ВЛАДИМИР НЕВСКИЙ

Скажи надежде "Да"

Артур не был дома три года. Два их них он прослужил в армии, отдавая долг Родине, в ее столице, в войсках специального назначения. Едва демобилизовался, как ему улыбнулась большая удача. Пригласили работать охранником в только что созданный банк. От такого предложения грех было отказываться. За год работы он успел и приодеться, и скопить небольшой капитал. И вот, наконец-то, долгожданный отпуск. Домой, в далекую сибирскую деревушку, он поехал поездом. В шумной, суетливой Москве он даже не успевал задумываться и поразмыслить. Теперь дорога способствовала этому. Он лежал на верхней полке и под шум колес думал о доме. Как лучше и доступней объяснить родителям. Старики, наверняка, сильно обиделись на него. Два долгих года ожидали сына из армии, а он и третий год прихватил. Объяснять, что такой шанс выпадает только раз в жизни – трудное дело. Умом и поймут, а вот сердцем? Обида крепкой занозой засела. Об этом в подробностях писала сестренка Анюта, перешедшая уже в десятый класс. Живя в столице, он ни разу не видел во снах родные места, но сейчас, чем ближе к отчиму дому, тем чаще он снился. И их деревня с ее аккуратными улочками, с палисадниками, где цвела черемуха, и росли березки. А за деревней – речка с ее крутыми берегами, заросшими густым кустарником. Сосновый бор, овраги и обширные богатые разнотравьем луга.

 

Деревня его разочаровала. Дома как будто осунулись, постарели и почернели. Улицы утратили стройность и привлекательность. Асфальт провалился, а тяжелые трактора наделали непролазные колеи. Кругом грязь, мусор, заросли полыни и крапивы. Он шел домой, и многие попадавшиеся ему навстречу земляки были вовсе незнакомыми. А вот и он, родной отчий дом! Едва он скрипнул калиткой, как выскочил из конуры незнакомый пес и залился злобным лаем. На крыльцо, тяжело переступая, вышел отец. Нахмурил брови, присмотрелся, потом тихо ахнул и схватился за сердце. Артур бросился к нему.

– Отец. Отец. – Он подхватил его и осторожно усадил на ступеньку.

– Приехал-таки, – тяжело дыша, сказал старик, достал из кармана нитроглицерин и бросил таблетку под язык.

– Как ты?

– А! – махнул рукой отец. – Сейчас отпустит.

– Сынок! – раздался за спиной то ли вскрик, то ли всхлип. И Артур бросился к матери, которая упала ему на грудь и дала волю слезам. Плакала, разглядывала и все чего-то причитала.

– Ну, полно, – приступ у отца прошел, и он вновь принял бодрый и суровый вид, которым всегда так славился. – Пошли в избу. Вечерять будем. Праздник пришел к нам.

Они зашли в дом. Мать бросилась хлопотать на кухню, а отец усадил сына за стол и учинил форменный допрос.

– А где Анюта? – поинтересовался Артур, когда праздничный стол был полностью сервирован.

– Да разве вас, молодых, удержишь дома, – сердито сказал отец. – К подружкам побежала. К ночи, авось, возвратится.

По случаю приезда сына мать достала из погреба самое вкусное: грибочки, моченые яблоки, копченое сало и самогонку, которую гнали на ежевике. За ужином Артур много нового узнал о деревенской жизни. Совхоз на грани банкротства. Местные жители, кто помоложе, разъехались в поисках лучшей жизни. Зато понаехало много чужестранцев. Разнообразных национальностей. Теперь тут полный интернационал. Работать, правда, желанием не горят. Живут случайными заработками и подаянием. После сытного обеда стариков потянуло в сон. Впрочем, они всегда рано вставали и рано ложились.

Артур вышел на крыльцо, присел на ступеньку и закурил. Да, и деревня сильно изменилась, и друзья разлетелись, и только воздух оставался прежним. Чистый, здоровый, пропитанный сосновым духом. Хотелось как можно чаще и глубже вдыхать его, чтобы поскорее выгнать из легких городскую копоть и пыль. Он так увлекся воспоминаниями, что даже не заметил, как перед ним возникла девушка. Очнулся лишь тогда, когда она сделала вторую попытку окликнуть его.

– Анютка! – он сразу узнал в повзрослевшей девушке сестренку. Вскочил, подхватил и закружил по двору. Псу такое панибратство не понравилось, он вновь захлебнулся в лае.

– Мейсон! – сердито, нахмурив по-отцовски брови, осадила Аня пса. Артур улыбнулся, мода давать клички полюбившихся героев сериалов докатилась и до глубинки. И только сейчас он вдруг заметил, что сестренка была не одна. Около калитки стояла девушка в джинсах и коротенькой курточке. Со смешными маленькими косичками цвета спелой ржи и голубыми глазками, в которых блестел озорной огонек. Аня вопросительно посмотрела на брата:

– Что, неужто не узнал?

– Нет, – честно признался Артур, хотя что-то знакомое в незнакомке и проскальзывало.

– Это же Регина! – весело засмеялась Анюта.

– Регина? – Артур был искренне удивлен. Сестренку он и на фотографиях видел, как она взрослеет и меняется. А вот ее лучшая подружка. Поразительно, как она выросла и похорошела за эти три года. Они уселись на ступеньках крыльца и не заметили за разговорами, как быстро пролетела летняя ночь. Артур вдруг поймал себя на мысли, что он как-то больше ведет разговор с Региной, чем с сестренкой. И общение это было интересным и легким. На многие вещи их взгляды и мнения полностью совпадали. Разошлись только насчет последнего блокбастера, но они оба не стали навязывать собеседнику свою правоту, пытаясь как можно более тактично, с помощью афоризмов и цитат великих мыслителей, доказать жизнеспособность своего аспекта. Анюта, в конце концов, не выдержала и громко вздохнула:

– Караул. Такое чувство, что я попала на консилиум двух ученых мужей. Среди вас я ощущаю себя полным идиотом и лишним человеком.

Смех не затихал. Шутки, забавные смешные истории и анекдоты сменяли друг друга. И только наступившее утро напомнило компании, что ничего в этом мире не вечно. Пора было расходиться.

