БОРИС КУДРЯШОВ

Реквием по детству

Я сижу в своём кабинете и перебираю старые, уже немного пожелтевшие фотографии моих родителей, бабушки и деда. Не могу спокойно смотреть на эти дорогие моему сердцу лица, и зачастую скупые слёзы падают на страницы сильно обветшалого альбома. С высоты своих пятидесяти лет я отчётливо осознаю и понимаю теперь те титанические усилия со стороны моей бабушки Агафьи Петровны, пожелавшей из меня сделать второго Паганини. Как часто мы из-за собственных амбиций переносим бремя своих невостребованных планов и возможностей на плечи наших детей и внуков, желая во что бы то ни стало воплотить когда-то нами задуманное в поступки и профессии наших потомков.

Моя бабушка много лет назад окончила музыкальную консерваторию по классу скрипки и души не чаяла в этом, в общем-то, прекрасном инструменте. Но занять свою достаточно приличную нишу в этом сложном мире она так и не сумела из-за своей исключительной скромности и доброты ко всем людям. Конечно, это сильно тревожило мою бабушку, поскольку год от года она продолжала играть на своей скрипке в театре музыкальной комедии нашего города. Агафья Петровна действительно замечательно играла на этом инструменте, мечтая поступить в филармонию города Москвы. После неоднократных попыток хоть как-то добиться своего признания на более высоком уровне, старушка наконец решила больше не испытывать свою судьбу, а вполне достойно уйти на пенсию в прежнем своём качестве – первой скрипки в театре музыкальной комедии.

В те далёкие годы мне – семилетнему мальчишке? было чрезвычайно жаль Агафью Петровну, которая всеми силами души старалась привить мне любовь к чарующим звукам скрипки. Но в то время я просто не смел перечить таким дорогим моему сердцу авторитетам, которые, как мне тогда казалось, желали мне только добра, хотя где-то в глубине своей души я уже подсознательно знал, что скрипка – это не моё призвание.

На скрипичные занятия бабушка водила меня к своему старому приятелю и другу по консерватории, который, с моей точки зрения, занимался со мной чем угодно, но только не музыкой, что в конечном итоге и определило мою окончательную неприязнь к скрипке. Звали маэстро Робертом Яновичем. Этот высокий и удивительно худой старик обладал сварливым характером. Каждый раз, встречая меня на пороге своего дома, он вначале прочитывал мне целую лекцию о превратностях человеческой судьбы, о тех катаклизмах и жутких изменениях, которые в любой момент могут обрушиться на мою голову, если я не стану успешно заниматься музыкой. Но всё же я находил для себя время и силы заниматься действительно любимым своим делом. Втайне от бабушки я исправно посещал ещё и детскую футбольную школу, где сразу же зарекомендовал себя как прилежный, подающий большие надежды ученик.

Одно время Агафья Петровна сопровождала меня до жилища Роберта Яновича, но со временем из-за постоянного недомогания она разрешила мне самому добираться до моего маэстро, который, кстати, жил не так уж и далеко от нашего дома. И вот сегодня Роберт Янович встретил меня своим постоянным ворчанием:

- Ну, что, молодой человек, что вы сегодня намерены мне показать, - снимая с носа очки-пенсне и пристально вглядываясь в моё лицо, изрекает вкрадчивым голосом старик. – Вы не думайте, Андрюша, что жизнь так проста, как вам это кажется. Она чрезвычайно трудна и тяжела, и её путь вовсе не усыпан розами. И чтобы хоть чего-то добиться в ней, мало одного простого желания, а нужен повседневный кропотливый труд и самоотречение от всего постороннего, что может отвлечь вас от достижения желанной цели.

Обычно я покорно склоняю голову и спокойно раскладываю ноты на пюпитре, не забывая периодически в знак одобрения кивать своему учителю головой.

Роберт Янович устало садится в старинное кресло напротив меня и запускает на столе метроном.

- Я надеюсь, молодой человек, что вы меня сегодня порадуете чем-то особенным, - поправляя мне скрипку, тихо шепчет старик. - Итак, сударь, что вы на сегодня выучили, - перелистывая толстый сборник сонат Моцарта и поворачивая голову в мою сторону, интересуется маэстро.

- Пожалуй, Роберт Янович, я сыграю вам вот эту сонату на странице тридцать пятой, - склоняя голову над нотами, быстро отвечаю я. – Вы знаете, эту сонату мне часто дома играет Агафья Петровна и поэтому она как-то особенно мне близка как по духу, так и по содержанию.

