ВАЛЕРИЯ ВОРОНИНА

СТРАНИЦЫ      1 ... 2 ... 3 ... 4 ... 5 ... 6 ... 7  

ЖИЗНЬ КАК СКАЗКА

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

СКАЗКА ДОЛЖНА БЫТЬ ДОБРОЙ

Эпиграф

 

Пережить-переплыть, да и просто упасть на песок.

И лежать, улыбаясь, считать в небе яркие звезды.

И вплести в свое счастье тончайший льняной волосок.

Просто жить. И не думать, что рано, а что уже поздно.

Сжечь дотла свою лодку в костре, да и вместе с веслом.

И смотреть, как искрится, трещит развеселое пламя.

Это будет, но позже. В далеко-туманном Потом.

А пока пережить-переплыть меж камнями-волнами.

На краю

 

Бойтесь своих желаний. Ибо они имеют опасность сбываться. Правда, с огромным опозданием, что весьма прискорбно. Когда-то, лежа с ножом в боку, я бы многое отдала, чтобы умереть. Сейчас же отдала бы все, чтобы выжить. Нужно сказать, что в то далекое время причина для подобного хотения у меня была очень даже веская. Меня разыграли, как пешку, заставив вонзить нож в спину того единственного, которого я любила. И мне пришлось буквально выгрызть свою жизнь, но она меня не радовала. Тогда я с ужасом провожала каждую секунду, ибо надвигалась ночь, надвигалось возмездие. Меня ожидала страшная кара стихий, по сравнению с которой тихая смерть на холодном каменном полу казалось благом. Но, увы, умереть не получилось. И тогда именно страх заставил меня подняться и идти вперед. Сейчас же заставлять нужды не было, но встать я не могла.

Малыш, видимо, почувствовав, что с мамой что-то не то, начал плакать. Прижав кроху к себе, я попыталась как-то успокоить его. Плач беспомощного существа в темном лесу мог привлечь к себе ненужное внимание. У меня не было даже сил, чтобы его спрятать. Поэтому заставив себя откинуть все эмоции, я лежала и просто надеялась на чудо. Стихии мне уже не отзывались. Это было так обидно, так несправедливо. И, возможно, я все это заслужила, но другим-то за что?

Когда кроха чуть успокоился, я смогла посмотреть в его глаза. Папины. И уши его. Эх, Ворон...не смогла я тебе дать ни взаимности, ни счастья. Когда-то мне удалось избавить тебя от боли прошлого, но, похоже, взамен дам новую. Ты уже успел привязаться к своему ребенку, а я его не уберегла. И самое обидное, что опять встала на те же грабли: меня снова обвели вокруг пальца. Но на этот раз дружеский нож вонзился в мою собственную спину. А вернее, бок. Прав ты был, братец, нет у твоей непутевой сестрицы ума. Только больше всего от этого почему-то страдают дети. Один мертвый ребенок на моей совести уже есть. Теперь, похоже, добавится и второй, а то и третий.

Эх, братец Эрл, как же мне будет не хватать твоих шуточек, твоей ветрености, твоего ехидства. Надеюсь, ты не будешь по мне плакать. Тебе это не пойдет. Большие дяди не плачут. Кроме того, тебе все равно будет за кем присматривать. Нашего дорого короля Леонарда нельзя оставлять одного. Конечно, он эгоистичный манипулятор, но кроме нас...вернее, кроме тебя, у него никого нет. Хорошо, что я не успела ему признаться. Хоть это греет душу. Как жаль, Лео, что тебя нет рядом. Когда-то ты прошел со мной через ужас встречи со стихиями, едва удержав на краю. Хотя, по факту, сам на этот край и поставил, но это мелочи. Ведь было бы в разы менее страшно, если бы твоя шершавая ладонь сжимала мою руку.

Чуть передохнув, я снова сконцентрировалась на том, чтобы послать мысленный сигнал. Конечно, глупо надеяться, что ночью в лесу бродит какой-то маг, но ничего лучшего у меня не было. Умру я, умрут и мои дети. Причем, один из них, толком не узнав, что такое жизнь, узнает, что такое смерть в одиночестве. На своих надеяться бестолку — меня увели слишком далеко. Лесное зверье, привлеченное запахом крови и плачем, доберется сюда гораздо быстрее, чем даже закончится бой. Когда-то я корила Леонарда за незнание слова "вместе", а теперь сама же легко выкинула его из головы. За что и поплатилась.

С каждой секундой дышать было все труднее, а умирать — все легче. Меня уже перестал тревожить детский плач да и прочие мысли и обиды. Все это казалось таким мелким. Я уже видела Смерть в плаще с накинутым капюшоном. Держа факел в костлявой руке, неспешно подходила она ко мне, чтобы забрать с собой. И вот уже через мгновение я стояла на грани жизни, держа за руку свою дочку. "Надо же, и эта вся в отца", — невпопад подумалось мне.

Повернув голову, я посмотрела вперед. Буквально в четырех шагах от меня была она. Грань мира живых и небытия — тонкая светящаяся полоска, отделяющая одну туманную пустоту от другой. Но по эту сторону клубы белые, пушистые. Там же — зловеще черные. Вот она — последняя черта моей жизни. Сколько подобных отрезков было на моем пути? Правда, все они были развилками, и там каждая черта заставляла меня остановиться и обдумать решение. Здесь же раздумывать смысла не было. Назад не повернешь, в сторону тоже не двинешься. Так толку стоять на краю? Все равно шагнуть придется. Однако едва я собралась двинуться навстречу печальному финалу своей судьбы, как кто-то удержал меня за руку.

За моей спиной стоял он, как всегда мягко улыбаясь.

— Зачем ты здесь?

— Я пришел умереть вместо тебя.

Что ж, Лиона-стихийник, когда-то ты опрометчиво сделала вывод, что тебе не везло с мужчинами. Рискнешь ли повторить сейчас?

Что самое сложное в жизни? Осознанный выбор, определяющий судьбу. Забавно, но если разобраться, то судьбу мою, в основном, решали другие. Мне же всегда оставалось лишь лезть по той дороге, на которую меня поставили. Однако над каждой жизненной развилкой я размышляла несчетное количество времени, взвешивая все «за» и «против». А в итоге кто-то выдавал мне ускорение, и я кувыркалась по предложенному пути. И самое обидное, что единственный важный выбор, который никто бы за меня не совершил, я так и не успела сделать. Неправду говорят, что нельзя вернуться в прошлое. Изменить его невозможно, это верно. А вернуться — запросто. Если, конечно, память не подведет. С моей, к счастью, пока еще было все в порядке, и теперь, на краю жизни, мне снова вспомнилось то время, когда предстояло решать: простить или не простить, любить или не любить.

Вопросы совести

 

В ночь после признания Леонарда я спала отвратительно. В итоге Эрл даже пригрозил выгнать меня, если не перестану ворочаться. Хотя когда я вполне серьезно собралась уйти, брат все-таки удержал, поинтересовавшись:

— Поговорим?

Интересно, а раньше эта светлая мысль ему в голову не приходила?

— Почему ты мне не рассказал?

— Во-первых, величество взял с меня клятву. А во-вторых, план-то его работал. И если бы не тот злополучный разговор, возможно, все было бы хорошо и дальше.

Я приподнялась и посмотрела на брата:

— Какой разговор?

— Когда ты явилась со своим супругом, я аккуратно прощупал почву на предмет отношения величества к сложившейся ситуации. И, похоже, нас подслушали. Ведь буквально сразу после этого все и началось. Мне кристалл подложили, чтоб я на тебя набросился. Заказ повесили. Вполне возможно, Петеру людей предоставили. Волковаргов на тебя натравили.

Из всего сказанного меня зацепила лишь одна фраза:

— А как Леонард относится к сложившейся ситуации?

— Сама-то как думаешь? Ты же не клялась своему полуэльфу ни в любви, ни в верности. Переспали и переспали. Со всеми случается.

— Только вряд ли у всех с такими последствиями.

На это брат усмехнулся:

— Ну, извини, я тебя честно про эльфов предупреждал.

— Угу, только как всегда неясно: серьезно или издеваясь.

— По-твоему, мне надо было тебе лекцию прочитать о том, с кем, где и как можно?

Вздохнув, я провела ладонями по лицу. Эх, все же было так просто, когда Леонард меня ненавидел.

— Как мне теперь во всем этом разбираться?

— Лиона, ты все равно не сделаешь так, чтобы все были счастливы. Бери пример с величества: делай так, чтобы хорошо было тебе. А еще лучше поменьше думай. Отпусти ситуацию, и пусть все идет как ему хочется.

Эх, братец, мне бы твое слоновье спокойствие. Отпустишь тут ситуацию, как же. Да и как сделать хорошо себе, если в упор неясно, что есть для тебя это хорошо? Не став затевать бесполезный спор, я перевернулась на бок.

— Хорошо, попробую.

Брат в ответ усмехнулся:

— Знаешь, а я ведь так ждал того момента, когда сбагрю тебя замуж. Дождался, называется.

— Что тебя не устраивает?

— То, что я хочу спать. А ты мне мешаешь.

— Хотел бы — спал, — проворчала я.

— Ну и буду.

— Ну и спи.

В итоге так и не перестав думать, я честно не ворочалась всю ночь, однако поспать толком не смогла. В очередной раз жизнь доказала мне, что если исполнится твое желание, то получишь кучу проблем. Эх, сколько раз мне снилось, что король прощает меня, и мы снова счастливы вместе. Только во сне все это было так гармонично и естественно. А в реальности как всегда оказалось шиворот на выворот. Все эти годы меня влекло к Леонарду, и только воздвигнутая им стена ненависти преграждала путь. Сейчас же, когда она разлетелась вдребезги, вместо долгожданной радости я получила новую печаль. Добрый, мягкий, заботливый супруг и ребенок были исполнением всех моих детских мечтаний. Шанс на тихую, спокойную жизнь без крови, без боли, без интриг, без смертей… Легко и просто. Вот только правильно ли?

Утром к мукам душевным добавились еще и физические. Началось все с того, что я не смогла толком позавтракать. Каша, судя по запаху, была просто отвратительная. Три раза ложка мужественно подносилась мной ко рту, и все три раза челюсти упорно отказывались разжиматься. Глядя на мои мучения, супруг горько вздохнул:

— Эх, а я так надеялся, что успеем.

— Чего успеем? — не поняла я.

— Закончить с делами, пока тебе не поплохеет, — ответил за моего мужа Леонард и, порывшись в своей сумке, выдал мне несколько овсяных печенек. — Попробуй это.

— Величество, с каких пор ты начал еду ныкать? — изумился Эрл.

— Я всегда стараюсь отслеживать все варианты, — ответил король, наблюдая, как я поедаю его печенье. — Только вот не подумал, что она выльет купленное ей зелье.

— Не выливала я ничего! — поклеп меня возмутил.

— А кто в склянку из-под него кровь пегаса налил?

— Вообще-то, я налила ее вместо своей крови.

— Вообще-то, твою кровь я ношу здесь, — Леонард дотронулся до едва заметного бугорка на груди под рубашкой. — Потому что куртки имеют свойство теряться.

— Значит, придется свернуть в город, — подытожил Ворон.

— Ну да, печенья у меня максимум на день хватит, — подтвердил Леонард, проинспектировав сумку. — А вообще подумай, может, отложим поход, пока ты не разберешься со своей проблемой?

— Вот еще! — самоуверенно заявила я.

Не может же быть все настолько плохо. Однако оно могло. И даже было. Едва я садилась на лошадь, как почему-то начинала нещадно кружиться голова. В итоге пришлось топать пешком, держась за повод. Ворон хотел пойти рядом, однако Леонард ему напомнил:

— Из всех нас у тебя лучшая реакция и зрение. Так что будь добр, просматривай местность. За твоей женой вообще-то идет охота.

— Благодаря тебе, — заметил полуэльф, все-таки садясь на коня.

— Благодаря моим врагам, — ледяным тоном процедил король.

— А какой город нам по пути? — поспешил вклиниться в разговор Эрл.

— Бурон ближе, но там, скорее всего, нужного зелья не купишь. Придется ехать в Блиск, — пожал плечами Лео. — Кстати, Ворон, может, ты один быстрее съездишь?

— Нет уж, одну я ее не оставлю. Так что едем все вместе в Блиск.

Брат задумчиво пощипал подбородок и, улыбнувшись, сказал:

— Это хорошо.

С последним утверждением я была категорически не согласна. Ибо было плохо, да еще как. Я, понуро опустив голову, брела вперед, по жаре. Хотя плюсы в положении тоже были. Благодаря сложившейся ситуации, на размышления о моей несчастной судьбе мне удалось потратить минут пять от силы. А дальше вопросы стали более насущными и простыми. Например, пить или не пить. Ибо сгибаться за каждым десятым кустом порядком поднадоело, однако после пары глотков воды становилось легче. В итоге всех четырех фляг мне хватило аккурат до нового родника. Причем, даже братец отдал мне свою без подколов и ехидства. Парни вообще делали вид, что они ничего не замечают, за что я была им крайне благодарна. И даже заботливый супруг спокойно ехал впереди, хотя краем глаза меня все-таки отслеживал.

Ровно в полдень мне резко похорошело. Я почувствовала, что могу сесть на лошадь и даже обрадовалась, что все кончилось. Однако король расстроил: мучиться мне так еще около двух месяцев с середины ночи и до полудня.

— Что, за женой своей наблюдал? — поинтересовался Ворон.

— Нет, — покачал головой Лео, — просто почитал кое-что перед отправлением. Я не люблю в походе сюрпризов. И, кстати, такая тяжелая форма свойственна только вынашиванию эльфийского потомства неэльфийками.

Ворон изумленно посмотрел на меня:

— А ведь ты действительно не эльфийка!

— Сестренка, у тебя на редкость наблюдательный супруг! — засмеялся Эрл. — Скажи, он в тебе женщину-то сразу разглядел или только в процессе?

Однако помрачневшее лицо полуэльфа заставило меня оставить колкость брата без внимания.

— Я что-то должна знать?

— Ему придется представить тебя своим родителям, — ответил за Ворона Леонард. — Таковы их традиции.

— Да, это правда, — излишне поспешно подтвердил муж.

Оглянувшись на брата, я отметила, что он тоже не поверил в сказанное.

— А если честно?

— А кто врет? — удивился король. — Эльфы весьма серьезно относятся к своей наследственности. Если кто-то из них решает заключить брак с существом из другой расы, то обязан получить благословение родителей.

— Сам ты существо! — ни с того ни с сего обиделась я. — И вообще, чего вы вечно надо мной издеваетесь?! Что я вам сделала-то?!

Завершающий всхлип заставил Ворона подъехать ко мне и весьма испуганно поинтересоваться:

— Льон, ты чего?

— Не трогай ее, — посоветовал король, но было поздно.

Я честно и эмоционально высказала мужу, чего я. А также просветила, чем он, несчастный, передо мной провинился. В процессе внезапного монолога мой нос основательно зашмыгал, а челюсть Ворона слегка отвисла. Когда же приостановившийся Леонард подал платок, меня переклинило в другую сторону. Ибо идиотизм ситуации был налицо. Глядя на истерично смеющуюся меня, Эрл поинтересовался:

— Говоришь, два месяца так будет?

— Нет. Так, — кивок в мою сторону, — будет до появления ребенка.

В ответ брат лишь тихонько присвистнул.

Отпустило меня минуты через две. Окончательно высушив слезы и спрятав платок, я сделала вывод:

— Чтоб еще раз влезла в подобную историю!

— Не переживай, — усмехнулся король. — С человеческими детьми таких проблем не будет.

— Стойте! — прервал нас Ворон, вскинув руку. Мы послушно остановили коней.

— Что там? — спросил Леонард у всматривающегося куда-то полуэльфа.

Проследив за супружним взглядом, я ответила вместо него:

— Ловушка, — и спрыгнув с лошади, осторожно, по воздуху, добралась до подозрительной коряги, лежащей поперек нашего пути.

Так и есть: как только кто-нибудь потревожил бы деревяшку, в него бы прилетело несколько грубо обструганных копий. Эльфийские веревки, смазанные специальным зельем, были практически невидны, но мне было точно известно, где и как они крепятся.

Обезвредив механизм, я поинтересовалась у супруга:

— Создателя не видно?

— Думаешь, он тут? — спросил король, доставая меч.

— Я на его месте подождала бы результата, — мне показалось, что в ветвях растущего неподалеку дерева что-то шевельнулось, однако смотрящий туда же полуэльф отрицательно покачал головой.

— Льон, а тебе это ничего не напоминает? — спросил брат.

— Нет, — соврала я. Ибо крайне не хотелось, чтобы оправдалось то, о чем подумала. Успокоив себя мыслью, что до подобного изобретения кто угодно мог додуматься, я забралась обратно на Елку. Брат же, напротив, спешился и осмотрел ловушку пристальнее.

— Ну да, — удовлетворенно заключил он через несколько секунд. — Моя задумка.

— Было бы чего задумывать, — проворчала я, догадываясь, что будет дальше.

— Кому разболтала? — ожидаемо поинтересовался брат.

Не ответив, я тронула повод, и лошадка послушно двинулась вперед, но Эрл преградил нам путь.

— Отвечай.

— Это мое дело.

— Твое, говоришь? Хорошо, тогда и решай свои проблемы сама.

Уступив дорогу, брат развернулся и пошел в лес. Напролом. Мысленно выдав себе подзатыльник, я спешилась и поплелась за ним, краем глаза заметив, что Леонард удержал Ворона. Эрл, к счастью, ушел недалеко. Выйдя на небольшую полянку, я увидела его сидящим на коряге. Ссутулившегося и бессильно опустившего руки. Подойдя сзади, я обняла брата и, прижавшись к нему щекой, попросила:

— Прости меня.

— Льон, я устал. Мало мне нервотрепки от этих двоих, так ты туда же! Едва твой Ворон рот откроет, я уже с ужасом жду от него либо запоздалых откровений, либо нападок на Леонарда! Величество под стрелами и мечами только так шарахается, по-моему, искренне уверовав в собственную неуязвимость! И ты еще скрытничать надумала!

— Я думаю, что это ловушка Артура, — все-таки призналась я.

— Какого Артура?

— Мальчишки, которого я к Альдэго отправила.

— И это стоило моих нервов?

— Просто когда-то я два года положила на то, чтобы не дать ему скатиться. И пожалуйста — наемный убийца.

— Ну не захотелось ему в рыцари. Что ж поделаешь? Это при прежнем короле элитный отряд пользовался популярностью. А наше величество весьма специфическое. Видимо, парнишке захотелось чего-то поинтереснее, чем простаивание во дворце или выполнение скучных королевских заданий. Каждый имеет право на выбор. Ты дала ему шанс, а дальше он сам за себя в ответе. Сбежал из Академии — его выбор.

— Все равно, я не хочу, чтобы его убили из-за меня.

— Как будто ты сама его убьешь, — вздохнул Эрл, накрывая своей лапищей мой локоть. — Ладно, вернемся к нашим баранам.

С этими словами брат поднялся, прямо вместе со мной. Как в детстве, обхватив его ногами, я счастливо чмокнула небритую щеку:

— Я тебя так люблю!

— А я тебя терпеть не могу. Всю жизнь на мне ездишь, — проворчал страдалец, все же легонько тюкнув меня головой.

Хмурые лица друзей живо подпортили нам настроение. Судя по всему, без нас они опять пободались.

— Разобрались? — поинтересовался полуэльф.

— Да, — кивнул Эрл, сгружая меня на землю.

— И?

— И поехали, — проигнорировал брат вопрос короля, забираясь на лошадь. — Ворон, езжай с ней рядом, смотри по сторонам.

— С кем мы хоть дело-то имеем?

— С весьма умным наемником, прошедшим обучение у Альдэго, — ответила я Леонарду.

— Только этого мне не хватало! Чтобы лучшая школа рыцарских кадров убийц готовила!

— Каждый зарабатывает, как может, — пожал плечами Эрл.

Сделав сей неутешительный вывод, мы двинулись дальше. Брат, примерно представляющий, чего можно ожидать, ехал впереди, отсматривая ловушки. Полуэльф был рядом со мной, на всякий случай держа наготове нож, Леонард же уныло замыкал процессию. Было видно, что новость его расстроила.

Оставшийся день и даже вечер с ночью прошли без приключений. Если не считать того, что я разругалась с Эрлом. Причем, совершенно на пустом месте. Проснувшись среди ночи, мне никак не удавалось снова уснуть из-за его сопения под боком. Промучившись около часа, я растолкала брата и попыталась выгнать его на другую сторону костра. На что получила звание сумасшедшей и узнала о себе много нового. В итоге Эрл выгнал меня, но вместе со звукозащитным амулетом и запасным одеялом, несмотря на которое под утро я все равно замерзла. Все-таки человеческое тепло гораздо лучше пламенного. Это мужчины могут спать где и как попало. Мне же всегда нужен был кто-то рядом. Причем, брат в этом плане лучше всех: больше и теплее. Однако, похоже было, что замечательной грелки я лишилась. И самое обидное, что по собственной прихоти. Просить прощения у брата почему-то было стыдно, поэтому оставалось лишь надеяться, что до следующей лесной ночи ситуация как-то разрешится сама собой. Нужно сказать, что временная потеря адекватности мышления меня сильно напрягала. Как-то неудобно жить, когда сама не знаешь, что в следующий момент выкинешь, и кому это достанется. Король в наши отношения решил не влезать, а вот Ворон попробовал объяснить Эрлу, в чем он неправ. В итоге тоже узнал о себе много нового.

Брат не разговаривал со мной вплоть до прибытия в Блиск. Когда же мы въехали в ворота, он ни с того ни сего решил помириться и даже проявить заботу:

— Сестричка, а не хочешь здесь задержаться на пару дней? Надоело, небось, по лесам-то мотаться, а? Отоспишься хоть в нормальных условиях.

— Нет. Мы должны закончить как можно скорее, — ответил за меня Ворон. — Как только она сварит вам зелье, я заберу ее в дом родителей. Там до нее никто не доберется.

— Вообще-то тут ко мне тоже никто не подбирается, — парировала я, ибо ехать к родителям полуэльфа категорически не хотелось. И наплевать на всякие там этикеты.

— Твой муж прав, — неожиданно встал на сторону Ворона Лео. — Это лучшее для тебя место.

— Величество, если ты опять за старое, я тебя грохну! — пообещал Эрл.

— Не переживай, мы вместе туда отправимся. Мне все равно давно надо было нанести дипломатический визит тамошнему правителю. Только символ власти придется найти.

— Это без нас. Мне надоело, что моя жена рискует жизнью!

— Об этом стоило думать раньше, — пожал плечами король.

— Это совсем другое! — чему-то возмутился Ворон.

— Что другое? — не поняла я.

— Да, чего-то вы темните, — согласился со мной Эрл.

— Это наше личное дело и никого больше не касается, — отрезал король.

В кристально честных глазах Леонарда невозможно было что-либо прочитать. И можно было не надеяться заставить его объясниться. Поэтому я обратилась к более податливой стороне:

— Ворон, в чем дело?

Однако не тут-то было. Супруг уставился вдаль и совершенно спокойным голосом ответил:

— Тебя это действительно не касается, — и, отстав, поехал рядом с королем.

— Если что, грохну обоих! — пообещал брат.

— Идет, — мило улыбнулся ему Лео.

Полюбовавшись на парочку заговорщиков, я подъехала к Эрлу, собираясь так и продолжить путь. Однако Дымку это не понравилось, и лошадь брата была отогнана прочь. Пришлось снова ехать одной. Забавно, но когда Ворону было велено держаться около меня, королевский конь отнесся к этому совершенно спокойно.

По Вайнерским меркам Блиск был весьма крупным городом. Дороги мостились камнем и были на удивление чисты, а на каждой развилке стояли столбики с деревянными указателями. Причем, помимо названий улиц, было отмечено — пешеходная она или конная. Кроме столицы, редко где такое встретишь. Перед городскими воротами на въезде путешественников приветствовала табличка с надписью: «Добро пожаловать в город счастливых людей! Блиск всегда рад гостям!» Глядя на стройные ряды выкрашенных во все цвета радуги домов, а также на улыбающиеся лица проезжавших мимо, мне вполне верилось в правдивость надписи. Блиск был городом художников, музыкантов, певцов и прочих творческих людей. Причем, творчество было самое разнообразное. От волнующего до шокирующего. Но в Блиске принимали всех. Любое мнение здесь имело право на существование. Мне подумалось, что Гарольду тут было бы хорошо. Как раз на площади у фонтана очень похожий поэт знакомил толпу со своим творчеством. Долетавшие обрывки фраз вызывали желание заткнуть уши, а народ внимал чуть ли ни с благоговением.

Раньше мы с братом несколько раз приезжали сюда на отдых. Когда жизнь наша была еще не столь опасна, и мне можно было не бояться ходить в одиночестве по городу. Из всех видов искусства меня больше всего привлекала музыка. Хотя один печальный эпизод чуть было не отвадил меня от концертов навсегда. Однажды мне повезло попасть на выступление Лади Вейны. Тогдашней звезды Вайнеры. Случилось это в мой первый приезд в Блиск…

Договорившись утром встретиться в таверне, мы с Эрлом разошлись в разные стороны, проводить вечер как кому понравится. Так как я не знала, что мне интересно, а брат обещал сводить на экскурсию только завтра, то просто бродила по улочкам. Вечером Блиск преображался: повсюду зажигались факелы, но пламя было скрыто под резными или цветными плафонами. Из-за этого улицы наполнялись особой атмосферой. По стенам домов расползались причудливые тени, яркие огни плясали на лицах прохожих, превращая их в маски.

Лабиринт улочек незаметно вывел меня к зданию театра, у входа в который собралась толпа. Люди радостно переговаривались между собой, предвкушая какое-то зрелище. Я остановилась поодаль, прислушиваясь к фразам. Интересно же, кого так ждут.

— А последняя ее песня, просто огонь! — чуть ли не захлебываясь от восторга, вещала подругам стоящая рядом девушка. — Я просто не могу передать словами, как это великолепно!!!

— Ну, может, после концерта передашь как-то по-другому, — промурлыкала одна из слушательниц, игриво накручивая на палец прядку ярко-зеленых волос.

Вдруг кто-то тронул меня за плечо. Обернувшись, я увидела невысокую полненькую девушку в черной тоге. Волосы, забранные в хвостики, белыми рожками торчали на макушке. Обнажив в улыбке ярко-желтые зубы, подошедшая поинтересовалась:

— Хочешь сходить со мной на концерт?

— Это, наверное, дорого, — засомневалась я. Причем, не то, чтобы у меня не было свободных денег: брат щедро отсыпал мне на вечер. Просто дама почему-то вызывала неприятные эмоции.

