НАТАЛЬЯ СИМОНОВА

Симонова Наталья Анатольевна.  г. Димитровград Ульяновской области. Родилась 16 октября 1982г.

Публиковалась в местных городских газетах, участвовала в городских фестивалях творчества инвалидов. В фестивалях 2003 и 2005 годов была удостоена звания дипломанта. В 2006 году как автор стихов она участвовала в областном конкурсе «Крылья моей души», где была удостоена почетного диплома. В 2002, 2006 и 2007 годах ее стихи входили в региональные сборники поэзии инвалидов «Мы и время». Все стихотворения и проза Натальи Симоновой наполнены единым смыслом – писать о добром, рассказывать людям о вечных духовных ценностях, говорить им о том, чего стоит каждый глоток солнечного света, каждое слово, сказанное с душой. Особым колоритом искренних чувств наполнен цикл ее детских рассказов «Дедушкины сказки».

Сегодня поэтесса мечтает написать издать книгу стихов и рассказов и назвать ее «Вспышки счастья». Такими вспышками для нее являются встречи с интересными людьми, с теми, кто понимает, как тонка грань между светом и тьмой, как хрупок этот мир, как одинока осень, как желанны слова любви и простого сочувствия многим из нас… Она знает обо всем этом не из книг, а из страниц собственной, такой непростой, хотя и совсем еще недолгой, жизни.

Снеговик

                                     Глава 1.  Неожиданный подарок.

Этим вечером с тёмного неба, как из большого ватного одеяла, крупными хлопьями валил снег. Вера возвращалась от подруги с другого конца города. Каждый год в новогодние праздники девушке хотелось хоть какого-нибудь, пусть крошечного, волшебства. Лучшая подруга Наташка, с которой Вера два года подряд встречала Новый год, уезжала на все праздничные дни со своим новым другом в «теплые страны». Перспектива отмечать новогоднюю ночь без неё не очень радовала. По пути домой Вера остановилась у большой нарядной витрины, мигающей разноцветными гирляндами. На середине витрины красовалась искусственная ель. На ветках были развешаны блестящие шарики, а внизу стоял пластмассовый Дед Мороз. И тут девушке показалось, что Дед Мороз ожил. Он подмигнул одним глазом и тихо спросил:

– Ну, а ты, красавица, что пожелаешь? Скажу по секрету: сегодня все подходящие к этой витрине прижимают ладони к стеклу и загадывают свои самые заветные желания.

Прижав ладошки к холодному стеклу, Вера шепнула:

– Дед Мороз, я очень хочу в этом году познакомиться с молодым человеком.

Как только Вера прошептала свою просьбу, тут же почувствовала странное ощущение в пальцах левой руки, как будто кто-то легонько коснулся её.…

Веселые звуки музыки переключили внимание девушки. Вера огляделась: среди буднично одетых людей появились наряженный Дед Мороз, играющий на гармошке, и смешно пританцовывающий Снеговик. Некоторые люди, увидев новогодних героев, начали приплясывать под русскую плясовую.

Глядя на эту симпатичную парочку нельзя было не рассмеяться, и Вера громко расхохоталась вместе со всеми. Снеговик взглянул на нее. На долю секунды взгляды их встретились. Она с интересом наблюдала за танцами веселого человечка в белом большом шарообразном костюме и маске Снеговика. Снеговику тоже приглянулась смеющаяся девушка. Ему захотелось сделать для неё что-нибудь приятное. И когда Дед Мороз заиграл следующую зажигательную мелодию, а Вера стала приплясывать вместе со всеми, он куда-то исчез.

Повеселившись ещё какое-то время, Вера пошла в сторону дома, но не успела ступить и пару шагов, как из-за её спины появился Снеговик. В руках у него был букет белых хризантем.

– Дорогая Фея Смешинок, примите, пожалуйста, этот букетик цветов. Вы так заразительно смеялись, – и, делая глубокий реверанс, он протянул ей цветы.

Сказав это, новогодний персонаж так же внезапно, как и возник, пропал. Вера решила: какой-то чудак! Бережно держа в руках его неожиданный подарок, девушка отправилась домой.

 

Глава 2.  Шутка.

Наступил предновогодний вечер. Вера сидела в шумной общежитской компании. Сначала девушка чувствовала себя немного скованно, но всё прошло, как только симпатичный парень пригласил её танцевать…

После танцев, за столом, под ярко украшенной золотыми лентами ёлкой, все делились мечтами, рассказывали смешные случаи, произошедшие в уходящем году. Обстановка была такая теплая и доверительная, что обычно немногословная Вера тоже поделилась случаем с букетом от Снеговика…

Утром Вера проснулась от шелеста разворачиваемых подарков. Она вскочила с постели и, как маленькая девочка, бросилась под ёлку. Там в целлофановой обертке, перевязанной тонкой розовой ленточкой, стояла свечка в виде снеговика, вокруг шеи которого был обвит красный шарф.

– Наверно, обрадуется наша фантазерка, – начали перешептываться девушки, ожидая реакцию Веры на свой подарок.

– Значит, не поверили мне, – про себя подумала Вера, но даже вида не подала, что немного расстроилась. – Какой симпатяга! Я тебя поставлю на полку. Ты там хорошо смотреться будешь!

Слегка обняв подругу за плечи, девушки рассмеялись.

– Можете мне не верить, а букет и Снеговик правда были, по настоящему, – с улыбкой произнесла Вера.

– Было и было. Я тоже, когда была маленькая, язык зверей понимала, так родители говорили. Всё бывает: и Снеговики цветы дарят, и Деды Морозы через форточку с подарками прилетают, – ответили с добрыми улыбками Верины подружки.

 

Глава 3.  Фотограф

Каникулы прошли, Вера вернулась к учебе, устроилась подрабатывать. За делами начала забывать о своем новогоднем желании и случае со Снеговиком. Жизнь текла как обычно. Так продолжалось до лета.

Однажды после занятий подруга Наташа спросила Веру, где она хочет отдохнуть в этом году?

– Не знаю, наверно, в деревне. К родителям поеду.

– А давай поедем на пару недель на юг. У знакомой моей мамы дом в Сочи. Они в этом году уезжают к дочке в Италию, а мне любезно предложили пожить у них. Чтобы не было скучно, сказали, можно взять с собой кого-нибудь из подруг. Я выбрала тебя. Поедешь со мной? На пляже поваляемся, в море плавать будем, сколько влезет. Дом, как в иностранных фильмах!

... Пока подруги шли от автовокзала до дома, Вера с восторгом смотрела по сторонам: красивые двухэтажные коттеджи с балконами в старинном стиле выкрашены во все цвета радуги. Крыши были будто собраны из огромного детского конструктора. Вера взглянула на ультрамариновое небо. На миг почудилось, что золотой диск солнца имеет человеческие черты: глаза глядели на подруг добро, рот был растянут в доброжелательной улыбке. Своими длинными лучами, как руками, оно касалось ещё незагорелых плеч девушек.

Дом подруги Наташиной мамы расположился недалеко от пляжа. Каждый день, позавтракав, Наташа и Вера лежали на песке, что-то читали друг другу вслух, болтали и просто наслаждались приятным бездельем. Однажды, устав валяться на горячем золотистом песке, Наташа спросила подругу:

– Не хочешь пойти сфотографироваться? В какой-нибудь шляпке?! А зимой будешь всем говорить, показывая фотки, что пробовалась на фильм, какого-нибудь известного режиссера.

– А если меня кто-нибудь спросит, как называется фильм?

– Подумаешь, соврешь что-то.

– Врать друзьям? Ну, нет, – решительно сказала Вера.

– Да ну тебя, скучная ты. Не врать, а придумать немного. Это же интересно! Идем.

