ЭЛЛА ЖЕЖЕЛЛА

"Одна из моих целей – показать реальную жизнь современной молодёжи – поиск себя, трудность построить отношения из-за пропаганды необременительных связей, желание любить. Невозможность найти работу вчерашним студентам, стереотипы, что замуж надо выйти до 23, иначе ты не состоялась.

Главная мысль, которую я хочу донести: когда вокруг цинизм и пошлость – это распространяется среди людей, а сохранять в себе чистоту или изменять ненужным в наше время принципам – выбор каждого.

Вообще, моя участь в литературе незавидна: молодежь не читает, а старшему поколению все эти проблемы кажутся ерундой и читать о них неинтересно. На все переживания – один ответ: "Ну, станешь старше и поймешь...", "героиня еще молода, все у нее будет".

А то, что будущее формируется сейчас, когда тебе 20 – это в расчет не берется? Если человек в 23 себя не уважает, что будет дальше? Вот, все смеются над юношеским пессимизмом, считая это игрой. Напрасно.

Если человек в 19 разочарован в жизни, что с ним будет к 30 годам, ведь к этому возрасту он уже наломает дров из-за своего неверия в лучшее. Словом, да, пишу о проблемах молодых людей, но все мы там были.

Некоторые и остались, потому, полагаю, и не принимают многих вещей".

Вязаный капор, страсть и ненависть

— Что с тобой происходит? — спросил Костя у жены.

Полина смотрела в потолок, задержав дыхание, чтобы сердце в груди не взорвалось от непонятной гаммы эмоций. Физически же не ощущалось ничего. Ее это радовало. Полина упивалась собственной бесчувственностью, а, значит, свободой от мужа.

Полину снова накрыло, она опять задержала дыхание, чтобы не затопило от болезненного ощущения безысходности. «Костя не даст мне ощутить свою независимость одним фактом своего существования!»

— Все нормально, — ответила Полина в который раз. — Сегодня был неудачный день.

— Полина, — Костя повернулся к ней, — что не так? Это не первый раз. Ты в последние дни… такая. Отстраненная, что ли…

Точнее — последние полгода. Сначала Полина еще притворялась, изображая счастливую жену успешного мужа, потом перестала. Ей даже было приятно наблюдать за тем, как любимый-ненавистный муж старается без толку ей угодить. И это казалось странным обоим. Раньше Косте было достаточно просто прикоснуться к руке жены, чтобы ее током ошпарило, она радовалась, когда он просто входил в комнату.

— Если что-то произошло, я хотел бы знать, — настаивал муж. — Может, поговорим?

Она давно мечтала услышать эти слова и вылить всю свою накопившуюся обиду, но снова промолчала.

— Так мы долго не продержимся, — произнес Костя.

— Давай потом поговорим. Я спать хочу, у меня же бизнес-тренинг завтра, — Полина легла в кровать, стараясь провалиться в объятья Морфея раньше, чем в чувство вины. 

________________________________________

 

Она мечтала о любви с детства, но не ладилось. Костя разбудил меланхоличную девушку для жизни. До того момента Полина и не подозревала, что существовать — приятно. Ощущала себя некрасивым колоссом о двух ногах. Первый осенний вечер вместе: мимо пролетал увядший листик, а он обратил ее взор на божью коровку, чудом оказавшуюся под их ногами. Какое счастье — жить. Не ощущать себя ничтожеством каждую секунду, а наслаждаться.

Она была так счастлива, что ей хотелось умереть в тот момент, лишь бы он не заканчивался.

Костя потом и убил ее, решив, что «теперь нужна девушка ярче», имея в виду эффектную Ольгу с работы. Полина отмечала День рождения и Новый год одна, а он — с «любименькой девочкой» в Андорре.

Она полгода ждала возвращения Кости… чтобы попасть в «пересменку» — он провел с ней пару ночей, потом проникся чувствами к взрослой состоявшейся Яне, недоступной женщине из их компании. Полина ходила на встречи и посиделки, для того чтобы просто его увидеть. Надеялась, он поймет, что ему нужны не красотки, а истинные чувства. Ха! Костя, не обращая внимания на Полину, только что сайгаком не прыгал вокруг Яны, желая ей понравиться. Неизвестно, добился ли он желаемого от этой недотроги.

Потом у него был недолгий роман с некой Женей, но для Полины эта история осталась за кадром. Затем — с еще одной девушкой, которая называла себя в соцсетях Caramel Caramel.

Когда Костя вдруг появился вновь в жизни Полины и сделал предложение, она приняла его как подарок судьбы.

— Я понял, что мне нужна только ты, — так он объяснил свою резкую перемену. То не вспоминал вообще, теперь вдруг предложение! — Давай не будем о прошлом.

Костя не раскаялся. Не извинился. Впрочем, тогда ее это и не волновало. Главное — был рядом.

«Может, правда оценил мою искренность», — думала Полина.

Он оказался хорошим мужем, заботливым, внимательным, встречал с работы (если сам не был занят), его волновало, тепло ли оделась жена, про других женщин он словно забыл, что тоже удивляло.

В последние месяцы Полину вдруг «накрыло» волной обиды и ненависти за всех этих Оль-Ян. Когда они с мужем лежали в обнимку и смотрели какой-нибудь фильм, ее вдруг начинало мутить от отвращения, когда она представляла, что он вот также возлежал с другой.

Полина не могла простить… не его, а себя, за то, что так унижалась, дабы заполучить Костю. Да, она добилась своего, но, когда эйфория прошла, осталась пустота. Она ему не верила. Может, их идеальные отношения — просто длинная «пересменка», а потом найдется какая-нибудь роскошная Марионелла, и будет он добиваться ее расположения на глазах у Полины и совместных детей…

«Вот он, человек, причинивший мне столько страданий, оценил, понял. Все как я хотела, но почему-то мне по-прежнему невыносимо. Видимо, я из тех людей, которые должны кого-то ненавидеть — не себя, так другого».

Она стала задумываться об уходе от супруга. Сказала маме, что, возможно, вернется в отчий дом.

— Думаешь, найдешь второго такого завидного мужа? — возопила родительница. Тебе ведь уже двадцать семь, почти тридцатник! То все мечтала любовь найти, замуж выйти, теперь вот капризничаешь. Не дождусь я внуков, ой…

Когда мама это сказала, Полина ощутила облегчение — теперь можно оставаться с любимым ненавистным мужем по «левой» причине. Вроде как не сама приковала себя цепями к внимательному и неверному «козлу». 

________________________________________

 

Она уже застегивала шубу, когда в коридор вышел Костя.

— Полина!.. — воскликнул он, увидев жену. — Ты снова эту ерундень… как его там — кандибобер? — на голову надела! — возмутился он. — Ужасно выглядит.

— Капор, а не кандибобер. Холодно на улице, не хочу морозить голову.

— Глупую голову. Давай тебе нормальную шапку купим. Твой капор оскорбляет мои эстетические чувства.

— Я сама его связала.

— Но он страшный! — не отставал Костя. — И по цвету ни к чему не подходит…

— Пока, — сказала Полина, выходя из квартиры.

Она не могла объяснить даже себе, зачем носила этот капор.

Стараниями мужа Полина стала гораздо эффектнее. Сменила гардероб (до этого ей не хватало вкуса и финансовых возможностей), прическу, макияж. В общем, из простушки превратилась в привлекательную молодую женщину. Она не могла позволить себе плохо выглядеть — все видели, какие красотки были у Кости до нее.

Тем не менее, капор все равно прятала, чтобы муж «случайно» не выкинул (как он это сделал с дешевой бижутерией жены).

Наверное, это — единственное, что у нее осталось своего. Капор был проявлением той Полины, какой она была раньше, до Яночек-Олечек — милой влюбленной простушки, открытой миру. 