— Да брось! Я приглашаю: у меня как раз лишний кристалл есть. Когда еще тебе доведется побывать на концерте самой Лади? Ну, пошли?

Нужно признаться, что любопытство всегда было моим бичом. Именно из-за него я, толком не разобравшись в ситуации, сказала «да». Получив мое согласие, толстушка взяла меня под руку и гордо повела к входу: как раз открылись двери и начали запускать народ.

Круглый зал театра был оформлен весьма недурно. Кресла и стены были обиты красным бархатом. Балконы второго яруса — украшены позолоченной лепниной. Сцена была одета в темно-коричневый занавес из дорогого шенила. Наши места оказались во втором ряду. Правда, путь до них был долог и ужасен. Моя спутница сперва провела меня кругом по всему залу, здороваясь со всеми своими знакомыми. Каждая из них осматривала меня с головы до ног таким взглядом, что я чувствовала себя куском мяса. Так и казалось, что смотрящая прикидывает, куда меня лучше приспособить: на суп или на жаркое. И чем больше знакомых мы встречали, тем тревожнее мне становилось. В душе отчетливо формировалось ощущение, что я куда-то влезла и отсюда придется как-то выбираться. Однако большинство народа вело себя вполне спокойно, поэтому я тоже решила не дергаться раньше времени. Вдруг, показалось.

Наконец, завершив круг почета, мы уселись на свои места, и через несколько минут концерт начался. Поднявшийся занавес открыл взору зрителей сидящую на небольшом пуфике певицу. Ее обнаженное тело скрывали лишь распушенные ярко-красные волосы. Рядом с ней в том же наряде сидела арфистка, опустив голову и чуть придерживая инструмент. Одарив зал лучезарной улыбкой, Лади чуть приподняла голову и запела. Сильный красивый голос переплетался со звуками арфы, будоража душу. Он заставил меня забыть обо всех своих тревогах, проблемах да и просто мыслях. Я почувствовала, что мне хочется летать. Похожие ощущения во мне вызывали лишь цыганские скрипки, но это было в разы сильнее. Закрыв глаза, я погрузилась в наслаждение, даруемое музыкой, и вдруг почувствовала укол в шею. Сжимая в руке вытащенную иголку, я изумленно посмотрела на спутницу.

— Тихо, милая, будет не больно, — проворковала та, поглаживая меня по ноге.

Краем глаза я заметила, что соседка сидящей неподалеку «знакомой» сползла в кресле. Сообразив, что нас чем-то отравили, я на всякий случай повторила увиденный маневр, изобразив совершенную бессознательность. Лихорадочно вспоминая, скольких «знакомых» мы обошли, я прикидывала соотношение сил. Мда…около двадцати их на одну несчастную меня. Хотя одну ли? Именно этот вопрос, подкинутый вторым моим бичом — совестью, не позволял мне просто сбежать. Помимо лежащей неподалеку, мне вспомнились, как минимум, три девушки. Еще при встрече меня что-то в них зацепило, но я не могла понять, что именно. Теперь осознала. Каждую из них «знакомая» крепко держала за запястье, а во взгляде чувствовался страх.

— Лиона! Вернись на землю! — весьма грубо оторвал меня от воспоминаний брат. Оказывается, друзья уже давно остановили лошадей у лавки зельевара, и лишь я, задумавшись, вознамерилась ехать дальше. Удостоверившись в моем возвращении к действительности, Леонард спешился и, велев нам ждать, пошел внутрь. Я незаметно подмигнула Эрлу, чтобы тот оставил нас с мужем наедине, присоединившись к королю. Ведь кроме прошлого у меня было еще и настоящее, в котором очень хотелось кое-что выяснить.

— Ворон, что вы от меня скрываете?

— Льон, не накручивай себя, пожалуйста.

— Я имею права знать все, что меня касается.

— Не спорю.

— Но?

— Но не скажу.

— Почему?

— Потому что король прав: об этом надо было думать раньше.

Большего добиться мне не удалось: из лавки вышли друзья. Их лица выражали разные эмоции: Леонард был огорчен, брат же светился начищенным тазиком.

— Торговец сказал, что ему привезут то, что нужно, через пару дней, — проинформировал нас Эрл, вскакивая на коня.

— Поэтому поехали в таверну, — вздохнул король и, покосившись на счастливую физиономию телохранителя, добавил. — Эрлу денег в долг не давать!

Предостережение величества ничуть не омрачило радость брата. Он лишь усмехнулся и поехал чуть быстрее. Выражение его лица красноречиво говорило о том, что за эти два дня в Блиске резко вырастет не только доход публичного дома, но и количество краж. Эрл настроен был решительно, и ничто не могло помешать его планам. Хотя вряд ли стоило осуждать брата: последнее время у нас было весьма тяжелым. Всем хотелось отдыха. А особенно Эрлу, который стойко поддерживал порядок в нашем дурдоме, расплачиваясь своими нервами за мои похождения. Поэтому свои деньги я бы ему отдала без вопросов, если бы они у меня были. Увы, по той же походной привычке всеми финансовыми вопросами занимался Леонард, и я еще в самом начале пути без задней мысли сгрузила ему всю наличность. Супруг же так поступать не стал, поэтому слова короля были произнесены исключительно для него.

Получив возможность, брат начал расслабляться еще до ужина, изрядно залившись гоблинским вином. Однако его планы на ночь оказались под новой угрозой: Леонард наотрез отказался с ним идти. На все уговоры отвечая банальным «не хочу». Но Эрл был бы не Эрл, если бы согласился, что, мол, не судьба. Исчерпав все возможные аргументы, телохранитель короля перешел к запрещенным приемам.

— Величество, неужели тебе действительно не хочется? — бестактно поинтересовался захмелевший братец.

Я думала, что Леонард, как всегда, его пошлет, однако он ответил:

— Просто брезгую. Я весьма трепетно отношусь к своему телу и не люблю, когда ни пойми кто его касается.

Эта фраза заставила Эрла расплыться в блаженной улыбке:

— Зато как! В борделе мадам Бурне такие девочки!

— Рад за них. Спокойной ночи, — с этими словами Леонард поднялся и ушел наверх.

— Скотина! — прорычал Эрл, допивая очередной стакан. — Ладно, встретимся утром.

Брат поднялся и, чуть пошатнувшись, пошел к выходу. Видимо, тяга к прекрасному была настолько сильна, что Эрл решил нарушить введенное им же правило: поодиночке не ходим.

— Иди с ним, — вздохнув, велела я мужу.

— А почему я? — возмутился Ворон. — Давай позовем Леонарда, пусть сам с ним идет.

Я усмехнулась:

— Так ты его и заставишь. Ладно, не хочешь, не надо. Сама пойду.

Однако этого супруг допустить не мог:

— Да схожу я. Только иди в комнату. Нечего одной в зале сидеть.

Кивнув, я пошла наверх. Где-то на середине лестницы в голову запоздало пришла мысль, что надо было бы поблагодарить полуэльфа. Но я не была уверена, что муж согласился не из желания в очередной раз уберечь меня.

Спать мне совершенно не хотелось. Поэтому, умывшись, я подошла к окну. На улице сплошной стеной шел дождь. Эх, так хотелось выйти туда, постоять в его мягких объятиях. Но если кто-то из своих застанет меня одну на темной-темной улице, то или разозлится, или прочтет лекцию, или будет долго и упорно ехидничать. Как же надоело все время ждать удара! Встав сбоку от оконного проема, как и учил братец, я с тоскливой завистью наблюдала за прохожими. Большинство людей спешили поскорее добраться до своих домов. Но некоторые брели, понуро опустив головы. Или им идти было некуда, или они решили, что бестолку бежать, если и так вымок до нитки.

Вдруг за спиной открылась дверь, и в комнату кто-то вошел. Обернувшись на звук шагов, я увидела Леонарда.

— Что-то случилось?

Но король не ответил. А просто подошел ко мне и, не говоря ни слова, страстно поцеловал в губы.

— Ты что?! Я замужем! — привела я самый бестолковый аргумент, пытаясь вырваться.

— Расслабься, у меня тоже жена есть, — ответил он, целуя меня в шею.

— Да пусти ты! Я не хочу!

Почти подействовало. Величество перестал целоваться, но из объятий не выпустил. Опершись подбородком на мою макушку, он грустно вздохнул:

— Эх, Лионка. Твою бы совесть да твоему бы братцу. И, кстати, если бы ты действительно не хотела, я бы не стоял тут, а лежал там.

С этими словами Леонард нагло украл у меня еще один поцелуй и вышел из комнаты. Дотронувшись до пылавших щек и проведя ладонью по губам, казалось, все еще ощущавшим нежные прикосновения короля, я опустилась на пол. Как же хорошо, что из-за моей «проблемы» парни отселили меня в отдельную комнату и до утра мне не придется встретиться взглядом с супругом. Конечно, я не обещала ему ни любви, ни верности, однако за происшедшее было стыдно. А особенно за то, что Леонард был прав. Мне стоило огромных усилий удержаться, не дав желанию взять верх над разумом.

В ту ночь я спала крайне плохо: вопросы совести мучили меня до утра. Они затмили даже прочие муки, но в итоге к завтраку я спустилась в весьма мрачном настроении.

— У тебя что-то болит? — спросил супруг, смотря на мою задумчивую физиономию.

— Ага, совесть! — улыбаясь во весь рот, ответил за меня Эрл.

Все-то ты братец заметишь и как всегда ляпнешь, не подумав!

— Ничего такого не было! — поспешила оправдаться я.

— А что было? — поймал меня Ворон.

Братец довольно откинулся на спинку стула. Молодец, подставил. К счастью, Леонард не стал уподобляться своему вредному телохранителю.

— Вчера, когда вы ушли развлекаться, на нее было очередное покушение. И наша отважная мадам сначала убийцу в окно выбросила, а потом решила догнать.

— Почему ты сразу не сказал? — мигом посерьезнел брат.

— Не хотел портить твое отдохнувшее настроение, — пожал плечами король, допивая чай.

Я всегда восхищалась умением Леонарда врать. С ходу, с лету, с абсолютно честным видом. У меня так получалось крайне редко. Да и не со всеми. Во всяком случае, короля мне не удалось обмануть еще ни разу. Брата — раз через четыре. С мужем — еще толком не пробовала.

— Он? — между тем обратился ко мне Эрл.

— Кто? — поинтересовался Ворон.

— Нет. И ты его все равно не знаешь, — ответил обоим Лео.

— А ты знаешь? — усмехнулся брат.

— У меня есть варианты. И могу тебе точно сказать две вещи. Среди них есть верный, и ни один из рассматриваемых вчера ночью на нее не нападал.

— Почему бы вам просто не сказать все прямо? — возмутился супруг.

— А вам? — парировал брат.

Переговоры зашли в тупик: обмен тайнами не вышел. Причем, Ворон с Леонардом от последнего вопроса как-то сникли. Ох, чую, опять мне достанется от их оберегания…

— Какие планы на день? — спросила я, чтобы хоть чем-то разбить зависшее над столом молчание.

— У тебя — никаких, — ответил брат. — А нам деньги нужны.

— Не нам, а тебе, — поправил его король.

— Ей на зелье точно не хватит, — пожал плечами Эрл.

— Ах ты, кобель!!! — прошипел Леонард, ощупав карманы.

— Я всегда говорил, в отряде все общее.

Милая улыбка, с которой брат посмотрел на моего мужа, заставила того тоже проинспектировать карманы. В итоге выяснилось, что денег у нас аккурат на оплату завтрака. Хорошо хоть за комнаты еще вчера рассчитались.

— Эрл! У тебя совесть есть?! Она же твоя сестра! — возмутился Ворон.

— Она еще и твоя жена. Так что мы идем наверх, а вы — «на заработки». В данной ситуации и твоей совести хватит. Не хочешь, чтоб ей было плохо, достань деньги.

— Ты наглый, бессовестный …..!

— Ты мне тоже нравишься, — ответил Ворону брат.

Король влезать в спор не стал. Видимо, привык. Эрл периодически откалывал подобные номера, причем, я даже сомневалась, действительно ли он так ловко обворовывает предусмотрительное величество. Хотя обычно братец возмещал свои растраты самостоятельно, в этот раз Леонард легко согласился «заработать». Поднявшись, он велел Ворону:

— Хватит трепаться, пошли!

Проводив добытчиков воодушевляющим взглядом, Эрл обратился ко мне:

— Рассказывай, что ночью было.

Уронив голову на руки, я призналась:

— Лео приставал.

— И?

— Что и?

— Только не говори, что ты его выгнала.

— Хорошо, не скажу.

Откинувшись на спинку стула, Эрл сокрушенно выдал:

— Бессовестная ты женщина, Лиона. Воспитываю тебя, воспитываю, и все бестолку!

— Иди ты!

Дав понять, что тема закрыта, я пошла наверх. Конечно, совесть — понятие субъективное. Но не до такой же степени!

Брат пришел ко мне в комнату через пару минут, аргументировав это тем, что без присмотра меня оставлять ну никак нельзя. Однако все попытки продолжить беседу я зарубала на корню. В итоге Эрл завалился на кровать и нагло задрых. Правда, в отличие от короля, тихо. Помаявшись бездельем минут десять, я решила последовать примеру братца и промотать время. Забравшись в надежное укрытие между ним и стенкой, я весьма легко уснула: сказался ночной недосып.

Разбудила нас скрипнувшая дверь. Вернее, звук разбудил Эрла, а его подъем — уже меня. Перед нашими проснувшимися глазами нарисовалась следующая картина. В дверном проеме, тяжело облокотившись об оный, стоял Леонард. С арбалетным болтом в правом плече. Резво кинувшись к другу, Эрл не дал ему шмякнуться на пол, подхватив и чуть ли не перетащив на кровать. Мда, мало Лео незаживших еще ребер, так пожалуйста.

— Вот и не знаю, то ли прибить вас, то ли наградить, — пробормотал король, чуть морщась: Эрл снимал с него куртку. — Ваша придумка по отлову воров в этом городишке прижилась и работает просто великолепно! Во всяком случае, наша птичка в клетку на ура залетела.

— Льон, перевяжи его. Пойду, гляну, что можно сделать, — велел мне брат.

— Стой! Болт сам вытащи! А то она мне все плечо расковыряет!

Ловко избавив величество от застрявшей в нем железяки, Эрл ополоснул руки и вышел. Я же, взяв бинты, принялась за дело. Глядя на мою сосредоточенную физиономию, Леонард решил меня подбодрить:

— Да не расстраивайся ты. Ночью сходим, вызволим твоего несчастного.

— А если не получится?

— Тогда выпишу вам премию за его казнь.

— Не шути так!

— Еще немного и не буду. Шутить.

Оторвавшись от работы, я посмотрела королю в глаза. Его ответный насмешливый взгляд, чуть затуманенный болью, заставил меня улыбнуться:

— Совести не хватит.

— Знаешь, иногда я подумываю избавиться от этого крайне вредного чувства.

Как же хотелось выдать ему подзатыльник… Или просто обнять. Однако образ сидящего в клетке полуэльфа легко удержал меня от необдуманных порывов. Закончив с повязкой, я разожгла на ладони пламя и, подогрев чашку с водой, кинула в нее пару щепоток травы. Выпив варево, Леонард уснул. Накрыв раненого одеялом, я все-таки не удержалась и, присев рядом, осторожно провела тыльной стороной ладони по его щеке. Непрекратившийся храп удостоверил меня, что преступление осталось незамеченным.

Возвращения Эрла я дожидалась, стоя у окна. Как и предполагалось, брат махнул мне рукой, и я аккуратно слетела к нему.

— Спит?

— Да. Что там?

Эрл доложил кратко и четко:

— Сидит в клетке на площади. С виду спокоен, если не сказать, что счастлив. Детвора в него овощами кидается. В тюрьму отправлять не собираются. Будет на площади до завтрашнего утра точно. Так что ночью легко вытащим. Это ж не столица.

Нужно сказать, что правосудие у нас было весьма специфическим. До его упорядочивания у Лео все еще не дошли руки, поэтому большинство страны жило по законам местных градоначальников. У власти в Блиске стояли такие же творческие люди, что и населяли его, поэтому не удивительно, что наша с братом задумка тут прижилась. Заключалась она в следующем. В толпе по рынку прогуливался весьма богатый с виду недотепа, бренча увесистым кошелем на поясе. Или, наоборот, неприметная личность, лихорадочно сжимавшая «что-то» за пазухой. Или просто обычный с виду человек. Роли всегда были разные, но суть одна. Если какому-то воришке приходило в голову его обокрасть, то с рынка он уже не выходил. Пропитанная специальным составом ткань мешочка оставляла магический отпечаток, на который реагировали спрятанные на каждом выходе клетки. Едва вор пытался пересечь черту, как оказывался за решеткой. Мы с Эрлом придумали эту ерунду смеха ради, когда Леонард из-за нас чуть не опоздал в столицу к ответственному совещанию. Да и не успел толком к нему подготовиться. Задумку тогда признали интересной, но дорогой и мы о ней уже успели забыть. Главное, принц отчитался перед отцом, и ладно.

Прикинув, что до вечера мы свободны, я решила заняться еще одним прошлым, но не забытым делом.

— Как думаешь, можно величество одного оставить? — спросила я у брата.

В ответ Эрл закатил глаза:

— Ты опять за старое? Льон, ну давай не в этот раз, а?

— Я уже больше шести лет там не была.

— Ты все равно им ничем не поможешь!

— Но не забывать о них я могу.

— Да помни на здоровье!

Спор этот повторялся из раза в раз и уже порядком поднадоел, поэтому я предъявила ультиматум:

— Или идешь со мной, или я иду одна.

— И куда вы собрались? — поинтересовался выглянувший из окна король.

— Ей опять приспичило в старый театр!

— Меня подождите, — велел Леонард, скрывшись из виду.

Через несколько минут мы уже шли вниз по улице. Причем, мне пришлось идти между парнями. Что было весьма прискорбно. Я так хотела избежать предательской близости, но, увы, брат рассудил иначе. Мог бы и вперед пропустить! Как будто у меня самой глаз нет! Теперь я шла, не слыша, но ощущая за спиной шаги Леонарда. Периодические случайные соприкосновения рук обжигали сильнее пламени. И когда в один момент величество ухватил меня за кончики пальцев, я не нашла в себе силы высвободиться. К счастью, дольше нескольких секунд меня удерживать не стали.

Показавшаяся в поле зрения крыша театра отвлекла меня от действительности, напомнив о давно прошедших событиях. Я вновь мысленно вернулась в тот злополучный вечер на концерт Лади Вейны.

Полулежа на кресле с закрытыми глазами, я прислушивалась к происходящему вокруг, благо Воздух меня не оставил. Музыка становилась все громче, голос певицы все глубже, тон песни все настойчивее. Вдруг я ощутила, что по залу плывет какой-то дымок с до боли знакомым запахом. Разум еще не успел толком осознать, что же это такое, а тело уже действовало.

Вы знаете, с чего начинается жизнь? С души. С малой искры, заставляющей плоть существовать в этом мире. Пока этот огонек в нас горит, мы живем. И неудивительно, что это пламя так ценится у разного рода эгоистичных магов. Ведь чем больше в тебе огня, тем дольше ты будешь жить. Ритуалы похищения пламени жизни различны. В некоторых из них тебе честно говорят, что ты получишь, а что отдашь взамен. Конечно, получаешь не всегда, но тебя хотя бы предупреждают, что лишат души.

Музыканты, художники, писатели и прочие творцы — люди, которые научились использовать пламя жизни не только для физического существования. Расщепляя свой огонь на искорки, они создают небольшие костерки, к которым тянутся души других людей. И каждый пришедший оставляет в нем частичку себя, помогая творцам восполнить потерянную часть своего пламени. Именно этим и пользуются особо коварные маги. Когда душа зрителя отзывается на произведение, она открыта, ее очень легко поймать. Ведь часть ее отдается добровольно, и, ухватив в нужный момент за эту часть, можно вытащить ее всю. С минимумом ритуальной подготовки. Хорошо, что мой огонь оберегают Стихии…

У меня не было оружия, но сцену освещали факелы. Загоревшийся занавес вмиг поднял панику. Взлетев под самый потолок, я посылала пламя в запомненных «знакомых», следя, чтобы огонь не тронул невинных. На то чтобы перебить паразитов, у меня не было сил. Поэтому пришлось их просто спугнуть, не дав закончить дело. Которое они, увы, начали. Через четверть часа в обгоревшем зале остались только я и четыре призрака.

— Что со мной? — она из девушек пораженно таращилась на свои полупрозрачные пылающие руки.

— Похоже, мы умерли, — ответила ей другая, смотрящая на свое лежащее у кресла тело.

— Но я не хочу!!! Меня дома дети ждут!!

Третий призрак попытался выбежать из зала, но не тут-то было.

— Ты почти прошла через ритуал. Это место тебя не отпустит, — грустно пояснила я.

— Ах ты тварь! — четвертая дама набросилась на меня с кулаками. Вернее, попыталась. Лишенная плоти, она не могла причинить никакого вреда. Призрачные кулаки проходили сквозь мое тело, а я безразлично наблюдала за происходящим. Нельзя упокоить прошедших через ритуал. Любой человек — единение четырех частиц Стихий. Вода и Земля формируют тело, а Огнь и Воздух — душу. Насильно разделенные, они не могут пройти свой путь до конца. И никак им в этом не поможешь.

— Не я сделала это с вами. Я просто не дала магам поглотить ваши души.

— И что теперь? — первый призрак наконец оторвался от созерцания своего как бы тела и перевел взгляд на меня.

— Теперь это место будет вашим домом.

— А как же наши родные?

— Они будут приходить сюда, но вас не увидят и не услышат. Только стихийники могут говорить с призраками.

— Зачем ты влезла? — вдруг спросила вторая девушка.

— Хотела помочь, — растерялась я.

— Не помочь, а помешать! Молодец! Ты испортила магам дело, а о нас ты подумала? Из-за тебя мы теперь вечно будем сидеть и смотреть на то, как вокруг все живут и радуются жизни!

— Зато вы свободны. Или, по-вашему, лучше провести вечность в муках и сгореть без остатка, чтобы другой наслаждался красотой жизни?

Но призраки не слышали меня. Тогда осыпаемая проклятьями я ушла. Как раз на место пожара прибыли патрули. И во избежание недоразумений, мне пришлось сильно постараться, чтобы не попасться им на глаза. До рассвета я бесцельно бродила по городу, размышляя о произошедшем.

Утром в таверне меня встретил Эрл. Выслушав рассказ, он попытался уговорить меня как можно скорее уехать из города. Ведь по факту пожар в театре был моих рук дело, и за это местная власть могла наказать меня. Однако бросить призраков мне в очередной раз не позволила совесть. Тем более, что-то подсказывало, что маги-паразиты позаботятся о том, чтобы шума вокруг этого дела не возникло. И действительно. В полдень глашатай проинформировал жителей, что вечером в театре произошел случайный пожар, жертвами которого стали четыре жительницы славного Блиска.

Ночью, когда безутешные родные покинули театр, забрав с собой тела погибших, я вернулась туда. Призраки встретили меня спокойно. Первой заговорила проклинавшая дама:

— Мы хотим, чтобы ты осталась здесь с нами и помогла общаться с родными. В конце концов, это твоя вина, что мы навечно прикованы к этому месту.

К счастью, брат успел провести со мной воспитательную работу. Поэтому справиться с навязываемой виной мне было в разы легче, чем накануне. К тому же, что сделано, то сделано. Хотя брат выразился иначе: «Если ты случайно закопала других, это не повод рыть себе яму рядом». Спокойно выслушав требование, я предложила компромисс:

— Я могу сейчас передать вашим близким сообщение и пообещать периодически приезжать сюда. Но не более.

И им пришлось согласиться, ведь других вариантов не было. В тот день я обошла четыре дома. В одном меня встретили две голодные кошки, которых мне удалось-таки пристроить в добрые руки. Во втором — шумная и веселая гулянка по поводу похорон. Третью дверь мне открыла маленькая сухонькая старушка. Выслушав меня, она улыбнулась и покачала головой:

— Вы ошибаетесь. Моя дочь жива. Вон она, сидит у окна — вышивает.

Посмотрев на пустой стул, на котором лежали пяльцы, я улыбнулась, извинилась и ушла. Каждый имеет право верить в то, что делает его жизнь проще.

Четвертую дверь мне не открыли. Постучавшись к соседям, я узнала, что вдовец забрал детей и уехал навсегда из города.

С тех пор, как только у меня выдавалась возможность, я приезжала в Блиск. Девушки встречали меня радостно. Со временем они освоились со своим новым состоянием и даже начали получать от него некоторое удовольствие, пугая забредающих в старый театр людей. В принципе, поэтому он и стал старым: призраки не давали его восстановить. В каждый мой приезд рассказывали они, скольких и до какого состояния напугали. Я же делилась с ними новостями, происходящими в мире. Когда мы познакомились с Леонардом, он выписал из столицы стихийника, который за фиксированную плату каждую неделю ездил в Блиск. Так что, можно сказать, жизнь у призраков наладилась, и моя совесть могла спать спокойно.

Театр фантазий

 

К реальности меня вернул брат. А вернее, его спина, в которую я ткнулась носом.

— Опять ворон считаешь? — справедливо укорил меня Эрл. Действительно, не лучшее время предаваться воспоминаниям. Конечно, спина-то у меня прикрыта, а вот с боков словить болт запросто можно.

Оказывается, пока я витала в облаках, мы успели дойти до театра и остановиться перед входом. Вот только его было не узнать. Двери больше не болтались на полусломанных петлях, окна не были заколочены, а над входом красовалась огромная табличка: «Театр фантазий».

Не спеша вламываться внутрь, я осторожно подошла к одному из окон. И тут же из него высунулась призрачная голова.

— Лионка!!! Чего ж ты стоишь? Иди сюда скорее! — завопил призрак и, схватив меня за грудки, попытался втянуть в театр прямо сквозь стекло.

— Ай!! — возмутилась я, зажимая ушибленный нос.

— Ой!!! Прости, пожалуйста! Не подумала! — изобразил раскаянье призрак и скрылся, прокричав, — Мелвин! Впусти гостей!

Буквально через минуту двери театра распахнулись, явив нашим взорам худенького паренька лет семнадцати и четырех призрачных дам, окружавших его.

— Лионка! Как же мы по тебе соскучились! Ты не поверишь! У нас столько нового! Мы теперь актеры, у нас свой театр! — наперебой заговорили призраки.

— А это наш режиссер, — представила нам Мелвина одна из девушек.

Пристальнее присмотревшись к мальчишке, я уточнила:

— Ты стихийник?

— Нет, что Вы, — засмущался парень.

— Он просто гений! — второй призрак обнял Мелвина за плечи. — Представляешь, он научил нас двигать предметы! Смотри, как я могу!

