ВЛАДИМИР НЕВСКИЙ

Пряник и Сергеич

     Утро рабочего дня в коммунальной квартире, где проживали четыре семьи, напоминало авральные работы на тонущем корабле. Хлопали двери, форточки, створки шкафов и буфетов. Жильцы бегали, сталкивались, ругались, извинялись. В квартире перемешивались ароматы кофе, яичницы и всевозможные оттенки парфюмерии. И только ближе к восьми часам наступала относительная тишина. Взрослые отбывали на работу, дети – в школу. Как говорится, кто за рублем, а кто за знанием. На кухне оставалось лишь двое. Пенсионеры Зоя Заветовна и Борис Борисович. Всю жизнь они соседствовали в этой коммуналке, знали друг друга так хорошо, словно были супругами. И если Борис Борисович жил в полном одиночестве, то его соседка делила комнату с дочерью и внуком Арсением, пятиклассником-вундеркиндом. Они любили эти утренние минуты тишины и покоя. Проветривали квартиру и неспешно пили целебный чай с карамельками. При этом вели длинные беседы, наполненные оттенками ретро и ностальгии. Проработали они тоже бок о бок на одном заводе, который в недавнем прошлом обанкротился. А время и нечистоплотные граждане постепенно превращали его в руины. Это и была одна из главных тем для бесконечных разговоров. И еще, как же без этого, обсуждение пенсий, реформ ЖКХ, цен на лекарства. Ну, и конечно, соседи не оставались без пристального внимания. Правда, Огородниковы не давали особых тем для обсуждений. Скрытые, совсем не конфликтные, малообщительные. И сами супруги, и дочь старшеклассница. Тихо и мирно, даже где-то и обидно. Нулевая тема для разговора, лишь пара-тройка обыденных дежурных фраз, от которых ничего, кроме оскомины, и нет. Другое дело: четвертый квартиросъемщик. Вот он и давал обильное поле для долгих разговоров со сплетнями и домыслами.

    В коридоре послышался скрип открывающей двери, потом шаркающие по паркету шаги, и вновь дверной хл опок.

— А вот и Сергеич проснулся, — Зоя Заветовна сменила тут же тему разговора, чему была несказанно рада. Борис Борисович поддержал ее:

— И отправился в туалет.

В доказательство их неоспоримых догадок, потому как в квартире больше жильцов не осталось, на кухню вальяжно вошел кот. Коричневого с желтыми крапинками окраса, с отмороженными кончиками ушей и поломанными усами.

— А вот и Пряник.

Кот, услышав свое имя, подал голос и потерся о дверку холодильника, словно трепетно погладил столь важный и нужный агрегат. Направился к своей миске, которая, впрочем, блестела чистотой.

— Эх, — тяжело вздохнула Зоя Заветовна, — кто же положит тебе туда чего-нибудь? — и положила недоеденный внуком кусок яичницы, и благодарный кот сначала нежно потерся об ее ногу и лишь потом принялся завтракать. — И зачем только скотину заводят, нарушая при этом золотое правило Сент-Экзюпери? — блеснула она эрудицией.

— Единственная живая душа, кто понимает его. Кто не отвернулся от него. — Борис Борисович к старости сделался большим любителем пофилософствовать.

— А кто виноват, что от Сергеича все отвернулись? — пенсионерка, не согласившаяся с рассуждениями соседа, перешла в словесную атаку. — Если он не просыхает?! Если от него идет устойчивое амбре перегара и свежака?!

Однако Борис Борисович не стушевался перед наскоком Зои Заветовны. Он уже давно рассуждал о судьбе Сергеича и потому у него были уже припасены ответы на все гипотетические вопросы:

— Сергеич – человек ученый, математик. Вот сократили его, и он растерялся. Не смог приспособиться к жестоким реалиям сегодняшней жизни. Выпил с расстройства раз, выпил от неудовлетворенности жизнью два. И покатилось! Не смог, по причине мягкого интеллигентного склада характера, совладать с «зеленым змием». Да и не каждому это под силу.

— Лучше бы работу искал, чем собутыльников, — проворчала Зоя Заветовна, плеснув коту немного молока.

— А где ее сейчас найдешь? И какую? Страна в одночасье превратилась в два лагеря: торгашей и потребителей. Производства только нет.

