ВАЛЕРИЯ ВОРОНИНА

Злая сказка

ПРОДОЛЖЕНИЕ

СТРАНИЦЫ    ►  1 ... 2 ... 3 ... 4 ... 5 ... 6 ... 7  

НЕВЕСТА КОРОЛЯ

 

Мое первое появление при дворе в статусе невесты короля произошло  примерно через неделю после памятного бала. По предписываемой этикетом церемонии Леонарда короновали через несколько дней после смерти отца. Взойдя на трон, Лео, как и планировал, сделал Эрла своим телохранителем. Квен, который  должен был стать телохранителем королевы, до церемонии бракосочетания стал начальником охраны.

Пережив смерть отца, Леонард стал предельно осмотрительным и осторожным. На следующее же утро после убийства он заставил меня сварить зелье искренности, и мы проверили всех стражников. После этого его величество выпросил у меня три склянки с кровью. Хотя, вру. Просто поставил перед фактом, что нужна моя кровь.

Мы как раз сидели в его кабинете, где Леонард разбирал бумаги отца, Квен искал личные дела особо приближенных к королю рыцарей, Эрл бдел, а я наполняла флаконы. Глядя на мое занятие, братец съехидничал:

– Смотри, сестренка, еще не женился, а кровушку твою уже пить вознамерился.

– Не буду пить, возможно, и не женюсь, – ответил за меня Лео, раздавая по склянке Эрлу и Квену, а одну забирая себе. Затем повернулся ко мне. – Это на крайний случай. А так имей в виду – пробуешь все, что я ем, при малейших подозрениях тихо добавляешь несколько капель, а затем выслеживаем возможного отравителя.

– С чего ты взял, что тебя сразу решат убить? – спросил Квен, отрываясь от бумаг.

– Король Майрона знает, что я – единственный наследник. Если убийство моего отца на самом деле их рук дело, то дальнейшие действия известны. Вполне допускаю, что на балу мы должны были лечь рядом. Весьма удачный для Майрона расклад. Страну без короля захватить гораздо проще, особенно подкупив ближайшее окружение. Может быть вполне бескровный захват и убеждение народа, что это для их же блага. Скорее всего, Майрон связался с теневиками для того, чтобы посадить вместо нас с отцом двойников, и переворота просто никто бы не заметил. Так что в сложившихся обстоятельствах я могу верить только вам и максимально тщательно заботиться о своей безопасности.

– Чего ж тебе эти светлые мысли не пришли в голову до того, как мы вычистили теневиков? – усмехнулся Эрл. – Поспрашивали бы, сами они про убийство короля додумались, или надоумил кто.

 – Так бы они тебе и признались. Большинство же отравились еще до того, как мы до них добрались.

– И что теперь? – спросила я. – Будем вечно сидеть и ждать, с какой стороны ножик прилетит?

Леонард пристально посмотрел мне в глаза и ответил:

– Не вечно. Только пока не найдем того, кто этот нож бросит.

– У нас есть план? – удивился Эрл.

Король, кивнув, ответил:

– Ежегодный турнир. В нем участвуют рыцари всех королевств. Если я буду в их числе, для Майрона это будет прекрасной возможностью.

– То есть если тебя убьют, мы будем точно знать, кто в этом виноват? – поинтересовалась я.

– Если меня попытаются убить, – Лео специально выделил третье слово.

Квен переложил несколько листов из одной папки в другую и спросил:

– Почему ты думаешь, что Майрон не захочет выждать какое-то время?

Пожав плечами, Лео ответил:

– Им это не выгодно. Убийство моего отца тщательно планировалось. На подготовку подобного с нуля потребуются и время, и ресурсы. То, что я выжил – счастливая случайность. Поэтому им проще попробовать довершить начатое. Король Майрона знает, что я тщеславен, поэтому ничего не заподозрит, если заявлюсь бойцом на турнир. Как правителю мне положено доказывать свою силу и прочее.

Эрл пересел на подоконник и, посмотрев во двор, поинтересовался:

– Чего ты так вцепился в этот Майрон? Мало ли, вдруг просто кучка теневиков собралась, сдружилась и решила устроить переворот в каком-нибудь симпатичном королевстве?

– Добро если так. А если нет? Я просто стараюсь рассуждать логически. Кому еще выгодна смерть королевской семьи, к тому же одновременная?

– Ладно, ты политик, тебе виднее… – поднял руки Эрл.

– Хорошо, допустим, ты выяснишь, что это Майрон. Дальше что? – задал более насущный вопрос Квен.

– Если я прилюдно докажу их намерения, то по праву кровной мести смогу вызвать на поединок их короля и убить, не развязав войны. Наследник у тамошнего правителя слишком мал, так что спокойных лет двадцать у нас будет. 

В этот момент в дверь постучали.

– Войдите! – отозвался Лео.

– Вы звали меня, Ваше величество? – в щель робко просунулась девичья голова.

– Да, покажи Лионе ее комнату, и приведи портного. Моей невесте необходим соответствующий гардероб. А потом приведи церемониймейстера, чтобы они договорились о времени обучения.

– Какого обучения? – не поняла я.

– На троне мне нужна воспитанная дама, а не стихийник в юбке.

Фраза меня ощутимо задело. Вот, значит, как мы заговорили! Приготовившись к длительной дискуссии, я глубоко вздохнула и сказала:

– Если тебя что-то не устраивает…

Но, увы, поспорить нам не дали. Подошедший Эрл, весьма грубо развернул меня за плечи и чуть не вытолкал вон со словами:

– Иди уже, нам работать надо.

До сегодняшнего официального распределения должностей мы с друзьями ночевали в той же таверне. Причем Лео временно жил с нами, пока лояльные стражники вычищали остатки засланцев. Когда безопасность достигла приемлемого уровня, король с телохранителем и начальником охраны переселились в свои комнаты. Мое представление двору было отложено до следующей недели, но во дворец притащили вместе со всеми. И вот теперь служанка вела меня в комнату на втором этаже южного крыла замка.

Нужно сказать, что четырехэтажный дворец из белого камня был прекрасен. Когда я первый раз была в столице, то действительно открыла рот от восхищения. Братец долго надо мной потешался, хотя, скорее всего, в свои шестнадцать лет на сие великолепие глазел также.  В центре замка располагался тронный зал – овальное помещение, в два этажа высотой. С четырех сторон к нему примыкали прямоугольные крылья дворца, а между ними возвышались четыре башни.

Южное крыло занимали жилые комнаты для королевской семьи, гостей и приближенных ко двору. В северном крыле располагались склады, подсобные помещения и комнаты слуг. Восточное крыло – комнаты стражи, оружейная, кабинеты писаря и прочих служащих, а также спуск в тюрьму. Западное крыло занимала библиотека, а также комнаты с произведениями искусства. В башнях же обитали стихийники, зельевары и кристальщики, маги разума, а также элементалисты: огневики, воздушники, землевики и водники.

Оказывается, в нашем королевстве была специальная Академия Магии. Лео даже обещал меня в нее устроить на доучиться, но потом решил, что моя квалификация превосходит знания и умения преподавателей.  Мол, нечего зря терять время и деньги. Если бы я была каким-нибудь элементалистом, тогда да. В отличие от стихийников, эти маги могут с помощью заклинаний призывать и управлять частицами стихий. Этому интуитивно не научишься: только правильные слова дают правильный результат.

Итак, я шла за служанкой по лабиринту коридоров, переходов и лестниц, даже не стараясь запомнить дорогу. Путь из одного крыла в другое занял около пятнадцати минут, но наконец, мы прибыли.

В отведенной мне светлой, просторной комнате обнаружилась огромная кровать, застеленная шелковым бельем, темно-красный шкаф, комод с зеркалом, стол с двумя стульями и книжная полка. Оставив меня наедине со всем этим великолепием, служанка убежала за портным.

Где-то через полчаса пришел знакомый дядечка со знакомой сумкой. За время ожидания я успела пересмотреть все ящики в комоде и шкафу, поваляться на кровати и даже обнаружить за незамеченной сразу дверью ванну.    

– Чего изволите, госпожа Лиона? – сразу перешел к делу портной. Мои мерки у него уже были, поэтому требовалось лишь уточнить ассортимент.

– Подобающий гардероб, – ответила я словами Лео.

– Для каких случаев?

– Для всех, – махнула я рукой. Если что, король сам виноват: надо все-таки точно говорить людям, чего ты от них хочешь.

– Это будет очень много. С чего необходимо начать?

Усмехнувшись, я ответила:

– Мне нужна повседневная одежда и для официального представления двору. Остальное на Ваше усмотрение.

Выяснив мои любимые фасоны, цвета и фактуры тканей, портной ушел, обещав к завтрашнему утру прислать первое платье. На все про все у нас ушло около часа.

Когда он ушел, я уже собиралась пойти поискать кого-нибудь из своих, но вовремя вспомнила, что нужно еще дождаться церемониймейстера. От нечего делать, я взяла с полки книгу и попыталась ей убить время. Однако мысли мешали воспринимать написанное.

Ох, и надо было Лео делать из меня свою невесту? Так что ли плохо? Хотя, открыто быть защитником от магии не выгодно. У беззащитной королевы больше пространства для маневров и фокусов. Пока меня считают лишь боевой подругой-воительницей, мне это на руку. Если Майрон организовал Орден теневиков, то неизвестно, чего еще можно ждать. И даже план его величества не выглядел уже таким бредовым. Действительно, чем всю жизнь жить в страхе, лучше выманить зверя да прибить. Главное самому при этом копыта не откинуть.

Где-то через час с небольшим в дверь постучались и, дождавшись приглашения, в комнату зашел высоченный худосочный старик. Его черная мантия до пят и абсолютно лысая голова навевали мысли о чем-то зловещем.

– Приветствую Вас, – поклонился вошедший. – Меня зовут Аарен. Я церемониймейстер королевского двора.

– Здравствуйте, – ответила я, вставая и подходя к столу, чтобы вернуть книгу на место. – Меня зовут Лиона.

– И сразу неверно! – поднял палец Аарен. – Вам положено ответить «Приветствую Вас, Аарен церемониймейстер королевского двора». Самой представляться не нужно. Невесту короля, а затем и королеву всем, кому положено, должны знать в лицо! Кошмар! У Вас нет даже элементарных жизненно важных знаний! Вы собираетесь опозорить его величество перед всем миром?!

Как же я это ненавижу! Во-первых, таких особо умных людей, смотрящих на всех свысока, не имея при этом внятных оснований. А во-вторых, подобную велеречивость, от которой язык заплетается. Прикинув, что дальше будет только хуже, я, по привычке сев на стол, невинно предложила:      

– Давайте я буду немой королевой.

– Без шуточек, юная леди! Его величество дал мне весьма малый срок, на то, чтобы сделать из вас порядочную женщину! Судя по вашим манерам, это будет сложно.

Фраза меня задела. Порядочную женщину из меня надо, видите ли, сделать! Да, я не ношу платьев, но это не повод оскорблять меня двусмысленными выражениями.

– У вас порядочность определяется лишь умением красиво языком чесать? Или есть еще какие-то признаки? – поинтересовалась я, исключительно из вредности погрызя ноготь мизинца.

– Вы должны вести себя, как истинная леди, а не как официантка из таверны.

Я хотела продолжить дискуссию, но тут открылась дверь.

– Что здесь происходит? – спросил король, входя в комнату.

– Ах, ваше величество! Вы, конечно, говорили мне, что случай тяжелый. Но, по-моему, он безнадежный! Как я из этой оторвы за три дня даму сделаю? – ткнул в меня пальцем Аарен.

Назло ему я сплюнула в сторону. Ну не получается у меня по-хорошему, когда ко мне сразу по-плохому. Лео скрестил руки на груди и обратился к церемониймейстеру:

– Выдайте ей свод правил этикета, а накануне представления посмотрите, насколько она их усвоила. Если Вам покажется, что недостаточно хорошо, отменим церемонию.

– Но там же их множество!

– Это ее проблемы.

Не смея спорить с его величеством, Аарен вышел.

– Он первый начал, – сказала я, слезая со стола.

– Не сомневаюсь,– ответил Лео, ложась на кровать.

Кошмар: еще и обеда не было, а король уже выглядит умотанным. Я подошла и села рядом:

– Как у вас продвигается?

– Сложно, – честно ответил парень. – Мне придется вспоминать многое из того, чему я когда-то учился, но подзабыл за время странствий. Финансы, тот же этикет, внутренняя политика, внешняя. При этом неизвестно, кому из советников можно верить.

– Опои их да проверь, – пожала я плечами.

– Нельзя: если узнают, будет жуткий скандал. Оставшихся лояльных распугаю.

– Это если тайно делать. А если открыто? Вроде доказательства верности короне? Ты же стражников проверял, почему с советниками тоже самое нельзя?

– То стражники, а это высокородные люди, с безупречными родословными…

– Часть которых была заменена на двойников.

В этот момент в дверь постучали.

– Ладно, я подумаю над твоей идеей, – сказал Лео и, поднявшись, открыл дверь, запуская в комнату прислугу с подносами.

Помимо тарелок с обедом из трех блюд, на одном из подносов обнаружился толстый том с правилами этикета. Аарен весьма оперативно выполнил приказ. Честно попробовав каждое блюдо и, заверив, что яда нет, я попыталась вместе с обедом заняться изучением этикета.

– Ешь нормально, вместе потом этот талмуд будем читать, – отобрал у меня книгу Лео. – Я тоже не все помню.

Королевская кухня – это нечто! Картофельный суп на бульоне из баранины, ароматное жаркое с гарниром из вареных овощей, а также легкий салатик были восхитительны. Ради такого я была согласна даже на королеву.

 Развалившись после обеда на кровати, король милостиво разрешил:

– Теперь читай.

– Не буду.

– Почему? – недоуменно посмотрел на меня Леонард.

Не признаваться же, что вслух я читаю исключительно по слогам.

– Ты сказал вместе.

Внимательно посмотрев на меня, Лео усмехнулся и, забрав книгу, принялся искать в ней нужную церемонию.

– Ага, нашел. Приглашенные на церемонию собираются в тронном зале за полчаса до начала. Король со своей избранницей входят в зал с правой ноги, шагами не шире полуметра.

– Чего? – мне показалось, что парень шутит. Но оказалось, что именно так там и было написано. Интересно, мерную ленту к ногам, что ли, привяжут?

Устроившись у короля на плече, я предложила:

– Слушай, мне все равно на слух сложно воспринимать. Давай каждый сам будет читать.

– Хорошо.

Лео честно осилил три страницы и уснул, сообщив мне об этом весьма громким храпом. Забрав чуть не выпавший томик из ослабевших пальцев, я подальше от соблазна пересела на подоконник. Это его величеству только вспоминать  надо, а мне этот этикет с нуля зубрить.

Поклоны, обращения, ширина шагов, правильность осанки…через какое-то время все это слилось в малопонятную кашу. На секунду отвлекшись от чтения, я посмотрела в окно. По замковому двору шла знакомая мне девица. Та самая Мира, с которой король танцевал на балу. Увидев меня в окне, она приветливо улыбнулась и даже слегка поклонилась. До бала я такой любезности за ней не замечала. К чему бы это?

Вдруг в дверь осторожно постучали. Будить короля зря не хотелось, поэтому, спустившись с подоконника, я пошла открывать. На пороге обнаружился братец. Приложив палец к губам, я вышла в коридор.

– Спит? – спросил Эрл.

– Угу.

– Ладно, пусть. Ума не приложу, как в этом бардаке разбираться. До обеда глянул на организацию охраны дворца. Тихий ужас – заходи, кто хочешь, твори, что хочешь. Амулеты защитные, по-моему, давно выдохлись. Если я правильно понимаю, не меняли их, наверное, с момента установки. Толкового кристальщика нет. Маги все поголовно ушли в теоретические изыскания, а практики сбежали на вольные хлеба. При желании, даже зельевар может прихлопнуть его величество. О других и говорить не стоит. Даже не понимаю, зачем было так заморачиваться с теневиками и балом. Гораздо проще ночью послать того же мага разума и все. Вот как я в таких условиях должен беречь наше драгоценное величество?

Я покачала головой:

– От воздействий на разум у нас с Лео перстни есть. Мой мне, правда, велик, на шее ношу, но так тоже должен работать. У стражи на поясе всегда арканы из эльфийских веревок, а в королевских покоях я амулет сама проверяла – работает. На любое проявление магии отвечает параличом.  

– А в твоей комнате?

– В моей комнате есть я.

В ответ на это Эрл лишь скептически хмыкнул.

– Как думаешь, сколько нам на военном положении жить придется? – спросила я, по примеру брата прислоняясь к косяку.

– Так или иначе, всю жизнь. Привыкай. Для короля и его близких всегда есть вероятность быть убитыми. Когда-то она больше, когда-то меньше. Если тебя это не устраивает, откажись сразу.

– И бросить вас на произвол судьбы? Ну, уж нет. Вместе начали, вместе и закончим.

Эрл помолчал немного, затем решил сменить тему.

– Как твое обучение проходит?

Я усмехнулась, собираясь сказать, что не везет мне с наставниками, но не успела. Дверь в комнату распахнулась, и на пороге возник злой и заспанный Леонард:

– Вы почему меня не разбудили?

– Рука не поднялась такую идиллию разрушить. Ты так хорошо спал.

– Храпя на полдворца, – вставил свое слово Эрл.

Грозно зыркнув на нас, его величество утащил телохранителя прочь. Я же вернулась к чтению, не выходя все следующие дни из своей комнаты. Один из плюсов жизни во дворце – кормят по расписанию и до отвала.

Наконец, мой день настал. Накануне Аарен отвел меня на место церемонии, намереваясь восхититься моей неудачей. Однако был весьма разочарован безукоризненностью следования правилам. Поворчав, что нос я таки задираю не достаточно хорошо, он признал меня вполне годной к званию невесты короля. Поэтому на следующий день без трех минут полдень мы с Леонардом стояли у входа в тронный зал, ожидая положенного приглашения.

В помещении собралось примерно столько же народа, сколько было на балу, Причем отчасти, тех же. Оказывается, помимо придворных, меня надлежало официально представить свету местной аристократии. Оглядев толпу и прикинув, насколько затянется церемония, я мысленно присвистнула. Но отступать было некуда. Под еле слышное перешептывание гордо прошествовали мы к тронам и развернулись. Так как мою истинную сферу деятельности решено было не афишировать, то король обратился к присутствующим со следующей речью:

– Высокородные жители королевства! Я рад приветствовать вас в этом зале. На мои плечи вместе с тяжелым горем легла и огромная ответственность. Однако нашелся человек, готовый разделить со мной мое бремя. Сегодня я имею счастье представить вам мою невесту. Госпожа Лиона де Карэта. Через год в этот же день она станет моей женой и вашей королевой.

Согласно этикету, я поклонилась и одарила присутствующих улыбкой. Толпа поклонилась в ответ и выстроилась в весьма стройную очередь. Далее были два кошмарных часа, за которые каждый из присутствующих подошел ко мне и сказал: «Приветствую Вас, Я зовусь так-то, являюсь тем-то». На каждое приветствие, как положено, был ответ: «Приветствую Вас, имя, должность или титул». Небольшую вольность позволила себе лишь Мира, задержав взгляд несколько дольше положенного.  

В остальном же церемония представления прошла весьма успешно, передав эстафету следующему действию. Король таки устроил своим советникам-дворянам присягу на верность короне. Собрав их в том же тронном зале, он произнес пафосную речь про темные времена и важность надежных соратников. Затем поклялся в верности стране и духам предков и предложил всем присутствующим сделать тоже самое, в доказательство выпив зелье. Сначала его выпил Леонард лично, затем телохранитель и начальник охраны, а после них рыцари из личной охраны его величества. Поддавшись общему настроению, советники тоже принесли подобную клятву верности. Лишь один отказался наотрез и попытался сбежать. Не вышло. После, в приватной беседе с Квеном, он честно покаялся, что служил Майрону, однако причастность к убийству категорически отрицал. 

После этого дни потекли своим чередом. Король решал государственные вопросы и готовился к турниру, Эрл следил за его физической безопасностью, я негласно приглядывала за магической. Квен же отвечал за порядок во дворце и столице. Чтобы никого подозрительного не шастало.

Согласно тому же этикету, избранницей короля должна была стать «юная целомудренная дева». Взяв это за аргумент, я каждый вечер выгоняла Леонарда после ужина в его покои под защиту амулета. Он ругался, говорил, что справедливость этого пункта все равно никто не проверит, но я была непреклонна. Просто ночью мне хотелось спокойно спать, а не дрожать в ожидании прихода какого-нибудь мага-убийцы. Меня-то стихии от прямого удара защитят, разбудят, а вот Лео вряд ли. Впрочем, про то, что уходить надо сразу после ужина, никто не говорил. Тем более что ванну в моей комнате принимать оказалось гораздо удобнее. Его величество как-то застал меня за процессом подготовки. Увидев, как я без особых усилий налевитировала себе несколько ведер воды из садового колодца и подогрела ее, король решил, что ему тоже так хочется. Потому что пока слуги натаскают воду с кухни, она или будет слишком горячая, или наоборот успеет остыть. Хорошо, что мои окна выходили туда же, куда и окна башни элементалистов: фокусы с ведром вполне могли быть приписаны им. Кроме того, в саду вечерами редко кто бывал. Вместо спасибо за свои труды я получала сеанс массажа. Правда в такие ночи выгнать Лео было невозможно, так как в середине процесса я обычно засыпала. Просыпаясь же и обнаруживая мирно храпящего рядом короля, до утра сидела на дежурстве. Так что благодарность была сомнительная.

Портной, как и обещал, пошил мне несколько платьев. Все они были длинными и узкими, так что ходить в них можно было только медленно и степенно. Так как меня это не слишком устроило, я усовершенствовала изделия разрезами до середины бедра. Теперь скованность движений мне не грозила. В перерывах между завтраком, ужином и обедом я бродила по коридорам дворца, проверяя их на наличие враждебных магических сил. Но пока моим уловом была лишь паутина. 

 Как-то в очередной раз праздно прогуливаясь по замку, я встретилась с Мирой. Высокая брюнетка в темно–красном платье приветствовала меня изящным реверансом. Остановившись, я слегка склонила голову в ответ на приветствие.

– Здравствуйте, Лиона! Несказанно рада, что нам наконец-то удалось встретиться, – защебетала Мира.

– Взаимно, – на всякий случай улыбнулась я.

– Все никак не получалось приватно пообщаться. Дело в том, что мне хотелось бы извиниться за тот случай перед балом. Нас с подругами ввели в заблуждение. При дворе ходили слухи, что Вы – ведьма, завладевшая разумом Леонарда.

Вот даже как…а я-то наивно думала, что меня считают лишь воительницей. Изобразив изумление, я поинтересовалась:

– Что же вас разубедило?

– Мы уговорили портного вшить в ваше платье корень огнецвета. Однако вы надели его и до сих пор живы.

Я с трудом сдержала улыбку. И это просвещенное общество, имеющее Академию Магии??? Хотя не исключено, что сами маги подобные бредни о себе и распространяют. Дают бестолковой толпе иллюзию контроля. Или у этой легенды ноги из другого места растут. Вдруг какая-нибудь конкретно взятая магичка страдала тяжелейшей формой аллергии на ярко-красный цветочек. А селяне напридумывали невесть чего. Однако ситуация все равно была мне на руку: теперь уж точно никто в магии не заподозрит. Слухи-то разлетаются быстро.

Мира между тем продолжила:

– Мне очень не хотелось бы, чтобы то недоразумение испортило наши отношения.

– Я о нем уже и забыла, – и это была правда.

– Замечательно! Тогда, может быть, Вы позволите мне скрасить Ваше одиночество?

 Объективной причины для отказа я не нашла, поэтому пришлось согласиться.

– Может, на ты? – предложила девушка, беря меня под руку и увлекая к лестнице.