Наташа потянула Веру за руку и потащила её выбирать шляпки. Она с наслаждением кривлялась, позируя перед фотографом. Вера скромно стояла в сторонке, наблюдая за происходившим.

– Нет, так не пойдет, – сказал фотограф, заметив вторую девушку. – Такая симпотяжка и скромничает?!

– Правда, Вера, мы же вместе, – сказала Наташа, отвлекшись от кривляний, – давай, и ты позируй! У меня много фотографий за лето, а у тебя ни одной.

Не в силах противостоять уговорам подруги, Вера встала напротив фотографа и просто улыбнулась.

– Прекрасная, замечательная улыбочка, – похваливал девушку молодой фотограф, – хороший портрет получится. Я назову этот снимок «Пляжная мадонна», – сделав кадр, с восторгом произнес парень.

Услышав такое сравнение, Вера звонко рассмеялась.

Смех девушки как будто что-то ему напомнил. Он опустил фотокамеру, внимательно посмотрел на Веру и вежливо спросил:

– Извините, а мы нигде не могли раньше видеться?

– Нет, не могли. Вы меня, вероятно, с кем-то перепутали, – Вера не ожидала такого вопроса.

Молчавшая до этой фразы Наташа вмешалась в разговор. Легонько трогая её за локоть, чтобы обратить на себя внимание прошептала:

– Слушай, по-моему, он тебя «клеит», пойдем отсюда, нам такие не нужны. Мы себе богатых найдем, – сказав так, Наташа изобразила полнейшее безразличие, взяла подругу под руку, и девушки удалились.

В следующий приход на пляж подруги обнаружили, что забыли в холодильнике воду.

– Ну, вот! Забыли! – разочаровано и тихо сказала Наташа.

– Ничего, – подмигнула Вера, – ты иди, стели подстилку, а я пойду куплю, – предложила она и, сняв шлепанцы, побежала по горячему песку к киоску босиком.

Дорога к киоску проходила мимо муляжа кареты, около которой несколько дней назад позировали девушки. Молодой фотограф сидел рядом с каретой и ждал желающих сфотографироваться. Увидев Веру, он поднялся и пошел наперерез. Остановив девушку, парень сказал:

– Извините, кажется, Вас зовут Вера? Несколько дней назад Вы с подругой подходили ко мне фотографироваться у кареты. Потом Вы так быстро ушли, что я даже не успел взять ни у одной из вас номер мобильного, чтобы позвонить, когда будут готовы фотографии. Если можно, продиктуйте номер.

– Да, конечно, – согласилась Вера, и, продиктовав парню номер, убежала.

Возвращаясь, Вера даже не шла, а казалось, что летела над землей, чуть касаясь большими пальцами ног сыпучего горячего золотистого песка. В голове у нее звучала нараспев фраза молодого человека: как ф-о-т-к-и бу-ду-т го-то-то-вы, по-зво-ню!

Вернуть ее мыслям с небес помог голос Наташи:

– Веруня, мимо не пройди! Да, ты просто светишься, что случилось? Приземляйся рядом! Рассказывай, по какому поводу радость. Я заинтригована! Но сначала влаги дай, а то совсем засохну.

Вера подала подруге бутылку воды и, присев рядом на полотенце, возбужденно заговорила:

– Знаешь, кого встретила?

– Нет. Скажешь, буду знать, – прищурилась подруга.

– Того фотографа. Он взял мой номер телефона, обещал позвонить, – громко объявила Вера.

– Не понимаю, чему ты радуешься, – вдруг прохладно произнесла Наташа, – обычный пляжный прилипало-мачо, который ищет себе развлечений.

Вмиг лицо Веры посерьёзнело:

– Почему ты так думаешь?

– Да потому! Поняла сразу, – тоном всезнайки проговорила Наташа. – Ты вот первый раз на юге, не знаешь, а так не бывает. Обычно фотографы не просят у заказчика телефон, а просто говорят, когда прийти.

Весь вечер дома девушки возвращались к теме молодого фотографа:

– Я тебя не понимаю, – задумчиво произнесла Наташа, – как так можно? Ты дала мобильный совершенно незнакомому человеку. На тебя это не похоже.

– Я же не встречаться с ним собираюсь, – возразила подруге Вера.

– А если он позвонит и пригласит куда-нибудь, пойдешь? – с улыбкой спросила Наташа. Вера пожала плечами и перевела разговор на другую тему…

Спустя два дня, когда Вера суетилась на кухне, готовя ужин, ее хлопоты остановил телефонный звонок…

– Как вкусно пахнет, – улыбнулась вошедшая чуть позже в кухонную комнатку Наташа. Потягиваясь, словно после сна, она спросила: – А что ты приготовила?

– Твои любимые горячие бутерброды. Сейчас звонил тот парень, с пляжа. Наши фотки готовы. Молодой человек пригласил меня вечером в кафе, чтобы отдать их, – весело добавила Вера.

– А можно я с тобой пойду? – шутливо капризным тоном начала канючить Наташа.

– Конечно, вместе идем, тем более что я плохо запомнила дорогу…

 

Глава 4.  В кафе

Выйдя из дома, девушки долго шли по вечернему Сочи. Наконец свернули на улицу, где около каждого здания были разбиты фигурные клумбы с цветами, от которых поднимался сладковатый аромат. В свете старинных фонарей это выглядело чудесно.

– Нам сюда, – сказала Наташа.

И они оказались у входа в кафе. Девушки вошли внутрь, аромат горячего шоколада заворожил их. На столиках стояли свежесрезанные цветы. Тихо играла медленная музыка. Вера, оглядываясь, искала среди присутствующих в зале фотографа, но не находила его.

– Этого не может быть, давай посмотрим в другом зале, – предложила Наташа.

Другой зал был оформлен иначе: по стенам висели позолоченные светильники в виде ракушек, столики накрыты белыми скатертями. На некоторых столиках красовались блюда с декоративными фруктами: кисточка винограда выглядела так, что хотелось отщипнуть одну ягодку и положить в рот или надкусить спелый желтый персик, чтобы его сок потек у тебя по рукам. Приглядевшись к фруктам и ягодам, девушки слегка огорчились, - все они оказались… пластмассовыми. На других столиках вместо блюд с фруктами стояли по две длинных белых свечи в красивых подсвечниках. За одним из них подруги и увидели фотографа. Заметив вошедших девушек, молодой человек встал и подошел к ним.

– Я очень рад, что вы пришли, – радостно обратился к ним парень.

Вера, не отрываясь, смотрела на него. Он был совсем не похож на того пляжного фотографа: в белом отглаженном костюме, приятно пахнущий туалетной водой.

– Извините, пожалуйста, – продолжал говорить он, провожая девушек к столу и выдвигая им стулья.

– За что? – переглянулись подруги.

– При наших предыдущих встречах я не представился, – сказал молодой человек, – меня зовут Женя.

– Очень приятно, – в один голос проговорили девушки. Как здесь красиво, – расслабившись в уютной обстановке, весело произнесла Вера.

– Да, мне тоже нравится тут. Когда бываю в городе, с удовольствием захожу сюда.

– Так симпатично украшены столы, – добавила Наташа, – только жаль, что такие аппетитные фрукты на столах нельзя съесть.

– Нет ничего невозможного, стоит только очень пожелать: закрыть глаза и сконцентрировать на этом мысли, – серьёзно заявил Женя.

Вера и Наташа на эти слова усмехнулись, но послушно сделали, как просил Женя.

– Чур – не подглядывать! – попросил ещё строже молодой человек.

– Ладно! – согласились подруги хором.

Убедившись, что девчонки и вправду не смотрят, Женя подошел к стоящему за стойкой официанту и шепнул ему на ухо:

– Зажги, пожалуйста, свечи, принеси настоящих фруктов, – и сел за стол.