________________________________________

 

Сидя в учебной аудитории на бизнес-тренинге, Полина сознавала, что выбрала не ту стезю. В ожидании любви, ей всегда было все равно, где работать. Выйдя за Костю, она стала делать успехи в карьере. Полина решила, что получит должность начальника отдела, потом уйдет в декрет с этой позиции. Получится, что реализовалась в карьере, а не просто приложение к мужу Косте, красивому и успешному. И сама по себе – личность состоявшаяся. Тем не менее, карьера мало увлекала ее.

Полина огляделась. Все такие важные. На ум пришло просторечное слово «расфуфыренные».

Рядом с ней сидел кудрявый парнишка лет двадцати трёх. Он раздражал ее одним своим видом. Пожалуй, хуже расфуфыренных директрис и их надутых замов только такие мальчики. Мог бы одеться солиднее, хотя бы в стиле casual, нет, обязательно напялить майку с надписью Linkin park, чтобы показать, какой ты особенный, отличный от всех. «Зачем он только сюда явился, этот чудик?» — думала Полина.

Сосед что-то лихорадочно писал маркером, так, что бумага шуршала. Полина уже хотела, было, попросить его перестать — явно ведь не за тренером записывал, но тут зазвонил его Айфон, и молодой человек вышел.

Полина без любопытства глянула на его лист, ожидая увидеть рисунок, каких-нибудь чертей, но… то были стихи. Они подняли в ней волну странных чувств. Полина не могла его объяснить — то была и растроганность, и даже раздражение… Сидеть на тренинге и писать стихи… Хотел показать эксцентричность, как и в случае с внешним видом? Мол, я не только в бизнесе, но и такой из себя творческий? Или действительно прилив вдохновения?

Вернулся сосед по парте, взглянул на нее и вздрогнул. Некоторое время они смотрели друг на друга.

Опустив глаза, парень смущенно улыбнулся, сел и прикрыл листок. Она вгляделась в него уже с интересом. Что-то в его лице было такое… милое. Странное определение по отношению к мужчине, но Полина не могла не улыбнуться ему. На бейдже было указано имя молодого человека — Алексей. «Ему бы больше подошло Иван! Кудрявый блондин», — думала Полина.

На кофе-брейке расфуфыренные дяденьки и тетеньки устремились к тарелкам с печеньками-конфетками, забыв о своем положении.

— Вы взяли уже второй «Чокопай», — заголосила директор крупной компании, представительная дама лет пятидесяти, — а мне не досталось ни одного! Это нечестно!

Зам генерального директора другой фирмы тем временем рассовывал чаи в пакетиках по своим необъятным карманам.

Полина только усмехалась. Не хотелось заниматься нетворкингом. Алексей стоял поодаль ото всех и смотрел на нее.

Да, выйдя замуж, Полина стала привлекательнее, мужчины проявляли внимание, но природной красоты, как в той же Ольге, в ней не было. Ничего такого, чтобы увидеть и вздрогнуть. Даже странно, но приятно.

После тренинга Полина вернулась домой в хорошем настроении. 

________________________________________

 

Не в силах сдержаться, она обхватила его шею руками. Это было так порочно — уединиться вдвоем в ванной посреди всеобщего гвалта.

Костя припал к ее губам. В ванной было тесно. Полину озарило надеждой — если бы он не скучал по ней, не был бы таким страстным. Они уйдут домой вместе, начнут все сначала…

Следующая картина — Полина и Костя выходят из ванной. В коридоре стоит надменная Яна, снимает пальто с крючка.

— Уже уходите? — спрашивает Костя у нее игриво.

— Да, устала, — Яна кокетливо улыбается, хотя обычно скупа на проявление эмоций, аки Снежная Королева.

— Позвольте, провожу?

И Костя галантно помогает Яне надеть пальто. Полина стоит между коридором и ванной, ее охватывает чувство презрения к себе. Надо же до такого опуститься — по ванным комнатам в гостях у общих знакомых лобзаться! Потому не могла иначе. Рвалась к нему душой и телом. Казалось, что и он — тоже, но…

— Пока, — говорит Костя Полине, уходя с Яной. Словно ничего не было буквально две минуты назад.

… она проснулась в слезах. Полина села на кровати, прижав руку к груди — невыносимо щемило в сердце. Костя мирно спал рядом.

«Ну, почему?! — думала Полина. — Могли бы ведь жить нормально!».

Муж проснулся, вероятно, от ее тяжелого взгляда:

— Почему ты плачешь?

— Кошмар приснился.

— Воды тебе принести?

— Не надо, спасибо.

Полина понимала, что снова не уснет, оставшись один на один этим болезненным чувством.

«Алексей, — произнесла про себя она. — Завтра я увижу Лёшу. И послезавтра», — на душе стало спокойнее. 

________________________________________

 

На кофе-брейке Полина решилась подойти к Алексею, почему-то ощущая смущение.

— Простите, но я вчера прочла ваши стихи. Мне очень понравилось, — сразу начала разговор Полина.

— Да бросьте издеваться, — покраснел Алексей. — Представляю, что Вы обо мне подумали… Творит на тренинге ерунду, вместо того, чтобы делом заниматься.

— Ну, да, признаться честно, так и подумала. Но стихи все равно хорошие.

— Слушай, как тебя звать? — спросил Алексей, резко перейдя на «ты». — Вообще, я знаю, что Полина, не бейдже ведь написано. Просто тебе больше идет имя Вероника.

— Хм, это почему же?

— Я чувствую тебя Вероникой.

— Интересная формулировка. А себя кем — Платоном?

— Почему именно Платоном?

— А отчего я — Вероника, а не, скажем, Марионелла или Ольга? — спросила Полина. Тоска зашевелилась в груди, когда она назвала это имя. «Моя девочка» — и Костя, обнимающий Олечку. Полина помотала головой, зная, что это выглядит нелепо, но иначе не могла избавиться от мыслей о муженьке.

— Я же сказал — чувствую так. Это трудно объяснить, Вероника, то есть, Полина…

— А я тебя чувствую Иваном.

— Нет, не чувствуешь. Просто мне это имя подходит, само собой напрашивается — типичный Иван из русских сказок, кучерявый и простой, — усмехнулся он.

— В общем, ты — творческий человек. Что же тогда делаешь тут?

— А ты? Я здесь, потому что отец хочет, чтобы я продолжил его дело, все вот так банально.

— Ага, внешним видом ты хочешь показать всем, как тебя это глубоко бесит?

— Нет. Наслаждаюсь моментом. Скоро будет нельзя. Когда стану работать на отца.

Полина никогда с мажорами не сталкивалась, она судила о них по фильмам, где их показывали любителями красивых «телок» и прочих… «радостей», говорить о которых неприлично, да и для здоровья они вредны. А тут — приличный мальчик. Хотя… кто знает, какой он вне стен этой аудитории.

— А еще я занимаюсь этой работой для того, чтобы доказать себе, что могу, — продолжал Алексей. — Не знаю, почему хочу быть с тобой откровенным…

«Наверное, потому что кроме меня никто и не спрашивал», — цинично подумала Полина.

— Я страдаю осознанно, — просто сказал Алексей.

— Чтобы творилось лучше?

— Ага, — он так обрадовался ее реплике.

— А других поводов страдать нет, только искусственные?

— Ой, да все поводы, на самом деле, искусственные, — даже обиделся Алексей. — Кроме, разве что, смерти дорогих людей — родителей, любимых…

— Измена мужа, — выдала Полина, ну, у кого что болит, как говорится. — Безответная любовь.

— Не-а. Тоже надумано. Сильная эмоциональная боль длится восемь минут, вроде. Остальное — придумываем сами.