Вымученно улыбнувшись, я кивнула. Терпеть не могу так ходить! В походах я привыкла к тому, что руки всегда свободны. Если внезапно нарваться на засаду из подобной связки быстро не выпутаешься. А вот если просто держаться за руки, то можно с минимальным перехватом и для атаки приспособить. Мы не только с Лео, но и с Эрлом часто так работали.

Мира же продолжала щебетать:

– Ты уже решила, чем будешь заниматься, когда станешь королевой?

Честно ответить я не могла, поэтому пришлось соврать:

– Еще не думала.

– Только не благотворительностью! Ездить по домам скорби и общаться с умирающими – то еще удовольствие.

– Откуда ты знаешь?

Девушка улыбнулась:

–  Не знаю, но уверена, что это так.

– А чем еще может заниматься королева?

– Танцами, живописью, вышиванием, воспитанием детей…

Внушительный перечень дел…Прикинув, что выслушивать про каждое в отдельности мне не хочется, я попыталась сузить круг:

– Если бы ты была королевой, что бы выбрала? 

– Во-первых, я занялась бы интерьером. Такой мрачный у нас дворец, не находишь?

Оглядев обыкновенные каменные стены, кое-где увешанные гобеленами, флагами и прочими подобными вещами, я как-то не увидела в этом ничего мрачного. Червлень и лазурь – основные цвета королевства были мне по душе. Изображаемый же на их фоне серебряный дракон – символ дома, тоже вызывал исключительно положительные эмоции.

Расценив мое молчание, как согласие, Мира продолжила:

– Я бы велела выбелить стены, расставить повсюду вазы с цветами и повесить зеленые занавески на окнах.

Представив сие великолепие, я уточнила:

– А если бы его величество был против?

– По этикету, король не имеет право вмешиваться в дела жены!

Хм…надо будет потом найти это и показать Лео. А Мира все мечтала:

– Потом я занялась бы устройством балов! Каждый месяц как минимум! А еще вводила бы в моду новые наряды. Вот только представь: платье с пышной юбкой, на которой нашиты красные цветы с зелеными листиками, синий лиф и ярко желтый цветок на плече!

Представить это произведение а-ля солнечный луг мне было сложно. Видимо, фантазия и образное мышление – это не мое. Но я честно попыталась изобразить безмолвное восхищение.

За разговорами мы вышли в сад, разбитый у подножия башни элементалистов. Благодаря землевикам, он цвел круглый год. Водники обеспечивали поливом, огневики – требуемой температурой, а воздушники отгоняли лишние тучки. Мда…если это действительно все, на что местные маги способны, то Эрл прав – проблем может быть много. Оказалось, прошлый король делами собственной безопасности не занимался вовсе, поэтому подкупленный человек создал все условия для побега сколько-нибудь толковых магов. Из-за хитрого указа об экономии средств в отдаленных селениях работать было выгоднее: платили больше. Теперь на службе у короны их было очень мало. Как с этим обстоят дела в Майроне, я не имела ни малейшего понятия. Ни политика, ни география меня никогда не интересовали. Единственное, что я знала об упомянутом королевстве – оно где-то есть и очень нас не любит. За время нашей прогулки Мира не умолкала ни на минуту в итоге, в свою комнату я вернулась с переполненной информацией головой. Естественно, такое обращение ей не понравилось, и она отомстила мне нещадной болью. В комнате меня ожидал ужин и весьма злой Леонард.

– Ты где ходишь? – набросился на меня величество. – Я, между прочим, голодный!

Так как что-либо проверять мне было лень, я просто накапала несколько капель крови в бокал и легла на кровать. Не хотелось не то что есть, но даже и шевелиться.

– Что случилось? – подсел ко мне Лео.

– Нашла подругу на свою несчастную голову.

– Это кого?

– Миру.

– Заболтала? – усмехнулся король, мягко гладя меня по спине. – Это она может. Я с ней больше трех минут никогда не выдерживал. Сбегал под любым предлогом. Ладно, пошли ужинать, потом полежим в ванне, сделаю тебе массаж.

И предложение и тон мне очень даже понравились. И я бы счастливо на это согласилась,  если бы не знала короля. Вздохнув, я покосилась на величество и спросила:

– Ты все-таки хочешь, чтоб я попробовала ужин?

– Да. Если меня хотят отравить, мне нужно это знать.

При желании Лео может быть очень даже милым. Жаль не бескорыстно. Он никогда ничего не попросит, но вывернет все так, что в итоге получит желаемое. Еще раз, но уже демонстративно, вздохнув, я пошла к столу, исполнять свой долг перед короной. Яда, как назло, не было.

После ужина величество пожелал-таки исполнить свое обещание, и отправил меня за водой, с довольной миной развалившись на кровати. Уходить и ждать, пока слуги натаскают воду, он категорически отказался. На мой праведный гнев же ответил, что его для совместного лежания и пустая ванна вполне устроит. И если наши взгляды совпадают, то он готов хоть сейчас туда идти. Крыть мне было нечем, поэтому я ушла за водой. В процессе левитирования ведра, мне в голову приходили занятные мысли о дворцовом этикете. До замужества мне разрешалось заходить в комнату короля только днем и не больше чем на пять минут. Зато ему в моей комнате можно было сидеть часами, но исключительно для ужина и пристойных бесед. То есть пока величество просто так у меня сидит, все нормально. Но если я в его присутствии прикажу слугам натаскать воду для ванны, все сразу все поймут. Пристойная, чтоб ее, видимость…

Наполнив ванну, я опустила в нее кулак с зажатым в нем пламенем. К этому времени величество уже сидел на краю, опустив ладонь в воду. Когда он удовлетворился температурой, то подошел ко мне и начал расстегивать застежки платья. Я выпрямилась и откинула косу, чтоб не мешала. Едва последний крючок был расстегнут, сильные руки скользнули по плечам, помогая ткани освободить их. Губы осторожно коснулись шеи, и головная боль исчезла, уступив место более приятным ощущениям. При всем желании камень не может изменить свою природу. Ему не присущая мягкость воды, легкость ветра и страсть огня. Но это не значит, что он не может быть нежным и ласковым. Как же хорошо лежать в надежных объятиях любимого мужчины и мягких объятиях воды. Жаль, что блаженство не длится вечно.

– Смотри не усни! Я тебя мокрую на кровать не понесу. Здесь и оставлю.

– Совести не хватит, – улыбнулась я, все-таки вылезая из ванны. Все равно вода остыла, да и на кровати спать удобнее.

Тот вечер я завершила-таки маленькой местью, наотрез отказавшись от массажа и выставив за дверь возмущенного короля с наскоро высушенными волосами. Этой ночью мне хотелось спать и видеть прекрасные сны. И так оно и вышло. Мне снился цветочный луг и разноцветные бабочки, порхающие с цветка на цветок. Я лежала на траве, блажено млея под шершавыми ладонями, скользившими по моей спине. Как же хорошо, когда сны так близки к яви!

Утром меня ожидал сюрприз: после завтрака пришел Аарен, приведя слугу с отрезами красной и голубой тканей, а также мотками серебряной нити. Надменно задрав нос, церемониймейстер пафосно сообщил мне, избранница его величества должна пошить к турниру плащ с гербом королевского дома. Не было печали, так на тебе! Придется отложить прогулки по дворцу до лучших времен.

Натянуто улыбнувшись, я забрала дары и разложила их на кровати. Тяжела ты – доля невесты принца… Если сшить красный прямоугольник с синей подбивкой внизу и такими же завязками я еще смогла, то с вышиванием дракона возникли сложности. Свиснув из коридора герб, я положила его на кровать и крепко задумалась. По мне этого ящера проще было убить. Ибо как перенести на полотно этого выгнувшегося огнедышащего красавца, я не представляла. Рукоделием мне заниматься как-то всегда было некогда. Разве что в детстве одежку штопала. Поэтому единственное, что я могла – широкими стежками прямым текстом написать «гордый дракон». Но решив, что это не совсем то, что ожидается, я взяла из ванной мыло и принялась за рисование. Других вариантов решения проблемы мне в голову тогда не приходило. В принципе контур получился даже похожий. Если смотреть издали, и не приглядываться. По крайней мере, начать с него было можно. Придя на ужин и застав взъерошенную меня, четвертый раз распускающую окосевшую часть вышивки, король предложил:

– Попроси Миру помочь, раз уж вы подружились. А то мне становится страшно. Ибо суть вышивания плаща в том, чтобы любовь избранницы хранила воина на турнире. Судя же по твоему лицу, этот ящер меня еще и загрызет.

Искренне обрадовавшись предложенному решению, на следующий день я отправилась к своей новой подруге. К счастью, девушка с радостью согласилась, но взамен мне пришлось ежедневно сидеть рядом с ней у окна, слушая несмолкающую речь.

За неделю до турнира стали пребывать рыцари. Окно комнаты Миры выходило на площадь, поэтому я имела счастье видеть встречи своими глазами. Леонард при полном параде стоял на крыльце дворца и, поприветствовав, распределял прибывающих по местам проживания. Согласно этикету, представителей королевских дворов было положено разместить во дворце, остальные же селились в городских тавернах. От Морского Союза прибыл принц, от Горного Княжества – сам король, эльфы, гномы, тролли и гоблины прислали рядовых воинов, поэтому их во дворце не было. Ни один из рыцарей Майрона тоже не принадлежал к королевской семье, что сильно разочаровало Леонарда.

Ежегодный Турнир Четырех Воинов был самым ожидаемым событием. Каждый год проводился он в стране предыдущего победителя. Как мне скромно сказал король, последние пять лет турнир проводили в Вайнере. Состязания на самом деле были командными и проходили в несколько этапов. Первый был шуточный и назывался битвой пьяниц. Задача была предельно проста – выпить гоблинского вина больше всех. В принципе, этот бой был важен только для гоблинов, которые из-за постоянной жизни под землей имели проблемы со зрением. От результатов первого этапа зависела расстановка мишеней для следующего состязания – стрельбы из лука. Далее был рукопашный бой, а также битва на мечах. Последнее считалось самым почетным и, собственно, ради нее весь турнир и  затевался. Победитель объявлялся именно в ней, что было не особенно справедливо, так как прочие участники, боровшиеся за права допуска своего воина до турнира обычно забывались. Смерть в поединках была огромной редкостью. Битва на мечах проходила до первой серьезной крови или признания поражения.

В день открытия состязаний Леонард проснулся в приподнятом настроении. Которое не испортил даже вид моей невыспавшейся физиономии. Уходить вечером Лео категорически отказался, нагло развалившись на кровати и заявив, что если хочу, могу его хоть в окно выкинуть. Умывшись, король ушел к себе переодеваться, велев мне тоже одеть что-нибудь торжественное и быть готовой сразу после завтрака. Королю с невестой положено было вместе открывать состязания и присутствовать на них.

Арену организовали за пределами города на пустыре рядом с лужей, гордо именуемой озером, хотя прилично глубоким. Торговцы уже развернули свои палатки, но пока публика заняла места на трибунах, ожидая начала традиционного представления. Перед выступлением короля для народа устраивали шоу скоморохи в цветастых комбинезонах и рогатых колпаках с бубенцами. Шуты изображали самых пьяных, самых сильных, самых метких и самых ловких. Вот один из них сбил воображаемой стрелой яблоко с головы другого. Вот двое изобразили рукопашную битву, а еще двое подрались на деревянных мечах. А вот двое подрались за бутылку. Правда, как выяснилось позже, частью представления это не было, но народу понравилось. Едва шуты убежали, мы с величеством поднялись со своих кресел. Оглядев толпу, Леонард торжественно провозгласил:

– Жители королевства! Мы вновь имеем честь принимать у себя гостей со всех земель нашего мира! И пусть в очередной раз лучшие из лучших поборются за право проведения следующих состязаний! Объявляю Турнир Четырех Воинов открытым!

Битвы турнира проводились через день, поэтому от нашего королевства в первом и третьем этапе выступал Эрл. Как раз успевал проспаться, пока Квен работал как стрелок. Лео, естественно, ждал финала.

Итак, первый этап начался. За стоящие на арене столы прошли участники и под заводную музыку битва началась. Первым не выдержал эльф, что было предсказуемо. Мог бы и не участвовать – уплыл с половины первого стакана, даже не удержавшись на стуле. Дольше всех держались Эрл и гоблин, в итоге братцу надоело, и он сдался: все равно с отыгранных им пяти метров Квен при всем желании не промазал бы.

Вечерами в дни завершения этапов во дворце устраивался пир, на котором вино текло рекой. Чтобы не вызвать подозрений, но и не окосеть, парни каждый вечер расходовали по склянке с моей кровью и мне приходилось наполнять их заново. На каждом пиру мы пристально следили за рыцарями Майрона, они то и дело поглядывали на нас, но тем дело и ограничивалось. На фоне пьяных братаний и заверений в вечной любви и дружбе ярко выделялись участники предстоящего утром этапа. Они были трезвы, и, соответственно, печальны. Хотя это относилось лишь к гостям. Ибо стрелок, король и телохранитель одинаково похоже отыгрывали доброжелательных веселых хозяев.

В день стрельбищ погода порадовала слепящим солнцем и весьма сильным ветром. Но традиции нельзя было нарушать. Мишени расположили строго на востоке, на расстояниях, высчитанных по результатам прошлого дня. Стрелкам нужно было попасть в центр мишени, размером не больше среднего яблока. Квен отработал чисто, как и прочие участники. Больше всех переживаний доставил гоблин, умудрившийся с двух метров попасть лишь в край центрального круга. В итоге Леонард лично осмотрел мишень и провозгласил, что стрелок попал. Для следующего этапа число бойцов удобнее было сохранить четным, поэтому, не думаю, что вердикт мог быть иным.

В день соревнований на арену принесли доску с восемью гербами королевств. К бою на мечах допускалось лишь четверо участников, двое из которых сражались за звание сильнейшего. И теперь бойцам в рукопашной нужно было отвоевать это право для своих товарищей. Распределение соперников происходило по жребию. Аарен из мешка поочередно доставал изображения гербов королевств. Первый бой выпал эльфу и принцу моря. Они вполне подходили друг другу по комплекции, поэтому интереса поединок не вызвал. Эльф предсказуемо уложил человека на лопатки. Гному достался тролль. За этой битвой следили с замиранием сердца. На фоне серого громилы даже весьма рослый гном выглядел малышом. Но в итоге он уложил противника, пользуясь хитростью и проворством.

 Перед заключительной жеребьевкой возникла заминка: рыцарь Майрона должен был сражаться с Эрлом. Но это в планы Леонарда не вписывалось, поэтому едва я заметила появляющийся угол нашего герба, как осторожно слеветировала его обратно в мешок, заставив удивленного Аарена тянуть заново. К счастью, не наш герб. Рыцарь Майрона бился с гоблином почти на равных и вырвал победу по счастливой случайности. С горным королем Эрлу тоже пришлось повозиться, но все-таки было легче, чем могло быть с троллем. Пары для финального поединка подбирались Аареном по итогам трех прошедших состязаний. В результате нам достался эльф, а Майрону – гном. Вот с таким раскладом покинули мы арену в день рукопашных боев.

К моменту начала состязаний Мира довышивать плащ не успела, но к финалу клятвенно обещала доделать. Поэтому накануне турнира мечников мы как всегда расположились у окна. Я лениво смотрела на улицу, девушка же заканчивала правое крыло.

– Представляешь, в Майроне новая мода – платья, полностью открывающие спину! Это же так гениально! Как я сама не додумалась?

Я улыбнулась про себя, подумав, что только этого платьям Миры и не хватает. Неоспоримым достоинством девушки была ее фигура. Настолько безупречная, что даже я иногда засматривалась. Естественно, все ее придуманные наряды нацеливались на максимальное выделение достоинств. Легкомысленные разрезы, декольте, бретельки…Открытая спина сюда вполне бы гармонично вписалась. Только вряд ли кто-то, кроме самой создательницы, смог бы эти платья носить.

В разгар очередной дизайнерской лекции дверь в комнату открылась, и слуга поставил на подоконник два бокала с легким вином. Отпив небольшой глоток, я почувствовала неприятный привкус, заставивший похолодеть: мое вино было отравлено. Но это было полбеды. Отложив вышивание, Мира последовала моему примеру, и остановить ее я не успела. Если, для верности, яд подсыпали обеим, то теперь мне оставалось лишь напряженно вглядываться в лицо несчастной, ожидая приступа. По вкусу вспомнить яд я не смогла, поэтому не знала, как быстро он действует. Раскрываться очень не хотелось. Но если девушка схватится за горло, придется давать кровь. Хорошо, что с обычными ядами она работает в любой момент. Однако вышивальщица помирать сию минуту, вроде, не собиралась, поставив бокал и вернувшись к работе. Воспользовавшись невниманием, я с надеждой отпила ее вино. Увы, тоже отравлено. Хотя, раз яд замедленного действия, то можно не волноваться. Успею предупредить Эрла, авось откачают случайно попавшую под раздачу. Надо только как-то осторожно уйти.

Залпом допив вино и восхитившись его вкусом, я возжелала еще. План сработал, но несколько не так, как ожидалось: Мира сама вызвалась позвать слугу. Оставив вышивание, она вышла в коридор, игнорируя мои возражения. Надо было что-то придумать. Как-то дать кровь, не выдав себя. Оглядевшись, я подошла к полочке, на которой стояли склянки с бисером. Да здравствует рукоделие! Схватив самую неприметную, я высыпала бусины в окно и, прокусив палец, накапала в нее немного крови. Теперь можно не волноваться: вполне логично, что его величество обеспечит свою невесту кровью стихийника на всякий случай. Едва дева начнет корчится, отзеркалю спектакль, дрожащими пальцами выну склянку и так далее. Только бы обошлось без пены на губах: противно.

Отдав распоряжения насчет вина, Мира вернулась к работе. Я же продолжила напряженно следить за девушкой, высматривая симптомы. Увы, до обеда они так и не проявились. Поэтому, когда пришел слуга и сказал, что его величество ожидает в комнате, я с радостью кинулась прочь. Но не кормить оголодавшее величество, а на поиски. Сперва надо было добраться до кого-то из своих. К великому счастью, едва выйдя к лестнице, я наткнулась на Квена. Жалко, но пришлось оставить его без обеда. Шепнув стрелку несколько слов и сунув в ладонь склянку, я спокойно пошла дальше, убедившись, что парень правильно меня понял.

– Почему так долго? – проворчал Лео, едва увидел меня на пороге.

– У нас проблемы, – сказал я, пробуя еду.

– Яд?! – обрадовался король.

Однако я его расстроила:

– Не здесь. Твой обед нормальный. Нам с Мирой в вино что-то подсыпали.

– Вам?? – удивился Лео.

– Да. Не знаю, что за яд и как быстро действует. Я велела Квену как-то аккуратно дать девушке кровь.

Сообщение произвело неожиданный эффект. Величество резко поднялся и направился в двери, бросив мне: 

– Надеюсь, он не успел! Сиди тут и в коридор ни шагу!

Поведение короля оставило меня в легком недоумении. Неужели Мира настолько замучила его разговорами, что он решил ее прибить, пока есть возможность?

Позже я узнала, что вышивальщица начала задыхаться через несколько минут после моего ухода. Квен как раз успел познакомиться с ней и пригласить на совместный обед. По легенде он ошибся комнатой, но увидев такую красоту, не смог пройти мимо. Леонард, якобы, еле успев спасти свою возлюбленную, устроил Эрлу с Квеном показательный разнос на глазах всех, кто был в тот момент в коридоре. После этого он велел привести всех слуг с кухни. Так как охота на возможного отравителя планировалась давно, то действия были оговорены. Вся прислуга до вечера из замка не выпускалась, так что преступник должен был быть среди них. К сожалению, расспросить его не удалось: принесшего поднос юношу нашли мертвым с пустым флаконом в руке.

На военный совет мы собрались в моей комнате, так как по легенде я была очень слаба после отравления. Стрелок был хмурым, ибо голодным, а братец был зол, ибо несправедливо обижен. Леонард же просто светился радостью.

– Ну и чего ты такой довольный? – поинтересовался Эрл, не любивший разносов и за дело, а уж картинно-показательных тем более.

Величество оседлал стул и радостно потер руки.

– Все складывается как нельзя лучше! Майрон начал действовать! Держу пари, они хотят выбить меня из колеи! Что ж, пусть считают, что им это удалось! Завтра их боец докажет свои намеренья!

– Как? – уточнил Эрл.

– Попытается убить меня на турнире. Я буду расстроенным, рассеянным и ошибусь.

– Подставишься под удар? – сообразил Квен.

– Под намеренный и однозначный удар, – поправил его король.

Мы втроем переглянулись.

– Величество, а ты головой не ударялся? Как я тебя смогу защитить от занесенного меча? – вкрадчиво поинтересовался Эрл.

– Ты не сможешь, а она – запросто, – кивнул на меня Лео.

Час от часу не легче!

– Благодарю за высокое доверие. Только, как, по-твоему, я отличу намеренный удар от случайного?

– Не волнуйся, я об этом позабочусь, – улыбнулся король. – Не перепутаешь!

– Твоя самоуверенность когда-нибудь тебе аукнется! – только и смогла сказать я в ответ.

– Да ладно тебе! Так или иначе, с завтрашнего дня ты сможешь спать спокойно!

– Добро бы так, – покачала я головой.

Лео не стал спорить и, оставив якобы болезную меня в одиночестве, увел друзей прочь.

На следующий день мне предстояло старательно отыгрывать роль немощной, но все-таки нашедшей в себе силы прийти и поддержать любимого.  Эрл тайком принес мне с кухни немного муки и лука. Эх, чего не сделаешь ради дела? Даже сотворишь из себя бледное красноглазое чучело… По крайней мере, Лео увидев меня впечатлился, братец же как всегда съехидничал:

– Смотри, выйдешь за него замуж, каждый день так выглядеть будешь, даже краситься не придется!

Ответив на подкол подзатыльником, король взял меня на руки и торжественно понес прочь, изо всех сил изображая скорбную мину. Мне же и изображать не пришлось: необдуманные слова братца задели.

К месту турнира мы добирались верхом. Посадив меня перед собой, Лео пустил лошадь шагом, шепнув мне:

–  Ты же знаешь, что Эрл идиот?

– Лучше чем кто либо, – ответила я, прислоняясь к груди величества.

На место король принес меня лично под аплодисменты присутствующих. Весть о попытке отравления невесты короля быстро разлетелась по столице. Приняв из моих рук поданный Аареном плащ, Лео надел его и поцеловав меня в лоб, ушел в свой шатер. Я же откинулась на спинку трона, приготовившись ждать.

Первым сражались гном и рыцарь Майрона. К последнему я присмотрелась пристальнее. Высокий мускулистый мужчина в традиционном черном костюме с красным пауком на плаще. Двигался он, словно дикая кошка, легко, даже грациозно. Хотя, возможно, так казалось на фоне гнома, который был слишком грузным для такого соперника и проиграл в первые несколько минут. Видимо, команда неправильно расставила силы: у рукопашного бойца, на мой взгляд, было больше шансов. Хотя, что б я понимала в этом деле.

С эльфом Леонарду пришлось повозиться. Король же вроде как был рассеян и расстроен. Поэтому драться в полную силу он не мог. В последний момент отбивая удары, или, якобы, неуклюже уклоняясь от них, Лео заставил публику вдоволь поохать и поахать. Я не раз видела его величество в деле, поэтому понимала: халтурит. Добросовестно отыгрывая свою роль, Лео изматывал противника и в итоге тот все-таки ошибся. Победа была за нами. Но, наверное, этот момент и надо считать началом конца моей счастливой жизни.