С этими словами девушка ухватила режиссера под мышки и легко подняла его над полом. Надо же, раньше они могли только швырять предметы, да и то скорее случайно.

— Впечатляет, — хмыкнул Эрл.

— Постой, ты их тоже видишь? — удивилась я.

— Это из-за меня, — повинился Мелвин. — Мне дано видеть призраков. А также я могу быть проводником между ними и другими людьми. Если хотите, могу скрыть их от Ваших друзей, если это шокирует.

— Нет, мы вполне довольны, — улыбнулся Леонард. — Только представь нам дам.

— Это Ада, — кивнул Мелвин на силуэт хрупкой длинноволосой девушки, когда-то бывшей весьма шокированной своим призрачным состоянием. Даже сейчас она была очень похожа на мать, хотя и говорят, что души уникальны.

Второго призрака звали Айрин. Она была примерно той же комплекции, что и Ада, только чуть пониже. И хоть при жизни она носила короткую стрижку, сейчас ее волосы спадали чуть ли не до колен, заменяя обнаженной фигуре одежду. Впрочем, так было у всех призраков. Видимо, сказалось последнее впечатление: точно так на сцене выглядела певица. Как я когда-то выяснила, муж Айрин спал и видел, как бы сжить ее со свету и получить богатое наследство. Так что счастливый несчастный случай был ему весьма на руку. Вот только деньги он так и не смог найти: Айрин была умной женщиной.

Полная дама, когда-то держащая дома кошек, носила прекрасное романтическое имя Элоиза. Хотя мне почему-то настоящим оно не казалось.

Четвертую женщину звали Кармен. Стоя за спиной Мелвина, она обнимала его плечи с истинно материнской заботой. И ее мягкая полуулыбка говорила мне, что призрак счастлив.

— А это тот самый король, твой муж? — оглядев Леонарда с ног до головы, уточнила Элоиза. Похоже, стихийник о моих приключениях призракам не поведал.

— Да, — величество соврал быстрее, чем я успела открыть рот.

— А почему ребенок с эльфийской примесью? — продолжала допытываться дама, пристально посмотрев на мой еще даже не заметный живот. — Ты что, изменяешь мужу?

— К сожалению, нет, — снова ответил за меня величество, обняв за плечи. — Просто один из моих предков был тот еще шалун. Вот через поколения и выстрелило.

— Пожалуй, мы пойдем, — я попыталась высвободиться, но не тут-то было. Леонард еще плотнее прижал меня к себе.

— Лиона! Я восхищаюсь твоей смелостью! — уважительно покачала головой Кармен.

— Вы совершенно правы, — улыбнулся Лео, целуя меня в щеку, моментально воспылавшую от такой наглости.

— И все-таки нам пора, — я чувствовала, как кожа на моем лице краснеет, и ничего не могла с этим поделать.

— Об этом не может быть и речи! — загомонили призраки. — У нас сегодня премьера! Вы обязаны посмотреть нашу репетицию!

— Репетицию чего? — не поняла я, все-таки вывернувшись из королевских объятий.

— Новой пьесы, — смущенно улыбнулся Мелвин. — В этом году решили начать сезон с новинки. Волнуемся.

— И, кстати, чего это мы все на пороге стоим? Заходите внутрь! — махнула рукой Ада и скрылась в недрах театра.

— Не знаю как тебе, а мне интересно, — улыбнулся король и легонько подтолкнул меня вперед. Так как снаружи остались лишь мы трое, то я не выдержала:

— Я замужем! Не смей на людях ко мне прикасаться!

— Как пожелаешь, — пожал плечами Лео, но едва Эрл зашел в театр, взял меня за руку.

— Просила же!

— Я тут людей не вижу, — съехидничал король, но все-таки выпустил мою ладонь.

Зал театра изменился до неузнаваемости. Теперь его стены были обшиты черным бархатом, поверх которого были вышиты золотыми и серебряными нитями неясные узоры, создававшие иллюзию движения. Спинки кресел были причудливо изогнуты, а барельефы на балконах, казалось, были живыми, следящими взглядом за каждым твоим шагом.

Нас усадили в самый центр в первом ряду, пообещав, что через пару минут начнется репетиция. Осталось только зашторить окна и проверить осветительные лампы. Пока шли приготовления, мне удалось пообщаться с Адой. Оказывается, театр фантазий в Блиске существовал уже больше трех лет. И можно сказать, появился на свет дождливым вечером под блеск молний и раскаты грома.

В последний перед этим событием год призраки откровенно скучали. Местные их уже не особо боялись да и не заходили в старый театр. А пугать детишек, проводивших здесь ритуалы посвящения в тайные игровые общества, было неинтересно. Столичный стихийник исправно навещал их, но и это уже не радовало.

— Что-то Лионка нас совсем забыла, — вздохнула Ада, смотря на дождь сквозь щель в заколоченных окнах.

— Она же говорила, что нашла свою любовь. Наверняка замуж вышла, дети появились. Ей теперь не до нас, — чему-то улыбнулась Кармен.

— Ой, девочки! К нам кто-то идет! — сообщила Элоиза, возвращая голову внутрь. Дама совсем недавно обнаружила, что может до половины высовываться за пределы театра и частенько именно так и проводила свое время.

Призраки с затаенной надеждой уставились на дверь. Под аккомпанемент грома она открылась, и на пороге они увидели несчастного промокшего юношу, прижимавшего к груди стопку листков.

— Здравствуйте! — улыбнулся он, оглушительно чихнув.

— Ты стихийник? — обрадовалась Ада.

— Не совсем, — простучал зубами мальчишка, закрывая дверь. — Но о вас я услышал как раз от одного из них. Хвастался в таверне, что ему платят за развлечение скучающих призраков. Ох, и холодно же! Разведите огонь, что ли?

Призраки переглянулись и беспомощно развели руками.

— Не умеете? — изумился мальчишка. — Вы же вроде уже несколько лет тут. Мой покойный дедушка уже через неделю делал вид, что курит. Бабушку, кстати, этим чуть ли не до истерики доводил.

— Ты кто? — наконец поинтересовалась Элоиза.

— Мелвин, — улыбнулся юноша, стягивая мокрую одежду и кутаясь в сорванные обгоревшие остатки занавеса. Затем, порывшись в карманах, он соорудил из ножки стула факел и протянул его Аде.

— Зажги, пожалуйста, свет. Хочу посмотреть, насколько плохо выглядит зал.

— Но я не смогу его удержать.

— Сможешь, — улыбнулся Мелвин. — Главное поверь. Представь, что он такой же нематериальный как и ты. В каждой вещи есть частица нематериального, заложенная в нее ее создателем. Увидь ее, ухвати и держи!

— Да кто ты в самом деле такой?! — возмутилась Элоиза.

— Просто Мелвин. Я не знаю почему, но я могу общаться с призраками. Могу видеть их, показывать другим, заставлять их менять форму. У меня это с юношества, но никто не видит во мне никой магической ауры.

— Тебе сколько лет-то, — улыбнулась Кармен.

— Почти сто пятьдесят, — грустно улыбнулся мальчишка. — В шестнадцать лет я случайно заглянул за грань жизни и смерти. С тех пор не старею и вижу призраков. Очень часто они приходят ко мне во сне, рассказывают о своей жизни, просят помощи, дают советы.

— И что же ты хочешь от нас?

— Хочу предложить вам работу.

— Работу? — изумилась Айрин.

— Да. Я пишу пьесы по рассказам умерших, но на их постановку у меня нет денег. Будьте моими актерами.

Предложение было настолько шокирующим, что дамы потеряли дар речи. Видя их сомнения, Мелвин добавил:

— Да ладно вам! Вы все равно ничего не теряете! Даже если и не получится, хоть развлечетесь!

Вот так и появился в Блиске театр фантазий. Мелвин научил призраков целенаправленно перемещать предметы. С его помощью силуэты девушек могли принимать любую форму и даже говорить. Ознакомившись с произведениями юноши, Айрин поверила в его талант и сообщила, где спрятала от мужа свое золото. На эти деньги и начал существовать театр. А потом дела пошли на лад. И не мудрено: другого такого в Вайнере не было.

— Ада! Пора начинать! — прервал рассказ голос режиссера.

Девушка легко вспорхнула над креслами и, обернувшись, улыбнулась нам:

— В общем, смотрите и наслаждайтесь! Он действительно гений!

Свет в зале погас, и на сцену вышел Мелвин.

— Добрый вечер, дамы и господа! Я рад приветствовать вас вновь в нашем театре фантазий. Сегодня мы представим вам пьесу-исповедь, которую я услышал во сне от одного несчастного духа, обреченного на вечные муки в плену мага. И как всегда, я не утверждаю, что это правда. Вы в полном праве считать это лишь фантазией.

Свет полностью погас, и заиграла тихая музыка. Под нее на сцене зажигались и гасли силуэты призраков, произносивших по очереди следующие строки:

Пусть забудется все, кроме светлого.

Пусть останется все, кроме страшного.

Новый шанс — для желанья заветного.

Свет надежды — в пути заплутавшему.

Пусть найдется все то, что потеряно.

Новый шаг — лишь движение ввысь.

И пусть в нужный момент будет рядом

Тот, кто скажет: «Не оступись!»

И снова темнота и тишина, которую вдруг нарушил грустный мягкий голос:

— Здравствуйте! — на сцене загорелась фигура призрака, принявшего облик хрупкого юноши. — Это пожелание от меня мертвого, вам — живым. Оно совершенно и абсолютно искренне. От всей моей расколотой души, от уже не бьющегося сердца.

И вдруг на сцене появилась вторая фигура, в точности такая же. Казалось, что она вышла из первой и встала с ней рядом. Но этот призрак улыбался:

— Здравствуйте, живые! Да, моя душа раскололась. На черное и белое. На радость и грусть. На добро и зло. И пусть исповедь — это всегда раскаянье, свойственное обычно несчастной половине, это не значит, что мне сказать нечего. К тому же, у любой монеты есть обратная сторона. Поэтому сегодня вы услышите оба мнения.

Призраки расселись на противоположных краях сцены и первый начал:

— Я родился в маленькой деревеньке на окраине королевства.

В центре загорелся пейзаж: плохонькие покосившиеся домики, обнесенные частоколом, и густой лес вдали. Полюбовавшись на него, второй призрак развел руками:

— Как видите, перспектив никаких. Кроме как спиться, не дожив до сорока.

П1: Я был счастлив дома. Отец научил меня охоте. Я был самым метким стрелком в деревне. Любую мишень мне удавалось поразить, даже не целясь. Это было очень легко.

В центре возник образ юноши с завязанными глазами, попадающего стрелой в яблоко на голове друга.

П2: И если бы не мудрый указ тогдашнего короля, так и растратил бы свой талант на разного рода оленей.

П1: Да, в шестнадцать лет меня призвали на учебу военному делу.

П2: И я приехал в столицу! Город огромных возможностей!

Образ одной из башен королевского дворца, а также изумленно глазевший на нее юноша живо напомнили мне мой первый такой же приезд.

П1: В казарме было неуютно.

П2: Конечно, если скромно стоять у стенки, тебя сразу заклюют. Почувствуют твою слабость и бросятся!

На сцене появилась зарисовка гогочущей толпы, шпынявшей несчастного парня. И вдруг рядом с ним возник мускулистый мужчина. Одного его рыка хватило, чтобы прочие разбежались, как шакалы, поджав хвосты.

П1: Вот так мне повезло найти друга.

П2: За широкой спиной которого можно было очень хорошо спрятаться.

П1: Однако после учебы наши пути разошлись.

П2: Умный друг ушел на вольные хлеба, а я как идиот остался на дальнейшей службе.

Образ теплого прощального рукопожатия растворился, уступив место строю солдат.

П1: После пары лет в гарнизоне меня перевели в охрану сборщика налогов.

П2: И я начал хотя бы ездить по королевству, а не сидеть безвылазно в казармах и караулке.

На сцене показались образы городов и сел, сменяющих друг друга.

П1: Но однажды мне не повезло. На повозку напали бандиты.

П2: И я, как всегда, влип по собственной тупости. Вместо того чтобы сбежать, стал отважно защищать чужие деньги. Хорошо хоть не убили, просто продали в рабство.

Образ худого, постоянно кашляющего юноши в цепях на каменоломне вызывал жалость. И, видимо, не у меня одной.

П1: Когда я уже был готов умереть, жизнь смилостивилась надо мной.

П2: Да, у нее отменное чувство юмора.

В каменоломню вошел широкоплечий одноглазый поморец в расшитом золотом халате. Мужчина держал на руках маленькую девочку. Оглядев рабов, ребенок ткнул пальцем в нашего героя.

П1: Вот так я стал куклой. Меня кормили, одевали в платья, заставляли танцевать. Но я радовался такому повороту событий.

П2: Это было унизительно, но меня хотя бы не били.

П1: Ребенку я надоел весьма быстро. Уже через пару месяцев меня повели на рынок.

П2: И вот тут мне наконец-то по-настоящему повезло!

П1: Судьба снова свела меня со старым другом.

П2: Этот умник выкупил меня за все свои деньги. И еще отдал мешочек ловко свистнутый у того же торговца!

Потрясенный вздох слева лишь подтвердил мои догадки.

П1: Компания друга встретила меня настороженно и неприветливо.

П2: Ну еще бы! Они же лишились всех своих денег из-за какого-то тщедушного юнца!

П1: Но друг снова взял меня под свою опеку, и постепенно я прижился. Стал частью отряда.

П2: И какого! Надо же, повезло познакомиться с самим принцем! Мог ли я мечтать о таком?

П1: Мы вместе ездили по королевству, наводя в нем порядок.

П2: Я изо всех сил старался казаться хорошим и полезным.

Образы нескольких битв, причем, весьма преувеличенные, заставили меня чуть улыбнуться.

П1: Но однажды нашим походам пришел конец. Умер король Деодан.

П2: И благодаря этому счастливому случаю я получил долгожданное повышение! Начальник охраны, а в будущем телохранитель королевы! Это был успех!

Поразительно точно переданный образ покойного короля снова вызвал потрясенный вздох. Но уже справа.

П1: Короля убили во время бала. Орден теневиков внедрился в самые верхи власти и, похоже, хотел совершить переворот, но им помешали.

П2: Однако то, что они успели сделать, сложилось для меня как нельзя удачно. И дальше было только лучше!

П1: Во время отлова оставшихся заговорщиков я чуть не погиб. Один из них плеснул мне в лицо каким-то зельем, ослепившим меня и чуть не сжегшим разум.

П2: Но благодаря этому во мне проснулись способности к магии. Я ощутил в себе силу управления разумом! Это было прекрасно!

Я не увидела ничего прекрасного в образе корчащегося юноши, закрывшего лицо руками. Может потому, что видела это в реальности?

П1: Друзьям было не до меня, поэтому я решил пока не рассказывать о своем открытии. Хотел, когда все успокоится, попросить короля устроить меня в Академию Магии.

П2: Но жизнь распорядилась иначе. Мне несказанно повезло найти учителя! Он обещал мне, так сказать, ускоренный курс.

Эх, жаль, что за капюшоном не видно, кто это!

П1: Я хотел сделать друзьям сюрприз, в один прекрасный день представ перед ними магом. Но меня обманули: учитель взял с меня нерушимую неразглашаемую клятву выполнить одно его желание. Любое.

П2: Мне честно назвали цену за услуги, и я честно ее принял. Не вижу здесь обмана.

П1: К счастью, меня не заставили сделать ничего совсем плохого. Маг всего лишь велел мне убедить короля в важности собственной жизни для враждебных сил. А также заставить избавиться от мешающего стихийника.

П2: О, и я сделал просто гениальную вещь! Подкараулив шедшего с допроса короля, я с помощью фантом поставил небольшую пьесу. Без изысков. На два лица. А затем втянул в нее и оставшихся актеров.

Справа раздался скрежет. Похоже, надломился подлокотник кресла.

П1: У друзей не было повода сомневаться во мне. Кроме того, кое-чему маг меня уже научил.

П2: А что? Я всего лишь дал совет. Как говорится, ловкость рук и никакого обмана.

П1: Едва король покинул замок, я явился к магу за обещанной наградой. Мне было абсолютно ясно, что он и есть корень всех бед моих друзей. Но я надеялся победить его его же оружием.

П2: Каким же я был наивным глупцом! Подумать только, как мне могла прийти в голову эта ерунда? Получив силу, я осознал, что это именно то, чего я всю жизнь искал! Пока еще мне было не добраться до вершины, но роль правой руки могущественного человека для начала вполне неплохо.

П1: Именно тогда и раскололась моя душа. Более сильная ее половина легко запрятала меня в дальние уголки своего разума. Заперла там и забыла.

П2: Правильно, ибо его нудное жужжание грозило испортить мне всю радость от жизни! Ведь вместе с силой я получил знания. А также неплохой объект для тренировки. Я же обещал королю разыграть спектакль. Но помимо этого мне было интересно, насколько легко мне удастся сбить дуреху с пути и как глубоко удастся ее завести. Кроме того, придворные дамы стали проявлять ко мне все больший и больший интерес. Особенно одна из них! В постели она была просто королева!

П1: Сперва я безразлично наблюдал за происходящим. Но потом понял, что не могу просто сидеть, сложа руки. У меня тоже была сила. Но ее было мало. Я старался изо всех сил достучаться до затуманенного разума несчастной, хотя бы ночами являясь ей в облике того единственного, к чьему мнению она всегда прислушивалась.

П2: Меня искренне веселили его потуги. Добавляли интерес, разжигали азарт.

П1: Все попытки были бесполезны. И я решил сменить тактику. Затаился и ждал подходящего момента.

П2: А как по мне, он просто осознал мою правоту. Ведь это была его идея – насладиться муками несчастной!

Знакомый дом, знакомая карета, знакомый подвал.

П1: Я верил в тебя, девочка. Ты всегда была сильной. Ты могла справиться. Тебе нужно было только немного помочь.

П2: А вот такой подлости я не ожидал! Ладно, девчонка обманула меня и впилась зубами в шею, это еще можно было предугадать. Но то, что он завладеет моим телом и не позволит стряхнуть эту гадину, я не предвидел.

Я будто снова ощутила вкус его крови и холод каменного пола, на котором когда-то лежала.

П1: Лишившись плоти, мы обрели свободу. И он сразу же отправился к своему магу-учителю. Я же остался с ней. Ведь дело было завершено лишь наполовину. Я убил ее, и теперь мне нужно было заставить ее жить дальше. Страх и мой ненавидимый образ помогли ей встать.

П2: Скорее первое, ведь сама же призналась, что любила.

Знакомый сарай, знакомая повозка и знакомая арена.

П1: Каждый бой я занимал место ее противника. Это было единственное, чем можно было ей помочь. Когда же навыки боя стали достаточно хорошими, чтобы она справилась самостоятельно, я ушел. Ведь мой поступок не разрушил магический контракт, по которому вся моя душа принадлежала магу. Мне лишь дали необходимую отсрочку.

П2: Конечно, этот идиот погубил нас обоих, а ему еще и помогли! У Жизни скверное чувство юмора!

П1: Я оставляю эту исповедь вам, живым. Дабы вы не повторяли моих ошибок.

П2: И моих, кстати, тоже.

П1: Помните, живые, чем выше вы поднимаетесь, тем больнее падать, если оступишься.

П2: Но лезть или не лезть, все равно решать вам.

И снова погас свет. И вновь поочередно стали загораться фигуры призраков, произносящих слова:

Отыгран спектакль, иль кончена жизнь?..

Актеры снимают с лиц маски…

Решайте же сами, поверить иль нет

Разыгранной духами сказке.

Хотите, осмейте небрежный сюжет,

Не слишком изящную речь.

Хотите, увидьте в ней добрый совет,

Способный предостеречь.

Пусть Жизнь сохранит вас

От бурь и невзгод!

Пусть светел и прост будет путь.

Наш зритель! Спасибо, что время нашел

В театр фантазий свернуть…

 

И вновь темнота и тишина….

Конечно, после такого представления ее положено разбить бурными аплодисментами, но мы сидели, не в силах пошевелиться. По крайней мере, я.

— Вам не понравилось? — встревожено спросил Мелвин, когда наконец зажегся свет.

— Да нет, весьма недурно, — ответил Леонард, выпуская мою ладонь. Надо же, а я и не заметила, когда он накрыл ее своей.

— Угу, жизненно, — проворчал братец, поднимаясь с кресла. — Спасибо за прекрасно проведенное время, но у нас дела.

— Подождите! — Мелвин спрыгнул со сцены и подошел к Эрлу, достав из-за пазухи мешочек. — Он велел передать вам это.

На широченную ладонь брата высыпалось тридцать золотых монет. Цена, уплаченная работорговцу.

— Во сне отдал? — неуклюже съехидничал Эрл, убирая деньги.

— Нет, это мои, личные. На этой истории я заработаю гораздо больше, — улыбнулся режиссер. — Просто очень люблю, когда все на своих местах.

Весьма сухо попрощавшись с труппой театра фантазий, мы вышли на улицу. Представление каждому из нас подкинуло свою пищу для размышлений. А так как при этом повезло разжиться деньгами, то мы решили пообедать, вернувшись в свою таверну. Заказа дожидались в тишине. Видимо, никто не хотел обсуждать увиденное, а иных тем для разговора не придумывалось.

Меня пьеса расстроила. Когда-то я убила много времени на размышления, почему Квен нас предал. Правда же оказалась банальной. Забавно, но меня терзала обида. Настолько все было глупым. Я даже не испытывала благодарности к стрелку, хоть, как выяснилось, он меня и спас. Да и за что тут благодарить? Меня сначала разбили как фарфоровую куклу, а потом склеили обратно. Сказать спасибо, что не выбросили осколки в мусор? Слабое оправдание. Хотя признаю, стремление исправить свои ошибки уважения заслуживает. Но не более того.

— Кстати, величество, — Эрлу, похоже, надоело молчать. — А чем закончилось расследование по делу тех магов-паразитов? Они в Блиске или где-нибудь еще появлялись?

— Выследить их так и не удалось. Или до сих пор затаились, или сменили тактику. Хотя, признаюсь, я про них забыл.

Вздохнув, Леонард уронил голову на руки и продолжил:

— Как же хорошо было принцем! Уже больше семи лет прошло со времен моей коронации, а я все никак не могу навести нормальный порядок в стране!

На это братец усмехнулся:

— Потому что ведешь себя не по-королевски! Сидел бы в замке, управлял спокойно. Так ведь нет, тебе вечно где-то лазить надо!

— Не надо, а приходится, — проворчал страдалец.

— Ой ли… — отозвался Эрл.

Ответить король не успел: нам, наконец, принесли обед. Какая же я, оказывается, голодная! Похлебка из баранины с чуть подсоленными сухариками и пюре с куриной ножкой были сметены мной в одно мгновение. Брат, посмотрев, как я дочищаю крошки и при этом весьма недвусмысленно кошусь на его еще полную тарелку, благоразумно отодвинул свою еду от меня подальше. Леонард же вредничать не стал, отдав мне свое второе и просто заказав себе еще. Благо с деньгами у нас теперь проблем не было.

— Чем займемся дальше? — поинтересовался вполне довольный жизнью насытившийся братец.

— Я хочу уснуть, — ответил Леонард, ощупывая раненое плечо.

— Сильно болит?

— Терпимо, но надоедает. Если не усну, к ночи точно никакой буду.

— Тогда, наверх, — скомандовал Эрл, вставая.

Проинспектировав аптечку, я удостоверилась, что травок у нас мало, но до завтра вполне потерпит. Все равно за моим зельем идти, заодно и эти запасы пополним. Пока Эрл менял Леонарду повязку, я сварила тому питье. Успокаивающее и обезболивающее. Благодаря нему раненый уснул сразу же, едва голова коснулась подушки. Расставив оставленные Вороном охранные амулеты, мы с братом со спокойной совестью ушли в другую комнату. Если кто-то попытается проникнуть к королю, мы об этом узнаем. Кстати, именно благодаря этим амулетам и стало возможным мое отдельное проживание. Все-таки кристальщик в команде — это здорово.

Скинув куртку, Эрл последовал примеру Леонарда и завалился спать. Я же, завистливо вздохнув, села у окна. У меня до сих пор не получилось выработать привычку засыпать и просыпаться по необходимости. Сказывалось отсутствие военной подготовки. Поэтому устроившись на полу и чуть задернув тюль, я положила голову на руки, опершись о подоконник. Интересно, кому пришло в голову делать окна так низко? Не больше полуметра от пола. Зато очень удобно вот так сидеть и наблюдать за происходящим на улице.

Люблю смотреть на прохожих. У каждого из них своя жизнь, своя судьба. Вот мимо прошла ссутулившаяся женщина в заплатанном сером платье. В каждой руке по сумке, а за каждую сумку держится ребенок. И еще один малыш — у нее за спиной. А дома, возможно, ее ждет муж. Или не ждет. Интересно, какой он? Полуспившаяся свинья, избивающая ее и детей? Или заботливый работяга, изо всех сил старающийся дать им самое лучшее? А вот мимо прошла парочка влюбленных. Поругались. Она быстрым шагом удалялась прочь, но вот он ухватил ее за руку, заставив остановиться. Она кричала, чтобы он отпустил ее, била, пыталась вырваться. А он просто обнял ее и страстно поцеловал в губы. Видимо, этот прием заложен в мужчин на подсознательном уровне. Срабатывает почти безотказно.

— Смотри-ка, кто идет! — я не заметила, как Эрл подошел ко мне.

Посмотрев в указанном направлении, мне едва удалось сдержать потрясенный вздох. По улице шла полненькая девушка в черной тоге, с хвостиками-рожками на голове. Обернувшись, она посмотрела прямо мне в глаза, обнажив в улыбке так и не побелевшие зубы.

— Давай за ней, живо! — скомандовал брат, чуть не выпихнув меня из окна, а сам направился к выходу из комнаты.

Надо же! А еще меня корил за взбалмошное беганье непонятно за кем. Эрл нагнал меня как раз у угла, за который свернула магичка. Девушка шла, совершенно не прячась, даже иногда оглядываясь на нас.

— Вот наглая стерва! — прошипел брат, ускоряя шаг.

— Эрл, стой! Мне это не нравится!

— У меня есть амулет и меч. Ты в полной силе. В чем проблема? — бросил он, не сбавляя темпа.

Магичка между тем скрылась в одном из зданий. Над его дверью красовалась надпись: «Мастерская художника Алойза-младшего». Теперь понятно, на что паразиты решили перейти с музыки.