— Зачем? — заворожено спросила Полина. — Не все же творят…

— А жаль. Зачем? Чтобы очиститься. Сделать жизнь возвышеннее. Большинство женщин, только не обижайся, ладно, если ты феминистка, я вовсе не шовинист…

— Договаривай уже. Я не феминистка.

— Ну, многие женщины считают, что смысл — в страданиях и самоотречении. Чем больше они страдают, тем, якобы, осмысленнее жизнь.

— А если оно само… страдается?

— Ты можешь это прекратить.

— Не-а, — в тон ему сказала Полина.

— Значит, тебе это нравится! Может, ты — творческая личность… Вероника, — все-таки, он назвал ее прочувствованным именем и посмотрел смущенно, как бы спрашивая, можно ли. Полина опустила глаза долу — она была не против. Вероника — так Вероника, хотя это и странно. Зато незнакомый человек сказал, что прочувствовал ее. По крайней мере, он этого хотел. 

________________________________________

 

Этот Алексей показался ей иным, отличным от всех. Не было в его взоре похоти. За несколько диалогов во время кофе-брейков она пережила столько странных эмоций, сколько не испытывала за всю свою жизнь!

В юности Полина мечтала, чтобы кто-то вот так увидел и вздрогнул. Она не подозревала, что будет унижаться ради своей большой любви к Косте.

Теперь эта странная абсурдность — разговоры с Алексеем ни о чем на бизнес-тренинге для солидных людей — вызывала в ней ностальгию. По странной юности, которой у нее не было.

Хотя она и не переставала удивляться — что этот своеобразный парень в ней нашел? 

________________________________________

 

Из здания бизнес-центра Алексей и Полина выходили вместе.

На улице Полина машинально надела капор. Дернулась, чтобы снять, но решила, что это будет выглядеть глупо. Алексей и не заметил ее причудливого головного убора.

— Наверное, ты могла бы подумать, что я эти дни перед тобой рисуюсь, слова странные произношу, чтобы затащить в койку впоследствии, но это не так, — вдруг сказал молодой человек, взбив свои буйные кудри. — Просто ты — единственная, кто понял, как мне сейчас фигово, — вдруг сказал Алексей. — Больше меня никто не разгадал.

Не хотелось бы его разочаровывать, но нет. О том, что ему сейчас плохо, Полина не догадывалась.

— Хм, фигово и по фиг — вроде, почти одинаково звучит, а смысл разный.

— Ага, вроде как «любовь» и «нелюбовь», — хмыкнул Алексей. — Всего две буквы, а чувства-то как непохожи!

— Ой, причем тут это?!

— А ты не умничай, вот что. Я тут пытаюсь быть откровенным, чего сто лет не делал. А ты…

— Извини. Просто я тоже хочу произвести на тебя… нужное впечатление.

— Тоже? — снова хмыкнул Алексей. — Как кто?

— А ты не хочешь? — смутилась Полина.

Сердце заколотилось сильнее: «Как бы он во мне не разочаровался!».

— Нет, — ответил Алексей. — Наоборот, хочу быть таким, какой есть.

Она хотела что-то сказать. Признаться, что тоже хочет, например, все ему рассказать, но понимала, что должна выдержать паузу. Да и рассказывать ей было не о чем, кроме того факта, что она замужем за неверным Константином.

Хм, выходит, все-таки муж — главное достижение в ее жизни, что бы там ни говорили о феминизме. Не зря, значит, Полина столько перед ним унижалась.

«Опять я думаю только о Косте».

— Понимаю, никому неинтересно нытье, тем более, от мужика, — горячо заговорил Алексей после паузы, так и не спросив о ней, — но у меня такое ощущение, что тебе я могу сказать все.

Оба замолчали.

Почему в жизни не так, как в кино? Там реплики текут сами собой, причем, остроумные и правильные, герои замолкают, смотрят друг на друга и начинают лобзаться как помешанные. В жизни же мы стоим, не зная, что еще сказать.

Атмосфера вокруг была наэлектризована, но не пробужденным сексуальным желанием. Доверием.

— Ты мне просто понравилась, — сказал вдруг Алексей. — Ну, пока, до завтра! — и он пошел к своей машине, что-то насвистывая.

Полина посмотрела ему вслед. 

________________________________________

 

Она пришла домой позднее обычного. Муж разговаривал по СКАЙПУ.

— Яна, я за тебя рад!..

У нее ноги занемели. Ком в горле распухал. Собравшись с силами, Полина распахнула дверь в комнату. Она думала, муж прервет тайный разговор с бывшей или нынешней любовницей.

Или Яна не была бывшей любовницей, а стала ею недавно?

Или не была и не стала, но скоро будет? Тогда отказала, теперь — не против? Ну да, с женой в интимном плане ничего не выходит, странно, что Костя, с его-то темпераментом, не нашел кого-то на стороне раньше.

Или… о, точно! Он спал с Яной все это время?

Может, к Ольге тоже захаживал?

Полина взялась за сердце.

Костя и не думал заканчивать разговор и не выглядел как человек, которого застали врасплох:

— Моя жена пришла. Вовремя ты, Полина.

— Да? — растеряно произнесла она.

— Помнишь Янку?

— Ха, еще бы.

— Она нас приглашает на свадьбу, — весело сказал муж. Он не расслышал сардонического «ха», на которое она сделала упор, дабы выразить все свое отношение к Яне. А как Костя прыгал вокруг нее! Еще бы упал-отжался, чтобы она взор бросила.

Полина не нашлась, что ответить. Взглянув еще раз на жену, Костя все-таки свернул разговор с Яной.

Полина подошла к окну. Тщательно сдерживаемая ненависть резко превратилась в выжигающую горечь.

— Так-с, — произнес Костя. — Это что, приступ ревности?

Полина была не в силах что-либо сказать.

— Такое настроение из-за того, что я общался с бывшей девушкой?

А, значит, все-таки Яна снизошла тогда до Кости. Не зря прыгал.

Полина уже не могла молчать. У нее все внутри рвалось.

— Дело не только в Яне. Вернее, не в этом разговоре. Я тебя ненавижу просто! — наконец, высказалась она.

Костя опешил.

— Последние полгода где-то, — уточнила Полина.

Он потрясенно смотрел на нее.

— Но… почему? — наконец, спросил Костя, не глядя на жену.

«Я смогу уязвить его хоть как-то. За все те вечера, что ждала звонка, пока он развлекался с другими. За все эти месяцы, что он жил с Ольгами и хватал за ручки Яночку».

— Я тебе не доверяю.

— Зачем ты тогда со мной, если тебе так невыносимо? — спросил Костя, не глядя на жену. Он не выглядел расстроенным.

— Не знаю. Я не могла без тебя. Но и с тобой теперь — тоже. Меня тошнит оттого, что все искренне считают, что мне повезло, что я вышла за тебя. Невзирая на то, что ты изменял мне с самого начала…

— Я так и думал, что причина в этом. Только странно, что сказывается сейчас.

— И мне.

Она смотрела на мужа, ожидая, что он попросит прощения, скажет еще раз, что любит ее, и все встанет на свои места. Ее обида, наконец, пройдет.

— Мы договорились не вспоминать, — вместо этого зло сказал Костя.

— Нет, такого не было, дорогой! Это ты, ты, ты сказал: «не будем вспоминать», просто закрыл эту тему, даже не поговорив со мной.

— А тебе было очень важно тогда надавать мне по наглой физиономии?

— Может быть. Сделай я это тогда, не было бы такого сейчас. Мне было так плохо и больно, но тебе-то все равно… И сейчас ты общаешься с этой Яной, не подумав, что почувствую я.

— Ясно. Хватит.

— Я уверена, что очень скоро ты начнешь встречаться тайком с какой-нибудь Надей…

Надь в его списке, вроде, не было, она и не знала, почему назвала это имя, а не, скажем, Ольга.