Просьба Жени тут же была выполнена.

– Теперь прошу, Верочка, вытяните вперед открытую ладонь, – загадочным голосом произнес парень.

В ту же секунду девушка почувствовала в ладошке что-то круглое и шершавое, а её подруга сжала тонкими музыкальными пальчиками виноградины.

– Ву а ля! – сказал торжественно Женя, – сейчас можно смотреть.

Наташа и Вера мгновенно открыли глаза. У Веры оказался в руке спелый желтый персик с розовым бочком. Наташа увидела кисточку зеленого винограда.

– Ух, ты! Да, вы просто волшебник! – засмеялись девушки.

– Начинающий! – скромно сказал Женя.

…После легкого ужина парень достал плотный белый конверт.

– А теперь ещё один сюрприз, – важно сказал Женя, и протянул конверт Наташе, – вот ваши фотографии.

– Сгораю от любопытства, – сказала Наташа, протягивая руку за конвертом.

Увлекшись рассматриванием фотографий, Наташа ничего не замечала.

– С таким портфолио, нас с тобой, Веруня, любой журнал работать пригласит, – негромко произнесла девушка.

– А ты кем хочешь быть в журнале? – спросил Женя.

– Конечно, самой «главной» моделью, которую снимают на обложку. Возле неё все крутятся: гримируют, подносят разные яркие модные наряды, – игриво продолжала она, изображая на лице важность.

– Ладно тебе, Натусь, – легонько коснувшись плеча подруги, засмеялась Вера.

– В тебе живут задатки актрисы, – добавил Женя.

Молодые люди разговаривали и смеялись так, что было слышно за соседними столиками. Своим весёлым смехом и раскованным поведением, Наташа привлекла внимание молодого мужчины, и он подошел к их весёлой компании.

– Извините, – тихо произнес мужчина, – невольно я услышал Ваш разговор и могу помочь исполнению мечты, – добавил он, обращаясь к Наташе.

Наташа смотрела на подошедшего мужчину с голубыми глазами и добрым лицом с недоверием. Тот понял взгляд девушки:

– Вы думаете, я придумываю? Вовсе нет! – усмехнулся он. – Меня зовут Леонид, моя студия в двух шагах отсюда. Вот визитка, приходите завтра...

– Я знаю этот журнал, он называется «Парус», там все местные красавицы стремятся работать. Тебе повезло! – сказал Женя.

Через некоторое время Леонид снова подошел к столику девушек.

– Можно пригласить Вас потанцевать, – спросил он, обращаясь к Наташе.

– Конечно, – кокетливо отвечала Наташа, подавая руку, как это делали дамы высшего общества, – с удовольствием…

– Я всегда восхищаюсь Наташиным умением вести себя с мужчинами, и они её замечают больше, чем меня. Блондинка с голубыми глазами, да ещё высокая, да одета со вкусом…

– Почему? Не надо так думать. Если хочешь знать, – добавил Женя, положив горячую ладонь на руку девушки, – твоя подруга очень красивая, ничего не скажешь, и камера таких любит, но ты, мне кажется, милее и естественнее.

Прикосновение молодого человека показалось Вере очень знакомым. От таких слов стало уютно и спокойно. Тепло ладони согрело её изнутри.

– У меня возникло такое странное ощущение, – делилась по дороге домой чувствами Вера с подругой, – когда Женя коснулся моей руки, тепло показалось мне очень родным, только никак не могу понять, где я уже испытывала это.

– Ты его третий раз видишь! – улыбнулась Наташа, – просто симпатичный парнишка, веселый, действительно создается впечатление, когда обращаешься с такими людьми, будто ты их знаешь много лет.

 

Глава 5.  Фотосессия и чудесный сон Веры

 

Наутро, встав пораньше, пока Вера еще спала, Наташа принарядилась и отправилась по указанному на визитке адресу. Студия Леонида была действительно недалеко.

– Подождите, пожалуйста, Леонид Петрович скоро будет, – сказала приветливая высокая девушка, сидящая за компьютером в приемной, – если хотите, посмотрите эти журналы, – предложила она, показывая рукой на кипу журналов, лежащих на столике, стоящем рядом с мягким современным диваном бежевого цвета.

– Это наши выпуски за последние месяцы, – добавила девушка.

Наташа взяла один журнал и мечтательно начала его рассматривать, представляя на месте самых красивых моделей своё лицо…

Проснувшись, Вера еще долго не открывала глаза, вспоминая сказочный сон, приснившийся этой ночью. Перед тем как лечь спать, она не переставала думать о прикосновении Жени. А так как Вера верила в сны, она искала ответ на свой вопрос. Картинки из сна до сих пор стояли в воображении. Вере снилось, будто идет она по тропинке огромного заснеженного парка. Вдруг вдалеке, звеня колокольчиками, появилась тройка белых коней с развевающимися на ветру гривами. Чем ближе была тройка, тем громче звенели колокольчики на дуге. Девушка остановилась, широко распахнув ресницы, наблюдая за лошадьми, везущими за собой резные сани, расписанные белыми снежинками. Сидение саней было устелено пушистым ковром. В санях сидел Дед Мороз в голубой длинной шубе.

– Ну, что же, Верочка, садись, прокачу тебя с ветерком, – произнес новогодний волшебник, похожий на того, которого девушка видела прошедшей зимой возле магазина.

– А куда поедем, дедушка? – спросила она седобородого старика.

– Потерпи, скоро сама всё узнаешь, – отвечал Дед, гладя Веру по длинным вьющимся волосам.

Сани летели по улицам заснеженного города. Прохожие, увидев новогоднего старика, улыбались. Малыши бежали вслед за лошадьми, смеясь и выкрикивая свои желания, а Дед махал им рукой в большой варежке. Выехав на набережную, тройка остановилась.

– Ну, приехали, – сказал Дед Мороз, вылезая из саней и помогая Вере сделать то же самое.

Ничего не понимающая девушка подчинялась волшебнику. На парапете ровным слоем лежал снег. Вокруг не было ни одного человека. Дед Мороз три раза хлопнул в ладоши. И в тот же миг зимний холодный покров исчез. Зажглись фонари и появились столики летнего кафе. Быстро темнело, зазвучали приятные голоса ребят, поющих под гитару. Около них на земле стояла небольшая коробочка, в которую любой желающий мог положить, сколько не жалко монет…

Воспоминания о странном сне еще больше запутали Веру. Вместо ответов добавилось еще больше вопросов.

Тем временем Наташа все-таки дождалась Леонида Петровича. Появившись, он промурлыкал, увидев Наташу:

–- Я просто счастлив, что Вы пришли, золото моё! Пройдемте ко мне в кабинет, – довольно проговорил мужчина, открывая перед ней дверь.

Леонид Петрович усадил гостью на маленький удобный диванчик у окна и подал сок в бокале из прозрачного стекла. Он продолжал сладко мурлыкать, как сытый домашний кот, примостившись рядом.

– К нам ещё никогда не приходила сниматься такая принцесса.

– Вы, наверное, всем так говорите, – улыбалась Наташа.

– Ну, что Вы, – серьезным тоном возразил Леонид, – разве можно врать Вашему Величеству.

Наташа, глядя на ужимки своего нового знакомого, только звонко рассмеялась.

– Мне приятно, что смог развеселить, – сказал собеседник, целуя ей руку. – Вот как мы с Вами поступим, – с обворожительной улыбкой на лице продолжал он, – я займусь Вами сам, не могу позволить, чтобы сессию работал даже самый лучший фотограф. Пойдемте в студию, –- сказал ласково Леонид.