 

Артур проснулся в полдень. Долго еще нежился в постели, вспоминая минувшую ночь, и почувствовал желание вновь пообщаться с Региной. Это чувство было столь огромным и сильным, что больше напоминало голод или жажду. Потребность в общении – такое он чувствовал впервые. А главное: не с кем-нибудь, а конкретно с Региной. Столь неожиданно, что внушало и радость, и страх одновременно. Одиночество, над муками которого он ранее саркастично лишь посмеивался, как оказалось на деле, может быть страшным и приносящим отчаяние. Чтобы отогнать от себя эти невеселые думы, Артур решил прогуляться до речки. Искупаться в ее прохладных водах, чтобы остудить огонь, так неожиданно вспыхнувший в душе. Было у него там одно излюбленное местечко. С высокого и крутого берега оно не просматривалось, скрываемое молодыми сосенками, растущими на склоне берега. А там было здорово: и медленное течение, и песок, и валуны, и мягкий травяной покров. Артур легко сбежал по склону и … остановился как вкопанный – на песочке лежала Регина. Услышав шаги, она резко вскочила, но, узнав Артура, сразу успокоилась.

– Привет. – На губах заиграла белозубая миловидная улыбка.

– Привет. – Артур разглядывал девушку в купальнике. Фигуркой природа ее, явно, не обделила. Просто потрясающе была она сложена.

– Ты смотришь слишком откровенно, – сказала Регина, поспешно накинув халатик.

– Извини, – Артур смутился и даже покраснел. Неужели его непристойные мысли так откровенно отразились на лице. Купаться расхотелось, он сел на свой любимый валун и закурил.

– Ты очень красивая.

Наступила очередь смущаться девчонке. Она прятала от него взгляд, собирая в пакет купальные принадлежности. Большое полотенце никак не умещалось, Артур подошел к ней и помог. Теперь они стояли в опасной близости друг от друга. Их взгляды, которые оказались красноречивей всяких слов, пересеклись. И уже через мгновение Артур страстно целовал ее мягкие, чуточку полноватые губки. При этом одной рукой крепко прижимал к себе, а другой теребил ее влажную прическу. Регина едва не задохнулась от такого напора. Оттолкнулась, тяжело и прерывисто дыша.

– Ты сумасшедший, – выдохнула она и отскочила, когда Артур шагнул к ней.

– Да. – Он тоже приходил в себя. – Кажется, я потерял голову.

– И не только.

– ?

– Честь и совесть ты потерял. Я, кажется, не давала тебе никакого повода для… – ей не хватало слов, хотя голос звучал ровно и спокойно.

– Я прочитал желание в твоих глазах.

– Да?

– Да.

– А ты еще и нахал.

– Да, я такой.

Регина схватила пакет и начала карабкаться вверх по склону. Обернувшись на полпути, бросила:

– А мне не нравятся такие.

– Я исправлюсь, – крикнул он ей вдогонку.

Она ничего не ответила и вскоре скрылась из глаз. Артур быстро, по-армейски, разделся и бросился в прохладную воду. Плавал он долго, до полного изнеможения, но так и не смог переключить свои мысли на что-нибудь другое.

 

На ужин мать испекла любимые Артуром пироги и ватрушку. Снова они всей семьей сидели за столом, рассказывая друг другу об этих прожитых годах. Анюту сильно интересовала жизнь в столице.

– Вот окончишь школу и приедешь ко мне, поступать в институт. Там все сама и увидишь, и узнаешь.

– Правда? – щечки ее разрумянились даже без горячего чая.

– Правда.

– Только ты не женись до этого времени, а то твоя женушка не примет меня.

– Не женюсь, – смеясь, пообещал он сестренке.

После плотного ужина они вместе вышли в сад. Был теплый, ласковый, как бархат, вечер.

– Сходим в клуб?

– Я забыла, когда была в последний раз в клубе. Да и неинтересно там.

– Как же вы проводите свободное время?

– А никак! Иногда собираемся у Регины на террасе. Слушаем музыку или читаем.

– Да, – протянул Артур. – Скукота.

– Деревня, – согласилась Аня. Сейчас она уже мысленно окунулась с головою в мечты и грезы. Перенеслась на год вперед, представляя свой приезд в стольный град. От обид на брата не осталось и следа. Даже почувствовала гордость и благодарность.

После прогулки она закрылась в своей комнате с томиком Лермонтова. Артур, было, направился переночевать на сеновале, но по дороге сменил планы. Он перемахнул изгородь, чтобы лишний раз не нервировать Мейсона, и пошел прогуляться по деревне. Фонари теперь на улицах не горели, деревня погружалась в темноту, такую густую, хоть ножом ее режь. Только одинокие окна бросали тусклые лучи света от мелькания голубых экранов телевизоров. Артур остановился около дома, где жила Регина. На террасе горел свет. Он постоял у забора, выкурил две сигареты и уже собирался вернуться домой. Но что-то заставило задержаться, поднять камешек с земли и бросить в окошко. На террасе тут же выключился свет, минуту спустя распахнулось окно, кто-то всматривался в темноту. По силуэту Артур догадался, что это Регина.

– Кто там? – догадка подтвердилась.

– Я. – Артур вошел во двор.

– Ты? – удивление не было наигранным.

– Ночь сегодня прекрасная. Теплая и тихая. Прогуляемся? – Регина задумалась. – Обещаю вести себя прилежно, – Артур МХАТовским жестом прижал руки к груди, сделав при этом несчастное выражение лица.

– Я сейчас, – она захлопнула окно.

Регина жила почти на окраине села, и они, преодолев небольшое пространство, вышли на околицу. В это время из-за плотных облаков выглянула полная луна и залила луг своим холодным светом. Луг вмиг преобразился, перевоплотился в неописуемой красоте. И Артур, и Регина застыли на месте, очарованно любуясь этой картиной. Потом, взявшись за руки, они медленно побрели по траве.

– Какая прелесть, – восхищенно сказала Регина, опускаясь на землю около кустиков полевых цветов. – А какой аромат!

Артур присел рядом, вдохнул полной грудью опьяняющий воздух.

– Как часто мы проходим мимо, не замечая всего этого.

– Это точно, – Регина сорвала ромашку и воткнула ее в волосы Артура. Их взгляды вновь красноречиво пересеклись, дыхание перемешалось. Артур обхватил девушку за талию, жадно потянулся к ее чуть приоткрытым губам. И, о, чудо! Регина ответила на его поцелуй, который затянулся в своей горячности и страсти. Его рука неторопливо начала расстегивать пуговки на ее блузке.

– Не надо, Артур, – тихо и горячо прошептала она.

– Почему? – выдохнул он.

– Я боюсь.