— Ну, нет. С Надей я больше не буду. Нам обоим это давно неинтересно.

«Да он что, гаденыш, издевается надо мной?!» — Полина захлебывалась собственной злостью.

Муж, казалось, потешается над ней:

— Предупреждаю твои расспросы: с Ольгой тоже не буду, с Надей — тем более. Хотя Надя задолго до тебя была, это неинтересно.

«Сейчас выставит меня же виноватой. В том, что-де напомнила ему же, как он мне изменял еще до брака. Потом мы помиримся, а куда же денемся? Всегда буду в этой зависимости. Мне будет больно, а ему — все равно. Костя — не тот, кто способен понять всю тяжесть ситуации и снять ее с меня. Хотя бы соврать, что он меня любит, мне это так нужно», — и снова Полина проговаривала про себя, не могла высказать все это вслух.

— Ты меня совсем не понимаешь, что толку говорить, — Полина сдерживалась от слез.

Он не разумел, почему жене тяжело. Ну, почему?

— Все-таки, истеричка ты, — заключил Костя. — Сама себя накручиваешь, хотя повода нет. Мы детей планировали, вроде как… Я бросил курить. И тут, значит, выясняется, что ты все это время меня ненавидела?

— Не всегда, — ей все-таки хотелось его уязвить.

— Ну, с ума сойти теперь!.

Конечно. Виновата Полина. И ей захотелось… извиниться. Или Костя — манипулятор, или Полина — слабачка.

Фифти-фифти.

И она снова ненавидела себя за то, что хотела извиниться.

— Ты не заставишь меня бегать перед тобой на задних лапках, слышишь? — не сдержалась Полина, еще больше ошарашив мужа. — Хватит!

— Что?! Это я только и делаю, что бегаю. Последнее время — особенно.

— Я никогда не смогу тебе доверять. Потому что ты снова уйдешь.

— Ладно, хватит. Мне надоело. Я-то, как видишь, все делаю для отношений, а ты… С тобой так сложно!

— Иди к Ольге, с ней же проще.

— С кем мне быть — это я сам решу.

— Яна-то замуж выходит, так что вряд ли тебя осчастливит.

— Да-а, Полина, разочаровала ты меня, — сказал муж, потирая переносицу. — Я-то честен был, ты могла это принимать, могла и не принимать. Ты приняла, вроде как… Мне казалось, когда ты согласилась не вспоминать, была честна, а ненавидеть молча… М-да. Полина, жизнь иронична. Я во все эти сопли-чувства не верил. Ну, писал Ольге когда-то в соцсетях, что люблю, но это была забава для нас обоих.

— Не сомневаюсь.

— Я не верил, что можно любить и доверять. Потом понял — был категоричен. Можно доверять. Тебе. А ты, оказывается, ненавидела меня…

— Ты ничего не понял, Костя. И опять делаешь виноватой меня. Вместо того, чтобы попросить прощения…

Костя подошел к ней и встряхнул:

— Мне не за что извиняться. Понятно? Мы договорились не вспоминать. Ты приняла это условие. Давай тогда расстанемся, правда. Лучше сейчас, чем это будет точить наши отношения, а потом ты меня среди ночи убьешь из-за того, что я когда-то посмел тебя недооценить и предпочел Ольгу.

Муж ушел в ванную, хлопнув дверью.

«А я возьму и проведу ночь с этим Лёшкой!», — подумала она. 

________________________________________

 

В этот крайний день тренинга Полина красилась тщательнее обычного. Не стала надевать капор.

Она шла к аудитории, бледнея. Полина плавилась в своей шубе, но не спешила ее снять. От жары мысли в голове проворачивались медленнее, потому отгораживать себя от них было легче.

Охватило чувство, что вот сейчас на нее снизойдёт великое откровение, о котором она давно догадывалась. Сердце бешено колотилось, ноги немели, а дышать становилось тяжелее.

Полина расстегнула пуговицы. Старалась делать это медленно, — вдруг резкое движение ускорит процесс «осенения»? Она не знала, как, но мало ли…

Искушение остановиться и глубоко задуматься: «А почему я так себя чувствую?» — было велико, но Полина упорно говорила себе «Нет». Рано или поздно придется уступить порыву «осенения». И ей было страшно…

Она открыла аудиторию, вошла.

— Доброе утро, — поздоровалась Полина и, вздохнув, взглянула на стол, за которым сидел Алексей. Он тепло улыбнулся ей.

Полине хотелось, как в кино, закрыть лицо руками или завизжать, чтобы и со стороны это выглядело неправдоподобно и наигранно. Она думала, осознает, что влюбилась, но нет… Для Полины это стало большим разочарованием.

В его глазах она видела лишь свое отражение.

Да и то, видимо, не свое — какой-то придуманной им Вероники. 

________________________________________

 

После тренинга Алексей задержался, чтобы задать тренеру вопросы, ответы на которые его не интересовали.

Полина ждала его. Придумала повод — мол, что-то забыла. Наконец, исчерпав возможный лимит времени, Алексей, извинившись, вышел из аудитории, услышав вздох облечения тренера в спину.

— А я это… то… ну… — Полина запнулась.

— Что-то забыла и вернулась! — подсказал Алексей.

— Именно так, — благодарно улыбнулась Полина.

Она надеялась, теперь все будет просто — ничего не говоря и не спрашивая, он поведет ее к себе.

— Я горжусь собой. И тобой, — сказал Алексей, идя по коридору.

Он помахал перед ней свидетельством об окончании тренинга.

— Две души, которым не подходит этот мир, получили сертификат, свидетельствующий, что смирение возможно.

Полина прыснула.

Они вышли на улицу, остановились. Ощутимо похолодало. У нее начали замерзать уши.

Алексей смотрел вдаль.

«Кинуться на него, что ли, с объятиями?» — думала Полина. Ей было странно — сексуальное желание доселе в ней вызывал только Костя. И тут — на тебе! — вожделение. Причем какое-то скромное, робкое. Мужа она хотела страстно, безраздельно, а тут было нечто иное.

— Хочешь, я прочту тебе что-то из старенького? — предложил Алексей после этой гнетущей паузы.

«Как ему сказать, что я не против секса? — думала она. — Я должна изменить, должна!» — и как Косте-подонку это удавалось так легко?

— Ну, почитай, — понизила голос Полина и облизнула губы. Она надеялась, Алексей все поймет. Вместо этого он честно стал читать стихи. Заунывные и грустные.

«Ты не видишь, что я околела?» — подобно Марфушеньке из фильма «Морозко» подумала она.

Алексей же вдохновенно читал, глядя сквозь нее. Наконец, он замолчал.

— Если моя поэзия тебя утомила — пойму и не обижусь, — сказал он. Просто я не хочу тебя отпускать так рано, — горячо заговорил Алексей. — Ты — особенная.

Вот он, тот самый момент… но лишь досада и какое-то раздражение шевельнулись в Полине. Почему он видит в ней то, чего нет, а то, что она замерзла — реальный факт — не узреет никак? Отчего не заметил ее капор? Увидел душу? Так, выходит, не ее. Как ни старался Алексей прочувствовать Полину, ощущал все равно явно не то. С одной стороны, приятно, что тебя оценили с первого взгляда, с другой… не тебя.

И тут Полина поняла, что снова злится на себя. Она поняла, кого напоминает ей этот нелепый, эгоцентричный, но милый Лёшка. Ее саму. Девчонку в смешном капоре, которая ждала Костю после работы, а его коллеги посмеивались над ее восторженностью. Полина видела в Косте тогда идеал… потому что он — единственный, кто проявил к ней интерес. Как и она — по отношению к этому Лёшке. Полина подсовывала свою любовь всем, как Алексей — стихи. Костя заинтересовался из вежливости, вот она и назначила его тогда идеалом, хотя он этого не желал. Эта Лёшкина восторженность казалась Полине тяжким грузом ответственности. Как, наверное, и Косте тогда — привязанность будущей жены.