– С удовольствием, – радостно ответила девушка. – Я готова, – идя за фотографом, защебетала она.

Наташе казалось, что её самые смелые мечты начали сбываться, и скоро она станет очень известной. Чувствуя себя абсолютно комфортно на фоне декораций синего моря или в шикарном кабриолете с открытым верхом. По просьбе фотографа она делала разное выражение лица, а «ветродуй» развевал её светлые волосы.

– Великолепно, просто замечательно, – довольно то и дело подбадривал девушку Леонид Петрович. – Постараюсь, чтобы эти снимки оказались в свежем номере…

Наташа не шла домой, а словно летела, так ей не терпелось поделиться с Верой впечатлениями…

 

Глава 6.  Музыканты

 

– Пора вставать, Соня, – широко распахивая дверь Вериной комнаты, весело крикнула Наташа, – я уже в киоск сходила, продолжала она, вбегая и открывая шторы одной рукой, а в другой был журнал.

– Я давно не сплю, – садясь в кровати и сладко потягиваясь, произнесла Вера. – Что за журнал? – поинтересовалась она, протирая заспанные глаза.

– Угадай с трех раз, – Наташа счастливо вертелась на одном месте.

– Может, «Парус», – предположила Вера.

– Точно! Смотри, – подружка устроилась рядом на кровати, открывая журнал.

– Круто, Натуля, я тебя поздравляю, шикарно выглядишь! – восторженно громко воскликнула девушка.

– Спасибо, Верунчик! – чмокнула подругу новоиспеченная фотомодель. – Когда купила журнал в киоске, сказать честно, не удержалась и в ближайшем кафе села за столик и, забыв обо всем на свете, разглядывала страницы. И вдруг ко мне подошли два парня с гитарами. Мы разговорились с ребятами, они оказались музыкантами, пишущими и поющими свои песни. Ребята даже пригласили нас с тобой сегодня в кафе, послушать их. Пойдем?

– Конечно, – с готовностью согласилась Вера, – любопытно познакомиться.

Вечером они пошли в кафе. Вера сказала задумчиво:

– У меня какое-то странное ощущение, как будто я здесь уже была и видела все эти столики, людей, деревья.

– Ты первый раз тут, а значит, видеть и чувствовать этого не могла, – серьёзно произнесла Наташа, решив, что подруга опять фантазирует.

– Ладно, не хочешь – не верь, – отступилась от Наташи девушка, продолжая находить вокруг знакомые предметы.

– Вон, нас уже ждут, – показывая в сторону столика двух молодых ребят в ярких футболках, Наташа прибавила шаг.

– Привет, мальчики, подойдя ближе, весело произнесла Наташа. – Знакомьтесь, пожалуйста, это – Вера.

– Очень приятно, сказали парни, поднимаясь со своих мест.

– Меня Владом зовут…

– Меня – Павел…

…………………………………..

– Ребята, спойте, пожалуйста, то, что Вам хочется, – попросили подруги.

Влад и Паша переглянулись, взяли гитары, и полилась медленная, красивая мелодия. Если бы Вера могла рисовать, и её попросили бы изобразить ту картину, которая стоит в глазах, она бы нарисовала серебристыми красками речку в лунном сиянии.

– Понравилось? – спросил Павел Веру, закончив играть.

– Конечно! – восхищенно воскликнула Вера, захлопав в ладоши, и глаза её загорелись.

– Мы с другом рады, что смогли доставить удовольствие, – весело подмигнул подругам Влад.

– А кто пишет стихи для Ваших песен? – поинтересовалась Вера.

– По текстам у нас спец – Паша, – ответил с улыбкой Влад.

– Но решаем, будет ли звучать та или другая композиция на зрителях, уже вместе, – добавил Павел, похлопав приятеля по плечу.

– А как возникают сюжеты для песен, где вы их берете? – спросила Наташа ребят, не зная, кто из них ей ответит.

– Когда как получается, – сказал Влад, – иногда в основу песни ложится пережитая кем-нибудь из нас любовная история.

– Бывает, что наши друзья делятся своими впечатлениями, а мы их просто зарифмовываем, – добавил Паша. – Вот, например, эту лирическую, но в тоже время забавную историю, мне рассказал приятель, фотограф с местного пляжа.

И они спели смешную песенку про снеговика, влюбившегося под Новый Год в симпатичную девушку. Подруги, послушав, переглянулись:

– Да это же про меня, – засмеялась Вера, как только ребята закончили петь.

– Правда?! Вот это круто! Никогда не думал, что когда-нибудь познакомлюсь с той героиней, про которую написал песню, – с добрым смехом сказал Паша.

– Скоро Женя, как соавтор этой песни, рассказавший нам этот случай будет тут, – Влад хитро прищурился.

– Как-то Женя признался мне, что был бы рад встретить снова ту смеющуюся Фею. Он ищет её в каждой новой знакомой, – серьезно и тихо сказал Павел, видя, как Вера ловит любое его слово.

Минут через пять Влад весело замахал кому-то рукой. Все сидящие за столом, как по команде, повернули головы. Они увидели приближающегося быстрым шагом Женю. Он был одет в белый пиджак, тонкий красный шарф обвивал шею. Вера смотрела на молодого человека, и её сердце от волнения заколотилось с такой силой, что, казалось, оно находится не в груди, а у виска, что его стук слышат окружающие…

– Салют, ребята! – приветствовал хриплым, радостным шепотом Женя.

– Привет!

– Привет! – ответили Паша и Влад.

– Что с Вами, Женя? – сочувственным тоном спросила Вера.

– Не волнуйтесь, пожалуйста, просто немного приболел, – сказал Женя, осторожно взяв прохладную ладонь девушки в свою горячую руку.

Почувствовав прикосновение молодого человека, девушка успокоилась.

– Пойдемте, прогуляемся, – предложил Женя.

– Отличная идея, идемте, – поддержала Вера.

– Мы покинем Вас ненадолго, – обратился Женя к ребятам.

– Идите, – шутливо махнул рукой Влад.

Молодые люди медленно шли по вечернему Сочи. Несмотря на поздний час в старинном парке, оформленном в стиле сказок Пушкина, куда добрели Женя и Вера, было много народу. Гуляющие фотографировались, переходя от одной деревянной фигуры сказочных персонажей к другой. К ним ребята и присоединились. Они без умолку болтали о своем:

– Давно ты занимаешься фотографией? – спросила Вера.

– Фотоаппаратом научил пользоваться папа ещё в детстве. Только вот заниматься фотографией не получается. Много времени занимает бизнес. Недавно открылся новый магазин в центре Москвы. Летом, приезжая на юг, доставляю удовольствие людям и себе, целое лето провожу с камерой в руках.

Услышав последнюю фразу молодого человека, Вера на минуту остановилась. В голове девушки моментально сложились недостающие пазлы, создав цельную картину всего происшедшего с ней: тот предновогодний вечер, Снеговик пляж, необычный сон… - все сделалось настолько понятным, что Вера сама себе удивилась: «Как это я могла не замечать очевидных намеков судьбы»…

Яблоки

Август дарил нам один из последних жарких дней. Торопясь воспользоваться этим подарком, мы приехали на старую часть большого пляжа. Расположились на зеленой траве в тени старого большого раскидистого дерева. Машину поставили невдалеке. Подруга открыла книгу стихов и стала читать вполголоса вслух. Легкий ветерок бегал по моим обнаженным ногам, казалось, все тело наполнялось воздухом. Появилось приятное ощущение полета. Я закрыла глаза, в моей голове не было ни одной мысли. Я слышала только голос подруги, читающей мне стихи, похожие на моего любимого Есенина. Добрые, нежные, с любовью к природе строки расслабили меня. Воображение стало рисовать картины, описываемые поэтом…

…Я видела то парня, везущего с дедом на телеге стог свежего сена. Парень, улегшись на самый верх стога, любовался пейзажами родных мест…

…То представлялась свадьба летом в деревне. Счастливая невеста в белом платье под руку с радостным женихом в красивом костюме. А позади них нарядно одетый гармонист с шумной толпой…

Состояние блаженства кончилось, как только подруга перестала читать. Она дотронулась до моего плеча:

– Смотри туда!