– Не бойся. Ничего не бойся, девочка моя. – И не давая возможности для отказа, вновь жадно припал к ее губам. И луна, словно не желавшая стать свидетельницей, снова скрылась в облаках.

 

А время словно сошло с ума. Понеслось, как угорелое. Дни замелькали кадрами кинофильма. Влюбленные встречались каждый день и каждую ночь. Но все равно им казалось, что этого мало. Столько слов было сказано, столько чувств выплеснуто, что сами порой удивлялись, что не видать им конца. Кажется, вот, все! Все сказано. Все услышано! Но наступал новый день, который зарождал и новые слова, и свежие ощущения безграничного счастья. Артур даже припомнил себе три дня, которые он провел в поезде по пути домой. Теперь они были для него навеки потерянными. Отпуск семимильными шагами подходил к завершению. И чем ближе становилась неминуемая разлука, тем встречи становились страстнее и любвеобильней.

Сегодня Артур приготовил ей очередной сюрприз. Выучил пару сонетов Шекспира, удивляя, прежде всего, самого себя. На свидание он летел на крыльях, не касаясь грешной земли. Но на нее пришлось-таки опуститься. Только Регина появилась в поле его зрения, как он понял, что что-то случилось, что-то произошло. Она не бросилась, как обычно, к нему навстречу, продолжая сидеть на стволе спиленного дерева. Низко опустив голову и теребя в руках полевую ромашку.

– Привет. – Он опустился рядом и обнял за плечи. Хотел прижать к себе, осыпать поцелуями, но Регина увернулась, отодвинулась. – Что случилось?

Она промолчала, только не сдержала тяжелого вздоха.

– Что? – настойчиво повторил он. И она резко обернулась и посмотрела на него.

– Нам придется расстаться.

– Это еще почему? – со стоном вырвалось недоумение.

– Родители закатили грандиозный скандал. Сказали, что в последний раз отпускают меня на улицу. И то лишь для того, чтобы я сообщила тебе об этом.

– Но почему?

– Я и не поняла, плохо слушала и плохо соображала. Запомнила только, что ты старше меня на пять лет, что столица тебя испортила. Что ты испортишь меня и бросишь.

– Они не знают?

– Конечно, нет! – она испугалась и удивилась одновременно. – Если бы они узнали, то прибили бы давно.

Артур собирался покурить, чтобы немного успокоиться и привести мысли в порядок. Движения были торопливыми и нервными, потому и спички ломались, и сигареты рассыпались. В голове царил полный сумбур и хаос.

– Ничего не понимаю. Демагогия! Ребячество! – со злостью произнес он, жадно глотая сигаретный дым.

– Нет, – грустно покачала головой Регина. – Ты не понимаешь. Все это очень серьезно, – и добавила после непродолжительной паузы. – Это наше последнее свидание.

– Ну, хорошо! – с металлом в голосе сказал Артур. – Хорошо! Пусть будет по-ихнему. Но, Рина, пройдет еще год, ты станешь взрослой и самостоятельной. Ты сама будешь решать свою судьбу. А я буду ждать. Я умею ждать. – Он заглянул ей в глаза. И Регина увидела в них неподдельную боль и отчаянье. Не выдержала, отвернулась, прикусив губу до крови.

– Нет.

– Пожалуйста! Не руби концы! Не сжигай мосты! Это же дикость, средневековье, глупость. Это нечестно, в конце концов.

– Нет.

– Регина, я люблю тебя. Дай мне хоть капельку надежды. Я буду ждать. Год, два. Вечность!

Регина почувствовала, что еще одно мгновение, и от ее решимости не останется и следа. Потому она вскочила и бросилась в деревню.

– Регина! – неслось ей в спину. И обильные слезы хлынули из глаз.

 

2004 год.

 

Трудные дни

Слёзы уже давно высохли, но боль по-прежнему сжимала сердце. Мысли со скоростью света проносились в голове, но ни одна из них не приносила облегчения. Везде был тупик, из которого она не находила выхода. Оксане не хотелось жить. Она посмотрела на часы: уже три часа она здесь, в старом городском сквере. Ветер обрывает с деревьев жёлтую листву. Она падает на дорожки, скамейки, шуршит под ногами, слово поёт прощальную песню. Серые тучи ползут по небу, закрывая и без того прохладное солнце. На улице царит полумрак, пахнет сыростью, неуютностью.

Оксана снова вспомнила вчерашний день и вздрогнула, поёжилась. Нет, ни за что на свете она бы не хотела вновь прожить его.

Врач медленно, целую вечность, протирал очки, наконец, взгромоздил их на свой большой нос и сказал:

– Поздравляю. Ваша дочь беременна.

Растерялась Оксана, растерялась её мать. В полном молчании они вернулись домой, где мать дала волю своим чувствам.

– Шлюха! – бросила она через плечо, уходя на кухню.

И Оксана убежала в свою комнату, упала на кровать и расплакалась. Она ждала от матери поддержки, понимания, в конце концов, равнодушия. Но только не этого оскорбления. Близился вечер, которого Оксана ждала в большой тревоге, в предчувствии неприятностей. И она не ошиблась. Пришёл с работы отчим. Они с матерью закрылись на кухне. Оксана приоткрыла дверь, и до неё долетели приглушенные голоса.

– Ты только представь, что она вытворяет!

– Я же тебе давно говорил: отправь её в деревню, к матери.

– Опозорила меня! Что будут говорить на работе, соседи! Как я буду смотреть им в глаза? Моя дочь «принесла в подоле». О, Боже! Какой позор!

Они теперь не шептались, а говорили на повышенных тонах. Оксане уже и не стоило подслушивать у двери. Она вновь вернулась и села на койку, закрыв лицо ладонями.

Отчим никогда не любил её. Он с первого же дня своего появления в этой квартире искал любой повод придраться, накричать, упрекнуть. А мать молчала, лишь часто говорила:

– Ты уж потерпи, Оксана. Мне одной нелегко.

Но шли дни, месяцы, годы, и ничего не менялось. И мать уже не обращала на это внимания, махнула рукой. Оксана старалась реже бывать дома, не попадаться отчиму на глаза. Закрывалась у себя в комнате, где проводила вечера наедине с книгами. Мечтала окончить школу и уехать куда-нибудь на стройку, но жизнь распорядилась по-другому. Пришлось идти работать на завод.

От раздумий её оторвали мать и отчим. Они уже почти кричали. В их словах всё больше проскальзывали насмешки и грязные намёки.