— Вот и пошел бы в продавцы. Все-таки математик, циферки знает.

— А продавцу на рынке и не обязательно знать цифры. Главное – наглость и нечистоплотность. А эти качества не наживные, с ними родиться надо. Сергеич не такой.

Они немного помолчали, прислушиваясь к шорохам из коридора, безошибочно определив, что Сергеич вернулся в свою комнату. Да и Пряник, недопив молока, бросился за хозяином.

— Вот преданная животина.

— Сейчас Сергеич будет отлеживаться до самого обеда, а котяра ляжет ему на живот и не шелохнется.

— Ты-то откуда знаешь? Нарисовал же так правдоподобно.

— Потому и описал, что был свидетелем оного.

— Когда это? Сергеич ведь постоянно взаперти сидит. Стыдно нам в глаза смотреть. Думает наивно, что мы не знаем о его загулах.

— Оставил он однажды дверь приоткрытой. Забыл, наверное, что Пряник по нужде всегда лазает в форточку. Потому он ее никогда и не закрывает.

— Умный кот.

— Не то слово, — согласился с ней Борис Борисович. — А тут выхожу как-то, чую: сквозняк по коридору гуляет. Смотрю, а дверь у него и приоткрыта, вот и заглянул.

— И что? — женское любопытство взяло верх над всеми остальными качествами, и Зоя Заветовна даже потянулась, навалилась грудью на стол.

— А ничего, — развел руками сосед, — Сергеич спал, Пряник у него на животе. Увидел меня, вскочил, глаза огромными сделались, засветились ядовито-зеленым светом, шерсть дыбом, хвост трубой, пушистый. Когти угрожающе выпустил. Знаешь, мне даже жутко стало. Охрана, лучше всякой собаки.

— Вот помрет Сергеич, и что с ним станет?

— Ты что, старая? — Борис Борисович так возмутился, что забыл про каноны этикета. — Зачем беду-то кличешь?

— И ничего я не старая, — она наигранно обиделась, поправила прическу. — А беду не я, а сам Сергеич к себе созывает, когда в бутылку смотрит.

Борис Борисович задумался. Медленно достал из портсигара папиросу, помял в пальцах, осторожно прикурил. В последнее время, борясь по советам врачей с этой пагубной привычкой, он позволял себе выкуривать не больше трех папиросок в день.

— А ничего с Пряником не будет, — мысли обрели стройность и внятность, продолжил рассуждение, – потоскует, конечно, котяра, да быстро и забудет. Это ведь собака привязывается к человеку. Сколько уж известных случаев, когда они неделями сидят на могилках бывших хозяев, когда годами ожидают на вокзалах. Им даже памятники за верность ставят. А кошки к месту привыкают, к дому. Вот переезжает человек, а кошка еще долго ходит на старую квартиру. Вот и Пряник останется тут с нами жить.

— Да кому это надо-то? — возмутилась Зоя Заветовна, на что сосед только усмехнулся в когда-то пышные усы:

— Тебе и надо. Сама же только что накормила Пряника. Так и будешь.

— Что-то заболтались мы с тобой сегодня. Время вон уже сколько. Пора и обед готовить. Ты сегодня за хлебом идешь? И на мою долю купи.

 

     Ночка эта выдалась кошмарной. Для всех жителей дома, но особенно для тех, кто жил на первом этаже. Всю ночь под окнами орали и дрались коты, ломая ветки кустарников и бесщадно растаптывая цветочные клумбы.

     А утро было обычным: гам, шум, суета и коктейль ароматов. А потом долгожданная тишина, которую, впрочем, вскоре нарушил Арсений. Он вернулся в слезах, с мелко дрожащими руками и тихой истерикой. Зоя Заветовна заохала, запричитала, засуетилась вокруг любимого внука. Наконец-то мальчик смог внятно объяснить:

— Там Пряник. Мертвый. Около сирени.

Борис Борисович ахнул тихо в ответ. Подошел к двери комнаты Сергеича, прислушался. Математик-алкоголик еще не очнулся от пьяного угара.

— И хорошо, — прошептал старик.