– Куда, куда? – спросила я.

Я повернула голову. Возле нескольких машин стоял молодой мужчина и пожилая женщина в синем купальнике. Она возмущенно высказывала ему, что он не туда поставил машину, и что она напишет в нужные инстанции, и его лишат прав.

– Сейчас к нам пристанет, – недовольно сказала подруга.

– Мы же ничего плохого ей не делали, – сказала я.

– Такие люди найдут, к чему придраться, – вздохнув, ответила она.

Так оно и получилось.

Мужчина не стал обращать на женщину внимания, и через некоторое время она села на свою подстилку и деловито уткнулась в книгу, краем глаза наблюдая за нами.

– Можно с вами поговорить? – обратилась она к нам, спустя некоторое время.

– Да, конечно, я вас слушаю, – спокойно ответила подруга, чувствуя, что женщина обращается тем же раздраженным тоном.

– Просто хочу вас попросить не ставить машину сюда, потому что здесь единственный сохранившийся уголок природы. В городе почти не осталось места для отдыха, где можно полежать на зеленой траве и подышать чистым воздухом.

– Согласна, – сказала подруга, – вы имеете полное право дышать чистым воздухом, как и мы все.

– Отгоните машину на безопасное расстояние, чтобы люди здесь не дышали выхлопными газами от нее.

– Я не могу этого сделать, – ещё спокойнее сказала подруга, – моя подружка плохо передвигается, и нам нужно, чтобы машина была недалеко, чтобы дойти без проблем. И к тому же, кроме нас, здесь никого не было, пока вы не пришли.

Женщина умолкла. Тем временем на территорию пляжа въехала грузовая машина. На борту у нее красовалась аккуратная надпись белой краской «Чистый город». Из кабины вышли водитель и грузчик. Они стали вырывать из земли яркие качели, скамейки урны, грибок над песочницей. Я сразу представила, как в жаркий июльский день здесь играли малыши, шумели маленькими ведерками, носили из реки воду. Все это можно будет видеть теперь только следующим летом, а пока скоро зима. Земля покроется снегом, словно сахаром…

Пока я смотрела как рабочие убирают летние развлечения, вдалеке показалась худенькая женщина с ведром в руках. Проходя мимо каждого отдыхающего на пляже, она раздавала что-то из ведерка. Я с интересом наблюдала за ней. Что же она раздает всем? Когда женщина подошла к нам я увидела ответ на свой вопрос. В ведре лежали обыкновенные яблочки.

– Угощайтесь, берите, сколько хотите! – сказала она.

Мы взяли несколько красивых плодов.

– Сегодня Яблочный Спас, – сказала женщина, – кушайте на здоровье! Они с собственного огорода, очень сладкие.

– Спасибо, – сказали мы в один голос.

Я взяла яблоко в руку – кожура на солнце сверкала как янтарь, от этого плод казался прозрачным. Сочная сладкая мякоть и прохладный сок наполнили рот. Это угощение произвело на меня сильное впечатление, и приятные ощущения вмиг стерли, как ластиком, неприятный разговор. Словно кто-то заменил плохую, черно-белую картинку на яркую, замечательную – похожую на остановившуюся вспышку лета.

 

Красавица

Любая живая душа привязывается к рядом живущей душе…

Во дворе нового дома, откуда не возьмись, появилась симпатичная черная дворняжка. Всем она понравилась. Собака очень хорошо относилась ко всем жильцам, но своим хозяином дворняга считала одного старика со второго этажа.

Летом старик часто курил, сидя на скамейке. Собака крутилась возле него, клала голову на колени.

– Красавица ты – ласково приговаривал он, глядя на нее, а она щурилась от удовольствия.

Хозяин сделал Красавице уютную конуру из досок, и каждый день выносил еду. Так наступила зима, пошел пушистый снег. Теперь Красавицу кормила другая соседка. Бедная дворняга показывалась из конуры, чтобы поесть, а большую часть времени сидела в своем укрытии. На душе у нее было холодно и тоскливо. Даже веселые голоса детей, зовущие Красавицу поиграть с ними, не радовали. Она смотрела на все, что ее окружало потухшими глазами.

Два раза в неделю к старику приходила женщина помочь по хозяйству, так как у него были больные ноги. По этой же причине он зимой не выходил на улицу. Но однажды, когда женщина открыла дверь в подъезд, Красавица бросилась с места, забежала в подъезд, обогнав женщину.

– Ты куда? – заулыбалась она, – пошла, собака!

– Кто там? – отозвался мужской голос.

Красавица услышала хозяина и громко гавкнула. Старик отворил дверь, Красавица с радостным лаем бросилась к нему на руки и принялась лизать ему щеки и нос.

–Ты моя хорошая – повторял старик, а помощница тихо засмеялась.

Когда дед уехал к дальним родственникам жить, Красавица уехала с ним. Все тосковали по доброй собаке, но понимали, что животное, как и человек, должно жить с тем, к кому привязалось.

Иногда люди стесняются своих чувств, прячут их…

Хмельной чай

Мы возвращались из короткой командировки. Микроавтобус нашей съемочной группы заглох неподалеку от небольшой деревушки. Самостоятельные попытки водителя и оператора вытащить машину из снежного плена ни к чему не привели. Водитель развел руками:

– Придется возвращаться в деревню, просить помощи у кого-то из местных. Нужен трос, чтобы вытащить железного коня, свой недавно выложил за ненадобностью, долго не пригождался.

– А тут видишь, раз – и понадобился, – вздохнул Виталий. – Никогда не знаешь, что пригодится в пути. Вот ты и пойдешь, дядя Валера. Три километра туда да назад шагами мерить, – бросил он, растирая покрасневшие ладони и согревая их дыханием.

– Э-э, нет, сынок! – прищурился пожилой водитель. – Был бы я помоложе, двадцаточку лет скинуть, мне бы и нет ничто сбегать туда-обратно, а теперь нет, не получится. Я уже полусломанный, для таких походов не сгожусь. Я вас здесь подожду. Иди ты,

а мы с Аллочкой здесь подождем. У тебя ноги молодые, здоровые, быстро обернешься.

– А может, Алл, пойдем со мной, – подмигнул мне оператор, – вдвоем и дорога короче покажется.

Алла – это я. Я около полугода работаю на местном телеканале. Оператор Виталий нравится всем девчонкам в группе, даже толстые пожилые тетки, типа нашей Тамары Александровны, млеют от его внимания и улыбочек, и я не исключение. А он как будто не замечает или просто делает вид.

Я встала с заднего сиденья, согласно кивнула головой:

– Пойдем.

Недавно нападавший снег приятно хрустел под ногами. Виталий быстро шагал чуть впереди, оставляя за собой следы больших сапог-скороходов. Я еле успевала за ним.

Темнело с каждой минутой, и с наступлением сумерек мороз все больше злился, пощипывая лицо. Казалось, что в щеки воткнулись тысячи иголок.

Виталий постоянно оглядывался, беспокоясь, как бы я не отстала, останавливался и ждал, пока догоню. Когда я в очередной раз нагнала его, рассмеялся.

– Чего ты на меня уставился? – обиженно хмыкнула я.

– Да ты на эскимоску похожа. Лицо красное.