Обнажив меч, Эрл осторожно двинулся внутрь. Я, глубоко вздохнув, пошла следом, максимально сосредоточившись. За дверью оказался длинный, освещенный факелами коридор. От замшелых кирпичей пахло сыростью, а на стенах висели картины, покрытые пылью и тенетами. Видимо, творения упомянутого Алойза. Мельком глянув на одну из них, я отшатнулась от неожиданности. С полотна на меня смотрело искаженное гримасой боли лицо маленького принца. Как когда-то мертвенно бледное, с пеной на губах. Смех, раздавшийся впереди, отвлек меня от картины, заставив временно о ней забыть. Звук доносился из-за приоткрытой двери, в конце коридора. Не дойдя буквально шага до нее, Эрл поправил кольцо на пальце и, поудобнее перехватив меч, встал сбоку, у стенки. Получив утвердительный кивок, я мановением руки распахнула дверь.

— Чего же не заходите? — раздался до боли знакомый голос. — Не бойтесь, не трону!

Эрл первым шагнул в комнату, и едва я присоединилась к брату, как дверь за нашими спинами захлопнулась. Пройдя еще пару шагов, мы остановились, осматривая комнату. Зал был подстать коридору. По стенам, казалось, полз бледно-зеленый мох, пол устилала плесень, по углам свисали тенеты. В центре стояла она, небрежно поигрывая амулетом на длинной цепочке. Да нет, не амулетом. Символом Вайнерской власти…

— Что привело вас в мой дом, родные? — медово улыбнулась магичка.

— Хочу тебе убить, — усмехнулся Эрл.

— Как невежливо, — сокрушенно покачала головой хозяйка. — Да и в мои планы не вписывается.

Изящный щелчок пальцами и я не успела. Причем, не то чтобы сделать, а даже подумать…И Эрл не успел. Изумленно глядя на каменный меч, торчащий из своей груди, брат выронил оружие. Призванный земляной воин, стоявший за спиной, небрежно стряхнул его тело с лезвия.

— Упс, — всплеснула руками магичка и расхохоталась.

Ее смех болезненно звенел в ушах, но я не могла пошевелиться, глядя на лежащего у ног брата. Мертвого. С разорванным в клочья сердцем.

— Надо же, как все просто, — магичка подошла к телу и легонько пошевелила его носком сапога. — А я-то готовилась…

Мне потребовалось не больше трех секунд на то, чтобы убить ее. Слевитировала лежащий рядом меч и вонзила в выпирающий даже сквозь просторную тогу живот. Все просто. Вот только бестолку. В голове не было ни одной мысли. Мое тело жило само по себе. Легким взмахом руки развеяло призванного воина. Безразлично вытерло меч о тогу трупа. Подошло к брату и, перевернув на спину, закрыло ему глаза. И на этом все. Ко мне вернулись не разум, а чувства. Эмоции на то и эмоции, что не могут подчиниться здравым мыслям. Конечно, я знала, что рано или поздно это случится. Таков путь воина: на нем всегда есть смерть. Но одно дело просто знать, а другое увидеть, ощутить. Слезы уронили меня на колени, заставили изо всех сил прижаться к лежащему мужчине. Родному, но теперь навсегда потерянному. Я знала, что мне нужно встать. Знала и ничего не могла сделать. Ведь оторваться от него означало принять жестокую действительность. Я оттягивала этот момент, сколько могла. Но ничто, увы, не вечно. Стерев с лица слезы, я обшарила карманы трупа, забрав необходимые сейчас вещи. Одной мне его было не вытащить, поэтому я отправилась за Леонардом. От мысли похоронить брата прямо в этом подвале я отказалась. Он заслуживал большего.

Как же хорошо, что на улице не было людей. Тишина и пустота как нельзя лучше соответствовали моему внутреннему состоянию. Я безразлично шла вперед, смотря под ноги. И вдруг встречный ветер донес до меня еле различимый запах гари. Нехорошее предчувствие, зашевелившееся в сердце, заставило меня сперва ускорить шаг, а затем перейти на бег. Клубы черного дыма застилали улицы. Не давали дышать, раздирая легкие болью. Я бежала изо всех сил, все еще надеясь, но отчетливо понимая, что и тут опоздала. От таверны осталась лишь груда обгорелых развалин. Стоя в одиночестве посреди улицы, я не находила в себе сил подойти и осмотреть пепелище. Да и толку было его осматривать? Если в пожаре кто и выжил, то там его точно нет. Поэтому я развернулась и побежала к тому единственному, кто у меня еще остался.

Эрл говорил, что Ворон сидит в клетке, на площади. В двух кварталах от таверны. Чем ближе я подбиралась к месту, тем больше усиливался ветер. Когда долгожданная площадь показалась между домами, натиск стихии стал практически невыносимым. Приходилось бороться за каждый шаг, пригнув голову, стиснув зубы. Но я дошла. На площади ветра не было. По ней просто гуляли смерчи. Серые воздушные воронки играючи перекидывали между собой железную клетку с уже погнутыми прутьями.

— Привет, сссолнышшшко.

Совсем рядом со мной вдруг возникла фигура в балахоне с накинутым капюшоном. Всего в трех шагах.

— Впешшштляет? — поинтересовался он, отрываясь от созерцания площади и поворачиваясь ко мне.

Ах, ты паскуда!

В этот момент один из смерчей издевательски швырнул мне под ноги клетку. Из которой на меня смотрел изувеченный Ворон. Но уже не видел.

— Это мой хоссссяин расссвлекаетссс, — похвастался стрелок. — А вообщщще он добрый. Хочшшь я попрошшшу его вссе иссссправить? Он это можшшшет.

Я давно уже ничего не чувствовала. Примерно, как ушла с пепелища. Такое бывает. Внутри были лишь безразличие и пустота. Поэтому спокойно повернув голову, я внимательнее присмотрелась к говорившему. Тем более легкий порыв ветра так удачно откинул капюшон. Квен изменился. Теперь это был уже не тот веселый огненный парень, которым я его запомнила. Лицо его не просто покрывала тень, оно было почти черным. Безобразный шрам на шее и белесая мертвенность глаз вызывали отвращение.

— Ну, так шшшто? Хочшшшь, шшштобы они вссссе были сссснова шшшивы?

— А что взамен? — усмехнулась я.

— Всссего лишшшь клятву. Неразглашшшаемую, нерушшшимую.

Вдруг сквозь покореженные прутья клетки высунулась рука и схватила меня за щиколотку.

— Думай!!!!

Голос Ворона острой спицей вонзился в голову, заставив вмиг осознать абсурдность происходящего. Все мелкие несуразности, на которые меня заставили не обращать внимания, живо напомнили о себе.

— А ну пошел из моей головы!!!!

Пока вы верите в сон, он имеет над вами власть. Может творить все, что ему захочется. Но стоит вам уцепиться за какую-то мелочь, заставляющую вас усомниться в реальности происходящего, оно рушится. Ни один маг не может создать абсолютно реальное видение. Всегда можно найти подвох и вернуть себе контроль над разумом. А дальше все просто. Сон — та же жизнь, только в разы короче. Но заканчивается одинаково. Мне не хотелось дожидаться естественной развязки. Поэтому резанув себя по запястью возникшим из ниоткуда ножом, я заставила кошмар разлететься вдребезги.

— Лиона!!! — кто-то отчаянно тряс меня за плечи. Открыв глаза, я поняла, что лежу на кровати, и увидела встревоженные лица. Брата, все еще трясшего меня, и Леонарда, стоящего за его спиной. Увидев, что я пришла в сознание, Эрл выпустил меня и сел рядом, облегченно вздохнув. — Мы тебя почти час добудиться не могли.

Не сказав ни слова, я кинулась брату на шею. Родной мой, живой. Изо всех сил прижимая его к себе, я разревелась.

— Ну тихо, тихо, — Эрл неуклюже обнял меня.

Сбивчиво, сквозь всхлипы я кое-как поведала друзьям, что со мной произошло. Правда, опустив подробности. Выслушали меня молча, ничего не уточняя и не перебивая.

— Все, с меня хватит! — заявил Леонард, через несколько минут после окончания рассказа. — Сегодня вытаскиваем твоего мужа, и он увозит тебя к родителям. Никаких походов, никаких зелий. Все. Точка.

К этому моменту я уже успокоилась. Вытерла слезы и могла спокойно подумать. Посмотрев на несчастного короля, я поинтересовалась:

— Думаешь, он меня оставит в покое? Похоже, ему от меня что-то нужно.

— Плевать. У эльфов тебя ни один маг не достанет.

— Лео, я уже влезла в эту игру. И ее придется доиграть.

— Знаешь, когда-то я тоже так подумал. И посмотри, что с тобой из-за этого стало?

Усмехнувшись, я стала перечислять:

— Живая, с хорошими боевыми навыками, с мужем и ребенком. По-моему неплохо.

— Не ерничай!

— У тебя нет права за меня решать!

Пристально посмотрев мне в глаза, Леонард ответил:

— Как ты сама сказала, у тебя есть муж. Вот он и решит.

И не дав мне возразить, король вышел из комнаты.

— Ну хоть ты-то на моей стороне? — спросила я у брата.

— Не знаю, — огорошил меня Эрл. — Ладно, пошли вызволять нашего добытчика. Как раз скоро удачное время — смена караула.

— Нет, подожди. Если ты тоже собрался меня оберегать как они, будь добр, скажи это прямо. Чтоб я хоть в курсе была. И, кстати, как насчет твоих принципов? «Своих не бросаем», «Вместе начали, вместе и закончим», «Каждый сам за себя в ответе»?

Поднявшись, брат направился к двери. И уже на пороге, обернувшись, ответил:

— Я воин, а не маг. И мои принципы хороши. Для тех, кто никого не терял. Спускайся. Мы внизу ждем.

Жизнь любит сюрпризы

 

До площади мы добрались в хмуром молчании. Не знаю, о чем думали другие, но мои мысли были однозначными. Меня совершенно не радовала перспектива быть засунутой под замок к каким-то там эльфам. Говорят, что воину не страшен ни один враг, если в мире есть та, кто искренне его любит. Мол, любовь будет защищать в бою. Великолепно! Только я так не умею! Могу прикрыть огнем, дождем, ветром, камнем, мечом, в конце концов! Но сидеть где-то в относительной безопасности и вздыхать у окошка, посылая в мир любовные флюиды…Жить от вести до вести, мучиться кошмарами, осознавать свою полную беспомощность…Я повешусь скорее, чем вернутся мои герои. Со щитами или на них. Да и вдруг охранная любовь действует только на одного? Тоже ведь не мой случай…

Остановившись в тени последнего дома, мы из-за угла наблюдали за площадью. В клетке сидел узник, а около нее стояла пара солдат. Уставших после дневного дежурства, а значит, не очень внимательных. Мы уже собирались разделиться и аккуратно зайти к ним с тыла, как вдруг за спинами раздалось:

— Вам чего в таверне не сидится?

Обернувшись, я изумленно перевела взгляд с клетки на полуэльфа:

— А там тогда кто?

Но супруг мне не ответил, схватив за руку и утянув глубже в переулок под свет факела.

— Где болит? — спросил он, вглядываясь в мое лицо.

— Чего? — не поняла я.

— После кошмара осталась где-нибудь боль, покалывание, просто неприятное ощущение?

Встревоженный вид мужа заставил меня внимательно к себе прислушаться. Ничего важного я не обнаружила, поэтому отрицательно покачала головой. Но полуэльф не унимался.

— Лиона, это важно. Любая мелочь.

Еще раз подумав, я пожала плечами:

— Разве что зуб чуть ноет.

— Открой рот! — тут же отозвался муж.

— Зачем?

— Делай, что велено! — рыкнул на меня Леонард, похоже, проникшийся тревогой Ворона. Вот тут мне стало действительно страшно.

Я послушно открыла рот и закрыла глаза.

— Эрл, сними факел, поднеси ближе. Видишь?

— Что именно? — ответил Ворону Лео.

— Вон там, красная ямка в зубе.

По ощущениям, под тремя взглядами лицо у меня становилось того же цвета...

— Что это? — поинтересовался брат.

— Осколок кристалла, — ответил муж, отпуская меня и позволяя наконец закрыть рот. — Я, пока ломал замок клетки, наткнулся на его связь с хозяином. И случайно заставил сдвинуться с места.

Севший прямо на землю полуэльф, сокрушенно схватившийся за голову, оптимизма не внушал...

— И? — продолжил Эрл.

— Если хотя бы крупица его продолжит двигаться дальше и попадет вот сюда, — Ворон постучал по своему лбу, — она умрет.

Мда…похоже, кто-то сильно меня не любит…

— Сможешь вынуть?

— Я не знаю, насколько он продвинулся, — ответил Леонарду Ворон, все также держась за голову. — Тем более, камень меня запомнил. Если он почует меня, ринется довершать начатое. И надо было лезть?!

Расстроенный супруг зло тюкнулся затылком о стену. Ох, чего-то это мне напоминает… Глянув на Эрла, я получила в ответ еле заметный кивок. Похоже, братец вполне смирился с ролью воспитателя. Интересно, сколько времени ему потребуется, чтобы донести до Ворона то, что мне он когда-то внушал неделю?..

— Тебе кровь нужна, — я подошла к мужу и протянула ему руку. Недоуменно посмотрев сначала на меня, потом на свое вновь почерневшее запястье, он возмутился:

— Ты не слышала, что я сказал? Ты можешь умереть.

— Мы все можем, — безразлично пожала я плечами, прокусывая палец. — Вероятность есть всегда. Когда-то она больше, когда-то меньше.

— Почему ты так спокойна? Ты можешь из-за меня умереть!

— Ага. А еще я могу умереть просто потому, что на меня сверху что-нибудь свалится.

Машинально проследив взглядом за моим указывающим направление пальцем, брат изменился в лице. Хорошо, что за годы совместной работы мы настолько привыкли друг к другу, что тело сработало раньше, чем разум успел подумать.

Задумчиво посмотрев на лежащую у ног меня, а затем на острия копий, зависших в каких-то сантиметрах от своей головы, супруг выдал:

— Вижу….

Лежа на спине с вытянутыми вверх руками, я тоже не сомневалась, что через несколько секунд мои слова могут стать пророческими. Уже ощущалось, что Воздух собирается меня оставить. Поэтому поторопила супруга:

— Шевелись, я ее сейчас выроню!

Эрл уже ухватил меня за плечи, и едва Ворон покинул опасное место, выдернул из-под тут же упавшей решетки. Однако вместо того, чтобы помочь мне встать на ноги, занялся изучением ловушки.

— Лиона, ответь мне, пожалуйста, на два вопроса! — ядовито-медово улыбнулся брат. — Откуда у него твоя кровь, и каким моим фокусам ты его не догадалась обучить?!

На первый вопрос у меня ответа не было, а на второй отвечать не хотелось. Принцип действия ловушки, срабатывающей на кровь ловимого, я Артуру когда-то объяснила вскользь. Хоть мою кровь ему взять было неоткуда, мне подумалось, что знания лишними не бывают. Тем более уникальные. Сегодня брат сказал, что он воин, а не маг. Однако это было не совсем правдой. На мой взгляд, у него был вполне магический талант к изготовлению ловушек. Он точно знал, какие материалы и какие зелья ему нужны. Изготовить он их не мог, но скомбинировать — запросто. Знания приходили к нему спонтанно и, возможно, если бы он развивал свой талант, то вполне мог открыть какое-нибудь новое направление магии. У которого нашлись бы последователи. Однако Эрл над подобными предложениями смеялся, утверждая, что обучать кого-то — плодить себе соперников. Собственная уникальность его вполне устраивала. Теперь же моими стараниями у него появился, можно сказать, конкурент. И понятно, что это брата не радовало.

— Зато мы имеем дело с предсказуемым врагом, — я попыталась найти хоть какой-то плюс в ситуации.

На это Эрл тихо зарычал. Но к счастью, в спор вмешался Леонард.

— Пойдемте-ка в таверну, — предложил он, обняв меня за плечи.

— Да, нечего ночью по улицам бродить, — поддержал величество супруг, за руку выдергивая меня из королевских объятий.

Действие получилось весьма резким и, видимо, потревожило рану. Глянув на чуть охнувшего короля, полуэльф заметил:

— Не надо было от стражников убегать.

— Чтоб меня как сообщника тоже посадили в клетку и закидали всякой гадостью?

— Ну да, лучше быть подстреленным и без денег, — не останавливаясь, улыбнулся Ворон, хлопнув себя по звенящему карману. — Обожаю Блиск! Серьезно, нашел бы создателя этой придумки, расцеловал!

— Ее ты уже целовал, а я как-нибудь переживу, — отозвался братец.

— Кстати, а кто там, в клетке? — я оглянулась на удаляющуюся площадь.

— Подожди, — Ворон-таки остановился. — Ты серьезно? Это вы придумали?

— Суть идеи — ее, реализация — моя. Только, похоже, плохая.

— Да нет, — усмехнулся полуэльф. — Она просто не рассчитана на кристальщиков. А во всем остальном — работает как надо. Но лично от себя выражаю вам огромнейшую благодарность. Я в Блиск иногда езжу, как на отдых. Без проблем обзавожусь деньгами, а заодно мастерство тренирую. После меня-то им замок каждый раз менять приходится.

Чуть повеселевший вид супруга меня обрадовал. Вполне возможно, я ошиблась, и воспитывать его не придется. Хотя, тут Эрл сам будет решать.

— Так кто ж там в клетке? — я все-таки попыталась добиться ответа.

— Иллюзия. Для замка используются не те камни. Из них при желании и паре других кристаллов все что угодно собрать можно.

На это заявление Эрл обиделся:

— Почему не те? Я точно знаю, что должны быть они.

— Ты хочешь прослушать лекцию по кристалловедению? — спросил у него Ворон.

— Как-нибудь в другой раз, — проворчал братец. Вот чего-чего, а учиться он не любил.

Так за бессмысленными разговорами мы добрались до таверны. Поднявшись в комнату, Ворон разложил защитные амулеты, и мы смогли обсудить наши дела, не опасаясь быть случайно услышанными. Раньше я не обращала особого внимания на эти связки камней. Теперь же присмотрелась пристальнее. Кристаллы были разных цветов, формы и даже размеров. От небольшой горошины до половины моего пальца. Я честно вгляделась в каждый из пяти разложенных амулетов, но никакой системы не увидела. По моим наблюдениям у Ворона во всех карманах лежало, по крайней мере, по пять камешков. И еще пара мешочков в сумке. Амулеты состояли из нескольких кристаллов, оплетенных и связанных между собой волосяными шнурками. До этого мне доводилось видеть только кристаллы, составляющие защитный контур. Альдэго в виде исключения выдал нам с братом по комплекту, но в одной из заварушек мы их благополучно потеряли. И в принципе, не расстроились: без них было привычнее. Механические ловушки Эрла, которыми он окружал стоянки, работали не намного хуже. Хотя сделать нас невидимыми и неслышимыми не могли.

— Итак, расскажи подробнее, что в ней за гадость. Конкретно, чего можно ожидать и как избавиться.

Ворон сел на кровать рядом со мной и ответил королю:

— Как я уже сказал, это осколок кристалла. Через него маг может следить за ней и даже проникать в ее разум. Пока камень на месте, опасности нет.

— Маг может убить с помощью него?

— Смотря какой. Я — да. Хозяин камня или другой кристальщик — нет.

— Не понял, — мотнул головой Эрл.

— Камень можно заставить сделать только что-то одно. Раз хозяин использует его для слежки, то можно не бояться: ничего другое он ему приказать не сможет. Также его нельзя переподчинить.

— А тогда ты тут причем?

— Предок камня на меня зол, и осколок хочет отомстить.

Под нашими недоуменными взглядами Ворон тяжело вздохнул и взъерошил волосы:

— Как бы вам объяснить…Когда кристаллы отработаны, они умирают. И чтобы их оживить, камни раздрабливают на осколки, каждый из которых становится новым самостоятельным камнем. Однако может хранить в себе память кристалла, из которого был создан. Когда я полез к этому осколку, он меня узнал. Похоже, когда-то я сильно обидел его предка. Может, приказал что-то, что тому не понравилось. Может, слишком грубо сломал. Не суть. Кристалл почувствовал, что Лиона для меня важна, и захотел отомстить. К счастью, я вовремя оставил его в покое. Камни обладают своеобразной памятью. Так что пока я к нему снова не полезу, он не вспомнит ни обо мне, ни о своей мести.

— Ладно, примерно ясно. А если выбить? — брат оценивающе на меня уставился.

— Нельзя, — вздохнул кристальщик. — Если хоть крупица отломится и попадет в кровь, то все.

— Как эта гадость вообще в меня попала? Что-то не помню, чтобы со мной кто-то что-то когда-то делал.

— Пока ты была одурманена, с тобой все что угодно можно было сделать, — ответил мне Лео и вновь обратился к Ворону. — Можно как-нибудь его вытащить?

В ответ тот лишь развел руками:

— Красные кристаллы — камни Огня. Есть вероятность, что Аарыч что-то сможет сделать. Но тогда кровь придется добывать по-другому. Двух желаний он от меня не потерпит.

Уж что-что, а это меня сейчас практически не волновало. Потому что в голову пришел более насущный вопрос.

— А я правильно поняла, если мне, например, в бою прилетит удар в челюсть, то теоретически…

— Да. И еще, из кошмаров теперь тебе придется выбираться самостоятельно. Я больше не рискну вмешиваться.

Эх, все-таки воспитывать придется. Эрл, видимо, подумал также. Брат подмигнул Леонарду, и тот придумал вполне правдоподобный предлог, чтобы оставить моих родственников наедине.

— Пошли, сменишь мне повязку.

Перейдя в соседнюю комнату, мы расположились на кровати. Все равно после смены повязки величеству захочется полежать. На деле предлог оказался вполне реальной необходимостью: рана начала чуть-чуть кровить. Чтобы мне было удобнее, король снял рубашку, и мой взгляд скользнул по застарелым шрамам от ожогов на спине. Они живо напомнили мне бой, после которого Эрл почти неделю приводил меня вновь в боеспособное состояние. Теперь я опасалась, что с супругом будет то же самое. А может, и нет. Тогда ведь все было немного по-другому…Давно-давно. В один из дней позапрошлой жизни… И снова память услужливо вернула меня прошлое.

В то время отряд состоял только из нас троих. Мы не спеша ехали по проселочной дороге, никуда особо не направляясь. Поля по бокам и лесочек на горизонте интереса давно уже не вызывали. Эрл спал в седле, а Леонард мучил меня расспросами. Мы совсем недавно познакомились и многого друг о друге не знали. И если меня все вполне устраивало, то любопытный мечник допытывался до мельчайших подробностей моей биографии. Причем, мгновенно распознавая ложь.

— Итак, мы выяснили, что Эрл тебе не муж. Замечательно. А скажи мне, где ты обучалась владению мечом?

— Слушай, чего ты ко мне пристал?

— Я не люблю путешествовать непонятно с кем.

— Мы тебя не держим.

— Но вы мне нравитесь.

На это я не нашлась, что ответить, поэтому просто заявила:

— Я не собираюсь больше отвечать на твои вопросы.

На это Леонард усмехнулся:

— Понятно, самоучка.

— Ничего подобного! У меня был великолепный учитель!

— Угу, охотно верю, — улыбнулся мечник. — Еще скажи, что ты превзошла его в мастерстве и убила. А что? Вполне возможно, если это был какой-нибудь косорукий близорукий калека.

Если выпады в свою сторону я стерпеть еще могла, то такое завуалированное оскорбление брата меня задело.

— Сейчас он тебя из седла выкинет, будешь знать!

На это Леонард расхохотался, а Эрл проворчал:

— Я тебе говорил, бесполезно. Проста как та пробка.

Интересно, давно он не спит? Успокоившись, мечник ответил:

— Ладно тебе, ей просто практики не хватает. Спорим, за пару месяцев натаскаю?

— На что натаскаешь? — не поняла я.

— Спорим, — пожал плечами брат, проигнорировав мой вопрос.

— Между прочим, не отвечать на вопросы невежливо!

На меня даже не взглянули.

— Какие у нас дальше планы? — спросил брат у Леонарда.

— Пока просто едем вперед. В отдаленных деревеньках всегда есть чем заняться.

— Я вообще-то с вами разговариваю!

Снова на меня ноль реакции, зато мечнику Эрл ответил:

— Не люблю я мелкие селенья. Ни нормальных девочек, ни борделя.

— Меня это не напрягает.

И тут я ляпнула:

— Странный тип к нам прибился, братец. Смотри, как бы ночью со спины не подкрался.

Почти успех. На меня хотя бы посмотрели. Эрл чуть удивленно, Леонард же насмешливо. Под их взглядами я стушевалась, и беседу вновь продолжили без меня.

— Я ж тебе говорил, надо больше практики. Не вечно же ей роли немых девочек отыгрывать.

— Через два месяца посмотрим, — отозвался брат.

А мечник соизволил-таки обратиться ко мне:

— Накинь что-нибудь, у тебя уже плечи красные.

День был жаркий, поэтому я давно ехала в легкой безрукавке и действительно не заметила, что солнце основательно припекло.

Забегая вперед, скажу, что в итоге в своем споре парни признали ничью. Ибо обучение, как сказал Леонард, импровизации, закончилось с результатом, удивившим Эрла, но не устроившим мечника. Однако это было позже, а пока мы ехали по проселочной дороге, на которой показался весьма резво скачущий на нас всадник. Когда он подъехал ближе, мы смогли его рассмотреть. Мужичок средних лет, весьма бедно одетый, на плохонькой лошади и в таком же седле. Мы посторонились, уступая дорогу, однако брошенный мельком взгляд на мое клеймо заставил проезжающего резко остановиться.

— Ох, а я-то уж думал и впрямь до столицы ехать придется! — обрадовался он, разворачивая коня. — Давай за мной!

— Куда? — поинтересовалась я.

— У нас упырье на мельнице завелось. Упокоить надобно.

— А мы тут причем? — спросил брат. Не то чтобы нам не хотелось помочь людям, просто не любили делать это по принуждению. Но вместо селянина ответил мечник:

— Согласно закону, стихийник обязан вмешаться, если другой его собрат причинил вред людям.

— Это кто ж такое придумал? — усмехнулся Эрл. — Коронованный умник в замке?

— Ты что-то имеешь против короля? — весьма холодно поинтересовался Леонард.

— Нет, что ты. Я его просто обожаю. Пока он мне жить не мешает.

Пристально посмотрев Эрлу в глаза, мечник недоверчиво хмыкнул, но продолжать спор не стал. Тогда мне подумалось, что он один из рыцарей короны. Ведь они всегда болезненно реагировали на малейшую критику его величества.

Прикинув, что нам все равно, где заработать, мы послушно проследовали за всадником. Благо, согласно тому же закону, за исправление ошибок причиталась стандартная плата. Но так как лезть не пойми куда было не в правилах брата, он велел провожатому:

— Расскажите подробно, что у вас произошло.