Впрочем, он первый сказал, что она — красивая.

«Он открыл мне… меня. Значит, что-то чувствовал. Потом, наверное, эта ответственность придавила. И тот факт, что я любила не его, а какой-то идеал», — думала Полина.

Возможно, все было иначе — что чувствовал тогда Костя, мог знать только он, а Полине хотелось его оправдать, пусть он сам и не стал этого делать.

Может, стоило бы изменить мужу, чтобы уравнять позиции, хотя вряд ли, это уже не будет изменой, ведь они с мужем вроде как расстались.

Полина четко осознала, что не может сблизиться с Алексеем. Просто не может… вот так опошлить их странное доверие друг к другу. Эту симпатию, которая казалась такой чистой. Ведь если будет секс, она будет вспоминать о нем, а не о полете души, который он в ней незаслуженно увидел.

Наверное, Алексей готов в нее влюбиться и страдать. «Что ж, пусть, если это поможет в творчестве, но без моего непосредственного участия. Не буду я ему жизнь портить. Не хочу, чтобы он страдал, как я по Косте».

— Лёш, извини, я бы рада, но очень замерзла, — подала голос Полина.

— А я так увлекся, что даже не заметил, Вероника. Пойдем ко мне — отогреешься. Я живу отдельно от властного папы, если что, — улыбнулся Алексей.

— Я, все-таки, не Вероника.

Он вздохнул:

— Но прислать тебе мои новые стихи на «мыло» можно-о?..

— Обязательно почитаю. Ладно, Леш, мне прогуляться надо.

— Ну, ладно. Тогда — пока.

Мог бы и сопоставить логически: пять минут назад она пожаловалась, что ей холодно гулять и по этой причине отказалась продолжить знакомство. Теперь говорит, что хочет пройтись. Хотя теплее не стало. «Какой он невнимательный!» — подумала Полина.

— Счастливо! — сказала она знакомому.

— Ты — потрясающая женщина. Просто восхитительная! — одарил Алексей комплиментом и ушел.

Полина проводила его взглядом.

Все-таки приятно быть потрясающей женщиной в чьих-то глазах, ничего для этого не делая.

Полина задумчиво побрела вдоль парка и почти не удивилась, увидев Костю, ожидающего ее. Он тоже провожал Алексея взглядом.

Полина остановилась, глядя на мужа.

— Сегодня утром ты забыла надеть свой уродский капор, — сказал Костя, отводя взгляд. Впервые ему было неловко в ее присутствии. — К вечеру обещали похолодание, а ты не на машине.

Полина молча смотрела на мужа.

— Носи, если хочешь, — сказал Костя, и никто в целом мире бы не понял, что это означало и чего стоило.

— Можешь выкинуть этот капор в урну. Твоя взяла — я носить его больше не стану. Он действительно страшный.

— Сейчас-то надень, Полина, твой-то этот… крендель ушел, не на кого впечатление производить, — хмуро сказал Костя, — а я не хочу, чтобы ты отморозила свою глупую голову.

— Не надену, — воспротивилась Полина.

— Быстро, сказал!

— Ладно. 

Первый мужчина всегда умирает

Рассказ, занявший 1-место в конкурсе «Лира Боспора» (2011) год 

Когда-то её жизненные цели были «возвышенными»: пасть смертью храбрых за какую-нибудь идею, или, если инопланетяне объявят о своем намерении изничтожить человечество, сказать им: «Возьмите меня одну! Всех не надо!».

И, вот, всё низвелось до узкой комнаты, где её ждал уже разобранный диван — всё заранее обговорено. Так мелко.

Можно сказать, что невинности Леру лишил кинотеатр, а разрешение на это дал гладиолус. Нет, она не была не экстремалкой, и ЭТО (самое) было не под креслом в первом ряду.

По телу разлилось ощущение близкого триумфа, ведь, сказать по секрету, ей казалось, сие событие никогда не состоится. А поверх — ощущение неизбывной тоски: потеряв невинность, Валерия станет как все. Потому что, увы, кроме этого у неё не было ничего.

Так, всё. Надо заглушить сомнения.

— Ну-с, начнем, что ли? — предложила Лера, чтобы отрезать пути для отступления.

Настала Мишина очередь смеяться.

Вот, зачем пришла? Может, не стоило?

«Чёрт бы побрал кинотеатры!» — нет, Лера так не подумала. Просто надо же как-то дать понять, что отступ к этому будет. 

________________________________________

 

Лет с пятнадцати Лера пребывала в каком-то бреду — все желания и мечты сместились, основным стало одно — любовь.

Странно, что мужчины не видели этого, а, может, чувствовали и боялись.

Наверное, никто не хотел отношений, как Валерия. И вообще — до нее на Земле никто не жил.

Даже во сне она остро ощущала свое одиночество. Слишком много «о» для недлинной жизни, надо сказать. И видения снились самые искушающие.

«Все обязательно будет. В свое время», — внушала себе она.

Полусонная дорога в школу, по снегу скрипящему, вокруг — полутьма, поверх — ощущение, что ничего не изменится.

Меж тем, время шло. Девчонки уже стали относиться к близости сообразно моде того давнего времени:

— Зачем ждать каких-то чувств? Удовольствие можно и без любви получать!

Почти все рассказывали душещипательную историю: № 1 был симпатичный парень, который погиб, ах, но в памяти остался светлым образом, ох.

— Вдруг ты встретишь того-самого лет в двадцать, что, прям до этого возраста девственницей быть? — рассуждала ближайшая подруга Леры Алина.

— А это плохо?

— Нет, в общем-то, но меня вот ломает, если неделю не было! — говорила подруга. — Типа, ты кинься в омут с головой, не раздумывая, — советовала Алина беспечно.

Не могла Лера… в омут. А вдруг это, на самом деле, болото?

И было ей стыдно. «Что я ему скажу? — думала она. — Люди уже в пятнадцать все умеют, а я…». Конечно, если ЭТО будет по любви, едва ли ей придётся что-то объяснять. Но в сие светлое чувство Лера не верила. Во всяком случае, не к ней. Поэтому будут оценивать, рассматривать. Всё приметят: неопытность («Тьфу, я её оттарабанил, а она полный ноль») и складочку на животе.

Нет, рассуждала Валерия мысленно, даже если я и распоследняя мымра на этом свете, не стану унижаться связями с теми, кто для меня ничего не значит. Всё же тень сомнения появилась.

О, секс, как тебя возненавидела Лера! Тебя, культивированный и воспетый, тебя, восхитительный и обыденный, но неизведанный. Тебя, неизведанный, но приевшийся до оскомины.

Лера ходила к церкви (но внутрь не ступала — стыдно было в храме просить о такой мелочи, как парень) и, сдерживая набегающие слезы, повторяла одно:

— Хочу, чтобы меня полюбили, пожалуйста-а-а…

Этот «кто-то» так и не появлялся…

И все, все оказывалось неправдой — ее надежды, мечты о признании, любви… На дне сознания уже трепыхалось взрослое «невозможно», но она боялась ОСОЗНАТЬ. 

________________________________________

 

С Мишей они познакомились случайно.

Отзвучал последний звонок, Валерия и её подруга Алина пошли прогуляться — насладиться накатившей свободой отсутствия выбора, сообразного кошелькам родителей, их возможности оплатить поступление в ВУЗ.

Побродив немного, они зашли в летнее кафе, устроились за столиком.

Зазвучала медленная музыка. Подошёл пьяноватый Миша. Он показался Лере симпатичным, но лицо подозрительно доброе.