Я через силу улыбнулась:

– Так меня еще никто не называл. Старший брат, когда дурит, меня чукчей кличет, бабушка – первобытным человеком, если еду из тарелки хватаю руками.

– А для меня ты эскимоской будешь.

– Идет, – согласилась я, радуясь вспышке симпатии со стороны Виталия.

В лицо нам дул ледяной ветер. Фонари, утопленные в сугробах, кое-как освещали заметенную дорогу. На мгновенье я представила нас альпинистами, покорившими новую вершину и спускающимися с горы.

Впереди появились огни деревни.

– Фу, наконец-то дошли до жилья, – вздохнул Виталий. – Молодец ты, Алка! Тебе в альпинисты надо идти, а не в журналисты…

– Ага, с другим характером в журналистике делать нечего. Журналист должен быть альпинистом и подводником, и вертолетчиком – кем угодно, если он профессионал.

Виталий остановился:

– Я больше не могу, стучимся в первую попавшуюся избу. Вон, хотя бы в эту, у дороги.

Только Виталик тронул ржавый крюк калитки, как из конуры во дворе раздался громкий лай. Тотчас появилась маленькая собачка, встала посреди двора, заходясь лаем.

– Не ругайся, я тебя как человека прошу, – произнес Виталий, обращаясь к собаке, но охранница не замолкала.

Скоро дверь открылась, и на пороге возник высокий старик в поношенном меховом пальто.

– Ты чего, Аринушка, – обратился он ласково к собаке, – замерзла? Или по нам с бабушкой соскучилась? Хочешь в дом зайти – так идем.

Собака подбежала к старику и потянула его за полупальто.

– Куда ты меня тянешь, сторожиха ты наша? – улыбнулся дед. Стянутый с крыльца, он, наконец, заметил Виталия.

– Ты чего, парень? Тебе чего нужно? – доброжелательно спросил хозяин.

Мы наперебой стали объяснять.

– Так проходите в дом, там все и решим, – сказал старик, отпирая калитку.

– Гриша, ты с кем там? – послышался женский голос.

Из дверной щелки выглянула круглолицая старушка. Голова ее была повязана платком.

– Фая, к нам гости, – сообщил дед. – Проходите, ребята, – приглашающим жестом позвал за собой и направился к дому. Старуха мигом исчезла за дверью.

Прихожая, где мы с Виталиком оказались, была уставлена старой мебелью.

– Куртки можете повесить на вешалку или прямо на тахту бросить, – предложил хозяин, – располагайтесь.

– Гриша, я сервиз не могу найти, ну тот, в горох, – послышался с кухни голос жены, – помоги. Ты, что ли, куда его поставил?

– С каких это пор хозяин в своем хозяйстве разобраться не может? – усмехнулся дед Гриша и направился на кухню.

Я села на тахту, огляделась.

– Чего ты так развеселилась? – спросил Виталик.

– Да эта летняя веранда мне в точности напоминает нашу деревенскую, – сказала я. – Я каждое лето у бабушки с дедушкой гостила и спала на такой же веранде.

– Счастливая ты, Алка, твои деды в деревне живут, а мне в этом смысле повезло меньше. Виталий опустился на старый скрипучий стул возле порога.

– Не может быть! – сказала я, окидывая взглядом комнату, – здесь все почти так же, как на нашей фазенде: тахта, казавшаяся мне в детстве спиной большой черепахи (панцирем для нее служило большое лоскутное одеяло, состеганное бабушкой). Я любила забираться под него и, прижимаясь к вышитой думочке, слушать сказки, которые нашептывал мне старый-престарый торшер. Лампа казалась мне волшебником в колпаке с бахромой. Когда выключался свет, он склонялся надо мной и рассказывал чудесные истории.

– Ты прямо Андерсен, – улыбнулся Виталий.

– А больше всего запомнились воскресные завтраки во дворе. Бабушка ставила еду на деревянный столик рядом с гамаком, мы с дедом усаживались на лавки. После еды дед укладывал локти на стол и, глядя на нас с бабушкой синими пронзительными глазами, начинал рассказывать свои бесконечные истории, героев которых выдумывал на ходу. Для меня это было лучше всяких книг, истории с продолжением. Наши мыльные оперы и в подметки им не годятся.

Виталий засмеялся:

– Так вот как воспитываются журналисты!

– Не знаю, – пожала я плечами, – передо мной такой задачи никто не ставил. Просто с детства любила читать и общаться с людьми. Мне хотелось передавать истории, услышанные от них. В школе была редактором стенгазеты, а потом как-то само по себе получилось, – я умолкла.

В комнате наступила тишина, только ходики в виде яркой матрешки в красном платочке косились со стены смеющимися глазами: тик-так, тик-так!

Из-за полуоткрытой двери кухни доносились приглушенные голоса хозяев. Я не привыкла слушать чужие разговоры и никогда не делала этого, но сейчас поневоле услышала вот что:

– Что-то я не припомню, чтобы ты в своем царстве-государстве плутала, – весело говорил дед, стуча дверцами навесного шкафчика. – Так вот же он, родимый, чего его искать? Чудачка ты у меня! Сама поставила, сама найти не можешь.

– Да тише ты говори, – шикнула на него старуха. Она сидела у края стола, едва помещаясь на табуретке, – нас услышать могут!

– Кто? – подыгрывая жене, громким шепотом отозвался дед.

– Да те, кого башка твоя – тыква, ты в дом пустил, не зная, кто они и откуда!

– С телевидения они, им помощь нужна.

– Они тебе все что угодно наговорить могут. У тебя лапша на ушах длинная. А между тем тебя обкрадут или ойкнут. Сколько таких случаев было, по телевизору показывали. Запирают стариков в ванную, а потом весь дом обыскивают, забирают все ценности и ищи-свищи их.

– Так ты на самом деле боишься, Фая? – сказал дед, присаживаясь перед женой на корточки.

– Конечно, боюсь, – опять зашипела старуха. – У нас вон и золото, и драгоценности, и посуда.

– Да кому нужны твои стекляшки! – махнул рукой старик. – Выбрось из головы. Надо доверять людям и жить с распахнутой душой, – говорил дед, между тем шерстя по кухне, – скажи лучше, куда ты мед убрала.

– Там, в темнушке, – недовольно буркнула жена, – тебя убивать придут, а ты будешь улыбаться.

– Зато ты слишком подозрительна, всего боишься. Уверяю тебя, это нормальные ребята, и ты скоро в этом убедишься. Сейчас я их чай позову пить, – подытожил дед, ставя на стол оранжевые чашки в белый горох, – и ничего не бойся, с тобой ученик комиссара Каттани.

– Ладно, ученик, – ввернула старуха. – Зови своих пришлецов, детектив недоделанный.

– Конечно, детектив, – улыбнулся дед, широко распахивая дверь. – Сколько серий «Спрута» я пересмотрел, несколько способов поимки преступников запомнил и как вруна вычислить, знаю.

Бабка разочаровано махнула рукой:

– Знаешь ты, как же!

Вскоре наша компания сидела за столом, ломившимся от всякой вкуснятины, и вела неторопливый разговор. Я наблюдала за хозяйкой.

«Странно, – думала я, – неужели несколько минут назад я видела эту же женщину?!»

Напротив меня сидела улыбчивая, доброжелательная старушка, которая то и дело подсовывала нам то печенье, то конфеты. Я неторопливо прихлебывала горячий чай, а Виталик залпом выпил налитую чашку.

– Можно еще? Замечательный чаек! – похвалил он, причмокивая.

– Конечно, – улыбнулся дед и неожиданно спросил: – А ты со скольки чашек пьянеешь?

– То есть как?!

– Самым натуральным образом! – нисколько не смутившись, продолжил дед. – А ты не знаешь, что с чаю пьянеют?