ПОД ОТКОС

 

Переломные моменты…секунды, слова, поступки, превращающие полет сначала в снижение, а потом в неконтролируемое падение. Когда ты летишь кубарем вниз, не в силах ни за что уцепиться. Нельзя предугадать, что именно тебя столкнет. А также нельзя предвидеть, что будет, если какой-то опасный момент удастся обойти. Вдруг будет только хуже? Но ведь жизнь от нашего мнения не зависит, ей решительно все равно, что мы о ней думаем. Поэтому во всех своих дальнейших бедах я решила винить именно тот момент, когда Лео заставил меня довершить задуманное им дело.

Перед последним поединком бойцам давали небольшую передышку. В это время публику вновь развлекали шуты, выполняя простенькие трюки. Особенный успех имели метатель ножей и жонглер факелами. Публика всегда любит опасные зрелища. Каждый нож, летящий в сторону стоящего у мишени скомороха, люди провожали ахами, а хоровод факелов разжигал огонь азарта в глазах.

Вопреки обычаям, свой отдых Лео провел не в палатке, а рядом со мной. Это было кстати, так как я сидела и тихо паниковала. Груз ответственности камнем лежал на плечах. Ведь одно дело просто смотреть за бьющимися на мечах. Наслаждаться красотой поединка. И совсем другое напряженно всматриваться в бой, гадая, пора уже вмешаться или нет. Я знала, что противники будут двигаться очень быстро, и мне было страшно не успеть. Пропустить переломный, чтоб его, момент. Ведь длиться он будет не дольше пары мгновений.

– Слушай, может не надо, а? – в очередной раз спросила я у Лео.

– Если не хочешь, можешь не вмешиваться, – король откинулся на спинку и прикрыл глаза. – Но тогда я труп.

– А если захочу, но не успею?

– Опять труп.

– Твое ж величество! Умеешь ты успокоить!

Лео соизволил открыть глаза и посмотреть на меня.

– Чего ты переживаешь? Подумаешь, очередной бой. Сколько раз мы друг друга прикрывали?

– Одно дело вместе сражаться. И совсем другое – сидеть и смотреть со стороны!

Ответить король не успел, так как на арену вышел Аарен и провозгласил начало финального боя. Поцеловав меня в щеку, король тихонько шепнул:

– Я доведу задуманное до конца, независимо от того, прикроешь или нет.

Вполне возможно, что если бы мне хватило решимости и я, сломав величеству игру, покинула свое место, все сложилось бы иначе. Однако все случилось так, как случилось.

Противники вышли на арену и встали друг напротив друга. Отвесив положенные поклоны, затем каждый отступил назад на пару шагов, и бой начался. Лео напал первым, резким взмахом разрубив воздух в паре сантиметров от горла противника. Второй удар воин Майрона принял на щит, развернувшись и по инерции ударив короля. Лео принял меч на меч. Лезвия скользнули друг о друга, и освободившееся оружие майронца прошло в каких-то сантиметрах над головой пригнувшегося короля. Серия последовавших дальше быстрых агрессивных ударов заставила Лео отступить, закрывшись щитом. Я вдруг с ужасом поняла, что в этом бою король не халтурит. Силы действительно равны. Заставив короля отступить, соперник остановился и внимательно посмотрел на Леонарда, выставив вперед меч. Ждать пришлось не долго. Величество пошел в атаку. Резкий удар, разворот, удар, закрыться щитом, снова нанести удар и получить локтем в челюсть. Толпа ахнула. Сплюнув кровь, король рубанул сверху вниз, а затем его меч просвистел над головой пригнувшегося противника, который ответил разворотом и резким тычком, но Лео успел закрыться щитом. Бойцы кружили по арене в том же темпе еще несколько минут, но подлая подножка майронца поставила точку в поединке. Король упал на спину, беспомощно раскинув руки, и противник попытался вонзить меч в открытую грудь. Я успела. Всего пара миллиметров отделяла кончик меча от королевской груди, когда воин Майрона отлетел к деревянным бортам арены. Под свист толпы Квен утащил оглушенного майронца, а Эрл помог Леонарду встать на ноги.

Через полчаса мы сидели у его величества в кабинете, ожидая, когда слуги сообщат, что боец пришел в себя.

– Я же говорил, что Майрон попытается меня убить, – Лео приложил уже почти бесполезный компресс к разбитой губе.

– И что дальше? – поинтересовался сидящий на подоконнике Эрл.

– Теперь я убью их короля, - улыбнулся величество, поморщившись при этом.

– Если только он не владеет мечом также, как его рыцарь.

Пристально посмотрев на своего телохранителя, Леонард с нажимом произнес:

– Мне пришлось позволить ему победить.

Мы с братом переглянулись, но решили не затевать бесполезный спор.

– Если отправимся завтра на рассвете, то вполне успеем завершить дело до охоты, – продолжал между тем Леонард.

– Ты и королем на нее ездить собираешься? – ужаснулся Эрл, видимо представив, как организовывать безопасность в лесу.

– Конечно, – пожал плечами Лео. – Народ не будет уважать короля, отсиживающегося в замке.

Тут в дверь постучали. Вошедший слуга сообщил, что бойца привели в чувства и с ним можно побеседовать. Без лишних слов мужчины поднялись и отправились в тюремный подвал. Я же отправилась в свою комнату: с бойцом и без меня прекрасно поговорят. Зелье искренности еще должно было остаться. А нет – позовут. И, возможно, я их даже не пошлю по известному адресу. У меня сегодня был трудный день. Он вымотал, выжал до капли. Поэтому мне необходимо было отдохнуть и полежать в ванной. К сожалению, налеветировать воды я была не в состоянии. Пришлось ждать, пока слуги натаскают ее вручную. Действительно, крайне неудобно.

 

Как же я люблю Воду. Эта нежная заботливая стихия всегда знает, как помочь, как успокоить. Лежа в теплой воде, я раз за разом прокручивала в памяти моменты сегодняшнего боя. В чем-то Лео, несомненно, прав. Лучше встречать врага лицом к лицу, вынудив его принять бой и играть по твоим правилам. Однако игра величества оказалась крайне опасной. Хотя, насколько я знала короля, он предпочел бы умереть, чем жить в постоянном ожидании удара. Хорошо, что самая опасная для меня часть дела закончилась. Теперь остается только сопроводить Леонарда до Майрона, но это уже проще. Ибо ответственность будет лежать не только на мне.

Вдоволь нанежившись в успокаивающих объятиях Воды, я легла спать. Если завтра на рассвете в путь, то надо как следует выспаться. Видимо, поэтому величество решил ко мне не заходить. А может быть, допрос затянулся дольше, чем планировалось. Вдруг у майронцев есть устойчивость к зельям?

Уснула я сразу, но спала беспокойно, часто просыпаясь. Почти до утра мне снились кошмары, в которых я раз за разом не успевала остановить вонзаемый в Леонарда меч. Именно тогда моя любовь к снам значительно уменьшилась.

Разбудил меня яркий солнечный свет. И сначала я даже не поняла, чем именно он мне не нравится. Однако полежав пару секунд, я резко села на кровати. Проспала?! Мы должны были выйти на рассвете, а уже как минимум десять утра. Или что-то случилось, и планы поменялись?

Наспех приведя себя в порядок, я собиралась выйти в коридор, как вдруг в дверь постучали. Это оказался Квен.

– Проснулась, наконец? Завтракать будешь?

– Какой завтрак? – бросила я, наспех нацепляя куртку. – Мы же должны в Майрон ехать!

На это Квен успокаивающее поднял руку:

– Расслабься. Лео с Эрлом решили все сделать без нас.

– То есть как? – не поняла я.

– А вот так. Вечером нашему величеству что-то в башку стукнуло, в итоге уехали еще ночью.

Вот так фокусы! Что же такого могло случиться, что заставило их сбежать, не сказав ни слова?

– И что нам теперь делать? – растерялась я.

– Король велел ничего не делать. Особенно тебе. Он считает, что после вчерашнего ты должна отдохнуть. Так что будем развлекаться, – улыбнулся стрелок. – Считай, что у нас отпуск.

Предложение поставило меня в тупик. Одно дело отдыхать от чего-то изматывающего, чем занимаешься по принуждению. Но для меня работа была жизнью, и как можно от нее устать, я не представляла. Кроме того, внезапное бегство друзей не давало мне покоя, наводя на нехорошие мысли. Квен же подобными вопросами не мучился, радостно продолжая:

– В столице можно найти много всего интересного. Подпольные бои, курильни друман-трав, танцы, ну и само собой бордели. Если пожелаешь.

– Может, ты как-нибудь без меня? – тревога была все сильнее. И я все отчетливее понимала: что-то не так. Надо было нагнать друзей.

Но вдруг Квен подошел ко мне и, обняв за плечи, посмотрел в глаза:

– Льон, скоро ты выйдешь замуж. Будешь ходить на приемы, балы, растить детей и заниматься другой подобной глупостью. В итоге, супруг запрет тебя здесь, и ты так и не познаешь истинное великолепие жизни!

Я скептически хмыкнула. Мне как-то сложно было отнести все вышеперечисленное к великолепию жизни. Стрелок же продолжил:

– Королю несолидно будет водить тебя по подобным увеселительным заведениям. А я уверяю, это нечто!

– Сомневаюсь.

В ответ на это Квен поднял руки и сказал:

– Хорошо! Скажу тебе правду. Это не наше заботливое величество решил оставить тебя здесь. Это Эрл убедил короля и попросил меня развлечь тебя напоследок. Он же тебя любит и боится, что другой возможности не предвидится. А если ты похоронишь себя заживо, не познав всей радости развлечений, Эрл себе этого не простит! Так что дай мне один вечер, и если я не смогу тебя убедить, то более лезть не стану.

Что ж, предложение было вполне в духе авантюрного братца. Да и скромнягу стрелка он, похоже, перевоспитывал потихоньку. Это был уже не тот тихий забитый юноша, который встретился нам когда-то. Шкодливая полуулыбка и озорные огоньки в глазах Квена были так заразительны, что я махнула рукой. Кроме того, новые знания лишними не бывают. Да и действительно: после вчерашнего, я заслужила отдых! В конце концов, Эрл с Лео взрослые воины, сами до Майрона дойдут. И забыв про внезапно растворившуюся тревогу, я радостно сказала свое роковое «Да».

Экскурсию по альтернативным сторонам жизни стрелок решил начать почему-то с курильни. Он заставил меня надеть самое вызывающее платье и распустить волосы. Как объяснил Квен, публика в подобных заведениях соответствующая, поэтому все украшения тоже было велено оставить в комнате, во избежание неприятностей. Хотя тогда у меня даже защитного перстня не было. Еще накануне отдала Эрлу, прикинув, что ему нужнее.

Едва ночь опустилась на город, мы покинули дворец, и пошли в трущобы на окраинах. Стоило нам выйти из центра города, как Квен заставил взять себя под руку. Когда он накрыл мою ладонь своей, я чуть вздрогнула: настолько обжигающим было это непривычное прикосновение.

Курильня располагалась в самом центре трущоб, в подвальчике невзрачного здания. Если не знать, куда идти, ни за что не найдешь. У входа, в тени здания сидел незаметный издали громила. Едва мы приблизились, он встал и вышел в круг света. По размерам он был даже крупнее Эрла. Скорее всего полутролль по отцовской линии. Об этом красочно свидетельствовали сероватые пятна на коже и жесткая рыжая шерсть-щетина на голове.

– Чаво надобно? – пробасил он.

– Только приют на ночь, – улыбнулся в ответ Квен, высыпая в подставленную лапу несколько золотых.

Приветливо оскалив клыки, вышибала посторонился, пропуская нас внутрь гостеприимного подвала.

– Ты тут раньше был? – шепотом спросила я у стрелка, уверенно ведущего меня по лабиринту коридоров.

– Каждый раз, как в столицу попадаю, обязательно сюда иду.

– А Эрл?

– Спрашиваешь! После борделя – любимое место!

Так как братец для меня во многом был примером для подражания, я чуть-чуть успокоилась.

Темный лабиринт вывел нас в просторную комнату, освещенную мягким зеленоватым светом. У одной из стен на россыпи подушек расположился выходец из приморского королевства: смуглый кучерявый брюнет. Он полулежал на салатовых пуфиках, закатив глаза. Едва мы вошли, он сфокусировал на нас взгляд и поднялся. Вернее попробовал, но в результате рухнул обратно и оттуда, блаженно улыбаясь, поприветствовал нас:

– Ша счастлив видеть друзей в своем доме. Ша улыбается пришедшим людям. Ша спрашивает, чем друзей угостить?

– Два легких для начала, – улыбнулся Квен. – Скрутим сами.

– Ша понимает, – еще шире улыбнулся хозяин дома и полез в недры своего ложа. Он извлек оттуда пахучий мешочек и ключ. – Ша говорит, вам в третью комнату.

– Благодарим, – поклонился стрелок, принимая вещи и уверенно утягивая меня к двери на противоположной стороне комнаты.

За ней оказался еще один коридор с дверями по обеим стенам. Мы вошли в ту, на которой коряво изображалась тройка. На первых двух я заметила небольшие таблички на ручках. Очевидно, эти комнаты были уже заняты.

Комната номер три изобилием интерьера не баловала. Небольшой круглый столик а-ля тумбочка и подушки вокруг. Освещение давали два факела по обеим сторонам двери. Перевесив табличку с внутренней ручки на внешнюю, стрелок указал мне на подушки.

– Садись, сейчас все сделаю. Ша отвратительно скручивает, да еще слюнявит почем зря.

Через пару минут Квен протянул мне одну из скрученных полосок, затем поднес оставшуюся к губам, и поджег ее. Я честно попробовала повторить. Горький дым запершил в горле, заставив закашляться.

- Ты уверен, что это то, что мне надо? - кое-как прохрипела я.

– Эерл всегда так делает, – блаженно улыбаясь, ответил Квен.

Я даже не знаю, как описать ощущения той ночи. Да, отравить стихийника нельзя. Но озорник Огонь и шутник Ветер, похоже, запросто смогли одурманить мой разум, заставив его распрощаться с реальностью. Проснулась я уже во дворце, в своей комнате. Рядом с кроватью сидел Квен, а на столе стоял завтрак.

– Ну как? – спросил стрелок, увидев, что я открыла глаза.

– Что как?

– Самочувствие. Я не предполагал, что с одной скрутки тебе так похорошеет. Хорошо, что у Ша предусмотрена защита от случайных пожаров. Хотя, признаюсь, боялся, что ты его дом все-таки спалишь.

Мои воспоминания о вчерашнем были мутными и отрывочными. Помнилось только, что было очень легко и хорошо. Сев на кровати, я попыталась призвать мысли к порядку, но не тут-то было. Квен между тем спросил:

– Голова кружится? Болит? Тошнит?

На всякий случай прислушавшись к себе, но, все-таки не обнаружив указанных симптомов, я отрицательно покачала головой.

– Хорошо быть стихйником! – усмехнулся парень. – Веселье без последствий.

Я улыбнулась в ответ и пошла в ванну. Да, если то, что мне приходилось слышать об утренних страданиях правда, то мне действительно везет. Когда я вернулась в комнату, Квен разлил чай по чашкам, и мы сели завтракать.

– Кстати, наполнишь мне потом склянку кровью? – как бы между делом поинтересовался парень. – А то мне утром было так плохо…

– Вообще-то это на крайний случай.

– Если бы ты не была стихийником, то поняла бы меня. Ну как, удалось мне тебя убедить, что подобные развлечения стоит попробовать?

Вспомнив вчерашние ярко-счастливые ощущения, смешанные почему-то с неясной тревогой, я, чуть задумавшись, ответила:

– Убедил.

Квен лукаво улыбнулся и спросил:

– Тогда вечером на танцы?

Кивнув в ответ, я тогда подумала, что отдыхать-то действительно здорово. И жизнь на самом деле может намного ярче, если рассматривать ее с разных сторон. А неприятное чувство в душе, наверное, с непривычки. К тому же, в присутствии Квена оно быстро улетучилось, и до вечера стрелок развлекал меня байками о смешных случаях в курильне, щедро снабжая компроматом на братца.

Едва за окном стало сереть, мы засобирались в город. На этот раз наш путь лежал в трущобы на другом конце столицы и проходил через район усиленного патрулирования. Чтобы лишний раз не объясняться с солдатами, куда и зачем идем, было решено прятаться от отрядов. Утвердив план и выкурив самокрутку для поднятия настроения, мы отправились на улицы ночного города. Для меня это было новым захватывающим приключением. Прячась от патрулей, мы пробирались по переулкам, словно преступники. Конечно, с Эрлом нам такое приходилось делать и не раз, но с Квеном было иначе. Это была не жизненная необходимость, а игра, добавляющая остроты ощущений. К тому же, от выкуренного в моем разуме снова воспылал огонь блаженства и вседозволенности.

На этот раз стрелок привел меня в другой трущобный дом. Он оказался чем-то вроде таверны, только столов в зале не было, равно как и стульев. Лишь в дальнем конце зала располагалась барная стойка, за которой хозяин торговал напитками. Рядом с ней на небольшом возвышении сидели музыканты. До этого мне приходилось бывать лишь в баронских и королевских замках, ну и в обычных тавернах, где иногда выступали разного рода менестрели. В итоге весь ассортимент музыкальных инструментов, который мне приходилось видеть, сводился к разного рода струнным. Здесь же, кроме с трудом опознанных гитар, были чем-то обтянутые бочки, по которым музыканты били ладонями или палками. Кроме того в руках одного из них была изогнутая визжащая на разные голоса труба, судя по блеску – металлическая. Еще один держал у губ что-то наподобие небольшого гребешка и издавал им невероятные звуки. Все инструменты вместе выстраивались в доселе не слышанную мной гармонию, будоражащую душу. Под нее в центре зала люди кружились в танце. Хотя, слово тут не совсем удачное. Это на разного рода балах существует строгий хороводный порядок движений. Здесь же была полная свобода. Музыка сама подсказывала, что нужно делать. Мне это напомнило танцы цыганок, только тут каждый из присутствующих танцевал не для зрителей, а для себя. Вкладывая в движения свои беды, свои радости, свою душу. Кто-то танцевал в одиночестве, но большинство – в парах. Их глаза блестели, тела соприкасались друг с другом, и в каждом их движении чувствовалась страсть.

Квен, взяв меня за руку, уверенно пошел в центр зала. Царящее вокруг настроение было неимоверно заразительным. Мне было безразлично, что я не знаю, что делать. Тем более, когда руки стрелка скользнули по моему телу, вопрос отпал сам собой. Я позволила инстинктам взять верх над разумом. Горячие руки Квена направляли мое тело, его дыхание обжигало шею, но мне было неимоверно хорошо. Прав был стрелок: ни на одном королевском балу такого не увидишь. Там всегда все степенно и картинно, а тут – сама жизнь во всем ее многообразии и великолепии. Мы танцевали до полного изнеможения. И когда с трудом выбрались на улицу, то обнаружили, что ночь подошла к концу. В столицу приходило утро. Пробравшись назад во дворец, мы без сил повалились на кровать в моей комнате и проспали до самого вечера.

В эту ночь было решено отдохнуть от отпуска, поэтому, приняв ванну, я лежала в одиночестве на шелковой простыне и вспоминала события прошедших дней. А точнее вчерашние танцы и обжигающие прикосновения Квена. Мне никогда раньше не доводилось испытывать подобного. Новые ощущения вызывали разнообразные эмоции. Полная потеря контроля над телом меня очень беспокоила, а от воспоминаний о творящемся вокруг, мне становилось еще и стыдно. Хорошо, что я заранее взяла со стрелка слово, что Лео никогда об этом не узнает. Хотя, если рассудить здраво, что в этом такого? Квен мой друг, это были всего лишь танцы и ничего большего. Да, на грани, но ведь не за ней. Вот так, загнав поглубже все то же сосущее неприятное чувство, мне удалось заставить себя уснуть.

Как долго длился мой безмятежный сон, я не знаю, но что-то разбудило меня среди ночи. Сначала, я даже не поняла, что именно. Однако через пару секунд пришло осознание того, что мое тело не лежит на кровати, а висит над ней. Причем я не имею никакого понятия, как спуститься. Едва внутри зашевелился страх, как что-то отшвырнуло меня, впечатав в дверь. И не успела я подняться на ноги, как встретилась спиной с потолком. В итоге лишь через четверть часа мне удалось выбраться в коридор. Напуганная и избитая прибежала я в комнату к Квену. На мой отчаянный стук дверь открыл заспанный стрелок, однако, увидев мое состояние, он мигом обрел ясность мыслей.

– Что с тобой? – встревожено спросил друг, обнимая за плечи и заводя внутрь. – Да ты вся холодная, как лед!

Усадив меня на кровать и укутав в одеяло, стрелок сел рядом. Внимательно выслушав мой рассказ, он решил пойти осмотреть место происшествия, но мне было очень страшно.

– Не уходи! – я вцепилась в его горячую руку. – Я не хочу остаться одна!

– Тише, – он одной рукой обнял меня за плечи, а второй нашарил что-то на тумбочке. - Успокойся.

Скоро я действительно смогла успокоиться. Даже подумалось, а не приснилось ли мне это все? Хотя проявившиеся синяки, говорили, что нет. Уложив меня в постель и все-таки оставив одну, стрелок пошел в мою комнату. Вернулся он где-то через двадцать минут.

– Никаких следов чьего-либо присутствия я там не нашел, – пожал он плечами. – Может ты просто спросонья что-то сама наколдовала?

– Никогда такого не было! Я даже описать это не могу. Как будто стихия на меня разозлилась!

– Не говори ерунды, – снова обнял меня Квен. – Наверное, тебе просто что-то не то приснилось. Вот увидишь, утром еще посмеешься над собой. А пока давай спать? И если хочешь, ложись здесь.

Поразмыслив пару секунд, я все-таки отказалась:

– Нет, спасибо. К себе пойду.

Вернувшись в комнату я осмотрела ее сама и тоже не нашла ничего подозрительного. Однако засевший внутри страх рассеиваться не спешил. В итоге я заснула, не гася света.

Разбудило меня солнце, озарившее комнату и прогнавшее прочь все ужасы ночи. Посмотрев в ярко освещенное окно, я усмехнулась: и действительно, было ли чего пугаться? Наверняка ведь просто сама во сне что-то не то сделала. И ничего, что такого никогда раньше не было. Все когда-нибудь бывает в первый раз. Наверное, это новый этап взросления, о котором мне не успел когда-то рассказать Фей.

После завтрака я решила выйти в сад, посидеть на солнышке, пообщаться со стихиями. Авось пойму, что произошло. Однако желанию не суждено было сбыться. На пороге комнаты мне посчастливилось наткнуться на Миру. Брюнетка счастливо улыбнулась и кинулась с объятиями, явив еще одну раздражающую особенность женской дружбы. Терпеть не могу я обниматься со всеми подряд просто потому, что так положено.

– Привет! Какие планы на день? – спросила девушка, отлепившись от меня.

– Собиралась погулять в саду.

– О! Мы с девчонками тоже туда придем. Познакомлю заодно. Они просто прелесть. Давай через полчаса в беседке? А хотя, пошли лучше со мной, соберем всех и вместе выйдем!

Не дав возразить, девушка уцепилась за руку и потащила меня вглубь дворцового крыла. Как выяснилось, красавица Мира и ее такие же подруги были поселены при дворе для того, чтобы одна из них рано или поздно стала сначала принцессой, а потом королевой. Однако вопреки давнему обычаю, Леонард ни на одну из них не обращал никакого внимания. Чем заслужил, кстати, сплетни о собственно мужской несостоятельности и даже шуточки, вроде не будет ли в королевстве двух королей.