Оказалось, что та гадость на мельнице расплодилась исключительно по глупости селян. В этот год у них умер стихийник, и пока они ждали нового, самостоятельно закапывали умерших у здания заброшенной мельницы. Гонца по дороге в столицу перехватил предприимчивый мужичок, скитавшийся в поисках легких денег. Назвавшись стихийником, он предложил работать за гораздо меньшую плату, чем обычно. Подивившись своей удаче, обрадованный селянин привел его в деревню. Где, конечно же, никто не догадался проверить наличие клейма. Стихийник, якобы, хоронил умерших у той же мельницы и получал за это положенную плату. Кроме того, согласно закону, его обеспечивали жильем и едой. Все были довольны и счастливы. Благо в этой деревне умирали не реже и не чаще, чем в других. Обман вскрылся совсем недавно, когда пара ребятишек ночью забрела на мельницу и, еле унеся ноги, привела упырей к деревне. Ведь питаться живой человечиной гораздо лучше, чем пожирать друг друга или местную живность. С тех пор они являлись каждую ночь. И уходили с рассветом. Иногда ни с чем, а иногда им все-таки удавалось найти либо недостаточно прочный дом, либо еще более легкую добычу.

Прицепившись к рассказу, брат сторговался с селянином на увеличение платы. Ведь по сути, произошедшее под закон не попадало: не стихийник причинил вред людям, а их собственная дремучесть и жадность. Нужно сказать, что упырями в королевстве селяне называли любую нечисть-нежить, независимо от происхождения. Поэтому обычно мы выспрашивали, не кто завелся, а как. Неправильно захороненные трупы — одно дело, а вот проведенные через теневой ритуал — другое.

Сговорившись, что приедем за деньгами как только сделаем работу, мы сразу направились к мельнице. Селянин же отправился в деревню радовать народ. Когда мы прибыли на место, времени было чуть больше полудня.

— Успеем? — спросил у меня Эрл.

— Да времени-то еще. Если то, что рассказал селянин, верно — упокоим всех задолго до заката.

— Ну смотри сама, — сказал брат, спешившись.

— Вы уже делали такое раньше? — поинтересовался мечник.

— Было дело, — ответил Эрл, доставая меч. — Днем они обычно спят, зарывшись в землю, поэтому упокоить их несложно.

Вокруг мельницы наблюдалось около двадцати холмиков. Не мучаясь вопросами выбора, мы начали с самого крайнего. Я доставала труп из земли, а Эрл или Леонард отрубали ему голову, которую затем сжигали. Упыри даже не успевали проснуться, поэтому все шло тихо и гладко. Однако мы не учли одной мелочи: стихиника-то тоже похоронили неправильно.

Мне даже не пришлось его доставать. Он сам выпрыгнул из своей могилы и легким движением руки раскидал нас в разные стороны. Хотя, вру. Мы с Леонардом улетели внутрь мельницы. Брата же, очевидно, отшвырнуло в противоположную сторону. Но о нем мне думать было некогда.

Леонард успел подняться на ноги и даже схватить меч, однако упырь не стал с ним связываться, повторно отшвырнув. Ему нужна была я: почуял, кто перед ним. Воздухом меня было не взять, мне удавалось блокировать каждую попытку моего выкидывания. Тогда он сменил тактику и попытался достать меня земляными копьями. Однако напавший со спины Леонард помешал ему толком прицелиться. Увернувшись от меча, стихиник легко схватил его за лезвие, не обращая внимания на то, что оно режет ладонь. Другой рукой он вцепился в шею мечника. Решив помочь, я чиркнула висящим на поясе огнивом и швырнула в упыря огненный шар. Но не учла того, что он его почует. И развернется, прикрывшись Леонардом. Усиленное моим призывом пламя вмиг испепелило рубашку и обожгло спину. Выпустив и меч, и горло, упырь обеими руками вцепился в израненную плоть, заставив несчастного потерять сознание от боли. К счастью, в этот момент подоспел Эрл, одним взмахом избавив занятого стихийника от головы.

Живой стихийник в своей крови носит жизнь. Мертвый — смерть. Попав в рану, она, подобно яду, стала распространяться по телу. Глядя на чернеющую спину лежащего без сознания мечника, брат заорал:

— Кровь давай, быстро!

Полоснув мечом по ладони, Эрл буквально выжал на Леонарда мою кровь. Я смотрела на все это, не в силах не то, что говорить, но даже внятно думать. В голове стучались всего две мысли: «И надо было лезть?! Он же теперь может из-за меня умереть!»

— Аптечку неси, живо! И нагрей воду!

Безропотно подчинившись, я делала, что велено. Перебинтовала свою руку, помогла промыть ожог от ядовитой гадости, смыла у Эрла с виска его кровь и докончила вытягивать из земли недоупокоенных упырей. Когда была сожжена последняя голова, я вздохнула с ужасом. Ведь у меня больше не было причин не заходить в мельницу, где мы оставили раненого. К счастью, маленькую отсрочку я все же получила. Брат велел мне завести лошадей и занести вещи внутрь, но в заднюю часть здания. Нужно было остаться здесь, пока мечник не определится, хочет он жить или нет. Закончив с поручением, я через щель в перегородке взглянула на брата, стоящего на коленях рядом с мечником. Хмурый вид Эрла не предвещал ничего хорошего. Смотреть на это было выше моих сил, поэтому я снова вышла за дверь. По щекам текли слезы, и, несмотря на теплый, душный вечер, меня колотило, как от мороза. Стоя прислонившись к столбу надвходного козырька, я не заметила, как ко мне присоединился Эрл.

— С виду крепкий, значит, должен выкарабкаться, — заключил он, но без оптимизма в голосе. — Так что кончай реветь. Посмотри лучше за ним, пока я ловушки расставлю. А то вдруг мы кого-то недокопали.

— Сама все сделаю, — ответила я, утирая слезы и отлипая от столба.

Препятствовать мне Эрл не стал. Закончив с расстановкой защитного периметра, я не пошла внутрь, а села у входа. Все равно дежурить, так почему бы не в первую половину ночи. Да и вряд ли мне вообще удастся уснуть. Так и вышло. Воспоминания о пережитом не оставляли меня в покое. Это был мой первый бой, в котором мне пришлось по-настоящему вступиться за товарища. До этого мы с Эрлом как-то не попадали в подобные истории. Раз за разом я прокручивала в голове произошедшее, понимая, что больше никогда не рискну лезть с помощью. Слишком дорого она обходится мечнику. Когда сонный брат почти на рассвете пришел меня, наконец, сменить, я так и сидела, не сомкнув глаз.

— Ты чего меня не разбудила?

— Мне пока не хочется спать.

Опустившись рядом, Эрл прислонился затылком к стене и закрыл глаза. Мы молчали несколько минут, а потом брат сказал:

— Ты сделала то, что посчитала нужным. Хуже было бы, если б просто стояла столбом и смотрела.

— Но он же может умереть…

— Мы все можем. Вероятность есть всегда. Когда-то она больше, когда-то меньше.

— Он может умереть из-за меня.

— По-твоему, было бы лучше, если б упырь ему шею свернул?

— Так ты все видел?

— Смутно. Меня эта зараза о камень приложила, чуть не вырубился. В любом случае, сейчас рассуждать о чем-то смысла нет. Что сделано, то сделано. Так что иди спать.

— Можно я тут останусь?

Вздохнув, Эрл принес мне одеяло и позволил улечься, положив голову себе на ноги.

Проснувшись, я снова отказалась заходить в мельницу, весьма плотно забив день заботами. Сходила в село, забрала наши деньги, приготовила еду, побродила по лесу в поисках травок, поспала. А ночью вновь осталась на дежурство. Ведь даже случайно брошенный взгляд на все еще не очнувшегося мечника отдавался болью. К счастью, брат не пытался насильно завести меня внутрь.

К закату следующего дня Леонард пришел в себя. Я уже сидела у входа, приготовившись к ночному бдению, но через неплотно закрытую дверь увидела, как он открыл глаза. Его лицо мгновенно исказила гримаса боли. Немудрено: спина выглядела ужасно. Но мечник, стиснув зубы, не издал ни звука. Поднявшись, я приготовила ему питье, за которым как раз вышел Эрл.

— Я ж говорил, оклемается, — улыбнулся братец, однако чувствовалось, что у него будто камень с души упал.

Никак не отреагировав, я протянула Эрлу кружку.

— Пусть сначала это выпьет, потом накормишь его супом.

Свежий бульон я варила каждый раз, надеясь, что больной вот-вот очнется, но обычно съедала сама.

— Хорошо, — кивнул брат и попросил. — Пройдись на всякий случай, осмотри округу.

Мда…похоже мечник тоже не горел желанием меня видеть…Хотя могли бы придумать предлог поизящнее. Я и так знала, что ловушки не тронуты, да и неприятной компании поблизости не наблюдалось. Однако сделала, что велено: убралась на некоторое время подальше. Этот посыл полностью уничтожил проведенную братом воспитательную работу. Если до него я начинала верить в правильность своих действий, то после вновь вернулась к тому, с чего начинала. Мне казалось, что Леонард злится на мою глупость. Ведь сама я не находила себе оправдания и не знала, как буду смотреть мечнику в глаза. Да и если посмотрю, то что? Извиниться, что чуть не угробила? Смешно… Да и кому нужны мои извинения? И кому нужна такая бестолковая я? Продолжая мыслить в том же направлении, я пришла к выводу, что в команде мне не место. И даже убедила себя, что остальные мое решение поддержат.

Честно обойдя округу для верности четыре раза, я вернулась к мельнице. Брат сидел у входа, закутавшись в одеяло.

— Сегодня первое дежурство мое. Иди спать.

— Не хочу. Днем выспалась, теперь не усну, — ответила я, опускаясь рядом.

— Ты долго от него бегать собираешься?

— Ни от кого я не бегаю.

— Хочешь совет? Когда врешь, смотри в глаза и улыбайся — больше шансов, что поверят.

Дельная мысль. Наверное. Однако я ей не воспользовалась. А посмотрев в ночное небо, усеянное звездами, тихо сказала:

— Я завтра уйду.

— Хорош дурить! Если хочешь знать, твоему спасаемому очень даже повезло. Я однажды до того доспасался, что товарищу башку снес. И вообще, смотри на вещи проще. Жив и ладно. Помер — ну что ж, бывает.

Такое легкомыслие меня возмутило.

— Как так можно?!

На это брат вздохнул:

— Просто по-другому нельзя.

И чуть веселее продолжил:

— А еще нельзя своих бросать. Что я с ним один делать буду? Ему без твоих зелий никак. Так что выкинь из башки всю дурь, которую туда забила, и иди внутрь.

— Чего ты к ней прицепился? — вдруг раздался сверху тихий голос. — Она ж тебе ясно сказала, не хочет.

Чуть обернувшись, я увидела Леонарда, бледного, тяжело опершегося о косяк. К счастью, он смотрел в землю, поэтому я успела отвести глаза и не пересечься взглядами.

— Ты-то чего выполз? — проворчал Эрл.

— Свежим воздухом подышать захотелось, — ответил раненый, опускаясь рядом со мной.

Я заметила, что брат его перебинтовал. А значит и промыл ожог. В сознании это, наверное, было жутко больно. Ведь даже сейчас нервно сжимаемые кулаки и чуть прерывистое дыхание выдавали тщательно скрываемые мучения. Ну ничего, скоро начнет действовать питье, и сон принесет облегчение.

— Ты зелье выпил? — поинтересовался Эрл, видимо, подумавший о том же.

— Нет еще. Позже выпью.

— Что ж, наслаждайся, раз так хочется, — хмыкнул брат.

— Дай спокойно на звезды посмотреть. А то опять усну неизвестно насколько.

Он сидел так близко, что я чувствовала тепло его тела. Застыв каменной статуей, я смотрела строго вперед, боясь пошевелиться и, случайно повернув голову, наткнуться на столь пугающий меня взгляд. Помедитировав на природу минут пять, Леонард сказал, поднимаясь:

— Зелье остыло, его нужно подогреть.

При таком раскладе выбора у меня не было, поэтому пришлось проследовать за раненым. Чуть подержав в пылающих ладонях чашку, я отдала ее мечнику, все также пряча глаза. Опустошив емкость, он улегся на бок на сооруженный для него лежак.

— К утру тут будет холодно. Я замерзну без костра и одеяла.

Помнится, тогда я впервые обратила внимание на его манеру общения: он ничего не просил. Просто констатировал факты, но так, что у окружающих не оставалось выбора.

Накрыв раненого, я развела огонь, благо пол мельницы был земляным. Вернее, пола как такового у нее не было. Смотря на пламя сквозь уже закрывающиеся веки, Леонард сказал:

— Знаешь, не так страшно навредить, как страшно не по...

Окончания мысли я так и не услышала: мечник уснул. Но потом в течение недели Эрл исправно доносил до меня нечто похожее каждый день. И в итоге убедил, что рискованная помощь другу иногда очень даже необходима. Только после этого я наконец смогла посмотреть Леонарду в глаза. И его по-прежнему насмешливый взгляд окончательно привел меня в норму.

А сейчас меня привела в замешательство фраза, мигом вернувшая из прошлого в настоящее:

— Благодарю, любимая.

Оказывается, за воспоминаниями я не заметила, как закончила менять королю повязку. И теперь он, премило улыбаясь, проводил здоровой рукой по моей щеке.

— Ты чего?

Величество не ответил, а вместо этого попытался поцеловать меня, попутно уложив на кровать.

— Прекрати! — велела я, пытаясь осторожно отодвинуть его и подняться. Как-то не хотелось нанести несчастному еще каких-нибудь побоев.

— А не то?.. — поинтересовался король, нависая надо мной.

Озорные огоньки в его глазах смотрелись дико, но я не обратила на них внимания. Ибо такая наглость меня разозлила. В конце концов, что он о себе думает? Праведный гнев живо уничтожил сострадание к побитому, и я уже была готова отшвырнуть зарвавшееся величество, но тут в комнату зашел Ворон. Взгляд супруга заставил меня растеряться, а вот увиденное его, похоже, взбесило.

— Да чтоб тебя!.. — выругался полуэльф и, выхватив из воздуха меч, проткнул наглеца вместе со мной.

Я еще не успела толком глаза открыть, как мне бесцеремонно раскрыли рот. Что ж, тогда и не будем торопиться созерцать действительность.

— Сдвинулся, но не сильно, — констатировал Леонард.

— Вижу, — отозвался Ворон. — Но еще пару раз…

— Значит, придумай, как прервать связь с хозяином! — велел ему Эрл.

— Да никак ее не прервешь!

Меня наконец-то отпустили, и я открыла глаза. Как и казалось, лежа на кровати. Вот только не в той комнате. Интересно, когда мы успели вернуться к Эрлу с Вороном? Брат сидел за столом, нервно постукивая по нему пальцами, Леонард стоял, прислонившись к косяку, а супруг сидел рядом со мной.

— Но что-то же можно сделать? — спросил король, держась за раненое плечо. Я заметила, что он так и не надел рубашку.

Супруг ненадолго задумался, затем выдал:

— Единственно, что мы можем — не давать ей терять связь с реальностью. Это не магия разума, поэтому амулеты не сработают. Но и просто так утащить ее в кошмар камень не может.

— То есть ей нельзя ни спать, ни задумываться о чем-то? — уточнил брат.

Интересно, как они себе это представляют? Не спать… Теоретически, конечно, можно, но долго ли… Рано или поздно все равно ж заснешь, как ни старайся. Да и в принципе, что плохого в кошмарах? Последний-то, поначалу, даже на кошмар похож не был…

— Лиона!!!!

Вопль брата заставил меня чуть ли не подпрыгнуть. Эрл же обратился к Ворону:

— Запомнил выражение ее лица? Вот увидишь нечто похожее, значит ушла.

Обиженно хмыкнув, я села. Выражение лица у меня видите ли особенное…Да, я привыкла думать. Просто не могу по-другому. Мне все время…

— Лиона!!! — уже в три голоса.

— Что вы от меня хотите?

На это Леонард ответил:

— Осматривай комнату, перечисляй все, что видишь. Вслух!

Не став спорить, я подчинилась:

— Стол, стул, окно, Эрл, Ворон, меч, амулет, картина, лампа…

Пока я занималась инвентаризацией, мужчины грустно пытались думать. Однако на четвертом круге в комнате появилось новое действующее лицо, заставившее меня изумленно замолкнуть. Надо же, как он возмужал! Раздался в плечах, заматерел. Встретила на улице, возможно бы, и не узнала.

Запрыгнув на подоконник, Артур огляделся, а затем спокойно спустился на пол и деловито принялся сооружать ловушку прямо около окна. Это было так дико…Дико? Усмехнувшись пришедшей мысли, я похвалила себя за наблюдательность. Похоже, королевский метод не сработал. Меня снова утянуло в кошмар. Ибо сооружать капкан на глазах у жертвы…Это или верх наглости, или верх абсурда. В моем случае было второе. А если внимательно подумать…Сейчас я должна быть в комнате с Леонардом, а никак не в соседней. Да и что это за дурь — перечислять все, что на глаза попадается? Однако маг изобретателен: сон во сне… Не мог ведь братец так быстро переубедить Ворона. Тот же сказал, что вмешиваться не будет. Эх, а я действительно поверила, что проснулась. Но, судя по всему, кошмар, увы, продолжался. Мне крайне не хотелось дожидаться дальнейшего развития событий. Тем более, они были предсказуемы: сейчас мои лжедрузья бросятся на лже-Артура, он, играючи, их раскидает и, возможно, зверски убьет. Потом я прикончу его, и явится Квен. Жутко банально. Банально и жутко. Я не была готова в очередной раз пережить смерть близких, пусть даже во сне. Ведь воспоминания о прошлом кошмаре были еще до боли свежи. Поэтому встала и, забрав у не менее удивленного псевдомужа нож, решила выбраться из сна самостоятельно. Перехватив рукоятку поудобнее, я нацелила оружие на сердце и замахнулась, готовясь вонзить в себя лезвие. Вернее, попыталась, ибо лже-Леонард одним прыжком преодолел разделявшее нас расстояние и перехватил мою руку. А затем, для верности, вцепился и во вторую. Такого я не ожидала. Видимо, маг решил меня так просто не отпускать. А еще я не ожидала, что в процессе маневра лжекороль случайно заденет один из амулетов, образующих защитный контур. Весело брякнув об пол, связка кристаллов дала старт дальнейшей скачке кошмарных событий.

Лже-Ворон выхватил из-за голенища второй нож и попытался метнуть его в лже-Артура, однако мы с лжекоролем ему помешали, повалившись сверху: я отступила, пытаясь высвободиться из цепких пальцев, но, споткнувшись обо что-то, упала на полуэльфа. Лже-Леонард, так и не выпустив мои руки, рухнул следом. Как назло, ни земли, ни огня поблизости не было, а отшвыривать вцепившееся в меня лжевеличество я не рискнула: кто его знает, как во сне магия работает, еще улетим вместе. Где-то позади раздался звук рухнувшего тела, а прямо над ухом ругань лже-Ворона и команда лже-Леонарда кого-то связать. В этот же момент мне надавили на запястье, заставив выронить нож. Лежа на лжесупруге, пинаться было очень неудобно, но я-таки попыталась достать ногой взгромоздившегося на нас лжекороля. Тот, недолго думая, уронил меня и полностью обездвижил, уперев при этом лицом в пол. А через несколько секунд я почувствовала, что мне связали руки и ноги эльфийской веревкой. Причем, заведя и то, и другое за спину. После этого лжекороль, наконец, встал с меня. Закрыв глаза, я стала убеждать себя проснуться. Но сон и не думал меня отпускать. Интересно, маг так все и задумывал, или мне удалось внести коррективы? Кто истинный хозяин кошмара? Тот, кто его придумал, или тот, в чьей голове он творится? Увы, ответы на эти вопросы были печальными. В прошлый раз мне совершенно случайно удалось обрести контроль и выбраться. Но не самой, а с помощью мужа. Ведь я не кристальщик и не маг разума. Я всего лишь стихийник. Беззащитный и одинокий. Мне не справиться с кошмаром самой. И теперь мой единственный шанс — надежда на то, что брат убедит Ворона, и тот вмешается, рискнув моей жизнью. А пока придется наслаждаться разыгрываемым фарсом, убеждая себя ни во что не верить.

— Вы с ума сошли, что ли? — раздался надо мной голос полуэльфа.

— Она — почти, — послышался раздраженный ответ.

— А что случилось-то? — недоуменно поинтересовался третий голос.

— Я так понял, Лиона хотела убить этого наглеца, но вот этот умник набросился на нее и не дал ни ей, ни мне прирезать гаденыша. Ладно ты его оглушить успел.

— Вообще-то твоя жена пыталась себя прирезать, — ответивший появился в поле моего зрения, и я увидела красное пятно, расползающееся по повязке.

Подойдя ближе, он присел на корточки и посмотрел мне в глаза:

— Вот только не пойму, с чего.

Решив, что разговаривать с порождениями собственного разума ниже моего достоинства, я гордо промолчала.

— Что за чушь?! Почему ты так решил? — возмутился полуэльф.

— Потому что я ее знаю и видел, как она держала оружие.

— Льон, он прав?

По-прежнему молчу.

— Лиона, ответь своему брату! — полуэльф присел рядом с лжекоролем и тоже посмотрел мне в глаза.

А хотя почему бы собственно не поболтать? Ведь, по сути, они марионетки и управляет ими маг. Попробуем пролистать завязку и кульминацию. Перейдем к развязке.

— О какой клятве ты говорил?

— Чего?

— Давай сэкономим друг другу время. Я уже поняла, что тебе от меня что-то надо. Довольно разыгрывать передо мной пьесы. Говори прямо: что просишь и что дашь взамен.

— Я не понимаю, — удивленно уставился на меня лжемуж.

— В прошлый раз мы остановились на нерушимой и неразглашаемой клятве за якобы оживление моих друзей. Тот фокус не выгорел. Вот мне и интересно, чего ты предложишь сейчас?

Понимания в глазах полуэльфа стало больше. Он опустился рядом со мной на колени и осторожно провел рукой по моей щеке.

— Льон, ты не спишь.

Это меня разозлило.

— Нет, ну надо же, он еще и уперся! Сама предлагаю ему переговоры, а он мне голову морочит! Чтоб ты не тратил время, объясню: после увиденного я уже ни за что не поверю в реальность происходящего. Охотник ставит капкан прямо на глазах своей жертвы. В жизни таких наглецов или болванов не бывает!

Видимо, узнав свою ошибку, маг решил ее исправить, выведя на сцену новое действующее лицо. Вместо полуэльфа мне ответил незнакомый чуть хриплый голос:

— Я вас не видел из-за контура.

— Молчи! — прикрикнул на него лже-Эрл. — Тобой мы позже займемся.

Такая смена ролей начинала утомлять, поэтому, приподняв голову, я обратилась в пространство:

— Мне без разницы от чьего лица ты будешь со мной общаться. Только уж выбери кого-нибудь одного и развяжи меня: рукам больно.

— Хорошо. Эрл, развяжи ее и оставьте нас одних, — в поле моего зрения появился раненый. Что ж, пусть будет эта маска. Не лучше и не хуже других.

Освободившись от веревок, я села на кровать, растирая запястья. Надо же, а ведь по ощущениям вполне реальная боль. Раненый опустился на пол, прислонившись к спинке стола напротив меня, но начинать разговор не торопился. Остальные же куклы исчезли, правда, не растворившись в воздухе, а банально выйдя за дверь.

Молчание начинало тяготить, хотя, с другой стороны, мне все равно нужно было тянуть время. Если уж Эрл когда-то убедил бестолковую меня, то с вполне умным Вороном он должен справиться. Вопрос только за сколько. Наконец собеседник решил разрушить тишину. Чуть прикрыв глаза, он сказал:

— Свари мне зелье.

Это было настолько неожиданно, что я растерялась. Усмехнувшись этому, мужчина пояснил:

— Плечо разболелось, пока таскал тебя и связывал. Кстати, мужа твоего Эрлу убеждать почти не пришлось. Он когда увидел, что ты снова провалилась, без разговоров все сделал. А теперь, думаю, и малейших сомнений не останется.

— Не морочь мне голову.

— Сваришь зелье — не буду.

— А если не сварю?

— Тогда тебе будет очень стыдно, когда ты поймешь, что это не сон.

— Я тебе не верю.

Раненый поднялся и направился к лежащим около кровати сумкам. Покопавшись в них, он достал кружку, флягу, огниво и мешочки с травами. Положив все это мне на колени, он выжидающе на меня уставился, держась за перевязанное плечо. Мда, пожалуй, если бы он с таким видом требовал от меня свою клятву, возможно, и согласилась.

Выпив зелье, мужчина вновь опустился на пол напротив меня. И опять прислонившись к ножке стола, он тихо начал беседу:

— Знаешь, когда я изучал магические ритуалы, то попутно прочитал много весьма интересного. Например, о тех же снах. Как только ты осознаешь, что сон — это сон, он перестает иметь над тобой власть. Возможно, ты не можешь проснуться, но поменять его ты уже в силах. Причем, во сне не действуют никакие законы природы.

Я хотела ему возразить, однако раненый жестом остановил меня.

— Не перебивай. Дослушай. Во снах тебе недоступны стихии, а сейчас, я знаю, ты слышишь их голоса.

Однако я все-таки не удержалась.

— Почему я должна тебе верить?

— А почему нет?

Вопрос поставил меня в тупик. Ибо чуть подумав, я обнаружила, что все якобы ляпы получили весьма логичное объяснение. Король запросто мог перенести меня в соседнюю комнату, а контур действительно окружал нас пологом невидимости. Да и происходящее осознавалось вполне ярко и реально.

Видимо, не дождавшись ответа, собеседник продолжил:

— Лиона, поверь мне, если бы это был действительно сон, маг давно бы уже откликнулся на твое щедрое предложение переговоров. Это я тебе говорю, как дипломат. Игра с убеждением тебя в нереальности происходящего свеч не стоит. Проще или убить, или договориться.

— Возможно.

— Но все равно сомневаешься? — усмехнулся мужчина. — Хорошо, давай посмотрим на дело с другой стороны. Поразмысли, что может случиться, если ты поверишь, что это сон, и наоборот. Если не хочешь, можешь мне этого не рассказывать. Просто подумай сама, где меньше риска.

