очень многого. И главное, не пойму зачем мне все это. — покачала головой девушка. Выслушав Амона, она не знала что сказать, и что решить. — Я не знаю, к какому выводу мне прийти. Но если прислушаться к внутреннему голосу, то он мне советует покинуть ваше общество, пока я сама не сошла с ума.

Амон усмехнулся.

— Вылечим.

— Неужели нет другого человека. Мэгги, например? Она же не случайно оказалась здесь? Её опекуном Вы не хотите стать?

Амон рассмеялся. Светлана с удивлением развернувшись в кресле, подняв голову посмотрела на развеселившегося дьявола.

— А, что смешного я сказала?

— Мэгги, — фыркнул с пренебрежением Амон. — Мэгги даже не человек — кукла. Она думает, что подцепила миллионера, и сейчас обхаживает его. Сучка! Она еще получит своё, по заслугам!

— Почему бы вам, не высадить её, и оставить в покое?

— Нельзя. Если не мы, то кто научит её жизни? Я смотрю, ты опять на милосердие давишь. Оставь эту затею, только лишний раз разозлишь меня. И это будет, не в твою пользу.

— Я даже не могу попросить за неё?

— Не можешь. Сейчас не можешь. Милосердным здесь может быть только магистр, Хозяин. Но он не будет, а уж тем более к Мэгги.

— Что мне делать? — с отчаянием вздохнула девочка.

— Без драм. — Амон ухмыльнулся. — Что тебе делать? Ложись-ка спать и до утра отдыхай. Не забудь, утром на тренировку, тебя будут ждать. Скажешь вслух, что хочешь попасть в спортзал, а дальше тренер, после уроков, отправит тебя, туда, куда ты захочешь. Счастливо.

Амон отпустил кресло, о которое он облокачивался и собрался, было уйти, когда Светлана остановила его вопросом.

— Отсюда следует — с утра Вас я не увижу?

Амон обернулся, и весело сверкнув глазами, спросил:

— А что, боишься соскучиться?

— Да нет, просто спросила. Уточняю.

— Не увидишь до вечера. Дела, знаете ли, дела…

— Убить, кого-нибудь? — спросила с иронией девушка, внутренне содрогнувшись от жесткого взгляда Амона. Веселье исчезло и его глаза, теперь они смотрели сурово и холодно.

Ничего не сказав, он отвернулся и покинул каюту. Девушка ещё некоторое время посидела в кресле, призадумавшись, вздохнув, пробормотала:

— Ну и вляпалась же я в историю. Похоже, она мне будет стоить жизни. Черт! Даже скрыться никуда не могу, дьявол везде достанет, везде найдет. А если в церковь или монастырь, Священная земля. Нужно будет попробовать. Может получиться сбежать, а если нет, он меня убьёт.

Ещё раз, вздохнув, она поднялась с кресла и перекочевала в кровать. Свернувшись под мягкой шкурой чёрной пантеры, Светлана попыталась заснуть. Но ещё долго обрывки образов и мыслей, мешали это сделать, уже где-то под утро ей, наконец, удалось погрузиться в беспокойный сон полный кошмаров. Она не знала, захваченная страшнымивидениями, что ночью Амон вновь посетил каюту. Он постоял над метавшейся в беспокойном сне девушкой. Разглядывая её лицо. Потом наклонился, и его жаркая ладонь легла на лоб девушки, прогоняя ужасы, мучавшие её во сне, Светлана глубоко вздохнула, повернулась набок и теперь уже спокойно заснула. Дьявол ещё немного постоял над кроватью, охраняя от ночных кошмаров, чтобы они исчезли, и не возвращались. Затем он исчез. Светлана проспала до позднего утра, и уже больше ничто не беспокоило её сон. Хорошо отдохнувшая она в хорошем настроении, отправилась к своему тренеру на занятия.

 

В который раз Катерина пыталась позагорать, и опять день не выдался. Лёгкая пелена облаков, по-прежнему висела над океаном, и солнце тускло просвечивало сквозь них. Приглушенно ревели моторы судна, слабый плеск волн доносился до ее слуха.

 

Окончательно заслонив солнце, на Катерину упала тень. Открыв глаза, она укоризненно посмотрела на стоявшего над ней человека, это была Мэгги.

Внимательно вглядевшись в её лицо, Катерина, заволновавшись резко села на свое ложе, не отрывая напряженного взгляда с расстроенной Мэгги. Глаза её были красными, бледная с блуждающим взглядом она вызвала опасения Катерины.

— Тебе плохо? Укачивает? — заботливо спросила Катерина, протягивая Мэгги руку и усаживая её рядом в шезлонг. Мэгги машинально села, уставившись невидящим взглядом себе под ноги, Катерина ласково обняла её за плечи, и почувствовала, как, мелкая дрожь сотрясает тело девушки. Отстранив её на вытянутую руку, Катерина внимательно взглянула ей в глаза. — Что с тобой, милая. Что случилось?

— Это ужасно, ужасно. Он не человек. Он дьявол! — закрыв лицо руками, Мэгги разрыдалась.

— Он сам тебе сказал? Он сказал, что он дьявол?

— Нет, не говорил. Но то, что он делает ужасно! Человек не может быть таким жестоким!

— Он тебя обидел? Что произошло?

— Он. — Мэгги захлебнулась слезами, и некоторое время Катерина кроме рыданий ничего не слышала. Совладав с собой, прерывающимся голосом Мэгги продолжила: — Он заставлял смотреть, как истязали человека.

— Расскажи, что ты видела,

— Сначала, они были такими милыми, рассказывали весёлые истории. Кот этот, странный какой-то, будто и не животное, чудовище словом. Фокусы показывал. Потом Барон предложил посетить его замок, утверждал, что рыцарь. Говорил, что в замке праздник и там будет весело и забавно. Только, говорят, нужно завязать глаза, когда туда пойдем, я согласилась. А когда повязку с глаз сняли, — тут Мэгги снова разрыдалась. Катерина ласково стала её успокаивать, шепча на ухо слова утешения. Немного успокоившись, девушка продолжила: — Я оказалась в большом зале, его стены были уложены из крупных, плохо оттесанных каминных блоков. Очень мрачно и жутко, много людей. Они стояли, окружая кольцом подвешенного за руки человека. Он был обнаженный. К нему подошли двое и стали над ним измываться. Я не смотрела, что делается, но крики несчастного были ужасны. Не знаю, сколько времени это длилось, но когда, мне приказали посмотреть на несчастного под угрозой, я взглянула. Боже. Он был без кожи! Кровь огромной лужей растекалась под его ногами! Глаза сияли пустотой. И он жил! Я слышала его стоны! Все кто был в зале принялись рукоплескать, а стоявший рядом с жертвой палач, рассек его мечем пополам. Половина туловища упала в лужу крови, разбрызгав ее далеко в стороны. Его внутренние органы, словно с неохотой потянулись вниз. Потом я не помню. Очнулась в кровати, одна. И вот пришла сюда. Хорошо по пути мне никто не попался. Я боюсь его видеть!

— Ты говоришь, очнулась в кровати, может, тебе только приснилось? Вчерашняя галлюцинация повлияла на твой сон, — предположила Катерина. Мэгги посмотрела на Катерину и горько улыбнулась.

— Нет, это не сон. Когда я очнулась, я увидала вот это… — она приподняла подол юбки, показывая ноги. Охнув, Катерина с ужасом воззрилась на пятна крови, впрочем, не просто пятна, а потеки. Ноги были облиты кровью. Она уже запеклась, но видно было, что ещё совсем недавно была выпущена из вен. Катерина отвела глаза.

— Я попробую поговорить с Хозяином, — не совсем уверенно заверила она Мэгги.

— Может он прислушается к моей просьбе. Ты кого-нибудь кроме Барона там видела?

— Кот постоянно под ногами шнырял, и этот рыжий тоже там был. Это он разрубил несчастного, одним ударом. Он невероятно силен.

— Бедная девочка, — прошептала Катерина, надеюсь, она ничего не узнает, и, обращаясь к Мэгги, попросила: — Если увидишь девочку, что была с нами на пирсе, не рассказывай ей ничего. Особенно про этого рыжего.

— Почему… — начала было спрашивать Мэгги, но, тут вспомнив что-то, закончила начатую речь. — Так этот рыжий её друг! Я видела, как они вместе стояли там. В порту. А потом она попросилась куда-то, и он вместе с ней ушел из кают-компании, Катерина, так нужно предупредить её! Сказать, что он собой представляет!

— Она знает, кто он, не стоит её ещё больше пугать, — Катерина просящим взглядом посмотрела на Мэгги, — Мэгги, милая, ничего ей не рассказывай.

Мэгги пожала плечами.

— Хорошо, если ты так просишь. Впрочем, я не знаю её языка, а она моего.

— Она знает английский, но на школьном уровне. А ты знаешь, насколько глубокими они бывают. Ты ей ничего не скажешь, а я попытаюсь поговорить и упросить хозяина.

На время, позабыв свои страхи, с любопытством Мэгги посмотрела на Катерину. Что-то странное происходит на судне. Этот гордый «Летучий голландец» имел свои тайны. Мэгги попыталась разобраться.

— А что, девушка из этой шайки?

— Нет. Совсем нет. Я даже не знаю по своей ли воле она здесь. Я её видела на материке с твердым желанием попасть к себе домой, а после, уже на судне, и я бы не сказала, что выглядит она счастливой.

— Но если ей здесь не нравится, то почему не уйдёт? — удивилась Мэгги. — Вот я убежала из дому, и теперь вот так путешествую по миру.

Катерина с грустью покачала головой.

— Не все так просто. Она не сделает этого, даже если захочет.

— Её здесь сторожат? Почему? — заинтересовалась Мэгги, но осеклась.

На палубе появился Барон в самом замечательном расположении духа. Он что-то насвистывал и даже пытался сделать ногами танцевальные па, словом, настроение у него было преотличнейшее, и он явно был склонен к приятной и продолжительной беседе. Мэгги отшатнулась, когда он в галантном поклоне склонился над ними.

— Моё почтение дамы, — повернулся к отползающей от него Мэгги, — доброе утро Мэгги. Ты так быстро ушла, я даже не успел поинтересоваться, позавтракала ли ты, или, может, составишь мне компанию?

Мэгги побледнела.

— Я не хочу есть, — отрезала она, выискивая что-то в океане.

Барон с безразличием выслушал ответ, похоже, он даже его и не слушал. С легкой иронией, окинув её взглядом, голосом в котором скользнул металл, сказал:

— Пойдём, пойдём. В кают-компании уже все собрались, вас там только не хватает. Там так необходимо женское общество.

— А Светлана, она разве не проснулась? — удивилась Катерина.

-Это не в моей компетенции, — отмахнулся Барон, — у неё какие-то свои дела, думается мне, она попозже присоединится. Идемте.

Пожалев испуганную Мэгги, Катерина ответила отказом тоже в знак солидарности. Барон, равнодушно пожав плечами, развернулся и направился назад, в кают-компанию предварительно послав такой взгляд Мэгги, что она опять затряслась от страха,

— Я боюсь. Боюсь остаться с ним наедине. Что делать? Кругом океан и никуда, не скрыться.

— Не волнуйся ты так. Я с ними поговорю. Все будет в порядке.

Катеринины заверения немного утешили Мэгги. Успокоившись после пережитого, она стала оглядываться по сторонам и разглядывать судно. Спустя несколько секунд она снова отвлекла Катерину от её попыток загореть, сказав ей, что-то увидела в океане попросила бинокльполучше рассмотреть, что там, виднеется на линии горизонта. Наведя бинокль, она увидела яхту. Понаблюдав несколько минут, Мэгги обнаружила, что яхта явно приближается. Теперь можно было разглядеть и людей управляющих яхтой.

Один их них тоже направил оптический прибор, разглядывая пассажиров «Летучего голландца». Удивленная Мэгги констатировала, что в его руках не бинокль, а нечто мощное, что-то вроде телескопа, но меньших размеров. Мэгги помахала рукой, с интересом наблюдая, ответит ли он тем же. Он ответил, снисходительно махнув кистью, но трубы не отводил. Катерина заинтересовалась, кому это Мэгги машет рукой. Та ответила, что их догоняет яхта.

— Какой-то странный человек, разглядывает судно в телескоп.

Катерина, заинтригованная известием, встала со своего ложа, подошла к перилам и, взяв бинокль у Мэгги, направила его на виднеющуюся вдали яхту.

Человек у телескопа, на этот раз не довольствовался вялым приветствием. Его реакция была более бурной, похоже, он даже подпрыгивал от восторга.

— Это был нефтяной магнат. — Я его узнала, — сказала Катерина, отложив бинокль.

— Миллионер? — оживленно спросила Мэгги, перехватывая бинокль и направляя вновь на яхту. — Смотри, какой он оживленный. Он явно не может отвести от тебя глаз.

— Конечно, — усмехнулась Катерина, — женщин на его Родине прячут в паранджу, а тут в открытом купальнике! Вот он глаз и не отводит. Небось, телескоп одолжил у астронома. На таком расстоянии, он и под купальник заглянет. Видимо даже через доски может смотреть, увеличение то, какое!

— Катерина, а как ты с ним познакомилась. Он твой друг, приятель? — Мэгги внимательно разглядывала в бинокль яхту. Оттуда ей отвечали тем же. Был взаимный интерес к пассажирам обоих судов, Катерина улыбнулась.

— Он хотел купить меня. На последней остановке нашего судна.

— Купить?! — на секунду оторвавшись, чтобы кинуть удивленный взгляд на Катерину, Мэгги снова прильнула к окуляру. Через несколько секунд, она, отвернувшись от океана, сказала: — Он с таким интересом разглядывает. Мне кажется, он может сказать какого у меня цвета радужная оболочка глаз, и пользовалась ли, я дезодорантом.

— Может быть, — рассмеялась Катерина, — наверняка у него самые новейшие технологии, то, что ты предполагаешь, в действительности может быть и так.

— Но это не этично, так пристально разглядывать женщин! Можно подумать он их никогда не видел, и сейчас делает для себя открытие, что есть ещё один пол рода человеческого.

— Чего-чего, а женщин у него хватает.

— Интересно, сколько же он отвалил бы за тебя, стараясь выкупить? Что предлагал, золото? Драгоценные камни? Деньги?

— Всего понемногу. Говорил что я — драгоценный камень, нуждающийся в соответственной оправе, и, якобы у него такая имеется

— Используя в качестве оправы женщин своего гарема?

— Возможно, но меня это как-то не прельщает.

Отвернувшись от океана, Катерина вернулась на свой шезлонг, подставлять жиденьким лучам солнца части тела. Мэгги повернулась удивленная:

— Разве ты не хочешь сообщить капитану о приближающейся к нам яхте?

— Он уже знает.

— Кто же ему сообщил?

— Никто Дорн всегда все знает. Если он посчитал не нужным утруждать себя обнаружением яхты, то ему доложат.

— Знаешь, Катерина, мне кажется, яхта не собирается ни обгонять нас, ни догонять. Сколько я за ней наблюдаю, расстояние остается прежним, словом она преследует нас.

— Ты же говорила, что она приблизилась и людей можно видеть.

— Да, но после этого, яхта как привязанная.

— Выброси из головы, не нам об этом волноваться.

— Привет!

Катерина вскочила, услышав знакомый голос. Рядом с ней стояла девочка с распущенными светлыми волосами, в черной рубашке и в черных шортах с медальоном на шее. Со странной татуировкой на руке, с пустыми ножнами, босая.

— Хеллоу, Мэгги! — поздоровалась она с Мэгги с приветливой улыбкой на губах и искорками в глазах. Глаза девочки были светлыми, как перламутровые жемчужины и лучились добротой, и что-то похожее на сочувствие промелькнуло в них. Пораженная Мэгги подумала, что сочувствие адресовано ей, Где же она её видела? Перед глазами Мэгги промелькнул порт, стоявшая рядом с ними девушка, не пожелавшая смотреть на эту забавную галлюцинацию. Их вчера представили, как же ее зовут?

— Светлана, — ответила на мысленный вопрос Мэгги Катерина, обращаясь к девочке, — Светлана ты помнишь вчерашнего миллионера?

— Я много, что помню со вчерашнего дня, — грустно ответила девочка, и страх промелькнул в её глазах. Она нервно потерла татуировку, словно пытаясь стереть её, — И твоего араба я помню. К чему ты спросила?

— Он преследует нас на яхте.

— В самом деле? Где он?

Катерина попросила Мэгги передать бинокль Светлане, та не понимая ни слова из их разговора, отдала его девочке, показав, куда нужно смотреть, догадавшись, для чего той бинокль. Пока Светлана вглядывалась в человека на яхте, который с восторгом воспринял появление новой красавицы, Мэгги спросила Катерину:

— Ты говоришь, что не знаешь по своей ли воле она на судне, ну, так спроси её сейчас.

— Нет, не буду. Если бы она хотела, она бы рассказала бы сама без наших вопросов.

— Почему носит ножны без ножа. Новый крик моды? — не унималась Мэгги, не в силах совладать с любопытством она теребила Катерину.

— Если человеку нравиться так ходить то, что в этом такого? — Отмахнулась от Мэгги Катерина.

— Действительно, это он, — сказала Светлана, наконец, толком разглядев человека на яхте. Протягивая бинокль Мэгги, удивленно спросила: — Но, что он здесь делает? Не может быть, что ему плыть в ту же сторону, куда и нам, он, наверное, действительно преследует наш корабль, и, похоже, из-за тебя.

Катерина весело рассмеялась.

— Оставим яхту в покое. Пойдемте лучше в кают-компанию, мне необходимо поговорить с Дорном.

В кают-компании были почти все пассажиры судна, разве, что Амона не было среди них. Барон и Валентин гоняли бильярд. Кот, как всегда был в своем репертуаре и лез в их разговор, прохаживался по столу, мешая игрокам. Дорн восседал в кресле, наблюдая за игрой и участвуя в беседе.

Весело и непринужденно болтавшая с Катериной Мэгги, переступив порог кают-компании, как-то сникла. Страх промелькнул в ее глазах, и она в нерешительности остановилась возле дверей. Светлана с удивлением следила за происшедшими с англичанкой изменениями, недоумевая, что могло так испугать её. Проследив взгляд, который та то и дело бросала в каюту, девушка догадалась, что страх вызван присутствием здесь Барона. А тот, с усмешкой бросив взгляд на Мэгги, склонился в почтительном, но немного наигранном, поклоне перед Светланой и вновь погрузился в игру.

Судя по оставшимся на столе шарам, игра близилась к концу, и от этого становилась ещё увлекательней. Даже Юм прервал словесные прения и с азартом следил за ходом игры. Похоже, здесь было заключено пари, ибо, игра шла с ожесточённым азартом, решимостью, ажиотажем и риском. Вероятно, Юм сделал ставку на Валентина, так как «болел» за него, а соперника пытался отвлечь разговорами, на что тот, шипел сквозь зубы на кота.

Девочка с Катериной подошли поближе остановились позади кресла Дорна. Они молчали, стараясь не мешать игрокам. Не пожелав присоединиться к компании, Мэгги отправилась в противоположную сторону к бару, где в полном уединении стала смотреть телевизор.

Дорн оглянулся на стоявших позади него девушек. Поманив ладонью Светлану, Дорн жестом предложил ей сесть на низенький табурет, что стоял у кресла. Она молча повиновалась, Дорн, мягко, словно гладя, положил руку на её голову, благо, что она сидела низко, и это не потребовало от него усилий. Словом её голова находилась как раз на уровне подлокотника его кресла. Светлана подняла голову и посмотрела на Дорна, их глаза встретились. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. В глазах полыхнул и померк огонь. Дорн улыбнувшись, мягко спросил:

— У тебя в глазах грусть. Кто тебя огорчил? Или тоска не дает тебе покоя?

Девочка вздохнула.

— Я не могу забыть вчерашнее происшествие.

— Зачем так беспокоиться? Могу заверить, все кто там был, об этом уже забыли.

— Но не те, кто был растоптан или разорван акулой, — возражая, прошептала Светлана и, отведя глаза в сторону, повторила: — Им, это не приснилось.

Чувствуя на себе горящий взгляд Дорна, она не смела поднять глаза и посмотреть на него. Его ладонь по-прежнему водила по её волосам. Прошло не меньше минуты, прежде чем он ответил.

— Вся жизнь — сон. Мгновение. Тем несчастным он приснился страшным, и, они просто, раньше положенного срока проснулись. — Дорн, взяв второй рукой её за подбородок, заставил взглянуть себе в глаза. — Я знаю, ты хочешь попросить у меня не смотреть на все это. Но я тебе скажу, что раз ты при свите, то и присутствовать будешь везде. Впрочем, в кое-каких мероприятиях, Амон сам решит, обязательно ли твое присутствие.

Дорн опустил руку на подлокотник, но другую, лежащую на её волосах, оставил. Он перевел взгляд на игроков. Барон выигрывал у Валентина. Об этом можно было догадаться, даже, несмотря на бильярдный стол. Хватило бы одного взгляда, на расстроенного Юма. Посматривая на играющих, он молчал. Последний шар оказался в лузе.

Игра закончилась. Но не в пользу Валентина. То, что происходило дальше, девочка никак не могла ожидать от степенного Валентина. Широко раскрыв глаза Светлана с удивлением наблюдала как Барон, запрыгнув на спину Валентина, погнал его по кругу кают-компании. А так как комната была довольно велика, то Валентин «прискакал» обратно, сделав круг, взмыленный и запыхавшийся.

Катерина весело смеялась и хлопала в ладоши, подбадривая своего друга, на что Валентин пытался даже взбрыкнуть, как самая настоящая лошадь.

Интересная ставка была в игре! Они бесились словно школьники. В полном упоении, попав на мгновение в свое детство. Хотя, неизвестно, было ли оно у Барона, но по тому, что он вытворял, по-видимому, было.

— Хватит! Хватит! — смеясь, закричала Катерина. — Ты совсем загонял моего друга, смотри, он уже без сил! Покатайся на Юмчике, он ведь ставил против тебя!

— Протестую! — тоже завопил Юм. — Я только наблюдал за игрой! Если хочешь покататься на мне, то сначала выиграй партию у меня! А лучше сыграй со своей подружкой, а то она скучает!

Барон отпустил Валентина и осенённый новой идеей посмотрел на кота

— Действительно, скучает. Сейчас я её развеселю.

Перейдя на английский, он что-то сказал, обращаясь к Мэгги. Что-то, похожее на приказ прозвучало в его словах. В отличие от всех присутствующих Светлана не все поняла что он сказал, но увидела, как вздрогнула и побледнела англичанка. Она нехотя выключила телевизор, который смотрела, и медленно переставляя ноги, подошла к Барону, с неприязнью и страхом глядя на него. Светлана заметила как руки Мэгги, как бы крепко она их не стискивала, заметно тряслись. Катерина обратилась к Барону:

— Друг мой, Мэгги очень напугана. Я очень прошу тебя, не бери её с собой.

— Уже пожаловалась, — усмехнулся тот, — извини Катерина, но этого я сделать не могу. Для чего же я ещё взял её с собой. Мне нужна компания, и она мне её составит, везде, — последние слова он особенно подчеркнул.

Катерина умоляюще посмотрела на Дорна. Светлана тоже повернулась к нему, ничего не понимая, что тут происходит, и о чем Катерина так их упрашивает. Дорн был спокоен и безразличен.

— Катерина ты же слышала, что сказал Барон. Такую сделку он заключил, а значит, она должна осуществиться. Не огорчайся, через два дня прибудем в Италию, там мы с ней распрощаемся. Ты все поняла?

— Да, сир, — покорно склонила голову Катерина и дрогнувшим голосом спросила: — Сир, я могу идти?

Дорн кивнул:

— Можешь.

Катерина почти бегом выскочила из кают-компании, даже не посмотрев на Мэгги. Чуть помедлив, Валентин поспешил за ней.

Мэгги догадалась, о чем был разговор и по реакции Катерины, поняла, чем он закончился. Тихо простонав, метнулась к выходу, но Барон был начеку и перехватил её движение. Прижав к себе, он еле слышно прошептал на ухо:

— Теперь, моя дорогая, мы вернемся в замок. В мой прекрасный, ночной замок. Ты уже была там. Вернемся. Но теперь жертвой будешь ты!

Светлана не знала, что он ей шепнул, но видимо что-то страшное услышала Мэгги в его словах. Закричав, Мэгги, рванулась в сторону от Барона крепко и больно державшего её за руки. Забилась в истерике в его объятиях,

Без эмоций, спокойно Барон наблюдал за её агонией. Юм равнодушно развалясь, на бильярдном столе, похоже, спал.

Светлана сделала рывок на помощь Мэгги, но тяжелая ладонь Дорна, прижала к табурету, не давая возможности встать. В отчаянии, девочка посмотрела на Дорна, ища в нем поддержку, но он был подобен каменному изваянию. Не двигаясь и не сводя безразличного взгляда, он получал большое удовольствие, видя все это.

Потеряв сознание Мэгги, повисла на руках Барона. Он разжал их, и девушка рухнула под ноги. Дорн махнул рукой, еле заметно поморщившись.

— Убери её.

— Слушаюсь, сир!

Барон исчез, вместе с лежащей без сознания англичанкой. Притворявшийся спящим кот вскочил и нетерпеливо, нервно спросил:

— Сир, разрешите удалиться?

— Боишься чего-то упустить? — усмехнулся Дорн, иди уж, развлекайся.

Счастливый Юм тут же исчез в каюте, остались девушка и Дорн. Он молчал, думая о чем-то своем, не решаясь встать с табурета. Светлана сидела, уставившись в окно, чувствуя, как Дорн пропускает через пальцы её волосы. Неожиданным вопросом, адресованным к ней, Дорн прервал свое молчание:

— Ты веришь в Бога?

Светлана мысленно перебрала короткие ответы, но «да» или «нет» здесь не годились. Глубоко вздохнув, она ответила;

— Раньше, сир, наверное, не верила. А теперь, когда я встретила Вас, я думаю, что Он есть.

— Думаешь или веришь? — потребовал уточнения Дорн.

Тщательно проанализировав ответ, девочка несколько неуверенно произнесла:

— Думаю.

— Почему? Объясни.

— Я так думаю, если есть тень, то должен быть и свет. Если есть Люцифер, то должен быть и Создатель.

— Но почему, ты не веришь, что есть Бог, а только думаешь? — поинтересовался Дорн. Настойчивость позвучала в его голосе.

— У меня нет уверенности в действительности ли Вы — Сатана. Мне только сказали. Но сама я не имела возможности убедиться в этом. Конечно, что-то необычное присутствует, но может, Вы фокусник? Я не видела ничего такого, чтобы после сказать: — Да, это действительно Люцифер.

Дорн рассмеялся. Звонко звякнули, отвечая, рюмки в баре, зазвенел и стекла. Смеясь, он поднялся с кресла, хмыкнув, покачал головой.

— Значит, хочешь убедиться сатана ли я в действительности?

Не поднимая глаз, Светлана возразила:

— Нет. Я сказала — у меня не было возможности. Желания увидеть сатану, как-то не возникало

— Но если не увидишь, то не поверишь?

— В общем….Да

— На островах Зеленого Мыса я спалил человека, это разве не доказательство? Какой смертный может такое сделать?

— Спалили? Когда? — удивилась девочка. — Наверное, меня там не было. Не помню, чтобы я там присутствовала.

Дорн внимательно посмотрел на девушку, и словно увидев что-то, улыбнулся:

— А… Вижу, тут поработал Амон, ничего не видела — говоришь?! Но это не совсем так. Ты присутствовала при этом, а потом раз, — он щелкнул пальцами. — И ты все забыла. Не ожидал я от Амона… Но ему решать…

Дорн молча прошелся по каюте, затем, остановившись, повернулся к девочке и с полуулыбкой спросил:

— Какое доказательство, ты сочтешь достаточным аргументом?

Немного поразмыслив, Светлана подняла голову и, глядя ему в глаза, твердо произнесла:

— Мне достаточно одного Вашего слова подтверждающего, что Вы являетесь сатаной.

— И все? — улыбнулся Дорн. Но потом серьезно произнес: — Я — сатана. Теперь ты веришь?

— Да.

— И сразу стала верить в Бога? — ухмыльнулся он.

— Соответственно.

— Да, интересный разговор у нас получился. Мне еще никогда, не приходилось доказывать так свое существование.

Дорн подошел к бильярдному столу и стал устанавливать шары. Кивнув Светлане, предложил:

— Сыграем?

Светлана, встав с табурета, подошла к столу. Неуверенно осмотрела его со всех сторон.

— Я не умею, даже правил не знаю.

— Мелочи, — отмахнулся Дорн, — правила простые. А вот игра, требует мастерства. Попробуй, может получиться.

Он протянул ей кий.

Дорн начал первым, разбив шары.

Вечером, когда звезды высыпали на небе. Светлана отправилась в свою каюту. Полдня провела она в компании Дорна. А когда, в кают-компанию стали появляться остальные пассажиры, она поспешила укрыться в своей комнате. Но до самого вечера, она так и не увидела Мэгги. Катерина была хмурая, а Валентин озабоченный. Решив не мешать им в этот вечер. Светлана, отозвав Барона, попросила его помочь покинуть кают-компанию. Что, он незамедлительно и сделал.

 

Утром девушка проснулась от уже знакомого звука, стук вонзающегося в дерево дротика. Амон на своем неизменном месте — в кресле, снова метал дротик в цель.

Светлана, сладко потянувшись, вскочила с кровати. Замерла, в нескольких сантиметрах от неё, в воздухе висел дротик с направленным на неё острием,

— Метни, — предложил Амон, указав глазами на стену.

Светлана, неуверенно протянула руку и пальчиками прикоснулась к дротику, медленно потянула на себя, и, он без сопротивления последовал за рукой. Коротко размахнувшись, послала в цель. Результат оказался, несколько плачевный. Дротик вонзился в стену на расстоянии двух ладоней от нарисованной цели, попутно, пробив ковер.

Какая-то сила выдернула дротик из стены, и снова он завис возле девушки. Она даже отшатнулась от стремительно летевшего к ней острия.

— Ещё, — коротко приказал Амон. Но и следующий бросок не был блестящим.

— Хорошо, оставим до лучших времен, со временем всему научишься, — сказал Амон и, прищурившись, спросил: — Ну, как, вчера не скучала?

— Нет. Вчера, мне кажется, никому скучно не было.

Светлана села во второе кресло, напротив Амона.

— Там, наверху, сейчас не очень поздно? — поинтересовалась она.

— Сейчас раннее утро. Признаться, я удивлен, Вашим ранним пробуждением.

— Вы меня разбудили, а так, может, я и до обеда проспала бы.

— Как нехорошо, — ехидно ухмыльнулся Амон. — Я тут освободился, прихожу к моей девочке, а мне тут — «не дали поспать» — гостеприимно звучит. Какими словами нужно встречать хозяина? Скажи мне, что я должен был услышать, как только ты открыла глаза и увидела меня?

Светлана опешила. Помолчав, решила не связываться с ним и сказать то, что он хотел услышать:

— Доброе утро, Амон.

— Вот это другое дело, — кивнул он. — Такими словами приятно начинать новый день. Вчера Дорн беседовал с тобой…

— Откуда Вы знаете? — удивилась Светлана. — Это он вам сказал?

— Нет. Просто знаю и все тут.

— И о чем мы говорили?

— О чем? А вот сейчас ты, мне это и расскажешь. — Он выжидающе посмотрел на Светлану. Та, беспокойно поерзав в кресле, растерянно произнесла:

— Разговаривали, да обо всем понемногу.

— Короче, — потребовал Амон, не сводя взгляда со смущенной девочки. Она явно не знала с чего начать.

— Разговаривали о Создателе.

— Да? И что же ты ответила? — оживился Амон.

— Ответила, что не верила, а теперь верю, что Он есть.

— И что тебя убедило в этом?

— Дорн подтвердил что он — Люцифер.

 

Искра изумления промелькнула в глазах Амона. Он откинулся на спинку кресла и озадаченно уставился на Светлану, по-видимому, что-то переваривая.

— Ты, потребовала от него доказательств? — Изумление все ещё светилось в его глазах. Амон покачал головой. — Какие доказательства он тебе представил?

— Дорн сказал, что он Сатана, и я ему поверила, — пожала плечами девочка, и в свою очередь спросила: — Что в этом так удивило Вас?

— Никогда. Я подчеркиваю, никогда ещё Дорн не доказывал, таким образом, свое существование. Люди сами приходили к такому выводу, и, как правило, слишком поздно для себя. Что еще было вчера?

— Он учил меня играть в бильярд.

— Успешно?

— Совсем нет. Но гонять шары интересно, даже если при этом не попадаешь в лузу. Потом поговорили о мире. Я согласилась с ним, что он несовершенен. Но мне показалось, что в это слово Дорн вкладывал иной смысл, поэтому я думаю, теперешний мир все-таки лучше того, другого, каким хочет видеть Хозяин и каким он хочет его сделать. Но он, как ни странно, признался, что это не совсем ему удается. И он строит какие-то планы относительно будущего. Он не вдавался в подробности, а я не спрашивала, однако из его слов можно сделать вывод, что он задумывает — Армагеддон.

— Хорошо звучит, не правда ли? — спросил Амон. — Вот, что нужно миру. Армагеддон, конец Света! И все изменится и будет только один владыка — мой Хозяин!

— Будет ли людям хорошо?

— Приспособятся, — отмахнулся Амон. — Если человек не умер, то он будет жить — вот неизменная истина!

Светлана резко встала с кресла.

— Пожалуй, я умоюсь, — сказала она, уходя в соседнее помещение.

Амон снова принялся метать дротик, в ожидании, когда Светлана освободится. После этого, он сообщил ей, что в этот день она будет заниматься не с тренером, а он сам проведет с ней занятие, но не сейчас, а ближе к вечеру. Сейчас же, они составят компанию Дорну в застолье, в его комнате. Так пожелал Хозяин.

 

Они очутились в полной темноте, где единственным источником света служили несколько свечей, стоявших на широком столе. Свет свечей не достигал стен помещения. Казалось, в этом мире, только и существует стол, накрытый церковной парчой, служившей скатертью. Пара бронзовых подсвечников и небольшой клочок ковра под ногами. Он границей четко очерчивал пространство света, дальше этой границы была тьма. Создавалось впечатление островка жизни, вокруг которого, царил непроглядный мрак. Казалось, их вышвырнули в открытый космос, и кто-то позаботился о воздухе и притяжении, но зачем-то убрал звезды.

Тьма пришла в движение, и на ковер ступил Люцифер.

Светлана попятилась, не узнав его в иной одежде. Спиной, наткнувшись на стоящего позади неё Амона, остановилась, вглядываясь в новый облик Дорна. При шпаге выглядывающей из-под черного плаща с алым подбоем, и одеждой напоминающей рясу, во всем черном. Дорн выглядел волнующе и таинственно, устрашающе грозно. Словом, видом своим он наводил страх и почтение, в ней он действительно выглядел Хозяином Ночи.

Низкий голос пронесся над гостями и ушел куда-то вдаль, в темную бесконечность.

— Садитесь за стол.

Широким жестом Дорн пригласил их к столу. Возле стола возникли три кресла и, хотя, стол был довольно широк, кресла стояли в один ряд недалеко друг от друга. Дорн сел первым посередине Подталкиваемая в спину Светлана, повинуясь указаниям Амона, села в кресло стоящее справа от сатаны, Амон занял левое. Дорн повернулся к Светлане.

— Я пригласил вас за свой стол, но, прежде чем приступим к трапезе, нужно уладить одно дело, — повернувшись к Амону, спросил: — Амон как там насчет моего подопечного? Я обещал ему власть, но он остался недоволен. Нужно с ним разобраться.

— Магистр, — с почтением произнес Амон. — Человек в пути, через несколько мгновений он будет перед вами.

Несколько томительных секунд и царящую тишину разорвал крик ужаса. Это кричал возникший из ниоткуда человек. Похоже, его выдернули прямо из постели. Всклокоченный вид и нижнее бельё не могло навести на иную мысль. Смуглый с черными волосами и глазами он походил на индийца, да и язык, на котором он лепетал, был знаком Светлане из индийских фильмов. Самый настоящий индиец стоял перед столом полуголый, трясясь мелкой дрожью, но не от холода.

«Наверное, он решил, что попал на суд. Ведь со стороны казалось, что эти трое сидящие за столом похожи на судий. Есть чему испугаться. Вероятно, он считает, что умер и над ним вершится правосудие» — подумала Светлана. И она была права. Этот человек действительно решил, что находится на небесах.

Судьи с суровыми лицами, в черных одеяниях. Двое из них внушали ужас. Но когда он перевел взгляд на третьего, в его душе зародилась надежда на благополучный исход. Ведь не может эта прекрасная девушка, со светлыми волосами и чистым одухотворенным лицом, с выражением тревоги в глазах за него! Не может желать зла. Было ощущение, что ореол святости окружает её, а за спиной можно разглядеть крылья ангела. Нет, лицо девушки не было суровым, оно выражало грусть, внимание и заботу о нем. И когда Дорн заговорил с ним резко и жестко, человек отвечал не ему, а ангелу сидевшему с ними за одним столом. Эти глаза так внимательно и сочувственно смотрели на него, казалось, ловили каждое слово, но узнай, что ни одно слово сказанное им, девушке понятно не было, этот человек совсем бы упал духом. А так, он цеплялся за её ласковый взгляд, подобно утопающему за спасательный круг. Дав прибывшему минуту прийти в себя, Дорн учинил допрос:

— Ты нелестно отзываешься об имени моем. Ты — который уже принадлежишь мне, позволяешь себе такие вольности. Подписав договор, ты теперь принадлежишь моему царству, Царству Тьмы. Не забывай, кто твой Хозяин! И в разговорах со смертными не смей упоминать с пренебрежением мое имя! — Грозно гремел голос Сатаны и уносился в черную бездну.