Он отыскал в кладовой комнате резиновые сапоги и совковую лопату, накинул на плечи куртку и вышел на улицу, где бушевал весенний, еще такой холодный ливень. Вернулся через полчаса. На кухне сидела лишь Зоя Заветовна.

— А где внук?

— Дала успокоительное, спит.

— Впечатлительный мальчик.

— Вот, выпей-ка чаю, только что заварила.

Чаевничали в абсолютной тишине. Говорить вообще ни о чем не хотелось, лишь однажды перекинулись односложными фразами.

— Пришла беда с другой стороны.

— Сергеич, поди, и не заметит даже.

— Еще как заметит, — грустно покачал головой Борис Борисович, словно предчувствовал, что это было только начало. Начало чего-то страшного, необъяснимого и потому такого тревожного.

Сергеич умер неделю спустя. И тут Огородников проявил себя с лучшей стороны, взвалив на свои плечи все хлопоты. Милиция, морг, похоронное бюро, НИИ. Поминали его только жители коммуналки. Скромно и почти безмолвно.

— Удивительно то, — заявил Огородников, — что у Сергеича, который безбожно пил последние два года почти не переставая, печень-то оказалась здоровой.

— Это как? — удивилась Зоя Заветовна. — Отчего он тогда помер? Мы тут подумали, что у него печень разложилась.

— Удивительно, но нет. Печень у него была как у трезвенника. А он просто отравился суррогатным вином.

И вновь тишина. Каждый обдумывал свежую новость. А когда отобедали и стали расходиться по своим комнатам, вундеркинд Арсений вдруг заявил:

— А это ему Пряник печень лечил. Он же все время спал у него на животе. Я читал про это. Кошка ложится на больное место у человека и вытягивает болезнь на себя. Умер Пряник – умер дядя Сергеич.

Взрослым ничего не нашлось ответить ребенку, чьими устами глаголала истина.

Кабысдох

Человек расстроился. Он никак не ожидал, что его породистая, чистокровная, с хорошей родословной Марта случайно, по его упущению, совершит не планированную вязку. И вот результат: всего один щенок в помете, и …. Разочарование не ведало границ, а большего и ожидать не приходилось.

Щенок был совсем непригоден, разве что выставлять его на выставках посмешищ, веселить кинологов. Длинное тело, как у таксы. Толстый, как баварская сосиска, с короткими кривыми лапками. Хвост – обрубок, словно купирован еще в утробе матери. Мордочка была вся в складках, верхние клыки не прикрывались. Да и окрас был удивителен: и рыжий, и черный, а местами даже далматинский.

— И куда тебя? Говорить в клубе о помете вообще не следует. Как бы из-за этого Марту не вычеркнули из списка элитных представителей породы. Усыпить? Так совесть не позволяет. Вот как бы сдох ты сам, проблема сама бы по себе рассосалась. Без лишней головной боли. Как бы сдох! — повторил Человек, и эти три слова слились в единое, давая щенку страшное имя на всю его собачью жизнь.

А щенок между тем рос и открывал для себя этот удивительный и прекрасный мир, в котором, к сожалению, так много присутствовало несправедливости.

На лето Человек уезжал жить в деревню. Вот где было раздолье, и так много нового и интересного. Все деревенские собаки приходили навести Марту. Еще бы! Она была такой красивой и благородной. На ошейнике ее позвякивало множество медалей за победы в конкурсах и выставках. С ней почтительно здоровались, а на Кабысдоха смотрели свысока и даже открыто насмехались. От обиды Кабысдох прятался в конуре, которую Человек сколотил на скорую руку из старых нетесаных досок, от которых так сильно воняло навозом и плесенью. Марта же ночевала в доме, на мягкой благоухающей подстилке. Да и кормили ее покупным, так вкусно пахнувшим питанием. Кабысдох же питался со стола Человека. Все, что он не доест, доставалось ему. Было большой радостью, если на косточках оставалось хотя бы немного мяса. Удивлялся такому отношению Кабысдох, попытался стащить из миски Марты хрустящие мясные подушечки. Но был застукан на месте преступления, за что и получил ощутимый пинок под ребра и навсегда был изгнан из дома. Отныне дверь в большой и прохладный дом была для него закрыта.