– Кто же позарился на эту худосочную? – кричал отчим, явно принявший «на грудь». – Ни кожи, ни рожи. А может, она занимается проституцией? Может, спросить её?

Оксану бросило в жар, когда она услышала их шаги. Она вскочила, закрыла дверь на крючок, и вновь слёзы обиды брызнули из глаз.

– Открой. Открой! – мать дёргала за дверную ручку.

Оксана ничего не ответила, и чтобы не слышать их ругань и угрозы, легла на кровать, закрыв голову подушкой, и читала при этом стихи наизусть. Когда она очнулась, была уже ночь, и в доме властвовала тишина. Оксане не спалось в эту ночь, все мысли были о Славе.

Они дружили ещё со школьной скамьи. Он был из благополучной интеллигентной семьи. Всегда аккуратно одетый, подстриженный. С ним всегда было хорошо, легко и весело. Он знал много интересного, рассказывал доступно и понятно. Из всех девчонок он выбрал почему-то Оксану, совсем неприметную, «серую мышку». Всё началось с того, что у неё в парте начали появляться свежие цветы, в которые были вложены листочки со стихами. Оксана смущалась, краснела, а в душе росла радость, рождались безумные слова и желания. Они встречались по вечерам, и каждый раз Слава был разным, новым. Оксана всё больше и больше восхищалась им. И Слава чувствовал, что их дружба перерастает в любовь, беспечную, трепетную, нежную, которой предстояло пройти экзамен на прочность.

Родители Славы узнали об их отношениях и не одобрили выбор сына. Каждое утро начиналось с нравоучения и нотаций. Слава был хорошо воспитан и слушал эти монологи, где часто высмеивалась Оксана, молча. Он только слегка бледнел, прикусывая губы, когда слова становились язвительными. Но зато по вечерам, в очередное свидание, он был более внимателен к ней. Он обнимал и целовал её так нежно, словно она была из хрупкого стекла. Всё чаще приглашал её в кафе, на дорогие дискотеки. Всё чаще дарил цветы и сувениры. Оксана смущалась, повторяла: «К чему всё это? Ты не слишком много на меня тратишь?» А в ответ он только улыбался и повторял: «Я люблю тебя». Хотя также часто он становился грустным и задумчивым, молчаливым. Оксана понимала, что это неспроста, терялась в догадках. Единственный правильный ответ, по её мнению, – предстоящая разлука. Ведь ему скоро предстояло уйти в армию.

Она как-то призналась ему:

– Я боюсь с тобой расставаться. Мне кажется, что я не смогу прожить без тебя два года.

– Я тоже, – грустно ответил он. – Может, сбежим куда-нибудь в горы, поселимся в пещере? Я буду охотиться, а ты – поддерживать огонь и воспитывать ребятишек.

Он всегда находил слова утешения. Но тайное становится явным. Оксана и не представляла, что всё узнает от матери, которая давно потеряла интерес к дочери.

Оксана сидела у себя в комнате и заполняла дневник, когда к ней зашла мать, села рядом и посмотрела на неё. И были в её взгляде давно забытые доброта и забота.

– Что с тобой? – Оксана не смогла спрятать удивление.

– Просто решила узнать, как ты живёшь? Чем занимаешься? С кем дружбу водишь?

– Ни с кем я не встречаюсь, – Оксана ответила лишь на последний вопрос.

– Какая же ты скрытная. Разве Слава Николаев не твой парень?

Оксана смутилась и не заметила довольной улыбки матери.

– Ты откуда знаешь?

– Я говорила с его родителями. Очень образованные, приятные люди. Я рада, что ты окрутила такого парня. Держись за него. Жених он богатый.

– Они, значит, против? – Оксану осенила догадка. И стало всё понятно: и задумчивость Славы, и льстивые слова матери. На душе в одно мгновение стало противно и гадко.

– Не важно. Он же тебя не бросает.

– Мы расстались, – зло ответила она.

– Давно? – губы плотно сжались.

– Давно. И не он, а я разорвала отношения. Просто надоел. Так что радость твоя запоздалая.

– Дура! – вскипела мать. Вскочила и ушла, громко хлопнув дверью. Глаза Оксаны наполнились влагой.

Славе она так и не решилась рассказать об этом, глядя в его карие с грустинкой глаза. Просто не хватало смелости. Но уже не могла принимать его подарки и нежность. И Слава заметил эту нерешительность и понял всё. Он с трудом уговорил её пойти в ресторан, где заказал французское вино и деликатесы.

– Ты всё знаешь, – тихо сказал он и замолчал. Молчала и Оксана, глядя отсутствующим взглядом в тарелку. Ей показалось, что он устроил этот шикарный вечер, чтобы он, как последний, надолго остался в памяти.

– Это прощальный вечер? – тихо спросила она и подняла глаза, в уголках которых появились слезинки.

– Нет! Что ты! – испугался он. Протянул руку и нежно пожал ей ладонь. – Я не хочу с тобой расставаться. Мне так хорошо с тобой. Очень-очень. Просто я не хочу, чтобы ты страдала.

– Ты же тоже страдаешь. Я вижу, как ты изменился.

– Прости. Я обещаю, что стану прежним весельчаком. Только ты не бросай меня, – слова были полны мольбы и искренности.

– Я? Что ты? Я... люблю тебя, – яркий румянец залил её щеки.

– Правда? – на его лице вновь засияла улыбка. – Пошли танцевать?

– Пошли.

Они долго танцевали медленный танец. Он касался губами её волос, лба, щёк. Он словно безумный шептал ей нежные слова признания. И всё, что было вокруг, стало им безразлично. В этот миг и этот зал, и целый мир принадлежал только им. А потом была ночь, такая же безумная, также пропитана любовью.

При следующей встрече Оксана смутилась, спрятала лицо в букете цветов. Но Слава своими поцелуями и словами о любви быстро развеял это смятение. И они снова были вместе. И они снова пили счастье.

Потом Слава ушёл в армию, а для Оксаны наступили тяжелые дни. Сплошной чёрный четверг. Только в дни разлуки осознаешь, как не хватает нежности слов, теплоты любимого человека. И ты живёшь от весточки до весточки, а когда получаешь их – и солнце светит по-особому, и вечера не такие пустые и страшные.