С перекошенным страхом лицом, человек рухнул на колени, и в отчаянии протягивая руки, под горящим взглядом Дорна, лепетал объяснения. Не дослушав, Дорн прервал его. Тихо, но от этого у человека не прибавилось бодрости, спросил:

— Махмуд, знаешь, я могу призвать тебя? — голос Дорна звучал ласково, как если бы он разговаривал с ребенком. — Сделать так, что завтрашнее утро люди встретят уже без тебя? И враги твои будут торжествовать над твоим телом.

— Повелитель! Повелитель! — взывал, мгновенно покрывшись холодным потом, Махмуд. — Прости меня! Я использовал имя твое, дабы устрашить врагов моих! Мне строят препятствия, и я не могу их устранить! Они мешают моему восхождению к власти! Подписывая договор, я был уверен, что получу власть и буду богатым. Я богат, но они мешают мне взять власть в свои руки!

Дорн повел рукой.

— Всего-то! Ты укажешь моему посланнику этих людей. И впредь не смей кидаться именем моим, иначе, срок договора может заметно сократиться, а тебе не придется долго наслаждаться властью и богатством. — Затем, уже обращаясь к Амону, распорядился: — Последуешь за ним, разберешься.

Вскочив с кресла, Амон исчез. Исчез и полуголый человек, бормотавший слова благодарности.

Дорн повернулся к Светлане.

— Пока Амон отсутствует, я покажу кое-что.

Дорн положил на стол колоду карт. Так поначалу решила девочка, но, приглядевшись, обнаружила, что вся колода состоит из картинок, и все они находятся в постоянном движении, как будто маленькие экраны были вставлены в них. Дорн вытащив несколько карт из колоды, показал Светлане. В каждой карте незримая камера преследовала одного человека, где бы он ни находился. В квартире, в бассейне, спящий, выступающий на трибуне, просто переходящий улицу или пьющий в баре. В некоторых картах были и женщины. Светлане особенно запомнилась одна, на карте помеченной девяткой пик, в зеленой маске на лице, голая, развалившись на диване, она весело болтала по телефону, над чем-то смеясь. Карты были беззвучными, словно немое кино. Дорн показывая все новые и новые живые картинки, объяснил:

— Люди, которых ты сейчас видишь, существуют в реальном мире, и прямо сейчас. За свою жизнь, они ничего примечательного не совершили, в прочем последнее не совсем точно, раз они появились тут, то, по крайней мере, для одной инстанции они представляют определенный интерес. Среди них есть убийцы, маньяки, садисты, словом, в будущем, если они не изменяться, попадут в мое царство. Вот эти, которых я показал, войдут в мой мир через несколько минут. Они живут последние мгновения.

Сатана указал на шестерку треф, там угрюмый, седой мужчина чистил пистолет.

— Он выстрелит в себя. Случайно, разумеется, для него. А вот этот, сгорит заживо в машине, ее занесёт на повороте. Что сделаешь, слишком большая скорость, увлекся. — Тот, о ком он говорил уже садился в серый ягуар. На дальнем плане виднелась горная дорога. На ней он и встретит свой конец.- Ее задавит автобус. А вот эту девушку, просто, вытолкнут в окно, и лететь ей придется тринадцать этажей, — Дорн хмыкнул. — Роковая цифра.

Молодая девушка, на последней карте дамы червей, вышла из машины, прошла в высотное здание и с нетерпением нажимала кнопку вызова лифта.

— Хочешь сыграть в карты? Ставка — жизнь этих людей, — неожиданно предложил Дорн. — Та карта, которая выиграет, даст возможность человеку исправить свою жизнь в лучшую сторону.

— Но, как может спастись мужчина с пистолетом? — удивилась девочка.

— Элементарно — осечка.

— А девушка с тринадцатого этажа?

— Сломается лифт и она разминется с убийцей. Любой человек на карте может избежать смерти до, которой, кстати, остались считанные минуты. Хочешь дать шанс обреченному?

Светлана молча вглядывалась в карты. Жизнь там продолжалась, люди двигались, ели, смеялись, разговаривали, но последние песчинки часов их жизни, падали вниз с неумолимой точностью.

— Да, я хочу дать им шанс, хоть одному. Но тут проблема, я не играю в карты. Не умею, а учиться, по-видимому, нет времени.

— Мелочи, — махнул рукой Дорн. — Карты все время пополняются. Уйдет один, тут же появится другой.

— Можно просто помиловать, без игры в карты?

— Разве так интересно? — удивился Сатана, — Где азарт и чувство риска? Карта, изменившая ход игры получает приз — жизнь и возможность исправить её в лучшую сторону. А я потеряю одну из душ. Я так понимаю, собственноручно умертвить у тебя желания не возникнет, или я ошибаюсь? — Дорн прищурившись с легкой усмешкой, посмотрел на потрясенную девочку. Отпрянув, Светлана отрицательно покачала головой. Новая идея осветила её глаза надеждой.

— Сир? Может можно сделать исключение, и без игры сотворить чудо?

Дорн скривился в усмешке, с иронией посмотрел на ней и, покачав головой, произнес:

— Везде милосердие, и никуда от него не деться. Хорошо. И кого же ты хочешь помиловать? Я подарю тебе одну из карт моей колоды. Сразу предупреждаю, даже если я его и помилую, то это не значит, что он избежит своей участи, для этого человеку необходимо измениться самому, и ты дашь ему на это время. Так кого?

— Перевернём их рубашкой вверх. Я выберу наугад — взяв первую попавшуюся, перевернула. На валете треф виднелась уже знакомая горная дорога, и серый ягуар мчался по узкой дороге над пропастью.

Дорн взяв карту, покрутил её в пальцах внимательно, словно запоминая, всмотрелся в счастливчика, убрал карту в колоду.

— Ну что ж, этот человек получит шанс. Возможно, он им воспользуется.

Колода карт исчезла со стола.

— Нужно научить тебя играть в карты. А то так и придется, заниматься милосердием, а это уже никуда не годится.

 

Тэд мчался по дороге, выжимая из серого ягуара всю мощь и скорость, на которую тот был способен. Мелькнул знак сужения дороги. Знак опасности дошел до его сознания на следующем повороте. Тэд сбросил скорость. Было поздно. На него шла встречная машина — огромный рефрижератор. Вдавив тормоза до упора, Тэд попытался, вывернуть руль, обойти надвигающуюся громаду.

Завизжали тормоза. Машину занесло. Сорвав зеркало у ягуара, рефрижератор унесся, скрывшись за поворотом.

Тэд с трудом вылез из машины. Ноги от пережитого, чудовищного напряжение не держали. Облокотившись о капот, осмотрел машину. Правое переднее колесо висело над тридцатиметровой пропастью, ещё немного вращаясь. В воздухе висел запах горелой резины. Черный след, начинавшийся от поворота, обрывался у колес машины.

Вытерев, внезапно задрожавшей рукой, пот, Тэд вознес благодарную молитву небесам за чудесное спасение. Тормоза оказались на редкость надежными, иначе, при такой скорости лежать бы его ягуару в пропасти, пролетев по инерции ещё десяток метров по воздуху. Ну, как тут не поверить в чудо! Все-таки есть Бог на Земле!

 

— Сир! Дело сделано, — сообщил Амон материализовавшись на ковре. — Все улажено, и уже никто не помешает ему. Враги устранены

Дорн жестом подозвав его к столу, предложил сесть.

— Расскажи, каким образом от них избавились. — Дорн повернулся к Светлане.- Не всегда убийство является единственным способом убрать кого-нибудь с дороги. Есть и другие, не менее эффективные способы и возможности. Амон, изложи поподробнее, и мы приступим к трапезе.

— Что тут рассказывать, — пожал плечами Амон, — по одному делу сейчас девица в участке дает показания об изнасиловании. За деньги найдутся и пострадавшие и свидетели. Может и не посадят, но репутация будет испорчена. По второму делу уже обыскивают дом подозреваемого сбытчика героина. И найдут героин в достаточном количестве, для громкого судебного процесса. Решетка обеспечена, заметь без всяких убийств, мы достигли желаемого результата. Махмуд получит власть, без претендентов на неё. Он будет единственным кандидатом на высокий пост, и будет творить на этом посту только «добро» на благо своему Хозяину.

— Хорошо сработано, — кивнул Дорн, — теперь приступим к трапезе.

После его слов на столе, среди свечей, появились блюда и напитки в кувшинах. На островке света началось застолье, незримые силы прислуживали им.

— Амон, — обратился Дорн, — объясни, почему нет кинжала в ножнах у нашей девочки, не может быть, чтобы ты забыл такую вещь. Какими соображениями ты руководствовался?

Светлана с удивлением ждала ответ Амона. До этого разговора, она воспринимала пустые ножны как украшение, а оказывается дело здесь совсем в другом, Амон развел руками.

— Сир, я не уверен до конца ли она с нами. И дело не в том, опасаюсь ли я давать ей оружие, это ерунда. С оружием никакой опасности она не представляет. Я имею в виду другое.

— Я догадываюсь, о чем ты, — задумчиво произнес Дорн, — конечно, в твоем понимании, вручить человеку кинжал, означало бы признать его равным себе, ведь что-то похожее на узы дружбы, будет связывать вас. Я прав? — Амон соглашаясь, склонил голову. Дорн продолжил: — Ты ставишь под сомнение такую возможность?

Амон снова соглашаясь, кивнул. Его глаза вспыхнули, когда он посмотрел на изумленную девочку.

— Может возникнуть ситуация, и мне придется убить. Но если я вручу кинжал, то по своим законам я сам уже не смогу этого сделать. Убить должен будет кто-то другой, но не я. Но я отвечаю за неё, она под моей опекой, и наказать ее могу только я, и никто другой.

Дорн понимающе кивнул.

— Да, может возникнуть замкнутый круг, нужно наказать, а наказать не можешь, так как лично вручил ей оружие. Хорошо, Амон. Я исправлюситуацию, и дам оружие. Она по-прежнему останется под твоей опекой, со временем ты сам проделаешь это, когда будешь, уверен, что время настало.

— Благодарю, магистр, — склонил голову Амон, прижимая правую руку к груди, — Теперь порядок будет соблюден.

— Не стоит, — отмахнулся Дорн, — мне доставит удовольствие, сделать этот маленький подарок девочке. Пусть кинжал послужит небольшой компенсацией за неприятности, которые с ней произошли за короткое время, проведенное с нами на корабле. Светлана, возьми этот стилет, он на время заменит тебе отсутствующий кинжал, и займет пустующие ножны. Это не просто оружие, а нечто большее. А что именно, со временем, возможно, узнаешь.

Светлана взяла из рук Дорна протянутое ей оружие. При свете свеч, с интересом принялась разглядывать его. По ручке стилета шла гравировка рун, символов. Ручка была костяной, а глубокие письмена залиты золотом. Лезвие было тонким, острым и трехгранным. Отличной полировки. Под падающим, с разных углов, светом, стилет отливал разными цветами, то становился темным как застывшая кровь, то огоньки пробегали по лезвию, делая его ослепительно белым. Отбрасывая мысль, что ручка стилета может быть сделана из кости человека, Светлана вложила его в висевшие на боку ножны, и ощутила их непривычную тяжесть.

Амон одобрительно цокнул.

— Отличное оружие, не правда ли? Острое и узкое, оно отлично входит в тело, что ещё требуется от стилета, даже если он и служит украшением.

Немного поколебавшись, Светлана все-таки спросила:

— Ручка стилета костяная?

— Ты уже догадалась, — усмехнулся Амон. — Ты правильно решила, что эта не простая кость, но не нужно так пугаться, она не причинит тебе вреда,

Дорн мягко рассмеялся над испугом девушки. Хлопнул в ладони, уничтожая остатки пиршества, сказал Амону:

— Общение с вами приятно, но меня ждут дела. А вы идите, развлекайтесь, сдается мне сейчас на палубе идет представление.

Дорн исчез. За столом окруженной тьмой остались Амон и Светлана. Выйдя из-за стола, девушка проследила взглядом за растворявшимися в воздухе креслами. Повернулась к дьяволу.

— О каком представлении он говорил? — недоумевая, спросила она его.

Амон усмехнулся, обнажая клык. И сверкнув глазами, сообщил:

— На палубе Юм концерт дает. Советую посмотреть, а не запираться в своей каюте. Идешь? Представление только начинается.

И действительно, оказавшись на верхней палубе, они первым делом услышали жалобные звуки. То флейта мелодично играла, то чей-то вой старательно заглушал её. То сразу несколько звуков сливались в один.

— Ба! Да это волынка играет, — воскликнул Амон, — Барон опять за старое взялся.

— Неужели она такая воющая? — удивилась девушка — Я представляла более приятные звуки.

— Воющая, говоришь? Это Юм подпевает, он ужасно обиделся бы, узнав, какого ты мнения о его пении. Сам он считает, что у него исключительный слух.

Они вышли на историческое место, туда, где пару дней назад так удачно ловили рыбу, и спасали кота. Сам кот, по-видимому, об этом уже забыл, так как опять сидел на тех же самых перилах с сомнительной устойчивостью, горлом, в полном упоении выводил серенады. Барон с волынкой находился неподалеку. Посмеиваясь, он выдавливал из неё самые жалобные звуки, а Юм, злобно косясь, пытался следовать за мелодией, соблюдая самые высокие ноты, выводимые Бароном. Неподалеку сидели Катерина и Валентин (тщательно сдерживающий зевоту). Катерина смотрела на Юма в морской бинокль, похоже, она что-то с интересом разглядывала за его спиной, притворившись внимательным слушателем.

— О! Новые зрители! — Закричал Юм, прерывая вой. — Садитесь быстрей! Сейчас как раз подхожу к главной части моей песни; о несчастной любви, садитесь и молчите! Слушайте! Барон, вступление!

И Юм, зажмурившись, и покачиваясь из стороны в сторону под звуки волынки, продолжил исполнение саги.

Катерина, жестом подозвала к себе Светлану и усадив рядом, сунула ей в руки бинокль, указав глазами, куда его направить.

За Юмом Светлана разглядела уже знакомую яхту. Должно быть, за ночь она немного отстала от их судна, но видно было, что сейчас она движется гораздо быстрее, чем вчера, об этом говорили волны вскипающие перед носом яхта. По-видимому, араб решил, во что бы то ни стало не упустить «Летучий Голландец» и Катерину плывущую на корабле.

Насмотревшись, Светлана передала бинокль сидевшему рядом Амону, кивнув в сторону океана. Амон недолго вглядывался в горизонт. Отложив бинокль, кивнул, давая понять, что он в курсе.

Барон выжимал последний воздух из мехов, издав последний стон, волынка затихла. Одновременно с ней Юм закончил свою сагу. Некоторое время, он сидел, зажмурившись что-то выжидая. Молчание затягивалось. Приоткрыв один глаз, и сердито посмотрев на молчаливых зрителей, Юм капризно возмутился:

— Нет оваций! Я не слышу бурных рукоплесканий!

Зрители покорно закричали браво и шумно зааплодировали. Немного покривлявшись, Юм остался доволен. Барон в свою очередь, тоже выжидающе посмотрел на сидящих рядом. Добродушно посмеиваясь, они и его наградили рукоплесканиями.

Девушка тронула Катерину за руку, привлекая её внимание.

— Мэгги разве не здесь? Почему она отсутствует, ты её сегодня видела? В последнюю нашу встречу Мэгги выглядела не лучшим образом.

— В каком состоянии она была? — озабоченно поинтересовалась Катерина.

— Барон куда-то утащил её, и при этом она была без сознания. Что-то страшное она услышала. Может, шутки не поняла, и запаниковала, — бросив взгляд на исполнителей саги, Светлана заключила: — С них станется. Пошутят, а потом думай, может, правду сказали.

— Должно быть правду. Я видела Мэгги сегодня. Совсем недолго, пару минут, но и этого было достаточно. Она не в себе. Бормочет что-то о мертвых, вампирах. От меня шарахнулась, назвав ведьмой. Впрочем, она недалека от истины. Глаза стали дикими, взгляд безумный. Что с ней сделал Барон, ума не приложу, но вероятно, что-то страшное. Всего пугается. Сейчас прячется где-то. — Катерина спрятала лицо в руки и сквозь них со стоном произнесла: — А я ничего не могу сделать. Ни-че-го! Он вытворяет с ней что хочет, а я не могу помешать! Дорн запретил мне вмешиваться. Ослушаться не в моих силах!

— Катерина, — прервал разговор ехидный голос Юма. — Твой хахаль не отстает от нас. Смотри, как настойчиво он преследует наше судно.

Валентин, волнуясь, вскочил на ноги.

— Юм, ты серьёзно?

— Натурально, Валентин разве ты не в курсе? — удивился Юм. — Эта яхта с самых Канарских островов нас преследует.

Валентин повернулся к линии горизонта, где-то появлялась, то исчезала за волнами темная точка. Схватив бинокль у Катерины, он обнаружил, что его внимательно разглядывают в телескоп. Отшвырнув прибор, Валентин с раздражением накинулся на подругу:

— Катерина, и все это время, ты тут разгуливаешь полуголая. Под похотливыми взглядами этого извращенца! Немедленно оденься!

Катерина недоуменно взглянула на разбушевавшегося Валентина, и с безразличием пожав плечами, отказалась последовать его совету. Свита Дорна с интересом наблюдала, как разыгрывается сцена. Юм не удержавшись, подначил:

— А ты запри её в каюте, раз она тебя не слушается.

— И запру! — закричал Валентин взбешенный отказом Катерины, — Слышишь Катерина, если не оденешься — запру в каюте!

— Ай, как интересно! — негромко, но достаточно чтобы было всем слышно, сказал Юм.

Возглас восторга услышали все. Катерина, посмотрев на внимательных слушателей, поморщившись, попросила Валентина:

— Дорогой, не устраивай сцены, — помолчав, добавила, — Если оденусь, успокоишься?

Валентин кивнул, Катерина накинула на себя легкий, прозрачный халатик.

— Так устраивает?

— Нет, не устраивает, — опять занервничал Валентин. — С таким телескопом, и с таким халатом как у тебя, он изучит всю твою анатомию, даже не заметив, что ты якобы «одета».

— Мне что, паранджу одеть? — вспылила Катерина. — Ну, хочет он разглядеть меня, пусть смотрит! От этого дети не появляются!

— Катерина, ну что ты говоришь! — схватился за голову Валентин.

Фыркнув, Катерина исчезла. Вслед за ней исчез и Валентин. На палубе стало тихо, лишь слышался плеск воды. Мягко ревели моторы судна и волны расступались перед «Летучим Голландцем». Находящиеся на верхней палубе переваривали происшедшую перед их глазами сцену. Первым нарушил молчание Барон.

— М-м-м-м да. Неувязочка вышла. Но думаю, они померятся, и довольно скоро. Светик, Вам сыграть что-нибудь?

— Пожалуйста, — кивнула она, — Если не трудно, что-нибудь негромкое, нежное, сможете?

— Попробую.

— А я спою! — подскочил Юм.

— Пой, — махнула рукой Светлана, видя, что он всё равно не отвяжется. И чем затевать долгие споры, лучше сразу согласиться с неизбежным.

Звуки волынки снова понеслись над океаном. Как Барон и обещал, они были грустными и нежными. Подстраиваясь под волынку, кот завыл новую сагу на неизвестном Светлане языке. В конечном итоге концерт вышел гораздо лучше, чем предыдущий.

 

Стук о дерево разбудил Светлану. Открыв один глаз, она с раздражением посмотрела на сидящего в кресле Амона. Вспомнив вчерашний разговор, она не без ехидства, сказала:

— Доброе утро Амон.

Он повернулся к ней, оставив на время свои дротики. Ухмыльнувшись, кивнул на приветствие и заметил:

— Я вижу наши разговоры, идут тебе на пользу. Ты становишься вежливее, с самого утра. И хотя, встала не в самом лучшем расположении духа, «стиснув зубы» как говорится, произнесла любезность.-Он рассмеялся, сверкая клыками. Отвернулся, бросив через плечо: — Вставай, вставай. День только начался, но у тебя сегодня много дел.

— Например? — полюбопытствовала Светлана, прервав потягивание.

— Например, тренер ждет тебя.

— Это займет пару часов, а не весь день.

— Катерина изнывает, поболтать с тобой хочет.

— Это уже кое-что.

— Ближе к вечеру, мы прибудем в Италию.

— О! вот с этого и надо было начинать! — вскочила с кровати Светлана. — Но я думала, мы прибудем туда завтра утром. С той скоростью, которой мы шли, иначе быть не могло.

— По ночам, как стемнеет судно, увеличивало скорость, — сообщил Амон. — Поэтому мы прибудем вечером, как всегда.

-Я заметила, что вы предпочитаете вступать на сушу, когда солнце скрывается за горизонтом. Почему?

— Не скажу, — сухо оборвал Амон. И уже другим голосом скомандовал: — Живо в ванную и чтоб через десять минут была готова к завтраку. Я голоден, но так уж и быть подожду.

Позже, уже сидя за накрытым к завтраку столиком, Светлана спросила:

— Амон, что происходит с Мэгги? Вчера я её не видела, но Катерина утверждает, что она не в себе.

— Спятила. — Улыбаясь, уточнил Амон. — Я думаю. Не каждый смертный останется в здравом рассудке, когда увидит то, что, увидела Мэгги.

— Можно узнать? — полюбопытствовала Светлана.

— Настаиваешь? — скосил глаз Амон. Вытащив из ножен кинжал, вонзил в лежащее на блюде мясо.

Немного поколебавшись, но любопытство взяло вверх, Светлана кивнула, наблюдая, как ловко Амон орудует кинжалом.

— Видишь, умение владеть оружием помогает и в такой ситуации, — перехватив её взгляд, с иронией сообщил Амон. Но тут же сбросив усмешку с лица, серьезно сказал: — Ну, а что касается Мэгги. Скажем, не каждому доведется при жизни посетить чистилище, точнее, не посетить, а присутствовать. Когда ты умираешь, истекая кровью, чтобы проснуться утром в целости и сохранности. Но просыпаться, помня все, до мельчайших подробностей. Нельзя с уверенностью сказать, как на это отреагирует человек и как это отразиться на его рассудке. Мэгги не повезло, она слишком слаба. Первая же ночь вывела её из равновесия…

— Я не понимаю, для чего всё это?

— Развлекаемся, — пожал плечами Амон.

— Боже! В какой компании я нахожусь! — с ужасом воскликнула Светлана и тут же вздрогнула, на ее руку словно плеснули кипятком. Опустив глаза, обнаружила, что ее татуировка светится ярким, обжигающим светом.

— Вот, вот,- покачал головой Амон. Вонзив кинжал в стол, он положил ладонь, на её руку прикрыв татуировку. Боль и жар спали.

— Почаще вспоминай Бога и не такое почувствуешь. Тебе следовало давно забыть о его существовании.

 

Амон убрал руку. Клеймо снова было черным, а руны алыми. Светлана в недоумении потрогала пальцем клеймо, но оно больше не загоралось. С отчаянием девушка спросила:

— Мне даже нельзя упоминать его?

— Не-а. В прямом обращении нельзя, — откинувшись на спинку кресла, весело улыбаясь, сказал Амон. Выдернув кинжал из стола, он подкидывал его, ловя за рукоять.

— А если я перекрещусь?

— Попробуй, — усмехнулся он. Метнув кинжал в цель, рядом с дротиком, скрестив руки на груди, Амон выжидающе уставился на девочку.

С опаской, поглядывая на левую руку, Светлана подняла правую, и быстро перекрестилась, мысленно воззвав к Богу, и застонала от боли. Руны снова полыхали обжигающим светом, кожа вокруг татуировки покраснела как от ожога. Но хуже всего было от браслета. Череп с рубиновыми глазами так вонзился в запястье, что брызнула кровь, заструилась по пальцам, капая на ковер. С ужасом Светлана посмотрела на посмеивающегося дьявола. Тот даже наклонился вперёд, чтобы получше рассмотреть реакцию на крест.

— Что ж, результат оправдал мои ожидания, вышло то, что и должно быть. Это тебя убедило больше не обращаться к НЕМУ?

— Вполне, — страдая от боли, кивнула девочка. Удовлетворенный ответом, Амон провел ладонью по её руке. Боль стихла. Рана от черепа затянулась не оставив и шрама. Пришла в норму и кожа вокруг остывшего клейма. Только застывшая кровь напоминала о случившемся

— Если я попаду в церковь, то тут же замертво и упаду?

— В церкви ты уже была, и, как видишь, в целости и сохранности. Ничего там с тобой не случилось.

— Странно. Вы повторяете слова Дорна. Но я не помню ничего из моего посещения церкви.

— Это моя забота, в первый и последним раз. Не ломай голову над этим. Теперь ты будешь помнить все, что будет происходить в твоем присутствии.

— И, разумеется, в таких случаях мне надлежит постигать сущность человека, — с сарказмом подытожила Светлана.

Амон, в который раз оставив без внимания ехидство, молча кивнул, соглашаясь со сделанным ею выводом.

— Ну, а Мэгги… — дальше девочка уже ничего не произнесла остановленная вспышкой ярости дьявола.

— Черт возьми! — прорычал он, вскакивая с кресла, опрокидывая столик с завтраком.

Пнув его, и с удовлетворением выслушав, как зазвенели, разбиваясь тарелки, Амон обернулся к испуганной девушке.

— Забудь о ней! Она уже даже не человек! Тень. Подобие его! Не смей при мне упоминать её имя. Хватит милосердия!

Амон стремительно подошел к стене, в которой все ещё торчал вонзенный кинжал. Резким движением выдернул его из доски. Сорванная, она загремела по полу, и ещё раз перевернувшись, затихла на ковре. Подержав в руке кинжал, Амон словно раздумывал, применить ли его, или убрать в ножны. Сделав несколько шагов по каюте, судорожно сжимая оружие, Амон, наконец, освободившись от охватившего его гнева, медленно, словно, раздумывая, вложил кинжал в ножны. При этом он не отрывал светящиеся желтым светом глаза с побелевшего лица девушки. Своим внезапным гневом он испугал её. Ища защиты, она вжалась в кресло, подобрав, на всякий случай, под себя ноги. Не двигаясь, лишь глазами, она следила за передвижениями впавшего в ярость дьявола. Она была в недоумении, только что веселый и разговорчивый, Амон, казалось от невинного вопроса, впал в такую ярость, что страшно было смотреть. Все еще держа руку на кинжале, он прошелся по каюте. Ещё раз, пнув попавшую под ногу тарелку, от чего та, ударившись о спинку кровати, разлетелась вдребезги, остановился напротив кресла, где сидела испуганная и изумленная девушка. Посмотрев долгим, не сулящим добра взглядом, скрестив руки на груди, он как бы спрашивая совета, сказал:

— Что мне с тобой делать? Откуда эта маниакальная тяга к милосердию?

Девушка молчала, настороженно наблюдая за каждым его движением. Но он стоял не двигаясь, и смотряей в глаза, продолжал спрашивать:

— Может акулам подкинуть? Как говорится «концы в воду» и все, и никаких проблем.

Амон отвернулся и еще раз прошелся по каюте. Остановился в раздумье. Вслух самому себе возразил:

— Но, это не лучший способ решать проблемы. Ведь так? — последние слова, он сказал, обращаясь неизвестно к кому. Через секунду Амон обращался уже конкретно к находящейся в кресле девушке. — Ну, скажи, что-нибудь в свою защиту. Или заботясь о других, ты забыла проявить милосердие к себе? Возрази, скажи, к примеру, что акулы тебя все равно не тронут. Тогда стоит ли стараться?