– Нет, – простодушно признался Виталий.

Я удивленно посмотрела на деда.

Бабушка бросила на него лукавый взгляд, а дед, не обращая внимания, продолжал:

– Была в нашей семье вот какая история. Мой дед, Яков Васильевич, пимокатом был, славился своими валенками на всю Челябинскую область! Никто лучше него не валял эту зимнюю обувку, необходимую в деревнях, да и в городе тоже. Он затейник был, каждую пару расписывал по-своему, вензелями. Сейчас бы это назвали дизайнерской выдумкой или еще каким-нибудь модным словечком.

– Ну, распустил свое помело, – махнула рукой бабушка.

– А ты, жена, не любо – не слушай, но ходу истории не мешай! – парировал рассказчик. – Так вот. Однажды Яков Васильевич взялся делать пимы одному барину, и тому очень понравилась его работа. Утром слуга забрал заказ, а вечером к ним во двор въехала тройка белых лошадей с колокольчиками и расписной дугой. Из саней вышел барин в длинной собольей шубе.

– Яша, Яша, к нам сам барин пожаловали! Тебя хочет видеть! Ой, радость-то какая! – вбежала в избу запыхавшаяся Анна Николаевна, его жена, моя, то есть, бабушка.

– Да не знаю, – пожал плечами дед (а был он высокий, широкоплечий, басовитый, бородатый), – может, похвалит, а может, поругает.

Барин появился в дверях – круглолицый, румяный, улыбался во все свои тридцать два зуба.

– Что изволите, барин? – поклонился дед.

– Похвалить я тебя приехал, Яков, очень уж мне твои пимы по нраву пришлись, а в награду привез вот что, – барин полез в карман шубы, долго рылся там и вынул, наконец, жестяную коробочку.

– Вот тебе диво заморское, крупа коричневая, чай называется. Потчевать семью будешь. Да смотри, не переборщи, на стакан одну только ложечку клади, а то худо твоим гостям будет с такой радости.

Дед второй раз поклонился барину, принял из его рук дар. На коробке был изображен желтый пузатый самовар, из-под приподнятой крышки которого вырывались клубы белого пара.

– Спасибо, я в избе на самое видное место поставлю, друзей угощать буду да о вас говорить.

– Будет тебе, Яша, благодарностей, заработал ты эту диковинку. Ты мне вот что лучше скажи: много ли у тебя такой красоты в мастерской имеется? Я б своим мужикам взял, а то скоро рождество, одарить их хочу, пусть им тоже любо и тепло будет.

Времянка, служившая пимокатней, стояла во дворе дедовского дома. По стенам ее были прибиты широкие доски, на полках стояла всякая нужная утварь, в углу топилась печка, рядом висела полка с готовой продукцией.

– Вот, выбирайте Лев Павлович, какие на вас посмотрят, – горделиво усмехнулся дед, показывая готовые работы.

Барин долго рассматривал причудливо расписанные пимы, наконец, сказал:

– Хотел я у тебя, Яков, пары две купить, да они все настолько хороши, что я, пожалуй, возьму весь товар. Ты не возражаешь?

– Что же, воля ваша. Я и донести помогу.

Проводив барина до саней, дед неторопливо пошел к избе да услышал за спиной голос:

– Эй, постой, Яков! – сосед дед Степан стоял, опираясь на деревянную лопату, отдыхал после очистки снега. – Я смотрю, ты важной птицей заделался, сам барин к тебе зачастил, – усмехнулся дед Степан, поправляя сползшую на глаза ушанку, – да ты у нас и сам барином, поди, заделался.

– Заделался или нет, не скажу, – отвечал ему дед, – а пир для друзей сегодня устрою. Как стемнеет, приходи ко мне в баню.

– Зачем в баню? – удивился дед Степан, подняв лохматые брови.

– А вот это я тебе, Валерьяныч, вечером скажу.

– Экий ты, – усмехнулся дед. – А коли не приду?

– Ну, стало быть, тогда и не узнаешь, – пожал плечами дед.

– Ладно уж, приду с сыновьями, – сказал сосед и пошагал прочь.

В избу дед вернулся радостный. Он поцеловал бабушку, хлопочущую у печи:

– Ну, Аннушка, теперь мы с тобой разбогатели и все, что хочешь, купим! – улыбнулся дед и выложил на стол большой золотой. – Гляди, как меня барин облагодетельствовал! Я по этому случаю гостей пригласил – деда Степана с сыновьями. Посидим, потолкуем о том, о сем. Посмеемся.

– А я сейчас в лавку Андрейку пошлю, – обрадовалась бабушка. – Сбегай-ка, постреленок, купи пряников обливных и леденцов себе да младшим.

Тятя мой, а было ему об ту пору восемь лет, слез с печи, обул валенки, выскочил за дверь, а за ним увязались и брат с сестренкой. Когда довольные, с липкими от сладостей руками, дети вернулись в избу, стол ломился от угощения, а гости раздевались у печки.

– Ого, да у тебя целый пир! – крякнул дед Степан с порога. Его неуклюжие сыновья вошли вслед за ним. Бабушка моя, Анна Николаевна, выставила на стол чугунок с пшенной кашей:

– Вот, угощайтесь, – суетилась она, – барин нас облагодетельствовал!

Поужинав, взрослые занялись своими разговорами – кто сколько дров заготовил да почем молоко в лавку сдавать. Андрейку эти разговоры мало привлекали. Больше его занимала позолоченная расписная баночка, так маняще сверкавшая на полке возле печи.

Дождавшись, когда взрослые заспорили из-за чего-то, Андрейка взял табуретку и потихоньку подставил ее к полке. Потянулся за банкой да, видимо, что-то не рассчитал. Пытаясь достать банку, опрокинул один из туесков с приправами, тот с глухим шумом повалился на пол. На шум оглянулась мать:

– Ты чего наделал, постреленок? Какой леший тебя в этот угол принес!

Андрейка стоял перед матерью с виновато опущенной головой:

– Я просто поглядеть хотел, что в той баночке.

– Не твое дело! – нахмурившись, выговаривала мать. – Не для тебя там, а для взрослых! Поел, лезь на печь к младшим, но сначала возьми веник и подмети, чтоб неповадно было.

«Я все равно узнаю, что там», – думал Андрейка, подметая рассыпавшиеся семена укропа.

Андрейка залез на печь. Фигуры гостей и родителей с высоты казались крошечными. Он поджал ноги и долго сидел, насупившись. Потом тепло, исходящее от печи, разморило его, веки потяжелели и слипались, и только голос отца, благодарившего за ужин, привел его в чувство.

– Ну, спасибо, Аннушка, теперь ложись, а мы с дорогими гостями выйдем по делу.

Дождавшись, пока мама и младшие дети крепче уснут, Андрейка слез с печи, нашел шапку, на цыпочках прокрался в сени. Прикрыл за собой чуть скрипнувшую дверь.

Вечер был морозный, луна, похожая на большой желтый глаз, смотрела с ясного неба. При таком свете родной двор выглядел сказочным. Бревенчатая баня стояла в конце двора, сейчас она казалась избушкой Бабы-яги, в которой скрывалась какая-то тайна. Желание разгадать ее толкало вперед. Войдя в предбанник, Андрейка не заметил ничего необычного. На вбитых в стену гвоздях висела пара тряпиц для вытирания, на лавке стоял ушат, дверь в парилку была чуть приоткрыта. Раздетый до пояса отец подкидывал в каменку полешко за полешком. Дед Степан с сыновьями сидели на полках.

– Ну вот, кажется, теперь все готово, – таинственно сказал отец, поднимая крышку чугунного котла, стоящего на каменке. Вода в котле бурлила.

– Прохор, подай мне банку.