Пройдясь по комнатам и собравшись во внушительный паровозик шириной в коридор, мы добрались до сада. На все про все у нас ушло где-то полчаса. Но, наконец, мы вчетвером уселись в садовой беседке, наслаждаясь легким вином и непринужденной беседой. Вернее, девушки наслаждались, я же прикидывала, под каким бы предлогом от них слинять. Как объяснил Лео, с его несостоявшимся невестами мне выгодней было дружить. Меньше интриг, меньше сплетен. Но их беседы порой заставляли задумываться о том, что есть выгода. Например, сегодняшняя встреча была целиком и полностью посвящена успехам на любовном фронте.

– Итак, девочки, сегодня мы поздравляем Хелен, – подняв бокал, провозгласила Мира. – Вчера она вступила, наконец, в наши ряды. Давайте выпьем за ее освобождение от невинности!

Дамы, весело рассмеявшись, чокнулись и, выпив, потребовали у подруги рассказать, как это было.

– Ой, девочки! Это было что-то! – закатила глаза виновница торжества. – Я его месяц обрабатывала, так думала и не решится. Подарки дарил, на балы-приемы водил, а дальше ничего. Даже думала уже кого-то другого поискать, хотя жалко было. Мне ж его рекомендовали как самого опытного в этом деле. А он, представляете, влюбился! Так прямым текстом и заявил: мол, у меня до тебя было много женщин, и я не хочу ставить тебя в один ряд с ними.

– Какой ужас! – синхронно покачали головами подруги. – И как же?

– Пришлось подсыпать ему мужское зелье в вино. В итоге набросился прямо на балу у барона. Утащил меня в его кабинет, да там все и сделал. Действительно, как и обещали, никакой боли, только неземное блаженство.

– Великолепно! – улыбнулась Мира. – Теперь рекомендую попробовать графа Оури. После покойного короля – лучший любовник в столице!

– Так уж и лучший? – усомнилась Хелен.

– Из опробованных мной – да, – Мира отпила вино. – Лиона, а каков наш нынешний король в постели?

К такому вопросу я была не готова, в результате чего поперхнулась вином.

– Серьезно, расскажи! Нам очень интересно. Ведь ни одна из нас так и не удостоилась его внимания, – попросила молчавшая доселе Грин.

Придумывая корректный посыл, я несколько замешкалась с ответом и дамы расценили это по-своему.

– Он, что и с тобой ни разу?! – ужаснулась Хелен. – Неужто, правду о нем болтают?

 

Интересно, сильно Лео расстроится, если я подтвержу его неприглядный образ в глазах этих подружек? Однако Мира не дала мне этого сделать, усмехнувшись:

– Девочки, да ей просто не с кем сравнивать. Ведь так?

Прикинув, что это лучший выход, я согласно кивнула, даже при этом и не сильно соврав. До Лео у меня, конечно, были мужчины. Но не они были нужны мне, а я им. Один из недостатков обладания какой-либо способностью – ответственность. Нельзя пройти мимо, если ты можешь помочь. И когда я могла, то помогала. Печать прошлого серой тенью лежала на лицах безнадежно смотрящих в пустой стакан. Я безошибочно их распознавала и не могла пройти мимо, не попытавшись что-то сделать. Иногда достаточно было просто поговорить, а иногда нет. До того, как я встретил Леонарда, на моем пути было трое отчаявшихся, стоящих на самом краю. Но это нельзя сравнивать, это совсем другое.

От размышлений меня оторвал обращенный ко мне вопрос.

– И ты собралась выходить замуж?! – ужаснулась Хелен. – Ты что?! Нельзя сразу же запирать себя, даже толком жизни не попробовав!

Да чего меня все хоронят-то? То Квен, то теперь эта кампания. Конечно, стрелок в чем-то оказался прав, но это не было поводом для проверки правоты подруженек. Кроме того, братец, зная о моих способностях, как-то в шутку спросил у Лео, что будет, если он застанет меня в постели с кем-то другим.

– Убью обоих, – безразлично пожал плечами король, даже не улыбнувшись.

Хотя, надо сказать, что после первой ночи с Леонардом я перестала видеть нуждающихся. Возможно потому, что нашла того, кто был необходим мне. У нас не было общепринятого периода ухаживаний. Просто в один прекрасный момент я осознала, что Лео всегда рядом, когда мне это нужно. Он всегда прикрывал меня в бою, всегда шел рядом, всегда успевал подхватить, если я теряла сознание, не рассчитав силу. Да и какой подарок может быть лучше, чем труп целившегося в твою спину врага? А таким Лео снабжал меня регулярно. Каждый раз ругал за невнимательность, грозился, что это был последний, но я знала – и в следующем бою прикроет. Кстати, иногда и мне удавалось возвратить долг, но существенно реже.

Наша первая ночь была в столичной таверне, куда мы заехали по настоятельному требованию Лео. Зачем нам потребовалось ехать в столицу, он тогда не объяснил. Просто сказал, что надо.

Мы как всегда сняли две комнаты и Эрл с Квеном отправились в бордель, Леонард же отказался, неприличным жестом ответив на грязные шуточки. Поскольку вещи обычно складировались в моей комнате, то прощание там и происходило. За беседой я особо не следила, так как была вымотана до невозможности. По дороге в столицу мы заезжали в небольшую деревеньку, которую терроризировала банда отморозков. Их оказалось существенно больше, чем мы планировали, и мне пришлось даже помахать мечом. Беда в том, что первым попавшимся, потому что в бою особо не повыбираешь: что под руку попалось, тем и дерешься. От слишком тяжелой железяки у меня нещадно ныли руки, спина, да и все тело. Полностью поглощенная этими ощущениями, я даже не заметила, как Лео, выпроводив приятелей, подсел ко мне на кровать и начал бережно массировать плечо.

– Сними рубашку и ляг, мне так удобнее будет, – велел он, встав и тактично отвернувшись. Когда я легла, Лео сел поверх моих ног, однако почти на них не опираясь.

Лежа на животе, я блаженствовала под шершавыми ладонями, скользившими по спине. Сильные руки ловко разминали мое уставшее тело, и мышцы потихоньку приходили в норму. Когда Лео наклонился ко мне и осторожно поцеловал в шею, все случилось как-то само собой. Ощутив спиной прикосновение его обнаженной груди, я закрыла глаза и полностью отдалась нахлынувшим чувствам.

Когда вернувшийся братец постучал в мою комнату, Леонард спал, а я лежала, положив голову ему на плечо. Мне было очень хорошо и совершенно не хотелось, чтобы эта ночь заканчивалась. Однако стук, как всегда безжалостно разбил блаженство. Забавно, как часто он является предвестником конца. Осторожно встав с постели, я открыла дверь и поинтересовалась у стоящего за ней Эрла:

– Чего тебе?

– Уже ничего, – усмехнулся братец. – По храпу слышу – тут он. Не выяснила, чего Лео нас в столицу приволок? Или не до того было?

– Не выяснила. Утром сам спросишь.

Я собиралась закрыть дверь, но Эрл придержал ее и, посмотрев мне в глаза, впервые тепло и искренне улыбнулся мне:

– Рад за тебя, сестренка. Он хороший парень, – и братец был бы не братец, если б не добавил. – Только храпит, зараза! Так что, подумай, может кого потише поискать?

И подмигнув мне, Эрл ушел к себе. Я же вернулась в постель, подумав, что храп – не самое худшее, что может быть в человеке. В то же утро Лео признался нам, что на самом деле он принц и периодически обязан появляться в столице. Хоть это было нами и отнесено к недостаткам, но посчиталось несущественным.

Случайное прикосновение Хелены вернуло меня в реальность. Похоже, за воспоминаниями, я пропустила львиную долю обращенного ко мне монолога. Но по его концу, мне стало понятно, что Мира расписывала мне всех мало-мальски стоящих столичных мужчин. Заверив, что подумаю над ее словами, я соврала, что от свежего воздуха закружилась голова и ушла во дворец. Хватит с меня на сегодня воспитательных бесед и напутствий.

Ближе к вечеру ко мне зашел Квен.

– Ну как, готова? – спросил стрелок, прислоняясь спиной к закрытой двери.

– К чему?

– Продолжить наш отпуск. Я ж еще не показал тебе бои.

Какая-то часть меня отчаянно воспротивилась предложению, вновь наполнив душу тревогой. Видимо, мне все еще было стыдно за недавние события. Да и вообще, пора было сворачивать это хождение по краю. Все хорошо в меру. Поэтому я ответила:

– Мне вполне хватит курильни и танцев. Признаю, эта часть жизни прекрасна и теперь у меня есть о ней представление.

Однако сдаваться стрелок не хотел. Квен, как и в первый раз, обняв за плечи, пристально посмотрел мне в глаза.

– Лиона, поверь мне, не увидев боев, ты потеряешь очень многое! Я специально оставил их напоследок, потому что это лучшее! Ты же сама сказала, что тебе понравилось! Позволь мне довершить начатое, и показать тебе бои. Если после этого ты откажешься, я оставлю тебя в покое. Ну что, идем?

И, как и в первый раз, огонь во взгляде друга оказался очень убедительным. В конце концов, я же не делаю ничего плохого. Да и подумаешь, вечером больше, вечером меньше. Как говорит братец, если уж идти, то до конца. И разложив все по обозначенным полочкам, я успокоилась и махнула рукой:

– Пошли.

На этот раз стрелок велел мне надеть походный костюм и даже взять меч. Видимо, этого требовал антураж заведения. Как всегда под покровом ночи пробрались мы в трущобы и спустились в подвал, подобный курильне. Только тут вышибалы у входа не было. Пройдя по полутемным коридорам, мы вышли в круглый зал. В середине его, на возвышении располагалась просторная площадка, огороженная металлической сеткой. Вокруг нее толпился народ. В основном мужского пола, но и женщины–воительницы тоже попадались. Квен вместе со мной уверенно протолкался к месту, откуда было лучше всего видно. Хотя видимости мешали не только окружающие люди, но и витавший в воздухе дымок с весьма знакомым привкусом. Видимо, кто-то курил самокрутки Ша.

Толпа возбужденно переговаривалась, кто-то делал ставки, кто-то травил анекдоты, а кто-то просто неразборчиво мычал тупо пялясь в пространство. Снова переведя взгляд на огороженную площадку, я увидела, как в центр ее вышел коренастый рыжий детина и оглушительным свистом привлек к себе внимание. Дождавшись тишины, он пробасил:

– Итак, сегодня на кону как всегда заветный мешочек, а также почет и слава, которые достанутся выжившему! И пусть начнется веселье!

Под одобрительный вой толпы, рыжий покинул арену.

– Какой мешочек? – не поняла я.

– С травкой, – пожал плечами стрелок. – Тут бьются не за деньги, а за дурман-траву.

– Зачем?

– Не всем она по карману.

Я хотела спросить, зачем же ее покупать, если денег нет? Но тут оглушительный рев толпы заставил меня вновь обратить свой взор на арену. Туда вышла первая пара претендентов. Как потом объяснил мне Квен, один из них был воином организаторов. Таких здесь называли гладиаторами. Их брали для того, чтобы бои были более зрелищными. Так сказать, установка нижней планки. В отличие от обычных турниров здесь бои шли до смерти. Победитель помимо приза мог рассчитывать на принятие в ряды гладиаторов, если после четырех поединков останется не только живым, но и относительно целым. Почему-то это было даже важнее выигрыша. Возможно, дело было в негласной известности. В преступно-воровской среде успешных гладиаторов хорошо знали и уважали. К поединкам же допускались все без исключения.

Гладиатором в первом бою был выходец из горного королевства. Мускулистый низенький одноглазый мужчина. Его соперником был мой соотечественник тоже весьма накаченный, только на полголовы выше. Так как бойцам разрешалось брать любое оружие, то в руках гладиатора была булава, а его противник легко крутил два коротких меча.

Не было никаких торжественных поклонов, никакого объявления начала боя. Просто гладиатор нанес удар булавой. Противник легко уклонился и резким выпадом двумя мечами, словно ножницами, отсек горцу голову. Столь быстрое завершение поединка вызвало в толпе смешанные эмоции. Кто-то взревел радостно, а кто-то возмущенно.

Едва оставшийся воин спихнул ногой труп, на арену поднялся другой боец. Худой юноша с горячечно пылающим лицом. Этот пришел без оружия, но едва ступив на арену, резким взмахом руки отшвырнул предыдущего победителя на сетку. Упав на пол, мечник попытался подняться, но не тут-то было. Камни держали крепко. Понятно, стихийник. Подскочив к обездвиженному бойцу, маг начал его душить, но, видимо, не рассчитал силы. Ноги лежащего были свободны, и он пинком в грудь отшвырнул парня. Едва стихийник потерял сознание, как Земля отпустила жертву. Добив юношу, мечник зло пнул его в бок. Этот бой понравился толпе больше. Победив еще двоих соперников, боец получил свой приз и приглашение стать гладиатором. Согласившись, он ушел с арены под радостные вопли присутствующих, уступив место другим претендентам.

Зрелище мне решительно не понравилось. Не понятно, почему Квен отзывался о нем, как о чем-то необыкновенном. Конечно, бои были зрелищными, агрессивными, но это, видимо, на любителя, коим я не являлась. Стрелок же буквально зажегся всеобщим настроением. Он, как и все, неистово приветствовал победителей и освистывал убираемых с арены трупов.

Когда поле битвы стало скользким от крови, был объявлен перерыв, и зрители потянулись к стойкам в четырех концах зала. Мы с Квеном тоже прошли к одной из них. Скоро мое мироощущение полностью поменялось. Стрелок совершенно прав, зрелище действительно было неимоверно великолепным, завораживающим! Если в танцах во всей красе представала жизнь, то тут, на арене, царствовала смерть. Смеясь, рвала она нити судеб, разрывая хрупкие человеческие тела. И каждая ее победа наполняла сердце жаждой крови и особенной агрессивной радостью. Здесь было много бойцов, но всегда лишь один победитель, который никогда не мог проиграть. Ощутив кожей холодное дыхание смерти, увидев ее во всей красе, я поняла истинную цену жизни. И горько пожалела о бесцельно прожитых годах. Какие-то походы, бесконечные шатания по лесам, спасение таких же никчемных жизней сирых и убогих крестьян…Кошмар! Сколько же времени было потрачено впустую! В тот вечер Квен окончательно убедил меня, на что в итоге нужно тратить свою ужасно короткую жизнь: на вечный праздник, вечную радость! И как это наше умное величество не додумался до такого? Или додумался, но… Ну, конечно! Не все же могут позволить себе жить так, как им хочется. Кто-то обязан тратить свою жизнь на других, чтобы те могли развлекаться! Наверняка, это Леонард велел Квену показать мне эту сторону жизни. Как же все просто и понятно! Любимый просто хочет, чтобы я была счастлива! Обретя новую философию, а также негласное благословение Леонарда, моя жизнь раскрасилась невиданными доселе красками, набрав немыслимые обороты. С той ночи каждый вечер мы отправлялись либо в курильню, либо на танцы, а каждый конец недели – на арену боев. Я с наслаждением прожигала свою жизнь, упиваясь каждым ее мгновением. И вместе со мной в этой пляске кружился Квен, направляя меня и задавая ритм. С каждым днем я узнавала его все лучше и лучше. Надо же, мы столько времени провели в походах, а такое ощущение, что этот человек мне был совершенно неизвестен. Хотя в нашей кампании он близко общался в основном лишь с Эрлом, который, кстати, и привел его, выкупив на невольничьем рынке. Как же давно это было…

В тот день мы с Лео сидели на поляне, ожидая, когда братец к нам присоединится. Мы должны были зачистить одно беспокойное кладбище на окраине соседнего городка. Однако по дороге к нему мы наткнулись на выломившегося прямо на дорогу бешенного выворотня, в пасти которого Эрл и оставил свой меч. К сожалению, после смерти тела этих серых чудищ каменели, и вытащить оружие не было никакой возможности. Запасного меча у нас как-то не нашлось, поэтому братец отправился назад в город, благо далеко уйти не успели. Мы же разбили лагерь на полянке в лесу, решив, что нечего всем мотаться. Поход за мечом затянулся аж на пару часов, заставив Леонарда изрядно понервничать. В итоге, едва завидев идущего Эрла, друг набросился на него:

– Ну и где ты ходишь? – однако, заметив, что пришедший не один, Лео замолчал.

Рядом с моим крупным братом тощий рыжий юноша выглядел убого и болезненно. Немудрено, что мы сперва его даже не заметили: так ловко он спрятался за широкой спиной Эрла.

– Знакомьтесь, – улыбнулся брат, указывая на спутника. – Это Квен. Лучший стрелок из всех, которых я когда-либо видел. Мы вместе учились в военной школе. А сейчас, представляете, выкупил его на невольничьем рынке!

 

Сообразив, что Эрл ушел со всеми нашими деньгами, а пришел без меча мы несколько погрустнели. Продуктов было в обрез, оружия тоже. За не сделанную работу нам уже заплатили, а тут еще новый рот, к тому же худой и не очень здоровый. Увидев наши сомнения, Эрл с жаром принялся защищать нового друга:

– Я вам говорю, это парень нечто! Вот поправится, сами увидите!

– Под твою ответственность? – уточнил Лео.

– Именно так, – серьезно ответил братец.

В итоге, Эрл стрелка откормил, подлечил и убедил нас в своей правоте. Меткость Квена не раз спасала нам жизнь. Со временем мы притерлись друг к другу, стали общаться, но все равно некоторую дистанцию парень держал. В разговорах этого не было заметно, но на подсознательном уровне чувствовалось. Несмотря на это, он стал полноправным членом нашего отряда, нашим соратником и другом.

Глядя на стрелка сейчас, я переосмыслила свое восприятие его личности. Видимо, на фоне ветреного Эрла Квен казался тихим юношей. Сейчас же скромняга преобразился до неузнаваемости. Страстный, горячий, безбашенный. Его огонь зажег во мне новые чувства, заставив пересмотреть многое в отношении к жизни. Мы более не прятались ни от патрулей, ни от кого бы то ни было. В конце концов, будущая королева имела право делать то, что хочется! А косые взгляды и перешептывания за спиной лишь разжигали азарт.

Я с удовольствием проводила дни в кампании Миры и ее подруг. Их жизни, наполненные истинным смыслом, вызывали у меня зависть. Я с упоением слушала рассказы об их впечатлениях, переживала и радовалась вместе с ними. И чем больше мы общались, тем больше я убеждалась в их правоте. Замуж надо выходить за лучшего во всех отношениях человека. Но как узнать, что он лучший, если не сравнить его с другими? Кроме того, как говорит Квен, любовь – это свобода жизни и действий. А если после свадьбы Лео действительно запрет меня в замке, изредка куда-либо выводя на поводочке, то какая же это любовь? Хотя, возможно, она бывает разная? Но в любом случае, выходить за абы кого, даже не попытавшись узнать, если на свете что-то лучшее, действительно было бы глупо. Примерно месяц у меня ушел на переосмысление жизненных ценностей. А последний вывод я сделала утром, лежа рядом с тихо спящим Квеном. Мы всю ночь были на танцах, поэтому уснули у меня в комнате, даже не раздеваясь. Перевернувшись на бок и облокотившись на руку, я посмотрела на стрелка. Красивый рыжий парень был вполне неплохим претендентом на роль первого подопытного. Поразмыслив еще пару секунд, я принялась расстегивать пуговицы на его рубашке.

– Что ты делаешь? – улыбнулся Квен, открыв глаза.

– Хочу кое-что проверить, – прошептала я, наклонившись к нему и проводя рукой по груди.

– Ну, давай проверим, – парень повалил меня на спину и страстно поцеловал в губы. Однако дальше дело не пошло: вдруг со стороны входа раздался почти забытый голос, чуть рассеяв остатки ночного дурмана:

– Я вам не мешаю?

Похоже, мы забыли запереть на ночь дверь, и теперь вернувшийся король имел счастье видеть свою уже бывшую невесту во всем ее великолепии. Он стоял, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди. Его ледяной взгляд мигом погасил пылающие страсти. Из-за спины Леонарда выглядывали Эрл и пара служанок.

– Пошли вон. Оба, – тихо и без эмоций сказал Лео.

И тогда я поняла: танец на грани закончился. За ней. Мне было совершенно и абсолютно ясно, что я заигралась. Вся моя тщательно выстроенная теория жизни рассыпалась в пыль от трех слов и одного взгляда, в котором я ясно увидела: идея подарить мне беззаботную яркую жизнь королю не принадлежала. Это был мой выбор. Только мой. Как и его последствия. В пламени самокруток моя суть сгорела дотла. Но среди угольков мне удалось найти единственную уцелевшую крупицу гордости. Что ж, хоть что-то.

Мы поднялись и, наспех одернув одежду, направились к двери. Когда я проходила мимо, Леонард резко остановил меня и, схватив за подбородок, заставил посмотреть в глаза. Не знаю, что увидел в моем взгляде король, но в его взгляде мне почудилась горечь. Смешно! Видимо, я всегда буду выдавать желаемое за действительное. Эрл даже не посмотрел на меня, отвернувшись и уйдя прочь. Квен же отвесил величеству ироничный поклон и, взяв меня под руку, повел к выходу.

Мы шли по холодным, окутанным туманом, утренним улицам. Остатки самокрутки обжигали пальцы, но уходя от замка, я уходила от проблем, сомнений. Жизнь снова окрашивалась уже привычными яркими цветами. Видимо, речи обнимающего за плечи Квена действовали успокаивающе.

– Вот видишь, я же говорил, что Лео никогда не поймет истину жизни! Он собственник и умеет лишь обладать. Ты же достойна гораздо большего! Так что плюнь и забудь!

Выкинув остатки самокрутки, я зябко поежилась, прижавшись к горячему боку Квена, и тихо спросила:

– И что мы теперь будем делать?

– Поедем ко мне в замок, – улыбнулся неунывающий стрелок.

Вот так новость!

– У тебя есть замок?

– У меня вообще много сюрпризов, – Квен рассмеялся и поцеловал меня.

– Приятных? – улыбнулась я в ответ: дела-то налаживались.

– А то! Этот месяц был только началом той счастливой жизни, которую я собираюсь тебе подарить! Так что оставь прошлое за спиной и откройся новому!

Вот с таким напутствием я и покинула столицу, дотла спалив за собой мосты. После неприятной оплеухи судьба снова обещала быть доброй и ласковой. Да и в принципе, какая разница, как жить? Любой путь верен, ибо итог всегда одинаков. Так зачем морочить голову проблемами? Плюнь и забудь. Хороший совет. Дельный. И для жизни единственно правильный. Во всяком случае, тогда мне так казалось.

УМЕРЕТЬ, НО ВСТАТЬ

 

Замком Квен гордо называл небольшой двухэтажный дом из серого камня на окраине нашего королевства. Дорога туда заняла четыре дня. Но благодаря дурманящему дыму, не покидавшему карету, я этого почти не заметила. Чем дальше уезжали мы от столицы, тем более крепла во мне уверенность в правильности своих действий. Да, жизнь – это сплошной праздник, яркий хоровод красочных событий, который никогда не должен останавливаться! Тем более, когда рядом такой мужчина! От одного его прикосновения я просто теряла голову. Страсть как то же дурман сжигала мысли. И если раньше я пыталась сопротивляться этому чувству: вроде ж почти замужем, не хорошо; то теперь отдалась ему полностью. Вернее, была готова отдаться по прибытию на место. В карете Квен ограничивался лишь почти случайными прикосновениями, но от которых я просто теряла голову. По сравнению с этим спокойная надежная якобы любовь Лео таяла как та же дымка, вместе с прошлой жизнью. Да, я была абсолютно счастлива и открыта для новых ощущений.

Когда карета остановился, Квен помог мне выбраться наружу и, поддерживая под руку, повел в дом. В просторной гостиной из мебели были лишь стол и пять стульев. Причем все покрытые толстым слоем пыли и паутиной. Грязные, местами заколоченные окна едва пропускали свет. Со второго этажа доносилось хлопанье чьих-то крыльев. И чем больше оглядывала я окружающий пейзаж, тем больше в душе разгоралась почти забытая тревога. Как-то не похоже это было на обещанную прекрасную сказку. В довершении всего, едва я собиралась спросить у Квена, не является ли это шуткой, как потеряла сознание от подлого удара по голове.