— Почему? — не удержалась от вопроса Светлана. Кое-что в словах Амона ее чрезвычайно удивило.
— Что почему? — нахмурился Амон.
— Почему «акулы все равно не тронут»?
— Тебя только этот вопрос заботит? Он подождет. Сначала пообещай мне, что не будешь ставить себе в обязанность заботу о других. И не будешь просить у нас снисхождения к ним. Это не всегда вовремя.
— Значит, если при мне будут издеваться над человеком, я должна воспринимать это спокойно? — Светлана вопросительно посмотрела на Амона.
— Милосердие. Он получит его в свое время, может быть. А пока пообещай, что не будешь беспокоиться, и волноваться из-за них, — сузив глаза, Амон с полуулыбкой добавил: — Пока твоё время не пришло. Пообещай и мы закроем эту тему.
Светлана покачала головой.
-Нет, этого я обещать не могу.
Вспышка гнева исказила лицо дьявола. На этот раз, он быстро взял себя в руки. Какая-то идея посетила его. Он махнул рукой и со словами:
— Дорн скажет. Как он решит, так и будет, — исчез.
Девушка осталась одна среди перевернутого столика, грудой разбитых тарелок и с волнением в душе.
Амон не заставил себя долго ждать. Он возник неожиданно, но в гораздо лучшем настроении, чем когда покидал каюту. Сверкая клыками в недоброй улыбке, он доложил:
— Дорн сказал делать пометки, о каждом твоем милосердии. Скажем, полоснуть кинжалом, и в другой раз ты подумаешь, просить ли за человека, если будешь расплачиваться за него своей болью, своей шкурой и кровью. Конечно, шрамов оставлять мы не будем, но будет о-очень больно, — при последних словах глаза Амона на секунду озарились дьявольским огнем.
— Вы очень добры ко мне, — фыркнула девушка и, желая сказать ещё что-то, но была остановлена предупреждающим взглядом.
— Я еще не все сказал, — мягким голосом, с усмешкой произнес Амон. Растягивая слова, он подытожил. — Ты имеешь возможность просить о милосердии только у меня. Жертвы остальных, моих друзей, в эти условия не входят.
— Значит, даже при таких условиях, я не могу; попросить за Мэгги. — удивленно уточнила девушка.
— Вот именно. Она не моя, и я не буду вмешиваться в ее судьбу. Сделку она заключила не со мной, а с Бароном, значит и принадлежит ему. Я думаю, предельно ясно изложил ситуацию, и если ты будешь настаивать, то я тебя накажу, моё терпение не безгранично
Амон оглянулся вокруг, разглядывая возникший по его вине беспорядок, и заявил с легкой усмешкой:
— Я вижу завтрак, безнадежно испорчен. Но это, не помешает тебе отправиться в спортзал, к тренеру. Напоследок сообщу, что через несколько часов Мэгги сможет покинуть наш корабль. — После паузы добавил прищурившись. — Если сможет.
— А ещё спросить можно?
— Нет. Остановимся на этом, остальные вопросы задашь позже. При условии, что тема милосердия затрагиваться не будет. Ступай, тебя ждут.
Светлана отправилась в спортзал, где тренер занялся её обучением, получив, по-видимому, от Амона, какие-то особые указания, он задержал Светлану не на два часа (как она рассчитала), а гораздо больше. Словом к концу тренировок, девушка валилась с ног от усталости. Вернувшись в свою каюту, она обнаружила полный порядок и чистоту, и уже ничто не напоминало об утреннем разговоре. Не думая ни о чем, (Амон все-таки добился своего) Светлана повалилась на кровать, с наслаждением потянулась, и, зарывшись в подушку, моментально заснула.
Именно в этот момент судно, обогнув Сардинию, устремилось в Неаполь, в город который Дорн решил посетить в первую очередь, находясь в Италии.
Моторы «Летучего голландца» взревели, увеличив мощность. Судно, содрогнувшись, прибавило скорость, устремляясь к намеченной цели. Преследовавшая их яхта стала отставать, будучи не в силах тягаться в скорости с «Летучим голландцем».
Солнце уже пересекло зенит и клонилось к западу. Тени удлинились. Облака преследовавшие путешественников, наконец, развеялись, и лучи солнца коснулись палубы. Воздух стал знойным и жарким, его движение ощущалось только за счет летевшего по волнам корабля.
Катерина, решительно отказавшись подставлять бока солнцу, укрылась в помещении с бассейном, недоумевая, куда запропастилась ее подруга. Прошел полдень, время близилось к вечеру, но кроме неё и Валентина на верхней палубе никого не было. Корабль, словно замер, никто не желал составить Катерине компанию. Валентин все ещё дулся и, оставшись на корме, наблюдал в бинокль, за начавшей отставать от них яхтой, при этом радуясь как ребёнок.
Светлана проснулась через пару часов отлично отдохнувшая, но ужасно голодная. Решив, что еда может и подождать. Заявила о своем желании покинуть каюту и оказаться в кают-компании. Неизвестно, кто ей помог с перемещениями, но Светлана оказалась там, где и пожелала. К ее разочарованию, Катерины там не было, в кают-компании вообще никого не было. Если её здесь нет, то она дразнит своего араба. Решила Светлана и отправилась на корму в надежде застать Катерину позирующую перед телескопом своего поклонника.
Перед телескопом позировал Валентин.
— Светлана здравствуй — воскликнул Валентин, и с радостью указав на горизонт, произнес: — смотри, этот развратник не может догнать нас. Наконец-то мы от него избавились!
Светлана вслух заметила, что беспокойств он вообще-то не причинял. Валентин нахмурился, но через секунду улыбнувшись и махнув рукой, сказал:
— И все равно, он отстает.
Девушка пожала плечами, поинтересовалась, куда же запропастилась Катерина, ведь солнце греет и даже очень, а ведь она так хотела загореть. Валентин горестно пояснил:
— Эта изменница теперь «загорает» в бассейне. Солнце, стало ей не нужно, когда, наконец, появилось, — и ещё грустней заявил: — Когда-нибудь и я стану ей не нужен. Смотри, яхта отстает, и Катерина уже не хочет загорать. Тебе не кажется, что в этом есть какой-то смысл?
— Смысл? — переспросила девушка. — Да, нет. Не смотря что клонится к закату, Солнце действительно слишком уж припекает, наверное, она побоялась сгореть.
— Как же! — воскликнул Валентин. — Смысл в том, что отстала яхта, и ей стало не интересно загорать тут полуголой,
— Я так не думаю. Зачем ей араб? Она уже давно забыла о нем. Забудьте и Вы.
Попыталась успокоить Валентина Светлана и, оставив его в глубоком раздумье, направилась к бассейну, надеясь, там найти Катерину.
— Наконец то. Куда ты подевалась? — воскликнула Катерина, увидев, кто, переступил порог зала, где она в одиночестве проводила время. Неожиданный приход Светланы её очень обрадовал, не дав ей сказать ни слова, потащила за собой в воду.
— Постой, постой, — попыталась остановить Светлана, — насколько я знаю, после купания появляется хороший аппетит.
— Вот и отлично, — обрадовалась Катерина, все ещё настойчиво затягивая девушку в воду, — Потом вместе поужинаем.
— У меня другое предложение.
— Какое?
— Подкрепиться прямо сейчас, а потом я выслушаю другие ваши пожелания с большим вниманием.
Катерина удивилась.
— Странно, судя, по просьбе, за стол ты садилась давно, — улыбнувшись, полюбопытствовала, — Не припомнишь когда?
— Отчего же, могу и припомнить. 3а стол садилась утром, а чтоб поесть — вчера вечером.
— И все-таки странно. Что же ты делала утром?
— Да, так. Разговор был. А там не до завтрака, — попыталась уклониться от ответа Светлана, стараясь прояснить, почему голодна не вдаваясь в подробности. — Идем?
— Идем, — согласилась Катерина, окончательно вылезая из воды и с вздохом накидывая, так возмутивший Валентина, халатик. — Пойдем в кают-компанию, может мой друг перестал сердиться и за столом нас будет на одного больше. Надеюсь, он присоединиться к нам.
Он был не против.
Прислуга мигом накрыла столик и порядком, оголодавшие пассажиры воздали должное приготовленной наилучшим образом — пище.
— Скажи, Светлана, откуда у тебя появился кинжал? — полюбопытствовал Валентин, когда они уже подкрепившись, откинулись на стульях, лениво потягивая из фужеров через соломину коктейль — Раньше ножны были пусты, — он с ехидцей усмехнулся. — Повышение по службе?
— Дорн, дал мне его.
— А насчет служебного повышения, — подхватила Катерина, — То, судя по дню сегодняшнему, Светлана опустилась ниже.
— Это почему? — удивился Валентин. Катерина, улыбаясь, развела руками.
— Не накормили.
— Нет. Это моя вина, — смутилась девушка. — Я захотела сначала встретиться с тобой, попросить составить мне компанию. Да, а о каком служебном повышении вы говорили?
— Я образно говорил. Конечно, о каком повышении тут может идти речь. Скорее о милости и расположении к тебе Хозяина, судя по подарку, в этом тебе не отказывают.
— Почему я не пользуюсь расположением? — внезапно поинтересовался кот, услышав последнюю фразу Катерины. — Почему мне ничего не дарят? Даже улыбки не заслужил?
— Юмчик, мы всегда рады видеть тебя. И ты это отлично знаешь, — пожурила его Катерина.
— Знаю! Но всегда приятно лишний раз услышать, — заявил Юм и полез к Светлане на колени, ткнувшись мордой в её фужер, попутно чуть не обмакнув усы в его содержимое.
— Чем «мы» тут балуемся? Фу! Сок! Какая — гадость. Светлана, неужели спирт вам не по душе? Помнится, совсем недавно вы более благосклонно относились к нему
— Нет. Тогда я просто спутала стаканы, — покраснела девушка.
— И сейчас спутаем? — лукаво предложил Юм, склоняя её к выпивке. На столе появилась бутылка.
— Юм, не спаивай, — вмешалась Катерина, легонько потрепав его за ухо. — Да и повода нет.
— Как нет! Через пару часов прибудем в Италию! Чем не повод?
Теперь у всех сидящих появились рюмки, и они дружно провозгласили тост. Игнорируя настойчивые уговоры Юма. Светлана взялась за свой сок, но Юм и тут напроказничал. Напиток в её посуде явно отличался от апельсинового сока. С возмущением девушка, стряхнула его со своих колен, где он так уютно устроился, обиженный вопль раздался уже из-под стола. Катерина понимающе кивнула.
— Уже подмешал?
— Я не нарочно, — вылез из-под стола взъерошенный Юм. — Это само, так получилось.
— Знаем мы тебя, — махнул рукой на оправдания кота Валентин. — У тебя Юм, все случайно происходит. И где же ты пропадал почти весь день? Признаться, мне тебя не хватало. Рыбу то одному ловить неинтересно.
— А со мной весело, да? — воскликнул Юм. Судя по голосу, он не забыл полета за борт. Затем, вскочив на стол, отодвинул в стороны приборы, и улегся, степенно помахивая хвостом. — Я дрессировал, — заявил кот. — Весь день я дрессировал. Черт возьми! Я встречал животных гораздо умнее, чем это. Если бы не Барон то, может, у меня ничего бы не вышло.
— Где же он сам? — спросила Катерина, с интересом посмотрев на кота. — И что за животное ты дрессировал?
— Он прибудет с минуты на минуту. Только цепь на зверя наденет. Хоть он и дрессированный. Но кто знает, может и накинется. Страховка тут не помешает.
Сгорая от нетерпения в ожидании, какого же зверя Барон приведет с собой, пассажиры остались в кают-компании. Катерина даже поспорила с Валентином, кто это будет? Катерина предполагала что волк, Валентин — не меньше как медведь. Юм, отмалчиваясь, посмеивался над их предположениями.
Наступал вечер, неся с собой сумерки. Покинув на время кают-компанию, Светлана вышла на палубу. Подставляя лицо встречному ветру, не спеша, направилась на нос судна. Разрезая волну, корабль мчался к ночному горизонту, где сливались в единое целое небо и вода.
Наслаждаясь стремительным движением, девушка стояла, и смотрела вдаль, не замечая, как проходит время. Уже собираясь уходить, бросила взгляд вперед, по курсу и остановилась, заметив, что там, где по её мнению должен быть горизонт, появилась светлая полоса. Как будто множество огней слились в одну нить.
«Вот и Неаполь». — Сказала сама себе Светлана и, повернувшись спиной к огням, направилась назад, в кают-компанию в надежде удивить этой новостью Катерину.
Оставалось несколько метров, когда Светлана услышала шум, доносившийся из каюты. Громкие разговоры и звучный голос Барона, догадавшись, что этот шум обязан его присутствию, Светлана поспешила в помещение, в надежде увидеть таинственного зверя, на которого, по словам Юма, было затрачено всё утро и добрая часть времени после обеда.
Подойдя к дверям, она остановилась на пороге. Ее появление, никто не заметил, все были заняты звенящим цепью зверем.
Валентин и Катерина проиграли спор. Не волк, а уж тем более не медведь, подчиняясь командам Юма, ложился на пол, кувыркался, пытался плясать под музыку. Этот зверь заставил оцепенеть девушку на пороге, не в силах сделать ни шага вперед.
Человек разумный, высшая ступень живых организмов на Земле, сидел на четвереньках у ног Барона. Абсолютно голый. Широкий ремень обхватывал его шею с закрепленной на нем цепью. Конец цепи заканчивался в руках дьявола. Спутанные, слипшиеся волосы, закрывали лицо, только безумные глаза сверкали между прядями. Оно было беспокойно, вырывая цепь из рук Барона, тянулось руками к стоявшему неподалеку Валентину.
Это существо, уже не было человеком разумным, что-то дикое и древнее затуманило разум, заставляя приглушенно рычать, и нехотя выполнять команды Юма. Светлана не сразу узнала веселую англичанку, три дня назад вступившую на палубу «Летучего голландца». Сострадание и ужас, жалость и отвращение, все смешалось в душе девушки. Она закрыла лицо руками не в силах всё это видеть. Побледнев, она развернулась и выскочила обратно на палубу, подальше от этого кошмара. Спотыкаясь, побрела по верхней палубе корабля, ничего не видя перед собой, кроме глаз Мэгги, которые в какой-то момент остановились на ней. На секунду безумие исчезло и в них осветилось нечеловеческое страдание, но в тот же миг пелена безумия вновь заволокла их, и Мэгги рванулась на приблизившегося Валентина. Натянутая цепь рванула её на прежнее место — к ногам дьявола.
Никто, не заметил появления Светланы и её быстрое исчезновение. Они были поглощены представлением, которое давали Юм и Барон. Катерина, поначалу отшатнувшаяся при виде Мэгги, отошла, и понемногу втянулась в игру. Должно быть, когда Мэгги перестала быть человеком, то и на человеческую жалость она уже не могла рассчитывать у давно покинувшей этот мир Катерины.
Выйдя на нос, Светлана судорожно ухватилась за перила, пытаясь обрести равновесие не только физически, но и душевно. Линия огней заметно приблизилась, но девушка не замечала происшедших изменений, хотя её взгляд и был устремлен вперед. Порывисто вздохнув, перевела взгляд вниз, в черную бездну, которую разрезал «Летучий голландец». Перегнувшись через перила, она попыталась разглядеть воду, шумевшую под корпусом судна. Кто-то, крепко ухватив её за плечо, оттянул в сторону от манящей к себе тёмной бездны. Сильные руки прижали к груди. Знакомый, немного носовой голос, растягивая слова, с насмешкой сказал:
— Вовремя же я поспел. Ещё чуть-чуть и ты бы узнала, какая глубина под килем, неужели ты так скоро хочешь покинуть наше общество? — Амон замолчал удивленный, что она не пытается вырваться из его объятий, стоит покорно, безвольно опустив руки. Крупная дрожь пробегает по её телу.
Встревоженный её состоянием, он развернул девушку, пытаясь заглянуть в лицо. Но опущенное к земле, лицо, да и распущенные волосы помешали ему это сделать. Он снова прижал девушку к груди, молча и не двигаясь, они стояли, пока постепенно дрожь прокатывавшаяся по её телу волнами, не стала понемногу утихать. Только тогда, Амон тихо заговорил:
— Успокойся. Уж не знаю, что так повлияло на тебя, мысли твои в смятении. И я не могу ничего в них понять, придется тебе словами мне рассказать. — Помолчав, он ещё тише шепнул: — Скажи, что случилось? Кто посмел обидеть мою девочку?
— Нет. Меня никто не обижал, — пробормотала Светлана, пряча лицо у него на груди.
— Тогда почему ты в таком состоянии? — настойчиво продолжал спрашивать Амон. С удивлением он заметил, что девушка не делает попыток оттолкнуть, напротив, как будто ищет защиты в его объятиях.
— Мэгги…
— Мэгги? Причем тут она? Вот не поверю, что она способна обидеть тебя.
Светлана отпрянула от него, удивленно заглядывая ему в глаза,
— Вы разве не в курсе, что они с ней сделали?
— Да нет же. Сегодня я их даже не видел. Все время был с Хозяином. Потом сразу пришел сюда, и заметь, вовремя. Ну, так что же там с этой Мэгги?
— Они дрессируют её. Как зверя.
-Вот как? Тогда я представляю, что там твориться. Действительно, тебе не стоило этого видеть. Но… видишь эти огни? Они приближаются. Еще немного и Мэгги будет свободна. Она же сделку заключила только до Италии. И достигнув берега, её мы обязаны отпустить, — усмехнулся Амон. — Если она не заключит новую сделку.
— Правда? Её отпустят? — не поверила девушка.
— Натурально. Зачем она им? Как только «Летучий голландец» спустит трап, она первая ступит на материк уже свободная от нашего общества, — и снова усмехнулся. — Чего не могу сказать о тебе.
— Обо мне? — не поняла последней реплики Светлана.
— Ты останешься с нами. В отличие от Мэгги. — Пояснил Амон. Увидев, что девушка более-менее пришла в себя, указал рукой на искрящийся огнями город. — Смотри, это Неаполь. Он находится у подножия вулкана. Тебе не кажется, что это опасное соседство?
Светлана повернулась к приближающемуся городу, попутно заметив, что судно сбросило скорость. Волнуясь, спросила:
— Этот вулкан?
— Везувий, — любезно подсказал Амон.
— Везувий, — повторила Светлана, — он тоже будет извергаться, когда Дорн ступит на землю Италии?
— Нет, не думаю, итальянцам Помпеи хватит. Не все же время так гулять.
— Это ваших рук дело? — поразилась девушка.
— Магистр так захотел. Представляешь, весь город под пепел. Прямо законсервировали. Натурально. А город был просто шик! Храмы, театры, виллы, рынки все это раз… под пепел и шлак.
— Неужели Вам столько лет? — не поверила его словам Светлана. Дома были погребены в семьдесят девятом году нашей эры. А Вам от силы лет тридцать. Вы надо мной смеетесь.
— Отнюдь нет, — покачал головой Амон. Обняв её за плечо, он устремил горящий взгляд на мерцающие портовые огни. Не отводя глаз от города — признался: — Я гораздо старше, чем ты можешь представить. Я видел, как отстраивались Помпеи, и как магистр разрушил просто и быстро. Такая судьба была у этого древнего народа. Как говориться: — не судьбу делают обстоятельства, а судьба направляет их. Смотри, как красив ночной город с неоновыми вывесками, портовыми огнями, и освещенными окнами домов.
Девушка удивленно вскинула на него глаза, Амон преподносил один сюрприз за другим.
— Вот уж не ожидала услышать от Вас, что еще что-то Вам нравится. Я думала кроме жестокости, никаких других чувств Вы не испытываете.
-Да. Я жесток. Зачем мне проявлять заботу о ком-то? Беспокоиться и волноваться? Этим занимаются другие, естественно это касается только людей. К магистру и его окружению я отношусь иначе. И ещё, в моей работе чувства только помеха. — Амон тихо фыркнул. — Убийца, тревожащийся о своей жертве. Что может быть отвратительней.
Отвлекая Светлану от этой темы. Амон обратил её внимание на приближающийся порт.
— Через минуту — другую мы пристанем к берегу.
— Амон, в нашуяхту никто не врежется? Смотрите, оно совсем не освещено. А, насколько мне известно, хотя бы два разных огня должны светиться по бокам судна.
Амон махнул рукой.
— Условности! Никакие знаки нам не нужны. Корабль войдет в порт незаметно. А, лишившись пассажиров, исчезнет, и не появится в порту, пока он нам не понадобится.
Стоя рядом они наблюдали за приближением порта. Шум кораблей и катеров достиг «Летучего голландца», пронесся над палубой, проник в кают-компанию, заставив находившихся там пассажиров, прервать развлечения и устремиться к борту судна, чтобы увидеть разворачивающуюся панораму ночного Неаполя.
Управляемое твердой рукой, судно, обогнав скопление мелких яхт, вплотную подошло к причалу. Расторопные матросы живо укрепили канаты и спустили трап.
Светлана и Амон направились к собравшимся у трапа. Все были в сборе. Барон притащил упирающуюся Мэгги, пассажиры расступились, давая им проход к трапу. Нагнувшись, Барон отстегнул прикреплённую к ошейнику цепь с сидевшей на четвереньках обнаженной девушки. Затем размахнулся и откинул цепь в сторону. Звякнув, она змеей скользнула в черную воду. Барон махнул на сверкающий огнями город и приказал съежившейся в испуге Мэгги:
— Ступай.
По-видимому, не поняв его слов, Мэгги не шевельнулась, только озиралась, вокруг сверкая глазами полными безумия. Теряя терпение, Барон поддал коленом ей под зад от чего она, визжа, скатилась по трапу на бетон пирса. Вскочила. Метнулась в темное пространство между домами. И её визг долго разносился эхом по подворотням.
Дорн медленно спустился с корабля.
Ожидавшая землетрясения, Светлана была удивлена наступившей тишиной.
Негромко переговариваясь, остальные устремились вслед за Дорном. Амон потянул девушку за собой, подчиняясь его приглашению, Светлана спустилась по трапу, и, от непривычки пошатнулась, ощутив под ногами твердую землю. Остановившись, спросила:
— Корабль сейчас исчезнет?
-Да.
— А наши вещи, неужели мы останемся без них?
— Девочка моя, ты забываешь, с кем находишься рядом! Все вещи всегда при нас, где бы мы ни находились.
Удовлетворенная ответом Светлана поспешила за уходящей в город группой. Но тут же остановилась.
— Что еще? — обернулся Амон.
— Моя раковина, я хочу иметь её при себе. Амон я сбегаю на корабль, я её быстро найду. — Светлана замолчала, увидев, что Амон покачал головой.
— Оглянись назад, — посоветовал он.
Светлана обернулась. Вода мирно плескалась у причала. «Летучий голландец» исчез, испарился. Амон спросил:
— Эта раковина?
Резко обернувшись, девушка обнаружила в руках Амона знакомую, желтую раковину.
— Да, да! Эта! — радостно воскликнула она, аккуратно взяв её в свои руки. Бросив на Амон взгляд полный радости и благодарности.
— Спасибо, Амон.
— Поедем, мы и так порядочно задержались, — проворчал Амон. Прибавив шаг, они быстро догнали остальных.
По городу шли довольно долго, но никто не выразил желание остановить такси, или применить какой-нибудь другой, более быстрый способ перемещения. Небольшой группой они дружно шли по тротуару, освещаемому неоновыми вывесками и уличными фонарями. Пришедшая ночь не уменьшила количества людей на улицах Неаполя, жизнь била ключом, городской шум ни на миг не утихал.
— О! Это миленькая гостиница! — воскликнула Катерина, остановившись перед небольшим, трехэтажным зданием. Должно быть скромная обстановка этого дома пленили ее. Обращаясь к спутникам, она заявила: — Вы идите, а я с Валентином останусь здесь. В таком уютном гнездышке не хватает только нас.
Оставив их в облюбованном доме, свита Дорна во главе с хозяином углубилась в лабиринт домов. Оставив позади еще несколько кварталов, Дорн остановился возле многоэтажного отеля.
— Здесь мы и остановимся, — сказал он свите.
Забронировав номера «люкс», гости Неаполя устроились со всеми удобствами. Девушка приобрела персональный номер, тогда как остальные решили довольствоваться одним номером на четверых, разумеется, включая кота. Указав девушке её комнату и отдав ключ, Амон присоединился к своей компании в соседнем номере.
Служащие гостиницы с удивлением следили за новыми постояльцами. Красивая девочка в компании трех мужчин, вызывали различные предположения. Недоумение вызвал и их кот, прошествовавший вслед за ними задрав хвост. Громадный, черный по своим размерам он больше походил на собаку, чем на кота. Отсутствие багажа только усилило подозрительные взгляды обслуживающего персонала отеля. Но документы были в порядке, с оплатой тоже не было проблем. Новые, хрустящие банкноты, вызвали оживление на лице управляющего, привыкшего видеть за свою карьеру чаще чеки или кредитные карточки. Щедрые чаевые никого не оставили равнодушным и всеобщая любовь к гостям, вскоре прекратила начавшие было возникать пересуды. С восторгом приняв прибывших, служащие искренне, от всего сердца, пожелали им долгого и приятного пребывания в Неаполе, добавив про себя: — В нашем отеле. Тем более что их в городе было предостаточно,
Закрыв дверь, Светлана осмотрелась. Такой роскоши ей видеть еще не приходилось. Мягкие кресла, диван, ковры, зеркала, шкафы и бар действовали ошеломляюще. Её номер вмещал в себя три комнаты и шикарную ванную. Широкий балкон охватывал все помещения, позволяя выйти из любой комнаты. В каждой из комнат имелся кондиционер, что было очень кстати в жарком климате Неаполя. Заглянув в спальню, девушка была поражена её размерами, кровать «скромно» занимала четверть этого помещения. Но больше всего её изумила шкура черной пантеры, лежащей на кровати. Открыв вделанный в стену шкаф с зеркалами, она обнаружила свой гардероб оставленный на судне.
Спать не хотелось, кондиционер прилежно охлаждал помещение, еле слышно урча. Светлана вышла на балкон, впустив в номер шум улицы, прозвучавший для неё как ритм огромного сердца города.
Город жил и дышал, сотни событий и происшествий происходили в домах и на улицах.
На балконе, облокотившись о перила, девушка с интересом рассматривала проезжающие машины, и спешащих по своим делам прохожих. Три этажа разделяли её от земли, близстоящие дома, мешали окинуть взглядом город. Но ей достаточно было видеть яркие огни вывесок и стремительный поток разномастных машин. Потрясенная этим видом, она ещё долго стояла так, любуясь ночной жизнью города.

 

Проснувшись утром, Светлана сначала решила, что все ещё находится на корабле. Не открывая глаз, прислушалась. Знакомый удар дротика о доску, возвестил ей, что Амон уже тут. С удивлением она заметила, что звуки доходят как будто издалека, а не рядом, как это было все это время на судне.
Потянувшись, открыла глаза. Первые секунды, она разглядывала незнакомую обстановку, вспоминая, как сюда попала. — Я же в Неаполе! — Вспомнила Светлана.
Быстро одевшись, она направилась к приоткрытой двери, из-за которой доносился стук. Ее взору предстала освещенная восходящим солнцем гостиная, с первым гостем.
Амон предавался своему развлечению — бросал. Но не дротики, а кинжал. И не в доску с нарисованной целью, а в лакированную витрину, оставляя в ней глубокие зарубки, вокруг которых, в разные стороны, расходились трещины. Мебель была безнадежно испорчена.

 

— Доброе утро, Амон — приветствовала его Светлана.
Он кивнул. Разглядев ее, с иронией заключил:
— Неплохо выглядишь, для утра, Но умыться тебе, не помешало бы.
— Я думаю, — осипшим, после сна, голосом, согласилась Светлана с Амоном.
— Сегодня мы предоставлены самим себе, — сообщил Амон. — Можешь быть, где хочешь, и идти куда хочешь. Но, мне думается, не зная языка, ты далеко не уйдешь. Русский язык тебе мало поможет. Поэтому я предлагаю тебе, свое общество.
— Предложение принимается, — согласилась девушка и тут же радостно добавила: — Значит, тренировки отменяются?
Амон тем же радостно-бодрым голосом, дразня, ответил:
— Нет, не отменяются.
— Как же так? — удивилась девушка. — Придется идти в порт?
— Зачем так далеко? Он в соседней комнате, я имел в виду тренера, только дверь потрудитесь открыть.
С разочарованным видом девушка направилась в ванную.
— Завтрак не отменяется? — задала она вопрос уже оттуда.
И на этот раз Амон озадачил её, сообщив, что завтрак подождет, он не так важен как тренировки. Но под конец своей речи, добавил, что завтрак не за горами, так как занятия не займут много времени, они ограничатся разминкой, и только поднимут аппетит. На что Светлана, все еще из ванны заметила, что он и так поднят насколько это возможно, и вообще она в скором времени умрет от голода. Но этим признанием она только вызвала ироническую усмешку у дьявола. Убедившись, что она его не убедила, Светлана с вздохом скрылась за дверью.
Окончательно проснувшись от холодной воды, Светлана, с неохотой пошла заниматься. Направившись в комнату, на дверь которой Амон указал рукой, напоминая, что ей следует сделать, прежде чем получить свой завтрак. Однако чтобы поскорее разделаться, она сделала это без возражений. Амон остался в гостиной. Включив телевизор, он с интересом стал прислушиваться к новостям, проявляя особенное внимание к информации касающейся насилия.
Что до Светланы, то, по-видимому, оставшись довольным вчерашними занятиями, тренер позволил ей ограничиться разминкой. Окончив занятия, он, как и Амона указал жестом на дверь, через которую она вошла.
Дьявол встретил её стоя спиной, к комнате, что-то рассматривая за окном. Не оборачиваясь, спросил:
— Что предпочитаешь: ресторан или кафе?
Девушка махнула рукой, выражая безразличие по этому вопросу.
— Куда поведете, туда и пойду. Главное, чтобы там, кормили. Это я Вам на всякий случай, а то вдруг, вы упустите такую незначительную деталь.
Амон усмехнулся, на последнюю реплику, но девушка этого не заметила, он все ещё стоял, отвернувшись к окну. Но услышала:
— Ты ещё здесь?
— А где мне быть? — удивилась она.
— В спальне и быстро, быстро переодеваться, если ещё хочешь получить свой завтрак, — ирония снова скользнула в его голосе. Светлана направилась к дверям. Амон вслед ей сказал: — Советую что-нибудь навыпуск и с длинными рукавами. Первое — прикроет кинжал, второе знак на руке.
— Кинжал обязательно надевать? — нахмурилась девушка.
— Обязательно, — отрезал сухо Амон, — Клеймо тоже желательно не показывать, этот город прямо-таки нашпигован монахами и священнослужителями. Им ничего не стоит прочесть руны и устроить панику, которая может внести некоторые затруднения твоему пребыванию здесь. Я думаю, тебе не хочется, чтобы фанаты осаждали отель, требуя линчевать тебя.
Остановившись на пороге, Светлана обернулась:
— Неужели такое возможно?
— Почему бы и нет. Иди переодевайся, и прислушайся к моему совету.
Спустя несколько минут Светлана покинула спальню одетая в черные брюки, на поясе которых висел стилет в ножнах. Просторная кофта навыпуск, прикрывала оружие, а длинные рукава закрывали татуировку. Только золотой браслет нет-нет да мелькнет искрой из-под черного рукава. Ткань была легкая, и, не смотря на жаркий воздух в ней было прохладно, словно ткань сама по себе подобно кондиционеру, охлаждала воздух. Неизменные сандалии из кожаных ремешков завершали ее одеяние. Волосы она заплела в косу.
— Я готова, — сообщила спине Амона Светлана.
Он обернулся, осмотрел с ног до головы. Ничего не сказав, направился к входной двери. Девушка поспешила следом, в душе надеясь, что поиск нужного заведений не займет много времени.
Оно оказалось в ста метрах от отеля. Зайдя в кафе и сделав заказ. Амон спросил её:
— Какие планы на сегодня?
— Найти Российское посольство — сообщила с иронией Светлана.
На что Амон невозмутимо ответил:
— Смею огорчить, в Неаполе его нет. Есть в Риме, Генуе, Милане, Палермо. Ещё бы я тебе предложил найти в Неаполе, чисто из интереса, какой-нибудь магазинчик, или рынок, так как думаю, тебя все равно в бар или бильярдную не заманишь.
— Все это хорошо, но Неаполь знаменитый город, неужели здесь смотреть больше не на что, как только на торговые точки?
— Есть. Скажем, Национальный музей и галереи. Но можно и попроще, достаточно просто пройтись по городу. Он, прямо-таки пестрит своими церквями. Вот уж людям делать было нечего. Что-то копошатся, выстраивают их для НЕГО и сколько веков! Как будто ЕМУ не все равно, в каком стиле будет построена церковь — в готическом или барокко, так им этого мало! Они и ренессанс сюда же в одну кучу.
— О! Я вижу, Вы большой знаток искусства! — приятно удивилась Светлана, прервав его высказывания, опасаясь, как бы он от них не перешел к более крепким словцам о роде человеческом, и обо всем остальном.
— Поживешь с мое, узнаешь, — как-то невесело усмехнулся Амон. — У меня, было, достаточно времени ознакомиться с каждой модой. Тем более что она занимала достаточно долгое время в истории. Тут поневоле станешь знатоком. Теряя десятки лет то на моду барокко, то на ренессанс. Иногда так надоест, что радуешься каждому новому стилю, хотя сейчас и приятно взглянуть на знакомые очертания.
— Конечно, Вы мне их покажете, — радостно уточнила девушка.
— А чего тут показывать, иди да смотри. Тут на каждом шагу если не дворец, то церковь, если не церковь, то музей, словом и искать не надо, — махнул рукой Амон.
— Вот и отлично! Амон если Вас не затруднит, покажите мне самые интересные дворцы.
Амон что-то, прикинув, предложил:
— Где отправили кого-нибудь в «иной мир»?
— И, это тоже и где исторические памятники, и где «в иной мир». Мне кажется, это будет интересно, — согласилась Светлана, попутно, разделываясь с завтраком.
Но прежде чем они покинули кафе, одно происшествие привлекло внимание служащих кафе. Солидная пара, медленно приближалась к заведению, в котором они решили позавтракать. Уже в годах. Они наметили занять соседний со Светланой и Амоном столик. И они спокойно поели бы если… Если, не собака, которую они вели на поводке. Это был царственный мраморный дог. Он величественно выступал за хозяевами. Пока не приблизился к столику занятому светловолосой девушкой и рыжеволосым мужчиной.
Занятые разговором, они не замечали вошедшую пару, посетители равнодушно отнеслись к ним. Единственный, кто не остался равнодушным к этой встрече, так это дог. Еще несколько метров отделяло пса отсидевших за столиком, когда он, заволновавшись, тихо зарычал и остановился. Шерсть на загривке встала дыбом, и пес встал в оборонительную позу. Хозяин потянул за ошейник, но пес не шевелился. Он продолжал стоять как вкопанный, не отрывая глаз от сидящей пары, и непрерывно рычал. Возникшая возле пса суета, наконец, привлекла внимание Светланы и Амона. Точнее, сначала, Светлана, а уж потом и Амон повернули головы к застрявшим в дверях пожилым людям. Дог вздрогнул, когда взгляд Амона остановился на нем. Крупная дрожь волной прокатилась по его телу, заставляя дрожать лапы.
С интересом девочка наблюдала за столь явными изменениями собаки, все еще продолжая рычать, пёс явно трясся от страха. Светлана стала догадываться, что происходит с этим великолепным животным. Дог явно избегал взгляда Амона. Мускулистое тело пса по-прежнему сотрясалось крупной дрожью. Приглушенный рык, подобно рокоту грозы, еле слышно проходил сквозь стиснутые клыки.
Глаза дьявола и глаза собаки встретились. Рык животного перешел на жуткий вой. Мрачный и глухой. От этого звука у Светланы пробежал мороз по коже. Дог попятился, увлекая за собой, не желающих выпускать поводка хозяев, и даже их объединенные усилия ни к чему не привели. Они так и не смогли остановить пса.
Оказавшись на улице, пес затрусил прочь, уводя за собой, держащихся за поводок, озадаченных хозяев.
Девушка покачала головой.
-Да… Я всякого насмотрелась, но такого видеть еще не приходилось. Неужели животные так чувствуют ваше присутствие?
Продолжая прерванный завтрак, Амон с иронией бросил фразу заставившую призадуматься:
— Почему только «нас»? И вас тоже.
— Вы хотите сказать, что будь я здесь одна, то ситуация повторилась бы?
— Повторилась, — согласился с её выводом Амон. — Но не в таких деталях. В конечном итоге, та пара, тут бы не завтракала, в любом случае, будь ты одна, или со мной.
— И все животные так пугаются?
— Нет, не все. Скажем, хищники, иногда пытаются бросить вызов. А вот доведется побывать в лесу, появятся добровольные помощники — волки. Уж они то, ни на шаг не отойдут от тебя. А ко мне они вообще не подойдут, пока я сам не позову.
— Но почему такая непримиримость? Я всегда дружелюбно относилась к животным. Что с ними произошло?
— Не сними, а с тобой, — дружелюбно поправил Амон. Кивком указал на ее руку. — Клеймо на руке. — Это оно создает фон, на который животные так реагируют.
Светлана глубоко задумалась. В молчании, закончила свой завтрак и повернулась к окну. Разглядывая проходящих за окном людей, спросила:
— А разве на Вас тоже есть клеймо?
И тут же вздрогнула, Амон весело, от души рассмеялся. С усмешкой, фыркнув, он ответил:
— Зачем клеймо? Я же не человек, и они это чувствуют. Это я могу клеймить, но не меня, — улыбнувшись, он встал. — Пойдем, покажу город. Я видел, как он строился и увижу, как он исчезнет с лица Земли.
Покинув кафе, они устремились в центр, попутно рассматривая исторические памятники города.
Вечером, уставшая Светлана переступила порог своего номера, потеряв где-то в коридоре Амона. Точнее, он оставил её возле номера, где она поселилась, прошествовав в дверь напротив. Там его уже ждали Барон и Юм.
Ввалившись в номер со скромной надеждой добраться до кровати, Светлана остановилась, увидев нового гостя, в гостиной, которую она пересекала, лелея мысль о тихой гавани, то бишь кровати. Столкнувшись с новым гостем, девочка вскрикнула от радости.
— Катерина, как ты меня нашла?
— Это не проблема. Сегодня меня навестил Юм и сообщил, где Дорн остановился. Я смотрю, по городу ты погуляла изрядно.
Катерина заботливо усадила девушку в кресло.
— Устала немного. Обошли большую часть города, увидели замечательные места. А ты чем занималась? Как провела день?
-О! Это целая история, — улыбнулась Катерина, и, усаживаясь рядом со Светланой, продолжила: — Я расскажу ее прямо сейчас, пока не пришёл Валентин.
— Звучит интригующе, — заметила девушка. — Если рассказывать приключения собираешься в отсутствие своего друга.
— Ты же знаешь, какой он ревнивый. А если услышит, что я познакомилась с арабом, с той яхты, что преследовала нас, то ещё уподобиться Амону. С виду он тихий, но в душе, похоже, сродни Отелло.
— Катерина, но он же не может убить тебя!
— Нет, он меня не убьет, но может убить его!
— Кого его?
— Моего араба, — лукаво улыбнулась Катерина.
— Но как ты с ним встретилась? Последний раз я видела весёлого Валентина, взглядом в бинокль он провожал отстающую яхту. А после в порту, судно исчезло, и узнать здесь ли мы высадились, было невозможно.
— Мы столкнулись случайно. Он первым узнал меня. Представляешь, сколько было радости и восторга! Хорошо, что Валентина увел Юм. Я боюсь, как бы он не нагрянул и не услышал наш разговор, — бросив взгляд на лакированную мебель, испещренный трещинами и глубокими зарубками, спросила: — Амон поработал? Не дожидаясь ответа, пояснила: — Узнаю его почерк. Но не волнуйся, когда будете покидать отель, за вашими спинами, он окажется или в руинах, или в идеальном порядке. Я думаю второе более реально, так как Дорн только начинает путешествовать и ему лишний шум ни к чему. Так, на чем я остановилась?
Катерина замолчала, собираясь с мыслями. Светлана тихо сидела в кресле.
— Да — внезапно вспомнила, что-то Катерина. — Амон тут неожиданно не появится? Светлана пожала плечами. Катерина понимающе кивнула.
— Будем надеяться, что не появится — заключила она.
Возвращаясь к продолжению рассказа, Светлана задала наводящий вопрос:
— Так ты весь день провела в компании араба?
— Ну, да! Он потащил меня по магазинам. Смотри, что он мне подарил, воскликнула Катерина, протягивая Светлане нитку жемчуга. — Это стоит целого состояния! — с гордостью добавила она.
— Похоже, он знаток женских душ, — улыбнулась Светлана.
— А знаешь, какой он сильный! А фигура, как у Аполлона!
— Он же был одет в какой-то балахон. Ты его купала что ли? — рассмеялась Светлана.
Катерина невозмутимо кивнула.
— И не только это. Он предложил посетить знаменитые бани. А там, одетым не попаришься. Было просто здорово! Конечно это не императорские термы. Но тоже кое-чего стоят! Особенно когда рядом такой мужчина.
— Вы парились вместе? — поразилась девушка и с любопытством спросила: — А дальше, что было?
— А дальше. Он предложил посетить гостиницу, в которой остановился.
— И ты, конечно, отказалась?
— Не совсем. Просто не смогла. Было уже поздно, и мог в любой момент нагрянуть Валентин. Мы расстались.
— Какой трагический конец! И он тебя спокойно отпустил?
— Где там! Бушевал, похоже, он уже решил, что я теперь принадлежу ему! Вообще расстались мы довольно холодно. Какое для него разочарование, ведь он надеялся провести ночь со мной, — задумавшись, Катерина замолчала.
Светлана, несмотря на интересную историю, чувствовала, что засыпает прямо в кресле. Тишину нарушил голос.
— Мир вам, — в дверях стоял Амон, и, по-видимому, приветствие, было адресовано Катерине.
— Амон, как мило, что ты заглянул, — воскликнула Катерина, жестом приглашая присоединиться к их компании. — Присаживайся. Я смотрю, Светлана совсем спит, а ты как будто и не покидал отель. Полон энергии, как всегда.
Скривившись в усмешке, Амон посмотрел на задремавшую Светлану и, расположившись на диване, небрежно обронил:
— Я не знаю, что такое усталость, и потом, в любой момент могу понадобиться Дорну, а значит нельзя расслабляться. Валентин там волнуется, а заглянуть сюда ему неудобно. — Амон снова ухмыльнулся. — Там говорит, дамы.
— А тебе удобно, — пожурила его Катерина, — неожиданно появляться, без предупреждения?
— А мне все удобно, — заявил Амон, растянувшись на диване и закинув ноги на подлокотник. Руки он положил под голову. Рассматривая потолок, заключил:
— Разве тут есть что скрывать? Эти предубеждения меня не волнуют, — если мне надо, то войду куда хочу и когда хочу. И без всяких удобно, неудобно.
Катерина звонко рассмеялась.
— Надо Валентину пойти к тебе в ученики. Может, перестанет быть занудой и прекратит жить старыми понятиями.
Амон покосился на Светлану. Она не слышала их разговора, сраженная усталостью, она спала, подперев рукой подбородок.
Катерина не унималась:
— Ты меня извини, что вмешиваюсь, но девочке будет неудобно, когда придут убирать номер и увидят испорченнуюмебель.
Амон фыркнул.
— Ну, вот опять… Удобно, неудобно. Вот скукота! — помолчав, он согласился: — Хорошо…
Он достал кинжал и метнул его в изуродованную витрину. Кинжал, ударившись о поверхность рукояткой, бумерангом вернулся в руки Амона. Витрина на глазах стала преображаться, исчезли трещины, дерево как живое, зарастило свои раны. Через пять секунд витрина сверкала нетронутой полировкой. Старые царапины испарились вместе со свежими. Зеркальную поверхность мебели теперь не омрачал ни один шрам.
— Теперь, удобно? — Амон перевел сверкающий взгляд на Катерину.
Та, удовлетворенно кивнув, сказала:
— Амон ты ужасно мил!
— Скажите это ей, — кивнул он на спящую девочку.
— О! Ее мнение так тебя волнует? — прищурилась Катерина.
Амон ухмыльнулся. Убрал кинжал в ножны. Поправил Катерину:
— Не волнует, а раздражает, черт возьми? Когда она перестанет шарахаться в страхе и вздрагивать, если я неожиданно обращаюсь к ней, или подхожу к людям. Везде ей чудится, что я угрожаю если не ей, то тем с кем беседую.
— Значит, есть причины.
— Причины, — фыркнул дьявол. Его глаза зажглись холодным светом. — Конечно, есть! В конце концов, я — Дьявол, чего же она ждет. Чтобы я проявлял заботу, об этих смертных?
— Вот ты сам и признался! Она знает, что хорошего людям ты не сделаешь, а значит, соответственно жди насилия. Вот она и вздрагивает, думая, что ты подошел к ней, или к кому-нибудь, чтобы убить, искалечить. Разве ты не прочел этого в ее мыслях?
— Прочел, — махнул рукой Амон. — Такое вполне может случиться, если думает, что я ее убью, то я и убью, когда иссякнет терпение.
— Раз заикнулся о терпении, то пойди учеником к Валентину.
— Еще чего! Что за бред, уступлю в итоге Барону, уж он-то в отличие от меня по-настоящему терпелив. Или отправлю в «иной мир», глядишь, встретимся уже на другом уровне.
— Нет. В этом случае мы никогда больше не встретимся с ней.
— Обломаем, — уверенно сказал Амон, — Дорн разрешил оставлять ей напоминания, о каждом её милосердии. Думаю, больше одного она не выдержит. Возможно, вообще не решится, кто знает.
Девушка же, безмятежно спала, не подозревая о происходившем в её присутствии разговоре. Она так и не узнала, что Валентин все-таки пришел за Катериной и увел за собой. Она не знала, что в эту ночь осталась в отеле одна, так как свита Дорна гуляла по ночному городу, наводя ужас на его жителей. Утренние газеты на следующий день пестрели сенсационными заголовками о ночных происшествиях в Неаполе.