Рационально, как раз в духе Леонарда. Эта мысль натолкнула меня на другую: а вот Эрл тогда был совсем на себя не похож. Хотя это еще ничего не значило. Вдруг маг просто лучше знает короля. Или это случайное совпадение. Пытаясь уцепиться хоть за что-то, я более тщательно вдумалась в совет. Ведь зерно истины в нем было. В любом случае, самостоятельно выбираться мне точно нельзя. Потому что если это не сон, то я даже не успею пожалеть об ошибке. С другой стороны, если сплю, то можно не бояться умереть. Перебирая все за и против, разум отчаянно пытался найти опору, но тщетно. За каждый вариант находилась целая куча аргументов, но в итоге истина так и оставалась недоказанной. И когда я уже отчаялась, где-то глубоко в памяти возникла, казалось, давно забытая картина: в таборе потрескивает костер, а рядом со мной сидит старая мудрая цыганка. И словно наяву я вновь услышала ее слова: «Однажды тебе придется сделать нелегкий выбор, и голос разума тебе больше помешает, чем поможет. Запомни, когда не будешь знать, что делать, доверься сердцу. Оно имеет со мной самую сильную связь, и через него я смогу помочь тебе. Подскажу, какой путь верен, но ступить на него ты должна будешь сама». Закрыв глаза, я прислушалась к своему сердцу. Бывают в жизни моменты, когда недостаточно знать. А нужно верить. Четыре удара, по одному на каждую из окружающих меня стихий, убедили: я не сплю. Что ж, пусть будет так. Я поверю.

Проблемы выбора

 

В соседней комнате нас терпеливо ждали друзья и враги. Ворон нервно расхаживал по скрипящему полу. Эрл сидел на подоконнике, краем глаза следя за пленником. Артур же, молча, глядел в окно. Едва мы вошли, брат с королем обменялись быстрыми взглядами, из которых я поняла, что присматривать за мной все-таки будут. Леонард в мою веру, похоже, поверил не до конца. Однако пока моя персона была менее интересна, чем привязанная к стулу. Поэтому негласно поручив меня брату, величество поинтересовался у пленника:

— Ты знаешь, кто перед тобой?

— Да, Ваше Величество.

— Ты будешь правдиво отвечать на мои вопросы?

— Да, Ваше Величество.

Усмехнувшись, король перешел к делу:

— Кто нанял тебя ее убить?

— Никто, — пожал плечами Артур. — Это мое выпускное задание: выполнение особо важного государственного указа. Соответствующая бумага лежит во внутреннем кармане.

Этот ответ мигом стер с лица Леонарда улыбку. Весьма грубо обыскав парня, он достал из его кармана обозначенный листок. Бегло просмотрев написанное, король зло скомкал бумагу и швырнул ее на пол. Мое любопытство заставило подобрать указ. Развернув его, я прочла:

Я отправляюсь на охоту, чтоб ведьму злобную поймать!

И все отважные солдаты должны мне в этом помогать!

Повелеваю всем-всем сразу: найти ее и сжечь скорей!

Чтоб эта подлая зараза навеки сгинула теперь!

Следующая строфа начиналась со слов «Я вас люблю, мои солдаты…» и оптимизма не внушала. К тому же, мельком глянув на багрового от эмоций короля, я утвердилась в своих догадках и благоразумно решила дальше не читать. Эрл, стоявший за моей спиной, ознакомиться с документом успел, а Ворону это, похоже, было неинтересно. Мда, все это было бы смешно, когда бы не было так грустно. Дата и оттиск символа власти наводили на определенную мысль, которую брат тут же озвучил.

— Поздравляю, величество! Дошастался! Тебя сверг собственный писарь!

Проведя ладонями по лицу, король расхохотался:

— Да, такого я не учел. Это ж надо! На все королевство опозорил, стервец! Но кто мог знать, что это он?

Эрл удивленно приподнял бровь:

— Подожди, ты хочешь сказать, что остальное знал?

— Предполагал. Но вариантов было несколько. Подозреваю, что всю возню с проклятьем как раз и затеяли, чтоб спровадить меня из замка и спокойно захапать власть. Держу пари, на троне уже сидит двойник, а меня следующим указом им заклеймят и велят изничтожить.

На это Эрл лишь вздохнул.

— Знаешь, величество, порой ход твоих мыслей заставляет сомневаться в твоем здравии. Если я тебя правильно понял, ты сам, добровольно, отдал трон не пойми кому?

Леонард совершенно спокойно кивнул в ответ.

— Но зачем? — изумленно спросил Ворон.

Величество, подняв самозванческий указ, сел на стул и принялся разворачивать бумагу.

— Во-первых, как выражается Эрл, шастая не пойми где, твою жену защитить проще. Правда, осколок дело осложняет, но не сильно. Во-вторых, если мы имеем дело с одним врагом, то работает он в двух направлениях. Охота за Лионой и властью. Есть шанс, что победа во втором остудит его интерес к первому. В-третьих, если эти действия исходят от разных сил, то есть шанс врагов стравить.

Пару минут в комнате висела тишина, ибо все пытались осмыслить услышанное. Затем Эрл, усмехнувшись, спросил:

— А может, ты просто проворонил трон, и теперь пытаешься ловко оправдаться?

На это король мило улыбнулся:

— Думай, что больше нравится. Ситуацию это не изменит.

Мне до мотивов Леонарда точно не было никакого дела, ибо волновало нечто другое. Посмотрев на короля, я спросила:

— Значит, возвращаемся?

— Зачем это? — не понял тот. — До конца нашего похода страну мне не развалят. Тем более, прежде чем что-то делать, надо понаблюдать за развитием событий. Нельзя воевать с врагом, если его цели тебе не ясны.

Это было не то, что я ожидала. Поэтому пришлось спросить прямо.

— А как же Мира?

— А что Мира?

— Она там совершенно одна, не пойми с кем рядом!

Пожав плечами, король спокойно ответил:

— Во-первых, она сама хотела быть королевой. Пусть пожинает плоды сбывшихся желаний. Во-вторых, если ее до сих пор не убили, то и дальше не тронут. В-третьих, сейчас я в петлю не полезу.

Такая циничная раскладка по полочкам меня задела. Пристально посмотрев Леонарду в глаза, я спросила:

— А если бы на ее месте была я?

— Знаешь, в свое время я сделал все, чтобы тебя на ее месте не было. Так что мы идем, куда шли. Я король. Я решил. И точка.

Оглядев остальных и не найдя в их взглядах и тени поддержки, я вышла в коридор и направилась в соседнюю комнату. Такое отношение мне было сложно понять. Для меня любой друг автоматически попадал в категорию своих, которых не бросают. А Миру я все-таки считала своей подругой. Или во мне говорило чувство вины перед ней? В любом случае, я не понимала, как можно было спокойно ее бросить, да еще так цинично найти этому оправдания.

Следом за мной в комнату вошел Эрл.

— Льон, только не вздумай дурить, а?

Развернувшись, я посмотрела и ему в глаза:

— Разве за мной бы ты не пошел?

— Если бы собирался помереть вместе — конечно. Лео прав, сейчас мы не можем ничего сделать. Вполне возможно, что это просто ловушка для него. Вдруг кто-то только и ждет, что он кинется за своей любимой женушкой? Так что мне совершенно непонятно, чего ты возмущаешься. Или ты уже забыла основное правило воина?

— Прежде чем кого-то спасать, спасись сам? Почему же, помню. Но как он может настолько цинично об этом говорить? Она же его жена!

— А Ворон твой муж. Однако зелье Фея ты принесла мне.

— Это совершенно другое!

— Ой-ли?

Ответить я не успела, потому что в комнату как раз вошел один из обсуждаемых. Не глядя на нас, полуэльф быстро подошел к своей сумке и, схватив ее, вышел прочь. Переглянувшись, мы с братом последовали за ним, ибо, когда происходит что-то непонятное, лучше споры откладывать на потом. В соседней комнате мужчины стояли вокруг стола, что-то на нем разглядывая. Едва мы с братом вошли, как Ворон предупредительно поднял руку:

— Не подходи!

Леонард же удивил меня еще больше, велев:

— Артур, идите с Лионой в соседнюю комнату и сидите пока там. Эрл, присматривай за ними.

Мы ничего не поняли, однако подчинились. Серьезный вид величества к расспросам не располагал. Но придя в соседнюю комнату, я поинтересовалась у Артура:

— Можешь объяснить, что случилось?

— Ворон хочет попробовать сделать что-нибудь с моим амулетом.

— Каким амулетом?

— С помощью которого я тебя выслеживал. Мне его вместе с указом дали.

Ответив, парень прикоснулся к затылку и затем, посмотрев на запекшуюся кровь, спросил:

— Кстати, раз уж все выяснилось, может, вы меня полечите?

Я согласно полезла в сумку, а Эрл между тем усмехнулся:

— А ведь я тебя почти пришиб. Ладно, в последний момент передумал.

На это Артур улыбнулся:

— Тогда мы квиты. Я ведь тоже сначала собирался сперва вас убрать, а потом уже с ней разбираться. Но вовремя разглядел, кто она и кто вы. Пришлось с ловушками морочиться, чтоб перед куратором оправдаться: мол, стараюсь, но не получается.

В ответ брат рассмеялся:

— Так бы ты нас и прибил.

— Хочешь проверить?

Эта фраза и тон ее произнесения заставили меня в очередной раз изумиться тому, как жизнь меняет людей. Когда мы виделись с Артуром последний раз, это был худой юноша с печальными карими глазами и патлами черных, как смоль, волос. Припечатанный жизнью, но не сломленный. Теперь же сидящего передо мной мужчину, пожалуй, сбить с ног было бы сложно. Причем, и не только жизни. Хотя до комплекции брата ему было далеко, но вот с величеством почти на равных. Во взгляде чувствовался вполне взрослый цинизм, как и в голосе, да и во всем облике. Проявленные Артуром повадки красноречиво говорили об определенном отношении к жизни. Правда, по ощущениям, тут до величества было далеко, а вот с Эрлом почти на равных. Заметив, что брат собирается ответить Артуру в его же стиле, я решила заранее срезать перепалку. Ибо пока не была уверена в ее дружественности. Подав побитому компресс, я поинтересовалась:

— Как ты жил все эти годы?

Вопрос мигом стер с лица циничную вызывающую ухмылку. Видимо, я нечаянно задела за что-то живое. Приложив тряпицу к затылку, чуть погрустневший парень ответил:

— Сложно, но весело. У дона Альдэго своеобразные методы обучения.

Последняя реплика брата заинтересовала, и он мгновенно на нее переключился:

— По какой программе ты шел?

— Шпион-телохранитель.

Эрл удивленно присвистнул:

— Даже так? А расскажи подробнее. Я в свое время как раз на нее хотел, но из-за этой мадам не взяли.

— Ты сам отказался, — как всегда обиделась я на несправедливый поклеп.

— И уже раз сто успел об этом пожалеть!

— Я тебя не держала и не держу! Хочешь, хоть сейчас иди!

Извечный спор в очередной раз зашел в знакомый тупик. Уж сколько лет прошло, а накал эмоций прежний. Брат был ничем не хуже прочих мальчишек и тоже грезил об Академии, но увы… Как-то в пылу похожего спора Эрл выдал-таки мне правду. Оказалось, что девушек на обучение брали, только «поумнее некоторых». Да, похоже, Академию Альдэго брат мне не простит до конца жизни. Или все-таки себе? Впрочем, это неважно. Нельзя изменить последствия сделанного выбора. Но ругаться на них никто не запрещает. К этому я давно привыкла, уже практически не обращая внимания и отделываясь привычными фразами. Но Артур этого не знал и, видимо, побоялся, что мы затеем серьезную перепалку.

— Лиона, а можно мне чаю? — вмешался в наш разговор раненый.

Ухватившись за предоставленную реплику, братец вмиг оскалился:

— Точно, женщина! Иди, звени посудой: самое подходящее для тебя занятие.

А это было моим живым, и Эрл это прекрасно знал. У всех свои методы борьбы с накопленным напрягом. У братца они такие. И в принципе, в любое другое время все обошлось бы мирной словесной перепалкой. Но, увы, не сейчас. Произнесенная фраза оказалась последней каплей, переполнившей чашу моего терпения. Она и так-то уменьшилась из-за временной неадекватности мышления. В результате же последних событий над ее краями возвышалась чуть ли не горка отрицательных эмоций, которые от легкого толчка решили вырваться на волю. Мы с братом были в одинаковом состоянии душевного неравновесия, поэтому я легко втянулась в игру. Только решила сменить аргументы на более весомые.

— Звенеть посудой, говоришь? Хорошо, давай позвеним.

Послушный мановению руки котелок вылетел из походной сумки и попытался стукнуть Эрла по затылку. Но брат это предвидел. Легко перехватив емкость, он швырнул ее в меня. Смешно! Пригнувшись, я запустила в ответ табуреткой в лицо и светильником в спину. Увернувшись от обоих предметов, брат одним прыжком оказался около меня и попытался схватить. Ага, конечно! Легко перелетев через него, я подло пнула в спину и зависла под потолком. На это Эрл стулом заставил меня метнуться вправо и там все-таки схватил за ногу, получив удар в ухо. Это его разозлило. Одно движение, и я снова получила доказательство тому, что в рукопашке с братом у меня шансов как не было, так и не будет. Рывком сдернув меня вниз, Эрл хотел скрутить, заломив руки. Но мои эмоции давно вышли из-под контроля, начисто отключив остатки разума. В ход пошли запрещенные приемы. Оставленный на столе нож бездумно полетел в брата и почти достиг цели. Перехватив его за рукоять в каких-то сантиметрах от своего лица, Эрл отшвырнул оружие прочь и, развернув меня, вполне серьезно влепил кулаком в челюсть, поставив этим точку. Горячая солоноватая жидкость, наполнившая рот, вмиг остудила и мой бойцовский пыл. Зажав ладонью рот, я вырвалась из рук противника и поспешила в ванную. Однако запереться там брат мне не дал. В итоге мы вместе уставились на бело-красный зуб, выплюнутый на дно деревянной лоханки.

— Вот и поговорили, — пробормотал Эрл.

Мда…вот и что тут скажешь? С одной стороны, мне было больно, а с другой — стыдно. Ведь я вполне серьезно метнула в брата нож. Однако ему, похоже, было почти также. Только вместо боли в голосе чувствовался страх. Что ж, можно считать квиты. Решив обойтись без взаимоизвинений, я натянуто улыбнулась в ответ:

— Угу, продуктивно, — и указав на кувшин, попросила. — Полей мне, а то голова кружится, боюсь, сама его в воздухе не удержу.

Не глядя на меня, Эрл выполнил просьбу, и я поскорее спрятала лицо в мокрых, прохладных ладонях. Дружеские потасовки в нашем отряде были вполне нормальным явлением. Но этот раз был особенным: Эрл впервые всерьез поднял на меня руку, увидев реальную угрозу своей жизни. И страх, чувствовавшийся в его голосе, красноречиво свидетельствовал: брат хотел сделать со мной нечто другое. Однако все-таки удержался. И только ему одному было известно, чего это стоило. Да, нельзя провоцировать воинов, ибо их рефлексы крайне сложно подчинить разуму.

Холодная вода, омывшая лицо, чуть подправила ощущения. Во всяком случае, мир перестал опасно качаться. А вот я почему-то нет. Странно, вроде бы обычный удар. Но что-то явно было не так. В итоге, попытавшись отойти назад, я споткнулась и почти упала на руки брата. От этого маневра ни с того, ни с сего стало трудно дышать, а в грудь словно проникли чьи-то ледяные пальцы, болезненно сжав сердце.

— Зови Ворона! — прикрикнул на все еще обалдевшего Артура Эрл, кое-как укладывая меня на кровать.

Озвученное имя вмиг напомнило, что происходит: «если хоть частица камня попадет в кровь…» Забавно, но пока смерть где-то далеко, в ней нет ничего такого страшного. Более того, в определенные моменты она становится чуть ли не желаемым и даже призываемым гостем. Но когда она приходит, откликнувшись на зов, или просто завернет к тебе по нелепой случайности, вот тут-то душу наполняет…ужас? Нет, скорее обида, разочарование, расстройство. Чем ближе смерть, тем больше хочется жить. Но, увы, после точки невозврата от желания мало что зависит. Там можно сколько угодно вопить: «Я не хочу так!» На это и в жизни-то мало кто реагирует. А уж в смерти…

Борьба за связь с реальностью продолжалась не дольше шестнадцати секунд. А потом мои глаза все же закрылись, но не перестали видеть. Перед внутренним взором предстал пылающий круг, в центр которого неведомая сила поместила меня. Или то, что там я считала собою. А на расстоянии вытянутой руки стояло оно: нечто бесформенное, сияющее колючим красным светом. Я видела, как его полупрозрачные щупальца тянутся ко мне, и ничего не могла с этим сделать. Что ж, похоже, в очередной и последний раз мне подкинули выбор из проигрышных альтернатив: впереди оно, позади — огонь. Куда ни кинь, все клин. Выбирай, не выбирай, все едино. Но все же под напором страха я инстинктивно отступала назад, ибо отчетливо понимала: стоит этому ничто дотронуться до меня, я сама стану им же. И когда до огненной стены оставался последний шаг, а щупальца уже почти коснулись моей сущности, прямо передо мной возникла черная непроницаемая для них пелена. За секунду разросшись, она обволокла меня коконом, и тихий спокойный голос прошептал:

— Все хорошо. Я рядом. Стой тут, тогда он тебя не тронет.

И мне показалось, что чьи-то руки обняли за плечи, но ощущение длилось не больше секунды. А затем я увидела, как в центр круга вышел он и заставил нечто развернуться к себе. Здесь кристальщик преобразился, став воином в бледно-синих сияющих доспехах. И его соперник тоже обрел форму, став огненно-красным драконом. Надо же, оказывается укрощение камней — весьма красочное зрелище, если смотреть на него с ЭТОЙ стороны.

— По какому праву ты обвиняешь меня? — спросил воин, обнажив меч, горящий холодным белесым светом.

Драконья морда зависла в каких-то сантиметрах от лица кристальщика, и неестественный скрипучий голос произнес:

— На твоих руках невинная кровь. Помнишь галеон «Надежда»? Там вырезали всех, потому что ты приказал мне.

Вместо ответа воин попытался рубануть мечом по сияющей шее, но противник проворно увернулся. Ощерившись, дракон выдохнул струю пламени, которую кристальщик как-то сумел отбить мечом, выкрутив пару восьмерок. Закончив круг, лезвие не остановилось. Воин попытался с разворота полоснуть противника по боку, но ящер растворился в воздухе, а через секунду возник у кристальщика за спиной. Кувырком уйдя из-под пасти, воин вновь развернулся к противнику лицом. И тут я решила вмешаться, выйдя из укрытия. Тактика «отвлекающий-добивающий» обычно хорошо работала. Только я как-то не подумала, что тут шел не обычный бой. Едва кокон остался за спиной, мною овладел звериный ужас, заставивший оцепенеть. Я стояла не в силах пошевелиться, видя, как дракон вновь преобразился в бесформенное ничто, и оно двинулось на меня. Мне хотелось опуститься на колени, сжаться в комок, но я не могла даже просто отступить под защитный полог. Лишь стояла и ждала неизбежного. Вдруг моего врага окутала сияющая паутина, и он вновь принял форму, но в этот раз став волковаргом. Легко перекинув опутанного зверя через себя, воин одним прыжком оказался рядом со мной и весьма грубо запихнул обратно в кокон. А затем развернулся и снова пошел в атаку на выпутавшегося противника. Едва высвободившись, зверь прыгнул на воина, но в миллиметре от меча исчез и возник у кристальщика за спиной. Полуэльф это предвидел, но его противник был проворнее, вновь ответив исчезновением на выпад. А затем повторил маневр снова и снова. Наблюдая за поединком, я все отчетливее понимала: враг просто выматывает кристальщика, ожидая ошибки. И мне было совершенно ясно, что рано или поздно ее совершат. Похоже, интуитивная мысль отвлечь врага была не такой уж спонтанно-глупой. И огромным усилием воли я вновь заставила себя покинуть кокон. А дальше все повторилось снова. И ужас, и сеть, но в этот раз кристальщик не стал откидывать врага, а позволил ему приблизиться ко мне вплотную и одним взмахом меча разрубил надвое. Едва это случилось, огненный круг погас, и меня окутала тьма.

Из небытия меня выдернули чьи-то руки, весьма сильно тряхнув за плечи. Открыв глаза, я обнаружила, что сижу на кровати, а прямо передо мной сидит донельзя взбешенный супруг. От его взгляда по спине пробежали мурашки, а в голове возникло ощущение дежавю. Даже подумалось, что меня сейчас вновь обзовут детоубийцей и попробуют придушить. Ибо в глазах кристальщика отчетливо виделась ярость.

— Никогда. Не смей. Рисковать. Моим. Ребенком.

В его голосе было столько злости, что я инстинктивно попыталась отодвинуться, но цепкие супружеские пальцы не дали мне этого сделать. Вдруг на плечо полуэльфа легла королевская ладонь, и я услышала спокойный твердый голос с легкой ноткой угрозы.

— Не делай того, о чем пожалеешь.

Подействовало. Тряхнув головой, Ворон отцепился от меня и быстро вышел из комнаты. Величество же направился за ним.

— Весело у вас, — пробормотал Артур, опускаясь на пол под окном.

— И не говори, — в тон ему ответил Эрл, присаживаясь на край кровати.

До возвращения остальных мы сидели, молча, думая каждый о своем. Например, я пыталась понять суть супружеской претензии, но тщетно. Было совершенно ясно: если бы не мое вмешательство, воин бы погиб, а потом тварь прикончила бы и меня. Так что я совершенно не представляла, почему муж на меня разозлился. А еще мне было очень интересно, что же такого он мог сделать, о чем пришлось бы жалеть? О чем думали брат с Артуром, мне было неизвестно. Но все пятнадцать минут в комнате царила напряженная тишина. А затем скрипнула дверь, и к нам присоединились остальные. Вернувшиеся были весьма хмурыми, так что с расспросами я решила повременить. Тем более величество, как пришел, так сразу принялся командовать.

— Эрл, просматривай улицу. Ворон, установи контур. Артур, расскажи мне подробнее о своем кураторе и о подтверждении выполнения задания.

Едва полуэльф закончил работу и встал у противоположной от меня стены, Артур выполнил приказ короля:

— Мой куратор — рыцарь Ван. Каждый вечер я отправляю ему отчет о проделанной работе. Пока что он знает, что интересующий субъект путешествует в компании с несколькими воинами, которых мне разрешили устранить лишь при чрезвычайных обстоятельствах.

Величество усмехнулся:

— Вот, значит, как.

Однако Артур помрачнел:

— Только неизвестно, сколько можно будет еще так тянуть время. Амулет у них был один, и мне его доверили как лучшему из лучших.

— Интересно, а почему не подрядили кого-то из рыцарей? — подал голос Эрл, не отрываясь от смотровой щели. — Ведь с амулетом у любого из них шансов было бы гораздо больше.

Артур в ответ пожал плечами:

— Может, надеялись, что я не опознаю короля. Ведь, по правде сказать, если бы я не знал ни ее, ни Вас, так бы и вышло.

— Как ты должен доказать выполнение задания? — спросил между тем Леонард.

— Как обычно: принести голову.

Оценивающе смерив меня взглядом, король покачал головой:

— Косы с них хватит. А про невозможность принести голову, как и прочие части, придумаем что-нибудь.

Знакомый огонек в глазах величества говорил: Леонард собирается затеять новую авантюру. Вот только открытое посвящение участников на него как-то не похоже. Отогнав ненужные более сомнения, я поинтересовалась о менее понятном и более насущном:

— А я правильно поняла: в замке знают, что мы вместе?

— Судя по всему, да, — кивнул Леонард. — И это нам может очень хорошо сыграть на руку.

— Как?

За короля мне ответил супруг:

— Осколок мертв, но амулет жив. Я рассмотрел его внимательнее: собирался на скорую руку. Видимо, маг торопился. Но, боюсь, ему ничего не помешает наклепать в скором времени еще несколько похожих амулетов…

— И теперь, когда осколок тебе не угрожает, — прервал кристальщика король, — твой муж вполне может подправить амулет. Сделать из поискового направляющий. А с помощью него Артур уведет преследователей по ложному следу.

Услышанное ошарашило меня настолько, что я не сразу нашла, что сказать. Неужели Леонард на такое способен? Несколько секунд мне потребовалось на то, чтобы найти нужные слова. Да, я могу стерпеть, когда для моей защиты что-то вытворяют со мной. Но когда ради меня заставляют рисковать других, это слишком! Тем более, если речь идет не об опытном воине, а о чуть повзрослевшем, но все же мальчишке! Глубоко вздохнув, я четко и твердо произнесла:

— Я не позволю ему ради меня рисковать жизнью.

— А причем здесь ты? — весьма натурально удивился Леонард. — Артур будет делать свою работу — защищать мое величество. Он сам когда-то на это подписался. Это его выбор. Раз враг знает, что мы вместе — по твоему следу пойдут за мной. А меня это не устраивает. Поэтому я, как всегда, буду бить на опережение.

Крыть было нечем. Солдат короля полностью в его власти. У Артура и изначально к понятию чести было специфическое отношение, а после обучения у Альдэго, надо думать, оно лишь укрепилось. Рыцарь скорее умрет, чем добровольно предаст корону. Я точно знала, что это было одним из важнейших аспектов обучения. После случая с теневиками Леонард лично велел Альдэго обратить на это самое пристальное внимание. Его рыцари в здравом уме должны были быть абсолютно лояльными.

Пару секунд подождав контраргументов, но так и не дождавшись их, король кивнул Ворону и направился к выходу. Однако в дверях остановился и, пристально посмотрев мне в глаза, перевел взгляд на Артура.

— Пока мы разбираемся с амулетом, развлеки оставшихся историей. Расскажи, как Альдэго тренирует лучших бойцов, — повелел король и вышел из комнаты. Кристальщик последовал за ним, и мы остались втроем.

— Ну давай, рассказывай, — вздохнул Эрл, едва закрылась дверь. — Самому пройти программу не удастся, так хоть послушаю о ней.

Пропустив шпильку мимо ушей, я встала, все-таки решив сделать чай. В конце концов, из-за него столько произошло, что обидно было бы без него остаться. Артур молча подождал, пока я вскипячу в кувшине воду, заварю в котелке травки и разолью все по чашкам. Когда же каждый получил свой чай, парень начал свое повествование с того самого момента, как оставил меня на крыльце.