А потом… Как-то закружилась голова, подступила тошнота и слабость. Мать сразу же потащила её в больницу. И вот: она – беременна. У неё будет ребёнок. Ребёнок от Славы! Мать и отчим весь день бушевали, оскорбляли. Но утром вдруг всё изменилось. Мама Оксаны захотела поговорить с ней. Оксана спешила на работу, и разговор пришлось отложить до вечера. Возвращаясь с завода, Оксана думала: «Неужели мама одумалась?» Ей так хотелось верить в это, но уверенности не было.

Так оно и случилось. Оксана не успела укрыться за спасительной дверью. Мать вошла следом в комнату.

– Ты не хочешь поговорить со мной?

– Я устала, мама.

– Но нам необходимо поговорить. Ответь мне на один вопрос: это ребёнок Николаева?

Всего мгновение понадобилось Оксане, чтобы принять решение и выбрать одно из двух. Целый день она думала об этом, разрывалась между двумя полюсами. Но как не хотелось начинать жить со скандала, который бы мать закатила родителям Славы. А что она поступит так, не было никаких сомнений.

– Нет, – ответила она, не отводя глаз.

– Тогда чей? – голос терял слабые тона понимания и тепла.

– Я не знаю.

– Как не знаешь? Ты не знаешь, от кого ждёшь ребёнка?

– Я не знаю, – уже не так уверенно ответила Оксана. Но её мать, в которой уже закипал гнев, не заметила этого. И вновь:

– Шлюха! – и громкая пощечина разорвала тишину.

Оксана отошла к окну. Слёзы боли и обиды навернулись на глаза.

– Папа бы никогда не позволил ударить меня.

– Так иди к своему папочке!

Оксана резко обернулась. Ей только сейчас пришла в голову эта мысль, и она сгоряча бросила в лицо матери:

– Он и ушёл от нас только из-за тебя. С тобой невозможно жить. Ты всегда была чем-то недовольна. Ты всегда искала скандала. Это ты заставила его выпивать. Это ты выжила его из семьи.

– Убирайся вон из моего дома, – мать задыхалась.

– Уйду.

– Уходи! – она бросилась из комнаты, и Оксана поспешила закрыть дверь.

Это короткое слово «уйду» не покидало её весь день. Так легко сказать, но так трудно воплотить в жизнь. Оксана не спешила домой, где прожитые дни были кошмаром. Она в сквере уже больше трёх часов, не чувствуя холода. Мысленно писала письмо Славе: «У нас с тобой будет ребёнок. Может, тебе это не понравится? Да, скорее всего. Ты мечтал жениться на мне, в медовый месяц отправиться на море. А теперь я буду лишь матерью-одиночкой с незаконнорожденным ребёнком. Только ты не подумай, что я хочу привязать тебя к себе. Ты сам сделаешь выбор. А от ребёнка я не откажусь. Ни за что! Пиши (если захочешь) по адресу…

«Где же я теперь буду жить? – уже вслух произнесла Оксана. – Мне негде остановиться. Я никому не нужна».

От жалости к себе слёзы были готовы вновь навернуться на глаза, но Оксана закусила губу, тряхнула головой. «Попрошусь к отцу переночевать, а завтра начну поиски квартиры». Она встала со скамейки и, не спеша, пошла по жалобно поющим листьям.

Когда отец ушел от матери, для Оксаны это было просто трагедией. Она не понимала его, не понимала, как можно бросить дочку, с которой так любил играть по вечерам. Обида была такой сильной, что переросла в ненависть. Отец часто встречал её на улице, пытался поговорить, но она была дерзка и холодна, избегала встреч. И хотя с отчимом были напряженные отношения, говорить об этом отцу казалось ей слабостью. Гордость не позволяла ей сделать это. Но теперь от этой раздутой гордости не осталось и следа.

«Стало трудно – вспомнила меня», – Оксане чудились укоризненные слова, которыми встретит её отец. И, по её мнению, это было справедливо.

Она долго не решалась нажать кнопку звонка. И лишь усталость, холод и обречённость заставили сделать это. Дверь открыла женщина.

– Здравствуйте.

– Здравствуй, Оксаночка, – вторая жена отца назвала её так, как всегда звал он. – Заходи.

Оксана несмело переступила порог.

– Ты раздевайся, у нас тепло. Я тебя сейчас напою горячим чаем. Отец приедет завтра, он в командировке.

– Вы знаете меня?

– Конечно, – она улыбнулась, но улыбка почему-то была грустной. Она провела Оксану на маленькую, уютную кухню, усадила за стол, а сама стала суетиться около газовой плиты.

– Отец всегда ждал, когда ты придёшь. И я очень рада, что это случилось. Жаль, что его нет дома.

Оксана смутилась, не ожидая такого тёплого приёма. А она даже не могла вспомнить имени женщины. Краска стыда залила её лицо. Женщина видела, что Оксану что-то терзает, мучает. И за ужином старалась развлечь её рассказами о школе, где она работала. Много интересного, смешного, а порой и нелепого происходило с её учениками. Они вместе смеялись. Оксана на время забыла о своих проблемах, за что была благодарна этой доброй и чуткой женщине.

– Поздно уже. – Оксана увидела, что за окном стало совсем темно, и невольный полувздох вырвался из её груди.

– Может, переночуешь у нас?

– А можно?

– Ну, конечно, Оксаночка. Для тебя всегда приготовлена комната.

– Комната?

– Да. Пошли, посмотришь. Бог не дал нам детей. Так Коля сильно хотел, чтобы ты иногда приходила к нам.

Они прошли коридором и зашли в большую светлую комнату. Оксана остановилась на пороге, не веря своим глазам: обои, мебель, лампа под светло-зелёным абажуром, и даже игрушки на книжном шкафу были такими же, как в детстве. Какая-то нежная грусть обволокла Оксану.

– Что ты встала на пороге? Проходи.

Оксане стало неловко и безмерно стыдно перед этой женщиной, перед отцом. Глаза наполнились слезами. Она уткнулась женщине в плечо и дала им волю.

– Ну, что ты, Оксаночка. Отец тебя не винит. Он очень любит тебя. Пойдём, посидим. Я вижу, что с тобой что-то происходит. Расскажи мне, я умею слушать.

Она обняла её за плечи, провела в комнату, усадила на диван. И Оксана рассказала ей всё. Женщина не перебивала её, не торопила. По-прежнему обнимала за плечи и гладила по волосам. Она слушала её по-матерински.

– Я не знаю, как Слава будет теперь относится ко мне. – Оксана за весь вечер впервые посмотрела ей в глаза.