 

— Вот мы и прославились, — заявил утром Амон. Светлана тем временем была в ванной. Швырнув на журнальный столик пачку газет. Амон с довольной усмешкой сказал: — Посмотри, какие заголовки! «Мафия против мафии», «Новая Коза-Ностра топит своих конкурентов?», «Кровавое побоище в казино!», а вот этот заголовок мне особенно понравился, слушай, как звучит: «Миллионер заявляет о пропажи своего любимца!». И этот любимец, самая обыкновенная дворняжка бандитской породы.
Покинув ванную, девушка подошла к журнальному столику. Взяла несколько газет, вглядываясь в напечатанные фотографии, снятые на месте происшествий.
— Одни трупы, — сообщила она о своем наблюдении, возвращая на стол газеты. — И, конечно же, тут, вы не преминули приложить руку.
— Разумеется.
— Да… о собаке. Можно узнать, почему Вы решили, что она дворняжка? Её фотографии я не заметила, и, судя по тому, что это любимец богатого человека, значит, породы должна быть благородной. Дог или овчарка, — прищурившись, Светлана, внимательно посмотрела на Амона, — это Вы, похититель любимца? Вас собаки не любят, вот над одной из них Вы и расправились.
— Ты очень близка к истине, — заметил Амон. — Только она по доброй воле увязалась за мной. В ней, что-то дикое, волчье. Хозяин держал её в клетке, по-видимому, сам опасался этого монстра. Она первая подала голос, обращая на себя внимание. Такая смелость не могла остаться незамеченной. Я вытащил её оттуда, и она решила поменять своего хозяина.
— И новый хозяин это — Вы?
— Да. Кстати, это не «она», а «он». Если он придется тебе по душе, то я оставлю его на твое попечение.
— Где он находится? — заинтересовалась Светлана, Амон подошел к двери соседней комнаты, приоткрыл её. Оттуда, не дожидаясь команды, величаво вышел в гостиную пёс.
Помня, что теперь животные не пылают к ней любовью, Светлана попятилась назад от зловещего вида собаки. Действительно, от собаки в ней было немного, огромная она походила на кавказских волкодавов, но узкая морда с выступающими из-под верхней губы клыками, создавали жуткое зрелище. Близко посаженые глаза, дополняли его неприглядный вид. И это ещё не все. Пес, по-видимому, был альбиносом, его нос был розовым, а глаза сверкали как угольки красным цветом. Короткая белая шерсть плотно прилегала к мускулистому телу, только на загривке и по шее она была гораздо длиннее, создавая впечатление львиной гривы. Хвост был купирован. Создание опиралась на длинные, крепкие ноги, ступня с ладонь мужчины. Ростом, пёс достигал высоты теленка, может, немного пониже. И все же, это было создание, которое как нельзя лучше подходило своему новому хозяину- дьяволу
Войдя в гостиную, пёс замер в стойке, принюхиваясь, не сводя огненных глаз с девушки. Светлана тоже замерла под гипнотизирующим взглядом чудовища. Помня, как дог враждебно отнесся к ней, она решила что сейчас и этот «волкодав» начнет рычать, и, может даже, кинется на неё.
И пес кинулся. Виляя обрубком хвоста и приниженно опуская ужасную морду к земле. С каждым шагом, замедляя свое движение, он приблизился к девушке, последний метр, ползя на брюхе, капая слюной с выступающих клыков. Ткнувшись мордой в ноги, замер, только остаток хвоста усиленно молотил воздух.
Видя такое дружелюбие, девушка не могла не наклониться и не погладить его по голове. Когда рука коснулась белой шерсти, пёс замер. Потом резко вскочил и стал, как кот тереться о ноги. Напоследок, положив огромные лапы ей на плечи, повалил ее на диван и со смаком облизал лицо, тихонько подвизгивая, как щенок.
Амон свистнул псу и тот тут же отскочил в сторону, но вилять обрубком не перестал. Амон заметил:
— Я вижу, вы друг другу понравились, — но многозначительно добавил: — собака неравнодушна к тебе, но она знает, кто её хозяин, имей в виду.
— Как его зовут?
— А никак. Позже, в ином мире, я дам ему имя, а пока зови просто «Пес».
— Очень ёмко. Но как я знаю, Вам нравится черный цвет, а собака белая как снег.
— Исправить не трудно, смотри, — Амон щелкнул пальцами, и пёс стал чернеть, начиная с морды. Как будто окунался в краску. Сначала голова, потом шея, грудь, спина, лапы и хвост приобрели цвет ночи. Нос собаки, из розового стал черным. Алые глаза, казалось, стали еще краснее, как будто огонь затрепетал в них. Единственно, что осталось неизменно, так это его длинные острые клыки, выпирающие из-под верхней губы, они по-прежнему наводили почтительное оцепенение перед их мощью.
— Какой красавец, — оценил свою работу Амон, — Я оставлю его в твоем номере. Он отчаянный защитник и сторож, ты можешь полностью положиться на него. Но Неаполь мы будем осматривать без него. Слишком уж известная личность. Газеты и так пестрят событиями, не будем прибавлять еще одно.

 

На улицах Неаполя было многолюдно, толпы людей осаждали церкви, девушка с недоумением смотрела на происходящее пока, наконец, не спросила шедшего рядом Амона:
— Сегодня в городе праздник? Почему так много людей?
— Воскресенье, — с пренебрежением махнул тот рукой, — многие спешат на воскресную мессу.
— Признаться, я потеряла счет дням. Даже не знаю, какое сегодня число и месяц, — огорченно пожаловалась девушка.
— Что изменится, если будешь знать?
— Ничего, — уныло подтвердила она в ответ.
— Сеньорита, сеньорита!
Прицепился к ним мальчик. Он явно хотел привлечь к себе внимание. Амон остановился и резко спросил его:
— В чем дело?
Мальчик в ответ разразился целым каскадом фраз, ничего не значащих для девушки, хотя, мальчик обращался к ней, а не к ее спутнику.
Светлана растерянно посмотрела на Амона. Поморщившись, сухо и коротко он перевел долгое обращение мальчика к девушке.
— Предлагает тебе следовать за ним.
— Зачем? Мы же не знакомы? — удивилась Светлана и с изумлением посмотрела на маленького итальянца. Тот, умоляюще сложив руки, что-то опять долго принялся объяснять.
Амон молчал. Светлана заметила, как изменилось его лицо. Оно стало жестким и суровым, а рука медленно поползла к рукояти кинжала. Она бросилась к нему, с просьбой перевести, что сказал мальчик, и помочь разобраться в происходящем,
— Амон, ради Бога! — она ахнула от внезапной боли ожога, это дало знать о себе клеймо. Секунду, помолчав и подавив в себе стон, снова обратилась, к молчаливо стоящему дьяволу. Мальчик не отходил ни на шаг, с напряжением ожидая развязки. — Что он сказал? Переведите мне, что он сказал, я прошу Вас Амон!
С ненавистью, бросив взгляд на стоявшего возле Светланы ребенка, Амон сквозь зубы процедил:
— Милосердие. Он взывает к твоему милосердию, — и в сторону еле слышно: — Топить мальцов надо, слишком много себе позволяют.
Светлана в растерянности посмотрела на ребёнка, и, подумав, возразила:
— Что в этом такого? Он ведь не является Вашей жертвой? И ни одному из Ваших друзей тоже не принадлежит. Так, почему Вы не говорите, что он просит?
Зло, усмехнувшись, Амон все-таки соблаговолил ей ответить.
— То, что он, просит тебе не под силу.
— Так что же?
— Он еще глупый, верит во всякие чудеса. Ангелы ему, видите ли, мерещатся. Сейчас я его проучу чтобы не приставал к прохожим.
С угрожающим видом Амон направился к мальчику. Мгновенно сориентировавшись, спрятался за Светлану. Умоляюще посмотрев на Амона, девушка попросила его о полном переводе.
— Хорошо — проворчал Амон, — он утверждает, что ты — ангел и можешь исцелить его братишку, он серьёзно болен. Мальчик умоляет пойти тебе с ним и исцелить простым прикосновением руки. Вот видишь, что только не выдумывают люди. Ты можешь спокойно идти дальше, ибо такое чудо ты не потянешь.
— Да. Вы правы. Я на такое не способна, — она замолчала и пристально посмотрела на дьявола. Перехватив её взгляд, Амон с раздражением заметил:
— Ну, да. Могу. Но не буду. Скажи, какая мне от этого польза? Какая выгода, кроме никому не нужной благодарности?
— Вам никакой. Но просто так можно? Что Вам стоит?
— Пойдем, — зло скомандовал Амон, потянув ее за собой за руку. При этом он так уничтожающе посмотрел на ребёнка, что тот попятился и спрятался за угол дома, и уже оттуда наблюдал за удаляющейся парой, пройдя несколько метров.
Светлана остановилась.
— Амон вы не могли бы дать мне денег и не говорите что их у Вас нет.
— Зачем они тебе? — подозрительно покосился на неё Амон,
— Хочу кое-что купить. Не верите? Прочтите мысли.
— Ещё успею прочесть. Держи, — он протянул увесистую пачку банкнот.
— Я сейчас.
Взяв деньги, девушка побежала назад, туда, где мальчик все ещё наблюдал из-за угла дома. Вложив деньги ему в руку. Светлана вернулась к сердитому Амону.
— Нет, надо было сначала покопаться у тебя в мозгах, — недовольно заметил он. — Иначе я бы не дал денег. Мне не нравится такая покупка.
— Хорошая сделка, — возразила девушка. — Я купила относительное спокойствие, Вы же тоже заключаете сделки ведь так?
Амон ухмыльнулся.
— А что ты скажешь, если сейчас в руках у мальчика будут не деньги, а просто бумажки? Могу устроить.
— Нет, Вы не сделаете этого, — не поверила ему Светлана.
— Сделаю. — Прищурился Амон.
— Амон. — Светлана замолчала, собираясь с духом. Амон повернулся к ней, очевидно, выжидая, когда она произнесет роковые слова. — Амон, — повторила она — пусть это будет моим милосердием!
— А, ты все-таки признала, что если дал деньги я. То уже становлюсь заинтересованным лицом в этой сделке, и он автоматически становится моим. Но, ты попросила милосердия для него. Помнишь наш уговор?
— Да, — кивнула девушка.
— Я оставлю ему деньги. Но за это будешь расплачиваться ты. Своей болью. Может это чему-нибудь научит тебя. Поход отменяется. Возвращаемся в отель.
Они направились назад. Побледневшая девушка молча шла за дьяволом. Поднявшись на свой этаж, они приблизились к её номеру. Амон толкнул закрытую дверь. Замок щелкнул, и она распахнулась, приглашая внутрь. Пес радостно кинулся, навстречу виляя остатками хвоста, припадая передними лапами к полу, подвизгивая от восторга. Амон кратко рявкнул:
— Вон! — И указал рукой на приоткрытую дверь соседней комнаты. Пес, покорно опустив голову поджав хвост и понурившись, поплёлся прочь из гостиной.
Амон повернулся к стоявшей в дверях девушке, мотнув головой приглашая зайти в номер. Как только они переступила порог, дверь со стуком закрылась, сама собой повернулись ручка замка.
Девушка выжидающе посмотрела на Амона. Но он её взгляда не заметил, так как стоял спиной, разглядывая что-то в окне.
Шум проезжающих под балконом машин наполнил тишину. Не поворачиваясь, Амон пригласил:
— Подойди ко мне.
Подчиняясь, девушка медленно подошла к нему. Амон рукой указал на летящие машины и спешивших, куда-то людей.
— Посмотри на них, сколько в них равнодушия. Разве они заслуживают этого…
Девушка вскрикнула, побледнев все сильней, она смотрела на свою правую руку рассеченную от локтя и до запястья.
Дьявол, проделал это так молниеносно, что девушка не успела проследить взглядом за его движением. Резкая боль и потоки крови заставил её пошатнуться. Дьявол все ещё держал окровавленный кинжал в руке, а маленькие искры пробегали по острому клинку.
Фонтаном, кровь била, из распоротой руки образуя под ногами, постепенно увеличивающуюся, красную лужу, из повреждённой артерии кровь быстро покидала тело. Перед глазами девушки все поплыло, в ушах зазвенело, быстро слабея от потери крови, девушка изо всех сил попыталась вникнуть в слова, которые говорил Амон. В глазах потемнело. Потеряв сознание, она упала, но последняя фраза дьявола все-таки достигла её сознания. — «Эта кровь смоет милосердие, которое я оказал по твоей вине». Амон склонился над лежавшей без сознания девушкой. Она была белой как снег, кровь все ещё продолжала увеличивать лужу у окна, струясь из глубокой раны. Дьявол убрал кинжал в ножны и опустил руку на рану. Возникший яркий свет между рукой Амона и рукой девушки, померк. Когда Амон выпрямился, уже ничто не напоминало о расплате за оказанное милосердие. Как он и обещал, даже шрама не осталось на месте раны.
Девушка по-прежнему лежала без сознания.
— Пусть поспит, — сказал Амон и отнес ее на кровать. После его слов обморок перешел в сон. Светлана перевернулась на другой бок, и глубоко вздохнув, уснула.
Прошло несколько часов, когда шум в её номере выдернул ее из глубокого сна. Очнувшись, Светлана попыталась оглядеться, но маячившая перед лицом морда, мешала ей это сделать. Сфокусировав взгляд, Светлана разглядела горящие глаза и черную шерсть. Влажный и горячий язык прошелся по лицу, оставляя за собой влажную дорожку. В опасной близости мелькнули острые клыки. Попытавшись погладить пса, Светлана обнаружила, что почти не в силах поднять руку, настолько она ослабла.
Пес подполз еще ближе, положив голову на грудь, стал бросать по сторонам взгляды. Девушка опустила руку ему на шею, погружая пальцы в шерсть. Закрыла глаза и почувствовала, как снова тонет. Сознание отделилось от неё, и она погрузилась в небытие. Подчиняясь несущим прочь волнам, девушка снова отдалилась от реальности, ушла в темное марево, засасываемая обволакивающим спокойствием уносящим прочь ее мысли желания и силы. Еще немного, и она была бы в коме, но прозвучавший рядом голос вернул её к реальности. Сопротивляясь засасывающей пустоте, её сознание вновь вернулось и пробудило из опасного сна.
— Просыпайся, — снова требовательно звучал голос.
Светлана изо всех сил пыталась следовать ему. Еще одно усилие и глаза открылись. Она увидела стоявшую рядом черную фигуру, которая что-то протягивала. Сосредоточившись, девушка, наконец, поняла, что это Амон и протягивал он ей фужер до краев наполненный темно красным напитком. Лучи света, играя на дне фужера, окрашивали напиток в ярко вишневый цвет.
Одной рукой Амон помог девушке приподняться, а другой приблизил фужер к её губам.
— Пей, — приказал он
Светлана сделала глоток и с недоумением посмотрела на дьявола. Напиток был ей незнаком и по вкусу не совсем приятный. Перехватив удивленный взгляд, Амон пояснил:
— Красное вино, и, возможно, оно придется тебе не по вкусу. Но это лучший сорт и ты выпьешь его до капли. Немного захмелеешь, но это и к лучшему. Пополнишь силы, вино поможет тебе это сделать.
Глубоко вздохнув, Светлана последовала его совету. Содрогнулась.
— Гадость. И как его пьют?
— О вкусах не спорят, — философски изрек Амон, пожав плечами, попутно стаскивая с кровати, вновь залезшего туда, пса.
Светлана почувствовала, как силы вновь возвращаются к ней, но теперь закружилась голова. Вспомнив о первом пробуждении, она поинтересовалась:
— Кто шумел в номере?
— Твоя подруга, — ухмыльнулся Амон. Сел на край кровати и взглядом приказал псу не двигаться с места у его ног.
— И что же она с Вами не поделила? — вежливо спросила Светлана.
— Не со мной, а вот с ним. — Амон кивнул себе под ноги.
Пес словно чувствуя, что разговор касается его личности, поднял голову и облизнулся. Амон счел нужным прояснить обстановку,
— Покидая номер, я приказал ему никого не впускать, что он и сделал. Я встретил Катерину, когда она выходила из отеля. Была страшно обижена и разочарована, но куда-то торопилась, похоже, на свиданье, и второй раз подняться, у неё не было времени. Передала через меня свои извинения.
— Догадываюсь, на какое свидание она так спешила, — слабо улыбнулась Светлана, вспомнив преследующую их яхту.
Вместе с прибавлением сил девушка почувствовала голод. Амон угадав её настроение, вышел из спальни, но вскоре вернулся, неся в руках поднос с едой. Поставив его на низенький столик у кровати, направился к дверям, по-видимому, собираясь оставить её в обществе пса.
Светлана окликнула его, когда он уже переступал порог:
— Амон, Вы оставили деньги мальчику?
На что он, зло усмехнулся, вышел за дверь, бросив через плечо:
— Оставил.
Удовлетворенная ответом, она села за столик, сказав внимательно слушавшему ее псу:
— Тог¬да все в порядке
Принявшись за трапезу. Светлана не забыла и просидевшего рядом пса. Но, к её удивлению, этот монстр игнорировал её подачки, оставшись равнодушным к ее заботе. Решив, что дьявол позаботился о своем псе, она оставила его в покое, хотя он по-прежнему продолжал следить за каждым кусочком отправляемым ею в рот.
Насытившись, девушка оставила стол и собаку все ещё с вожделением смотревшую на блюда и подошла к окну. Шторы были плотно задвинуты, и лишь узкая щелка пропускала в комнату луч света, достаточный, чтобы немного осветить затемненную спальню. Девушка распахнула шторы, впуская в помещение свет и воздух. Открыла дверь балкона. Холодный воздух, проникнув в спальню, заставил её поёжиться от неожиданной прохлады. Повернувшись к псу, Светлана вопрошающе сказала:
— Сколько же времени прошло после того?
Собака в ответ зевнула, показав полный набор зубов, включая, обнаженные до дёсен великолепные клыки.
Девушка направилась к дверям, желая посмотреть телевизор в гостиной. За её спиной послышались мягкие, вкрадчивые шаги, переходившие в цоканье когтей, когда их обладатель, переходил с ковра на паркет.
Обнаружив гостиную пустой, девушка внезапно переменила свои планы. Она не стала включать телевизор, перешла через гостиную и заглянула в следующую комнату, та тоже оказалась пустой. Рассудив, что сейчас ей никто не помешает покинуть номер отеля и обратиться к любому блюстителю порядка, с просьбой направить ее в Российское посольство (ведь раз его нет в Неаполе, то они направят в другой город, где оно есть). С этой надеждой девушка метнулась в ванную, потом в спальню, преследуемая не отходившей от неё ни на шаг собакой. Одевшись и напоследок погладив пса, девушка устремилась к входной двери, желая как можно быстрей покинуть это здание.
Предвкушая свободу, протянула руку к ручке двери, но внезапно её схватили за брюки. Обернувшись, Светлана обнаружила, что клыки пса цепко ухватили ткань одежды. Его глаза казалось, умоляли и её не покидать номер.
— Ну, ну, все в порядке — успокоила она его, — Ты же остаешься здесь, со своим хозяином. А я прогуляюсь по городу. Ну, же отпусти одежду.
Пёс выпустил ткань из зубов, но, выпустив, обошел девушку и встал между ней и дверью, глядя все так же умоляюще в глаза. Пожав плечами, Светлана опять потянула руку к двери, и, замерла. Угрожающий рык заклокотал в горле пса, теперь уже не мольба, а вызов горел в глазах монстра.
Девушка опустила руку, рокот прекратился. Медленно, проверяя, Светлана опять протянула руку к заветной ручке. Пёс издал громкое рычание, обнажая длинные клыки, морща нос. Огорченно кивнув, девушка прекратила свои попытки прорваться сквозь заслон. Прислонившись спиной к косяку, посмотрела на кружившего неподалеку пса.

 

— Так, Амон — обратилась она в пространство. — Значит вот какой у меня сторож. Никого не впускает, но и не выпускает тоже.
Девушка медленно сползла по косяку на пол. Обхватила руками колени, уставилась на собаку. Та, словно извиняясь, подползла и положила морду на ее колени. Хмыкнув, Светлана обратилась уже к псу:
— Конечно, ты не виноват. Ты, только подчиняешься приказам. Но, в конце концов, ты же собака, значит, тебя можно провести. Но как?
Пёс молчал. По-прежнему подпирая спиной косяк, Светлана, мысленно, принялась перебирать возможные варианты побега. Вспомнив, вскочила и направилась к спальне. Пёс по пятам следовал за ней. Балконная дверь в спальне по-прежнему была открыта. Ветер нежно колыхал шторы.
Девушка вышла на балкон, подставляя лицо солнцу. Облокотясь о перила посмотрела вниз, три этажа отделяли её от земли. Но как их преодолеть? Рядом послышалось движение. Пёс подошел поближе и, подняв передние лапы на перила, тоже уставился на движущийся внизу людской поток. Сверкая алыми глазами, он с ненавистью смотрел на них, издавая приглушенное рычание.
Внезапно она придумала.
Попятившись назад, к спальне, и привлекая внимание чудовища, указала рукой на противоположный конец балкона. Коротко приказала: Взять! Ощетинившись, пёс пробежал несколько метров в том направлении, рыча и скалясь. В эту секунду он не заметил, как девушка метнулась в спальню, закрыв за собой балконную дверь. Когда он оглянулся, то оказалось, что на балконе находится один.
Светлана еле успела повернуть щеколду, когда страшный удар снаружи сотряс дверь. За этим ударом последовали и другие. Один за другим. За стеклом пёс бесновался в ярости. На черной, морде рубинами сверкали глаза, вдруг они остановились на лице девушки смотрящей на него через окно спальни. Следующий удар тела пса пришелся по окну. Задребезжали стекла.
Сообразив, что сейчас пес разобьет стекло, и уже ничто его не остановит, Светлана помчалась к входной двери, на ходу готовя ключи.
Рванув ручку на себя, она вылетела в коридор. Налетев на чью-то грудь, остановилась, посмотрела, кого же она чуть не сшибла. Рыжий, сверкающий в ухмылке клыками, Амон с интересом смотрел на растерявшуюся девушку. Стук на полу возвестил об упавшем из рук Светланы ключе.
Амон молча нагнулся, поднял его с пола, засунул в свой карман.
Растягивая слова, с усмешкой сказал:
— Я вижу, ты уже пришла в себя. И силы вернулись к тебе, раз решила, не дожидаясь моего возращения прогуляться по городу.
Шум разбивающегося стекла, донесшийся из распахнутой двери, прервал Амона. Огромным прыжком пёс выскочил в коридор. Его вид был ужасен: взъерошенная шерсть, раскалённая пасть с рядами желтых клыков, и горящие яростью глаза. Лапы оставляли за собой кровавые следы.
Увидев в коридоре Амона. Пёс мгновенно присмирел. Улегся у его ног и принялся зализывать лапу и рассеченную осколком стекла грудь.
Амон перевел взгляд с лежащего пса, на стоящую в оцепенении девушку. Приглашающим жестом указал ей на номер, откуда выбежала она, а затем пес.
— Ты не будешь возражать, если вернемся в номер?
С разочарованным видом Светлана вошла в гостиную, за ней Амон, попридержал дверь, впуская, собаку. Дверь захлопнулась, щелкнул, закрываясь, замок.
Усадив девушку в гостиной, дьявол прошел в спальню, и оттуда донесся его веселый голос:
— Не плохо придумано, не плохо. Но второй раз повторить не удастся. Он быстро учится.
Амон вернулся в гостиную и тут же, в углу зазвонил телефон. Светлана, зная, что все равно не поймёт сказанного, предоставила разбираться с ним Амону.
Бросив пару слов в трубку, тот положил её на рычаг, повернулся к ней и сообщил, что это интересуются служащие отеля. Они услышали шум и позвонили, дабы узнать все ли у нас в порядке. Он же успокоил их, сообщив, что ничего, не произошло и все «на высшем уровне». При последних словах девушка вздохнула, мысленно пожалев, что не знает местного языка.
— Сейчас собирается компания посетить казино. Присоединишься к нам, или предпочитаешь провести день в компании пса? Предупреждаю сразу, номер с балконом второй раз изобразить не удастся. Я запру дверь твоего номера и балкон, на случай, если вздумается сигануть вниз. В общем, в случае отказа, день тебе придется коротать наедине с телевизором и этим преданным псом.
— Вам, — резко бросила слово девушка.
— Что «мне»?
— Преданным Вам псом. Вы хотели сказать, — пояснила свою реплику Светлана.
Амон развел руками:
— Как тебе будет угодно считать. Ну, как? Идешь с нами в казино или… Он обвел глазами гостиную
— Иду с вами, — решила девушка
— Отлично! Тогда номер, останется закрытым только с собакой. Пока не покинем Неаполь, псу придется быть все время в помещении, и, обращаясь к собаке, — Вечером накормим, а пока охраняй.
— Он не голоден. Я предлагала ему со стола, он не захотел, — объяснила Светлана.
— Ха! Такое создание должно питаться только мясом, сырым мясом. Конечно, он оставил без внимания твою заботу. Он ждет от нас более существенного,
— Надеюсь, не человека? — съязвила девушка.
— Нет. Кролика ему хватит, хотя, об этом надо поразмыслить. Человек, он конечно, вкуснее, и моему псу он должен прийтись по вкусу. А моя собака должна получать только самое лучшее.
В коридоре их уже ждали.
Пока Амон запирал номер, девушка успела рассмотреть эту компанию. К своему удивлению она обнаружила нового спутника. Возле Барона и Валентина стоял толстячок с хитрыми кошачьими глазами. Приблизившись, девушка поразилась его глазам, они действительно были кошачьими, изумрудно-зелёные с вертикальным зрачком.
Прищурив свои изумительные глаза, толстяк голосом Юма спросил:
— Светлана, не узнаем?
Мысленно припомнив все встречи, Светлана призналась:
— Нет, не узнаю. Как Вас зовут?
— Юм. Знакомое имя, не правда ли?
— Да. Вас не узнать в новом виде. А хвост куда дели?
— Спрятал, — с заговорщицким видом, подмигнул Юм Светлане. — Пришлось принять подоба¬ю¬щий вид, котов в казино не пускают. Прошу.
Юм предложил руку девушке, и та Оперевшись на неё, последовала за остальными, ушедшими немного вперёд. Из отеля вышли все вместе, и двинулись по дороге, держа свой путь в казино.
Казино встретило компанию ровным гудением голосов, разрываемым время от времени восторженными возгласами или громким стоном отчаяния и разочарования.
Потные, взволнованные игроки, с равнодушием встретили вновь прибывших. Сейчас, в этом мире, для них ничто не существовало кроме рулетки, на которую была поставлена жизнь игрока. Останется ли он без копейки в кармане, или, разорив казино, выйдет новым миллионером.
Горящие азартом глаза, дрожащие руки отсчитывающие возможно, последние банкноты, объединяли людей окруживших столик и крупье. А тот, как всевышний невозмутимо движением руки, разорял или обогащал смертных. Он был спокоен ведь, как не велик был бы выигрыш игрока, казино всегда останется со своей львиной долей. Бросая подчас целые состояния на разрисованный стол, люди, внимали ему как оракулу, предвещавшему великие бедствия или о грядущей жизни полной всяческих соблазнов, которые выигравший может приобрести.
Вдоль стен стояли игральные автоматы, но большинство присутствующих толпилось возле рулеток. Кое-кто пытал свое счастье за карточным столом, пытаясь обыграть заведение.
Разменяв банкноты на жетоны, посетители ринулись в гущу событий.
Юм шепнул Светлане:
— Посмотрим, сможет ли казино обыграть дьявола, — и потянул её к карточному столу. Небрежно кинув несколько жетонов, Юм присоединился к игрокам. Заранее зная чем, кончится игра. Светлана оглянулась в поисках остальных. К её удивлению из всей компании (исключая Юма) к игре подключился только Валентин.
Амон и Барон, подобно Светлане, только наблюдали. Они с жадностью вглядывались в лица окружающих, словно пытаясь понять, до какой степени отчаяния доведен какой-нибудь разорившийся на ставках игрок, не покидающий заведение, и с интересом следящий за игрой остальных с завистью и злобой. Догадавшись, что Амон и Барон ищут свои жертвы. Светлана отвернулась, подошла к Юму, по крайней мере, он играл, хоть и жульничал, но все-таки играл. По горке жетонов, видно, что игра идет по-крупному. Его постоянный выигрыш не мог не привлечь внимание окружающих.
Возвышаясь на столе, жетоны, не оставили равнодушными любителей лёгкой поживы. Возле Юма стали увиваться сомнительные типы, и симпатичные девушки старались привлечь его внимание. Самой решительной оказалась молодая женщина с иссиня-черными волосами, черными глазами, её губы были накрашены ярко алой губной помадой. В глазах Светланы она выглядела несколько шокирующей.
Платье брюнетки притягивало взгляды своими откровенными вырезами, которые были так глубоки, что казалось, потяни немного за плечи, и оно разойдется на две половинки, до пояса.
Небрежно оттеснив сидящих рядом с Юмом, брюнетка по-свойски положила руку на его плечо, и что-то шепнула на ухо по-итальянски. Оба дружно рассмеялись. Не оставляя улыбки на лице, Юм пододвинул рукой жетоны к этой женщине, другой рукой обнял её за талию. Спустя какое-то время она незаметно опустилась на пару ладоней ниже. Женщина с жаром проигрывала, одну ставку за другой, Юм ей не препятствовал, он с удовольствием наблюдал, как она транжирит его деньги. Подмигнув Светлане, он нацепил черные очки, возможно, пытаясь скрыть свои необычные глаза. Взяв из оскудевшей кучки несколько жетонов, Юм, под уничтожающим взглядом брюнетки протянул их Светлане, жестом указал на стоявшую неподалеку от них рулетку.
— Сделай ставку, — предложил он ей.
Неуверенно девушка направилась к рулетке. Там, не спеша, попыталась вникнуть в правила игры.
Время летело незаметно. Будь в казино окна, то Светлана заметила бы, как стемнело.
С удивлением Светлана констатировала, что подобно остальным игрокам, она поддалась азарту.
Удача была переменчива, но в конечном итоге жетоны остались на столе, и теперь они принадлежали кому-то другому.
Облегченно вздохнув, и не желая вновь впадать в азарт игры, Светлана поспешила отойти от манящего к себе стола. В её отсутствие от реальности, в казино ничего не изменилось. Единственно Юм перекочевал со своей подружкой от карточного столика к игральным автоматам. Опять привлекая внимание, Юм выпустил поток монет в одном из автоматов. Брюнетка, звонко хохоча, подставляла ладони под этот источник. Судя по некоторым алчным взглядам многие, были не прочь последовать её примеру.
Барон стал увиваться возле взъерошенного парня, волосы которого выглядели так, как будто он собственноручно пытался снять себе скальп. Что-то с жаром ему, втолковывая, Барон незаметно уводил незадачливого игрока в сторону, туда, где в ожидании стоял Амон. Там же, в стороне от общей массы людей, они стали горячо нашептывать, попутно, шелестя бумагами и хрустя новыми купюрами.
Юм со своей подругой приступили к опустошению третьего игрального аппарата. Подрядив одного из любопытствующих держать поднос усыпанный блестящими монетами.
Светлана подошла к Валентину, с любопытством наблюдая за его игрой.
По видимому кто-то из казино сообщил о странном толстяке, срывающем огромный куш, так как повседневность казино была нарушена громкими криками, и в помещение ворвались вооружение люди. На удивление они не пытались скрыть свои лица, словно верили в свою безнаказанность. Сделав несколько предупредительных выстрелов и прокричав хрипло угрозы, они заставили присутствующих лечь на пол.
Валентин потянул Светлану за собой, под стол. И уже из-под стола они наблюдали, как разворачиваются события. Впрочем, не понимавшая ни слова из получившегося диалога девушка, так и не получила полного представления о происходящем. Единственно в чем не приходилось сомневаться, так это в том, что их грабят.
Бандитов было шестеро. Они разошлись по всему залу, держа его под наблюдением.
Звук упавшего из ослабевших рук добровольного помощника Юма — подноса заставил всех бандитов отвлечься и бросить взгляд на незадачливого игрока. Звонко звеня, монеты рассыпались в разные стороны, и у близстоящих столов возникла какая-то оживленность. Сидящие под ними посетители, тянул и руки в проход, стараясь как можно больше загрести монет под стол.
— Эй! Это мои деньги! — громко возмутился Юм. Его голос пронесся над притихшим залом, бандиты зашевелились.
— Ты, толстый. Заткнись — хрипло прорычал ближайший к нему бандит, угрожая револьвером. — Быстро лицом на пол!
— Это мои честно заработанные деньги, точнее выигранные, и заметьте — честно! — Не думая затыкаться, возвестил Юм
Брюнетка потихоньку начала отползать от него в сторонку, под спасительный стол. Там её встретили ворчанием, все места были забиты.
Юм же напротив, прятаться не собирался. Он вызывающе смотрел на захватчиков, засунув глубоко в карманы брюк руки.
— Юм! — раздался знакомый Светлане носовой голос, из другого конца зала. Дальше речь Амона происходила на итальянском языке: — Не приставай к ребятам. Пусть делают свое дело и уматывают отсюда. Они и так появились здесь не совсем вовремя.
Юм капризно надул щеки и, посмотрев на ошарашенных захватчиков, которые впервые столкнулись с таким диалогом в их присутствии, и теперь в замешательстве соображали, что предпринять, Юм продолжил обвинительную речь:
— И не подумаю! Это возмутительно! Ворваться, когда я играю, испугать мою кошечку, — с этими словами он нагнулся и, выискивая свою подругу, позвал: — Кис! Кис! — выпрямившись, обвиняюще ткнул пальцем в бандита. — Ты испугал её! Теперь давай, ищи, где она спряталась.
— Этот тип — сумасшедший! — повернулся к товарищам бандит. Сверкнув глазами, приказал: — Живо на пол!
Подтверждая свои слова выстрелом, нацеленным на игральный аппарат, позади Юма. Пуля разбила экран, и мелкие замыкания на время заискрили в чреве аппарата, Повалил дым.
Юм невозмутимо остался стоять на месте. Но, по-видимому, решил пойти на компромисс:
— Может, вы позволите собрать мне мой выигрыш? — вежливо поинтересовался он.
— Будьте так любезны, — вежливо ответил бандит, протягивая Юму мешок. — Соберите вот сюда…
— Юм! — опять донесся знакомый Светлане голос. — Оставь чертовы деньги, пусть они убираются отсюда!
— Последуйте совету вашего друга, — согласился бандит, все ещё настроенный вполне миролюбиво. Его товарищи тем временем опустошали кассу и карманы сидящих под столами.
— Только через мой труп! — торжественно возвестил Юм.
— За этим дело не станет, — озлобленно прошипел бандит, выпуская в Юма четыре пули.
Женский визг, оглушая, разнесся по казино. Слабый пол забился в истерике. Мужчины зароптали. Выпустив ещё несколько пуль по столам, захватчики успокоили зал.
Юм упал в лужу крови, подёргав с десяток секунд всеми конечностям. Смотрелось потрясающе! Устланный монетами пол и в этой сверкающей груде тело. Брызги крови на метр оросили все вокруг. И теперь Юм лежал в странном сочетании золотого блеска и алой крови.
Светлана этого не видела, соседние столики загораживали обзор зала. Да и ей было не до этого. Зная, что Юм придуривается, она не беспокоилась о нем.
Амона, что-то не было слышно, а обирающий карманы игроков бандит уже подходил к рулетке, под которой находились она и Валентин, и, ещё несколько человек. Он заглянул под стол.
— О, сколько вас тут! — пробормотал бандит по-итальянски. — Раскошеливайтесь мои милые. — и обращаясь к Светлане: — А тебя, цыпочка, я обыщу сам. В каких интересных местах бывают спрятаны эти деньги, что просто диву даешься! Он протянул руку к её груди.
Не понимавшая ни слова, Светлана вполне сообразила, что ему надо. По возможности, забравшись как можно глубже, она огляделась в поисках сидящего рядом Валентина. Но он куда-то исчез. Впрочем, он быстро обнаружил себя, сказав раздраженно по-русски:
— Ты уже все забрал! О, нет! Там-то, уж точно ничего нет, — его голос доносился с другого конца стола. Добавив несколько слов на местном наречии, опять перешел на русский:
— Что, убедился? Нет…, ну что ж поищи и здесь, раз тебе доставляет это удовольствие.
Девушка с отчаянием повернулась, и вовремя. Волосатая рука уже была готова ухватить и вытащить ее из-под стола, где она пряталась. Черные глаза захватчика сверкали немым торжеством и не отрывали от неё взгляда. Отрывисто он прошептал:
— Выходи, — теряя терпение, прорычал: — Дуреха.
Не имея возможности отползти дальше, девушка замера, в ужасе смотря на приблизившегося к ней бандита. Его рука цепко ухватила ногу и теперь вытягивала на проход. Молча, Светлана попыталась извернуться. Вспомнила о стилете, всегда висевшем на поясе. Судорожно сжала пальцы на костяной рукоятке.
Лампа, висевшая над рулеткой, ослепила глаза, когда последним усилием бандит вытащил её в проход между игральными столами,
Коротко размахнувшись, девочка пронзила стилетом его руку насквозь.
Громко вскрикнув, бандит отпрянул, с изумлением разглядывая окровавленный стилет, лезвие которого выходило с другой стороны запястья. Попытался выдернуть, но при прикосновении к рукоятке, его словно ударило током. Свалившись на пол, он закорчился от боли, непрерывно вопя. Его крики проносились по казино, будя эхо.
Светлана с не меньшим ужасом, широко раскрыв глаза, наблюдала, как меняется раненая рука с торчащим из неё стилетом. Клинок будто живой вгрызался в тело, обращая его в пепел. Сначала появился волдырь, будто стилет был раскаленным. Он лопнул. Потекла жидкость. Обнажилось мясо. Красное обгорелое мясо оно словно продолжало поджариваться, и мышцы обугливались, оголяя кости, и эта испепеляющая язва, уничтожая плоть, продвигалась от запястья по руке, к плечу оставляя за собой голую кость. Теперь стилет торчал среди костей кисти. Бандит затих, по-видимому, потеряв сознание.
Но не успел умолкнуть этот человек, как хор из нескольких голосов снова зазвучал в зале.
Бандиты уже не знали куда броситься, просто стояли и рассеянно смотрели, то в одну сторону, то в другую. На этот раз виновником был Юм. Точнее не он сам, а его результат «вежливого разговора» с захватчиками.
Оставив Юма лежащим в крови, они уже не обращали внимание. Крики укрывающихся рядом людей привлекли всеобщее внимание. Один из кричавших извивался от боли. Его кожу разъедала неизвестно откуда взявшаяся кислота. Она медленно прокладывала свой путь через одежду, через кожу, трепещущие мышцы, разъедая по пути рёбра, направляя свой путь, к бешено бьющемуся сердцу, распространяя за собой запах тления и пузырящуюся пену.
Счастливчики, избежавшие этой участи, отпрянули в сторону, поддерживая стон разъедаемого, многоголосым хором ужаса.
Кислота уничтожила часть стола и пол неподалеку от него, и под ним. Капли крови толстяка внезапно превратились в съедающий все на своем пути раствор. Самому толстяку это ничем не грозило, хоть он и находился в самом центре пузырящейся массы. Более того, под напряженными взглядами, он стал оживать. Открылись глаза. Зашевелились руки.
Зал погрузился в безмолвие.
Человек, которого все считали мертвецом, встал. Медленно двинулся на затаившихся в страхе людей. Гробовую тишину разрезал очередной истошный женский визг. Он послужил сигналом.
Толпа ринулась к выходу, игнорируя бандитов, стараясь, быстрее покинуть здание и выскочить на улицу, в надежде, что там кошмар прекратится.
Осаждая недоумевающих таксистов, боролись за транспорт и с безумием в голосе диктовали свои адреса.
Проезжающие автобусы были атакованы. Выломав двери ещё при движении, люди вломились в салон, с мольбой и угрозой обращаясь к водителю дать по газам и увезти их как можно быстрее с этого злосчастного места.
Опустевший зал представлял собой печальное зрелище: перевернутые столы, сумки с деньгами и драгоценностями, пол разъеденный кислотой зиял многочисленными дырами. Лежащие труппы и один передвигающийся. Последний, подняв руки, издал душераздирающий стон.
— Юм! Прекращай выламываться! — Амон все ещё находящийся в углу зала с Бароном, окриком остановил вошедшего в роль Юма. Неудачник, которого они хотели раскрутить на договор, исчез вместе с остальными. И это не прибавило радости в голосе Амона, да, и Барон выглядел не совсем счастливо, — Ты и так сделал все, чтобы помешать нам в удачной сделке.
Обвинил Юма Амон, пробираясь между столами к сидевшему в оцепенении, единственному оставшемуся человеку. Он сидел на полу, закрыв лицо руками. Возле него лежалотело с торчавшим из костей руки стилетом и продолжающее медленно терять свою плоть. Большая часть трупа уже сверкала вычищенными до блеска костями. Подойдя к трупу, Амон выдернул стилет, и распространение язвы прекратилось. Там, где мясо не обуглилось, оно представляло собой волдыри и обнаженные сошедшей кожей — мышцы. Зрелище сожженного телабыло ужасающим.
Амон приблизился к оцепеневшему человеку, положил руку на его плечо.
— Пойдем, нам тут уже делать нечего.
Очнувшись будто от сна, девушка подняла голову, растерянно посмотрела на стоявшего рядом дьявола. Он протягивал ей стилет. Вскочив на, ноги, она с ужасом отпрянула в сторону, не желая касаться этого страшного оружия. Её взгляд остановился на трупе. Крик застрял в горле, она только подняла руки к лицу, словно, желая укрыться от этого зрелища.
— Чисто ты его, — усмехнулся весело дьявол, — кончиком туфли двигая кости.
— Держи свой стилет, и уйдём отсюда — обращаясь к Юму, все ещё передвигавшемуся по залу не сгибая колен. — Хватит, оставшиеся зрители не оценят твоих усилий. Зомби ты сыграл нормально, но не вовремя. И вообще, какого черта, стал спорить? Пусть ребята поживились бы. Валентин! Много из тебя «вытрясли»?
Валентин все ещё приводил себя в порядок, заправлял рубашку, надевал туфли. На вопрос Амона только развел руками и с ухмылкой произнес:
— Все! Очень по-дружески отнеслись, попытались насколько можно облегчить мой вес. Ремень с золотой пряжкой стащили, — поддерживая брюки, он прошелся по залу в поисках своих вещей, — Вот он! — воскликнул Валентин, поднимая свою вещь с пола. Поспешно вдев в брюки ремень, облегченно вздохнул: — Вероятность потери брюк по дороге свелась к нулю. Сейчас полиция, должно быть нагрянет. Нужно смываться.
Вместе с Юмом, Валентин направился к выходу. Барон последовал за ними. Амон потянул Светлану за собой. Ещё толком не придя в себя, она последовала за дьяволом к дверям. Кинжал, протянутый ей Амоном, проигнорировала. Этот стилет, так страшно убивший человека, вызывал в ней отвращение. Они вышли на улицу. Амон державший в руке стилет, аккуратно прикрыл двери казино за собой. Издалека доносился звук сирены. Он приближался.
Стекла домов, стоявших вдалеке, отразилиблики проблесковых маячков полицейских машин. Четверка последних, покинувших здание не спеша, двинулась по тротуару освещенному уличными фонарям, фарами встречных машин и светом неоновых вывесок. Посмеиваясь, они направлялись к ближайшему ресторану, так как Юм заявил, что за время проведение трупом, он изрядно проголодался. Найдя подходящее заведение, группа решила осчастливить его своим появлением. Словно их и не обдирали бандиты, они заказали множество выпивки и еды. Светлана сидела, понурившись, сейчас застолье ей было в тягость, Амон все-таки вернул стилет в ножны. Теперь своей тяжестью он напоминал о случившемся, и, роли которую он сыграл.
— Юм! Почему ты раньше не стал оживать? — поинтересовался Валентин. — Начал бы на несколько минут раньше, и меня бы не раздели, и Светлана, избежала бы шока, — поворачиваясь к девушке, — Я так понимаю, Светлана, тебя тоже хотели тщательно обыскать?
Юм замахал на Валентина руками.
— Ты не прав! Я как раз вовремя! Как здорово она его проткнула! И кинжал оставила в ране, и, насладилась всей гаммой его страданий. Жаль, что он быстро отключился. Ну, а чтоб, эффект не пропал, пришлось подключиться мне. К счастью, когда я падал, кровь попала на того, второго, который стал следующим трупом.
— Он мне здорово подыграл, с его помощью, моё воскрешение восприняли как нельзя лучше.
Амон с ним не согласился:
— Какого черта, ты вообще стал срывать банк казино? От такого шума, они как мухи на мёд полезли. Может, ты и повеселился, но сделка, на которую мы рассчитывали, сорвалась.
Юм с ехидной усмешкой забормотал:
— Прошу прощения. Но это же не единственное казино в городе. Найдем ещё одно, пусть нелегальное.
— Как же, — фыркнул Барон. Тыча пальцем в Юма, напомнил: — Вчера, кто устроил заваруху в другом заведении? Вспомни заголовки газет: «Кровавое побоище в казино». А после этого случая, возможно, остальные просто закроются, потому что люди побоятся их посещать.
— Но есть же и другие игры, — защищался Юм.
— Есть, но попробуй там заключить договор. Не думаю, что тебе удастся. — Барон махнул рукой. — Ну, да, ладно, оставим эту тему. Валентин, где твоя подружка? Что — то давно её не видели.
— А! ей все маникюр, прически, платья. Вот и носится по Неаполю. И все у неё причины, — пожаловался Валентин. — Я и сам Катерину вижу только ночью, а утром опять покупки, салоны. Что поделаешь, женщина. — Валентин повернулся к задумчивой Светлане. — Спагетти просто восхитительны! Советую попробовать.
— Что-то не хочется, — отвернулась девушка.
Нахмурившись, Амон пододвинул тарелку.
— Ешь, если не хочешь, чтоб тебя заставили.
Глубоко вздохнув, девушка повернулась к тарелке, решив сделать вид, что ест. И все же попробовав, она почувствовала, что действительно голодна. Происшествие в казино отбило всякие мысли о еде, но вкус спагетти, как признал Валентин, был восхитителен и напоминал, что последний раз она была за столом, ранним утром. Дружеская беседа и отличные блюда отодвинули недавнее происшествие в прошлое, и только воспоминания, как шрам, остались в душе у девушки. События теперь казались ночным кошмаром, здесь, в освещенной множеством огней комнате, где люди пришли отдохнуть за трапезой и послушать приятную музыку.
Погруженная до этого в свои воспоминания, Светлана, и не заметила, что тихая мелодия давно плывет над залом, убаюкивая и успокаивая израненную душу, даже Юм притих, вслушиваясь, но и не забывая, попутно, опрокидывать рюмку коньяка.
Счастливый покой царил в ресторане, и официанты неслышно скользили межу столами, обслуживая клиентов.
За освещенными окнами царила ночь, где в темноте затаился ужас и мрак, от которого люди пытались скрыться в помещениях, яркий свет которых заставлял темноту скрываться в проулках, забиваться в подворотни, таиться в тёмных подвалах.
И случайный прохожий, забредший туда, мог стать жертвой насильников и грабителей. Но в этом ресторане — островке света и спокойствия, люди наслаждались безопасностью и не вспоминали о ночи караулящей их за дверьми. И только утренние сводки газет напоминали им, что ночью не спит и ещё кое-кто. Слуги, которого сейчас пировали в этом маленьком раю.