Иногда Человек устраивал для Марты водные процедуры. Наполнял ванну теплой водой, пушистой, такой приятной на запах пеной. Купал Марту, говоря при этом такие красивые и нежные слова, что сердце Кабысдоха заходилось от восторга. Когда он стал свидетелем самого первого купания, то и сам попытался присоединиться. Но Человек только окатил его из шланга ледяной водой. Взвизгнул он тогда и забился в заросли полыни.

Невеселые, совсем грустные мысли посещали Кабысдоха. Ну почему так несправедливо? Почему он не такой красивый, как Марта? Почему блохи нападают на него, а она даже и не подозревает об их существовании?

А тут и новая беда приключилась. Стали из гнезд пропадать куриные яйца. Запричитал Человек, стал возмущаться и ругаться. И решил Кабысдох помочь изловить воришку. Не спал бедняга всю ночь, затаился в крапиве и ждал. Лишь под самое утро засуетились в курятнике куры, закричали, захлопали крыльями. Тут Кабысдох и увидел большую крысу. Она гордо шагала по двору на задних лапах, а передними сжимала яйцо. Выскочил из крапивы Кабысдох и с громким лаем бросился к воришке. Испугалась крыса, обронила яйцо и нырнула в щелку под крыльцо. Яйцо стукнулось о камешек и разбилось. Интересно стало Кабысдоху, что это за вещь такая – яйцо. Из-за которого хозяин так сильно расстраивается. Подошел, понюхал и не заметил, как на крыльцо вышел Человек.

— Ах, вот кто яйца таскает?! — закричал он в гневе. Схватил палку и бросился к щенку. Бил он его долго, не смотря на жалобное скуление. А дальше еще хуже – он запихал Кабысдоху в пасть горячее, огненное яйцо. Сильно тогда обжегся щенок. Две недели ничего не мог есть. Только осторожно хлебал теплую водицу из луж.

Чтобы доказать Человеку свою невиновность, стал он охотиться по ночам на крыс. Каждую ночь он ловил по одной и аккуратно складывал на крылечке. Утром выходит Человек, удивляется. А Кабысдох вертится под ногами, виляет радостно обрубком, заглядывая хозяину в глаза. Лает: это я! Я поймал!

Но не хочет понимать его Человек, пройдет мимо, даже лаской не одарит.

А осенью он уехал обратно в город. Вместе с Мартой. Остался Кабысдох один одинешенек. Сидел он целыми днями на автобусной остановке и встречал каждую машину. Так надеялся, что Человек вспомнит о нём, приедет и заберет. Туда, где всегда светло и тепло. Где в миске всегда есть чем утолить голод и жажду.

Но время шло, а Человек так и не приезжал.

 

Человек! Ты же разумное существо. Помни, как бы ты не назвал собаку, она все равно верой и правдой будет служить тебе, проявляя завидную верность и преданность. Собака – друг человека. Тогда почему бы тебе, Человек, не стать собаке другом?

 

Комментарии: 3
  • #3

    Иришка (Воскресенье, 29 Ноябрь 2015 07:44)

    жестокое обращение с животными - тема беспроигрышная и людей с адекватными моральными устоями всегда, полагаю, будет цеплять за душу. и сразу слёзы рекой, "сопли бахромой".
    здесь даже финальная мораль абсолютно уместна, чтобы еще раз напомнить всем - так поступать с животными, и не просто с животными, а с детёнышами - нельзя!
    читать в профилактических и воспитательных целях с валерьянкой и носовыми платками под рукой.

  • #2

    Виктор (Четверг, 24 Сентябрь 2015)

    А вот эта история меня зацепила намертво. Не могу видеть, когда так относятся к живым существам, особенно к собакам! И вовсе я не сентиментальный. Просто не могу и все.

  • #1

    Ольга (Суббота, 19 Сентябрь 2015 11:14)

    Какая грустная история!
    Какая несправедливость!
    Рассказ отозвался болью в сердце, тронул душу.
    наверное, автор глубоко чувствующий человек, раз так описал страдания собаки и любовь ее к человеку. Ловлю себя на мысли, что видя бездомную собаченцию, её глаза, проходишь мимо и не всегда видишь в ней ЖИВОЕ СУЩЕСТВО, молящее о помощи.