Очнулась я на холодном каменном полу связанная эльфийскими веревками. Похоже, удар был достаточно сильным, ибо выбил из моей башки весь имеющийся там дурман, поселив взамен жуткую боль. Не спеша открывать глаза, я прислушалась. Надо мной стояли двое.

– Не проще ее просто пришибить, высушить и  прикопать в лесу? – спросил неизвестный мне голос.

– Нет, пусть помучается, – ответил Квен. – Люблю смотреть, как стихийников корчит. Как они умоляют убить их, лишь бы не дождаться ночи. Девка хотела посмотреть на красоту жизни, а я хочу полюбоваться на ее смерть. Тем более обещал, что она будет медленной и мучительной.

– Как знаешь. Не забудь потом кровь собрать. Пригодится.

– Обижаешь! Ладно, езжай, доложи, что дело сделано.

– Да уж доложу, будь спокоен.

Звуки шагов гулко разнеслись по комнате и, скрипнув, захлопнулась дверь. В тот же миг меня окатили ледяной водой.

– Привет, солнышко, – издевательски оскалился стрелок.

Открыв глаза, я огляделась. Находились мы не в гостиной, а скорее всего в подвале: свет проникал через узкие окошки под потолком, в которых виднелись стебли травы. Пыли и паутины здесь было не меньше чем наверху, а шорох и писк в углу явно намекали на весьма неприятную живность. Единственной мебелью в помещении был стул, на котором удобно расположился стрелок, закинув ногу на ногу. Рядом валялось пустое ведро.

Забавно, но в тот момент у меня начисто выключились эмоции. То ли от удара, то ли от шокирующей невозможности происходящего. Как сказал бы братец, меня сделали. Было ясно кто: надежный боевой товарищ. Было ясно как: легко, непринужденно и подло. Но кое-что было непонятно.  

– За что? – задала я единственный интересующий меня вопрос.

– Ничего личного, – развел руками парень. – Мне велели, я сделал.

Надо же, оказывается, с некоторыми выводами я ошиблась.

– Кто? – спросила я, чуть повернув голову.

– Король твой ненаглядный, – еще больше развеселился Квен.

Ну да, не стоило надеяться, что мне вот так сразу выложат правду. Осторожно приподнявшись, я села, подогнув колени. Благо стянуты были только кисти, да и то не за спиной.

– Хорошо, можешь не говорить кто, но скажи хотя бы за что. Все-таки я имею право это знать.

– Ты еще о каких-то правах говоришь? – притворно удивился стрелок. – Ну да ладно, так и быть. Скажу. Не надо было лезть в подготовленное убийство короля.  Кое-кому ты сильно поломала планы и теперь за это поплатишься.

Квен достал из-за пояса ритуальный нож с тонким изогнутым лезвием. Я перевела взгляд со стрелка на оружие.

– Не надейся, – усмехнулся парень, глядя мне в глаза. – Я не подарю тебе быструю смерть. Этим ножом я воспользуюсь лишь в самом конце, чтобы получить твою кровь.

– Какую же тогда смерть ты мне приготовил?

– Тебя убью не я. Тебя убьют стихии, – с этими словами Квен наклонился ко мне. – За все в этой жизни приходится платить. Да, у стихийников не бывает утренних мучений от курения дурман-травы. Зато ночами, если им не удается сделать хотя бы пары затяжек, они получают сполна. Помнишь ту ночь в замке, когда тебя кидало по комнате? Это был Воздух. За ним будет Вода, потом Земля. До Огня на моей памяти не доживал никто. На третий день я обычно уставал от воплей, стенаний, молений о смерти и добивал просящих. Но с тобой, так и быть, потерплю. Я обещал, что ты получишь по полной. Заодно посмотрю, что делает со стихийниками Огонь. С Воздухом зрелище веселое, с Водой противное, а с Землей никакое. Но одну могу сказать точно – с каждой ночью вопли становятся громче, а мольбы убедительнее. Так что готовься, а я пока что тебя оставлю. До встречи ночью.

С этими словами Квен поднялся и ушел прочь, заперев дубовую дверь.

Оставшись одна, я легла, уткнувшись лбом в холодные влажные камни. Нарастающее в душе холодное давящее чувство красноречиво говорило: эмоции начали просыпаться. В гудящей голове хороводом кружились одни и те же мысли. «Это не правда! Это не со мной! Я не хочу так!» Но от моего желания теперь мало что зависело. Верно говорил братец: есть дураки по молодости и дураки по жизни. Я, похоже, второе. Однако кто мог знать, что верный боевой товарищ так изящно заставит воткнуть нож в спину друга? Освобожденный от дурмана мозг издевательски прокручивал последние события в их истинном свете, завершая каждый эпизод последним взглядом короля. Пьеса была разыграна точно по нотам. И я без помарок исполнила главную партию. Весь замок, небось, обсуждает поведение шлюхи-невесты. Держу пари, Леонард меня теперь ненавидит. Как и я сама. Да только толку с моих запоздалых эмоций? Остается надеяться лишь на то, что как всегда придет большой брат и вытащит меня из беды. Хотя, ради чего? Моя жизнь разлетелась на миллион осколков, каждый из которых болезненно впился в сердце. Было сложно даже дышать, а о том, чтобы подняться на ноги и речи не шло. Когда-то Лео сказал, что убьет за измену. Но видимо, не смог, все-таки пожалел, отступил от своих принципов. Так не лучше ли в память обо всем, что было, перетерпеть четыре ночи и довести дело до логического конца? Для любимого я умерла, так зачем мне жить для себя? Под эти неутешительные мысли меня увлекло в спасительное беспамятство, вернув в реальность только к закату. К счастью, тогда на эмоции не было уже ни сил, ни желания. Поэтому безразлично проводив последний луч, я стала ждать обещанной расплаты. К середине ночи действительно пришел Квен. Будто по часам выверил. Едва он открыл смотровое окошко в подвальной двери, как Воздух решил взять свое. Меня кидало словно пушинку, нещадно молотя обо все поверхности. Это продолжалось весь остаток ночи, до рассвета.

– Ну что, будешь умолять о смерти? – издевательски поинтересовался Квен, подходя ко мне, едва стихия успокоилась.

Я не стала отвечать, без сил распластавшись на полу. Все тело ужасно болело, скорее всего, было несколько переломов. Но тон стрелка заставил стиснуть зубы и подавить стоны. Не дождешься, сволочь! Иногда нужно жить не ради чего-то, а кому-то назло. Да, возможно, мне хотелось, чтобы все это закончилось, но не здесь. По крайней мере, не так. Мне не хотелось быть добитой ни из жалости, ни из каких-либо других побуждений. Для этого у меня было слишком много гордости. А еще у меня были эмоции, которые я тщательно лелеяла всю эту трудную ночь, не дав им бесполезного выхода. Ведь они могут ой-как послужить на благо. При правильном приложении.

Собрав в кулак всю свою ненависть, всю боль, я приподнялась и села на колени. Каждый вздох давался с трудом – ребра все-таки сломаны. Ну да ничего. Недолго осталось. Помнится, у умирающего должно быть последнее желание. Будем надеяться, стрелок не посмеет отказать.

Посмотрев на Квена из-под нависшей на глаза челки, я робко попросила:

– Поцелуй меня.  

– Чего? – видимо, ожидалось что-то другое.

– Мне хочется в последний раз ощутить тепло твоих губ. Ведь все-таки я тебя любила. Или, по крайней мере, думала об этом.

– Может с тобой еще и переспать?

– На твое усмотрение, – печально улыбнулась я.

Сально оскалившись, Квен опустился рядом и позволил обнять себя связанными руками. Потянувшись к его губам, я в последний момент резко мотнула головой и вцепилась зубами в шею, навалившись на стрелка всем телом. Он взвыл и попытался отцепить меня, но я сжала связанные руки на его спине. Ни за что не отпущу, пока на тот свет не отправлю или не отправлюсь сама. Вонзившийся в бок нож я почти не почувствовала, изо всех сил стараясь выгрызть жизнь из этого ублюдка. Я не надеялась, что получится. Я просто попробовала разыграть единственную оставшуюся карту. И она оказалась козырной.

Когда горячая кровь хлынула в рот, а стрелок перестал трепыхаться, я отцепилась от него и легла рядом. Кончено. Да, сражение за жизнь было выиграно мной. Но вместо радости от победы в моей душе царили совершенно другие чувства. И когда первый луч солнца нежно скользнул по щеке, неистраченные остатки эмоций вырвались на волю слезами. Вот так я и встретила то утро. Лежа на холодном каменном полу и плача от бессильной злобы и ненависти. Преданная, растоптанная и израненная.

Когда сил не осталось даже на плач, я просто уставилась в одну точку, ожидая, когда из раны на боку вытекут остатки жизни. Однако час все некончающейся жизни меня порядком утомил. И даже заставил проявить любопытство. Повернув голову, я посмотрела на торчащий из бока… ритуальный, чтоб его, нож! И еще скажете, что у жизни нет чувства юмора? Гадкая эльфийская железяка! Пока ее не вытащишь из раны, кровь не потечет! В принципе, так можно жить до естественного скончания собственного века. В очередной раз помянув недобрым словом изобретательных эльфов, я распрощалась с надеждой умереть прямо сейчас. Жаль…Потому что в тот момент страх перед смертью не шел ни в какое сравнение со страхом перед стихиями. Этой ночью одна из них показала мне свое истинное лицо. И это было жутко. До этого момента я играла со стихиями, как несмышленый малыш играет с огромным сильным животным. Да, оно стерпит объятия, дерганье за уши и даже покушения на свой пушистый хвост. Защитит и поможет. Но у всего есть предел. Стоит переступить черту, и большая мохнатая плюшевость превращается в обезумевшего зверя с жуткой, оскаленной пастью. Которая хватает и треплет тебя, словно тряпичную куклу. До тех пор, пока вновь не обретет душевное равновесие. Испытанного на себе гнева Воздуха мне вполне хватило, чтобы представить, что будет дальше. И ощутить это в реальности категорически не хотелось. Но пока меня снова увлекло в беспамятство.

Где-то к полудню я открыла глаза, ощутив неожиданно приятный прилив сил. Я даже смогла подползти к трупу и, обшарив его карманы, разжиться нормальным ножом и парой самокруток. Последняя находка обрадовала меня больше всего. Ведь с приближением ночи страх перерастал в почти животную панику. Перерезав веревки, стягивающие запястья, я прикурила от висящего на стене факела. После пары затяжек стало существенно лучше. Настолько, что можно было заняться раной. Сделав на всякий случай еще три затяжки и, потушив самокрутку, я спрятала ее в карман куртки, позаимствованной у стрелка. Теперь нужно было сделать самое неприятное. Сняв со стены факел, я вытащила из бока нож и прижгла рану, позволив Огню нанести необходимый вред, благо дурман притупил боль. Теперь можно было двигаться дальше. Мысли потихоньку возвращались в воинско-деловое русло. Подумаешь, очередной переплет. Не первый, хоть и, наверное, худший, но переживаемый. Руки-ноги целы, голова, со скрипом, но варит. Имеется какое-то оружие и даже есть во что переодеться. Живем!

Так как в ночь перед изгнанием мы провели на танцах, то одежда на мне была соответствующая. Стянув бесполезное платье я, ничтоже сумняшеся, раздела труп. Квен был не намного крупнее меня, так что выглядело все вполне прилично, если бы не кровь. Хотя на черной кожаной куртке она была почти незаметной, а рубашку не видно, если застегнуться. Оглядев место своего последнего боя за жизнь, я пошла вверх по лестнице, подгоняемая страхом перед следующими ночами. Мне не хотелось больше встречаться со стихией один на один.

Обойдя дом, я обнаружила сарай, рядом с которым стояла наша карета. Зайдя в покосившуюся постройку, мне посчастливилось разжиться парой  лошадей. Одно животное я отпустила, а второе оседлала. Хорошо, когда есть насущная маленькая проблема. Можно забыть обо всем на свете, сосредоточившись на ней. Заставить себя бросить все силы на решение единственной жизненно важной задачи. Для меня она формулировалась просто: достать траву. И в голове уже зрел план, который жаждал воплощения. С трудом, но все же сориентировавшись во времени, я даже определилась со сроками. Мне нужно было добраться до столицы за три дня, иначе пришлось бы ждать конца следующей недели, а до него при таком раскладе было не дотянуть. Жить же, как ни странно, хотелось. Все нюни и сопли, вроде «ради чего?..», были сметены злостью. Полезное чувство. Иногда очень помогает, особенно если злиться на всех подряд, кроме себя любимой. Да, я имею на это право! В конце концов, величество сам виноват – не надо было бросать меня на произвол судьбы.

Мысли о возвращении во дворец, равно как и о честном заработке на «жизнь» были признаны несостоятельными. Во-первых, столько не заработаешь. А во-вторых, представив, как собирая трясущимися руками каждую монетку буду относить их в лапы громилы Ша, я подстегнула коня. Нет уж! Когда-то любимый брат поставил меня на путь воинствующего мага, так пойду по нему до конца и приму смерть от достойного противника. Оказывается, биться можно не только за жизнь, но и за смерть. И убедив себя, что это единственные оправдания невозвращения, я поехала в трущобы столицы. К счастью, туда вела одна широкая дорога, и даже с моим талантом к ориентации заблудиться было сложно. 

Оставив загнанную до полусмерти лошадь в деревне на окраине, я пошла пешком. Все равно денег на оплату проезда не было, да и афишировать свое появление не хотелось. Дождавшись в придорожных кустах подходящей повозки, мне удалось пробраться в столицу, спрятавшись под днищем. Благо ранним утром стражники были еще сонные, да и к парню, часто возящему на рынок товары, вряд ли бы кто прицепился. Стащив из этой же телеги немного фруктов, а также узелок с завтраком возницы, я затерялась в узких улочках трущобного квартала. Найдя укромное место в полуразвалившемся доме, мне удалось поесть и даже поспать. Когда же ночь накрыла столицу, я докурила остатки последней самокрутки и, покинув свое укрытие, направилась в уже хорошо знакомое место. Дурман в голове избавил от боли и усталости. Я чувствовала себя свободной и сильной. Главное, чтобы этого ощущения хватило до конца ночи.

В зале как всегда было много народа, так что протолкаться к входу на арену мне удалось не сразу. Кроме того, идти совсем без оружия не хотелось. Поэтому по ходу толканий я стянула меч у какого-то зазевавшегося юноши, восторженно глазевшего на все вокруг. К сожалению, в первые четыре поединка я не успела, но перед сменой гладиатора воспользовалась хитростью и, не тратя время на ругань, просто перелетела через сетку и опустилась на середину площадки.  В итоге оказалась там первой. Прочие претенденты возмущенно завопили, но правила боев гласили, что с арены можно уйти или победителем, или трупом. Поэтому с моим присутствием пришлось смириться. Гладиатор – рослый выходец приморского королевства довольно оскалился и ступил на арену, достав короткий меч. Взяв свое оружие обеими руками, я отвела левую ногу назад и, чуть пригнувшись, внимательно посмотрела в глаза противника из-за полоски лезвия. Толпа вместе со мной замерла в ожидании, и вдруг в наступивший тишине раздался возмущенный вопль:

– Это же мой меч!!!

Гладиатор спущенной стрелой ринулся на меня. Подпустив бойца достаточно близко, я подло уронила его, споткнув о появившуюся кочку.  А затем без зазрения совести вонзила меч в спину. Трупу, конечно, бесполезно говорить, но не надо недооценивать противников. Если кто-то умеет летать, не стоит его сразу в воздушники записывать.

Толпа безмолвствовала, ошарашенная такой нелепой смертью воина, и снова в тишине срывающийся юношеский голос прокричал:

– Но так же нечестно!

Однако этот вопль утонул в волнах всеобщего хохота. На боях без правил о честности говорить глупо. Найдя взглядом вопящего, я слевитировала ему оружие, взяв взамен более удобный меч поверженного. И толпа притихла, предвкушая новое зрелище.

Следующим на арену поднялся гном, покручивая в руках две булавы. Осторожно двигаясь по кругу, он присматривался ко мне. Боец знал, что перед ним, как минимум, маг двух элементов, поэтому выбирал тактику. К концу второго круга он, видимо, определился, да и посвистывания в толпе подстегивали. Швырнув одну булаву для отвлечения внимания, гном резким взмахом попытался достать меня второй. Шипастый металлический шар просвистел над головой, а боец увернулся от тычка мечом. Разойдясь на несколько шагов, мы вновь уставились друг на друга. А я еще и спихнула с арены валявшуюся булаву. Все равно этим оружием не владею, а гном и подобрать может. Используя тактику резко напасть-отойти, боец держался на арене минут пятнадцать. Но в итоге я подпустила его на расстояние удара и, остановив опускающийся мне на голову шар, вонзила свой меч точно в сердце. Все, Воздух кончился.

Третий воин поднялся на арену, покручивая в руках аркан из эльфийской веревки. Вполне возможно, им же и изготовленной. Видимо, боец решил не рисковать, избавив меня от магии. Закинутую петлю я приняла на меч и тут же с ним рассталась. Да, не рассчитала. И едва покаявшись в своей бестолковости, чуть за нее же и не расплатилась. Изящным прыжком эльф оказался у меня за спиной и накинул на шею удавку. Как учил братец, я успела подставить ладонь и, прижавшись всем телом к бойцу, второй рукой на ощупь нашарила нож на его поясе. Распоров противнику бок, я вынудила отпустить себя и без сожалений добила упавшего на колени воина. Интересно, мне сегодня везет, или тут действительно все такие же как я бестолочи?

Четвертый бой дался мне тяжелее всех. Во-первых, дурман рассеивался и недавно поломанные ребра давали о себе знать. Во-вторых, соперник был магом, а я уже истратила часть своих сил. Мне повезло, что это был огневик. С воздушником я, пожалуй, уже не справилась бы. Но этот маг всего лишь призвал огонь, скрутил его в тугой клубок и швырнул в меня. Оценив обстоятельства, я не стала затягивать битву, спокойно встретив грудью этот и три следующих огненных шара. А когда он изумленно на меня уставился, было поздно. Я просто подошла и убила его. Временами сталь все-таки лучше магии. Хотя, одежду жалко. Содрав с покойника рубашку я натянула ее взамен прожженной и под вой толпы спихнула труп с арены. Мда, этот бой имел особенный успех, видимо, потому что вместил в себя еще и стриптиз. Когда вопли толпы немного стихли, на арену поднялся рыжий детина и фирменным свистом окончательно призвал к порядку. Затем оглядев меня с головы до ног, он вполне добродушно усмехнулся:

–Мы приветствуем бойца, продержавшегося четыре поединка! Давненько такие стихийники к нам не захаживали! Как твое имя?

– Лиона.

– Что ж, Лиона-стихийник, вот твоя награда, – мне протянули заветный мешочек. – Скажи, хочешь ли ты стать гладиатором?

Вопрос поставил меня в тупик. Пока мои планы не шли дальше, чем добыть траву или умереть с сомнительным достоинством. Однако прикинув, что через неделю снова придется возвращаться, я согласилась. Заодно решив проблему с жильем и едой. Под улюлюканье толпы детина галантно выпроводил меня с арены, перепоручив шустрому мальчишке и бои возобновились.

Спустившись за пареньком в подвал, я подождала, пока он откроет дверь в углу, а затем прошла за ним по длинному коридору. Оказывается, жилище гладиаторов было в соседнем здании, соединенным с местом боев подземным ходом. Подросток привел меня на место и убежал досматривать поединки. В просторном помещении у стен стояли четыре койки. На одной из них лежал победитель первой серии боев. Судя по всему, он был выходцем из горного королевства. Бледнокожий блондин, на вид лет сорока. Коренастый, широкоплечий, с угловатыми чертами лица. Едва я вошла, он сел на кровати и спросил:

– Кого?

– Высокого приморца, – ответила я, чуть помешкав.

– Вон там его койка, – кивнул блондин на кровать в углу.

Рядом с каждым спальным местом стоял узенький шкаф. Открыв теперь уже свой, я обнаружила весьма внушительное количество вещей и оружия. Видимо, боевые трофеи. Спрятав туда же меч, я опустилась на кровать.

– Ранена? – спросил между тем блондин.

– Нет.

– Тогда перевяжи мне спину. Сам никак нормально не сделаю, – попросил собеседник, стягивая рубашку. – Бинты вон там, в общем шкафу у двери. Вода там же в кувшине.

Отказывать было неудобно, тем более вид почерневшей кожи под кое-как наложенной повязкой был устрашающим. Сняв бинт, я прокусила себе палец и, расковыряв рану, добавила немного своей крови.

– Стихийник? – спросил мужчина.

– Ага, – я подождала для верности пару секунд и смыла появившуюся пену. Спина стала выглядеть заметно лучше.

– Хорошо хоть в последнем бою на отравленный ножик нарвался, – продолжил блондин. – Меня, кстати Рональд зовут.

– Лиона. Приподними руку.

Забинтовав гладиатора, я ушла обратно на свою кровать, а в это время в комнату вошел еще один боец. Рослый брюнет с тонким шрамом на щеке.

– О, Дик! Вернулся-таки! – улыбнулся Рональд.  

– Повезло, что Чан со мной местами поменялся, – сказал вошедший, глядя на меня.

– Ты ранен? – встревожился Рональд.

– Да, пропустил пару ударов, – ответил боец, подходя к своей койке и снимая окровавленную рубашку со штанами. Раны были на плече и бедре. Причем один порез был весьма глубоким.

Как самая целая, я украдкой вздохнула и взялась за обязанности медсестры. В этой комнате мы не были соперниками. Скорее товарищами по несчастью или оружию. Кому как ближе. Взаимопомощь в таких условиях вполне нормальное явление, ведь придется как-то уживаться как минимум неделю, а может и дольше. Но это уже как судьба распорядится.

– Видел тебя на арене. Хорошо дерешься – сказал Дик.

– Спасибо, – буркнула я, затягивая повязку.

– Как тебя угораздило в это влезть? Тоже друзья уговорили для смеху попробовать?

Интересно, почему все так любят лезть, куда не просят? Вот какая ему разница? Однако, совсем уж молчать было нельзя, но открывать душу первому попавшемуся человеку не хотелось. Поэтому я ограничилась нейтральным:

– Вроде того.

Этот ответ гладиатора удовлетворил, и он, поблагодарив за помощь, прилег на койку. Прикинув, что должен прийти еще один возможно раненый, я не стала убирать бинты. Все равно мне придется помогать. Рональд уснул едва я начала перевязывать Дика, а тот заснул, едва я закончила с повязками. Четвертый гладиатор присоединился к нам весьма скоро. Однако бинтовать его не пришлось. На нем не было даже царапины. Вместе с ним в комнату вошел рыжий детина.

– Зарплата! – зычно пробасил он с порога.

Дик с Рональдом синхронно сели на койках.

– Значит так, господа и дамы! Сегодня я вами доволен. Особенно тобой, Лиона. На победу Чана ставили многие, так что вот вам, – с этими словами детина раскидал четыре звенящих мешочка. – Рональд, расскажешь даме правила нашего сотрудничества?

– Не вопрос, – пожал плечами блондин, высыпая на кровать монеты и пересчитывая их. – Тем более основное она и сама поняла.

– Это хорошо. Ладно, отдыхайте! – улыбнулся детина, покинув нас.

Так как все были умотаны до невозможности, мы уснули, едва закрылась дверь. К счастью, в ту ночь я не видела снов. Хотя, засыпала в предвкушении кошмаров. Но нет. Обошлось.

Утром меня разбудил Рональд:

– Пошли, покажу тебе тут все, пока не ушел.