 

Шум у входной двери и рычание пса проникли в сон Светланы, а затем и вовсе прогнали его. Потянувшись, девушка окончательно проснулась. Настойчивый стук в дверь не прекращался, этому стуку аккомпанировал пёс, вкладывая в рычание, похоже, всю душу.
Ещё раз, потянувшись, она вскочила с кровати, накинула халатик и направилась к дверям, в которые кто-то усиленно ломился. Желая открыть дверь, девушка протянула руку, но быстрый разворот тела собаки от дверей к ней, остановил её. Теперь Пёс, внимательно наблюдал за её движениями, не подпуская к двери и игнорируя стук.
— Кто это? — громко спросила Светлана, надеясь, что за дверью её услышат и поймут.
Ее услышали. Перестали рваться в номер, и голос Валентина, приглушенный дверью спросил:
— Светлана, Катерина у тебя?
— Нет… Её здесь нет. Она пропала?
— Похоже пропала, — голос из-за двери вздохнул. Помолчав, Валентин сообщил: — Пойду к Дорну, он скажет, где она.
Через несколько секунд шум у соседнего номера возвестил ей, что Валентин вошел в апартаменты Дорна.
Возбужденная такими событиями, девушка уже не думала возобновлять прерванный сон. Посуетившись по комнатам и приведя себя в порядок, Светлана не находила себе места в запертом номере. Пес как привязанный следовал за ней по пятам.
За окном день только начинался, и тьма нехотя отползала за горизонт — на запад. Солнце ещё не взошло, и небо только — только набирало краски на востоке.
Вероятно, Валентин всю ночь не спал, волнуясь о своей подруге.
Светлана прошла в третью комнату в надежде застать там Амона, который прояснил бы обстановку сообщил бы, что все-таки здесь происходит. Но и в той комнате его не оказалось, а тренер уже ждал её. Сообразив, что теперь эту комнату так просто не покинуть. Светлана отослала пса в гостиную, а сама приступила к тренировкам, на всем протяжении которых, мысль о Катерине не покидали её,
— Такое усердие похвально,- раздался голос Амона, когда тренировка подходила к концу.
Небрежно махнув рукой на склонившегося в почтительном поклоне тренера зомби, он заставил того исчезнуть. Мягко ступая, как гепард на охоте, приблизился к Светлане.
С удивлением, Светлана подумала, что Амон странно меняет свои походки. В городе, на людях, он хромает, иногда переходя на нормальный шаг, а когда находится при Дорне или его свите, то двигается крадучись, как будто принадлежит к кошачьей породе. Должно быть, его реальная походка именно такая, когда он ходит только среди своих.
С ухмылкой Амон осмотрел девушку с ног до головы, и тут в его лице что-то изменилось. Взгляд стал холодным, жестким, с неудовольствием в голосе он спросил:
— Почему без медальона и кинжала?
Светлана пожала плечами:
— Потом одену. С ними заниматься неудобно, — и в свою очередь спросила: — Амон, Вы не в курсе, что случилось с Катериной?
— Стилет всегда должен быть при тебе, — приказал Амон оставив без внимания её вопрос. Протянув руку и взяв из воздуха ножны с кинжалом, он подал все Светлане. Та молча прицепила их к поясу. Щелкнув пальцами, Амон сотворил медальон, который неизвестно как оказался на шее девушки.
— И чтоб больше я не повторял этого, — предупредил он.
Светлана вернулась к волновавшему её вопросу.
— Валентин потерял свою подругу. Вы не в курсе, где она?
— В курсе, — Амон крадучись направился в гостиную. Светлана поспешила следом, стараясь не пропустить ни одного его слова.
— Я был у Дорна, когда Валентин посетил нас… — тут он замолчал. Пёс в гостиной, обрадованный их появлением, проявил слишком бурную радость, чтобы Амон смог продолжить разговор. Усмирив взглядом разошедшегося пса и потрепав его за загривок, Амон, видя, что Светлана с нетерпением ждет продолжения, снова заговорил: — Да, я в курсе. Валентин, хоть сейчас не принадлежит к людям, но и наших способностей не имеет. Дорн сообщил ему, где в данный момент находится его подруга. И Валентин покинул наше общество на энное время, и он уже в пути, по следам Катерины.
— Но где же она? — удивилась Светлана.
— В данный момент, Катерина покинула Тунис и с небольшой компанией направляется на юг страны.
Светлана изумленно уставилась на Амона не в силах усвоить эту информацию. Ещё вчера утром Катерина пыталась её навестить, а сегодня утром, кое-кто утверждает, что она в Африке, неизвестным образом преодолев за сутки Средиземное море и оставив за собой километров шестьсот водного пространства.
— Почему неизвестным, — откликнулся на её мысли Амон. Развалясь на диване и положив руку на шею развалившегося тут же, рядом пса, он наслаждался произведённым эффектом. Светлана рухнула на стоявшее напротив дивана кресло не в силах вымолвить и слово, Амон небрежно махнул свободной рукой. — Способ передвижения вполне известен, это яхта. Могу ещё добавить, что яхта принадлежит преследовашему нас арабу.
— Но почему она уплыла с ним? Заставить он её не мог, значит, Катерина добровольно?
— Говоришь «не мог заставить»? — усмехнулся Амон, — позволь узнать, откуда у тебя такие мысли?
Светлана пожала плечами.
— Она не человек, и при Дорне, разве можно совершить насилие над его свитой?
Амон нахмурился, резко убрав руку с собаки, приподнялся на локте.
— Ты не путай. Я, Барон, Юм — это совсем другое, нежели Катерина и Валентин. Дорн вернул их в мир людей на время и на время дал им тела. Но они уязвимы, как и все люди. В отличие от нас, Катерина, как всякий человек на Земле подвержена алкоголю, наркотикам, её можно оглушить, усыпить, убить. Правда Катерина вернется туда, откуда Дорн позвал её, — и, скривившись в улыбке, добавил: — И как женщина, она не уступает живым людям, а в кое-чем даже превосходит этот якобы «слабый пол». Она в полной мере владеет женской магией. Араб попался на её крючок, и сейчас ещё нужно разобраться кто чей пленник.
— Амон, но Вы поможете Валентину? В отличие от него Вы можете преодолевать расстояния моментально, чего вам стоит навестить Катерину и освободить её?
— Натурально — ничего, — согласился Амон — Но «кесарю — кесарево, Богу -богово», Валентин сам поможет ей. Мы не будем вмешиваться. Единственно в чем поможем, это укажем, где она находится, и одолжим наш корабль. Кстати «Летучий голландец» уже в пути, и сейчас мы тоже двинемся в путь.
— Все-таки поможете, — обрадовалась девушка.
Амон отрицательно покачал головой:
— Валентин сам справится. А Дорн покидает Неаполь и держит свой путь в Рим. И, разумеется, мы сопровождаем нашего Хозяина.
Амон поднялся с дивана и, направляясь к двери, предупредил:
— У тебя полчаса на завтрак и сборы,
— Но судно ушло с Валентином!
— В Рим мы попадем автомобилем, ты сможешь посмотреть панораму Италии.

 

Амон остался верен своему слову и через полчаса он открывал дверь номера с приглашением следовать за ним к выходу.
Выйдя первой, Светлана, обернувшись, увидела, как Амон ведёт за собой собаку. Приблизившись к порогу, пес постепенно стал исчезать, по мере того как переступал порог, его тело растворялось в воздухе. Последним мелькнул кончик хвоста, и пёс исчез полностью.
Амон закрыл дверь, и не спеша, двинулся по коридору, вертя ключ на пальце.
— Куда же Вы дели пса? — спросила Светлана.
— Он рядом со мной, можешь подойти и потрогать.
Светлана неуверенно протянула руку и возле Амона почувствовала в воздухе нечто, похожее на шерсть. Что-то мокрое прошлось по руке и, вздрогнув, она догадалась, что язык пса. Ладонь была влажной. Изумленно покачав головой, Светлана поспешила за Амоном и его невидимой собакой.
Служащие с огорчением проводили до выхода на улицу своих щедрых постояльцев и искренне пожелали скорой встречи. Напоследок сунув пачку банкнот швейцару, заботливо попридержавшему дверь, Амон со спутницей вышел на улицу.
Заметив последний жест Амона, Светлана, не удержавшись, с ехидством спросила:
— Амон, а как же милосердие? Пачка денег — это как-то на чаевые не похоже.

 

Амон с досадой посмотрел на девушку, словно он был разочарован её непониманием. Но все-таки разъяснил:
— Это не милосердие. Это шик. Так лишний раз я доказываю, что я богаче любого на Земле и деньги для меня просто мусор, пыль. Кидая пачку денег, я унижаю его, и, его представление о мире, — усмехнувшись, добавил: — И, потом, ты не наблюдательна. Кое-кто заметил столь щедрый жест и принял на заметку. Так, что это человек сегодня ночевать не будет, через пару часов он пострадает именно из-за денег, которые я дал. Это не милосердие, а помощь быстрее перейти в иной мир.
— Эй! Вы ещё долго будете дискутировать? Я уже устал вас ждать! — голос Юма прозвучал рядом, из черного шикарного лимузина, что стоял у обочины. Приземистый и длинный, лимузин не мог не вызвать чувство восхищения.
— Мы поедем в нём? — с восторгом спросила Светлана, проводя рукой по черной полировке машины. Очищенный до зеркального блеска, он сверкал на солнце как темный бриллиант.
— Прошусс. — с этими словами Юм открыл дверь изнутри и опять запрыгнул на сиденье рядом с Дорном. Барон занимал место возле водителя.
Сев по соседству, Светлана посмотрела, как Амон направляет невидимого пса в салон. Дрогнувший пол под ногами возвестил, что животное уже в машине.
— Чудовище! Чудовище! — завопил кот, и когтями раздирая обивку, полез на спинку сиденья. — Амон! Что за фокусы! Выгони его отсюда, он же меня съест! Вон как смотрит! Ты кормил его?
— Это мой пёс, — сообщил Амон и, не обращая внимания на Юма, сел рядом со Светланой. Закрыв дверь машины.
— Твой пес! — возмутился Юм. — А обо мне ты подумал? Останови его, Амон, что ты смотришь! Он же на меня лезет!
Обивка сиденья прогнулась, как будто что-то тяжелое легло на неё. Кот внезапно преобразился. Вставшая дыбом шерсть, легла в противоположном направлениипривычному шерсти. От хвоста к голове. От этого Юм стал похож на пса породы Чау-чау. Дальнейшие возмущения кота прояснили, что же с ним произошло.
— Твой чертов пес, всего меня измусолил. Будто я кость какая-то! — застонал Юм, стараясь пригладить шерсть в нужном направлении. О! Он опять лизаться лезет, Амон убери пса! И пусть свои нежности он высказывает на ком-нибудь другом. Светлана, тебе нужен лижущийся пес?
Светлана покачала головой. Пес, конечно, лижется, но, он принадлежит Амону, и об этом не стоило забывать.
Похоже, пес присмирел, так как Юм, успокоившись, слез со спинки на сиденье и, свернувшись клубком, уютно устроился. Единственно, его глаза, то и дело возвращались к тому, что было под ногами у пассажиров.
Машина плавно тронулась, и быстро набирая скорость, устремилась к дороге, ведущей в Рим.

 

Мягко и быстро неслась машина. Деревья стоявшие по обочине, сливались в одну сплошную полосу, но дальше, за деревьями, открывался замечательный вид на покрытые виноградными плантациями холмы. Строгие ряды виноградников мелькали в такт движения автомобиля, и, казалось, что большой спрут раскинул свои конечности, головой уходя куда-то вдаль, и быстро перебирал щупальцами, словно догоняя мчавшийся по трассе черный лимузин. Время от времени, черная молния обгоняла на своем пути туристические автобусы, легковые машины, грузовики, которые, несмотря на разницу в скорости стремились к одной цели — Рим. И рано или поздно они все достигнуть его. Но сидевшие в лимузине, наслаждаясь комфортом и скоростью, прибудут в легендарный город, далеко оставив позади себя путешествующих по этой трассе.
— Страна виноделия, — сказал Дорн, окидывая взглядом, вид из окна, — Не зря Италия занимает одно из первых мест по выпуску вина. Светлана, ты пробовала местный напиток? Как он, пришелся тебе по вкусу?
Искоса посмотрев на сидящего рядом Амона, пожав плечами, Светлана несколько неуверенно ответила:
— Да, как-то пришлось выпить, но я была не в восторге от него.
Дремавший на мягком сиденье кот, вскочил, будто его подбросила пружина.
— Амон! Неужели ты предложил девочке низкосортное вино? Мадеру не нашел что ли? В твоем распоряжении все марочные вина. И усмири своего пса. Чего это он на меня так смотрит?
И действительно, пес, который при выезде из Неаполя, снова стал видимым, не сводил горящих алым пламенем глаз с кота. Розовым языком пес прошелся по своей морде. А по пути не забыв смачно облизать и желтые клыки. Звучно захлопнулась пасть. Кот занервничал.
— Амон, ты все-таки признайся, кормил его? Что-то мне глаза пёсика не нравится. Может пес хочет вина? — и уже обращаясь к девушке. — Светлана ты попробуешь предложенное мною вино? Оно будет гораздо лучше, чем то, которым тебя поил Амон.
Презрительно фыркнув, Амон, наигранно с ласковым недоумением, спросил Юма, причем, этот ласковый тон не сулил ничего хорошего:
— И где же ты достанешь этот лучший из лучших?
— А из твоих погребов, — парировал кот.
— Хорошая мысль, — подключился к разговору Барон, — Амон, а ну-ка раскошеливайся.
— За этим проблем не будет, — махнул рукой Амон. Внезапно возникла пузатая бутылка из темной керамики, покрытая пылью и паутиной. Горлышко бутылки было залито сургучом.
Сразу у всех в руках появились рюмки (даже у шофера). Кот принялся важно разливать вино. Барон держал две рюмки, тем самым, помогая шофёру. «Нам ещё нужно доехать до Рима», — пояснил он заботу о водителе: — А после можно угостить и его.
Дорн решительно запретил и Светлане пить этот напиток, бросив уничтожающе-суровый взгляд на Юма. «Еще не время», — сказал Дорн, забирая рюмку у девушки. Светлана неуверенно заметила:
— Вообще-то мне не хочется пить, — и поинтересовалась: — Почему мне нельзя из этой бутылки?
— Это не для людей, — ответил Дорн, и, добавил: — Но ты попробуешь вино Амона, когда придет время. Ведь так, Амон?
Амон согласно кивнул головой. Посмотрев на потрясенную девушку, растягивая слова, сказал, обращаясь к ней:
— К моему сожалению, это будет нескоро.
— А может вообще, не будет? — предположила Светлана.
Кот фыркнул в свою рюмку. Барон мерзко захихикал, а Дорн как-то мягко, почти незаметно усмехнулся. Амон промолчал, но присоединил свою ухмылку к всеобщему веселью, вызванному последними словами девушки.
— Да…, «Вечный город» ещё долго будет радовать людей своими напитками. — Выпив сразу из двух рюмок, заключил Барон.
— Что за «Вечный город»? — спросила девушка.
— Так называют Рим. Хотя, я могу и поспорить. Вот, только, спорить не с кем. Ну да ладно, пусть говорят, что хотят, история нас рассудит, — углубился в философию Барон. Он ещё что-то бормотал, но его уже никто не слушал,
Опять центром внимания стал Юм, что ему, по-видимому, очень льстило. Неожиданно, он принялся рассказывать о происшедшем в казино во всех подробностях. Дорн рассказом явно заинтересовался, а при упоминании о стилете, бросил на Светлану взгляд полный любопытства и интереса. Когда кот закончил свое повествование и прекратил наглядный показ. Дорн спросил девушку:
— Ты не догадывалась о возможностях этого оружия?
— Нет, — покачала головой Светлана, — иначе не воспользовалась бы им.
— И предоставила бы бандиту обшаривать тебя с ног до головы, — заключил Дорн, с еле заметной усмешкой.
— Не знаю, как бы я поступила, но теперь пользоваться оружием не стану.
— Не загадывай вперёд, — с иронией посоветовал Дорн, — разве тебе не доставило удовольствия видеть, как корчится в муках, тот, кто хотел причинить тебе вред?
Дорн выжидающе посмотрел на Светлану. В ответ она лишь покачала головой, отрицая такое предположение.
— А я. Как, я того кислотой! — влез в разговор Юм, — и пена во все стороны. Согласитесь, зрелище круче Американских горок, дух захватывает!
— Ты лучше расскажи, что устроил в другом казино, — мрачно сказал Барон. Зачем стал изображать захват с бандитами? Сколько людей полегло, и все без пользы.
Юм счел нужным защищаться:
— Ну откуда я знал, что там мафия соберётся, и что они решат, будто напала банда противников. Вот ребята и растерялись и устроили маленькую войну.
Барон на оправдания Юма только махнул рукой.
— Всё тебе было известно. Поэтому ты так и поступил.
Юм театрально вздохнул, поднял глаза к небу.
— Нет в жизни счастья. Все придираются, придираются. А. ты вспомни, как было весело, когда выбрасывали трупы в море. Вспомни, что газеты обвинили мафию. Тебе, Барон, только бы заключить с кем-нибудь сделку, а просто повеселиться некогда.
Дорн потрепал кота по шерсти.
— Сейчас, повеселишься. Кое-кто настойчиво ищет с нами встречи.
И словно отзываясь на его слова, позади лимузина раздался вой сирены. Полицейская машина, поддав газу, пошла на обгон, мигая всем, что в ней могло светиться.
Водитель лимузина вопросительно посмотрел на Барона, и, получив от него кивок разрешающий остановиться, надавил на тормоза.
Визг покрышек и через несколько метров машина остановилась у обочины. Полицейская машина не успела повторить маневр, и ей пришлось возвращаться задним ходом несколько десятков метров. Сидящие в лимузине, с интересом наблюдали за маневрами полицейского. Наконец, он подъехал в притык к лимузину, блокируя возможный неожиданный отъезд. Хлопнув дверью, полицейский направился к ним, небрежно положив руку на пояс, поближе к кобуре. Водитель, опустив стекло, выжидающе смотрел на блюстителя порядка. Тот не заставил себя долго ждать и решительным тоном потребовал права, предварительно сообщив им о превышении скорости. Внезапно кот исчез.
Полицейская машина была пуста, и какова же было изумление водителя. Когда её мотор неожиданно завелся, и, подняв пыль с песком, машина умчалась по дороге с пустым салоном.
Полицейский так и остался стоять, зажав в руке права, и с тоской провожая взглядом исчезающую — вдали, патрульную машину. Где-то на горизонте появилась вспышка. Столб дыма возвестил о безвременной кончине, этого «почти нового» транспортного средства. Выдернув у застывшего в оцепенении полицейского права, водитель лимузина аккуратно завел машину, и не спеша, двинулся по дороге объезжая по пути все ещё недвижимого человека в мундире. Последний даже не заметил такого бегства от штрафа, будучи полностью поглощенный одной цель: добраться до машины и посмотреть, что в ней сохранилось.
Проезжая мимо развороченного каркаса машины, Светлана обнаружила, что надежам полицейского не дано осуществиться. Как Юму удалось её так искорежить, осталось загадкой, было впечатление, что машина сначала побывала под катком, затем её зажало между трамваями, а напоследок прокрутили через мясорубку.
Посылая в воздух последнюю струю дыма, масса металлолома представляло собой печальное зрелище.
С довольной физиономией, появился Юм, облизываясь как после хорошей трапезы. Надавив на педаль, водитель лимузина, старался догнать потерянное время, увеличив скорость ещё на пару десятков километров, побивая рекорд скорости до остановки их полицейским.
Время пролетело незаметно и спустя два часа, как был оставлен Неаполь, лимузин уже въезжал в Рим. Светлана прильнула к окну, с интересом разглядывая этот легендарный город.
Проезжая мимо одного из зданий, Амон любезно кинул реплику, должно быть, обращаясь к Светлане:
— Это здание Российского посольства.
Стараясь получше рассмотреть и запомнить его расположение в городе, Светлана проводила взглядом здание. Как ей хотелось в этот момент покинуть машину.
Проехав центр города, лимузин остановился возле двухэтажного особняка. С колоннами, он больше походил на дворец.
— Это гостиница? — поразилась Светлана, восторженно разглядывая здание.
— Наш дом, — любезно сообщил Барон, вежливо отворяя дверь в салоне. — Мы его давно приобрели. Хорошее капиталовложение, согласись. За прошедшие века он стал гораздо дороже.
— Наверное, уйму денег стоит. Такой дом может вместить в себя школу. — Сказала Светлана, ещё раз, окидывая взглядом из конца в конец дом, якобы принадлежавший Дорну.
— Уж чем-чем, а в деньгах мы неограниченны, — важно заявил Юм, направляясь к дверям. — Да, Амон, — обернулся кот, — я надеюсь, пёс будет жить во дворе.
— Напрасно надеешься, — проворчал Амон, выводя пса из салона. — Он будет жить в моей комнате, а значит, второй этаж в полном его распоряжении,
— О каком равноправии может идти речь? — возмутился Юм. Но через секунду махнув лапой, обиженно сообщил: — Ну, что ж, буду жить в холле, нам не привыкать.
Опустив хвост, кот поплелся за остальными, пропустив вперед себя пса. Похоже, дверь была открыта, так как Барон её просто толкнул, и она легко распахнулась на обе створки. «Впрочем», — вспомнила Светлана: — Для дьяволов запертая дверь — не проблема? Войдя в дом, она остановилась. Её взору предстал большой зал, и сразу, у входа, две лестницы вели на второй этаж, образуя кольцо и соединяясь уже наверху возле таких же огромных, массивных дверей, что и входные.
Стоявший рядом Амон, кивком указал девушке на второй этаж.
— Иди выбирай себе комнату, — предложил он. Помня, что пес тоже будет наверху, девушка спросила:
— А на первом можно устроиться?
— Подымайся, — коротко приказал Амон, предотвратив разом любые споры.
Глубоко вздохнув, Светлана направилась к лестнице покрытой ковром. Мимо кометой пролетел пес, взлетел на второй этаж и скрылся за дверьми. Последовав за ним, Светлана вышла в длинный коридор, по обе стороны которого располагались комнаты. Двери были распахнуты, словно приглашая осмотреть их. Светлана решила остановиться на ближайшей к ней. Ближайшей к выходу на первый этаж, в холл. Эта комната включала в себя спальню с ванной, решив, что этого достаточно девушка оставила без внимания остальные помещения, уходящие куда-то вдаль по коридору бесконечной вереницей распахнутых дверей. Услышав крадущиеся шаги за спиной, Светлана обернулась, и увидела Амона с льнувшим к нему псом. Критически осмотрев выбранную комнату, Амон заявил:
— Не лучший выбор. Через пять дверей отсюда, есть помещение гораздо удобнее. Советую посмотреть.
— Меня и эта вполне устраивает, — попыталась возразить девушка.
— И все-таки посмотри, — в его голосе зазвучал металл.
Не желая спорить, а уж тем более вызывать вспышку гнева, девушка покорно направилась в указанную ей дверь. Удаляясь тем самым от заветного выхода. Другое помещение включало в себя уже три комнаты, но Светлана, мысленно пожелала бы вернуться в выбранную ею. Но, решив лишний раз не злить Амона, она осталась в этой, сообщив ему, что она ее устраивает,
Амон занял комнату напротив, а пес остался в коридоре. И, по-видимому, собака больше всех была довольна, в её распоряжении был весь коридор, который она отмеряла галопом из конца в конец,

 