– Он будет рад.

– Не знаю, – неуверенно сказала Оксана.

– Если он любит тебя, то будет рад. Поверь мне. А насчёт жилья нечего думать. Жить будешь с нами.

– А как же вы?

– Мы будем только счастливы. Тебе нужна поддержка и забота, и ты найдёшь их здесь. А когда родится ребёнок, то он найдёт любящих бабушку и дедушку.

– Спасибо вам. Вы так добры ко мне.

– Давай перейдём на «ты».

– Хорошо, – улыбнулась Оксана.

 

Николай приехал уже после обеда. Поцеловал жену, внимательно посмотрел на неё и спросил:

– Ты что-то скрываешь от меня, Наденька? Больно уж цветущий у тебя вид. Неужели так соскучилась?

– Ты тоже будешь улыбаться, когда я сообщу тебе новость.

– Какую же? Говори, не томи. Я сгораю от нетерпения.

Надя рассказала о дочери. Коля не улыбался, как ожидала она, он просто закусил губу. Отвернулся, стыдясь слёз, невольно выступивших из глаз.

– Где же она?

– На работе. Придёт вечером. А я готовлю семейный ужин. Поможешь мне?

– С удовольствием.

До самого вечера они говорили об Оксане, будущем внуке, строили планы. Казалось, что птица счастья наконец-то залетела в их дом. Время шло, а Оксаны всё ещё не было. Николай начал нервничать, волноваться. Это передалось и Наде. В доме повисла угнетающая тишина. А Оксане просто необходимо было побыть одной. Нелегко вот так резко сделать крутой поворот, перечеркнуть всё прошлое и начать с чистого листа. Трудно покидать дом, где прошла вся твоя жизнь, где всё до боли знакомое и родное. Всю дорогу она прошла пешком, под гнётом нерадостного настроения.

Раздался долгожданный звонок. Коля и Надя бросились в прихожую.

– Дочка моя, – Коля обнял Оксану, крепко прижимая к груди.

– Прости меня, папа, – прошептала она.

– Всё будет хорошо. Теперь всё будет хорошо. – Оксана попала в объятья Надежды.

– Я думала, что ты не придёшь, – она чуть не плакала искренне, без капли напускных чувств.

– Ну что вы, тётя Надя. – Оксана вспомнила её имя и произнесла его с такой же неподдельной радостью.

Они прошли в общую комнату, где был накрыт большой стол: шампанское, цветы, деликатесы.

– У нас сегодня праздник.

– Какой? – не поняла Оксана.

Отец вместо ответа вновь обнял её и поцеловал в щёку. Оксана была готова расплакаться.

 

Прошло две недели, как Оксана отправила письмо Славе, а ответа так и не было.

– Не волнуйся, Оксана, – часто говорила ей Надежда, – напишет он.

– Раньше всегда письма приходили вовремя. Неделя туда, неделя обратно. И сегодня опять нет.

– Ну, мало ли что случилось. Может, на почте задержалось. Может, Слава на учениях.

– А может, он раздумывает, – Оксана явно поддалась пессимизму. – Раздумывает – значит, не уверен в своих чувствах.

– Не терзай себя напрасно. Всё будет хорошо. Поверь мне.

– Если бы все ваши слова исполнились, я бы была самой счастливой на свете.

– Так оно и будет, – уверенно повторяла Надя.

Но прошло ещё две недели, а почтовый ящик так и оставался пустым.

Было раннее утро, когда кто-то позвонил в дверь. Надежда, на ходу надевая халат, прошла в прихожую. Ворчала:

– Кто же в такую рань, да ещё в воскресенье. Неужели Колю снова вызывают на работу?

Она открыла дверь, и сердце её учащенно забилось. На пороге стоял солдат. В шинели, с чемоданом в руках. Было видно, что он прямо с вокзала.

– Здравствуйте. Оксана дома?

– Она ещё спит. Заходите, Вячеслав.

– А вы, наверное, тётя Надя? – Слава вошел и стал раздеваться.

В прихожую вышел Николай. Они поздоровались, познакомились, и повисла неловкая тишина.

– Пойдёмте пить чай, – спасла положение Надежда.

– Спасибо, – согласился Слава. – Мне надо поговорить с вами.

– Вот за чаем и поговорим, – ответил Николай.

Оксана спала. Последнее время она почему-то не видела снов. Может, только счастливые видят сны? Слава присел на краешек кровати, любуясь спящей Оксаной. Легким воздушным движением провёл пальцем по её закрытым глазам, носу, неплотно сжатым губам. Оксана вздрогнула и медленно открыла глаза.

– Слава? – она села на кровати. – Ты?

– Я! – он обнял её за тёплые плечи. – Это я, девочка моя. Ты так обрадовала меня! И мне сразу дали отпуск.

Он целовал её глаза, губы, щёки, волосы.

– Это ты. Это ты, – заворожено шептала Оксана, и слёзы счастья текли по её щекам.

КАНИКУЛЫ

– Ты редко приезжаешь домой, – мать суетилась возле стола, за которым сидел сын.

– В институте тяжело учиться, приходится много заниматься, – ответил Валера.

Мать лукаво посмотрела на него:

– Чем заниматься?

– Уроками, – Валера понял её и улыбнулся.

– Девчонку, наверное, нашёл. Вот и забыл о доме.

– Нет. Ты же знаешь: бегал я тут за одной, хотя и прошёл целый год, но всё равно вспоминаю о ней.

Мать невольно охнула и опустилась на стул. Валера удивлённо посмотрел на неё и вдруг понял, что что-то случилось.

– Она вышла замуж? – глухим голосом спросил он.

– Нет, – качнула она головой.

– Умерла? – страшный вопрос вылетел невольно.

Мать ничего не ответила. Раздался звонок, и она, обрадовавшись, что можно прервать этот тяжелый разговор, вышла из кухни. На короткое время Валера остался один. Он тупо смотрел в тарелку, а в голове мелькали страшные мысли. «Лена, Леночка! Что с тобой случилось? Неужели страшное и непоправимое?».

На кухню зашли мать и Валерина сестрёнка.

– Привет!

– Привет, – растеряно ответил он.

Галя была младше его всего на год, и они знали друг о друге абсолютно всё.

– Что случилось с Леной?

– Какой Леной? – Галя повела плечами.

– Моей Леной! – Валера чувствовал, как в груди закипает злость, понимая, что Галя просто разыгрывает его. Была у неё такая привычка: прикинуться простодушной.