— Девушка, — обратился он к Алине, — можно Вас пригласить?

— Не сейчас, — девушка кокетливо опустила глаза.

— А я настаиваю! — покачнулся Миша.

— Ну, не знаю… Хи-хи-хи, — мило кривлялась Алина.

— Ну, тогда можно пригласить Вас? — обратился неугомонный Миша уже к Лере, после того как Алина кивнула на подругу и подмигнула ему.

— Нет, — ответила та.

— Почему? — искренне опешил Миша.

Наверное, не привык к отказам.

— Потому что гладиолус, — ответила Лера.

— Что?

— Ответ на твой вопрос.

— Какой ещё гладиолус?

— Бирюзовый! — ах, красивое ведь слово, и цвет тоже.

Миша вернулся за свой столик, покрутив пальцем у виска.

— Ну, зачем ты так жёстко-то? — накинулась на неё Алина. — Леркин, тебе надо было пойти с ним танцевать!

— Ага, сама, значит, отказалась, а я, значит, должна?

— Да, просто обязана, — на полном серьезе ответила Алина. — По-моему, тебя нечасто приглашают… — негодовала подруга.

Лера должна была, наверное, пожать плечами, но почему-то не хотелось. Такое отношение повсеместно: не красавица, значит, должна соглашаться с любым, кто предложит.

Лера встала из-за столика и подошла к Мише.

— Эй, пошли танцевать. Мне гладиолус разрешил…

Вероятно, он был так потрясен её странным поведением, что спросил телефончик. 

________________________________________

 

Гамма «непередаваемых» ощущений. Ну, не то, чтобы непереносимо, но дискомфортно очень. Так и хочется вывернуться. Нельзя-я-я, Лера. Это — твой долг перед обществом.

Обидно, ведь ты искренне полагала, что № 1 должен быть обожаемый и любящий.

— Так что, ты это… не обращай внимания, короче, — сказала Лера, — давай ещё раз… — для закрепления. Вдруг не вышло?

И раздается в голове звон ощущений — таких бессмысленных: экзамен сдан.

Долг перед обществом выполнен. 

________________________________________

 

Обычно её вечера проходили одинаково: им сопутствовали булочки с вишней.

Она обожала жевать, бездумно сидя в Интернете. Пальцы дрожали, тряслась и булочка с вишней, но Лера выискивала посты о том, когда у россиян был первый сексуальный опыт. Потом ей становилось невыносимо, и она плакала-рыдала, оттого что такая из себя отсталая, заедая горе булочкой. И никакая сила не могла заставить её просто НЕ ЧИТАТЬ все эти откровения сомнительной правдивости. Угнетало, что она не знала: девственность — её собственный выбор, или она невинна лишь потому, что никому не нравится?

Звонок Миши привнёс разнообразие.

Они долго не могли нащупать тему для разговора. В конце концов, Лера поделилась сомнениями с ним.

— Сама не понимаю, что происходит… У меня такое ощущение, что всё вокруг неправильно. Я включаю телевизор, вижу эти фильмы про современную молодёжь, и меня охватывает неуверенность в себе… Может, я сама — какая-то не такая? А, с другой стороны, я даже гордость чувствую, из-за того что у меня все не как у людей. И, вместе с тем, ощущение, будто мне что-то хотят навязать и внушить… Но, с другой стороны… Не может же быть, что я такая умная, все понимаю, а остальные — ведомые люди, которые готовы на все, чтобы соответствовать образу, который им навязывают, понимаешь? У меня такое ощущение, что то, что я говорю, — полный бред, — мысли путались. — Слышишь, я даже говорить связно не могу — одни эмоции. Ми-и-и-иш, как ты думаешь… что со мной?

— Я согласен, — просто сказал он. — Но я не девственник давно, эта тема меня особо не волнует.

— Я тоже… давно уже нет!

— И сколько у тебя их было? — заинтересовался Миша.

— Один.

— А почему расстались?

Не хотелось себя принижать — «бросил». Все-таки, первый.

«Скажу, что помер. Состоял в группировке и был расстрелян из обреза, когда попытался выйти из криминальных структур», — решила Валерия.

— Мы не расстались. Он… это самое…

— Помер, короче, да? — хмыкнул Миша.

— Откуда ты знаешь?! — опешила Лера.

— Первый мужчина всегда умирает. Вот, почти у всех. Что поделаешь, снижается популяция мужиков-то… Так почему же тебя так тема напрягает с навязыванием? — вернулся к предыдущей теме Миша. — Хочешь помочь человечеству?

Скорее, оправдаться перед собой.

— Я — альтруистка.

— Кто-то теряет максимализм, живет, как в болоте… а кто-то горит задором всю жизнь, и все им удается. Ну, напиши обо всем этом в Интернете, — посоветовал Миша.

Как-то, когда Интернет только появился в доме, Лера разместила фотку на сайте знакомств. Пробыла она там день: ни одного предложения, зато нелестный коммент к фотке, в стиле «ну, что ж ты страшная такая». Лера написала «иди в пень…», а потом удалила аккаунт, чтобы ей не ответили.

— Хочешь устроить революцию? Вперед, — подначивал Миша. — Если ты будешь молчать, кто скажет тогда? Они такие стесняются, думают, что не такие…а за тобой пойдут. Знаешь, Лера, в тебе есть что-то… особенное такое. Правда!

Тем же вечером она накатала пост в Интернете.

Лере казалось, умно написала, пережевывая очередную булку с вишней! Рупор поколения, которое принято называть «потерянным», и сотни подпишутся под её постом, некрасивое лицо Леры назовут «оригинальным», а одиночество — платой за право «видеть все».

Она была так взвинчена, что с трудом заставила себя заснуть. 

________________________________________

 

Её класс отправился в киношку.

Сюжет разворачивался по предсказуемому сценарию: героиня любила одноклассника — красавчика, но ее папаша — редкий «садист», считал, что девочке рано встречаться с мальчиками. О, бронтозавр жестокосердный!

Валерия скосила глаза на свою подругу Алину. По щекам той катились слезы.

— Что ноешь? — она знала ответ, потому и выбрала столь резкую форму постановки вопроса.

Лера не ошиблась.

— Вспомнила своего первого парня Димку… Это было так же романтично… Он меня любил… и я его… прям как в этом фильме! А папка меня на свиданки не пускал… Мне кажется, что я уже никогда не смогу полюбить так искренне, как в пятнадцать лет! Ах, как жаль, что с годами мы становимся более опытными и бесчувственными!

— Да ну, — поморщилась Лера. — В этом фильме чувства показаны неестественно. Любовь — это не только слащавые признания. И вообще — это не только слова.

— Да что ты можешь в этом понимать, Лера? — огрызнулась подруга. — У тебя ведь никогда бой-френда не было. У тебя просто комплекс неполноценности из-за того, что ты ни с кем не встречалась. Вот ты и завидуешь, когда видишь чьи-то чувства!

Дальше Лера уже просто смотреть не могла, погружаясь в плен вязкой депрессии.

Она отвернулась, ощущая, как в ней набухают непонятные чувства. Осмотрелась по сторонам. Большинство девушек-ровесниц смотрели на экран с тем же восторгом, что и её подруга. Сердце вновь защемило. Лера не чувствовала ненависти к ним, может, даже и зависти не чувствовала. Просто было обидно.

«Они даже не сознают, КАКИЕ ОНИ СЧАСТЛИВЫЕ! Как это замечательно — целоваться до дрожи в коленях с человеком, который тебе нравится…». 

________________________________________

 

Из кинозала Лера вышла расстроенная.

— Классный фильмец! — Алина делилась впечатлениями с девчонками.

Как и следовало ожидать, все закончилось потерей невинности после выпускного:

— Тебе хорошо?