Немного посидев у телевизора, Светлана решила пройтись и осмотреть здание, в котором, по-видимому, ей придется жить. Ещё в холле оно поразило ее воображение. С фасада, с парадного входа, здание, можно сказать, ничем не отличалось от окружающих его домов, разве, что своими размерами. Но внутри был поражающий простор, обилие и разнообразие декора. Светлана, уже получила первые впечатления об ослепительной роскоши. Узорный наборный паркет, кариатиды и вазы, золоченая роспись стен.
Колонны и расписной плафон, исполненные в стиле барокко придавали дополнительную красоту и изящество помещению.
Для начала девушка решила ещё раз посетить холл, а там, если возможно, и остальные комнаты,
Выйдя на парадную лестницу, Светлана сразу же увидела вещь, которую в первый момент не обнаружила. Над входными дверями висел огромный платиновый картуш, изображающий уже знакомую перевернутую пятиконечную звезду, на фоне которой переплелись в сложнейшем орнаменте кинжал, рапира, какие-то каббалистические знаки — руны, даже череп человека вплетался в эту странную эмблему. Возможно, там еще были незнакомые знаки, символы, да все вместе, создавало впечатление своеобразного «герба» хозяина ночи и от него веяло величием, могуществом и властью, подчиняющей себе века и века. На картуш нельзя было смотреть без содрогания.
Кариатиды, образно поддерживающие потолок, резко отличались от скульптур вышедших из-под руки знаменитых ваятелей. Художник, создавший это, тоже обладал огромным даром, но, отличающимся от принятого, несущего великолепие, спокойствие и красоту фигур. Словно, этот «дар» был не от Бога, а от иной силы, чуждой создателю.
В неуловимом жесте фигур сквозило отчаяние, их лица были искажены ужасом и страданием. Широко открытые глаза на прекрасных женских лицах, казалось, видели то, что простому человеку увидеть не суждено.
Поистине велик был скульптор создавший творения из мрамора. Кариатиды казалось, дышали и жили, в молчаливей мольбе обращаясь к присутствующему в здании.
Подняв глаза к потолку, Светлана с любопытством всмотрелась в расписной плафон. Вместо привычных изображений Аполлона, Нептуна, Зевса и других мистических богов и ангелов, здесь царил иной мир. Казалось, кто-то потрудился и приоткрыл занавес в таинственное царство Аида. Властелин преисподней (но не Дорн) в окружении уродливых созданий. У некоторых фигур Светлана заметила рога, ну, а уж клыками, когтями обладали все изображённые там существа, кроме находящегося в центре. На черном фоне, фигуры были на мгновение освещены красивым, подземным огнем и чья-то кисть запечатлела эту картину на века. Поежившись от внезапно охватившего её озноба, Светлана медленно спустилась с лестницы. Возникший, неизвестно откуда пес по пятам следовал за ней. Угрозы кота оказались беспочвенны, в холле его не было. Дверь между двумя лестницами была декорирована орнаментной резьбой, и уже знакомые кариатиды занимали свои места по бокам дверного проема.
Десюдепорт в виде выпуклой перевернутой пятизначной звезды с рунами в центре, венчал массивные двери. Толкнув их, Светлана, подивилась, с какой легкостью они открылись. По толщине, напоминая дверь сейфа, они в то же время подчинялись лёгкому нажиму ладони.
Зал, скрывающийся за этими дверьми, был не менее великолепен, чем холл. Но и тут в декоре присутствовало нечто неуловимо зловещее. Резные панно придерживались той же системы украшения этого здания. Они включали в себя неизменные каббалистические знаки, руны. На отдельных панно явно проглядывала морда мистического животного. Паркет из темного дерева лишь усиливал гнетущую атмосферу. На всем протяжении зала, вдоль стен стояли и крепились подсвечники, и Светлана заподозрила, что в это здание электричество так и не было подведено.
Впереди виднелась ещё одна дверь. Подойдя поближе, девушка увидела мистического зверя во всей его красе. Десюдепорт с неизменной пятиконечной звездой включал в себя и фигуру зверя. Чем-то он был похож на идущего следом за Светланой пса. Но более дикого, ещё длиннее клыки, ещё свирепей взгляд. Лапы с огромными как у грифа когтями, длинный хвост с кисточкой на конце, как у льва обвивал задние лапы чудовища.
Было жутко проходить под этим изображением, но дверь была одна, и приходилось выбирать или идти назад, или открыть и эту дверь. Светлана уже догадалась, что в отличие от второго этажа первый представлял собой анфиладу — сквозной ряд комнат.
Дверь легко открылась. Следующий зал был обтянут шелковой, серебристой тканью с изображением всевозможных орудий убийств. Причем тут преобладало холодное оружие. Роспись падуг повторяла рисунок на ткани. Здесь уже стояли диван и кресла, все с той же серой обивкой из серебристого шелка. Плафон, был расписан сценами битв. Несколько картин в затейливых рамах позволяли посетителю присутствовать в самых кровавых мгновениях войны.
Следующая дверь венчалась десюдепортом в виде верхней части черепа, пронзенного кинжалом, что-то знакомое было в этом.
Автоматически посмотрев на свою татуировку, Светлана признала, да уж, очень знакомо. За дверью следовал зал, который можно было назвать диванной. Легкая мебель с затейливой, резной спинкой стояла повсюду, и в ней за маленьким столиком расположилась вся знакомая ей компания.
Амон лежал на диване, закинув ноги на подлокотник, увлеченно полировал кинжал. В креслах, возле столика, восседал Дорн и Барон, играя в шахматы. Кот приставал то к одному, то к другому с просьбой сменить игру с шахмат на карты.
— Давайте! — кричал кот, — Кто выиграет, тот умерщвляет по собственному усмотрению, того, кто был в выигрышной карте!
Амон выжидающе посмотрел на Дорна, так же вопросительно смотрел и Барон. Усмехнувшись, Дорн согласно кивнул головой и движением руки, отправляя в неизвестность шахматы. На столе возникла знакомая Светлане колода карт.
Вошедший следом за ней пёс, радостно виляя остатками хвоста, кинулся к сидящим, вызвав небольшой переполох. Точнее, переполох устроил Юм, который при виде собаки взвился на стену и, уцепился когтями в ткань. Голосом, полным страдания, запричитал:
— Амон! Нужно следить за своими животными. И не позволять, так врываться в компанию. Неуклюже сползя со стены, кот добавил:
— Так недолго и разрыв сердца получить. Доведёт он меня до инфаркта, ясно как день!
— Хватит паясничать, — махнул рукой Барон и, повернувшись к всё еще стоявшей в дверях Светлане, приглашающим жестом указал на диван стоявший поблизости. Светлана подошла к столику, попутно бросив взгляд в конец зала. Там была ещё одна дверь. — Интересно, — подумала она, — Сколько же комнат на первом этаже?
В ответ на ее мысли прозвучал голос Барона:
— Тринадцать комнат. На втором этаже значительно больше, но размерами они не велики, впрочем, размеры не проблема, в одну комнату можно уместить и город, главное, надо знать, как это сделать.
— Девочка, присоединишься к игре? — спросил Дорн указывая на карты лежащие на столе.
— Я не умею.
— Научить нетрудно. Тут вопрос другой, какой у тебя интерес к выигрышу. У остальных ясно, они получат возможность отправить в «мир иной» человека, который в данный момент будет в карте. Любым способом, который ему удобен. Но ты-то не сможешь этого сделать. Если только… — Дорн кинул взгляд на Амона. — Если, только кто-нибудь не возложит на себя эту обязанность.
— А можно дать шанс и, наоборот, подарить жизнь? — полюбопытствовала девушка, кот фыркнул, Амон и Барон промолчали.
— Но, если только выиграешь, — уточнил Дорн. По-видимому, тем самым, давая своё согласие на такую, необычную для них, игру.
Быстро преподав девушке теорию, присутствующие, раздав карты, с увлечением предались игре. Играли долго, и девушки даже не заметила, как наступила ночь. Тяжелые шторы закрыли окна, в канделябрах сами собой вспыхнули свечи.
Итог вечера был таков: Дорн выигравший три карты не стал утруждать себя заботой о них. С пренебрежением откинув их в сторону, он сообщил, что там все равно «смертники», а ему безразлично каким образом эти несчастные попадут в его царство. Амон и Юм выиграли по одной, исчезнувший, а затем вновь появившийся Юм, хвастливо рассказывал, как он помог своему покинуть этот «бренный мир». По его словам это был юноша, и его растерзали бродячие собаки. — «Жаль, что тебя там не было», — сообщил Юм лежавшему под столом псу: — «Как раз твоей пасти там и не доставало».
Что касается Амона, то молча исчезнув, так же молча, и появился. Только сменившаяся личность на карте сообщила присутствующим, что своё дело он сделал. А как, это осталось загадкой, по крайней мере, для Светланы. Возможно, остальные знали, как он действовал. И, разумеется, Светлана не выиграла ни одной карты, как, впрочем, и Барон, оставшись равнодушным к своей неудаче. Барон, вскочив с кресла предложив всем пройтись в соседний зал, где их ждал запоздалый ужин. Получив одобрительную поддержку присутствующих, он, галантно предложив Светлане руку, повел в следующую комнату, тоже уже освещенную множествам огней.
Свечи были везде, укрепленные в стенах, в свисающих люстрах, и, конечно, на столе, что стоял в центре зала с полной сервировкой. Усевшись за стол, они приступили к трапезе, ведя негромкую беседу, перекидываясь между собой репликами, из всего сказанного девушка уяснила, что сегодня прогулка по Риму отменяется, но никто не против, если она одна выйдет на улицу. Единственным условием было, что пес ее будет сопровождать повсюду.

 

Закрыв парадную дверь, спустившись со ступенек, Светлана вышла на улицу. Уходить далеко как-то не хотелось и, найдя поблизости удобную скамейку, девушка расположилась на ней, с интересом разглядывая проходящих мимо людей. Пёс тихо сидел, рядом сливаясь с ночью. Алые глаза жутко отражали свет далеких огней и фар проезжавших машин. Случайные прохожие, бросив взгляд на Светлану и её сторожа, ускоряли шаг, стараясь как можно быстрее пройти это место.
Темный силуэт мелькнул в темноте и на скамейку рядом со Светланой опустился Амон. Он, как и пес сливался с ночью, только его глаза светились своим внутренним огнем. Мягко струился желтый свет во взгляде Амона, и казалось, они просто отражают случайные огни освещения улиц. Но девушка знала, что это не так, и что его глаза имеют свой источник.
Амон обратил пылающий взгляд на Светлану и, отразив клыком свет, спросил:
— Тебе ещё не надоело таращиться в темноту? Предлагаю вернуться в дом, посмотришь мою комнату.
— А что в ней? — заинтересовалась Светлана.
— То, что тебе будет не без интереса увидеть. Да, и в будущем пригодится.
Светлана последовала за дьяволом, сгорая от любопытства и нетерпения увидеть его комнату, а ещё больше то, о чем он говорил.
Поднявшись на второй этаж, они приблизились к дверям стоявшим напротив комнаты девушки. Распахнув дверь, Амон жестом пригласил Светлану войти в зал. Переступив порог, девушка с изумлением осмотрелась.
В этом не очень большом помещении (по сравнению с залами первого этажа) преобладал красный цвет. Начиная с паркета выполненного из красной древесины саппанового дерева, а столик, стулья, диван и ещё кое-какая мебель были изготовлены из тиса. Обиты они были темно-красным шелком, с фантастическим рисунком. Этим же шелком алели и стены зала. Но стены не только полыхали огнем, на них висело холодное оружие. Развешенное в определённом порядке, оно занимало все стены сверху донизу. Оружие было просто великолепно. Даже не смотря на свое дилетантство в этом вопросе, Светлана не могла не признать, что все выставленное здесь, в полной мере обладало художественной ценностью. Каждая вещь была произведением искусства.
И какого оружия здесь только не было! Изогнутые клинки шашек и сабель, сверкая полировкой, отражали красный цвет, казались, по рукоять облитыми кровью. Другую стену занимали кинжалы, стилеты, ножи, рукоятки которых были украшены золотом и драгоценными камнями. Тут же, рядом, висели изумительной чеканки ножны.
Рапиры, шпаги, мечи с ювелирной отделкой и сверкающим клинком занимали свои места на стенах. Здесь была полная коллекция холодного оружия.
В восторге девушка рассматривала представленные здесь орудия смерти, ей на мгновение показалось, что она находится в музее, где собраны лучшие произведения искусства в этой области.
— Я смотрю, тебе понравилась эта коллекция, — заметил Амон. Светлана с восторгом кивнула головой. Но Амон был мрачен, он явно ожидал чего-то другого, но дальнейшие слова прояснили, чем он недоволен: — К моему сожалению, в них ты видишь только их художественную ценность.
— Да, а что еще тут есть? — удивилась Светлана, еще раз окидывая взглядом стены, пытаясь выяснить, что же она упустила.
— Мне хотелось бы видеть твоё восхищение не только их отделкой, но и их готовностью к прямому назначению. Посмотри, какая полировка? Как они остры! Любое из этого оружия может соперничать с лезвием бритвы. Неужели тебе не хочется проверить с какой лёгкостью отточенная сталь войдет в тело? Они прямо тянутся в руки, просят крови, ведь они для этого и созданы, чтобы купаться в крови жертвы. Рассекать кожу, мускулы, мясо. Разрубать кости, сухожилия. Словом, все, что составляет живое тело.
— Да, я хочу потрогать и подержать оружие в руках, — остановила Амона Светлана, но не для того, чтобы убивать. А чтобы, лучше рассмотреть узоры и гравировку. Посмотреть, как изящно переплетаются линии сложнейших узоров орнамента. Да, я восхищаюсь полировкой, остротой, балансом оружия, но только восхищение это основывается на мастерстве изготовления. Ведь сколько нужно умения и времени, чтобы создать такое чудо.
— Много, — согласился Амон, — иной раз мастер за всю жизнь создаст только одно произведение. Но, зато, сколько он туда вложит. Можно сказать в нем душа мастера и это будет очень близко к истине, но у тебя есть стилет. Сам хозяин вручил его тебе, и, все это оружие, — Амон обвел рукой помещение, — не стоит его одного. Всё, что тут находиться, сделано руками людей. Твоего же стилета, рука человека не касалась. Ты первая из людей взяла его в руки. Оно обладает силой, кое-что ты уже видела, но это мелочи по сравнению с его реальной мощью.
— А оружие, которое носите Вы, оно изготовлено людьми?
— Которое ношу — нет. Но я могу пользоваться любым оружием, и даже предпочитаю использовать в деле ножи и кинжалы изготовленными смертными. Как правило, оружие мне не нужно, я запросто справлюсь и голыми руками. Для простого смертного быть убитым моим оружием — большая честь. Обычно, Местр занимается отправлением в «иной мир», я же выполняю особые миссии.
— Он действует, так же как и Вы?
— Иначе. В отличие от меня, — Амон хищно улыбнулся, — Местр беспристрастен и одинаково сочувствует всем своим жертвам. Я же вполне могу подыграть кому-нибудь, сделать исключение.
— Исключение, — повторила девушка, нахмурившись, пытаясь понять, что этим он хотел сказать, — Вы можете пожалеть и не убить? — с надеждой посмотрела на Амона, может, он не так жесток, как ей казалось.
Амон лениво улыбнулся, растягивая слова, объяснил:
— Как я уже говорил, я выполняю особые миссии, и милосердие в них не входит. Все гораздо проще. В случае если человек мне понравился — я убиваю быстро.
— Вот уж исключение. — фыркнула девушка.
С иронией Амон согласился.
— Конечно, долгая агония гораздо лучше, особенно если при этом заживо гниешь. Или годами умираешь от рака. Я предпочитаю быстрое решение и мгновенный результат, то чего не скажешь об Местре. Хотя, следует отдать ему должное, ещё никогда Местр не появляется преждевременно. — Амон осклабился, — Чего, не могу сказать о себе.
— Почему? — пробормотала Светлана, чувствуя как холодок страха, пробежался по телу. Что-то страшное было в этом признании.
— Местр — исполнитель. Я — сам по себе, и, только Дорн может мне приказать.
— Понятно, — прошептала девочка. Промолчав несколько секунд, спросила: — Местр когда-нибудь и ко мне придет, ведь так?
Амон покачал головой.
— Нет. Ты — моя и мне решать, когда настанет время. Почему ты думаешь, что Дорн запретил тебе пить вино из моих погребов? — Светлана пожала плечами. Амон продолжил: — Выпив его, ты бы ушла туда, откуда уже никто по собственной воле не возвращается.
— А как же Катерина и Валентин? Они уже побывали в «ином мире»?
— Это другое дело, сам Дорн вызвал их оттуда. С таким успехом по Земле могут ходить люди заслужившие «свет» но с согласия его спустившиеся на Землю, но это редкие исключения.
— Когда Местр приходит к умирающим, то отрезает им головы косой? На картинах смерть всегда изображают с косой.
— Нет. Проще. Он смотрит в глаза. И все. Спросишь: — а как же слепые? Отвечу. Они все едины. Посещение Местра тебе не грозит. Но бойся моего гнева, не зли меня, иначе, я смогу отправить тебя «туда» гораздо быстрее его. А время ещё не пришло, и мне, как не странно будет жаль если такая ситуация произойдет.
Светлана нервно сглотнула, через силу улыбнувшись, стараясь быть как можно безразличней, спросила:
— Когда оно придет… время?
— Ты узнаешь, — зло усмехнулся Амон, положив руку на кинжал. — Такой момент ты не сможешь пропустить. Уже поздно, у тебя нет желания пройти в свою комнату?
Светлана, напоследок осмотрев зал и бросив взгляд на потолок, вышла за дверь, направляясь к себе.
Уже позже, ложась спать, Светлана никак не могла забыть, и вспоминала вновь и вновь плафон комнаты Амона. Всего пару секунд ушло на его осмотр, но в памяти он запечатлелся надолго. Казалось, там вообще нет потолка, и стены уходили в ночное небо. Нет, даже не небо было там. А вид, который возможно открылся бы из космоса.
Угол плафона пересекал млечный путь, уступая место изогнутой туманности, через которую смутно шел свет звезд. Одиночные звезды щедро усыпали космос, где-то вдалеке просматривалась спиральная галактика.
Художник, написавший на потолке такую картину, не иначе, как был там, в открытом космосе и, ощутив всё величие Вселенной, перенес увиденное, изобразив плафон бездонным небом. Передав ощущение пространства, художник, заставил задуматься зрителя над ничтожностью своего существования, в масштабах Вселенной,

 

Рано утром, когда еще солнце только вынырнуло из-за горизонта, у парадного входа огромного здания, остановился лимузин.
Все замерло в предрассветной тишине и ни звука не доносилось, ни из машины, ни из дома.
Прошел час, и, первый луч солнца, наконец, достиг нижних окон здания. И словно это послужило сигналом, водитель, выскочил из машины и распахнул дверь салона. Двухстворчатая дверь дома распахнулась на обе створки, на улицу, покидая здание, вышла группа довольно — таки странных личностей все они были одеты в одежды темных тонов. Самый толстый, с кошачьей физиономией тут же надел тёмные очки и стал удивительно похож на гангстера, его бандитская морда только на такую мысль и наталкивала. Тут же, рядом, шел длинный, какой-то нескладный мужчина с жиденькими усишками и в очках с зеркальными стеклами. Как император вышагивал к машине человек с лицом, как будто сожженным вечным загаром. За ним прихрамывая, следовал еще один мужчина с огненно-рыжими волосами. Немного в стороне, за ними шла девушка, лет пятнадцати.
Все пятеро разместились в лимузине, и, тихо зашумев, машина тронулась, держа свой путь в Рим.
— Прокатимся по городу, а Светлана посмотрит на Рим и оценит его красоту. — потянувшись сообщил Юм, — Мы этот город знаем как свои пять пальцев. — Юм замялся и неуверенно уточнил:
— Как сейчас свои пять пальцев, а вообще-то у меня их четыре. Ну, да ладно Амон ты что-то хотел сказать?
— Чтобы не отходить от истины, давай отрежем по пальцу с каждой руки.
— Что за варварство! — возмутился Юм. — Я говорю, что хорошо знаю город, а не то что у меня что-то лишнее.
— Что вы посоветуете обязательно увидеть в Риме? — спросила Светлана желая остановить начинающуюся ссору.
— Колизей, — бросил Амон. -Больше достопримечательностей в Риме нет.
Дорн возразил:
— Ты не прав. Конечно, Колизей прекрасен особенно при свете луны. Но есть и другие места и выглядят они не хуже, — обращаясь к Светлане. — Обычно, туристы предпочитают осмотреть ворота Сан-Джовани, Капитолий, Форум, и… Другое.
— Я думала в Риме больше достопримечательностей, — разочарованно сказала Светлана,
Приподняв очки. Юм бросив на неё лукавый взгляд, сказал с иронией:
-Конечно больше. Магистр решил не упоминать о дворцах Канчеллерия и Франезе. Не помешает увидеть тридцати восьмиметровую колонну Траяна, посетить Пантеон. Есть ещё собор святого Петра в Ватикане, почему-то туристы обожают его, но я ничего интересного не нахожу, и можешь последовать моему совету, смотреть там нечего, и лучше вообще не посещать.
— Что ж, я прислушаюсь к Вашему совету и постараюсь попасть в Ватикан при первом удобном случае, — улыбнулась Светлана,
— Отчего ж так? — обиделся Юм,- К добрым советам и не прислушиваемся?
— Сначала на мой вопрос ответьте, — попросила девушка.
— С превеликим удовольствием, — с готовностью откликнулся Юм.
— Почему не хотите там побывать?
— Видел я как-то со стороны, а внутрь заходить желания не было, да и, что там смотреть, — отмахнулся Юм.
Посмотрев на Юма, Светлана вежливо спросила:
— А, может, Вы просто попасть туда не можете? Собор — святая земля не так ли?
Юм нечего не ответив, толкнул Амона и указывая ладонью на девушку посоветовал:
— Своди её в Колизей. Расскажи, как там сражались гладиаторы, ведь ты там был не только в качестве зрителя, но и сражался. Может, тогда она забудет этот храм. Ведь Колизей строили для людей, для зрелищ, не то, что для этого Петра святого, отгрохали здание, скучно должно быть там.
— Должно быть? — подхватила Светлана последнюю реплику Юма. — Значит Вы небыли в соборе, тогда, зачем хаять то, чего не видели?
— Неправда! — возмутился Юм. — Я все видел, — и тихо уточнил: — на картинках.
— И Вы, конечно. составите мне компанию и убедитесь воочию насколько картинки соответствуют действительности.
— Уела она тебя, — бросил через плечо Барон, сидевший возле водителя.
— Это еще как посмотреть. Она ведь тоже не сможет посетить собор. Ведь так Амон? Юм вопросительно посмотрел на Амона. Такой же во просительный взгляд был и у Светланы.
Что-то прикинув Амон сказал:
— Я покажу тебе Колизей.
Из ответа Светлана уяснила, что поход в храм святого Петра отменяется.
Юм с довольной ухмылкой отвернулся к окну. Дорн предложил:
— Мы уже на месте, и нам не помешает пройтись по улицам города. Заодно поближе посмотрим современных римлян, так сказать, при жизни. Машина тут же остановилась.
Покинувшая ее компания не спеша, двинулась по улице, разглядывая прохожих. Что касается Светланы, то она вертела головой, старясь как можно больше увидеть.
Прошло порядочно времени, когда компания вышла к колонне. Вершиной она упиралась в небо, а у подножия толпилась масса людей. Все они были разбиты на маленькие группы, имея в каждой своего гида, который с увлечением что-то рассказывал, активно жестикулируя руками. Поодаль стояли автобусы с терпеливо ожидавшими своих пассажиров — водителями.
Колонна мерцала, освещаемая вспышками фотоаппаратов, которых тут было в избытке.
Юм и Барон потянули за собой в стоящий по близости ресторан, Светлана уже шагнула вслед за ними, когда резко изменила свое решение и остановилась,
— Я ещё посмотрю колонну, — произнесла она полувопросительно, обращаясь к Дорну. На что тот, пожав плечами двинулся вслед за Бароном. Амон подошел поближе.
— Неужели ты не голодна?- с интересом спросил он её.
— Нет-нет, — быстро ответила Светлана и уточнила. — Так я могу остаться здесь?

Немного поколебавшись, Амон, соглашаясь, кивнул и оставив её одну последовал вслед за компанией. Светлана облегченно вздохнула. После того как до неё внезапно долетел русский говор из стоявшей неподалёку группы, она опасалась, что ее наоборот, уведут отсюда подальше. Она даже не ожидала такой быстрой уступки, ведь Дорн и Амон знали что здесь бывают туристы из России, и тем не менее разрешили остаться. «Впрочем», — подумала Светлана: — «Я все равно не смогу присоединиться к ним. У меня нет ни паспорта, ни визы». И если я подойду к ним с рассказом о нечистой силе, то меня, просто, упекут в местную психушку. Нет, надо идти в посольство, а там что-нибудь придумают.

Светлана приблизилась к группе, прислушиваясь к русской речи гида и туристов, и разглядывая их. Гид с акцентом, но увлеченно и доходчиво излагал историю создания колонны Траяна. Да, это была та самая знаменитая колонна которую стремятся увидеть туристы и о которой вспоминал Юм. Тридцати восьми метровая мраморная колонна, поднималась ввысь, казалось, выше своей реальной высоты. А для тех, кто стоял у подножия, она и вовсе уходила в небо.

Ствол колонны был покрыт рельефами, а из слов гида, Светлана узнала, что рельефы изображают сцены воин с даками, и что вообще, она поставлена в честь победы над ними.

Туристы, уже порядком уставшие рассеяно слушали своего экскурсовода, крутили головой разглядывая окрестности. Некоторых привлекла внимание девушка стоявшая поодаль, но с явным интересом прислушивающаяся к гиду. Она была красива. Распущенные светлые волосы обрамляли её печальное личико. Может она в трауре? Так как одета была в черное. Кроме медальона, никаких других украшений, Впрочем, более наблюдательные, замечали и браслет, который нет-нет да сверкнет золотой искрой из-под рукава. Судя по её внимательному и напряженному взгляду, скованным неуверенным движениям, она хотела подойти к ним поближе, но явно не решалась или чего-то опасалась.

Закончив лекцию, экскурсовод повернулся к туристам, к его удивлению немногие слушали его. Проследив за взглядами остальных, он увидел стоявшую неподалеку девушку, в отличие от группы она внимательно его слушала.

Широко улыбнувшись, гид спросил:

— Понимаешь по-русски?

С улыбкой, но с серьёзностью в голосе она ответила:

— Я русская.

— Вот как — удивился гид. Он был молод, лет девятнадцати — двадцати, и грустное лицо девушки не могло не взволновать его, — Отстала от своей группы?

— Нет, — покачала головой девушка и проводила взглядом удаляющихся к автобусу туристов.

Гид так же бросил взгляд на свою группу, и сделав несколько шагов в их направлении внезапно остановился. Обернулся к одиноко стоявшей девушке, блеснув в улыбке зубом и, предложил ей:

— С нами не хочешь прокатиться? У нас впереди ещё пара интересных мест, а после я отвезу тебя туда, где ты остановилась.

Тут окончательно удивив его, девушка спросила:

— А в Российское посольство можете заехать? Или хотя бы подсказать? Город я не знаю, и, похоже, заблудилась.

— В посольство? — озадаченно повторил парень. — Да, конечно могу. Но туда ехать не обязательно, если заблудилась. Назови свой адрес, и мы найдем твою гостиницу или просто вспомни какие-нибудь приметы. Я хорошо знаю свой город и думаю, не составит труда найти твой дом. Оглядываясь по сторонам и немного нервничая, девушка попросила:

— И все -таки я бы хотела попасть в посольство.

— В посольство так в посольство, — согласился парень и жестом указал Светлане на автобус в котором уже разместились туристы и с нетерпением ожидавшие экскурсовода.

Перекинувшись парой слов с шофером, парень усадил девушку на свободное место. Двери закрылись, и автобус под говор туристов и экскурсовода медленно двинулся к следующей, намеченной по плану, цели.

— Покинула нас девчонка,- сообщил Барон, опрокидывая рюмку в рот. Села на автобус, и, поминай как звали. Нужно было отдать её мне, от меня бы не убежала.

— Вот проблема, — с презрением фыркнул Амон — пусть покатается, может, чему-нибудь научится.

Юм с сомнением покачал головой.

— Она сейчас в Ватикане. Все-таки попала в этот собор святого Петра, а если она решит остаться там? Или в каком — ни будь другом храме?

— Нет, она об этом не думала. Она хочет попасть в посольство, ну так пусть попадет. А мы посмотрим что из этого выйдет, — заметил Дорн.

— Да, посмотрим, — поддакнул Юм.

— Подождем, — согласился Барон. — Тем более что мы можем себе позволить такую роскошь, как выжидание, или, Амон, ты все-таки перехватишь её?

Амон махнул рукой.

— Нет, ей пора понять, что пути назад отрезаны, мосты сожжены. Но мне что-то этот парень не нравится. Со священниками якшается, ещё заморочит ей голову церквями или монастырями. Нужно быть в курсе всех событий.

— С такой «свастикой», её и близко не подпустят к монастырю, — заметил Барон.

— Если будут знать о ней, — возразил Юм. — Но, ведь, обыскивать то не будут, а так не видно.

-Да, ладно вам, — проворчал Амон, наливая себе ещё одну рюмку коньяку. -В любом случае, она никуда не денется. Что бы ни случилось, всегда и все, к лучшему.

— Раз мы освободились от «детской половины», -с усмешкой сказала Барон. — То мы можем спокойно пойти в бар.,

— Отличная идея! — подхватил Юм — Нужно посмотреть стриптиз, жаль, Светланы с нами не будет, но она ещё увидит, мы же не один день будем в Риме.

— Не думаю, что девочка оценит такое шоу, но кто знает, может ей и понравится, — с полуулыбкой заметил Дорн.

На время оставив девушку в покое, компания осталась в баре.

Светлана не знала об этом коротком разговоре, и быть может, зная, что решила свита Дорна, она бы спокойнее путешествовала по городу и не ожидала бы за каждым углом если не Амона, то Юма или Барона. Озираясь, со страхом она следовала за группой туристов, прислушиваясь к гиду и ожидая каждую минуту незваных гостей.

Экскурсовод, говорил правду: они действительно посетили только два храма, первый Светлана даже не запомнила, все ожидая визитеров, но второй не мог не обратить на себя внимания.

В чем-то Юм оказался прав, собор святого Петра действительно стоил, того чтобы его «обожали». Быстро пролетело время и автобус повернул назад.

— Ты все еще настаиваешь, о посещении посольства? — спросил гид Светлану, когда автобус остановился возле гостиницы. и усталые туристы вяло покидали его.

— Да, — кивнула девушка.

Гид с интересом посмотрел на неё. Неожиданно, даже для себя, спросил:

— Ты чего-то боишься? От кого-то убегаешь?

— Почему Вы так решили? — удивилась девушка, слегка запаниковав.

— Я наблюдал за тобой, — пояснил гид. — Ты была все время в напряжении, словно ожидала визита неприятного гостя. И, потом, посольство. Довольно странное желание для девушки. С тобой что-то случилось? Расскажи, быть может я смогу помочь.

Светлана в раздумье посмотрела на него. Открытое, честное лицо, которое любит улыбаться. Глаза смотрят прямо и не убегают в строну, когда сталкиваются их взгляды. Может ему действительно все рассказать? Кто знает, вдруг он сможет помочь.

— Ты всегда так настойчиво предлагаете помощь посторонним? — немного с вызовом спросила Светлана.

Гид широко улыбнулся и блеснув зубами сознался:

— Нет. Только когда симпатичная и грустная девушка неожиданно просит отвезти ее в посольство. А это значит, что кроме посла из России ей обратиться не к кому. И это очень необычно, согласись, русская девочка в другом государстве и одна. Так чем я могу тебе помочь?

— Для начала выполните свое обещание и отвезите к послу, — уклоняясь от ответа, сказала девушка, все ещё опасаясь откровенного разговора с малознакомым человеком.

— Воля ваша, — сказал гид и поговорив с шофером обернулся к девушке.

Шофер, снова завел автобус и вырулив на дорогу присоединился к мчавшемуся потоку машин.

— Вы местный? — поинтересовалась девушка.

— Да. Я здесь родился и вырос — охотно откликнулся экскурсовод,

— Русскому языку где научились?

— Прошел курсы, потом конкурс, и вот, как видишь, мне доверили группу туристов Интересная работа. Мне нравится.

— Сестры, братья есть?

— Брат. Но он уехал и теперь живет в Швеции, — тут гид вздохнул. Заметив мимолетную грусть, Светлана поинтересовалась:

— Вы очень к нему привязаны, любите его?

— Конечно. С детства были неразлучны. Но так повернулась судьба. Теперь он там, я здесь, и похоже, что как многим другим людям нам предстоит видеться всего раз за три-четыре года или того реже. Должно быть так устроена жизнь, что тех, — кого мы любим, судьба разлучает. И больно даже думать, что за всю свою жизнь мне суждено увидеться с родным человеком не больше десяти раз, а может, я его и вовсе не увижу.

Светлана, соглашаясь, кивнула головой.

— Да. Я вас понимаю. Очень трудно провожать человека куда-то вдаль, зная, что впереди всего несколько недолгих встреч, ещё труднее знать что больше никогда не увидишь его.

— Ты кого-то потеряла? — вежливо интересовался гид.

— Свою семью. И… опекуна.

— Он умер?

— Нет. Всего месяц назад он был жив, и я думаю, и надеюсь у него впереди ещё длинная и счастливая жизнь.

— Тогда в чем же дело?

— Он забыл меня. И если сейчас увидит, то не узнает, — печально вздохнула девушка.

— Но как же так? — удивился гид,

-Вот так, — неопределенно ответила Светлана и отвернулась к окну, не желая продолжения разговора.

Свернув на стоянку, автобус остановился. Светлана и парень покинули салон и направились к близстоящему дому. Перекинувшись с парой слов со стоявшим там охранником, гид провел девушку внутрь здания,

— Попробую связаться с моим знакомым, он кое- кого тут знает.

Предложив ей посидеть в холле, он исчез. Прошло минут десять, прежде чем он спустился по лестнице в сопровождении солидного, уже в летах господина.

— Это она?- просил тот обращаясь к парню.

Гид подтверждая, кивнул. Седовласый господин, приглашающим жестом указал на лестницу.

— Ну, что ж, прошу. Попробуем разобраться с Вашим делом.

Девушка не заставила себя упрашивать дважды. Вскочив со стула быстро последовала за ним. Проходя мимо гида, она с признательностью кивнула и улыбнулась. Светлана искренне надеялась, что ее мытарства подходят к концу, и из этого здания у нее будет только один путь — в Россию.

Пройдя в небольшой, но удобный кабинет. господин уселся за массивный стол уставленный телефонами. Указав рукой на мягкое, кожаное кресло, предлагая сесть, спросил:

— Давно в этих краях?

— Не очень,- неопределенно ответила девушка.

Господин вздохнул, сцепив руки на столе, кивнул:

— Рассказывайте.

Собираясь с мыслями, девушка несколько секунд помолчала, после, неуверенно и запинаясь начала свою повесть. По мере продолжения рассказа ее голос окреп и звучал более уверено. Господин ее внимательно слушал не сводя пристального взгляда.

Девушка рассказала все: начиная с родного города и заканчивая Италией, единственно, в ходе рассказа, она упустила имена похитителей и кем на самом деле они являются, назвав их просто бандитами. Повесть заняла довольно много времени, но мужчина терпеливо и не высказывая никакого раздражения, спокойно дослушал ее до конца.

Закончив, она выжидающе посмотрела на него.

Потерев подбородок, господин опустил руку на стол, слегка прихлопнув его ладонью:

-Так, теперь подождите в соседней комнате, я наведу справки. Ведь документов при Васникаких нет и мне необходимо связаться с Вашим городом, с детским домом в котором проживали, ну, и с Африкой тоже. Но я думаю, это не займет много времени, чистая формальность.

Девушка прошла в соседний зал уставленный креслами и диваном, уютно устроившись в нем, стала ожидать исхода разговора. Несмотря на обещание время затянулась. За окном стемнело. Наконец, за дверью послышался шум, и она распахнулась от сильного удара и в зал влетел разъяренный господин.

— Авантюристка, — с ходу еще не отдышавшись обвинил он её. — Покиньте здание немедленно, или же я позову охрану и ночь тебе придётся коротать в тюрьме, а может и не только ночь…

— Что случилось? — вскакивая с дивана воскликнула девушка.

— Она еще спрашивает! -фыркнул господин. — Иди, иди, и, чтоб я тебя больше здесь не видел!

— Прошу! Скажите что же произошло.

— Что произошло? Ты и так знаешь, — сказал господин подталкивая девушку к выходу.- И на что, рассчитывала, сочиняя эту байку про бандитов? Или ты думала, что я не запрошу сведений о похищениях? И вот, что я тебе скажу, похищения не было! Более того, тебя вообще не было в России, и в Африке. Как ты объяснишь, что на тебя нет никаких документов, справок даже воспоминаний. В детском доме вообще никто не мог вспомнить такую девочку как Светлана, но что ещё говорить об Африке. Да, там действительно живет некий Ерасов, но когда его спросили, есть ли у него дочь — он рассмеялся, у него никогда не было дочери! Он даже не был женат! Так что, покиньте здание, и пусть с вами разбираются местные органы власти, может, им Вы скажете свое настоящее имя. И запомни, даже если говоришь по-русски, то это еще не значит что ты россиянка.

Последние вопли господина, Светлана услышала уже в холле, спустившись с лестницы. Открыв входную дверь, вышла на улицу. Она была ещё слишком ошарашена, чтобы реально разобраться в случившемся.

Прислонившись к стене, уставившись на вечерние огни, пыталась прийти в себя. Неподалеку послышались шаги, они приближались.

— Почему ты здесь? — спросил голос с акцентом. В нем она узнала голос гида.

— Меня выгнали. Мне не поверили, — пробормотала девушка и обхватив себя руками. Дрожь, запоздалой реакцией прокатилась по её телу.

— Может, ты не все рассказала? — предположил парень, накидывая на бившуюся в ознобе девушку, свою куртку.

— Я рассказала все. Но на меня нет документов, нет воспоминаний. Меня вообще, нет на свете! — В отчаянии воскликнула девушка.

— Ну, ну. Может не все так мрачно, — попытался успокоить он, но девушка лишь отмахнулась.

— Нет. Ты не понимаешь. .Это ОНИ все уничтожили и заставили людей меня забыть. Они хотели чтобы и я забыла родных, но я отказалась — прошептала она, обессилено сползая со стены на тротуар, и садясь на корточки. Парень сел рядом.

— Ты объясни — я пойму. Кто это «они»?

— Все равно не поверите, — покачала головой девушка.

— Может, и поверю, расскажи, то что рассказала в посольстве и то, что утаила.

Уже не волнуясь что он о ней подумает, девушка тихо рассказала свою историю. Очень кратко, но на этот раз всю правду. После её рассказа парень долго молчал, наконец через несколько минут, по просил:

— Докажи хоть чем-нибудь что ты права. Уж очень смахивает на фантастику, Чем докажешь что не придумала?

— Я же говорила — Вы не поверите, — вздохнула Светлана. Встав, вернула парню куртку и направилась по улице бросив через плечо: -Спасибо, что все-таки пытались понять и помочь.

Смотря ей вслед, парень что-то переваривал, и, вот, когда очередной фонарь осветил её фигуру и волосы вспыхнули золотым светом, он сорвавшись с места кинулся за ней. Подбежав, остановился. Остановилась и девушка ожидая что он скажет.

— Ты куда пойдешь? — запыхавшись, прерывисто спросил он.

— Туда, — махнула рукой она куда-то вперед.

— Но ты же не знаешь города.

— Неважно. Они найдут меня, — пожала плечами девушка и повернувшись продолжила свой путь выходя из освещенного круга и теряясь в темноте.

— Подожди!

Парень кинулся за ней, и легко догнав, схватил за руку.

— Опасно ходить ночью по безлюдным улицам. Хочешь, я устрою в гостинице?

— Нет, спасибо, в Риме у них есть свой дом и он заткнет за пояс любую гостиницу.

Девушка снова повернулась, чтобы уйти, потянула свою руку из его руки, Не желая оставлять её одну в темноте, парень не отпускал, пытаясь уговорить.

— Я верю, что ты связалась с сомнительными типами, но не ДЪЯВОЛЫ же они! Пойдем, я помогу тебе устроиться на ночь.

— Отпустите меня! — рванулась девушка, тут парень увидел как что-то засветилось у нее на руке когда задрался край рукава.

Мягко испуская свет, череп пронзенный кинжалом злобно косился на него с татуировки. Алели руны вокруг пятиконечной, перевернутой звезды, на фоне которой и светился череп с кинжалом. Тут же ниже на запястье, рубиновые глаза черепа с золотого браслета казалось, излучали свой собственный, не отраженный откуда-нибудь свет.