– Она никогда не была твоей, – Галя улыбнулась.

Валера ощутил холодок в груди. Сестрёнка ударила в самое больное место. Лена не была его девчонкой. Валера безрезультатно добивался взаимной любви.

– Спасибо. Всё было вкусно, – Валера встал, решив отказаться от расспросов. Легче узнать о ней от друзей. Но когда он был уже в дверях, Галя бросила в спину:

– Она недавно сделала аборт!

Хорошо, что он стоял к ним спиной, поэтому они не видели, как он растерялся и покраснел. Ничего не сказав, чтобы голос ненароком не дрогнул, он закрылся в ванной комнате и закурил.

«Вот, значит, что! А строила из себя недотрогу! Пай-девочку! Сама скромность, сама чистота!». Чем больше он думал об этом, тем сильнее росла в нём злость и обида. «Даже целоваться не позволяла. А сама? Интересно, как же она теперь будет смотреть мне в глаза? И вообще, останется ли она в их компании? Олег и Вова не так воспитаны, чтобы терпеть общество таких девчонок. Честь и совесть! Да и Наташа с Олей – сама невинность!»

Валера вдруг почувствовал желание выпить и заглушить в себе так неожиданно нахлынувшие чувства. В дверь постучала Галя:

– Ты чего, решил искупаться?

– Да, – Валера включил воду. Меньше всего он хотел сейчас смотреть в глаза сестрёнке и матери. Он неожиданно для себя чувствовал себя виноватым.

Он с трудом дождался вечера и выскользнул из дома. Сразу же пошёл в парк, где они всегда проводили время. Северная сторона парка была старой и запущенной. Кроны деревьев переплелись, бросая на разбитые аллеи сплошные тени. Но именно здесь, на старой, облезлой скамейке проводили время три парня и три девчонки. Слушали музыку, пели, смеялись и мечтали о будущем.

Именно сюда отправился Валера, но по пути заглянул в пивной бар. Желание выпить не проходило. Он выпил три кружки, но боль не покидала его. Наоборот, росла и крепла. На их возлюбленном месте он увидел своих друзей: Олег играл на гитаре, Володя, как всегда, «кидал» остроты. Девчонки плели венки из ромашек и смеялись. А Лены не было. «Я так и знал», – подумал он и подошёл к ним.

– Привет!

– Валерик! Привет! Привет!

Все бросили свои занятия и окружили Валеру. Поцелуи, рукопожатия, возгласы восторга, расспросы. А когда улеглась радость встречи, все вновь уселись на скамейке, которая неожиданно заскрипела.

– Совсем рассохлась старушка. – Валера окинул взглядом друзей. – А где Лена? Снова в больнице?

Парни засмеялись. Валера бросил взгляд на Олю. Они с Леной были очень хорошими подругами. Оля слегка побледнела и закусила губу. «Переживает подружка, хотя и не оправдывает. Значит, это правда». И добавил вслух:

– Мы – одна семья. Как говориться, в семье не без урода.

 

Так продолжалось несколько дней. Валера старался реже бывать дома. Целыми днями бродил по городу, несколько раз бывал в школе, ходил в кино на дневные сеансы. А по вечерам ходил в парк, где с друзьями весело проводили время. Валера часто в разгар веселья шутил насчёт Лены, и Оля каждый раз бледнела и прятала взгляд, в глубине которого была неподдельная боль. А Валера старался не оставаться с ней наедине, боясь, что разговор сам по себе перейдёт на Лену. Но однажды они столкнулись на улице.

– Ты ждёшь меня? – Валера был прям.

– Да. Мне надо поговорить с тобой.

– Я ничего не хочу слышать о ней, – Валера вздохнул. Они шли рядом и несколько минут молчали.

– Ты же любил её! – Оля привела аргумент в пользу необходимости разговора.

– Что же от меня требуется? – Валера остановился и заглянул в её глаза.

– Ничего особенного. Во-первых, прекрати свои шуточки и намёки.

– А во-вторых?

– Поговори с пацанами, пусть Лена вернётся в компанию. Она сейчас совсем одна, и ей очень трудно. – Она опустила глаза и добавила тихо:

– Она совсем одна.

– Почему я? Попроси Володю.

Оля ничего не сказала, пошла дальше по тротуару. Валера догнал её и пошел рядом.

– Он во всём подражает Олегу. Он – его кумир. А какой Олег, ты сам знаешь.

– А Наташа?

– Наталья не знает, что я по-прежнему дружна с Леной. И я не знаю, как она отреагирует. Ну, как? Они всегда прислушиваются к тебе.

– Мне надо поговорить с Леной.

– Зачем?

– Она сама хочет вернуться туда, где её все презирают?

Оля вздрогнула и вздохнула.

– Она ничего не знает. Это моя идея.

Они снова молчали и довольно долго.

– Давай забудем про этот разговор. Пусть всё остаётся по-старому. Только перестань шутить, я прошу тебя. Она не такая, какой ты себе её представляешь. Каждый совершает в жизни ошибки. И ты забудь про неё. – Оля отвернулась и зашла в подъезд. Валера успел заметить в уголках её красивых глаз слезинки.

Прошло ещё несколько дней. Теперь Валера избегал не только родных, но и друзей. Но, даже находясь в их компании, его не покидало чувство пустоты, и он не знал, чем заполнить вакуум.

***

Лена сидела в комнате и читала книгу. Был тёплый ласковый вечер. В открытое окно заползала едва заметная прохлада, которая приятно шевелила занавески и ласкала лицо. Родители долго уговаривали её вместе сходить в кино, но Лена отказалась, сославшись на головную боль. Они ушли, и Лена осталась одна. Раздался звонок. Она открыла дверь и вздрогнула:

– Валера?

– Привет! – от него пахло спиртным.

– Привет, – тихо ответила она.

– Не пригласишь?

– Проходи, – она посторонилась. – Чай будешь?

– Нет, спасибо. – Валера зашел, и они прошли в её комнату

– Читаешь? – Валера взял книгу. – О! Бердяев! От философии сходят с ума.

– Я не сойду. А ты, как я слышала, начать выпивать?

– Ольга информирует тебя?

– Просто к слову пришлось. Я, если честно, не ожидала от тебя такой глупости.

– Я разочаровался в людях, – он первый раз взглянул ей в глаза.

– Один человек – это не все люди, – тихо ответила она и отвела глаза, не выдержав его взгляда.