— Да. Дорогой.

Наверное, все скромные девочки обретают свою любовь. Кроме, конечно, Леры.

— Ага! Супер! — говорили девчонки.

— Вот Лерке не понравился, — доложила Алина. — У неё просто комплекс неполноценности… Если с тобой такого не было, это не означает…

— Отстань ты уже от меня со своим комплексом! — беззлобно отмахнулась Лера.

— С твоим, — поправила Алина.

— И вообще — чему учит этот фильм?

— А чё, фильмы, как в Советском Союзе должны чему-то учить? — вклинился в разговор парень лет двадцати.

— Должны, — уверенно сказала Лера.

— Это — развлекательное кино, — сказал парень. — Нельзя же постоянно показывать «грузилово»!

Некоторые ребята рассмеялись.

— Какую модель поведения они задают молодежи? — не уступала Лера. — «Как, тебе пятнадцать лет, и ты не умеешь целоваться? Как ты могла дожить до такого возраста и умудриться не научиться?.. В твоем возрасте уже пора сексом заниматься!», «Вы будете смеяться, но я в свои семнадцать до сих пор девственник…». А чего стоят такие фразы, как: «Все нормальные люди в пятнадцать лет… А те, кто позже, никому не нужны…» Вот что я вам скажу, — этот фильм — прямая агитация, — закончила Лера и глубоко вздохнула.

— Агитация против чего, а? — удивленно спросил парень.

— Ну… Эээ… против порядочности. Такое ощущение, будто они пытались насадить мысль: «Пойдем и поскорее найди парня и лишись девственности, потому что, если не успеешь хотя бы до шестнадцати лет, то будешь считаться отстоем». Неужели вы сами не заметили? — на всякий случай Лера сделала «сумасшедшие» глаза. Чтобы потом была возможность оправдать свою вспышку эмоций «временным помешательством».

— Да ладно! Скажи лучше правду — просто у тебя нет парня, ты никому на фиг не нужна, что неудивительно, вот ты и бесишься, когда видишь красивых и счастливых людей в кино, — это произнесла темноволосая девочка лет пятнадцати, стоявшая под руку с молодым человеком под тридцатник.

Она явно гордилась своим визави, постоянно просовывая его руку под свою водолазку.

— Да! — согласилась Алина. Подруга, называется.

— У нормальной девушки всегда есть парни. Один, два, десять, но есть, — сказала темноволосая девица.

— Всё зависит не от количества, а от качества… — философски изрекла Лера.

— Ты чё, хочешь сказать, что я — типа некачественный? — недобро прищурился друг темноволосой. Его глаза налились кровью.

Девица предчувствовала скандал, потирала руки, чуть не улюлюкая от предвкушения.

Лера разозлилась окончательно:

— А какой же еще? Если ты так называешь девушку, значит, к так называемым «нормальным» явно не относишься! Понял?!

— Это ты-то — девушка? Да я таких страхолюдин в жизни не видывал!

— Хи-хи! — хлопнула в ладоши его спутница.

— Да если б у меня была такая рожа, я бы повесился! Наверное, до сих пор девственница.

И все рассмеялись. Так стыдно ей еще никогда не было.

Лера взяла свою куртку и вышла из кинотеатра. 

________________________________________

 

«Как можно быть такими?.. Я просто высказала свое мнение, и всё…».

Осторожно спустилась по ступенькам вниз. Лере хотелось упасть, чтобы разозлиться. Уж лучше ярость, чем… вот это странное чувство.

На улицу выбежала Алина.

— Ну, вот! Что ты сделала! Ты меня опозорила! — она закрыла лицо руками. — А вдруг они подумали, что я тоже девственница?

— Если я кого и опозорила, так это себя, — Лера вздохнула, пытаясь справиться с собственными слезами.

Подруга не унималась:

— На меня столько мальчиков смотрели… смотрело… А ты… а из-за тебя со мной никто не подошёл знакомиться! Ты сама — forever alone, и хочешь, чтобы всем остальным плохо было!

Тут руку Леры перехватила тонкая смуглая плеть темноволосой девчонки:

— Злость — очень плохое чувство. Она, знаешь ли, обезображивает!.. — девица обернулась, чтобы проверить, сколько человек, выходивших из кинотеатра, ее услышало. — Будь добрее, — наставляла она на путь истинный, — может, тогда и ты кого-нибудь найдешь.

Лере хотелось ударить ее, но не могла сделать этого, не произнеся мысленно какой-нибудь стартовой фразы.

«С меня хватит!» — подумала она и оттолкнула девицу. Наверное, вложила слишком много энергии — секунда, и кулак Леры касается девчонкиного плеча. Другая — и та уже отлетает к давно некрашеной стене. Если бы не подоспевший бой-френд, темноволосая впечаталась бы в нее.

Не получившая никакой травмы девица, тем не менее, осела на пол и зарыдала.

Глаза ее друга снова ожгли Леру ненавистью.

— Что, череп тебе жмет? — и придурок со всей силы ударил её по лицу.

Она отлетела к кустам, но, повинуясь непонятному инстинкту, встала.

«Лера, бежим!» — взвизгнула девушка про себя и ломанулась что было сил.

Ветер хлестал в лицо, и на секунду она ощутила себя почти счастливой. Непонятно отчего — то ли от внимания к своей персоне (вряд ли — уж лучше игнор, выражаясь языком молодежи, к которой Лера себя, конечно, не относила, чем ТАКОЕ внимание).

________________________________________

 

Прибежав из кинотеатра, Лера первым делом вошла в Инет — прочесть комменты к своему «революционному» посту.

«Считаешь себя особенной? Мол, никто ничего не замечает, и одна ты „луч света в тёмном царстве“, адекватно оцениваешь ситуацию. А ещё, вероятно, ты считаешь себя очень умной. Лично мне так не показалось. Так и вижу перед собой глупое, абсолютно незрелое существо с глупыми незрелыми взглядами и незрелыми эмоциями…» — в этом незрелом-незрелом мире, с такими незрелыми-незрелыми людьми, в таком незрелом-незрелом обществе, короче.

«Согласна. Девица и для своих лет действительно туповата! Я в её возрасте уже ребёнка растила!»

«А ещё она, очевидно, страшнющая. Ну, чтоб в наше время в семнадцать лет девственницей быть — надо умудриться. Да я в те годы не знала, как отбиться от поклонников!».

«Неужели люди действительно так думают?» — недоумевала Лера.

«Да-а, вот у меня племянница в пятнадцать лет уже аборт сделала. У девушки, очевидно, большие комплексы. Ей можно только посочувствовать! А вы на неё, — как это у молодёжи говорится-то? — «наехали». Что же касается глупости, то в таком возрасте она простительна.

Лера, недолго думая, написала «тётям»:

«Идите вы все на…!»

Значит, по ИХ мнению, надо стремиться к определенному образу. Если ты ему не соответствуешь — отстой, лошица, или кто там ещё?

В пятнадцать надо сделать первый аборт, а не искать причины наличия невинности, не оправдывать собственную несовременность особенностью, а просто идти и делать!

Если тебя не понимают, — так тебе и надо. Действительно, «нормальному человеку» нетрудно найти общий язык со сверстниками. А если он «немного не такой, как все» — пусть застрелится. Или молчит.

Наступал самый страшный момент — ОСОЗНАНИЯ. Когда все слова, плохо отпечатавшиеся в памяти, начинали проявляться, чтобы остаться несмываемыми. Они станут звучать в голове всякий раз, когда на душе будет тяжело, доводя временную хандру до безысходного отчаяния.

Леры нет среди «нормальных», очевидно потому, что ей нравилось ощущать себя особенной.

А есть ли у нее выбор СЕЙЧАС?