— Что это? — потрясенно выдохнул гид, не в силах оторвать взгляд от светящейся символики.

Резко выдернув руку, девушка нервно поправила рукав, прикрывая мерцающую татуировку.

— Это их знак. Они меня заклеймили.

— Но. Этого не может быть! — парень все ещё не мог прийти в себя. Такого в своей жизни ему видеть не приходилось.

— А это — может?- спросила Светлана, приподнимая кофту и вытаскивая из-за пояса стилет.

Клинок молнией сверкнул во мраке. Парень потянулся было к оружию, желая поближе рассмотреть, что же могло заставить лезвие так светиться. Но девушка отдернув руку быстро спрятала его в ножны.

— Это не фосфор, — предупреждая его вопрос ответила она. — И он слишком опасен чтобы к нему прикасаться. Ты не видел, что стало с человеком, когда клинок вошел в его тело. И я не знаю, как он отреагирует на прикосновение посторонних.

— Значит… Бог, все-таки существует. — прошептал парень устремляя взгляд в небо, в космос.

— Вот, вот, — усмехнулась девушка. -Я тоже пришла к такому выводу, Но ОН на небе, а Сатана здесь, на Земле среди людей. Он гораздо ближе, чем ты думаешь, и нет от него спасения.

— Нет спасения, — повторил парень, все еще смотря в небо. Потом перевел взгляд на стоявшую рядом девушку и возразил: — Нет. Ты ошибаешься. Спасение есть. Я устрою тебя в церкви. Она на окраине города. Там мой знакомый, мы вместе учились на курсах. Он поможет тебе там устроиться.

— Но татуировку нельзя показывать, а то они решат, что пришел конец Света, — Возразила девушка, вспомнив наставления Амона.

— Мы ему ничего не скажем, просто попросим помощи, и он не откажет. Он слишком хороший священник чтобы подозревать или допрашивать. Вез вопросов, он предоставит тебе убежище.

Светлана с благодарностью приняла его предложение. Остановив такси, гид назвал адрес, и машина помчалась прочь из города, оставляя позади дом дьявола.

 

…Сидя под деревом, Светлана вспоминала события минувших недель. Как и обещал, Джованни привез её в церковь, к своему знакомому — священнику. Святой отец без проволочек устроил девушку в здании, примыкавшем к церковному двору. Церковь с принадлежащей ей усадьбой напоминала монастырь. И девушка не решилась бы утверждать, что это является монастырем. Да там жили женщины, ходившие в рясе и накрахмаленных белых чепчиках. Помогали местным жителям, обучали детей, занимались рукоделием, вели хозяйство. Отец Антонио, по-видимому, был тут главным, монахини ни в чем ему не перечили и во всем ему подчинялись. Открыв дверь монастыря для Светланы, Отец Антонио поселил её в маленькой келье, рассчитанной на двух жильцов. Вторым жильцом была монахиня Агата.

Проведя несколько дней со Светланой, Агата все больше и больше удивлялась этой таинственной незнакомке.

Вечером, когда она приходила в большой зал, посидеть с остальными обитателями монастыря за рукоделием, то с изумлением рассказывала все новые и новые подробности о своей соседке. Не имея возможности поговорить, так как ни та не другая не знали языка, Агата при каждой встрече с интересом наблюдала за Светланой, чтобы потом многозначительным шепотом докладывать монахиням о странной соседке.

В первый же день, она поразила их известием, что девушка прячет под подушкой оружие, и, судя по блеснувшим на мгновение ножнам, оно стоит больших денег. На следующий день Агата заявила, что девушка совсем не молится. Да, она приходит в церковь, слушает мессы, но ни разу не обратилась к Богу, и ни разу не перекрестилась. Словом, девушка вообще избегает молитв. А ещё через день, Агата со страхом сообщила, что повязка на левой руке девушки скрывает вовсе не рану, а нечто другое. В полной темноте, она сама видела, странное сияние, исходящее из-под повязки. А иной раз и спрятанное оружие излучает свет,

Монахини только посмеивались над её страхами и просили не забивать голову всякой ерундой. Отец Антонио сказал ясно, девушка скрывается от нехороших людей, и он попытается отправить её назад на Родину. Но Агата не унималась и внимательно следила за каждым шагом девушки. Она ещё не решалась прикоснуться к холодному оружию, но все свободное время стала проводить в библиотеке, в надежде отыскать книгу о рунных знаках. Разглядев гравировку рун на рукоятке кинжала и ножнах, Агата загорелась желанием разгадать эту таинственную надпись.

Светлана не знала, какие страсти, кипят вокруг её личности. Отсутствие знаний итальянского языка, лишало её общения с обитателями монастыря. Единственный, кто хоть немного мог поддержать беседу, были Отец Антонио да Джованни, который наведывался в церковь всего один раз. Узнать, как она устроилась. Тут он и пояснил, откуда он знаком со священником, оказывается, они вместе окончили курсы русского языка. Но в отличие от Джованни, отец Антонио говорил медленно, с трудом подыскивая слова, должно быть ему не хватало практики, в то время как Джованни работая гидом, каждый день общался с русскими туристами.

Отец Антонио не был любопытен и воспринимал любое происшествие с должной выдержкой, не надоедая расспросами. Появление Светланы в церкви, он воспринял, как возможность попрактиковаться в русском языке и свободное время проводил с девушкой.

Светлана не имела ничего против и с удовольствием коротала время, беседуя со священником на мирские темы. Как правило, беседы проходили на церковном дворе, где расположившись за столиком, друг против друга и поставив между собой шахматную доску, они не спеша двигали фигуры, сопровождая игру философской беседой о мире и жизни.

Прошло уже три недели, и каждый день был в точности похож один на другой. Казалось, что жизнь замерла, уснула. Единственный день, в котором царил легкий хаос, было воскресенье, когда толпы людей осаждали церковь и монахини со священным экстазом на лицах, служили какую-то особую мессу. А потом опять тянулись унылые будничные дни,

— Что-то сегодня особенно жарко. — Вздохнул отец Антонио, окидывая взглядом шахматную доску.

Вялым движением руки, отмахиваясь от надоевших мух.

Сидевшая напротив Светлана, соглашаясь, кивнула, она была одета, так же как и монахини в серую рясу. На голове был повязан светлый платок, что было очень кстати при таком жгучем солнце. И хотя они расположились под тенью дерева, лучи солнца нет — нет, да проникали между веток и листьев, жаля прячущихся там людей. Особенно досаждали священнику насекомые. Ещё раз, отмахнувшись, он заметил:

— Смотри, как они меня любят. Возле тебя я не вижу ни одной мухи. Вероятно, я их всех переманил к себе.

— Вероятно, — рассмеялась Светлана, скрывая истинную причину такого явного равнодушия насекомых к её личности. Она замечала, что все мелкие недоразумения, которые не вписываются в обычные рамки, вызывают все больше и больше подозрительных взглядов.

Агата уже боится оставаться с ней на ночь, да и другие монахини поглядывают на нее с опаской. Казалось, один отец Антонио ничего не замечает. Впрочем, он только что сказал про мух. Но сказал так, вскользь, не задумываясь всерьез над этим. Светлана тихонько вздохнула, вспоминая, как много мог бы заметить священник, будь он повнимательней и подозрительней. Например, стая голубей что прилетает и ждет своих крошек хлеба. Они игнорируют проходящих мимо людей, следя только за тем, чтобы на них не наступили. А стоит только девушке появиться в это время во дворе, какими бы лакомствами не кормили их, стая неизменно, с шумом и паникой поднимается в воздух. Скрываясь в небе до следующего раза. Дворовая собака не выйдет из будки, пока поблизости находится Светлана. Девушка несколько раз слышала как собака, забившись в будке, глухо воет, скорбно и жалостливо как будто предвидит конец.

Было еще много мелочей, которыми подозрительная Агата уже успела поделиться с монахинями.

Отвлекшись от мрачных мыслей, Светлана посмотрела на доску. Святой отец все ещё никак не мог решиться на очередной ход. Как правило, он более серьёзно относился к игре, соответственно и выигрыш всегда был за ним. Отец Антонио поднял руку и в размышлении подержал её над фигурами. Наконец решившись, он передвинул пешку на одну клетку, и подняв голову сказал.

— Джованни прислал весточку. Вроде, он там с кем-то пытается договориться о фальшивом паспорте

Светлана, недолго думая, пошла слоном и сказала:

— Если Италию можно покинуть только таким способом, то пусть будет так.

Отец Антонио погрузился в размышления, но через некоторое время, с видимым трудом оторвавшись от доски, поинтересовался:

— Почему ты не захотела пройтись с монахинями на рынок? Неужели тебе не наскучило сидеть окруженной высокой стеной? Конечно, странно это слышать от священника, и все же?

— Боюсь покинуть святую землю, — со вздохом пояснила девушка.

-Угу… — промычал священник, давая понять, что он её слышит.

Обдумывая тем временем новый ход. Ещё минутная задержка и тура, пересекая доску из одного конца в другой, остановилась на белой клетке. Священник выжидающе посмотрел на девушку:

— Я сегодня поеду в Ватикан, у тебя нет желания сопровождать меня?

Подумав, Светлана решительно отказалась:

— Нет. Мне все-таки спокойнее здесь.

Передвинула фигуру. Священник, проследив за её ходом и сам, сделав следующий ход, счастливым голосом сообщил, что ей мат. На этом игра закончилась.

Оставив девушку сидеть под деревом, священник устремился в церковь, чтобы провести там пару часов в молитве. Потом, критически осмотрел свою рясу, и, пройдя через всю церковь, вышел в противоположную дверь на улицы города. Направился к ближайшей остановке автобуса, с улыбкой отвечая всем встречным на приветствия, ибо в этом районе его знали все.

Тёмная фигура, отделившись от стены, двинулась навстречу священнику покинувшему церковь.

Их дороги, пересеклись в нескольких метрах от остановки.

— Мир тебе Антонио, — произнес человек одетый во все черное, встав у него на пути.

— Мир и тебе, сын мой, — ответил священник, машинально отметив про себя, что, зная его имя, этот человек не назвал его святым отцом. — У тебя есть дело ко мне? — спросил отец Антонио, видя, что человек уступать дорогу не собирается.

— Есть! Конечно, есть! — воскликнул тот и доверительно добавил: — Знаете ли, я из органов власти. — Тут он многозначительно замолчал, а потом продолжил уже с другого конца: — Дело касается некой особы, проживающей в вашем заведении.

— «Заведении»? — нахмурился отец Антонио, ему не понравилось определение церкви, выбранное незнакомцем. Да, и на полицейского он не был похож. Странный какой-то с клыками, хромой и огненно-рыжий. Неужели таких набирают в полицию? — Это не заведение, это храм божий, и вообще какие органы Вы представляете?

 

— Самые значительные, — гримасничая, заверил его незнакомец, со зловещей ухмылкой повторил: — Самые… — затем, не давая священнику сказать ни слова, продолжил:

— Но, это неважно. Важно то, что у вас в храме, — последнее слово он особенно подчеркнул. — Проживает девушка, которая находится в розыске. И мы категорически настаиваем на ее выдаче.

Отец Антонио молчал. Уж очень не нравился ему этот тип. И то, что тот наговорил, казалось просто выдумкой. Внезапно приняв решение, как ему показалась верное, отец Антонио решительно заявил:

— Нет. Ни о какой выдаче и речи быть не может, только вся полиция Рима сможет вытащить её из монастыря.

Священник повернулся, чтобы уйти, и не увидел, как перекосило злобой лицо человека одетого в черное, но тот быстро взял себя в руки, и мягко убеждая, заговорил, удерживая священника за руку:

— Вы правы и не правы. Я действительно, не из полиции Рима, — тут священник снова с интересом посмотрел на собеседника. — Но я действительно представляю одну из всесильных сторон и она заинтересована, чтобы девочка вернулась назад. Ну, Вы сами посудите, документов у неё нет, родных тоже. Девочка одна на этом свете. И тут наша компания, одна из могущественных в мире, берет её на поруки, так сказать — удочеряет. И Вы обязаны как человек и как священник вернуть девочку, её законному опекуну. Мы готовы щедро вознаградить вас, компенсировав все причиненные вам неудобства.

При последних словах Отец Антонио вспомнил, что крыша церкви требует починки, да и пол прохудился. А пожертвования так ничтожны! Ватикан, весьма скуп на финансовую помощь. А человек в черном, словно услышав его мысли, снова ринулся в атаку.

— Сумма вознаграждения уже оговорена и установлена. Кто первый приведёт девочку к нам, получит четыре миллиона американских долларов. Согласитесь, довольно кругленькая сумма за какого-то человечка.

Отец Антонио стоял ошарашенный, такая сумма денег не могла ему и присниться. Человек в черном, ещё что-то говорил, но священник уже его не слышал. В ушах вновь и вновь повторялось: — четыре миллиона, четыре миллиона. В голове мчались, обгоняя друг друга мысли, как бы он поступил с этой кучей денег. Но тут одна из мыслей прочно засела в голове. И уже никакие варианты относительно четырех миллионов долларов не смогли изменить её: — Я смогу, стать епископом! — подумал отец Антонио, уже вмещая не существующие деньги в одну огромную казну католиков. Тут священник отвлекся от сладостных мыслей, последние слова незнакомца развеяли оставшиеся сомнения священника.

— Посудите сами, — доверительно говорил незнакомец, — разве немало глупостей мы делали, будучи детьми? А переходный возраст? Сколько о нем говорят! Вчитайтесь в газеты, и Вы увидите, сколько детей убегает из дома, из семьи. И не потому, что они неблагополучные, просто им хочется перемен, желание заявить миру о своем существовании. Вот и эта девочка сбежала от своего опекуна. Переходный возраст! Что скажешь. Он волнуется за нее, вдруг она попадет в плохую компанию, к плохим людям.

Священник, соглашаясь с незнакомцем, кивнул головой.

— Да, она говорила, что попала в очень страшную компанию. Случайно, это не ваша «компания»?

Незнакомец бархатисто рассмеялся, оценивая чувство юмора, клыки ослепительно сверкали в лучах солнца.

— Разве я похож, на «плохого мальчика»? И потом, плохие люди не будут платить четыре миллиона долларов вознаграждения, они попросту попытаются осадить вашу крепость.

— Вы правы, — чересчур быстро согласился священник. — Так, когда я получу вознаграждение?

— А, когда я увижу девочку? — вопросом на вопрос ответил незнакомец.

— Сейчас мне надо съездить в Ватикан. Вечером… Да, вечером я выведу её из церкви. Это будет часиков в…

— Не надо утруждать себя, — перебил незнакомец. -Вечером, черный лимузин будет стоять здесь. Как только она покинет церковь, ты получишь свое вознаграждение.

Тут священник заторопился, увидев подходящий к остановке автобус. Он устремился к нему, но последние слова незнакомца донеслись до него и заставили задуматься:

— И наконец-то ты станешь епископом, отец Антонио!

Двери автобус закрылись, он умчался, увозя озадаченного откровением священника.

Незнакомец, весело улыбнувшись, пошел прочь, что-то насвистывая, пока его не остановили.

— Синьор! Синьор! Купите амулет!

Позвала сидящая за прилавком женщина. Перед ней были разложены различные ожерелья, браслеты, камешки на цепочках, четки и ещё много всяких побрякушек. Половину прилавка занимали кресты, крохотные, средние и до больших размеров. Были кресты предназначенные висеть над изголовьем кровати. Почему-то именно к этому прохожему, одетому в черные одежды, она обратилась. Увидев, как тот разговаривает со священником, женщина решила воспользоваться его религиозным рвением и продать один из своих амулетов.

— На что он мне? — удивился прохожий.

Протягивая ему, крестик на цепочке торговка заметила.

— Он защитит Вас от зла.

— Вот как! — усмехнулся тот, немного отодвигаясь от протянутого ему креста.

— Но мне никакое зло не грозит.

По-видимому, этот человек находился в хорошем настроении и был не прочь поболтать, он доброжелательно поглядывал на женщину.

— Каждому человеку нужна защита от зла, — поучительно произнесла торговка.

— И у тебя тоже есть такой амулет? — заинтересовался прохожий.

— Конечно! Вот он, — женщина за цепочку вытянула из-за пазухи серебряный крестик. — И Вам советую приобрести.

Прохожий развел руками.

— Но, они не обладают магической силой! Это не настоящие амулеты, просто побрякушки! Ты пытаешься спихнуть барахло!

— Скажешь тоже «побрякушки», — обиделась женщина, — Вот купите, а потом сами убедитесь, что они защищают от зла.

Тут человек в черном, как-то недобро посмотрел на неё. Прищурившись, вкрадчиво сказал:

— Я сам — Зло! Зачем мне амулет, да ещё фальшивый?

Повернулся, чтобы уйти. Обиженная торговка крикнула вслед:

— Псих! Ненормальный! А амулеты у меня самые настоящие!

Прохожий остановился, медленно повернулся к прилавку.

— Настоящие говоришь? — Зловеще процедил он сквозь зубы.

— Настоящие! — С вызовом воскликнула та.

— Сейчас проверим, — так же зловеще предупредил он,

Приблизившись к прилавку, он быстро провел ногтем по его краю. Оставляя еле заметную царапину, очертил стол по периметру.

— Сейчас проверим, — повторил человек, отступив на шаг назад.

Ошеломленная его манипуляциями, женщина, молча, наблюдала. Но вскоре её внимание переключилось на царапины. Они как будто стали наполняться жидким огнем, вот уже жидкое пламя бьёт ключом, по всему периметру прилавка заливая товар. Мгновение, и настоящее пламя пожирает, испепеляя, амулеты, кресты, четки, Столб огня взметнулся вверх, гудя и потрескивая, охватывая все большее пространство.

Завопив от ужаса, торговка выскочила из ларька, туша на себе руками начавшие тлеть платье и волосы.

Перекинувшись на крышу, пламя загудело, ринувшись, казалось, под самое небо.

— Наверное, я ошибся, — раздался наигранно сожалеющий голос, рядом с торговкой. Обернувшись, она широко раскрытыми от ужаса глазами, встретилась с его черными глазами, и отраженное пламя горело в них, равно как и ирония.

-Я ошибся, — повторил он, ухмыляясь. Клыки, отразив огонь, стали кровавыми. — Должно быть, там был настоящий амулет, иначе, ты бы осталась там. Ну что ж, твое счастье. Хотя, сгореть заживо тебе стоило попробовать. Могу сказать, непередаваемые ощущения.

Взвизгнули тормоза. Черный лимузин остановился неподалеку от пожара.

Человек в черном, повернувшись спиной к толпе людей тушащих пожар, подошел к машине. Хлопнула дверца, и он уехал.

Дымился сгоревший ларек, в пепле которого валялись камешки, расплавленные цепочки.

Оставляя за собой запах паленых волос, женщина, растолкав людей, и не посмотрев на остатки ларька, устремилась к стоящей поблизости церкви. Только на её защиту она теперь уповала. Поняв лишь сейчас, с кем её столкнула судьба. Женщина спешила в храм, поблагодарить создателя за свое спасение. Ведь этот рыжий человек, как она догадалась, ни когда и не был человеком. Сегодня она просила купить амулет от зла самого дьявола! И только чудом можно назвать то, что она осталась жива! Влетев в церковь, она устремилась к алтарю и, преклонив колени, вознесла молитву к небесам. Она не заметила, что в церкви находится ещё один человек, и он с изумлением смотрит на неё, такую растрепанную, закопченную, с подпаленными волосами.

Что-то, заподозрив, девушка покинула скамью, на которой сидела, вышла в проход между скамьями, подошла к дверям, ведущим на улицу города. Тихонько приоткрыв дверь, в щель, посмотрела вокруг. В десятке метров от неё, суетились люди возле почерневших, обуглившихся досок и кусков металла, которые как кости из плоти торчали в разные стороны. Столб дыма все ещё подпирал небо.

Быстро закрыв дверь, девушка прислонилась к стене. Посмотрела на стоящую, на коленях старушку. Что-то подсказывало ей, что тут не обошлось без её знакомых.

— Они рядом, — прошептала она. — Они знают, где я… Они выжидают… Только, что тут был Амон или Юм. А может они и сейчас здесь?

Пройдя через церковь. Светлана вышла на церковный двор и направилась в свою келью, словно, пытаясь найти там защиту от тревожных мыслей и подозрений. Но и в келье ее ожидал сюрприз. В маленькой комнатке, что делили она с сестрой Агатой, кто-то был. Человек резко обернулся на внезапное вторжение Светланы.

Облегченно вздохнув, девушка узнала Агату. Взгляд, брошенный на свою кровать, заставил вновь забиться сердце. Подушка была откинута, и на её месте лежали, сверкая золотом и камнями ножны со стилетом. Агата, сидя перед кроватью, держала в руках раскрытую книгу. Светлана, медленно подойдя, села напротив, ноги отказывались её держать.

— Ты. Ты трогала их? — волнуясь, спросила Светлана, забыв, что та не понимает по-русски. Но Агата, по-видимому, поняв ее, отрицательно покачала головой. — Это уже лучше, — пробормотала Светлана и по-английски сказала сестре, что это хорошо. Агата попробовала так же изъясняться на английском.

— Символы, — сказала Агата, тыча пальцем то в ножны, то в раскрытую книгу. Она с трудом подыскивала слова. Впрочем, девушка сообразила, что та имела в виду. — В книге о рунах, — снова попыталась объяснить Агата. Светлана заинтересовалась.

— Есть что-нибудь?

Агата огорченно покачала головой. Нет, ничего похожего она не нашла. Внезапно вспомнив, она показала один палец.

— Одна руна известна? — уточнила Светлана.

— Да, да, — закивала Агата. Не зная как перевести эту руну, она попыталась выразить ее математически.

Светлана с интересом наблюдала, как сестра вычерчивает лежащую на боку восьмерку.

— Символ бесконечности, а значит, он может включать в себя и символ вечности, — девушка понимающе кивнула, давая понять, что усилия Агаты не напрасны.

— И все-таки это ничтожно мало. Как бы я хотела узнать, что тут написано!

Агата развела руками. Они не могли общаться, не зная языка, а жестами многого не скажешь. Монахиня потянулась, было к кинжалу, желая рассмотреть поближе. Светлана предупреждающе подняла руку, останавливая её. Сама, вынув стилет из ножен, поднесла поближе, предварительно жестом предупреждая её не касаться оружия, восхищенно поцокав, монахиня оставила стилет в покое.

Спрятав оружие под подушку. Светлана легла на кровать и задумалась, незаметно для себя уснула. Но долго ей спать не дали. Агата трясла её за плечо и повторяла одно слово. Разбуженная Светлана не сразу поняла, что от неё хотят.

— Антонио! Антонио! — повторяла монахиня, указывая во двор церкви. Девушка поспешила спуститься во двор и прошла в церковь. Там её ждал священник. Он был чем-то взволнован, хотя, старался не подавать виду,

— Вы звали меня? — спросила девушка, как только они встретились.

— Да, да, — кивнул отец Антонио.

Повисла напряженная пауза. Девушка ждала, что он ей скажет, а священник мучительно подбирал слова, наконец, он коротко и сухо приказал:

-Бери свои вещи и следуй за мной.

— Документы уже готовы? — радостно воскликнула девушка.

— Я отведу тебя к человеку, который заботился о тебе.

Секунду, поколебавшись, девушка поспешила в келью, чтобы забрать стилет. Легкое подозрение шевельнулось у нее в душе, но отогнав подозрительные мысли, решила, что отец Антонио плохо зная русский язык, не смог более ясно выразиться.

Стилет был в келье. На полу. Рядом лежала сестра Агата. Мелкие еле заметные искры пробегали вдоль зеркального клинка стилета. Подскочив к Агате, Светлана с облегчением убедилась, что та жива, но была без сознания. Отчаявшись привести в чувство, Светлана накрыла одеялом, побежала по лестнице во двор, где с нетерпением её поджидал отец Антонио, нервно, вышагивая по двору взад- вперед,

— Там Агата! Ей плохо — задыхаясь, сообщила она священнику,

— Агата? — забеспокоился священник. На итальянском языке он прокричал, что-то в закрытые окна монастыря.

Ставни распахнулись, выглянула монахиня. Перекинувшись несколькими фразами, она скрылась за окном. Отец Антонио повернулся к девушке,

— О ней позаботятся. Все будет хорошо. Пойдем.

Покинув церковь, они пошли по улице в направлении сгоревшего ларька. Неподалеку от этого места стоял черный лимузин, настолько знакомый, что Светлана резко остановилась.

— Я не пойду, — категорично заявила она, отступая назад.

— В чем дело? — удивился священник.

Схватив за руку, потянул за собой, направляясь к лимузину.

— Нет, нет, давайте вернемся назад, в церковь. Здесь, на улице становится небезопасно.

— Мы возвратимся в церковь. Ты — к опекуну.

— Опекуну? — в растерянности повторила девушка, выдернув руку, попыталась скрыться в темноте.

Но кто-то встал на её пути, не дав сделать и нескольких шагов. Резко отпрянув, чтобы не столкнуться, подняла голову, вгляделась в стоящего перед ней человека

Заложив палец за ремень брюк, другую руку держа на рукоятке висевшего в ножнах кинжала, Амон подбоченясь, взирал на испуганную девушку.

Сообразив, что скрываться бесполезно, она не сдвинулась с места в ожидании расплаты за свое бегство.

Амон шевельнулся, тяжелая ладонь опустилась на её плечо.

— Теперь, когда мы встретились, успокой священника подтверждением, что я твой опекун. — Девушка молчала, давление ладони усилилось. — Ну же, мы ждем. Не задерживай Антонио, ему ведь ещё надо получить свое вознаграждение.

— Вознаграждение? — удивленно повторила Светлана, на мгновение, решив, что она ослышалась. Она с интересом посмотрела на Амона, горькая ирония проскользнула в голосе: — И какова же цена моей «головы» Если не секрет, можно узнать?

— Отчего же, конечно можно! — Амон был сама любезность. Но Светлана знала, его вежливость не сулит ничего хорошего ни священнику, ни ей. — Вот он, — Амон ладонью указал на отца Антонио, — получит сейчас четыре миллиона долларов.

— Ого! — округлились глаза у девушки. Не удержавшись от иронии, спросила: — За такие деньги можно и более святую душу приобрести, отца Антонио, например. Отчего же Вы так промахнулись?

— На что мне его душа, если он чужую продал. Теперь она не стоит и гроша.

Не отпуская плеча, Амон повел девушку к лимузину. Пройдя мимо священника, кинул к его ногам увесистую сумку.

— Бери свое вознаграждение! — величественно произнес Амон, — Мы умеем держать слово.

Не обращая внимания на лежащую у ног сумку, волнуясь, священник спросил:

— Я, Я не понимаю. О каких душах вы тут говорили? Светлана, он что, не опекун твой? Кто же он тогда?

Амон, усаживая девушку в машину, обернулся.

— Дьявол, — сверкая клыком, усмехнулся он.

— Что за шутки! — возмутился священник. — Сейчас полицию позову! Не смейте увозить девочку!

Нарочито сильнее припадая на ногу, Амон приблизился к священнику. Стиснутая с двух сторон людьми Амона, Светлана могла только наблюдать за происходящим в зеркало заднего обзора.

Встав рядом со священником, Амон осмотрел его снизу доверху.

— Не суетись, — тихо, сквозь зубы процедил он, — бери деньги, пока я добрый и вали отсюда, а то еще не доживешь до одежды епископа. Дьявольщина! Мне даже мараться о тебя не хочется, до того все это мерзко и гадко. До свидания священник, мы ещё встретимся, — зло осклабился Амон — на другом уровне, и в другом мире. И сутана епископа не поможет тебе.

В ужасе священник, подняв руку с явным намерением перекреститься. Со свистом кинжал рассек воздух и остановился у горла священника.

— И не думай даже, — прошипел дьявол.

Потрясенный отец Антонио, увидел, как желтыми звездами вспыхнули глаза Дьявола.

Высоко в небе, зигзагом очертила дугу молния, осветившая на мгновения бледным светом, лицо демона. Осветила, и снова тьма обступила со всех сторон.

Это мгновение навсегда запечатлелось в памяти священника, машинально он снова попытался перекреститься.

Острие кинжала подалось вперед и, кровь зазмеилась по искрящемуся лезвию.

— Руку отрежу, — злобно предупредил дьявол и словно в подтверждении слов издали, накатываясь и надвигаясь, пророкотал гром.

Священник замер не только потому, что боялся увечья, страх и ужас сковали его оковами более крепкими, чем железные.

— Уже лучше, — отступив на шаг, заметил Амон. Глумясь, с издевкой заявил: — Правильно делаешь. Глобально мыслишь. Какой же будет из тебя епископ без правой руки? Береги её, иначе, как будешь благословлять людей? Не делай глупостей, иначе пожалеешь.

Видя, что священник молчит и не двигается, Амон, вложив кинжал в ножны, развернулся и хромая направился к автомобилю. Открывая дверь рядом с водителем, бросил последний взгляд на оставленного отца Антонио. Тот попытался перекрестить лимузин издали. Пробормотав проклятия, Амон посмотрел ему в глаза, щелкнул пальцами.

Глубоко вздохнув, священник замер и не сдвинулся с места, пока черный лимузин не скрылся с виду. Очнувшись, и убедившись, что остался один, он поспешил назад, под спасительную крышу церкви, Сумку с деньгами, он «чисто случайно» прихватил с собой.