Открыв глаза, я кое-как поднялась. После вчерашнего тело полнилось болью, казалось, каждой своей клеточкой.

– Дай мне минутку, – попросила я, извлекая из-под подушки выигранный мешочек.

– Так плохо?

– Угу. Ребра сломаны.

– Тьфу. А говорила не ранена!

С этими словами Рональд встал и пошел к шкафу с бинтами. Наложив тугую повязку, фиксирующую грудную клетку, он отобрал у меня изрядно помятую бумагу, из которой я пыталась сделать самокрутку.

– Хахаль обычно крутил? – грубо спросил он, доставая из шкафа Чана другую полоску.

– Угу.

– Смотри внимательно. Насыпаешь ровно столько. Если сил не хватит сжать как следует, смачиваешь слюной вот этот край полоски. Поняла?

Кивнув, я взяла самокрутку и с удовольствием затянулась. Но после двух затяжек потушила ее и спрятала остаток в шкаф. Проследив за моими манипуляциями, Рональд присвистнул:

– Значит верно про стихийников говорят? Ни дня без затяжки?

– Ты мне вроде что-то показать собирался? – грубо перевела я тему.

Но блондин пропустил вопрос мимо ушей, продолжив:

– Мы, люди, конечно, привыкаем к травке, но вполне можем по несколько дней без нее обходиться. А маги разума, говорят, вообще не привязываются…

– Может, пойдем уже, а?

– Я как-то пытался бросить. Трое суток держался, но в итоге сломался, закурил. Эх, а ведь всего сутки оставалось потерпеть…А теперь духу не хватает повторить. Как вспомню, так вздрогну.

– Ты меня поведешь, в конце концов, куда собирался или нет?!

Вздохнув, Рональд направился к двери. Как выяснилось, в нашем «доме» кроме спальни, ванны и тренировочной комнаты больше ничего не было. Питались гладиаторы в расположенной по соседству таверне. В зале не было никого, кроме изящной златовласой девушки, протирающей столы. Увидев нас, она прервала свое занятие и приветливо улыбнулась.

– Привет, Кир. Это Лиона. Новенькая, –  представил меня Рональд.

– Уже наслышана, – кивнула златовласка. – Бернард за завтраком только о ней и говорил. Мол, вчера чуть ли не состояние на ставках выиграл.

– Вот скотина! – усмехнулся Рональд. – Нам по двадцатке всего отсыпал.

Я не стала упоминать, что в моем мешочке было существенно больше.

– Садитесь вот сюда, сейчас вам завтрак принесу, – указала Кира на только что протертый стол.

– Значит так, – начал Рональд, едва мы сели друг напротив друга. – Бернард кормит нас за свой счет только завтраком, да и то весьма скудным. Оружейника можно найти в соседнем здании, его жена – портниха. Тренировочная комната у нас расписана по часам. Твое время с двенадцати до двух дня. В остальном – полная свобода действий.

Тут Кира принесла тарелки с кашей. Рональд живо смолотил свою порцию и ушел. Мне же есть совершенно не хотелось, но все-таки вяло дожевать завтрак я себя заставила. А затем вернулась в спальню, чтобы заняться саможалением и самокопанием. Сейчас мне как никогда не хватало ехидного братца, одним метким, резким словом умеющего ставить на ноги. Были даже мысли плюнуть на все и вернуться во дворец, но воспоминания о последнем взгляде Леонарда отгоняли их прочь. Правильно сказал Квен, за все в этой жизни надо платить. Будем считать бои на арене моей расплатой за боль, причиненную королю. Хотя вряд ли телу можно нанести такую же рану, как душе. Но, как говорится, перебьем качество количеством.

Три дня мне потребовалось на то, чтобы уложить свою жизнь в новые рамки. Затем выстроенный ритм пошел сам собой, позволив не думать о себе. Чтобы отвлечься от прочих мыслей, я изводила тело тренировками, бегая по узким трущобным улицам или до потери пульса занимаясь в тренировочной комнате. А в конце каждой недели шла на арену не надеясь вернуться, но всегда возвращалась. Ибо на месте каждого противника мне виделся рыжий стрелок, которого я с наслаждением убивала снова и снова. Слава о Лионе-стихийнике разнеслась по подполью. Теперь ставки на мою победу не ставили. Спорили на то, сколько продержится в бою со мной тот или иной боец. Каждый бой я проводила на грани, не боясь сорваться. Ведь в принципе любой исход поединка меня устраивал. Единственным, кто портил мою размеренную жизнь, был мальчик Артур. Тот самый нескладный черноволосый юноша, у которого мне не повезло спереть меч. 

Первый раз он подкараулил меня на пробежке. Я только вышла из нашей казармы, собираясь сделать несколько кругов, как дорогу мне преградило это недоразумение.

– Готовься к бою! – пафосно изрек он, доставая меч из потрепанных ножен. – Я вызываю тебя на поединок, чтобы смыть твоей кровью нанесенную мне обиду!

Я сначала даже не поняла, что он серьезно. Особенно, когда мне велели сходить за оружием.

– И чем же я тебя обидела? – спросила я, на всякий случай вынув руки из карманов.

– Ты осквернила мой фамильный меч подлым убийством. Он всегда использовался лишь в честных битвах и никогда им не били в спину! Тем более лежачего.

Я пригляделась к юноше более внимательно. Судя по виду и разговорам о честности, ему около двадцати. Общая потрепанность вида говорила о том, что с деньгами у него плохо. Однако наличие фамильного меча не позволяло отнести его к простым крестьянам.

– Могу узнать, с кем имею честь? – поинтересовалась я, садясь на ступеньки.

– Артур, сын барона Дарли, рыцаря короны.

Эта фамилию была мне известна. Чета Дарли была подменена теневиками, так сказать в полном составе. Во время облавы они не только отравились сами, но и подожгли свой дом. Видимо, сын чудом спасся. Ни следа тени на его лице я не видела.

– Где ты живешь?

– Не твое дело! – грубо буркнул юноша. – Иди за своим мечом и прими бой! 

– И не подумаю, – покачала я головой.

– Я бросил тебе вызов! Согласно кодексу чести, ты должна его принять!

– Или что?

Вопрос поставил мальчишку в тупик. Немного поразмыслив, он изрек:

– Или тебя заклеймят бесчестной.

– И что?

– Как что? Ты потеряешь свою честь!

Чуть ли не священный ужас в глазах Артура заставил меня зло сплюнуть под ноги. Когда родители правильно воспитывают своих детей, они обычно собираются вести их по определенной жизненной дороге. Однако скоропостижная смерть оставляет таких вот птенцов один на один с жизнью и вдолбленными ценностями. Будь на моем месте братец, он бы живо объяснил Артуру, что такое хорошо, а что такое плохо. Доступно, понятно и больно. Я же так не умела. Да и не было желания влезать в чью-то жизнь с учительскими намереньями. Однако кое-что все-таки можно было сделать. Я хорошо себе представляла, как тяжело одному уходить с пепелища родного дома. Поэтому поднявшись и достав из кармана монетку, кинула ее мальчишке под ноги.

–  Держи за представление. На большее не заработал. Придумаешь что-то еще, приходи.

Спокойно развернувшись к парню спиной, я побежала прочь. И мне было безразлично, придет он еще или нет. Но он пришел на следующий день. И на этот раз с двумя мечами. Кинув один из них мне под ноги, велел:

– Бери и защищайся.

– Где взял? – поинтересовалась я, не спеша поднимать ржавую железяку.

– Не твое дело. Бери и защищайся!

Что ж, тенденция правильная. Под ноги юноше полетели две монеты.

В третий раз он не стал ждать, когда я подниму предложенное оружие, а попытался напасть. Что ж, похоже, не ошиблась. Для большей уверенности мне пришлось пару минут поуклоняться от ударов, но результат мне понравился. Оценив боевые навыки, я отшвырнула парнишку к стене вместе с тремя золотыми. Видимо, тяга к воспитанию у нас с братом – наследственная черта. Ибо в жизнь Артура я таки влезла, сумев прикрыть корыстный интерес альтруизмом. И даже убедила себя, что делаю я все для блага парнишки. Якобы, мне не хотелось, чтобы голод сделал из бедняги карманника, стражника или прислужника, потому что, на мой взгляд, парнишку можно было пристроить получше. Видимо, когда он пришел на подпольные бои, то надеялся там заработать, случайно услышав о них. Скорее всего, парнишка не представлял себя никем иным, кроме воина. Не хотелось бы, чтобы жизнь сломала вполне обоснованную мечту.

Вспомнив один из любимых приемов братца, я подняла выроненный меч и ехидно поинтересовалась:

– Не против, если заберу себе? С тебя и той железяки хватит.

– Отдай!

– Забери, – с этими словами я вонзила меч в боковую стенку каменного крыльца. – Теперь твой меч скован заклятием. И разрушится оно только с моей смертью. Так что, хочешь вернуть свою фамильную реликвию, убей меня.  

На этот раз я не стала поворачиваться спиной, а осторожно скользнула в боковой переулок. Артур принял вызов. С тех пор каждые несколько дней он приходил ко мне, правда, по началу все еще пытаясь навязать бой. Но через некоторое время это прошло. Путь от открытого вызова на поединок до подлого нападения из-за угла юноша прошел за несколько месяцев. По моим прикидкам, еженедельно выдаваемых ему денег хватало на пропитание. Жил же он, скорее всего, в каком-нибудь заброшенном доме неподалеку. Наша маленькая война длилась чуть больше года. Артур научился планировать нападения и даже строить примитивные ловушки. Теперь вместе с деньгами он получал от меня листок с описанием совершенных ошибок и советов по их устранению. Через месяц после написания первой записки,  я с удовлетворением отметила, что Артур их внимательно читает. Значит, мои выводы были верны. Когда я, наконец, удовлетворилась уровнем начальной подготовки бойца, то вместо привычной записки написала рекомендательное письмо следующего содержания:

«Уважаемый дон Альдэго! Направляю к вам Артура Дарли с настоятельным советом рассмотреть его кандидатуру для принятия в Академию. Ответственно заявляю, что он обладает требуемыми боевыми навыками, а также находчивостью, сообразительностью и настойчивостью. Считаю, что после обучения из него получится прекрасный воин элитного подразделения. Лиона-стихийник».

К конверту я приложила мешочек, содержимого которого вполне должно было хватить на покупку лошади и дорогу. Мне все равно некуда было тратить деньги.

В утро нашего прощания Артур превзошел сам себя. Падающую на меня сеть я, конечно, заметила. Но то, что парень при этом окажется не на крыше здания, а за моей спиной, не ожидала. В итоге его меч чуть не поцарапал макушку. Хорошо хоть пригнулась. Однако увернуться от аркана из эльфийской веревки я уже не успела. Петля затянулась на шее, и резкий рывок повалил меня на землю. В ту же минуту я почувствовала кончик меча, приставленного к спине между лопаток.

– Я сделал это!

Неужели, моим мучениям конец? От смешения радости и гордости перехватило дыхание, но я поспешила справиться с собой и пока меня не добили, предупредила:

– Молодец, только не забудь потом обшарить карманы. Вдруг найдешь там что-то полезное.

Увы, моим надеждам не суждено было оправдаться. Юноша просто убрал меч и сел на ступеньки ближайшего дома. Подавив разочарованный вздох, я последовала его примеру, поднявшись и стянув с шеи аркан. Под веревкой саднила ободранная кожа.

– Больно? – участливо спросил Артур, глядя, как я провожу ладонью по  шее. Надо же, заботливый какой.

– Держи, – вместо ответа я протянула парню заготовленные конверт и мешочек.

Было забавно смотреть, как расширяются глаза юноши по мере прочтения написанного. Академию Альдэго знали все мальчишки королевства. Попасть туда было очень сложно. Ни связями, ни деньгами, а только своими талантами можно было заслужить право там учиться. Мое рекомендательное письмо давало Артуру возможность пройти внеочередной экзамен, а не ждать проводимого раз в пять лет жесткого отбора. Мы с братом ради интереса когда-то прошли его, но оказалось, что девушек в Академию не берут, а без меня Эрл учиться там не захотел. Альдэго нас тогда хорошо запомнил и даже несколько раз приглашал для помощи в экзаменовке. Глядя на счастливую улыбку и щенячий восторг в глаза Артура, я поспешила чуть охладить его пыл:

– Только не радуйся раньше времени. Испытания тебе все равно проходить придется.

Это замечание ничуть не испортило Артуру настроения. Было видно, что парня переполняют эмоции, которые невозможно внятно выразить. Он честно попытался, раза два, беспомощно открывая и закрывая рот.

– Иди уже, – усмехнулась я, шутливо подталкивая его в спину. – Кстати, меч свой ты в любой момент легко мог бы выдернуть.

Обрадовавшись еще больше, парень вскочил на ноги и, не сказав ни слова, убежал в сторону моей казармы. А я печально вздохнула. Дело не выгорело.

После ухода Артура мои дни потекли тихо и размеренно, слившись в серую безликую вереницу. Нужно сказать, что благодаря нашей войне мои боевые навыки существенно улучшились. Однако прежняя злость притупилась. Я уже не представляла Квена на месте противников, поэтому убивать их было сложнее. В один вечер мне даже с трудом удалось продержаться четыре боя, получив серьезную рану в третьем. Но уйти с арены я все же смогла. Краем уха мне удалось услышать, что на моем последнем бою Бернард опять выиграл кучу денег: многие засомневались, выстою ли. Когда, зажав рану на боку, я ввалилась в нашу казарму, то обнаружила сюрприз. Вместе с Рональдом, всегда выступающим первым, в комнате был еще один человек. Он сидел на моей кровати, скрестив руки на груди.

– Достали-таки? – кинулся ко мне гладиатор, едва увидел, в каком состоянии я вошла.

Гость между тем поднялся и, не слова ни говоря, снял со стены факел. Когда Рональд уложил меня на кровать, Эрл прижег рану. Откинувшись на спину, я достала из-под подушки отложенную на крайний случай самокрутку. Сейчас мне было так больно, что в крайности случая сомневаться не приходилось. Отдав Эрлу бинты Рональд вышел из комнаты, оставив нас одних. 

 – Если бы не твой жалкий вид, выдрал бы как следует! – проворчал брат, накладывая повязку. – Ладно я у Альдэго был, когда твой протеже приехал! Два года по всему королевству ищу, а она тут в столице травку курит!

– Зачем ищешь?

– Остатки ума скурила? – как всегда съехидничал братец. – Или, по-твоему, шашни на стороне – достойный повод, чтобы сбежать и друзей бросить? Между прочим, магической защитой у нас так никто и не занимается. Вот отлежишься пару дней здесь, потом заберу во дворец. Один я наше величество охранять не могу.

– Два года же как-то справлялся.

– Вот именно, что как-то, – помрачнел Эрл. – У Лео сына прокляли. Один стихийник случайно увидел.

Предпоследняя фраза резанула похлеще давешнего меча. У короля есть ребенок. Значит, быстро он утешился после моей измены. Что ж, оно и к лучшему. Пусть будет счастлив.

– Сочувствую, но я никуда не поеду.

– Это еще почему? – удивился братец.

– Меня вполне устраивает моя жизнь. Я ничего не хочу менять.

– Жизнь с Лео тебя тоже, вроде, устраивала.

– Иди ты!

– Я-то уйду. Только подумай о годовалом ребенке, который будет страдать из-за твоей дурости.

– Других магов в королевстве нет?

– Леонард никому кроме тебя не доверяет.

Последняя фраза вызвала у меня истерический смешок.

– Зря смеешься. С Маройном мы ведь так и не разобрались. Их король ударился в бега, а выслеживать его много чести! Поэтому за два года так ничего и не изменилось. Не считая того, что мы лишились начальника охраны и толкового стихийника. Или ты уже таковым не являешься?

– Не являюсь.

– Врешь.

Я закрыла глаза, давая понять, что беседа закончена. Однако братец сдаваться не собирался. Сев рядом, он, как всегда, взялся за воспитание.

– Лиона, неудачные отношения – не повод злиться на весь свет. Ну бросил тебя твой рыжик, бывает. Ты короля тоже бросила и ничего. Женился, счастлив. Только как всегда нуждается в нашей помощи.

– Он сам попросил?

– А то ты Лео не знаешь! Нет, конечно. Он скорее помрет, чем чего-то попросит. Просто поставил перед фактом, что никому кроме тебя защиту своей семьи не доверит. И делайте, что хотите. Хотя, может и передумает, если увидит, во что ты себя превратила. Не получилось горе в вине утопить, решила по другому пути пойти? Или Квен тебя поэтому и бросил?

Слова брата подтвердили то, что я и так знала. Раз уж он думает, что у нас со стрелком был роман, то Леонард тем более не должен сомневаться. Однако статус брошенки мне претил, да и хотелось рассказать правду хоть кому-то. Поэтому, открыв глаза, я тихо сказала:

– Я убила его, Эрл.

– То есть как? – брат озадаченно уставился на меня.

– Загрызла, – грустно улыбнулась я. – Выбора не было. Или я, или он.

– Не понял.

Я честно рассказала брату все без утайки. Мне давно хотелось кому-нибудь высказаться. Да что я вру? Мне хотелось рассказать именно ему. Ведь брат был самым близким мне человеком. 

Единственным, перед которым можно было не стараться «держать лицо», когда тебя размазали по стенке. Даже с Леонардом я не могла себе этого позволить. Мешала, чтоб ее, гордость. По ходу рассказа лицо брата приобретало все более багровый оттенок. Когда ж я закончила, слушатель встал, разжав побелевшие кулаки, и ушел прочь, еле слышно пробормотав какое-то адресное ругательство. Видимо, брат чувствовал себя в ответе за поведение стрелка. Ведь именно он когда-то привел Квена в наш отряд. И скорее всего, Эрл не захотел, чтобы я видела, какие именно эмоции вызовет у него весть о предательстве друга. Хотя мне и так все было ясно.

Я думала, что брат придет снова через пару дней, как и обещал, однако вернулся он следующим же днем чем-то очень рассерженный. Без разговоров сгреб меня в охапку и потащил прочь. Единственное, что мне удалось сделать – сунуть в карман выигранный мешочек. И так как из-за ранения внятного сопротивления я оказать, увы, не смогла, то через полчаса уже предстала пред очами величества. Он стоял на дворцовой лестнице, облокотившись о перила, грустный, ссутулившийся. Даже нахохлившийся. Вид короля несколько прояснил настроение Эрла. Видимо, ночью или ранним утром было нападение: у Леонарда  под глазом красовался иссиня черный фингал, была разбита губа и, похоже, сломаны ребра.

– Здравствуй, Лиона! – процедил король.

– Здравствуйте, ваше величество.

– Потом поговорите, – проворчал Эрл, пронося меня мимо короля внутрь замка, однако Леонард пошел следом.

Меня принесли в комнату в северном крыле. Мельком глянув в окно, я отметила замечательный вид на подсобные помещения и обшарпанную стену башни.

– Оставь нас, – велел Эрлу король, едва тот водрузил меня на кровать.

Ожидая, пока телохранитель выйдет, Леонард подошел к окну и прислонился к стене. Усталый, побитый, и не скажешь, что счастливый. Однако по-прежнему родной. Мое сердце болезненно сжалось, и мне захотелось убежать прочь. Чтобы не было больно, чтобы не видеть, не помнить, не знать. Я достала из кармана остатки самокрутки.

– Эрл объяснил, зачем я велел тебя привести? – спросил король, не оборачиваясь.

– Нет, – соврала я, прикуривая от слевитированного факела и уничтожая самокрутку одной глубокой затяжкой.

Леонард обернулся и, подойдя ко мне, грозно рыкнул:

– Чтоб больше я этой гадости у себя во дворце не видел.

Медово улыбнувшись, я состроила донельзя невинные глазки:

– Не волнуйтесь, Ваше Величество, не увидите.

Пристально посмотрев в глаза, король схватил   меня за руку и куда-то поволок.

– Больно же! – возмутилась я.

– Потерпишь, – бросил Леонард, однако пошел медленнее, и не так оттягивая руку.

В итоге меня притащили в мою бывшую комнату в южном крыле. Обстановка здесь несколько поменялась. Теперь рядом с широкой кроватью стояла детская люлька. Подведя меня к кроватке, король буквально ткнул в нее носом. На белой простыне спало маленькое тяжело дышащее создание. Луч утреннего солнца, освещавший личико, проявлял еле заметную тень. Против такого аргумента мне возразить было нечего. Проглотив подступивший к горлу комок, я почти прошептала:   

– Это не проклятье. Это одержимость.

– Я знаю, – ответил Лео. Он стоял так близко, что мне стоило огромных усилий, чтобы не отклонить на пару миллиметров и не прикоснуться к нему спиной.

– Мне не удастся его вылечить. Могу только попробовать сдержать. Только…

– Вполне устроит, – и не дав мне закончить, король развернулся и ушел прочь.

Бывают в жизни ситуации, когда приходится наступать себе на горло. Да, мне больно видеть короля, но этому ребенку больно просто жить. К тому же, если кто-то узнает, что принц – теневик, то его убьют, и, возможно, вместе со всей семьей. А жить с этим придется мне. И снова я пожалела, что не умерла там, на каменном полу заброшенного дома. Но раз уж встала, то надо было идти. До конца. Победного, или как получится. И, в очередной раз позавидовав эгоистам, я прокусила себе палец. Собственно, вот так и произошло мое второе пришествие во дворец. 

ЖЕНАТ И МСТИТЕЛЕН

 

От пары капель моей крови дыхание малыша успокоилось, больше ему не будет больно. Хотя бы какое-то время. Любой теневик за обладание своей силой расплачивается страданием. Но обычно они выбирают этот путь сознательно, зная, что получат и что отдадут взамен. Этому ребенку выбора не дали, поставив на путь тьмы. И нельзя вернуть обратно ступившего на эту дорогу. Можно только удержать, не дать уйти далеко. Хорошо, что малыш в самом начале пути. Здесь еще возможно хоть как-то помочь. Беда только в том, что сдерживающие зелья – тот же риск.

Мне захотелось курить, но, увы, куртку с меня Эрл снял еще  в комнате. Еще раз посмотрев на спящего малыша, я вышла в коридор, тихонько затворив за собой дверь, и  нос к носу столкнулась с Мирой. Золотой обруч на ее лбу мигом объяснил мне, в чьих объятиях Леонард нашел утешение. Нужно сказать, корона пошла девушке на пользу. Гордо расправленные плечи и холодный властный взгляд преобразили ее до неузнаваемости, сделав из улыбчивой мечтательницы властную реалистку. Венчали изменившийся образ выкрашенные в огненно-рыжий цвет волосы.  

– Что ты здесь делаешь? – вместо приветствия поинтересовалась ее величество.

– Леонард хочет, чтобы я занялась охраной принца.   

– Надо же, а я думала, он только в постели жестокость проявляет, – сочувственно улыбнулась Мира. –  На всякий случай, чтобы ты не питала иллюзий: король тебя ненавидит. Мне с трудом удалось уговорить его не убить вас с Квеном. Первый месяц он очень жалел, что отпустил вас. Все порывался отправиться на поиски. Отомстить. Но пока можешь не бояться. Сейчас он понимает, что ты нужна короне. Но и ты пойми, характер у него тяжелый. Поэтому он будет мстить, возможно, и не сознательно, но все равно будет делать тебе больно. Эх, как же ты так неосмотрительно поступила? Хотя, это моя вина. Я как-то не подумала, что тебе надо объяснить правила «игры на два фронта». Но не переживай! Скажу тебе честно: ты не много потеряла. Как муж Леонард отвратителен, я почти жалею о том, что вышла за него. Так что не печалься.