Расписная банка, так привлекавшая внимание Андрейки, находилась рядом с Прохором на полке. Отец засыпал в котел полбанки.

– Скажи хотя бы, что это? Чем ты собираешься нас потчевать? – спросил дед Степан, наблюдая за действиями.

– А это барский подарок, – подняв палец, важно произнес отец. – Его светлость говорил, что это цейлонский чай, говорят, от него пьянеют.

– Да ты что, не может быть! – засмеялся дед Степан.

– Ей-богу! – заверил Яков Васильевич. – Вот сейчас попробуешь! – он говорил очень убедительно, гости, глядя на него, выжидательно вытянули шеи.

Наконец чай был готов.

Яков Васильевич зачерпнул жестяным ковшиком из котла, крякнул и отхлебнул:

– У меня уже пошло, – скосив соловые глаза, сказал он и протянул ковш гостям, – нате, пробуйте.

Дед Степан хлебнул из протянутого ковшика, долго держал во рту, смакуя, шумно глотнул и вытаращил глаза в одну точку. Прохор и Павел с интересом уставились на него.

– Чего там, батя?

Не говоря ни слова, дед Степан передал ковш Павлу, утирая усы и бороду от капель. Павел с опаской отпил, лицо его перекосилось, глаза съехались в кучу. Он поставил ковш рядом собой на полок и несколько минут сидел неподвижно.

Увидев скорченную рожу Павла, Андрейка хихикнул.

– По-моему, кто-то смеется.

– Да нет, – пожал плечами отец, – кому тут? Разве что банник завелся.

– А может, и банник, – перекрестился Павел, – у нас, например, в бане кто-то живет.

– Да нет, мы с Анной Николаевной в это не верим. Отпей-ка лучше, Проша, испробуй хмельной чаек. Злой будешь, до костей пробирает!

Прохор отпил из ковша, лицо его скривилось, как у Павла.

– Что, хорош чаек? – хохотнул Яков Васильевич.

– Да уж, позлее самогонки будет, такой в русско-турецкую войну надо было варить, чтоб враги из окопов повыскакивали.

Андрейка залился смехом.

– Слушайте, опять хохочет! – насторожился Прохор.

– Он ведь все слышит, не говорите громко, – шепотом произнес дед Степан. – А то еще хлеще расшалится.

Андрейка расхохотался.

– Пойду-ка я, посмотрю, что это за домовой али банник такой, – надевая рубаху, крякнул Яков Васильевич.

Андрейка затаился, присев между дверью и стеной, зажмурился от страха. Ему уже представилось, как отец находит его, за шкирку втаскивает в избу, бросает на лавку подле печи. «Сымай штаны! – грозно скажет он, сдергивая со стены полотенце. Отец

кажется великаном, нависшим над шалуном. – Нашкодил, фулюган, теперь получай!» – зарычит он, замахиваясь.

От страха и жалости к себе Андрейка заплакал.

– Так вот какой банник у нас поселился! – голос был негрозный, Андрейка открыл глаза.

Отец посмотрел на него с улыбкой, покачивая головой, и уважительно произнес:

– Не изволите, батюшка банник, нашего угощения откушать, – взял Андрейку за руку и бережно поднял. Из парилки послышались голоса гостей:

– Неужто Яков сюда банника ведет? Свят, свят!

Увидев входящих в парилку, гости переглянулись.

– По-моему, я этого банника где-то видел, – разглядывая Андрейку, сказал Прохор.

– Да-да, и я, – поддакнули Павел и дед Степан.

Андрейка не ожидал такого приема: «Неужели они на самом деле меня не узнали? Наверное, то, что сварено в чугуне, так действует. А вдруг они останутся такими навсегда?!» – с ужасом подумал Андрейка.

– Ты не стой там, на пороге-то, – подманивал к себе дед Степан, – что ты, батюшка, оробел больно, ты иди к нам. Присядь рядком, да поговорим ладком.

– Это же я, Андрейка! – завопил что есть мочи парнишка.

– Ты всех обитателей нашего дома знаешь, это правильно. Домовые – помощники хозяев, они обязаны каждого знать и оберегать.

Андрейка присел рядом с Прохором, толкнул в руку:

– Ну, ты-то хоть скажи, что я не домовой, не банник, что это я, Андрейка.

Прохор посмотрел на него, погладил по голове.

– Надо же, – вымолвил он, – я всегда думал, что домовые шерстью покрыты, а вы, оказывается, на людей похожи.

– Да я и есть человек, – расплакался Андрейка.

– Ты успокойся, успокойся! Вот, попей-ка нашего отварчика из ковша, тебе полегчает сразу. Нечего понапрасну слезы лить.

Отец открыл чугун, зачерпнул полный ковш:

– Вот, батюшка, пей, – проговорил он доброжелательно, поднося ковш с бурой жидкостью прямо к Андрейкиному рту. Андрейка что было сил замотал головой.

– Как, ты не хочешь нашего угощения? – удивился Яков Васильевич.

Андрейка опять помотал головой и стал отмахиваться руками. Потом понял, что сопротивляться бесполезно, сделал глубокий вдох и глотнул. Подержав во рту, почувствовал, что это обычный чай, только очень крепкий.

– Да это просто чай, – сказал он, надувшись.

– А ты, Яков, нам говорил какой-то чудной напиток! Хмельной чай! – дед Степан вопросительно посмотрел на моего деда. – А я грешным делом и вправду пьянеть начал.

Отец громко рассмеялся:

– Да разыгрывал я вас всех. А вы попались!

Смех был настолько заразительным, что его подхватили и гости, и маленький Андрейка.

 

– Ну, вот такая история, ребята, – закончил рассказ дед Гриша.

Пока он рассказывал, я не могла оторвать глаз от его подвижного озорного лица. Мне представлялись все герои необычной истории: маленький бесхитростный Андрейка, его отец Яков, плечистый бородатый мужик-пимокат, сухонький юркий дед Степан с хитрыми глазками и седой бороденкой, оба его сына-недотепы.

Дед Гриша, удовлетворенный произведенным эффектом, допивал из чашки.

– Кстати, серебряные ложечки у вас в чашках мы купили на тот самый золотой рубль. Они переходили от отца к сыну, пока не попали ко мне в наследство. Ну, я пойду своего коня красного выведу из стойла, и поедем вашего выручать.

И через двадцать минут мы уже ехали на помощь к микроавтобусу.

– Ты как будто и вправду от чая опьянела, – шепнул Виталик, пожимая мои пальцы.

Да, я была навеселе, но не от хмельного чая. Простая человеческая история, поведанная гостеприимным дедом Гришей в старом, наполненном ароматами лета доме, взволновала меня. Я предвкушала, как вернусь домой, приму ванну, а потом усядусь перед ноутбуком с чаем и бутербродами и выстучу первую фразу эссе: «Хмельной чай».

 

Комментарии: 3
  • #3

    Валентина Григорьевна (Воскресенье, 18 Май 2014 19:34)

    Кроме рассказов на конкурс прочитала стихи и рассказы Натальи на сайте.
    Очень талантливый автор. Интересные сюжеты, грамотно написано.
    Молодчина!

  • #2

    Валентина (Четверг, 10 Апрель 2014 19:51)

    Очень понравилось.
    Победы на конкурсе, Наташа!

  • #1

    Наталья (Понедельник, 17 Март 2014 20:13)

    Хорошие, "добротные" рассказы. Удачи автору!

Комментарии: 1
  • #1

    Инна Владимировна (Понедельник, 24 Декабрь 2012 15:45)

    Рассказы Натальи - непосредственные, казалось бы, обыденные. Но они наполнены каким-то внутренним светом и добротой. Всего доброго Вам в Новом Году!