Если она вдруг захочет, сможет ли преломить ситуацию?

«Раз в моём возрасте можно быть глупой, почему бы этим не воспользоваться!»

Может, попробовать? Потом оправдается:

— Молодая была. 

________________________________________

 

Лера набрала номер Миши и договорилась о встрече.

— Только… у меня фингал под глазом проявляться начал, — сразу предупредила она.

— И что из этого? — не понял Миша.

— Ну… Глаз некрасивый… — растерялась Лера.

— А глаз-то тут вообще причем? — не понял Миша.

Действительно…

Лера не испытывала к нему НИЧЕГО. Оценивала абстрактно — «симпатичный», «ну, неглупый еще, вроде, такой», но сердце упрямо молчало.

Через часок Лера была у него. 

________________________________________

 

Лера боялась пошевелиться. Как бы не попросил лишнего. Миша, видимо, опасался просить — вдруг откажет. Но соблазн был велик — он несколько раз уже открывал рот, но передумывал.

Лера уже мысленно прикидывала, очень ли ей будет противно, если Миша все же решится… Да. Очень. Ни за что.

— А-а-а… погодка-то какая-то не очень, да, Миш? — подала она голос.

— Да ваще.

— Ужас же ж!

— И не говори.

Пауза.

Он подошёл к окну, посмотрел на сотовый.

— Ничего себе! Одевайся, в темпе!

Мишка взял её платье и швырнул прямо в лицо.

— Что случилось? — змейкой ползет подозрение, к горлу — ком.

— Ээээ… — начинает он. Уже страшно, — ну-у-у-у, это самое… мать СМСку прислала, что они с отцом сейчас приедут. Ты не могла бы… уйти? — и лицо такое, будто ему действительно неловко.

— Вообще-то, тебе двадцать один! Что, мамочка поругает?

— Всё, давай, в темпе! — приказал он. 

________________________________________

 

У двери он бегло чмокнул её в щёчку и бросил фразу, которая означала расставание раз и навсегда:

— Я тебе позвоню.

Дверь закрылась перед её носом.

Героиня современности, пылкая революционерка, вставшая в общий строй, мымра, которая не выбирает, выходит во двор.

Должен лить дождь, но почему-то его нет.

«Не хочу никуда идти. Лучше умереть тут!»

Героиня сидит, мерзнет под дождём. То есть, без него, отчего положение не меняется.

 

________________________________________

 

Лера шла домой, по щекам струились слезы. Чтобы отвлечься от раздумий, купила булочку с вишней по дороге.

Не умела совершать два действия одновременно — жевательные движения притупляли мыслительные. И все равно, в голове, подобно набату, глухо звучали роковые слова: «Всё кончено».

Очередная слеза сорвалась и упала на булочку.

Сквозь тучи просвечивало солнце, доказывающее, что в мире есть что-то вечное, а Лера тут со своей девственностью…

Конечно, она простит его, стоит только изобразить раскаяние — поверит. Потому что, хоть и не нравился ей никогда («ни разу», как говорила Алина), но надеялась, что для него то, что было, значит хоть что-то, это было важно. А вот эту булочку не простит, за то, что она видела неустанно льющиеся слезы Леры. И есть больше никогда не будет! 

________________________________________

 

Вечером ей позвонила Алина.

— Ты на меня дуешься?

— Не-а, — весело сказала Лера.

— На самом деле… я тоже девственница! — вдруг заголосила она.

— Гонишь?

— Ага, — подтвердила Алина. — Просто помириться хочу с тобой…

Настал момент правды:

— И я уже нет.

— Да ладно гнать, Леркин! Когда ты успела? Типа за эти три часа? Люби себя такой, какая есть. Даже если ты девственница!

Алина так и не поняла, почему Валерия рассмеялась… 

________________________________________

 

Лера гуляла по вечернему городу… а, да, стоит сказать, что прошло пять лет с того знаменательного дня. А, может, и не надо. Она-то не изменилась.

Гуляла мимо кинотеатра часто, и ничто не дергало за ниточку в сердце. А жаль. Героини в кино годами не ходят мимо таких «знаменательных» мест, а пройдясь мимо, что-то сознают в жизни. Она шастала даже к люку, в который в семь лет упала, но и там, на дне, не нашла смысла своей жизни.

Что-то было не так. С тех пор как Лера лишилась девственности. Тогда у неё была идея фикс, теперь — нет. Перестала пестовать в себе ненужные мысли. Не рвалась из раненого сознания наивная мысль: «Просто я такая из себя особенная».

Лера — в числе миллионов. Только и всего. Надо принять это и жить дальше. Вопрос только в том, как — ведь не умрёт же, в конце концов.

Щемящая тоска, которую она сама в себе взрастила, считая, что это — показатель взрослости, в последнее время давила, как пресс. Несмотря на то, что у неё все было — как положено мымре, она даже похорошела — с того дня торжественной потери невинности она вообще перестала есть мучное, что улучшило внешний вид. Занималась любимым делом.

Тем не менее, когда всё определено заранее, это пугает.

В тысячный раз проходя мимо аллейки, ведущей в кинотеатр, она услышала:

— Лерка, ты, что ль?

Она обернулась, увидела Мишу.

— Ты… Привет! Ты меня узнал?

Лера была польщена.

— Ты вообще как? Где? — спросил он.

— Ну, у меня всё хорошо, — в принципе, это было правдой.

На дорогу вырулила девушка с коляской.

— Дорогая… — умилился Миша, увидев её.

Девушка подошла к нам.

— Это — моя жена, Ксюша. А это — Валерия, моя…

Случайная баба, ха-ха. Была бы интересна реакция Ксюши.

— Однокурсница бывшая, — сказала Лера.

— Точно.

— Оч приятно, — протянула Ксюша, тон её свидетельствовал, что в момент произнесения этой фразы, она хотела, чтобы Лера провалилась сквозь асфальт, желательно прямиком в Ад. Приятна была ей эта мысль, а не знакомство. Она поняла причину затянувшейся паузы после «моя… эээ…».

Вообще-то, Миша на четыре года старше Леры. И Ксюша поверила, что ей тоже двадцать шесть?!

— Взаимно, — ответствовала Валерия, подумав, в свою очередь, что лицо жены Миши похоже на каменюку у её подъезда.

Пауза.

— Ну, пока, Лера! — засуетился Миша, заметив, как темнеет лицо его жены.

— Счастливо. 

________________________________________

 

Миша — ПЕРВЫЙ МУЖЧИНА! — и его жена уходят.

Вот, собственно, и всё.

Что тут еще добавить?

Солнышко светило, птички пели — развернулась весна… И, все-таки, сердце защемило… Как-то незнакомо. Не больно, а… странно.

Лера, как и положено Героине «кина», посмотрела им вслед, потом купила булку с повидлом и пошла домой. 

Комментарии: 3
  • #3

    Светлана Сергеевна (Четверг, 18 Февраль 2016 11:02)

    И вы здесь! Наконец-то узнала ваше настоящее имя. Помню рассказ "Первый мужчина всегда умирает" потому что тоже участвовала в конкурсе "Лира Боспора", где он на сайте был и победил кажется. Или занял одно из первых мест что-то такое. Он просто меня поразил, я дала его почитать дочери находившейся в таких проблемах как и героиня Лера. и она задумалась. Хотя рассказ больше молодежный меня все равно как говорят зацепил. Другую прозу теперь тоже почитаю!

  • #2

    Andrew (Среда, 17 Февраль 2016 10:08)

    Какая классная фотография. Информация о себе тоже любопытная. Интересно почитать, что такая интересная девушка пишет.

  • #1

    Валера (Среда, 28 Январь 2015 07:49)

    Элла Жежелла - не гений, может, современности, но прозу ее читаю. Пишите чаще!