 

Забрав меч, первым делом я побежал на рынок за лошадью. Хотя, признаюсь, подумывал лететь к Альдэго без промедления. Письмо, лежащее в кармане, окрыляло, а монетки в мешочке несказанно радовали. К счастью, здравый смысл взял верх, ну или почти взял. Ибо коня я купил первого попавшегося, и даже не торгуясь. Но, признаюсь, мне повезло. Санчо оказался сильным, крепким и весьма смышленым. Выехав из города, он скакал галопом без понуканий и перешел на шаг, лишь когда начало смеркаться. Съехав с дороги, я устроил ночлег на близлежащей поляне, обнаруженной за зарослями репейника. В центре ее даже нашлось кострище, а неподалеку обнаружилась охапка хвороста. Так как было еще не очень темно, я развел костер из того, что было, но запас восполнил, а заодно набрал воды из родника. Тогда я в очередной раз возблагодарил свою благодетельницу, которая вместе с монетками вложила в мешочек записку: «Список необходимых вещей. КУПИТЬ ОБЯЗАТЕЛЬНО!!!!» Ибо самому мне, конечно, и в голову не пришло бы покупать котелок, плащ и прочие жизненно важные мелочи, включая еду. Едва ужин был готов, я быстро умял его и поскорее лег спать. Мне не терпелось поскорее проснуться и продолжить путь. И уже засыпая, я запоздало подумал, что ведь даже спасибо не сказал. Эта досадная мелочь чуть омрачило мою радость, но не сильно. Во всяком случае, ворочался я не дольше получаса, а затем все же уснул. Утро встретило меня проливным дождем. Так как ночью я не позаботился о сооружении навеса, то в считанные минуты промок до нитки. Решив не тратить время на завтрак, я быстро собрал вещи и, вскочив на коня, направился к дороге. Холодные капли неприятно щекотали шею, попадая за воротник, а усилившийся вне леса ветер прохватывал до костей. Завернувшись в плащ, я погнал Санчо вперед и очень скоро увидел Академию. За серой каменной стеной возвышался прямоугольный замок с такими же башнями по углам. По зубчатой стене ходил караул, из замковых бойниц выглядывали воины. У закрытых решетчатых ворот по стойке смирно стоял караульный. Хмурый солдат в начищенных до блеска латах. Едва я подъехал, он обратился ко мне с дежурной фразой:

— Стой! Кто идет?!

Тогда, нужно признать, я немного оробел, но все же смог взять себя в руки и вполне четко ответить:

— Артур Дарли.

— Цель визита?!

На этом моя решимость чуть угасла, и я уже менее твердо пробормотал:

— У меня рекомендательное письмо.

Пристально изучив бумагу, солдат пропустили меня, указав путь к Главе. Оказалось, самого Альдэго в тот день на месте не было, и меня направили к его заместителю. Едва решетка беззвучно поднялась, я направил Санчо внутрь, и, как только конь въехал на территорию Академии, вход также беззвучно закрылся. За воротами все было так, как я себе и представлял. Казармы, хозяйственные постройки, мастерские и тренировочные площадки для разных видов боевых искусств. Как было велено, я спешился у конюшни и передал Санчо в руки закованного в латы конюха. Тогда меня заинтересовало, почему все ходят в доспехах, но спросить я не решился, ибо хмурые и сосредоточенные лица к расспросам не располагали. Выйдя из конюшни, я направился к широкой каменной лестнице, ведущей в здание Академии. На входе мне вновь пришлось предъявить письмо, а также я показывал бумагу каждому встреченному патрулю на каждом из этажей. А всего я прошел их четыре. Интерьер Академии был прост. В основном мне встретились лишь пустые просторные залы с колоннами, украшенными гербами королевства. В длинных узких коридорах же кроме гербов на стенах висели еще и факелы. Кабинет Главы располагался на самом верхнем этаже в дальнем конце коридора. Остановившись перед дверью, я собирался постучать в нее, но не успел и коснуться, как услышал зычное «Входите!». Хозяин кабинета сидел за столом, без единой эмоции смотря на вошедшего меня поверх какой-то бумаги. За его спиной, как и вдоль прочих стен, стояли полки с книгами, а слева от двери я заметил стойку с мечами. Расценив вопросительный кивок как приглашение к объяснениям, я протянул Главе письмо, сказав:

— Я хочу пройти испытание на право учиться в Академии.

Безразлично просмотрев бумагу, старичок щелкнул пальцами. В тот же миг меня уронили на пол и обездвижили, пребольно заломив руку. Я до сих пор не могу понять, откуда вынырнули эти солдаты. Но тогда меня еще изумило, как беззвучно и проворно они двигались в латах. Вернее, двигался один, обездвиживший меня. Его напарник же, насмешливо скалясь, уселся на подоконник. Глава вздохнул и, выйдя из-за стола, наклонился ко мне:

— И с чего ж ты решил, что достоин? Ребята вон даже не старались, а ты уже труп.

Опасность получить отказ живо придала мне сил, и я, забыв о боли, вывернулся из захвата, попутно увернувшись от удара второго солдата. Получив же подлый пинок от Главы, перескочил за стол и, схватив чернильницу, плеснул в лицо одному из нападавших. Оставшиеся заставили меня отступить к стене, вооружившись тем, что под руку попалось. У одного в руке был чей-то бюст, второй поигрывал поясом-удавкой. За неимением других вариантов, я схватился за стул и на манер щита выставил его ножками вперед. Тут проморгался первый нападавший и, недолго думая, запустил в меня чернильницей. В этот же момент Глава швырнул и статуэтку. Не знаю, что заставило меня замереть на месте, но в итоге оба предмета стукнулись о стену по обе стороны от моего лица. Поэтому солдата, кинувшегося «на добивание», я вовремя заметил и встретил стулом, заставив отступить. В этот же момент раздался тихий, чуть хриплый голос:

— Довольно! Я беру его.

Услышав это, Глава жестом велел солдатам удалиться, сам же, как ни в чем не бывало, отобрал у меня стул и снова погрузился в разбор своих бумаг. Постояв за его спиной несколько секунд, я все-таки обошел стол и встал перед ним, однако внимания так и не удостоился. Это продолжалось минут пять, а затем дверь открылась, и в кабинет вошел солдат с подносом в руках. На нем стояло два черно-красных кубка. Не глядя на вошедшего, Глава отложил бумагу и, пристально посмотрев мне в глаза, спросил:

— Ты готов пройти обучение от начала и до конца?

Вопрос показался мне настолько глупым, что я не сразу поверил в его серьезность. Однако, поняв, что от меня все-таки ждут ответа, сказал:

— Да.

Все также бесстрастно Глава задал следующий вопрос:

— Ты понимаешь, что это будет очень сложно?

— Да.

— Ты хорошо обдумал свое решение?

Я кивнул.

— Ты осознаешь, что обратного пути у тебя не будет?

Я не совсем понял, о чем он, но ответил утвердительно. И взгляд Главы тут же потеплел. Расплывшись в улыбке, он вышел из-за стола и обнял меня за плечи.

— Прекрасно, мой мальчик! Я так рад, что ты сделал правильный выбор! Давай выпьем за твой приезд и начало обучения!

Сказав это, Глава взял с подноса кубки и протянул один из них мне. Отказываться было неудобно, поэтому я принял предложенное. Отсалютовав мне бокалом, Глава залпом выпил напиток, и я последовал его примеру. В кубке оказалось великолепное вино, в меру сладкое и чуть терпкое. Одобрительно кивнув, хозяин кабинета вернулся за стол, вновь нацепив бесстрастную маску.

— Значит так, сейчас идешь в комнату и сидишь там. С сегодняшнего дня к тебе прикрепят тренера. Жди его у себя, — с этими словами Глава вновь щелкнул пальцами. В этот раз меня не застали врасплох. Увернувшись от брошенного в меня подноса, я ударил на опережение и попал солдату по колену, заставив его упасть. Хозяин кабинета же, как ни в чем не бывало, велел солдату:

— Приваль, отведи этого юношу в его комнату.

Тот, выпрямившись, коротко кивнул и, не глядя на меня, направился к выходу. Я поклонился Главе и поскорее вышел в коридор, стремясь не отстать от бодро шагающего солдата. Я думал, что меня поселят в казарме, но Приваль повел меня в противоположное крыло Академии. Моя комната оказалась в самом дальнем его конце на предпоследнем этаже. Обстановку ее составляла только приличных размеров сумка, стоящая в углу. Я сгрузил свою рядом, достал одеяло, уселся на него и стал ждать. К счастью, недолго. Буквально через несколько минут дверь распахнулась, и на пороге возник мужчина, облаченный в черный охотничий костюм. Острый взгляд, широкие плечи, легкая хромота. Вот, пожалуй, основное, что бросилось в глаза.

— Так ты и есть очередной сумасшедший? — то ли спросил, то ли сказал он, закрывая за собой дверь.

Я сразу узнал его тихий чуть хриплый голос. Похоже, тут тренеры сами выбирали себе подопечных. Однако фраза меня несколько задела, поэтому я спросил:

— Почему сумасшедший?

— А потому, что программа шпион-телохранитель самая сложная из всех. После нее отправляют только в пекло. Да еще в какое… После смерти Деодана Альдэго сделал эту программу приоритетной. Перестроил обучение, бросив на нее все силы. Знаешь, почему в нашем королевстве все тихо и гладко? Потому что выпускники этой программы хорошо работают. Выявляя и устраняя угрозы тогда, когда даже сам король не в курсе их существования. Кто в здравом уме самостоятельно в такое полезет?

Я озадаченно уставился на тренера, ибо не совсем понимал, о чем идет речь. Видимо, почувствовав мое смятение, наставник спросил:

— Тебе же объяснили суть выбранной программы перед посвящением?

— Каким посвящением?

Теперь уже тренер выглядел озадаченным.

— Ты — Корс Хейми? Выпускник программы базовой подготовки?

Мотнув головой, я ответил:

— Я Артур Дарли. У меня есть рекомендательное письмо. Я хотел досрочно сдать экзамены…

Наставник почему-то рассвирепел и, схватив меня за грудки, прошипел:

— Так какого ляда ты приперся в кабинет к Илоду?!!!

— Мне сказали… — еле пролепетал я, — идти к Главе, и я пошел.

— Кто?!

— Караульный у ворот. Он сказал, что мне нужно туда и подробно объяснил, как дойти.

Ответ, к счастью, остудил пыл тренера, и он даже отпустил меня. Затем, пробурчав что-то вроде «совсем уже…», наставник направился к выходу, велев мне:

— Следуй за мной. Покажу тебе, что тут к чему.

Ни слова не говоря, мы спустились во двор и лишь там тренер заговорил:

— Меня зовут Элдон. С этого момента я твой наставник. Тренироваться мы с тобой будем вон на той и той площадках, — Элдон указал на два огороженных участка. — Вон там столовая. Кормят четыре раза в день. Опаздывать категорически запрещается. С режимом у нас строго. Просыпаться будешь тоже по часам. Базовый комплект снаряжения у тебя в комнате, а остальное придется достать самому.

— В смысле достать? — не понял я.

— В прямом. Вон там склады, — Элдон указал на ряд низеньких каменных построек. — Сможешь что-то оттуда вынести, оно твое.

— А просто так выдать нельзя?

— Просто так можно выдать только по шее.

И не дав мне ответить, Элдон продолжил, достав из-за пазухи какой-то листок:

— К окончанию обучения ты должен обзавестись полной обстановкой и двумя комплектами формы. Вот список.

Я просмотрел на протянутый листок и присвистнул. Сорок четыре наименования. Причем, такие, как подушка, одеяло, табуретка, на худой конец, я еще мог представить, как вынести, но что было делать со шкафом или кроватью? Тем временем мы дошли до столовой: небольшого дощатого домика. Еду тут выдавали через три окна, к каждому из которых стояли отдельные очереди. Кто-то брал предложенную еду быстро, кто-то некоторое время усиленно в нее всматривался, кто-то сразу просил заменить блюдо. Я хотел встать в ближайшую очередь, но Элдон повел меня к среднему окну.

— Это для новичков, — пояснил он.

Когда подошла моя очередь, я посмотрел на тарелку. На ней лежала какая-то каша и ломоть мяса. Интересно, что тут могло не понравиться? Я пожал плечами и, взяв тарелку, направился к растущему неподалеку дереву. Солдаты ели, сидя прямо на земле. Элдон не стал брать себе еду, а просто присел рядом со мной, вертя в руках какой-то мешочек. Я заметил несколько ухмыляющихся физиономий по соседству, которые изо всех сил пытались показать, что их ничуть не интересует, что я делаю, однако было заметно, что это не так. Чем-то мне это не нравилось, но я не мог понять, чем именно. Однако после четвертой ложки все прояснилось. Меня согнуло пополам, и изо рта пошла пена. В ту же секунду Элдон перевернул меня на спину и высыпал в рот содержимое мешочка.

— Вот. Это называется легчанка, — как ни в чем не бывало сказал наставник. — Самый слабый из известных ядов, но весьма опасный. Начинает действие через полминуты после попадания в организм. Противоядие — толченый корень алубиса. Принять необходимо сразу же после проявления симптомов, иначе толку не будет. Опознать можно по желтоватой пыльце на пище и чуть горьковатому привкусу.

Через пару секунд мне стало немного легче. По крайней мере, я смог подняться и сделать несколько глубоких вдохов-выдохов. В глазах перестало темнеть, да и общее самочувствие улучшилось. Я порадовался, что не оставил флягу в комнате и жадно выпил содержимое.

Наставник, дождавшись, когда я вновь смогу соображать, сказал:

— Запомни, с этого момента ты отвечаешь за себя сам. Ко мне ты можешь обращаться за любыми вопросами, но отвечать я буду только на правильные и более ничем помочь не смогу. Только информацией.

Я ошалело посмотрел на Элдона, не веря своим ушам. Да и всему происходящему. В народе об Академии Альдэго говорили как об элитной военной школе, но не более того. Во всяком случае, о подобных методиках обучения точно никто не слышал. Говорили лишь, что они неимоверно действенные и правильные.

Наставник между тем поинтересовался:

— Ты ничего не хочешь у меня спросить?

Посмотрев на продегустированную кашу, я задал вопрос:

— Какие еще яды применяют ваши повара?

Элдон одобрительно покачал головой.

— Вопрос верный. Отвечаю, — с этими словами он протянул мне еще один листок бумаги. На нем было написано: яд, признаки, противоядие. И далее шел список из сорока четырех пунктов. — Только учти, это список где-то месячной давности и только на окно для новичков. Вполне возможно, что-то уже и поменялось.

— А что в других окнах?

— Другие яды. Более сильные, более незаметные. Со временем ты и их попробуешь. А пока доедай и через два часа приходи на тренировку вон на ту площадку.

Проследив за указывающей направление рукой, я не сразу осмыслил всю фразу. Но лишь смысл приказа дошел до меня целиком, я удивленно перевел взгляд на тарелку.

— Так оно же отравлено!

— Алубис все нейтрализует, так что ешь спокойно. Силы тебе понадобятся, — с этими словами Элдон поднялся и пошел прочь.

Оставшись один, я еще раз ковырнул ложкой в каше, но решил, что не голоден. Да, не так мне представлялось пребывание здесь. И тут меня осенило: это должно быть и есть те сложные вступительные испытания! Ну конечно! От меня просто ждут проявление решимости, отваги и выносливости! Ведь нельзя же допустить, что меня приняли без экзаменов из-за нелепой ошибки, которая, к тому же, сразу раскрылась. Это не имеет смысла. А вот понаблюдать за мной, проверив, на что я годен, вполне могут. Значит, чем лучше я себя проявлю, тем быстрее это кончится! Размышления меня настолько воодушевили, что я даже доел свою порцию. Всю до последней крошки, ибо осознал еще одну важную вещь: раз это всего лишь испытания, то умереть мне не дадут. Иное бессмысленно.

Закончив с едой, я вернул опустевшую тарелку в столовую и даже поблагодарил работающих там людей. Они на это не отреагировали, но мне было все равно. Картина мира встала на место и я, сытый и вполне ей довольный, направился в свою комнату. У меня было полтора часа свободного времени, можно было хоть умыться с дороги. Ибо в суматохе как-то не до того было. В комнате меня ждал крайне неприятный сюрприз в виде исчезнувших вещей. Осталась только казенная сумка, в которой обнаружилось издевательское «базовое снаряжение» в виде веревки и мыла. Заезженная шутка меня разозлила, заставив громко выругаться, но вещи от этого не вернулись. Что ж, раз экзаменаторы жаждут посмотреть на мои навыки добытчика, надо оправдать ожидания. Поэтому распихав находки по карманам, я направился к складам.

По двору Академии ходили солдаты, но на меня никто не обращал внимания: все были заняты своими делами. Подойдя к рядку низеньких строений, я озадаченно осмотрелся. На первый взгляд дело казалось легким: никакой охраны, только висячий замок на двери. Но здешняя атмосфера красноречиво говорила: просто ничего не будет, и даже вселила некоторые мысли по поводу возможных сложностей. Еще раз оглядевшись, я поднял с земли камушек и бросил его в замок. Едва он достиг цели, как по двери прошла бледно-синяя светящаяся рябь. Действительно, угадал: защитное заклинание та еще гадость. Я помнил, что родители ставили похожие на особо важные комнаты в доме. И примерно представлял, что могло быть итогом. Как минимум боль и паралич, что весьма неприятно. Я обошел здание кругом, но ничего интересного не обнаружилось. Ни окон, ни других лазеек. Значит, ход был только через дверь. Остановившись в паре шагов перед ней, я задумчиво уставился на замок. Однако никаких дельных мыслей в голове не обнаруживалось.

— Что, новенький?

Мелодичный голос, раздавшийся за спиной, изрядно меня напугал. Обернувшись, я увидел высокую стройную девушку в черном обтягивающем костюме. Коротко стриженные ярко-красные волосы искрились в лучах солнца, а на веснушчатом лице сияла прелестная улыбка. Довершали образ чарующие изумрудные глаза. Залюбовавшись этим великолепием, я тут же забыл обо всем на свете.

— Я спрашиваю, ты новенький?

— Э…да…

Девушка обошла меня кругом, а затем спросила:

— Тебе сколько лет-то?

— Тридцать, — зачем-то соврал я.

В ответ незнакомка рассмеялась, заставив меня насупиться и сурово сказать:

— Вы мне мешаете!

Это развеселило девушку еще больше, а я почувствовал себя донельзя нелепым. И так-то мыслей не было, а тут и остатки разлетелись. Отвернувшись, я снова принялся гипнотизировать замок.

— Ну, удачи тебе, новенький! — девушка похлопала меня по плечу. — И, кстати, кристалл защиты терпеть не может лаванду.

Я хотел ответить что-то дерзкое, но дошедший смысл последней фразы заставил меня захлопнуть рот и резко обернуться. Однако за спиной уже никого не было. Не теряя времени, я более пристально осмотрел дверь и легко обнаружил кристалл в левом углу косяка. Надо же, а ведь все так просто. Достав из кармана синеватый пахучий кусок, я принялся натирать им веревку. Все равно для умывания лавандовое мыло не годилось. Соорудив аркан, я с первого раза ухитрился накинуть его на камень и даже успел затянуть. Пару секунд ничего не происходило, а потом дверь вдруг пошла разноцветной рябью, а от кристалла стала распространяться огненная волна, и вот уже через минуту от двери осталась лишь горстка пепла. Хорошо, что склады стояли на отшибе, и если это безобразие кто и видел, то пара минут форы у меня были. Я вошел в небольшое помещение, в котором располагались три стеллажа. На первом из них лежали полотенца, на втором одеяла, а на третьем комплекты для умывания. В конце помещения располагалась еще одна дверь, но мне пока было не до нее. Не теряя времени, я живо нахватал с полок все, что мог унести и выбежал наружу, а там нос к носу столкнулся с двумя солдатами. К счастью, я смог отделаться лишь разбитым носом и одним из захваченных одеял, которое я накинул на одного из нападавших. Второго же подло пнул промеж ног и дал деру, ибо давно уже уяснил, что бегство от нечестного боя не есть позор. А двое на одного — точно не по-рыцарски. В своей комнате я отдышался, спрятал лишнее в сумку и пошел в душ. К складам тем временем спешно собирались тренеры. Как я узнал позже, таким способом склад не вскрывали ни разу. Защита была поставлена на дверь, и как только она открывалась, кристалл скручивал нарушителя заклятьем. Обычно его просто блокировали, на пару минут окуривая лавандовым дымом. Этого было достаточно, чтобы взломать замок и проскочить внутрь. Но заставить уничтожить дверь, никто не додумался. Тренеры быстро восстановили защиту, с учетом новых обстоятельств. Теперь дверь была огнеупорной.

После душа я почувствовал себя гораздо веселее и в весьма бодром настроении отправился на тренировочную площадку. Там меня уже ждал Элдон. Я ожидал, что он что-нибудь скажет по поводу склада, но нет. Инцидент остался без обсуждения. Зайдя за ограду площадки, мой тренер вытащил из деревянной стойки два меча и кинул один мне. Поймав оружие, я вышел в центр площадки и встал в боевую позицию. Элдон не стал терять времени и без положенных поклонов нанес простой рубящий удар. Я принял меч на меч и, крутанув лезвие, отбил удар и тут же нанес его сам. Противник легко увернулся. Элдон был левшой, поэтому мне было не сильно удобно сражаться. Но скоро я приспособился, легко парируя и нанося удары. Однако чувствовалось, что со мной дерутся далеко не в полную силу. Когда я начал теснить тренера к углу площадки, в поле моего зрения вдруг возникла давешняя незнакомка. Она подошла к ограде и беззаботно на нее облокотилась, наблюдая за поединком. Потеря сосредоточения дорого мне обошлась. Элдон подло пнул меня в колено, уронил на спину и тут же приставил лезвие к шее.

— Давай еще раз!

Я поднялся, не глядя на незнакомку, но буквально кожей чувствуя взгляд изумрудных глаз. Под ним сражаться стало сложнее, тем более тренер усилил натиск. В итоге я лишь неуклюже отбивался, часто ошибаясь и от этого еще больше расстраиваясь. Элдон же нападал все агрессивнее и агрессивнее. На моем предплечье появилось даже несколько порезов. Уронив меня в четвертый раз, тренер, видимо, сдался, нецензурно выругавшись.

— Хватит на сегодня, — Элдон подал мне руку, помогая подняться. — Иди умойся и через полчаса приходи за ужином.

Ухватившись за протянутую ладонь, я встал, пробормотав в ответ:

— Да я как-то, наверное, без него обойдусь.

— Не получится. В твоей крови плещется вещество особого вида, его вводят всем при посещении Илода. Если не будешь принимать во время пищу, умрешь.

Я вспомнил кубок напитка, любезно предложенный мне хозяином кабинета, и непонимающе уставился на наставника. Посмотрев мне в глаза, Элдон усмехнулся:

— До тебя еще не дошло? Из стен Академии ты выйдешь или солдатом его величества или трупом. То, что Альдэго лично отобрал твою кандидатуру, ничего не значит. Он тоже человек и может ошибаться.

— Я не понимаю…

— У нас нет поста на воротах, а ты стал жертвой специфического чувства юмора нашего начальства. Так что, если считаешь, что недостоин обучаться здесь — иди в свою комнату, свернись калачиком и постарайся уснуть. Утром слуги вынесут твое тело и похоронят со всеми почестями. Если все же передумаешь, поешь и жди полуночи — я приду за тобой.

На этом Элдон откланялся и пошел прочь, вновь оставив меня у осколков мира. Оглядевшись, я обнаружил, что незнакомка тоже ушла, причем, неизвестно когда. У меня не было причин не верить тренеру, поэтому объяснение, что все происходящее — лишь проверка, больше не подходило. Более того, в душе начинал зарождаться ужас, отчаянно вопящий: необходимо поесть. Я совершенно отчетливо понимал, что если не поем в ближайшее время, то умру. И с каждой секундой это осознание становилось ужаснее. В душевую я пойти так и не смог, прослонявшись у столовой в ожидании ее открытия. Чтобы хоть чем-то себя занять, я просмотрел выданный список ядов, запомнив самые опасные. Но, к счастью, мне повезло. В выданной тарелке я с радостью увидел знакомый яд и порадовался, что не успел выкинуть остатки алубиса. Я с таким энтузиазмом схватил тарелку, что лицо выдающего вытянулось, но мне было не до этого. Устроившись под одним из деревьев, я еще раз сверился с описанием и мужественно запихнул ложку в рот. Дальше у меня было четыре секунды на то, чтобы принять противоядие. Я успел. И то благо. Вяло жуя кашу, я пытался вместе с ней переварить новую действительность. Но она отчаянно сопротивлялась. Причем явно сговорившись с той же кашей. Подавив очередной приступ тошноты, я поднялся и поплелся в свою комнату, с каждым шагом взращивая в душе злобу. Когда-то это чувство помогло мне выжить, не скатившись ни до воровства, ни до чего похуже. Правда, тогда я злился на конкретную персону, теперь же единственным кандидатом был лишь я сам. Все знают, что Академия Альдэго — это суровое испытание, которое выдерживают лишь настоящие мужчины. А я что — хлюпик? Подумаешь, кормят отравой! Подумаешь, вещи воровать надо! Подумаешь…Уложив солдата я продолжил-таки мысль, правда не ту, что хотел: из-за угла нападают! Подумаешь, девицы всякие на глаза не вовремя попадаются!

— Привет, новенький! — незнакомка буквально материализовалась у меня за спиной.

— Здравствуйте! — буркнул я, не останавливаясь.

— Как прошел первый день? — девушка взяла меня под руку.

Однако мне было не до любезностей. Я только-только начал обретать нужный настрой.

— Слушайте, что вам от меня надо? — я попытался высвободиться.

В ответ незнакомка рассмеялась:

— Ты мне понравился, а до полуночи еще много времени. Пойдем ко мне?

Вопрос начисто разрушил всю работу по взращиванию самозлости, в момент заменив ее растерянностью. И хоть предложение наводило на определенные мысли, я решил уточнить:

— В к-каком смысле?

Незнакомка в ответ пожала плечами:

— Я — женщина, ты — мужчина. Какие еще могут быть смыслы?

Вспомнив рассказы отца об армейской жизни, я запоздало догадался, что передо мной обычная солдатская бабочка. Ну конечно! При таком режиме немудрено сойти с ума. Понятно, что руководство Академии заботится о разрядке своих обучаемых. Однако мне пока это было без надобности. А если признаться честно, по понятным причинам я боялся сплоховать. Зеленоглазка уже видела мой позорный поединок на мечах. И мне почему-то очень не хотелось пасть в ее глазах еще ниже. Хотя к женщинам ее профессии я всегда относился с должным презрением, но к ней почему-то не мог. То ли от усталости, то ли от чего-то другого. Весьма вежливо высвободив свою руку, я чуть склонил голову и выдал тщательно подобранный ответ:

— Покорнейше благодарю за предложение, но вынужден отказаться от ваших услуг. Я не сомневаюсь в ваших умениях, но сегодня мне хотелось бы провести ночь в одиночестве. Хотя бы потому, что все мои деньги украли вместе с вещами и…

Договорить я не успел: незнакомка одарила меня пощечиной, а потом весьма быстро уронила, заломив руку за спину. Наклонившись, зеленоглазка, задыхаясь от гнева, прошептала мне в ухо:

— Попробуешь повторить такое еще раз, умрешь раньше, чем закончишь фразу!