Наполняя тишину салона, мягко урчал мотор лимузина. Пассажиры молчали, Амон первый нарушил тишину, заметив с раздражением:
— Что за люди пошли! Что за желание оставить последнее слово за собой. Пытаются настаивать на своем, когда заведомо знают, что это глупо и бесполезно. — Обернувшись, к сидящей на заднем сидении девушке, он с довольным видом спросил: — Столько времени прошло, а ты я вижу и не рада нашей встрече, может, думала, что мы тебя забыли?
— Я надеялась на это.
— Напрасно.
— А если бы я не пошла за священником, и осталась там, в монастыре?
— Не питай иллюзий. Я достаточно хорошо знаю тебя, и могу заверить, что там ты бы не осталась, а сама, добровольно, вернулась бы в нашу компанию.
— Вот как! — несмотря на сложившуюся ситуацию, Светлана весело рассмеялась, она никак не могла представить себе такой поступок
— Не смейся, я говорю правду.
Амон отвернулся, посмотрел на бегущую им навстречу дорогу. Поток машин не оскудевал даже ночью, и дорога казалось, была залита потоками света. Чем ближе лимузин подходил к центру города, тем больше огней освещало улицы. Наверно если ночью посмотреть на город сверху, то будет казаться, что потоки лавы омывают дома, кварталы, очерчивая строгие углы и окружности. Не поворачиваясь, Амон небрежно, как-то вскользь сказал:
— Что бы ты сказала, если бы я сообщил, что Джованни находится у нас?
Светлана насторожилась.
— Зачем он Вам?
— Но ведь это Джованни, увез тебя в церковь, почему бы нам ни отомстить ему? Быть может я зол на него.
— Он не виноват. Я добровольно поехала с ним, а значит весь спрос с меня.
— О тебе мы еще поговорим. А Джованни я вспомнил так, просто. Я мог поставить условие: или ты выходишь из монастыря, или я убиваю мальчика. Причем убивать можно очень медленно.
— Уже знаю, — вздохнула девушка. — Но я здесь в лимузине. Вы его отпустите?
Амон усмехнулся, развел руками.
— А его у меня нет. Я только рассуждал на эту тему. На таких условиях, ты Светик, вышла бы из монастыря?
Светлана, молча, кивнула. Этот дьявол знал её слабое место. С таким успехом он мог пригрозить расправой над любым человеком, независимо, знает ли она его или нет. Она, просто не сможет допустить, чтобы из-за неё страдал невинный человек. А у дьявола вполне хватит фантазии, взять в заложники ребёнка.
— Хорошая идея, — откликнулся на её мысли Амон. — И зачем я только марался со священником?
— Он хороший священник, — заступилась Светлана,
— И поэтому, он не потребовал документов, подтверждающих мои права на опекунство, процедил Амон. — Он такой наивный и сразу поверил сказке, которую я сочинил. Замаячившая же сутана епископа и вовсе уничтожила все подозрения. Какая святая наивность!
Амон снова повернул голову, осмотрел Светлану с ног до головы, фыркнув, отвернулся.
— Что за мерзость они на тебя напялили, и какой ужасный серый цвет. У них что, черной краски не хватило? И вообще, что за балахон на тебе?
— Ряса, — вежливо пояснила девушка.
— Отвратительная одежда, — пробормотал Амон,
— Мне нравится, — заявила с вызовом Светлана. Но заявила скорее из чувства противоречия.
— Проклятие! — Воскликнул дьявол. — Носи, что хочешь! Но, я потребую, чтобы балахон был чёрного цвета, как сама ночь.
— Я передумала. В доме ещё остались вещи, которые я носила?
— Не пойму этих женщин! — проворчал Амон, и повысив голос, добавил: — Обязательно. Вся одежда на месте, твоя комната дожидается своего жильца.
Тут Светлана вспомнила еще кое-о ком. Ведь в доме её дожидается не только вещи, но и
— Дорн, — волнуясь, девушка закончила свой вопрос. — Дорн знает, что Вы везете меня назад?
— Он все знает, — откликнулся Амон.
— Дорн накажет меня? Он сердит?
— Вот как! Оказывается, Светлану волнует — не зол ли на неё хозяин!
Амон обернулся к сидящим сзади. Его глаза вспыхнули зловещим светом. Вздрогнув, девушка сжалась, испугавшись его взгляда. Сейчас она видела в нем, только дьявола.
— А почему, Светик, ты не спрашиваешь, зол ли я на тебя? — повышая голос, спросил дьявол, причем последние слова он почти выкрикнул. Но тут же улыбнувшись, заговорил мягко, бархатисто, как будто мурлыкая. — Нет. Хозяин не зол на тебя. Впрочем, и я тоже. Здесь ты можешь вздохнуть спокойно. Но повторять попытку не советую, иначе на твоей совести будет жизнь не одного человека, а возможно целого города. Что поделаешь! Не люблю мелочиться! Как говорят «Гулять, так гулять!».
— Я подумаю над этим. — Сказала Светлана.
— Сейчас тебе будет не до этого. Мы приехали.
Лимузин подрулил к знакомому дому. Первый этаж дворца был полностью освещен, и, судя по цвету и яркости свечения, он по-прежнему освещался свечами. Хозяева придерживались старых традиций.
Подчиненные Амона первыми выскочили из машины, услужливо попридержали дверцы и помогли Светлане покинуть лимузин.
Глубоко вздохнув, как перед прыжком, Светлана направилась к дверям здания, следом неслышно ступая, шел Амон. Толкнув дверь, девушка ещё раз подивилась, с какой легкостью двигаются на петлях эти толстенные створки.
В холле было тихо и пусто. Никто не вышел им навстречу. Несколько свечей освещали лестницу, стены и потолок, трепещущий свет свеч рассеивался, не достигая всех уголков холла и казалось, что мрачные кариатиды шевелятся в этом неверном свете.
Содрогнувшись, Светлана направилась к лестнице, чтобы подняться на второй этаж. Амон не отставал от неё, ни на шаг. Распахнув двери, второго этажа, девушка в нерешительности замерла.
Черный коридор тянулся куда-то вдаль, в бездну, не освещаемый ни одним бликом. Издалека, приближаясь, послышался шум цокающих по паркету когтей.
Два уголька появились во тьме, увеличиваясь по мере приближения. Поймав свет, падающий от освещенной лестницы, угольки отразили его, вспыхнув огнем.
Светлана отпрянула от дверей, когда тень метнулась к ней из темного коридора. И облегченно вздохнула, узнав в этом чудовище пса Амона.
А пес так и норовил вылизать ее лицо, подпрыгивая и суетясь вокруг.
— Уймите собаку, — взмолилась девушка устав обороняться от пса, Амон опустил руку на голову пса и он, присмирев, чинно улегся у его ног, но влюбленного взгляда с девушки не отвел.
— Почему остановилась, ты же хотела переодеться?
— Да, но Там темно.
— Странно, рядом стоит дьявол, а ты говоришь, что боишься темноты. Как понять?
— Не знаю, может, я боюсь ступать туда, где не вижу.
— Ах, да. Действительно, я упустил такую мелочь, люди не видят в темноте. Это легко исправить.
Амон щелкнул пальцами и тут же весь коридор осветился рядами свеч, укрепленных в канделябрах между дверями, и свисающих с потолка люстр. Свечей было так много, что весь коридор запылал огнем.
— Так устраивает?
— О да! Конечно! — восторженно согласилась девушка. Такой иллюминации ей видеть не приходилось. Но забеспокоившись, спросила: — Пожара не будет? Тут все так пылает!
— Конечно, не будет, — оскорбился Амон. — Все в полном порядке. Кстати огонь холодный и нет ни дыма, ни копоти.
— Чудеса, — пробормотала девушка, направляясь в свою комнату.
В ней все было по-прежнему, как будто её никто и не покидал. Как будто и не было тех нескольких недель.
Амон с собакой скрылся в комнате, обвешанной оружием. Но Светлана знала, что он ждет, когда она оденется в подобающие одежды, чтобы предстать перед Дорном. Решив не усложнять и без того напряженную обстановку, девушка быстро скинув с себя серую рясу, облачилась в шорты и рубашку из необыкновенной ткани. Сняв платок, освободила волосы от туго стянутого узла и распустила их по плечам. Нацепив на пояс оружие, постояла некоторое время в раздумье, решив, что будет выглядеть смешной, в стремлении укрыть татуировку под повязкой, сняла её. Пройдясь щеткой по волосам, решила, что пора встретиться с хозяином дома.
Покинув комнату, она тут же столкнулась с Амоном. Окинув её взглядом, он с довольным видом кивнул.
— Гораздо лучше.
— Тогда пойдемте к Дорну. Вы покажете, где он находится?
Удивление с восхищением мелькнуло в его глазах. Склонившись в галантном поклоне, Амон предложил ей руку.
— Мы вместе посетим магистра.
И спускаясь по лестнице вниз, заметил:
— Я вижу, ты готова к «боевым действиям»?
— Вполне, — отрезала девушка и, подняв подбородок, гордо ступая по паркету, пошла вперед, опираясь о руку Амона.
Больше Амон ничего не говорил, провожая девушку через залы, он с предупредительной вежливостью открывал перед ней двери.
Многозначительно посмотрев, Амон отворил двери. Сердце девушки забилось сильнее, она поняла, кто в следующем зале.
Её ждала встреча с Властелином Тьмы.
Он восседал на троне с высокой спинкой, положив руки, унизанные перстнями, на подлокотники. С величием в голосе и манерах, беседовал с упавшим на колени юношей, лохмотьях и с безумием в глазах.
Амон легонько подтолкнул её в спину.
Стараясь сдержать дрожь в ногах, медленно, с каким-то даже вызовом, Светлана приблизилась к креслу, гордо подняв подбородок и не сводя глаз с сурового лица Дорна.
Оставив жертву, он поднял голову.
«Он изучает меня», — подумала Светлана, когда глаза Дорна остановились на ней. Гнетущая пауза, и Дорн, улыбнувшись, заговорил, его глаза вспыхнули желтым светом.
— Приветствую тебя во дворце, вскоре он станет твоим домом, как и нашим.
Услышав намек, Светлана содрогнулась. Он без околичностей дал понять, что её будущее предопределено.
— Сир, — справившись с волнением, сказала Светлана. — Так уж ли я необходима Вашему окружению? Не слишком ли много хлопот Вам доставляю?
Светлана услышала, как за спиной Амон прищелкнул языком.
И снова глаза Дорна засияли огнем, когда он заговорил.
— Ни о каких хлопотах не может быть и речи, когда дело касается тебя. — Переведя взгляд за её спину, добавил: — Амон, я доволен тобой. Ты сделал все правильно. А сейчас можете идти, я присоединюсь к вам позже.
Неожиданно Дорн расхохотался и словно ветер пронесся по залу. Несколько свечей освещаемых зал погасли, и, снова зажглись.
— Вы только посмотрите на него, — проговорил Дорн низким голосом. — Он что, решил искать милосердия у нашей девочки?
От его слов, оборванный юноша, который пытался обратить внимание девушки на себя замер и съежился от страха.
— Ну, герой! — покачал головой Дорн. Поднял голову на Амона и Светлану, величественным жестом указал им на дверь. — Идите.
Покидая зал, девушка услышала, как, наклонившись к юноше, Дорн по-русски ему сказал:
— Она ещё не королева, чтобы просить её заступиться за тебя.
Неизвестно понял юноша слова Дорна, но он не отрывал полных немой мольбы глаз с девушки, пока она в сопровождении дьявола не скрылась за дверьми.
Крик восторга оглушил девушку, когда она, покинув Дорна, вошла в соседний зал. Оставив диванчик, к ней подходил Барон.
— Прошу присоединиться к нашей скромной компании.
Барон широким жестом обвел зал, словно показывая всю эту «скромную компанию», которая состояла из двух мужчин и орущего кота, Амон «нежно» поддел носком сапога Юма, откинув его на пару метров, вопль, на этот раз возмущения застрял в глотке кота.
— Ну, вот, когда мы выключили сирену, можем и поболтать.
Барон усадил девушку на диванчик, сам сел рядом, Амон устроился, напротив, в кресле. Запрыгнул на диван и Юм, показывая всем своим видом, какой он обиженный и побитый. Хитро прищурившись, Барон спросил:
— Светлана, только честно, без увиливаний — как тебе жизнь в монастыре?
— Тоскливо и скучно
— Вот это откровенность! Я понимаю! — воскликнул с восторгом Барон, потирая ладони. — От чего же скучно? Ты там жила с самыми приближенными к НЕМУ, — Барон глазами указал куда-то в потолок.
— Я их не понимала, они меня. Монотонность и однообразие дней. Только в особые дни они нарушались. Тогда церковь полна людей, и все дела заброшены, кроме молитв. Может это и не так, я ведь весь монастырь не обходила, и, общаться я могла, только с отцом Антонио.
— И все-таки, ты предпочла монастырь, нашей компании, отчего же нас так невзлюбила?
— От чего? — переспросила Светлана. Мысленно вспомнила все убийства и увечья, которые ей пришлось увидеть. Вспомнила парня, который все ещё находился в соседнем зале с Дорном. — Наверное, потому, что я беспокоюсь о людях, которые сталкиваются с вами. Вот парень, которого я сейчас видела. Вы его убьете?
Барон хитро прищурил глаз, с усмешкой посмотрев на девушку.
— Он — вор. Залез в дом, чтобы обворовать. Светлана, ты защищаешь преступников?
— Нет, не защищаю, думаю, Вы накажете его жестче, чем он этого заслуживает.
— А с ним ничего не произойдет. Нам такие прыткие нужны. Ты не знаешь, а ведь наш домик местные жители обходят стороной, и не без оснований, а этот ловкий малый не побоялся сюда влезть. Весьма похвально, даже если и с целью воровства. Дорн решил его судьбу, из юноши выйдет преотличнейший вампирчик, и весьма симпатичный вдобавок. Я вижу за ним, много подвигов во славу нашего хозяина!
— Вампир? — удивилась девушка, — Разве они существуют? Я считала существование вампиров выдумкой, сказкой. Дракула существовал?
— Он и сейчас существует, — пожал плечами Барон. — Под другим именем.
— Невероятно и ужасно! Оказывается, я так мало знаю о мире! — Светлана была потрясена. Но любопытство взяло верх. Обнаружив новый источник информации, она решила выяснить, насколько сказки соответствуют реальности.
— Оборотни тоже существуют?
Барон снисходительно, как ребенку улыбнулся.
— Обязательно, об этом можно судит, по преданиям всего мира. Посуди сама, во Франции их называют лу-гару, в Болгарии полтеник. В разных частях Европы, оборотней называют верман или вервольф, волкодлак или в Трансильвании, волколок. Одно обилие названий говорит о том, что оборотни все-таки существуют.
— И только серебряная пуля может убить его?
— Очень близко к истине. Пока оставим эту тему. Все ещё впереди, мы определим этого мальчика тебе в пажи.
— Чтобы, проснувшись ночью обнаружить его пьющего мою кровь? — усмехнулась девушка. — Нет. Спасибо, не надо. Своими силами обойдусь.
Барон рассмеялся, поблескивая зеркальными очками.
— Напрасно отказываешься. Кстати, к твоему сведению, как правило, жертвы вампира получают удовольствие, когда он, прокусывая сонную артерию, выпивает кровь. Но к чему нам эти разговоры. Никто не посмеет прикоснуться к тебе, будь то оборотень или вампир, не причинит тебе вреда, так какты под покровительством Дорна. Что не могу сказать о людях. О тех, за кого ты так беспокоишься.
— Люди могут мне угрожать?
— Не только тебе, — но друг к другу. Попав в эту мешанину, и оставшись без нашей помощи, тебе придется туго. Ты должна научиться постоять за себя.
— Угу, — согласилась Светлана, думая о чем-то своем. — Катерина ещё не появилась?
— Они, в пути. И я бы не сказал, что они торопятся, — Барон философски развел руками. — Медовый месяц у них. Теперь, когда ты побывала на каникулах, нет желания прошвырнуться с нами в стриптиз бар? Сейчас самое время.
— Что там показывают? — девушка заинтересованно посмотрела на Барона. Кот до этого лежавший молча и тихо, вскочил.
— Что там такое? — он замолчал, подыскивая слова, наконец, заключил: — Зрелище.

 

— Какое?
— Сейчас покажу! — кот выскочил на середину зала.
Внезапно он оказался одетым во фрак, бабочка заболталась на шее. В воздухе зазвучала музыка, и кот кривляясь, медленно стал раздеваться, снимать фрак, отстегивать бабочку. Музыка стихла. Кот обернулся к дивану.
— Как? — с довольной мордой спросил кот.
— Отвратительное зрелище, — покачала головой девушка. Удивляя кота, добавила: — Может, было бы лучше, если бы с Вас снимали не одежду, а шкуру?
— Скажешь тоже, — разобиделся кот.
Все дружно рассмеялись, исключая кота. Подтолкнув Амона, Барон кивнул на девушку:
— Надо, ей чаще бывать в монастыре. Какие гениальные идеи её потом посещают! Вот если бы это было предложено серьезно, а не в шутку. Увы. Не будем строить воздушных замков, всему своё время, и так, Светлана, составишь нам компанию?
— А там будут кормить?
Барон комически схватился за голову.
— Какое упущение, как я мог забыть. Вот про таких говорят: «За деревьями не видит леса». Мы тут о развлечениях, а ребенок-то не кормленный! — Глядя на девушку, вскричал он.
— Не надо так сокрушаться, — засмеялась Светлана, видя какую комедию, затеял тот. — Я ещё не умираю от голода.
— Мы этого недопустим, — засуетился Барон, и с пафосом стал выкрикивать лозунги. — «Все на спасение умирающей от голода девушки», «долой пост и постных монахов»! «Да здравствуют гурманы!»
Он вообще, много что провозглашал, но ни на минуту не прерывал своей деятельности. Повинуясь его приказам, угрюмые личности, быстро накрыли стол скатертью. Один за другим подходили, неизвестно чьи слуги, неся в руках графины, огромные блюда с уложенными на них рыбами, поросятами, искусно приготовленной дичью и еще множество блюд, на которых лежало нечто неузнаваемое, отдаленно напоминающее варана. Светлана мысленно себе признавалась, что узнавать, что это, ей как-то не хочется. Прислуги тут было в избытке.
Каждое блюдо, сопровождал новый человек. Откуда они взялись во дворце, для Светланы осталось загадкой. Вот, последняя рюмка поставлена, последний поднос принесен, вино разлито в бокалы и Барон небрежным жестом отправляет прислугу, неизвестно куда, по крайней мере, для девушки, но за стол ещё никто не садился. Они ждут чего-то. Проходит секунда, другая, третья, створки дверей распахнулись, и в зал вошел Дорн. Таким Светлана его видела только один раз — когда Амон и она были приглашены к его столу.
Дорн был при шпаге, одет во все черное. Черный плащ с алым подбоем ниспадал с плеч.
Барон и Амон вскочили. Посмотрев на них, встала и Светлана.
Дорн вошел в зал царственно и непринужденно, во всем величии хозяина ночи и теней. Обведя присутствующих взглядом и еле заметно кивнув, Дорн сел во главе стола придерживаясь, какого-то этикета. Барон вежливо усадил девушку по правую руку от сатаны, сам же сел рядом. Амон обосновался по левую сторону от хозяина.
Не придерживаясь никакого этикета, Юм залез прямо на стол, отодвинув блюда в сторону. Похоже, его выходки были привычны компании, и на него никто уже не обращал внимания.
Первый тост был поднят во славу властелина тьмы и теней. Это был ритуал. После первого тоста, началось пиршество, сидящие за столом наливали себе, сколько хотели и пили, как хотели. Без каких-либо тостов.
— Магистр! — воззвал Юм с противоположного конца стола. — Разрешите Светлане составить нам компанию. Приобщить ее «к миру прекрасного»?
Дорн склонился к девушке:
— А ты сама, хочешь посмотреть то, что он предлагает?
— Юм уже в общих чертах обрисовал этот «мир прекрасного» и особого энтузиазма увидеть такое зрелище у меня не возникло.
— Вот как? — Дорн обратил горящий взгляд на Юма и сообщил: — Твое предложение отклоняется.
Барон с ехидцей поддел Юма.
— Юм друг мой, не оценили твоих актерских способностей. Повышай квалификацию, артистизм.
Юм гордо встал на столе и высокомерно произнес, коверкая фразу:
-«Нет плохих артистов, есть плохие зрители»
— Ну, конечно, — засмеялся Барон, аплодируя коту. — Зрителям забыли сообщить, что ты «дипломированный артист». Какое упущение!
— Нет! Я не буду говорить! — кот в театральном горе закатил глаза, поднял лапу. Скосив глаз, прокричал: — Я не буду говорить, какой я артист! Я покажу это!
Барон повернулся к девушке и, подмигнув, с заговорщицким видом сказал:
— Сейчас будет спектакль, боюсь, он стриптиз бар перенесет сюда. Уж очень ему хочется показать, на что способен.
Суетясь, Юм привел группу музыкантов, со всем снаряжением. Погасил свечи и запустил бегущие огни. Подвесил медленно вращающийся шар, составленный из осколков стекла и зеркал. Разноцветные зайчики разбежались по всему залу. Кот метался как черная молния, из одного конца зала в другой, стараясь как можно быстрее устроить все для представления. Воздвигнул невысокую эстраду и направил, на неё постоянный луч света, немного приглушив его яркость.
Когда все было готово, кот дал сигнал музыкантам. И уже под музыку протанцевал на эстраду. Встав в центре, замер, шерсть искрилась от направленного света, золотились усы. Внезапно, Юм стал таять, превращаясь в серое облачко тумана. Маленькие молнии цвета индиго засверкали в разряженном тумане, постепенно светлея до лазурного оттенка. Непрестанно сверкая молниями, туман вытянулся вверх, до уровня человеческого роста, и уплотнился. Исчезли молнии, спала пелена.
На эстраде появилась черноволосая девушка с раскосыми зелеными глазами. Правильный овал лица с маленьким вздернутым носиком, изогнутыми бровями и полными чувственными губами, делали её мордашку очень симпатичной и очаровательной, полная грудь скрывалась за лёгкой жилеткой, застегнутой на все пуговицы. Короткая юбочка, открывала длинные и стройные ноги на высоких каблуках.
Послав воздушный поцелуй и томный взгляд сидевшему за столом Барону. Брюнетка принялась танцевать, грациозно изгибая тело, и что-то явно кошачье проскальзывало в её движениях. Показывая в улыбке белоснежные зубы, среди которых виднелись и более удлиненные, чем у человека клыки. Брюнетка не прекращая движения, медленно, делая большие паузы, принялась расстегивать пуговицы жакета. Сняв и раскрутив его над головой, отпустила, жакет улетел куда-то в тень, к дверям. Девушка сладострастно провела руками по крутым бедрам, поднимая их к талии. Подмигнув зеленым глазом, обвела язычком губы, а ее руки тем временем поднимались все выше и, достигнув кружевного лифчика, из которого, казалось, вот-вот вырвутся на свободу упругие груди, принялась их ласкать.
Тряхнув копной волос, брюнетка соблазнительно покрутила бедрами, не прекращая танца, завела руки за шею и, прихватив густые волосы, подняла их над головой. Резкое, почти неуловимое движение плечиками, и лифчик падает под ноги. Освобожденные груди мягко закачались в такт движения тела. Демонстрируя свою красоту, брюнетка, покачивая бедрами, и подобно пантере изгибая, стройную спину, в такт мелодии, не спеша, прокрутилась на сцене, показывая себя во всех ракурсах, так, словно она была на кинопробе. Не отрывая похотливых глаз от Барона, (почему-то именно его она выбрала объектом соблазнения) опустилась на колени. Облокотившись о локти, перевернулась на спину, выгнув её дугой и закинув голову. Её волосы бархатом покрыли сцену. Падающий на эстраду свет, выхватил торчащие груди, озолотив их.
Словно давая зрителям насладиться этим зрелищем, на несколько секунд она замерла, и только медленно водила головой, заставляя волосы шевелиться словно живые. Музыка заиграла чуть живее, и девушка, подняв ногу вверх, согнула ее в колене, изящное движение руки и туфелька летит с эстрады. Со второй она поступила так же. Перевернувшись и упершись ладонями в пол, она так изогнула спину, что казалось, её груди коснуться сцены. Послав вызывающий взгляд скучающему Барону, проводя язычком по губам, медленно стала подниматься на ноги. Встав в полный рост, закинула руки за шею, повела их вниз, лаская все тело. Все это время, не прекращаясь, играла мелодия и под неё брюнетка медленно и сладострастно водила бедрами, изящно переставляя ноги. Поиграв с сосками, опустила руки на талию, они задержались там, поглаживая живот и попутно расстегивая юбочку. Секундная задержка и разведя руки в стороны, распахивает юбку, демонстрируя зрителям, кружевные трусики, даже не трусики, а треугольник материала на ажурной повязке. Небрежный взмах рукой и юбка у ног. Освещенная лучами света, брюнетка, прикрытая только треугольником, гордо и зазывающе, блистала своей золотистой наготой. Несколько раз покрутившись вокруг себя и послав не один похотливый взгляд, словно подзывая к себе Барона, брюнетка вдруг голосом Юма деловито осведомилась:
— Дальше продолжать? — игриво добавила, — Или мне можно будет сберечь свою девичью честь? Тут желания зрителей распались. Барон кричал ему:
— Продолжай! Я посмотрю, что у тебя там, под этими очаровательными трусиками!
Светлана махнула рукой, мол, делай, как знаешь. Амон презрительно фыркал:
— Хватит паясничать.
Дорн прекратил прения. Кивнув Юму, сказал:
— Ты уже достаточно показал, и доказал что ты артист. Я думаю, с этим никто спорить не будет?
Дорн обвел глазами присутствующих, никто не возражал.
— Тогда я закругляюсь, — кокетливо заявила брюнетка голосом Юма.
Послав воздушный поцелуй, растворилась в воздухе. Зал погрузился в мерцающий туман, развеявшись, он после себя ничего не оставил. Все было по-прежнему, а довольный кот уже занял свое место на столе.
Посмеиваясь, Барон спросил:
— Друг мой, и где же ты набрался такой пошлятины?
— Искусство никогда не пошло, — заявил Юм, опрокидывая рюмку коньяка. Налив себе, приподняв её как для тоста, поинтересовался: — Амон, а ты что скажешь?
— Почему представление не довел до конца? Не смог полностью перевоплотиться? Полностью не показал тело, как будто что-то скрывал. Уж не хвост ли был там спрятан?
Сидящие дружно рассмеялись. Юм с раздражением стукнул лапой по столу.
— Магистр! Я прошу увольнения! Здесь меня не уважают, уйду я к вампирам, там хоть в споре можно зубами поскрипеть! Стараешься тут, развлекаешь, а никому не нравится.
— Юм не огорчайся, — прервал его монолог, звонкий голос. — Мне очень понравилось твое выступление, можешь поверить, ты был на высоте. Любая телекомпания по достоинству оценила бы то, что было здесь показано. Конечно, компьютерная графика сейчас далеко шагнула, но она лишь подделка по сравнению с той реальностью, которую я сегодня увидела. Это было незабываемо.
— Вот видите, — оживился кот. — Меня ценят и оценка гораздо выше ваших. Ведь как говорят, «Устами ребенка глаголет истина». — Последние слова Юм говорил пробираясь по столу, между блюдами в направлении Светланы, бесцеремонно рухнув ей на колени он свернулся клубком, и, приподняв мордочку заметил:
— Я не буду против, если ты погладишь. Только не против шерсти.
Покосившись на млеющего кота, Барон заметил:
— Теперь уже и в бар идти незачем. Выпивка здесь, голых девиц мы видели. Что теперь прикажешь делать? — Не дав и секунды на размышления, он воскликнул: — А давайте потусуемся с байкерами! Это же здорово! Вот те ребята, которые мне нравятся! На мотоциклах по всему городу, с рекордом скорости. У меня на примете есть такиепарни. Там все как надо, и даже более того! Цепи, татуировки по всему телу, сапоги с заостренными шпорами, правда, не знаю, в какой бок мотоцикла они их пихают. Все в ажуре. Клевая компания. Светлана, не хочешь ли подышать ночным воздухом Рима в компании отчаянных парней? Могу поклясться, это будет незабываемо!
— Вы заинтересовали меня, — улыбнулась девушка, — но уже поздно.
— Самое время! — вскрикнул Юм с её колен.
— Не спорю, но на сегодняшний день мне выпало достаточно. Мне просто необходимо отдохнуть. Если Ваше предложение остается в силе и завтра, то, я с удовольствием присоединюсь. Только…
— Только? — поднял мордочку Юм, в ожидании продолжения.
— Только на мотоцикле я ездить не умею. На лошадях, пожалуйста, а железного коня так и не освоила.
— Нет проблем! — воскликнул Барон. — Роль пассажира тебя устраивает?
— Вполне.
— Тогда все улажено, и завтра, в это время мы прокатимся с ветерком по Риму. А сейчас, с разрешения магистра, мы удаляемся на ночную прогулку, наведем мосты с байкерами.
Юм, соскочив с колен Светланы, устремился вслед за Бароном, Дорн повернулся к Амону.
— Амон у меня к тебе поручение.
— Сир?
— Парень, что забрался обворовать дворец.
— Сир, не извольте беспокоиться, я разберусь с ним!
— Хорошо, — качнул головой Дорн и покинул зал.
Светлана вскочила из-за стола.
— Пойду в свою комнату.
— Ну что ж, нам почти по пути, — сказал Амон направляясь к дверям, — Я провожу тебя до лестницы.
— А потом куда? — полюбопытствовала девушка, догоняя быстро идущего Амона.
— Потом спущусь в подземелье. Ты же слышала, нужно разобраться с посетителем.
Они вышли в холл, Светлана, внезапно приняв решение, повернулась спиной к лестнице.
— Амон, а мне можно пойти с вами в подземелье?
-Зачем тебе? — удивился Амон. — Там я из мелкого воришки сделаю великого вора. Он будет воровать самое ценное, что есть у человека — кровь. Не думаю, что тебе будет это интересно, и помочь ничем ему не сможешь. Он обречен.
— И все же?
Пристально посмотрев ей в глаза, Амон пожал плечами.
— Пойдем.
Он подошел к стене холла, и внезапно часть стены, отделившись, ушла в бок, открывая узкую щель, в которую только-только мог пройти человек. Оттуда тянуло могильным холодом и запахом плесени.
Взяв из воздуха горящий факел, Амон первым ступил на ступени уходящие вниз под фундамент дворца. Проход был узким, и бесконечнойспиралью погружался в недра земли.
В неверном, трепещущем свете факела мягко колыхалась от воздушных потоков густая паутина, щедро затянувшая каменную кладку стен. Ступени покрытые толстым слоем пыли с каждым витком становились все более и более разрушенными. Сырость и время, сточили этот, казалось бы, вечный материал. Приближение подземелья возвестил не только воздух пропитанный сыростью и запахом гнили, но и чей-то крик полный страдания глухо донесся до спускающихся.
— О, уже приступили. — Спокойно заметил Амон, не прерывая и не увеличивая своего размеренного шага,
— Кто приступил? К чему приступили? — прошептала девушка, вздрагивая от нового, донесшегося до них крика отчаяния и боли.
— Крысы, они решили полакомиться нашим знакомым, — равнодушно ответил дьявол.
Кованая решетка преградила им путь. Слышно было, как провернулся замок, когда Амон протянул руку. Не успела его рука коснуться решетки, как она сама со скрипом раскрылась, пропуская их внутрь помещения.
Сразу, девушке бросились в глаза крысы. Они подобно ковру устлали весь пол подвала.
— Они не тронут тебя, — успокоил Амон, опуская ногу прямо на шевелящийся, серый ковер, и крысы разбегались ровно настолько, сколько требовалось ноге дьявола опуститься на камень, а не на их тела.
Светлана замерла на ступеньке, не решаясь спуститься к крысам. Посмотрела на Амона, он уже миновал зал и приближался к противоположной стене, на которой висел прикованный за руки человек. Кричать он уже перестал, но стонал непрерывно. Прикусив губу, сжав кулаки и собрав всю свою волю, Светлана сделала первый шаг по живому ковру. К её удивлению, вместо мягкой шерсти, она ощутила камень пола. Крысы и ей уступали дорогу.
Подойдя к прикованному, девушка вскрикнула от ужаса и жалости, ноги несчастного были жестоко искусаны. А ступни, те и вовсе — обнаженное мясо, а в некоторых местах проглядывала кость. Как он стоял на обрубках, оставалось загадкой. Вероятно, парень просто висел на руках, которые широкой полосой железа были прибиты к стене.
Амон прикоснулся факелом к стоявшей рядом чаше огромных размеров. Освещая помещение, в ней заплескались языки пламени
Светлана оглянулась, разглядывая зал. Свод подземелья поддерживался массивными каменными колонами, проходящими в два ряда вдоль всего зала. С прибавлением света, все крысы исчезли, разбежавшись по широким щелям в каменной кладке. Все та же паутина и та же пыль, ко всему прочему прибавлялся запах гниющего мяса, он шел откуда-то снизу, из-под щелей в полу. На всех стенах подвала висели железные цепи, кандалы, крюки и везде множество всяких вещей, о природе которых Светлана не хотела даже и предполагать.
— Ну что ж приступим мой друг.
Раздался голос дьявола, и Светлана обернулась к пленнику, стараясь не смотреть на его ноги с выдранными кусками мяса.
В руке Амона появился фужер, наполненный красной жидкостью. Раскрыл парню рот, насильно влил ему содержимое фужера, парень задохнулся, потом его одолел сильнейший приступ кашля, казалось, само тело отвергает напиток. Жидкость потекла по его подбородку, капая на пол. Амон не обращая внимания на содрогающееся в конвульсиях тело, отвернулся к огню, что играл в чаше. Окунув руку в огонь, вынул из него красную коробочку, внутри которой был крем похожий на сгусток крови. Острие кинжала погрузил в содержимое коробочки. Повернувшись к жертве со зловещим блеском в глазах, вонзил кинжал в его сердце. Дернувшись, тело обмякло.
— Вы убили его! — потрясенно прошептала девушка, невольно отпрянув назад.
— Смотря, с какой стороны смотреть, — возразил Амон
Коробочка из его рук исчезла. Амон выдернул кинжал из трупа, но ни капли крови не показалось из раны, напротив, она прямо на глазах стала затягиваться и края раны сошлись не оставив и шрама.
Посмотрев на истерзанные ноги, девушка удивилась ещё больше. Они как будто никогда и не были в зубах маленьких хищников. Лицо тоже претерпело, еле уловимые изменения. Теперь что-то хищное, проглядывало в нем.
— Смотри, — сказал Амон, приподнимая кончиком кинжала верхнюю губу жертвы. На верхней челюсти, удлиняясь и оттачиваясь, вырастали клыки. Остальные зубы так же стали намного острее. Дьявол бросил взгляд на оковы, и они спали, освобождая руки прикованного. Парень открыл глаза, огляделся как после глубокого сна. Амон ему что-то сказал и, повернувшись к девушке, произнес:
— Пойдем. Дальше им займутся другие.
Тут Амон оборвал себя, обратив внимание на руку девушки. Она с интересом посмотрела туда же, что его там могло заинтересовать? Ей не пришлось долго ломать голову. Тут было все ясно, руны вокруг клейма Амона опять светились ровным красным светом. Печать наложенная Дорном требовала к себе внимания.
— В нашем полку прибыло, — сообразил Амон. — Печать требует должного почтения к себе и к особе на которое оно возложено.
Что-то, приказав новоиспеченному вампиру, Амон подтолкнул его к девушке.
Тот, подобострастно приблизившись, упал на колени. Не ожидавшая этого, она дернулась было в сторону, но Амон успокоил:
— Не бойся, он ничего тебе не сделает. Протяни ему руку с печатью.
Она подчинилась и с опасением протянула руку вампиру. Тот с выражением восторга и даже, какого-то экстаза на лице, прикоснулся губами к горевшим рунам. Руны померкли.
— А теперь, — сказал Амон, отшвыривая вампира в сторону. Тот все ещё восхищенно созерцал клеймо. — Мы можем идти.
В молчаливом согласии, Светлана поспешила к выходу из подземелья. Бесконечный подъем кончился, и девушка с наслаждением вдохнула сухой и свежий воздух холла. Стена за их спинами стала на прежнее место, закрыв лестницу, ведущую в подземелье, Амон жестом указал ей на второй этаж, сам же скрылся в дверях первого зала. Светлана не думала спорить. Этот день, начавшийся в монастыре и заканчивающийся во дворце, принес слишком много впечатлений. С желанием добраться до своей комнаты и лечь в постель, отбросив все мысли и воспоминания, она поднялась на второй этаж, и, не обращая внимания на льнувшего к ней пса, ушла в свою комнату, закрыв дверь, оставив за порогом все переживания выпавшие ей за истекшие сутки.

 

Знакомый, немного носовой голос довольно грубо выдернул её из глубокого сна.
— Вставай! Кончились каникулы, начались будни.
Не совсем проснувшаяся Светлана, лежала не в силах открыть глаза. Что-то нежное и очень влажное прошлось по её лицу.
— Амон, уберите пса, — простонала девушка, отталкивая это любвеобильное создание. — И дайте мне еще поспать. Солнце, наверное, ещё не встало.
— Как же, не встало, — с ехидцей произнес голос.- Оно не только взошло, оно уже близится к закату.
— Не может быть, — с сомнением сказала девушка. Ей все еще хотелось спать, а глаза явно не хотели раскрываться
— Может. Ты проспала завтрак и обед. Но не это главное, с таким успехом можешь проспать и до ночи, — ехидство не покидало его голос.
Со вздохом, понимая, что уже от неё не отстанут, она спросила:
— Что тогда главное?
— Ты забросила тренировки и теперь придется наверстывать упущенное. Я приказал тренеру увеличить нагрузку.
— Спасибо, — с сарказмом поблагодарила его девушка, не чувствуя благодарности.
— Пожалуйста, — с не меньшей ехидцей ответил голос и уже другим тоном, дружелюбно — деловым.
— Ну вот, когда мы обменялись любезностями, приступим к главному. Сейчас ты все-таки покинешь ложе и отправишься к тренеру
— Хорошо, — вздохнула Светлана, наконец, открывая глаза.
Амон стоял над ней, сверкая клыками в усмешке.
— Амон, а вы вампир? — неожиданно спросила Светлана, вспомнив парня в подвале. Она вспомнила, какие вдруг выросли у вампира клыки.
— Нет. — Кратко ответил Амон, после минутного молчания. И в свою очередь задал вопрос: — Почему ты так решила? Вот уж никогда не думал, что дождусь такого оскорбления, назвать вампиром меня! — Он в изумлении покачал головой.
— Чем я Вас оскорбила? — удивилась девушка, садясь на кровать
— Сравнением, — фыркнул дьявол. — Такое сравнение никуда не годится!
— Но, почему?
— Да, это все равно, что спросить императора, не является ли он рабом? — Амон внимательно посмотрел не девушку. — Или ты спросила из желания оскорбить меня?
— Нет. Такого у меня и в мыслях не было, — пожала она плечами, невольно холодея от его пристального, холодного взгляда. — Я не знаю, на какой ступени лестницы власти Вы стоите. И потом, Ваши клыки, они так напоминают зубы вампира.
— Так вот, что ввело тебя в заблуждение, — улыбнулся дьявол.
-Тогда можно и простить. К твоему сведению, выше меня, сильнее и могущественнее только Хозяин.
— Барон и Юм?
— Они на одном уровне со мной, Но только я — его правая рука. Юм — шут, паж хозяина. Барон-рыцарь тьмы и теней. Я — демон каратель, демон ада, безжалостный и могущественный.
— Мания величия, — отворачиваясь в сторону, пробормотала девушка.
— Но почему бы и нет? — засмеялся дьявол. — Я достаточно уверен в своей силе, чтобы чувствовать себя великим.
— Выше головы не прыгнешь, — возразила Светлана. — Каким бы могущественным вы не были, вверх Вам не подняться.
Амон легко поднялся в воздух и завис в метре над полом.
— Ну, как?
— Нет. Я имела в виду подняться на небеса, туда, к нему,
Амон плавно опустился на паркет и резонно заметил:
— Но и к нам они не могут спуститься. А тот мир служит ареной для сражения царства Света и Царства Тьмы. И что самое интересное, мы обоюдно зависимы. Зависимы от людей, живущих сейчас и в будущем. Свет никогда не сможет уничтожить людскую злобу и жестокость, жадность и коварство. Так и тьма отступает от человека, в сердце которого любовь и сострадание, отзывчивость и доброта.
— Тогда для чего все это? Для чего такая жестокая борьба между Светом и Тьмой?
— Ты не совсем права. Как таковой, борьбы нет. Есть недопонимание, разные интересы, цели, власть. Это и есть движущая сила обоих сторон. Вот только способы достижения этих целей разные. Но мы отвлеклись. Скоро Изер предложит тебе ночную прогулку. А ты ещё не приступила к тренировкам. Так что не теряй времени. Пёс укажет, в какую дверь тебе следует войти.
Амон повернулся и направился к дверям. Девушка вскочила с кровати.
— Амон, последний вопрос.
— Говори.
— Кто такой Изер?
Исчезая, в дверях Амон бросил через плечо.
— Изер, он же Барон.
В молчании Светлана подняла брови и обратилась к собаке.
— А я и не знала.
Пёс в ответ зевнул, показав полный набор зубов. Звучно захлопнул пасть.
Соглашаясь, девушка качнула головой.
— Ты прав. Какая разница как его зовут. Главное, что он собой представляет. Но не будем терять времени, в этом я с Амоном согласна.
Время пролетело быстро и незаметно. И когда Барон появился в зале одетый в нечто странное, Светлана вспомнила, какое мероприятие планировалось на эту ночь.
Он подошел к дивану и, сняв фиолетовую с черными разводами каску, спросил:
— Как мой наряд?
Девушка с интересом уставилась, на его черную кожаную куртку без рукавов. Плечи куртки были обиты железными заклёпками, на спине темно-фиолетовый рисунок в сочетании с рядами заклёпок, демонстрировал какое-то чудовище. Впереди множество карманов с блестящими молниями и кнопками, которые едва слышно позвякивали при каждом шаге, под распахнутой курткой, виднелась фиолетовая футболка с короткими рукавами, на ней, было вышито алыми нитками надпись: «Мы с вами, дьявол». Черные узкие брюки и сапоги, обитые по кругу заклёпками, цепи обвивали каблуки и были закреплены как шпоры. Голые руки Барона, были обтянуты куском кожи, начинаясь ниже локтя и обрываясь у запястья. Черные, кожаные перчатки, с обрезанными пальцами завершали этот колоритный ансамбль.
— Отпад, — выдохнула девушка, — Вы умеете преподносить сюрпризы.
— Значит, будем считать, что мой костюм удался, — с довольной ухмылкой заключил Барон, подбрасывая и ловя каску, позвякивая цепями на сапогах. — Впрочем, последний штрих…- с этими словами он снял зеркальные очки и нацепил на нос более массивные, с темными стеклами. Ещё раз, подбросив каску, протянул ее Светлане. — Держи, она тебе больше пригодится.
Достав из воздуха ещё одну кожаную куртку, опять-таки без рукавов, положил её на колени девушки.
— И это тоже тебе.
Светлана развернула её и на вытянутых руках всмотрелась в затейливый узор, сверкающий в свете свечей множеством заклёпок. Изготовленная из кожи, куртка была мягкая и нежная, струилась в руках как шелк, оставляя на теле приятную прохладу. Тонкие, золотые цепочки, подобно аксельбантам свисали в два ряда с плеча, от горловины заканчиваясь где-то сбоку. Светлана в кармане обнаружила черные, кожаные перчатки с обрезанными, как у Барона, пальцами. Заклепки прошивали кожу поперек и от этого перчатки казались кастетами.
— Здорово! — девушка с восторгом посмотрела на Барона. — Когда поедем?
— Посидим за «круглым столом», прихватим Юма и вперед! — Вскочив с дивана, Барон предложил ей руку и повел через множество залов мелькающих перед глазами как в калейдоскопе, буйством красок и разнообразием.
— А вот и мы, — возвестил Барон, влетая в следующий, должно быть одиннадцатый зал, где их явно ждали.
— Наконец-то! — вскричал, вскакивая с кресла, толстяк с кошачьими глазами. Одернув коричневую куртку, на этот раз с рукавами, он заметил: — Долго же вы шли к нам! Но до встречи с нашими друзьями еще рано. Через часик, другой, будет в самый раз.
Амон, который до этого молча, лежал, развалившись на диване, убрал с него ноги, давая вновь прибывшим расположиться с удобством.
Барон, приняв молчаливое приглашение Амона, уселся рядом, потянув за собой Светлану.
Юм, окинув оценивающим взглядом девушку, сказал с довольным видом:
— Выглядишь ничего. Отличный подбор цветов! Байкеры обалдеют от твоего вида! Отличные ребята! Вчера мы здорово поразвлеклись с ними. И день сегодняшний готовит нам сюрпризы. Вот только с кем ты предпочтешь быть на мотоцикле? Со мной или с Бароном?
Светлана обвела взглядом присутствующих,