Из всего сказанного новостью для меня было только первое заявление. Никогда я за Лео не замечала жестокости в постели. Но в остальном ее величество лишь подтвердила мои догадки. Ее фальшиво ласковая улыбка и показное сочувствие вызвали в душе прилив злости. Курить захотелось еще больше. Однако я справилась с эмоциями и, поблагодарив ее величество за заботу, пошла прочь. Отвратительный муж, как же! Жалеет она, как же! Уж слишком явно сочилась отчаянно скрываемая радость. Нет, ваше величество, не обманите. Мне все прекрасно видно: вы совершенно счастливы замужем.

В своей комнате я обнаружила сюрприз в виде короля, методично перетряхивавшего карманы моей куртки. Заветный мешочек уже лежал на кровати.

– Ты что делаешь?! – возмутилась я, подходя к нему.

– Хочу выяснить, не притащила ли ты еще какой-нибудь гадости в мой дом! – величество отшвырнул куртку и, весьма грубо развернув, принялся методично ощупывать мое тело. Я попыталась оттолкнуть его, но не тут-то было. Единственно, чего мне удалось добиться – резкой боли в ране, заставившей согнуться пополам. Усадив меня на пододвинутый ногой стул, король прекратил обыск и, подобрав мешочек, направился вон.

– Отдай! – несмотря на боль, я попыталась вскочить, но упала на колени. Леонард же ушел, даже не обернувшись, а через пару минут в комнату вошли стражники и, надев мне на запястья эльфийские браслеты, повели прочь. Как выяснилось, в тюрьму.

Сев на устланный соломой пол, я грустно усмехнулась. Вот и толку от моей магической воинственности, если все кому не лень хватают меня, куда-то тащат и где-то запирают? Скажете, не надо никому верить и быть все время начеку? Но если всю жизнь жить в ожидании удара, так и свихнуться недолго. И ведь даже не объяснили за что и насколько. Ладно, пусть только выпустят! Совсем из дворца уйти, конечно, не получится. Одержимый ребенок был явным доказательством тому, что я тут нужна. Но спереть денег и сбегать к Ша за мешочком вполне можно. Сегодняшнюю ночь я в безопасности, а на завтра нужно будет что-то придумывать.

Вдруг внешняя дверь отворилась, и ко мне привели соседа, весьма невежливо запихнув в камеру напротив. Упав на солому, худенький лопоухий мужичок лет пятидесяти тоненько застонал. Видимо, ударился об пол своим крысиным носом. Поднявшись и стряхнув с лысины стебель, он приник лицом к решетке и прокричал:

– Это произвол! Но песнь души не убьешь! Я все равно буду писать!

Затем переведя на меня взгляд, вздохнул и более спокойным тоном пожаловался:

– Представляете, не понравилось казначею, что я его доклад в стихах записал. Не дал показать его величеству, порвал в клочья и меня сюда сослал. А король бы оценил! Ой, извините, не представился. Я Гарольд – королевский писарь.

– Лиона, – улыбнулась я.

– Да, я Вас знаю. Вы бывшая невеста короля, – радостно затараторил писарь. –  Вы еще ему рога наставили с его же другом. Я об этом даже написал. Сейчас прочту.

Отказаться мне не удалось, потому что Гарольд уже принял торжественную позу и начал:

– Король ей верил беззаветно! Любил ее по мере сил! Но друг подкрался незаметно и плод запретный он вкусил! Король изгнал его предавших, но милостив над ним был рок. Весьма недолго горевавши, он счастье встретить снова смог. Хвала же королеве Мире! Пусть будет долго их союз! И пусть растет в любви и мире их распрекрасный карапуз!

– Ну как? – спросил Гарольд, едва отзвучало последнее слово.

Как там сказала королева, будет несознательно делать больно? Ну уж вот это на несознательное никак не тянет. Насколько мне помнилось, в тюрьму ссылали по личному повелению монаршей особы или хотя с позволения оной. Похоже, наше величество творчество Гарольда оценил и решил теперь мне предоставить такую возможность. Леонард ведь прекрасно знал, как я отношусь к подобным творцам, а тем более с такой тематикой. Твое же мстительное изобретательное величество! Ведь прекрасно знает, что совесть не позволит мне уйти и бросить ребенка. Ладно, Леонард, если тебе так будет легче, потерплю.

К сожалению, я молчала слишком долго и Гарольд, расценив это по–своему, радостно сказал:

– Давайте я Вам еще почитаю!

– Не надо!

– Да ладно, мне не сложно. Все равно нам тут как минимум до вечера сидеть! Итак, слушайте, баллада о любви! Он был влюблен в нее безумно, она же лишь смеялась вслед…

– Гарольд! Замолчите, пожалуйста! У меня голова болит!

– А Вы ложитесь, а я Вам спою колыбельную, Вы сразу уснете, и все пройдет!

– Спасибо, мне и так удастся уснуть! – с этими словами я поспешно легла на бок и отвернулась к стене.

Молчал писарь недолго.

– Вы спите? – задал он самый бестолковый в мире вопрос, на который я, предсказуемо, не ответила. Тогда Гарольд продолжил:

– Хорошо, спите, а я Вам почитаю. Говорят, если слышишь что-то прекрасное, когда спишь, то от этого снятся красивые сны.

Подавив стон, я тихонько заткнула уши, не дав Гарольду отправить меня в страну кошмаров. Отдельные слова все же достигали слуха, но заснуть это не помешало. Но снился мне все-таки отвратительный сон. Правда, единственное, что я из него помню, это счастливые лица королевской четы и озлобленное, искаженное болью личико принца.

Проснулась я через несколько часов и с удовлетворением отметила, что в соседней камере никого не было. Даже подумалось, а не приснился ли мне этот ужас? Хотя ответ был не столь важен, чтоб заморачиваться и вспоминать. Поднявшись, я немного размяла затекшие ноги. Интересно, про меня вообще кто-нибудь помнит? Как будто в ответ на мои мысли, дверь отворилась, и ко мне спустился Эрл с подносом в руках. Стражник впустил его в мою камеру и запер дверь.

– Что происходит? За что меня сюда посадили? Когда выпустят?  – засыпала я брата вопросами.

– Ешь, потом повязку сменю, – ушел от ответа Эрл, протягивая мне поднос.

Ох, не к добру это.

– Эрл?!

Отступать брату было некуда, поэтому отведя глаза, он ответил:

– Ты выйдешь отсюда через пять дней.

Вот это номер! Похоже, наше величество действительно обладает незамеченной мной ранее изощренной жестокостью. Или по правилам этикета королю не положено осквернять руки кровью неверных женщин? Холодные щупальца паники потянулись к сердцу. Но смогла взять себя в руки и успокоиться. Нужно было что-то делать. И в голове даже появилась неплохая мысль на этот счет. Вздохнув, я придвинулась к брату. Прости, но другого выхода нет.   

– Я умру раньше, – тихо сказала я, глядя в пол. – Неужели Леонард настолько меня ненавидит? 

– Не говори ерунды! Многие проходят через это, чтобы отвыкнуть от травы. Да, будет плохо, но ничего. Справишься. Ты же не одна будешь.

Я встала и нервно заходила по камере.

– Эрл, я ценю твое желание поддержать меня, но ты не представляешь, как это будет. Чтобы было понятнее, скажу, что два года я выходила на арену против любого противника, лишь бы не дожидаться ночи!

– Льон, другого выхода все равно нет. Не отвыкнешь – умрешь через пару лет.

– Зато тихо и безболезненно!

– Не надейся. По словам Леонарда, будет еще хуже, чем в ночи отвыкания.

 Я усмехнулась:

 – Что, наше величество тоже любит смотреть, как стихийников корчит?

– Не любит, но иногда приходится, – ответил брат, поднимаясь и обнимая меня за плечи. – Пойми, через это нужно пройти.  

Уткнувшись лбом в широкую грудь, я помолчала несколько секунд и глубоко вздохнув, сказала:

– Да, наверное, ты прав, – затем, посмотрев брату в глаза, попросила, – Только можешь на эту ночь снять браслеты? Я хочу поговорить со стихиями.

– Ключи у Леонарда.

– А без них? Я потерплю! Пойми, мне это очень нужно! Может быть, мне удастся их уговорить быть милосерднее. Глупо, но вдруг? А Леонард ничего не узнает! Завтра утром придешь и оденешь мне их обратно!

Было видно, что Эрл сомневается, поэтому сотворив как можно более убедительно просящий взгляд, я обняла брата и жалобно проскулила:

– Ну пожа-алуйста.

 Вздохнув, Эрл усадил меня на пол и велел закусить ложку. Про то, что насчет боли не волнуюсь, я, конечно, соврала. Когда второе кольцо было снято и пальцы вправлены на место, из глаз брызнули слезы.

– Спасибо, – через силу улыбнулась я.

– Пожалуйста, – проворчал брат. – Давай повязку сменю.

Когда Эрл ушел, я легла на пол. Свет, проникавший в узкое решетчатое окошко, говорил о том, что уже вечер. Похоже, я проспала почти весь день. Хотя с ранениями у меня всегда так. Тело во сне лучше восстанавливается. Освобожденная от оков, я снова слышала стихии. Голос ветра и потрескивание факелов в коридоре убаюкивали меня. И это к лучшему. Завтра будет тяжелый день. Нужно быть сильной.

Когда Эрл пришел с завтраком, я уже проснулась и сидела, прислонившись  спиной к решетке сбоку от входа. Долг, честь и совесть – это, конечно, хорошо, но своя рубашка ближе к телу. Едва открылась дверь в камеру, как Эрл со стражником отлетели к стене. Солдат от удара, похоже, потерял сознание. Братец же, оказался, крепче и даже схватил меня за ногу, уронив на колени. Однако, получив пяткой в лицо, Эрл отпустил мою лодыжку и я, кое-как поднявшись, кинулась вверх по лестнице. Готовясь разобраться с возможной охраной наверху, я открыла дверь и угодила прямиком в распростертые объятия короля, накинувшего на меня петлю эльфийской веревки.

– Я тебе говорил? – поудобнее перехватывая брыкающуюся меня, обратился Леонард к Эрлу. На подбородке телохранителя была кровь. Похоже, приложила сильно.

– Пусти меня, сволочь! – орала я, пытаясь вырваться. Или хотя бы стукнуть головой этого гада!

Чуть увернувшись от моего лба, король не спеша пошел вниз по лестнице.

– Негодяй! Ублюдок! Скотина! – вопила я, вне себя от бессильной ярости.

Не проявив никакой реакции на оскорбления, Леонард усадил меня на пол. Но умолкать я не собиралась. Страх перед ночью и обида от разрушенного плана окончательно затуманили мой разум. Зло плюнув в королевское лицо, я прошипела:

– Да чтоб ты сдох вместе со своим выродком!

Звук пощечины звонко разнесся по тюремным коридорам. К счастью, на этом этаже была еще лишь одна камера. Пустая. Поэтому лишних свидетелей не было. Оплеуха мигом остудила мою злость, наполнив сердце горечью. Из глаз потекли слезы и, повалившись на бок, я разревелась, перемежая всхлипы с молениями о смерти. Однако мои, якобы, друзья остались глухи к стенаниям и, ни слова не говоря, ушли прочь. Через какое-то время на плач не осталось сил. Я просто лежала на полу, уставившись в одну точку. Стебли соломы неприятно кололи лицо, но шевелиться мне не хотелось. Смирение с неизбежным заполнило мои мысли, заставив успокоиться. Хорошо, когда деваться некуда: можно не изводить себя бесполезными метаниями. 

Ночью пришел Эрл. Покачал головой, посмотрев на лежащую меня, и принялся менять повязку. Я безропотно позволила нацепить на себя браслеты взамен веревки, уложить на спину и зачем-то приковать к кольцам на полу. И даже не удивилась, когда брат завязал мне глаза плотной черной полоской. Что ж, так оно и к лучшему. Темнота позволит потеряться во времени, не дав отсчитывать секунды до начала конца. Обостренный слух уловил какое-то копошение в дальнем углу тюрьмы, чуть слышный крик ночной птицы и тяжкий вздох рядом. А затем скрипнула дверь наверху лестницы. Видимо, Эрл ушел. Однако шершавая ладонь, взявшая меня за руку, утверждала обратное. Наверное, там, наверху, был какой-нибудь стражник. Братец же обещал, что мне не придется быть одной. Это чуть подбодрило и даже захотелось поговорить.

–  Эрл, за что мне это? Что я такого и кому сделала?

Брат не ответил, только чуть сильнее сжал руку.

– Поговори со мной, мне страшно.

Он снова промолчал, лишь нежно провел ладонью по щеке. Надо же…Это насколько у меня должен быть жалкий вид, что братец решил проявить «телячьи нежности»?

– Почему ты молчишь? – тут меня осенила внезапная догадка – Я тебя пнула сильно, тебе говорить больно?

Эрл сжал мою руку два раза. Условное да.

– Прости, пожалуйста. Ты не представляешь, как я боюсь ночи…притом, что встречалась пока только с Воздухом. По словам той рыжей скотины, это цветочки. Но ты ведь не оставишь меня одну?

Руку сжали один раз. Нет.

– Эрл, а ты ведь не рассказал Лео, что со мной на самом деле случилось?

Нет.

– Это хорошо. Пусть лучше считает обычной предательницей, чем предательницей–идиоткой.

Снова нет.

– Эрл, меня развели, как деревенскую дурочку. Серьезно, поманили пальчиком, и я сама в петлю полезла. Причем сколько об этом ни думала, так и не поняла, как…Видимо, насчет отсутствия у меня ума ты был прав.

Эрл приложил палец к моим губам, призывая к молчанию. Ну да, нытье братец никогда не любил. А от невозможности осадить меня словом, наверное, ему было совсем невыносимо.

– Ладно, просто пообещай, что ты никогда не скажешь Леонарду. Обещаешь?

Да.

– Хорошо…Знаешь, но даже в этом можно найти плюс. Помнишь парнишку, которого я прислала в Академию?

Да.

– Если бы не было меня в тот день на арене, неизвестно, как бы сложилась его жизнь. А теперь, я уверена, у него все будет хорошо.

Да.

Тут нашу беседу грубо прервали. Мое тело выгнулось дугой, но цепи держали крепко. В довершении к этому, Эрл уселся на меня, придавив ладонями плечи к полу. Так он держал меня до самого конца, не позволив стихии взять свое. Когда натиск ослаб, Эрл усадил меня и поднес к губам чашку с водой. Привалившись спиной к холодным прутьям решетки, я улыбнулась:

– Спасибо.

Тут скрипнула входная дверь, и через несколько секунд раздался голос короля:

– Можешь не здороваться, если все еще говорить больно. Развяжи ее, только не вздумай опять снять браслеты. И повязку к вечеру обратно надень. Пусть  не знает о времени.

Брат снял закрывающую глаза полоску и отстегнул цепи. Короля в камере уже не было. Мне удалось увидеть лишь его спину, мелькнувшую в дверном проеме. Видимо, полюбовавшись на мой жалкий вид, Леонард получил заряд эмоций на день и ушел.

Едва я съела принесенный завтрак, Эрл оставил меня одну. Надеюсь, наше величество даст ему  выспаться. Хотя сонным братец не выглядел. Правда, в утреннем полумраке было плохо видно. Когда Эрл ушел, я легла на пол. Пережитая ночь оказалась утомительной, но не такой страшной, как ожидалось. И это вселило в меня надежду, что я смогу пережить оставшиеся три. Вернее, мы сможем. Люди вообще на многое способны, если чувствуют, что они не одни. Вот так впервые за долгое время я уснула с улыбкой на губах.

 Месть Воды действительно оказалась страшнее. Казалось, она ледяным потоком заполняла мои легкие. Хорошо, что руки были прикованы цепями, ибо мне очень хотелось разорвать грудную клетку. Тяжело дыша и хрипя, я висела на руках заботливого брата. Мне казалось, что еще немного и я задохнусь, захлебнусь, погибну. И за секунду до конца Вода отступала. Чтобы дать мне отдышаться и вернуться снова. Все это время брат был рядом. Просто вытирал платком мои губы или тихонько поглаживал по голове.  

Земля не отличалась особенной изобретательностью, разрывая дикой болью кости и мышцы. Эрл крепко сжимал меня в объятьях во время каждого приступа, позволив закусить свою ладонь. В итоге к утру я ощутила соленый привкус крови. Однако когда брат снял повязку с моих глаз, я не увидела на его ладони следов укуса. Видимо, показалось. Да это было вполне понятно. После двух кошмарных ночей я была настолько вымотана, что проваливалась в сон, едва Эрл кормил меня завтраком. Так что, явь и не явь различались с трудом.

Жар пылающих объятий Огня брат пытался охлаждать мокрыми компрессами. Обостренный слух доносил их шипение, едва они соприкасались с моим раскаленным телом. Лежа в бредовом состоянии, я окончательно потеряла связь с реальностью. Мне слышался голос короля, приказывающий стражникам носить воды из колодца. Затем мне мерещилось, что на меня обрушиваются струи водопада. Вода обнимала меня, шептала что-то ласково-обнадеживающее. И казалось, что я куда-то плыву, влекомая мягким, неспешным течением. Мне хотелось отдаться ему, позволить унести меня прочь, но сжимавшая ладонь рука не давала окончательно покинуть этот мир.    

Утром пятого дня меня, наконец, выпустили из тюрьмы и даже сняли браслеты. Величество сделал это лично, объявив:

– Завтра ты должна будешь присутствовать на церемонии признания наследника. Там я скажу о том, что с тобой случилось, так, как это должны услышать люди. Кроме того, объявлю, что ты прощена короной. И после этого тебе официально присвоят статус няни принца. Отчитываться будешь передо мной лично, и даю тебе слово, никто не посмеет тебя тронуть, чтобы ни случилось.

Допрашивать короля о том, что именно он хочет рассказать народу, мне было неудобно. Поэтому я ограничилась нейтральным:  

– Как вам будет угодно, Ваше Величество.

Леонард, как всегда, пристально посмотрел мне в глаза, а затем вытащил застрявшую у меня в волосах соломинку и, развернувшись, ушел прочь. Я же, выйдя из тюрьмы за ним,  отправилась искать свою комнату. Как мне помнилось, в северном крыле. Около получаса проблуждав по коридорам и ошибочно тукнувшись в несколько дверей, я наткнулась на Гарольда.

– Здравствуйте, Лиона, – радостно обратился он ко мне.

– Здравствуйте, Гарольд, - вздохнула я в ответ.

– Может, перейдем на ты? – сходу спросил писарь и, дождавшись кивка, продолжил. – Рад, что тебя, наконец, отпустили. Бедняжка! Я записывал речь короля, поэтому знаю все, что с тобой было.

– Какую речь? – насторожилась я.

– Которую его величество будет произносить на церемонии признания наследника.

– И что он скажет?

Писарь открыл было рот, но тут же захлопнул его и заозирался.

– Вообще-то я не имею права это разглашать до церемонии, – прошептал мне Гарольд, прихлопывая полу сюртука.

Однако меня права и обязанности писаря мало интересовали. Мне очень хотелось знать заранее, что Леонард собирается выдать общественности, поэтому я решила схитрить:

– Гарольд, а может ты мне почитаешь что-нибудь из своих произведений? Мне они безумно понравились!

– Правда?

– У тебя несомненный талант!

Расчет оказался верен. Расплывшись в блаженной улыбке, писарь радостно кивнул.

– Хорошо, тогда пошли ко мне!

И тут я совершила одну из самых страшных ошибок своей жизни. Мило улыбнувшись поэту, я взяла его под руку, позволив увести себя в комнату.

Жилище писаря ни изобилием интерьера, ни чистотой не располагало. Из мебели тут были лишь письменный стол со стулом. Под окном валялся матрас, рядом с грудой одежды, остальное пространство комнаты занимали кучки исписанных листов, оставляющие небольшие тропинки для перемещения.

Усадив меня на стул и удачно повесив на его спинку сюртук, писарь принялся рыться в стопке бумаг под столом, выбирая, чем бы поразить даму. Воспользовавшись его невниманием, я слевитировала из кармана речь короля и уронив ее на пол, быстро прочла. Что ж, вполне нормально и где-то даже честно. Можно не бояться, что на церемонии она вызовет у меня ненужные эмоции. Гарольд между тем нашел, что искал и, встав в пафосную позу, начал:

 – Любовь коварного созданья свела несчастного с ума!..

На мою беду произведение оказалось долгим. Поэтому хлопнуть себя по лбу, заявив, что опаздываю, мне удалось только через пятнадцать кошмарных минут. Заверив писаря, что в другой раз обязательно выслушаю все до конца, я спаслась бегством. Писарь окончательно добил мою и без того нещадно кружащуюся голову. К счастью, когда я по стеночке подобралась к очередной двери, она оказалась нужной.

Моя комната вновь встретила меня сюрпризом. В нее доставили весь гардероб невесты короля. Платья лежали аккуратными стопочками на узкой кровати, а несколько шляпных коробок стояло рядом на тумбочке. Приложив огромные усилия, я запихала все это в маленький платяной шкаф, чтобы разгрести себе место для сна. Да и не выбрасывать же. Однако падение без сил пришлось ненадолго отложить: было бы кощунством принести тюремную грязь на белоснежную шелковую простыню. Поэтому я все же решилась на маленький подвиг: собственноручно натаскав с кухни воды, кое-как вымылась в весьма неудобной узкой бочке, и только потом легла спать. После пережитого я все еще ощущала слабость. Мне нужен был покой. Хоть на пару-тройку часов.

Проснуться мне удалось ближе к вечеру, и снова в комнате обнаружился подарок. Даже три. На тумбочке стоял букет цветов, а на подоконнике – тарелка с едой, справочник по зельеварению и россыпь разнообразных флакончиков. В очередной раз возблагодарив судьбу за любящего, заботливого брата, я поела и принялась за дело. Нужное зелье я не готовила уже давно, и кое-что подзабыла. Хорошо, что Эрл догадался принести справочник. Так как куда-либо идти за посудой не хотелось, я вымыла в остатках воды плошку из под рагу. Чем не котелок для ведьмы? В меру глубокий, жар держит, а больше и не надо. В итоге я провозилась почти всю ночь. Но когда небо на горизонте начало сереть, дело было сделано. К счастью, правильность приготовленного зелья можно было легко оценить: прозрачное, как слеза, обжигающе ледяное. Все просто. Наконец-таки, разлив полученную жидкость по флаконам я легла спать, кое-как доползя до кровати. Однако стоило только закрыть глаза, как сон немилосердно прервали.

– Льон, просыпайся, – кто-то настойчиво тряс меня за плечо.

Просыпаться категорически не хотелось! Я что, одна что ли в казарме? Да не может такого быть!

– Рональд, пусть тебя Дик перебинтует!

– Лиона! Да проснись ты!

Проснуться все-таки пришлось. Сфокусировав не до конца открывшиеся глаза, я увидела Эрла.

– Что ты от меня хочешь?

– Я – ничего, – ответил брат. – А наше величество просто жаждет видеть тебя в покоях принца. Церемония через полчаса, ему нужно зелье.

И ради этой мелочи меня растормошили?

– Возьми там, на тумбочке. За раз – четыре капли.

– Нет уж, мне тебя велено привести, так что вставай и одевайся.

Сев на кровати, я провела ладонями по лицу. Эх, до чего же вредное наше величество! Наверняка специально церемонию сегодня устроил!

Удостоверившись, что я проснулась, брат направился к выходу, но скользнув взглядом по столу, удивленно остановился и спросил:

– А откуда веник?

– Думала ты принес, – ответила я, все-таки поднимаясь.

– Делать мне нечего, – проворчал Эрл, зачем-то ощупывая цветы. –  Я вчера вообще от короля не отходил. Представляешь, какая-то зараза выстрелила в него прямо во внутреннем дворе замка.

– Нашел?

Отстав от несчастных лютиков, брат грустно вздохнул:

– Нашел, да толку: как и все, отравился. Ладно, одевайся и топай к королю. Мне еще зал проверить надо.