И весьма чувствительно стукнув меня лицом о землю, девушка пошла прочь. Я же, резво вскочив на ноги, кинулся за ней.

— Подождите! Я не хотел Вас обидеть!

Незнакомка остановилась и, развернувшись, все еще гневно спросила:

— А чего ты хотел?!

И вот как тут отвечать? Тем более, я вдруг обнаружил, что мой язык совершенно не хочет меня слушаться. Под пылающим взглядом зеленых глаз он просто прирос к небу. Но все-таки кое-как справившись с собой, я пробормотал:

— Извините…просто...ваше предложение…я, видимо, не так его понял…я…простите.

Зеленоглазка вдруг рассмеялась, а затем вполне серьезно спросила:

— По-твоему, женщина не может пригласить мужчину к себе, просто потому, что он ей понравился?

Вопрос поставил меня в тупик. Все мое воспитание вопило на него «нет», тогда как интуиция робко подсказывала «может». Видя мое замешательство, девушка задала более легкий вопрос:

— Ты из высокородных что ли?

Радостно ухватившись за предоставленную возможность, я, гордо выпрямившись, отчеканил:

— Разрешите представиться: Артур Дарли, сын рыцаря короны Эдмунда Дарли. К вашим услугам.

Чему-то усмехнувшись, девушка сделала изящный реверанс и ответила по всем правилам этикета:

— Приветствую, Артур Дарли, сын Эдмунда Дарли. Я — Анжел Фреи, дочь Патриции Фреи.

Я хотел было ответить, но продолжить знакомство нам не дали. Вечернюю тишину пронзил звук охотничьего рога. Резко вскинув голову, Анжел оглянулась на здание Академии и, схватив меня за руку, потянула туда:

— Бежим! Надо успеть до закрытия дверей!

— Или что? — бросил я на бегу.

Ответа я не услышал. Я его увидел. А вернее их. Со стороны складов наперерез нам неслись три пепельно-серых волковарга. Расстояние, что до них, что до медленно закрывающихся дверей, было одинаковым. Только в первом случае сокращалось в разы быстрее. И было совершенно ясно: добежать не успеем.

— Сюда! — крикнула Анжел, резко меняя направление движения и ныряя в узкий проход между столовой и пристроем-кухней. Я, не раздумывая, кинулся за ней. И зря. Ибо через полметра пути позорно застрял. К счастью, звери пролезть не смогли вообще. Пятнадцать минут я, затаив дыхание, смотрел, как они совали в щель оскаленный морды и когтястые лапы, тщетно пытаясь до меня дотянуться. А потом раздались резкий свист и щелчок, спугнувшие волковаргов. Подождав для верности пару минут, я осторожно выбрался из западни и увидел своего тренера. Небрежно прислонившись к стене, Элдон сворачивал в кольцо черный кожаный хлыст.

— Это называется «вечерняя охота», — сказал наставник, посмотрев на выбравшегося меня. — Случается по настроению дежурного. Звери выпускаются разные. Сегодня тебе очень повезло. Если бы выпустили плевунов, вряд ли бы я успел прийти.

Эти слова стали последней каплей, заставившей меня совершить самый позорный за всю прошедшую жизнь поступок. Опустившись на землю, я уронил голову на руки и заплакал. У меня не было сил не то, что сопротивляться этому, но даже попытаться сохранить лицо, убежав куда-нибудь. Как маленький ребенок рыдал я у ног наставника, бормоча сквозь всхлипы:

— Я не смогу…я не хочу…я не справлюсь…

Присев на корточки, Элдон ухватил меня за подбородок и, приподняв мою голову, заставил посмотреть себе в глаза. А затем совершенно спокойно сказал:

— Запомни одну простую вещь: если кто-то с чем-то справился, значит, и ты сможешь. Ты ничем не лучше других, но и не хуже. Из этих стен вышли тысячи закаленных бойцов, которые так же, как и ты, были всего лишь мальчишками. Сначала ты сломаешься, потом привыкнешь, а потом справишься. Через эти ступени проходят все. А первую ты, похоже, одолел. Так что успокойся, вытри слезы и иди спать. Встретимся после завтрака.

Элдон оказался прав. Со временем я действительно привык. К ночным побудкам: плановым или внезапным. К бегу: с препятствиями, с преследователями или просто до изнеможения. К боям: тренировочным и не очень. К еде: разной степени отравленности и противности. Да, я приспособился. Но не по той причине, о которой он сказал. Привычка начала вырабатываться не от безысходности, а от нехватки времени на обдумывания своего положения. Конечно, ту ночь я долго не мог уснуть, ворочался, даже плакал, но скоро все переменилось. Моя жизнь перестала меня беспокоить, ибо все мысли оказались заняты другим. А вернее, другой…

Проснулся я все от того же ужасного ощущение необходимости поесть. Наспех одевшись, я поплелся в столовую, даже не умываясь. К счастью, на завтрак мне подали еду с ядом, стоящим на второй позиции списка. Приправив кашу золой, я съел все до крошки, ибо организм отчаянно вопил, что ему во что бы то ни стало нужна еда. Едва я доскреб тарелку, ко мне подошел тренер и повел на занятие по политинформации. Оно проходило в подвале Академии, в полутемном помещении, еле освещаемом четырьмя чадящими факелами. В его середине на небольшом пьедестале лежал прозрачный кристалл. Кроме меня сюда пришло еще семь человек. Три мужчины и четыре женщины. Элдон велел нам сесть вокруг камня и вышел, затворив за собой дверь. Случайно взглянув на женщину, сидящую напротив меня, я обомлел: это была Анжел. И снова непонятно почему мне стало неловко. А хотя, вру: понятно. Я вспомнил, вчерашний разговор и то, чем он закончился. Мне ведь так и не удалось узнать, простила зеленоглазка мою бестактность или нет. Для меня это был вопрос чести, поэтому я твердо решил поговорить с ней после занятия. Между тем кристалл вспыхнул ярким светом, и в воздухе над ним возникло изображение: карта нашего государства. А еще через секунду тишину нарушил безликий, монотонный голос. В течение часа нам рассказывали о Вайнере и о том, какие опасности ее окружают. Я слушал вполуха, подбирая слова для будущего разговора. Однако это оказалось роковой ошибкой: едва кристалл погас, каждый из присутствующих провалился под землю. Яма была настолько узкой, что невозможно было пошевелиться, а в ушах зазвучал тот же безликий голос. Он задавал вопросы, выдавая на каждый несколько вариантов ответа. Сперва я даже не понял, чего от меня хотят. Но с третьего раза до меня дошло. Ответы принимались, едва я решал их произнести. И каждый правильный поднимал меня вверх, а каждый ошибочный — утягивал под землю. В итоге я выбрался на поверхность только лишь к обеду, гонимый растущим в душе страхом голода. Естественно, зеленоглазки в комнате уже не было. Зато на выходе меня ждал тренер.

— Ты показал худший из возможных результатов, так что теперь будешь заниматься по отдельной программе.

Тогда я не сильно расстроился сообщению и лишь позже понял, насколько оно было ужасным. «Отдельная программа» была жестче и проходила в другое время. Но самое страшное было то, что я ходил на занятия один. А это означало еще одну упущенную возможность поговорить с зеленоглазкой. Сначала я и не предполагал, что провести разговор будет так тяжело. Но, увы: мне никак не удавалось этого сделать. Практически каждый день девушка попадалась мне на глаза. То стоя у ограды, то сидя на крыше какого-нибудь строения, а то и занимаясь на соседней площадке. Первое время я тушевался из-за чувства вины, но позже ее присутствие стало меня воодушевлять. И более того, тренировки без нее стали проходить гораздо хуже. Однако с вечера знакомства нам ни разу не удавалось поговорить: она всегда появлялась и исчезала незаметно. Тренер на вопросы об Анжел не отвечал, называя их «неправильными», а прочие обитатели Академии со мной просто не общались (если, конечно, не считать общением спонтанные нападения). День за днем желание разыскать девушку становилось сильнее, и скоро оно вытеснило все прочее. Теперь, выходя из комнаты, я думал лишь об одном: удастся сегодня поговорить или нет. Я даже пытался сбегать с тренировок, едва завидев зеленоглазку, но наставник всегда пресекал попытку на корню, наказывая за каждую четырьмя ударами хлыста. Все свободное время я бродил по Академии, сначала просто наугад, а позже планомерно ее прочесывая. Навязчивая идея заставляла искать новые пути и методы достижения цели. Я осматривал хозяйственные постройки, надеясь случайно застать ее там, бессовестно вламывался в жилые комнаты, стараясь по личным вещам опознать ту, что принадлежала ей. Где-то меня встречали хозяева, где-то — ловушки, а где-то пустота. И однажды, выйдя из очередной комнаты за грань отчаянья, я просто проорал в пространство:

— Ну где же ты?!!!

— Здесь, — раздался мелодичный голос за моей спиной.

Обернувшись, я увидел ее. В только что безрезультатно осмотренной комнате. Девушка сидела на подоконнике, упершись в него ладонями. Одетая все в тот же черный облегающий костюм, зеленоглазка была настолько прекрасна, что я лишь беспомощно на нее уставился, не в силах вымолвить ни слова.

— Заходи, не стой в дверях! — девушка легко спрыгнула на пол и, подойдя ко мне, приглашающе протянула руку.

— Как ты…я же… только что…

— А, я уже давно дверями не пользуюсь — скучно, — Анжел кивнула на открытое окно и все-таки, взяв меня за руку, втянула в комнату.

— Ну и? — спросила девушка, сев обратно на подоконник. — С чем пожаловал?

Я не сразу смог ответить. Неожиданное достижение цели выбило меня из колеи. Кроме того от прикосновения зеленоглазки по телу разнесся непонятный жар, заставивший сердце учащенно забиться. Мысли же, напротив, зашевелились крайне медленно. С трудом вспомнив о цели своих поисков, я взял себя в руки и ответил:

— Мне хотелось бы узнать, простили ли Вы мое заблуждение в тот вечер?

— Допустим, простила, — улыбнулась зеленоглазка, закинув ногу на ногу. — Это все, что ты хотел?

По-хорошему надо было ответить «да» и уйти. Но я не мог. Причем, не то, что двинуться с места, но даже отвести взгляд. Каждый день и каждую ночь эта девушка была в моих мыслях, всецело занимая их. И мои намерения уже давно вышли за рамки простых извинений. Вот только до сего момента это не осознавалось. Зеленоглазка тем временем спустилась на пол и подошла ко мне. Все также мягко улыбаясь, она осторожно провела ладонью по моей щеке. И это окончательно лишило меня рассудка. Пелена страсти заволокла глаза, заставив тело подчиняться лишь инстинктам. Я помню, как мои руки хаотично расстегивали крючки черного костюма, в то время как губы целовали ее лицо, шею, родинку на левой груди... Я помню, как ее губы обжигали мое тело, а руки нежно ласкали его, все глубже погружая в сладкую истому. Я помню прекрасный миг внеземного блаженства и тихий томный вздох рядом. Я помню, как вновь обрел способность мыслить…

Мы лежали на кровати среди наспех сброшенной и местами порванной одежды. Я — на спине, раскинув руки. Она — на боку, положив голову мне на плечо. Из открытого окна дул прохладный ночной ветерок, окончательно возвращая в реальность. И вместе с этим в моей душе росло чувство вины за недостойное поведение, а в голове кружились нерадостные мысли: «Как я мог?... Опуститься до столь низкого, животного, поступка!.. Как же я позволил себе так с ней поступить?.. Какой кошмар!»

— Тебе пора, — сказала Анжел, приподнимаясь на локте и смотря мне в глаза. — Сегодня обязательный день ночных тренировок. Скоро полночь, наставник придет за тобой.

Ухватившись за предоставленную возможность, я позорно сбежал. Ни слова не сказав, быстро оделся и ушел, ни разу не посмотрев ей в глаза. Мне было стыдно, что я не совладал с собой и в очередной раз опозорил свой род. Сначала не уберег фамильный меч, а теперь вот это… Я помню, отец рассказывал мне, что он лишь через месяц ухаживаний позволил себе взять маму за руку и только через два вымолил у нее первый поцелуй. И иное поведение в нашей семье считалось недостойным. Отец всегда говорил мне: «Запомни: женщину надо уважать. А отдавать ее на растерзание своей звериной сущности, все равно что использовать. Это низко. Уж если невмоготу сражаться с позывами плоти, иди к тем, кто этим зарабатывает. Это их хлеб, и отрабатывают они его на совесть. А если женщина дорога тебе, то она заслуживает того, чтобы с ней в постели был человек, а не обезумевшее животное». Раз за разом прокручивая в голове случившееся, я все больше убеждался в недостойности своего поведения. И все отчетливее понимал, что по-настоящему влюбился. А это означало необходимость найти в себе силы и поговорить с ней.

Проведя в подобных раздумьях всю оставшуюся ночь, а также весь следующий день, я пришел к выводу, что теперь мне остается вымолить прощение или погибнуть. Причем последнее, по моему мнению, было вполне приемлемой ценой за случившееся. И именно с таким настроем в вечерних сумерках я прокрался в комнату Анжел. Девушки у себя не оказалось, поэтому мне оставалось только сесть на край кровати и ждать. Зеленоглазка влезла в окно где-то через полчаса моего ожидания. Увидев меня, девушка улыбнулась и, не дав вымолвить и слова, подошла и страстно поцеловала меня. Жар от ее губ волной прокатился по моему телу, а нежный шепот «я так соскучилась» вновь лишил рассудка. Да, с природой может совладать лишь сильный разум, а мой вновь оказался позорно слаб. И все повторилось, как в первый раз. Суетливое стаскивание одежды, нежные, обжигающие прикосновения, безумно краткий миг абсолютного счастья и тихий вздох рядом. Время словно вернулось назад, во вчерашний вечер. Но в этот раз я нашел в себе силы посмотреть ей в глаза, едва ко мне вернулся человеческий разум. Осторожно повернувшись, я заставил себя произнести:

— Прости меня…

А дальше сумбурно объяснил, за что именно, закончив признание фразой:

— Прости, что так плохо с тобой поступил.

Откинувшись на спину, зеленоглазка посмотрела в потолок, а потом спросила:

— Артур, скажи мне, разве любовь придумали люди?

И не дав мне ответить, тут же продолжила:

— Любовь — это дар Стихий. Почему ты думаешь, что люди вправе навязывать ему какие-то правила? Если чувство искренне и истинно, то для него не может быть понятий хорошо и плохо. Оно может быть только естественно или нет. Так ответь мне, пожалуйста, будет ли естественным чувство, загнанное в не пойми кем придуманные рамки? Если двое любят друг друга, то их любовь сама определяет правила. И они будут придерживаться их интуитивно, потому что эти рамки будут для них естественны. Все остальное — бред.

Я не сразу понял подлинный смысл ее слов, но не стал спорить. Ни в тот вечер, ни в каждый из последующих. Да, я не понимал ее, но чувствовал правоту. С тех пор обучение в Академии стало для меня легким и радостным. Я воодушевленно жил от вечера до вечера, от встречи до встречи. Рядом с Анжел мне было хорошо и просто. В свободные от тренировок ночи мы могли до рассвета болтать о всякой ерунде или просто молчать, глядя в окно на звезды. Я был счастлив, видя, как она засыпает рядом. Мне никогда не удавалось проснуться раньше нее, и первое, что я видел по утрам, были мягкая улыбка и лучащиеся радостью зеленые глаза. Анжел рассказала мне, что попала в Академию случайно. Ей никогда не хотелось жить тихой и спокойной жизнью: «слишком скучно». Горящий с детства огонь азарта заставлял ее искать все новые и новые способы укрощения этого пламени. Она пробовала бои, работу в охране караванов, жульничество и даже воровство. Кстати, именно последнее и привело ее сюда. Альдэго лично пригласил девушку в Академию, поймав на попытке его обокрасть. Он разглядел в зеленоглазке потенциал и предложил раскрыть возможности, пообещав, что «больше никогда не будет скучно». И сдержал слово. Да, в Академии никому не давали скучать, развлекая специфическими «шуточками». Но самая «веселая», как оказалось, была припасена напоследок.

Накануне выпускного экзамена я не смог встретиться с Анжел: прождал в ее комнате почти до рассвета, но она так и не пришла. Меня это расстроило, но не обеспокоило, ведь ее выпускной экзамен вполне мог состояться раньше. Все, идущие по программе шпион-телохранитель, занимались с личными тренерами по своим графикам. Иногда что-то пересекалось, иногда — нет. На подобный случай мы договорились, что как только закончим обучение, встретимся в таверне соседнего городка. Кто выйдет из стен Академии раньше, должен будет ждать второго, каждый вечер заходя в обозначенное заведение. Чуть раздосадованный я вернулся в свою комнату и обнаружил, что меня там ждет тренер.

— Где ты был? — спросил Элдон, едва я переступил порог.

— Гулял, — спокойно ответил я, закрывая за собой дверь. Наши отношения с Анжел мы не афишировали, так как не знали, есть ли в Академии какие-либо правила на этот счет, а узнавать специально совершенно не хотелось.

Чему-то усмехнувшись, Элдон поднялся с кровати и, подойдя, протянул мне пылающий синий кристалл.

— Это ключ от подземелья. Твое последнее испытание будет проходить там. Твоя задача предельно проста: войти туда, найти склянку с зельем и выйти живым.

«…победив кучу солдат, обойдя множество ловушек и укротив пару-тройку хищников», — добавил я про себя, забирая камень.

— Когда можно приступать?

— Когда пожелаешь, — пожал плечами наставник. — Только если ты не выпьешь это зелье в течение трех часов — умрешь.

Предсказуемо, хотя, думал, что времени дадут меньше.

— И вам доброго дня! — отсалютовав тренеру, я выбежал прочь из комнаты и направился в подвал.

Вход в подземелье — круглый люк, обнаружился в самом дальнем углу, под ящиками. Поместив кристалл в специальную выемку, я дождался, пока он погаснет, а затем потянул за черное металлическое кольцо. Крышка оказалась тяжелой. Мне с трудом удалось ее отодвинуть. Посмотрев в темноту, я прислушался. Снизу не доносилось ни звука, однако это не было поводом лететь туда, сломя голову. Взяв небольшой камушек, я бросил его вниз и через пару секунд услышал лязг челюстей. Следующим в провал полетел факел, осветивший пыльный каменный пол и двух волковаргов, суетящихся в кругу света. Зверям больше не было нужды сидеть тихо: они заметили жертву. Смотря вверх, они поскуливали от бессильной злобы и невозможности до меня добраться. Однако прекрасно знали, что рано или поздно мне придется спуститься к ним. Терпеть не могу этих тварей: их разума вполне хватает, чтобы узнать арбалет или другое метательно-стрелковое оружие. Стоит лишь его достать, как они разбегутся, притаятся, чтобы потом застать врасплох. Но, по крайней мере, не кинутся сразу. Привязав веревку к обнаруженному в стене крюку, я достал арбалет. Как и ожидалось, звери кинулись в разные стороны, притаившись в темноте. Искренне уверовав, что расстояние до пола рассчитано правильно, я взял в одну руку арбалет, в другую меч и, более не раздумывая, прыгнул в люк. Падение остановилось в паре сантиметров над холодными камнями, закончившись легким треском натянувшейся веревки и двумя предсмертными хрипами. Арбалетный болт пробил шею зверя, уложив его в метре от меня, а вот тело второго волковарга сползло по лезвию меча почти до рукояти. Выбросив ненужный пока арбалет, я достал из-за пояса нож и перерезал веревку, позволив себе упасть спиной на пол. А дальше пришлось спешно откатиться в угол, ибо в место, где я секунду назад лежал, вонзилось аж три копья. Что было дальше? Огненный водопад, преграждавший путь, ядовитые дротики, вылетающие из стен, обезумевший солдат, крушащий все, что на глаза попадалось, а также много чего столь же банального, сколько смертоносного. На все это у меня ушло около часа мороки. Но, наконец, я достиг конечной цели своего испытания: комнаты в сердце подземелий. Дверь в нее охраняли два плевуна. Весьма мерзкие перепончатокрылые создания. Их тела покрыты ярко-зеленой чешуей, а на лапах и хвосте расположены ядовитые железы. Свое название твари получили за то, что могут выбрасывать ядовитые сгустки на расстояние в несколько метров. К моменту схватки я был уже ощутимо умотан, а кроме того ухитрился сломать арбалет о внезапно выскочившего на меня волковарга. В таких условиях сражаться было слишком муторно, поэтому пришлось побегать, просто уводя плевунов от двери. Хорошо, что в подземелье было множество коридоров и переходов. В итоге звери отстали от меня ровно настолько, что я еле успел проскочить внутрь, все-таки схлопотав порцию яда, временно лишившую меня левой руки. Но мне было уже безразлично качество прохождения испытания. Просто хотелось, чтобы это все закончилось, плевать с какими потерями. Прислонившись спиной к захлопнутой двери, я оглядел комнату. В середине ее стоял небольшой каменный столик с искомой склянкой, а вокруг него возвышались четыре светящиеся колоны. По одной на каждую из стихий. Позволив себе пару мгновений отдохнуть, переводя дух, я шагнул вперед, поудобнее перехватив меч, и тут же замер, сраженный наповал. Из-за одной из колонн вышла она. Все в том же черном костюме, но на этот раз с хлыстом в руке. Ее зеленые глаза были необычайно холодны, а лицо — спокойное и сосредоточенное. Хотя, может, это было лишь эффектом от сине-зеленых всполохов ближайшей колонны.

— Здравствуй, Артур.

Для меня это было настолько неожиданным, что я не придумал ничего лучше, как спросить:

— Что ты тут делаешь?

Зеленоглазка остановилась, прислонившись плечом к красной колонне. Алые отблески исказили ее прекрасное лицо, сделав из него зловещую маску, в очередной раз напомнив мне, за что я никогда не любил игру света.

— Я здесь делаю то же, что и ты. Прохожу последнее испытание в этих стенах.

Все и так было понятно. Да, разговор был лишен смысла, но я все же спросил:

— И какова твоя цель?

Сев на пол, зеленоглазка усмехнулась:

— Ты серьезно спрашиваешь?

Последовав ее примеру, я ответил:

— Нет, просто чтобы не молчать.

— Что с рукой? — Анжел кивком указала на обвисшую, как плеть, конечность.

— Плевун достал, — отмахнулся я, прислонившись затылком к двери.

А дальше была тишина, каждая секунда которой казалась вечностью. Она не давала нормально дышать, комком подкатываясь к горлу. Застилала пеленой глаза, стучала в висках. И когда она стала совсем невыносимой, Анжел ее разрушила.

— Надо что-то решать. Выходной портал сработает, только когда в комнате появится труп.

Не открывая глаз, я ответил:

— Не волнуйся, я им стану, если не приму зелье в ближайшие четыре минуты.

— Дай угадаю, а забрать ты его даже не попытаешься?

— Нет.

Анжел поднялась на ноги и спросила:

— И с чего ты решил меня так унизить? Или, по-твоему, я не достойна с тобой сразиться? Какие-то очередные правила чести, а-ля с дамами не сражаюсь?

— Примерно.

В ответ зеленоглазка вдруг расхохоталась.

— Как же я люблю юных и благородных! Просто обожаю! Первых — за то, что их так легко обдурить, вторых — за идиотизм!

Я открыл глаза и ответил:

— Не старайся. Тебе не удастся меня разозлить.

Встав передо мной, Анжел поудобнее перехватила хлыст и насмешливо сказала:

— Артур, очнись: неужели ты серьезно думал, что я тебя любила? Зеленого юнца, который в постели-то толком ничего не умеет?

— Мимо, — соврал я, тоже поднимаясь на ноги.

Мы стояли друг напротив друга, смотря друг другу в глаза. Зеленоглазка отвела взгляд первой. Но ненадолго. Через секунду она вновь подняла голову и, презрительно смерив меня взглядом, произнесла:

— Знаешь, что самое обидное? Ты оказался таким же наивным дурчком-простачком, как и все прочие. Да, Артур. Я работаю на Альдэго. И у меня работа такая: отыскивать брак. Грош цена тебе, как воину, если из-за любви ты можешь завалить дело. Ты же мне говорил, что учеба в Академии была мечтой всей твоей жизни! Неужели ты так просто от нее отступишься?

Отбросив меч, я подошел к девушке и обнял ее.

— Не просто. Но пусть я не буду стоить и гроша, иную цену не заплачу.

— Слабак! — крикнула Анжел, вырываясь из моих объятий. — Я тебя так легко обманула! Да если хочешь знать, я у половины казармы в постели побывала!

— Не хочу знать, — ответил я, отходя к двери.

— Скажи мне, что нужно сделать, чтобы ты, наконец, открыл глаза?

Прислонившись к косяку, я пожал плечами:

— Ничего. Помнишь, ты говорила, что любовь сама ставит рамки поведения. Так вот, для меня она их поставила такими. Даже если ты меня не любила, я все равно тебя люблю. А твой обман не является достаточно веской причиной для втаптывания этого чувства в грязь.

— Артур! Упертый ты болван! Я тебя просто соблазнила, потому что Альдэго велел! Ты ошибся во мне!

— Тогда грош цена мне как шпиону, если меня так легко обмануть.

 

— Все готово, — прервал рассказчика король, входя в комнату. Артур отодвинул пустую чашку и, ни слова не говоря, поднялся и подошел к величеству. В протянутую ладонь лег амулет, и парень ушел прочь, оставив нас наедине с кучей вопросов. Меня — так точно. Я хотела догнать Артура, но едва поднялась, брат взял меня за руку и сказал:

— Не надо.

Я выдернула ладонь из его лапищи, но не побежала за Артуром, а просто подошла к окну. И король с Эрлом последовали моему примеру.

— Это испытание называется бой с самим собой, — сказал Леонард, прислонившись здоровым плечом к стене. — Для него всегда подбирается пара новобранцев. Привязанных друг другу. И чем сильнее эта привязанность, тем лучше. С ним сталкиваются все, но не все через него проходят. А прошедшие навсегда меняются, и редко когда в лучшую сторону. Поэтому я запретил Альдэго брать вас в Академию.

Мы с Эрлом ничего не ответили Леонарду, просто смотря на быстро удаляющуюся фигуру в накинутом капюшоне. Не знаю, о чем думал брат, но я думала сразу о многом. Оправдывает ли цель средства? Является ли знание благом? Что же в итоге случилось с Артуром? Есть ли моя вина в этом? Но о чем я старалась не думать — о простой математике. Хотя она навязчиво лезла в мысли. Если в комнате два человека, а выйти живым может только один…Нет! Знание — это не благо! По крайней мере, для меня.

СТРАНИЦЫ      1 ... 2 ... 3 ... 4 ... 5 ... 6 ... 7