– Да, конечно. Но этот человек затмил весь мир.

Лена смутилась, слегка покраснела. В прихожей раздались голоса.

– Это родители, – пояснила Лена

– Тебя не будут ругать?

– Нет.

В комнату заглянула женщина приятной наружности.

– Здравствуйте!

– Это Валера, а это моя мама.

– Очень приятно.

– Я уговариваю её сходить в кино, – неожиданно даже для себя сказал Валера.

– И что же?

– У меня болит голова, – сказала Лена. – А тебя уже ждут. Я провожу.

– Надеюсь, что завтра пройдёт твоя мигрень. – Валера нетвёрдой походкой направился к двери. И когда он уже вышел на площадку, Лена сказала:

– Зря ты это говорил. Она всё знает.

– Что знает?

– Что ты возненавидел меня.

Валера опустил голову, а потом резко поднял и взглянул в её глаза:

– Я люблю тебя, – сказал он быстро и сбежал с лестницы.

Он долго сидел за стойкой бара, медленно потягивал пиво и всё время думал о ней, вспоминая прошлое, её глаза, улыбки, походку.

«Я люблю тебя, люблю, – шептал он. – Неужели, чтобы понять это, мне надо было вновь увидеть тебя? Заглянуть в глаза? Каким же я был глупцом!»

Мать и Галя долго не ложились спать. Вот уже несколько дней они совсем не видели Валеру. Утром, когда они уходили, он ещё спал, а в комнате витал запах алкоголя. Это пугало и тревожило их. Они решили дождаться его. И наконец-то, далеко за полночь, он пришёл.

– Вы не спите? – он, удивлённый, зашел на кухню.

Матери было достаточно одного взгляда, чтобы понять, в каком он состоянии.

– Ты пьян? – ужаснулась она.

– Я женюсь! – широко, по-глупому улыбнулся Валера и сел за стол. В комнате повисла тишина.

– На ком же? – прервала молчание Галя.

– На Леночке.

Мать тяжело вздохнула, хотя от этого не становилось легче.

– Я знала, что ты выкинешь что-нибудь в этом роде, – хмуро сказала Галя.

Пиво до конца разбило Валеру. С каждой минутой он становился пьянее и пьянее. Он обхватил голову руками:

– Знаю, что вы не одобряете мой выбор. Будете ругать и отговаривать, но ничего не поможет. Потому что я люблю её! Глаза! Удивительные глаза! Я бы прошёл мимо. Мимо. Боже мой, как страшно. Я бы потерял её навсегда. На-все-е-гда-а! – он плакал. Что он говорил дальше, нельзя было разобрать.

– Он просто пьян, – Галя улыбнулась, – сам не знает, что говорит.

Утром голова просто раскалывалась. Он старался вспомнить, как добрался до кровати, но не мог. Последнее, что помнил, как он заходил на кухню и что-то говорил о Лене. На душе было скверно. Мучило не только похмелье, но и стыд перед матерью и Галей. В комнату заглянула сестра:

– Ну. Как ты?

– Нормально.

– Ты вчера собрался жениться на Лене, – она усмехнулась.

Валера промолчал и отвернулся к стенке. Целый день он валялся на кровати и всё думал о ней. Лишь к вечеру головная боль улеглась, и он стал собираться на улицу. В прихожей его остановила мать:

– Ты куда, сынок?

– К Лене.

– К Лене? Значит, ты…

– Не надо, мама. Я люблю её, – он смотрел ей прямо в глаза.

– Сильно?

– Да, – тихо ответил он и вышел.

В подъезде её дома он остановился и закурил. Сомнения всё ещё грызли его. Он не знал, как правильно поступить, как разобраться до конца в своих чувствах. «Если она согласится быть со мной, то я буду счастлив. Это точно. А если нет? Буду ли я тогда страдать? Или облегчённо вздохну?» – так думал он и ещё больше запутывался.

Открыла дверь Лена.

– Ты? – она вновь была удивлена.

– Я, – ответил Валера, – и, между прочим, трезвый. Так что моё предложение сходить в кино остаётся в силе.

Лена смотрела ему в глаза, стараясь понять, смеётся он или говорит серьёзно.

И Валера вдруг увидел в её глазах безмерную грусть и боль. Он только сейчас заметил, как она сильно изменилась. В её прекрасных глазах не светились радостные, озорные огоньки.

– Я сейчас. Оденусь. – Она ушла. И даже походка стала другой. Пропала лёгкость, воздушность. Теперь в её движениях чувствовалась сдержанность и напряженность.

– Может, просто погуляем? – предложила она, когда они вышли на улицу.

– Можно и погулять, – согласился Валера, всё ещё находясь во власти своего открытия.

– Ты скоро уезжаешь?

– Скоро. Каникулы кончаются. Быстро пролетело время. Совсем его осталось мало.

– Для чего?

Валера ничего не успел ответить, им навстречу шли Олег и Наташа. Обе пары остановились и смотрели друг на друга.

– Привет! – Валера поздоровался.

– Привет, – без особой радости и даже растерянно ответили они.

– Гуляем?

– А вы?

– Тоже. Решили сходить на набережную. Погода отличная. Скоро осень. Пора свадеб. Когда же вы поженитесь?

– Не знаю, – Олег пожал плечами, – а ты?

– Всё зависит от Лены. Как она решит, так и будет, – Валера посмотрел на Лену.

А она вся вспыхнула, румянец залил всё лицо. Она резко обернулась и побежала. Её каблучки громко стучали по асфальту.

– Извините, – сказал Валера ошеломлённым друзьям и бросился вслед за Леной. Он догнал её, остановил. Заглянул в лицо и вздрогнул. По её лицу текли слёзы, смывая с ресниц тушь и оставляя тёмные разводы на щеках. «Боже мой, какой же я дурак», – прошептал Валера и прижал рыдающую Лену к груди.

– Отпусти меня, – жалобно попросила она.

– Нет. Теперь я тебя никуда не отпущу. Я не хочу тебя терять. Я люблю тебя! Сильно люблю! Ты слышишь? Я тебя люблю!

И Лена перестала вырываться из его крепких объятий.

 

Комментарии: 1
  • #1

    pervayarosa (Среда, 16 Октябрь 2013 20:29)

    Уважаемые читатели! Авторы с большим волнением ждут ваших отзывов и комментарий. Пишите, делитесь своими мыслями о прочитанном. Ваши пожелания, добрые слова или критика просто необходимы.