И оставив меня в одиночестве, Эрл вышел за дверь, бесшумно закрыв ее за собой. А я  поплелась умываться, но, увы, вся оставленная на утро вода, ушла ночью на зелье. А за новым ведром придется идти на кухню. А как хорошо было раньше: насущные желания исполнялись даже раньше, чем успевали возникнуть. От воспоминания о прошлом, настоящее стало казаться еще печальнее. Посмотрев на старый грязный костюм и решив, что его место в мусоре, я без задней мысли открыла шкаф и буквально была сметена лавиной вывалившейся оттуда одежды. А одна особо меткая шляпная коробка еще и в бровь умудрилась засветить. Мда, похоже, разум еще спит: реакция никакая. Хотя бесполезная мысль в нем все-таки возникла: маловат шкаф служанки для такого обилия тряпок. Ну да, вчера я запихала все кое-как, поскорее захлопнув дверцы. Выудив из груды свое любимое платье с разрезами, я скинула сорочку. Вот кто придумал застежки на спине? Нижние крючки я, конечно, одолела легко, но сражение с двумя последними грозило закончится их победой.  И уже на пороге фиаско чьи-то руки откинули мою растрепанную косу и лихо защелкнули застежки.

– Ты еще долго копаться собираешься?! – раздраженно бросил король.

Оправившись от неожиданности, я обернулась и, поспешно отведя глаза, пробормотала:

– Еще минуту, ваше величество, только причешусь.

– Некогда! – раздраженно бросил король. – Принца через десять минут понесут в тронный зал.

И, схватив за руку, Леонард потащил меня прочь из комнаты. Я едва успела взять нужный флакон. В коридоре король соизволил выпустить мою ладонь и пошел чуть впереди. Мне же оставалось лишь покорно плестись следом. Изучая спину величества, я,  наконец, поняла, что кроме отсутствия эспаньолки, еще изменилось. Леонард отрастил волосы. Черным водопадом спадали они на его плечи. Надо же! Раньше король каждые несколько недель заставлял меня подстригать отросшие пряди, ругаясь, что они мешаются. Теперь, похоже, мнение поменялось.

В комнате принца нас ждала королева. Мира была великолепна в эффектном темно-красном платье, с безупречно уложенными волосами. Она стояла около люльки, с умилением смотря на своего ребенка.

– Доброе утро, ваше величество, – поздоровалась я, поклонившись согласно этикету.

– Здравствуй, Лиона, – улыбнулась королева, обернувшись к нам. – Дорогой, я принесла тебе символ власти. Ты забыл его нашей в комнате.

Посмотрев на жену, король улыбнулся.  Мира же, подойдя к мужу, надела цепочку с кристаллом ему на шею, затем обняла и нежно поцеловала.      

– Иди, а то Аарен ругаться будет, – король мягко обнял жену за плечи и, выпроводив за дверь, повернулся ко мне.

Наткнувшись на его мгновенно похолодевший взгляд, я стиснула зубы. Потому что было больно. В глазах Леонарда не было ни капли тепла, ни капли былой нежности. Лишь злоба и море ненависти, вызывающие желание сбежать как можно дальше. И в очередной раз я пожалела о несбывшейся смерти.

– Давай зелье! Быстро! Пока не пришел церемониймейстер, – резко велел мне Леонард, оторвав от мучительных дум.

Я достала флакон и подошла к люльке, но едва ребенок увидел меня, как разразился таким плачем, что я невольно отпрянула. Король же подошел и, взяв сына на руки, весьма быстро его успокоил. Горько усмехнувшись про себя, я взяла со стола бутылочку с водой и добавила в нее четыре капли из флакона. Оказывается, не только внешние данные можно передать по наследству. Но и отношение к некоторым людям тоже. Приняв успокоившегося малыша из королевских рук, я осторожно напоила его. Ребенок, видимо, смирился с моим присутствием и больше не капризничал. Леонард же все это время стоял за моей спиной, настолько близко, что я слышала чуть учащенное биение его сердца.

– Ну что? – нетерпеливо спросил король.

– Готово, – ответила я, едва тень исчезла с лица малыша.

– Тогда пошли, – с этими словами Леонард развернулся и вышел.  

В коридоре нас терпеливо ждал Аарен. Смерив меня уничижительным взглядом, он забрал мальчика и гордо зашагал вслед за королем. Идя за церемониймейстером по коридорам, я тут и там слышала перешептывания слуг. Изредка до моего слуха долетали обрывки фраз вроде: « …наглости… посмела… шлюха… ведьма…»

В тронном зале собралась толпа, вызывавшая у меня ощущение дежавю.  Как и было велено, я за ее спинами пробралась как можно ближе к королевскому трону, встав рядом с Эрлом. Мельком глянув на меня, он укоризненно прошептал:

– Причесаться не могла? Про тебя и так болтают, что ты ведьма, решила внешне соответствовать?

Не ответив, я расплела косу и пригладила волосы. Лучше все-таки свободный беспорядок на голове, чем растрепанная прическа. Между тем двери открылись, и в зал вошла королевская чета, сопровождаемая церемониймейстером. Мира и Леонард были великолепны. Он в белоснежном костюме и она в красном платье. Королева держала мужа под руку, степенно идя по ковровой дорожке, с легкой улыбкой на губах. Лицо короля было бесстрастным, однако его рука нежно накрывала ладонь жены. Гордо расправленные плечи, плавность движений и лучащиеся спокойствием глаза говорили о многом. Теперь мне действительно верилось, что он счастлив. 

Когда королевская чета развернулась к присутствующим, Аарен встал перед ними и, передав ребенка в руки родителей, отошел в сторону.

– Я рад приветствовать вас на очередном радостном событии в моей жизни! – начал король. – Когда-то в этот день я взял в жены прекрасную женщину. Мира де Гельди стала мне не только надежной опорой в жизни, но и подарила сына. Сегодня, в день годовщины нашей свадьбы, ему официально присваивается статус принца и будущего наследника символа власти!

Толпа разразилась аплодисментами, а я стояла и смотрела на лучащуюся счастьем Миру. Первую красавицу королевства, вышедшую замуж за моего любимого в день, который должен был стать днем моей свадьбы. Что ж, пусть она даст Леонарду то, что не смогла дать я. И пусть они будут счастливы. Ну или только он. Не дав предательским дорожкам появиться на щеках, я глубоко вздохнула, стиснув кулаки.

Король между тем продолжил:

– Так как моя жена решила посвятить себя искусству, то заботы о ребенке было решено переложить на плечи няни. Представлять ее вам не нет необходимости. Это Лиона де Карэта.

Не глядя в мою сторону, король протянул руку и более понятливый Эрл вытолкнул меня вперед. Толпа загомонила, но Леонард поднял руку, призывая к молчанию, а затем продолжил.

– Хочу вам напомнить, что мы живем в опасное время. На этой неделе Майрон совершил уже два покушения на мою жизнь. И все прошлые годы он тоже не дремал. Лиона подверглась страшнейшему колдовству. Из нее пытались сделать моего убийцу. К счастью, известный вам начальник охраны вовремя раскрыл этот заговор и увез ее, пока не было поздно. Два года у него ушло на то, чтобы снять с девушки заклятие. Я ответственно заявляю, что ему это удалось. К сожалению, Майрон ему этого не простил, и Квен расплатился жизнью за свою доблестную службу. Сейчас мы не можем себе позволить разбрасываться надежными людьми. А Лиона де Карэта не раз доказывала свою преданность короне. И сделает это снова. На глаз у всех присутствующих она принесет клятву верности, выпив зелье искренности.

Приняв из королевских рук флакон я честно отыграла свою роль в этом дешевом фарсе. А вслед за этим получила статус няни и тут же принца на руки. Успокоенный зельем карапуз радостно вцепился в мои опрометчиво распущенные волосы. Кое-как отобрав чуть не выдернутые пряди, я откинула их за спину и приготовилась пережить два кошмарных часа, когда каждый из присутствующих подходил к наследнику и королевской чете с положенными по случаю словами. В зале было душно, весьма упитанный ребенок оттягивал руки, болел не до конца заживший бок, да к тому же я еще и не завтракала. Хорошо, что Леонард позволил незаметно на себя опереться, сообразив, что иначе вывалюсь вместе с его чадом. После церемонии король лично отвел меня на кухню и представил Рите. Необъятная кухарка смерила меня взглядом и, расплывшись в фальшивой улыбке, заверила его величество, что она все поняла. Однако понять и принять – вещи разные.

 С тех пор мои дни пошли по одному расписанию: поднять, накормить, погулять, накормить, уложить, накормить, поиграть, накормить, поиграть, искупать, уложить. Даваемое четыре раза в день зелье немного успокаивало ребенка, позволяя мне делать свою работу. И в принципе все было приемлемо, если бы не кое-какие обстоятельства.

С первым из них я столкнулась на следующий же после церемонии вечер, когда, наконец, уложила ребенка спать и вернулась к себе. Едва мне подумалось, что мучения закончены и можно провалиться в сон, как в дверь постучали. Помянув недобрым словом визитера, я поплелась открывать. И в принципе была готова выместить весь свой гнев на том, кто окажется в коридоре, кем бы он ни был. Однако за дверью я увидела лишь желтый букет, лежащий на полу. Найденная в недрах анонимная записка заставила меня застонать. Содержалось в ней вот что: «Пока ко мне ты не явилась, я грустно жил, один как перст. Теперь же наконец свершилось! Я смысл обрел, мой дух воскрес! Себя тебе я посвящаю, и каждый взгляд и каждый вздох! Другой судьбы я не желаю, клянусь собою, чтоб я сдох!»

Букет было жалко, поэта тоже. Поэтому, вздохнув, я забрала цветы в комнату и поставила в заботливо принесенную когда-то им же вазу. И только много позже поняла, какую глупость совершила.

Как-то я возвращалась с прогулки, и мое внимание привлекла толпа слуг, глазевших куда-то вверх, на стену. Любопытство, как  всегда, заставило меня подойти ближе. Проследив за взглядами народа, я похолодела. Прямо под моим окном красивым каллиграфическим почерком было выведено: «И знайте все, здесь обитает мой несравненный идеал!» и красноречиво указывающая на подоконник стрелка с сердечком. Ругая про себя любвеобильного писаря, я незамеченной проскользнула во дворец и пошла кормить ребенка, клятвенно пообещав, что ночью все сотру начисто, пока это безобразие не увидел кое-кто пострашнее слуг. Так как дите уже начинало злобно посапывать, то откладывать прием зелья было нельзя.

В комнате принца меня встретили король с Эрлом. Леонард, сидевший на кровати, был мрачен, братец же, стоящий у окна, тихо похрюкивал в кулак.

– Здравствуйте, ваше величество, – поклонилась я королю.

– Здравствуй, Лиона. Как у тебя дела? – вкрадчиво поинтересовался величество, поднимаясь с кровати.

– Все хорошо, – ответила я, собираясь пересадить принца из передвижного стульчика за обеденный стол.

Так как действие зелья с утра ослабло, то чадо заорало благим матом, едва моя физиономия оказалась в поле его зрения. И тут же попыталось стукнуть меня подвернувшейся под руку погремушкой. Ловко увернувшись, я схватила дитенка и усадила за стол, мужественно стерпев удары. Леонард подошел к сыну и одним единственным «Тихо!» в момент его успокоил и, взяв из моих рук бутылочку, сам напоил зельем. В результате весьма спокойный малыш позволил без проблем себя докормить. Король дождался, пока я уложу ребенка, а затем жестом велел нам с Эрлом выйти за собой в коридор.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – все также вкрадчиво спросил величество.

– А что-то должна? – не поняла я.

– Ты мимо своего окна еще не проходила? – уточнил братец.

– Нет, – соврала я, догадываясь, что сейчас получу нагоняй за испорченную не мной стену.

– Пойдем, полюбуемся.

Король схватил меня за руку и потащил по коридору. Последнее время он только так и поступал. Видимо, это доставляло ему особенное удовольствие. Нет, чтобы просто сказать! Обязательно надо взять и поволочь. Выдернув ладонь из цепких величественных пальцев, я пошла следом за быстро шагающим королем.

– Ну и? – спросил Леонард, кивком указав на надпись.

– Что и? – осторожно уточнила я.

– Ты вместо работы шашни крутить вздумала?

– Нет! – возмутилась я.

– А это как понимать?

Ответить я не успела, потому что в этот момент на весь двор раздалось:

– Любовь моя!

Развернувшись на голос, я увидела быстро приближавшегося к нам писаря.

– Здравствуйте, ваше величество! – без положенного поклона обратился он к королю. – Я вижу, Лиона решила поиграть Вам на нервах, показав мое признание. Мне прекрасно известно, какие чувства Вас связывали, но Вы теперь женаты, так что при всем уважении прошу не иметь видов на мою женщину! Да Вы, несомненно, король, но Вы еще и мужчина. И я тоже!

Эрл, хрюкнув напоследок, сполз по стене. Я же схватила поэта в охапку и от греха подальше поволокла прочь, со словами:

– Вы его неправильно поняли! Мы позже все объясним!  

– И стену отчистите! – прорычал нам вслед король, но я уже втолкнула горе влюбленного в здание и, захлопнув дверь, обходными путями потащила в свою комнату. Как же хорошо, что величество считал избиение убогих ниже своего достоинства. Хотя, позже я это мнение не раз пересматривала.

Не обращая внимания на хихикающую прислугу, чуть ли не тыкающую в нас пальцем, мы шли к моей комнате. Вернее, Гарольд практически волочился следом, вися на моей руке. Но мне было не до таких мелочей. В душе кипела злоба, хотелось прибить этого идиота, но без свидетелей. Поэтому кое-как дотащив несчастного до заветной двери, я втолкнула его внутрь. И собиралась уже разорвать его в клочья, но на свою беду посмотрела ему в глаза. Полные щенячьего восторга, они вмиг остудили страсти. Я не считаю избиение убогих ниже своего достоинства. Иногда у меня просто рука не поднимается. Поэтому усадив поэта на стул, я начала разъяснительную беседу:

– Гарольд, нельзя так разговаривать с королем!

– Прости, любимая, но стоило мне подумать, что он может иметь на тебя виды, как я потерял разум!

– У него нет на меня видов. И я не твоя любимая!

– То есть как? – изумился писарь.

– Вот с чего ты это взял?

–  Потому что стоит мне тебя увидеть, как мое сердце готово выскочить из груди! Я все дни напролет думаю о тебе, я не могу без тебя жить! Я люблю тебя!

– Но я-то тебя нет.

Гарольд уставился на меня, открыв рот. Похоже, об этом он как-то не подумал. Однако, помолчав пару минут, писарь улыбнулся и, хлопнув себя по лбу, выдал:

– Ну, конечно! Я все понял! – с этими словами Гарольд умчался прочь, не сказав более ни слова.

С тех пор моя жизнь превратилась в тихий ужас. Мне пришлось жить буквально на осадном положении. Я безжалостно переступала через букеты, оставляемые под дверью. Нещадно поливала гнусавого недопевца водой, когда он пытался вопить серенады. Пользовалась окнами вместо дверей. Доводы разума поэт отказывался слушать, а доводы силы по-прежнему отказывались применяться. Однако нет худа без добра. Сложившаяся ситуация, похоже, несколько охладила королевскую жажду мщения. Видимо, понял: поэт воздает мне с лихвой. Взгляд величества теперь источал гораздо меньше злобы и ненависти. Его глаза, казалось,  просто говорили: «Держись от меня подальше».  

Как-то идя к себе после очередного утомительного дня, я наткнулась в коридоре на Леонарда. Опершись рукой о стену, король преградил мне путь и с деланным сочувствием в голосе поведал:

– Он опять сидит под дверью.

Представив очередной поединок за право входа к себе, а затем трехчасовой скулеж под дверью, я бессильно прислонилась спиной к стене и попыталась легонько тюкнуться об нее затылком, но король успел подставить ладонь.

– Хочешь, я его в тюрьму посажу? – издевательски улыбнулся величество.

Оценив шутку, я ответила:

– Угу, потом он выйдет и будет вопить у меня под окном песню про то, как пострадал за свои чувства. Может попробовать найти толкового мага разума?

Последний вопрос я задала чисто для себя, но король на него ответил:

– Пробовали. Но он тебя искренне любит. Такое магия не лечит. Можно заставить его влюбиться в другую, но или ненадолго, или до скоропостижной смерти. По мне гуманнее убить так.

– А можно? – с надеждой спросила я.

– А ты убьешь?

– Ладно, полезу через окно. Спасибо за предупреждение, ваше величество, – вздохнула я, собираясь уходить.

– Постой, – Леонард снова взял меня за руку. – Зачем весь этот официоз когда мы наедине?

– Чтобы не сбиваться на публике, – соврала я, пытаясь выдернуть ладонь.

– Зачем ты так? Мы ведь не чужие.

И тогда я поняла, как жестоко ошибалась. Его величество вовсе не удовлетворился, а просто перешел к более изощренной мести. Такое издевательски теплое отношение било похлеще пощечин. Эдакая насмешливая жалость. А я просто ненавижу, когда меня жалеют! Это все равно что лежать с переломанными костями и слышать «Что, больно, да?». Агрессивные эмоции, как всегда, предали мне сил и, все-таки выдернув ладонь, я попрощалась:

– Ваше величество, идите к своей супруге. Она наверняка заждалась Вас в постели. Спокойной ночи.

Выйдя на свежий воздух, я вдохнула его полной грудью и, чуть успокоившись, пошла к своим окнам. Однако и тут мне не повезло: на лавочке под ними компания слуг устроила ночные посиделки с бутылкой. Прикинув, что праздник у людей затянется надолго, я от нечего делать поплелась к Эрлу.

– Чего тебе? – грубо спросил заспанный брат, открыв дверь.

– Можно я у тебя переночую? Ко мне ни через дверь, ни через окно не попасть.

Весть мигом подняла Эрлу настроение.

– Что, наслаждаешься большим и чистым чувством? – ехидно спросил он, запуская меня внутрь.

– Просто не знаю, что делать, – вздохнула я, опускаясь на кровать. – Слушай, может сыграешь роль моего возлюбленного?

– Чтоб он меня на дуэль вызвал, и я его пришиб? Нет уж, твоя проблема, ты и разбирайся. Да и, в конце концов, чем ты недовольна? Мечта ж любой женщины – быть музой поэта! Он тебя так любит! Столько эмоций, какая экспрессия, какие перлы…ой, не могу!

Эрл бессовестно заржал, так и не окончив фразу.

– А мне вот ни капли не смешно! Я его уже открытым текстом посылала – бесполезно!

– Поэты – они такие. Их хлебом не корми, дай пострадать. Слушай, а может тебе согласиться, побыть его возлюбленной, авось он разочаруется и отстанет.

– А если нет?

В ответ брат беспомощно развел руками.

– Ладно, давай спать, – вздохнула я, ложась на кровать.

– Вечная беда с влюбленными. Дурью маются они, а страдают – другие! – вздохнул брат, укладываясь на полу.  

– Спокойной ночи! – улыбнулась я, гася свет.

– Кошмарных снов, – проворчал с пола Эрл.

И действительно в ту ночь мне снились одни ужасы. Будто я вышла замуж за Гарольда и жить мне с ним предстояло до конца.

Вот так и проходили мои дни, складываясь в недели, затем в месяцы и даже в года. В одно прекрасное утро, когда я собиралась выйти с двухлетним принцем на прогулку, на крыльце нас встретили король с Эрлом. Забрав у меня малыша, Леонард велел:

– Лиона, сегодня я хочу поехать с принцем в лес. Поэтому собери необходимые для ребенка вещи и приходи на конюшню. Остальное мы взяли.

Как же давно я не была в лесу! Воспользовавшись тем, что дитенок сидел на руках у счастливого папаши, я пустила коня галопом. Мчаться во весь опор наперегонки с ветром было невероятно здорово! Я снова чувствовала себя свободной и живой. А когда на полном скаку мы въехали в озеро, с наслаждением окунувшись в прохладную воду, моему счастью просто не было предела! Вода вмиг смыла всю накопленную за годы усталость, как всегда успокоив в своих мягких объятиях. Когда я выбралась на берег, Эрл с королем уже расстилали плед. Причем Леонард помогал своему телохранителю, удерживая под мышкой плачущего сына. 

– Что случилось? – спросила я, подходя к ним.

– Ему надо штаны сменить, – проворчал король, вручая мне чадо.

Обстоятельство меня удивило:

– Он же умеет проситься в туалет!

– Так он и просился, но наше величество не понял, – ответил мне Эрл.

Вздохнув, я раздела ребенка и понесла к озеру. Вода была вполне теплая и принцу очень понравилась. К тому же после завтрака прошло еще не так много времени и действие зелья не успело ослабнуть. Поэтому ко мне он относился весьма удовлетворительно. Мог стукнуть, потянуть за волосы, но хотя бы не верещал, не кусался и не вырывался из рук. Когда мы накупались, на стоянке уже был разведен костер, раскиданы игрушки, расставлены тарелки с едой. Похоже, его величество возжелал культурно отдохнуть на природе. Только почему-то не взяв при этом жену. Переодев принца, я отпустила его к Эрлу, который взялся строить из кубиков башню, и дитенок, увидев, что кто-то играет с его игрушками, побежал наводить порядок.

– Выпьешь со мной? – спросил король, протягивая бокал. – А то в одиночку как-то не хочется.

Сев поближе к костру, чтобы быстрее сохла мокрая одежда, я взяла вино. Леонард придвинулся ближе и спросил:

– За что выпьем?

– За что пожелаете, – пожала я плечами.

– Тогда, может, за тебя? – лукаво прищурился король и, не дав мне ответить, чокнулся со мной и залпом выпил.  

С тех пор в список моих бед добавилась еще одна. Теперь не только писарь изводил меня своей любовью, но и король, похоже, решил добить шуточными заигрываниями. Спектакль свой он разыгрывал исключительно для меня, ну и изредка для Эрла. Больше его издевательств надо мной никто не видел, и это было терпимо. Кроме этого, радовало, что с королевой я практически не встречалась. Днем, пока Леонард был занят государственными делами, она занималась своим любимым шитьем, чуть ли не каждый ужин, представая перед нами в новых откровенных нарядах. С трехлетнего возраста принц ужинал вместе с родителями, и я, соответственно, тоже была вынуждена там присутствовать, поневоле наблюдая любовные игры королевской четы. Как кошка ластилась Мира к королю, однако на людях он мужественно сдерживался, зато, наверное, потом, в спальне, давал полную свободу выхода своим эмоциям.

Я старалась не обращать на это внимание, тем более, голова моя была занята совершенно другими заботами. С годами принц становился все более агрессивным. Мои зелья действовали все слабее. И в любую свободную минуту я искала способ улучшить их, ставя эксперименты на дворцовых крысах. Когда они переставали дохнуть, я испытывала свое зелье на заключенных, держа наготове склянку со своей кровью. Если они от варева не умирали, я поила им принца. Большинство зелий не давали улучшений по сравнению с базовым составом. Но в итоге, в один прекрасный момент подходящий набор ингредиентов был найден. После первого испытания больше недели все было хорошо. А потом случилась беда, вынудившая меня без оглядки бежать прочь из дворца. Возможно, если бы король был более откровенен со своей женой, все сложилось бы иначе. Но королева не знала, что я что-то  добавляю в еду ее ребенка. Леонард мне запретил это говорить, видимо, чтобы не расстраивать жену. Сам же он вряд ли знал о риске применения зелий. Во всяком случае, сначала я не успела сказать, а потом не осмелилась, решив, если что, успею нейтрализовать яд своей кровью. Или возьму всю ответственность на себя. Теперь моя самонадеянность привела к  тому, что я должна была в третий раз вернуться во дворец, не зная, что меня там ждет.

СТРАНИЦЫ    ►  1 ... 2 ... 3 ... 4 ... 5 ... 6 ... 7