- Ну, что же, Андрей, но учти только одно, что сегодня ты должен учесть свои прежние ошибки при исполнении этого произведения, и особенно тщательно следи за пальцами, которые зачастую не слушаются тебя.

Благодарно взглянув на своего учителя, я начинаю играть, столь полюбившуюся мной сонату Моцарта. К моему удивлению, на этот раз мне, несомненно, сопутствует удача, поскольку, изредка бросая взгляды на Роберта Яновича, я замечаю на его впалых щеках слёзы, а на губах какое-то подобие улыбки. Наконец, исполнив заключительные аккорды сонаты, я медленно опускаю смычок и вопросительно смотрю на маэстро.

- Ну, что же, молодой человек, вижу, что я не напрасно потратил на вас семь лет своей жизни, и теперь с полной уверенностью могу сказать, что вы вполне готовы уже сейчас предстать перед приёмной комиссией консерватории. Я надеюсь, Андрей, что ты продолжишь дело своей замечательной бабушки и уже через непродолжительный срок вполне профессионально займёшься музыкой. И вообще, сынок, в музыке, и особенно в классической музыке ты найдёшь для себя всё, что только пожелаешь. Это такой кладезь чувств, радости, переживаний, торжества, что даже и мне трудно оценить все те качества, которые ты приобретёшь для своей души, серьёзно занимаясь музыкальным творчеством.

Я спокойно слушаю своего учителя, и в моей душе постепенно разгорается огонёк противоречия. Честно говоря, я уже давно хочу серьёзно поговорить со своим наставником и объяснить ему, что профессионально заниматься музыкой я всё равно не смогу. До последнего дня я всё откладываю этот непростой для меня разговор, жалея этого фанатично преданного скрипке старика, но всё же именно сегодня я решаюсь высказать ему всё.

- Роберт Янович, учитель, я бесконечно благодарен вам за ту кропотливую работу, которую вы провели со мной, но всё же продолжить, как вы говорите, святое дело Агафьи Петровны я не смогу.

- Погодите, Андрей, что за ерунду вы только что изволили мне сказать, – надевая на нос пенсне, изумлённо восклицает маэстро. – По всей видимости, молодой человек, вы сегодня не совсем здоровы и поэтому несёте всякую чушь.

- Роберт Янович, успокойтесь, - уже начинаю волноваться я, - здоровье у меня отменное, а вот со скрипкой мне придётся однозначно расстаться. Видите ли, Роберт Янович, уже на протяжении нескольких лет я посещаю футбольную школу и своё будущее я вижу только в футболе.

- Как в футболе, в каком футболе? – вскидывая на меня испуганные глаза, шепчет мне старик. – Иными словами, Андрей, ты теперь хочешь отдавать предпочтение своим ногам, а не рукам. Но ведь, молодой человек, сколько бы вы не сучили своими ножками, то всё равно не сможете извлечь ни одного чарующего звука из вашего футбольного мяча. Да и потом не забывайте, что Агафья Петровна не перенесёт такого удара.

Я прекрасно понимаю, что наш разговор уже давно переходит в эмоциональную стадию, которую я стараюсь быстро завершить обнадёживающими старика заявлениями:

- Учитель, мне бесконечно жаль, что всё так сложилось, но я уже не вижу другого пути. Футбол – это моя стихия, моя жизнь, если хотите – моя музыка, и бросить его ради здоровья дорогого мне человека не хочу и не собираюсь. Конечно, время от времени я буду брать скрипку в руки, но только как любитель.

С тех пор прошло уже много лет. Моя голубая мечта детства сбылась – я стал профессиональным футболистом. За тридцать лет моей спортивной деятельности уже многое изменилось в моей судьбе и в судьбе моих родных. За чередой бесконечных футбольных турниров и чемпионатов я совершенно потерял связь со своим родным городом, со своим домом и дорогими мне людьми. И теперь, сидя в своём просторном кабинете в качестве главного тренера сборной Туниса, я с какой-то ностальгической тоской вглядываюсь в старые фотографии, с которых на меня смотрят дорогие моему сердцу люди. Уже третий год я занимаюсь национальной сборной Туниса по футболу и хочу сказать, что эти молодые темнокожие парни подают неплохие надежды. На двух международных турнирах тунисцы уже второй год подряд занимают почётное первое место. Это меня, конечно, радует, но всё равно какой-то внутренний голос постоянно подсказывает мне, что пора возвращаться в Россию к родному гнезду.

Я набираю номер моего помощника по тренерской работе и звоню:

- Игорь Иванович, - дружелюбно начинаю я, - зайдите ко мне, надо обсудить некоторые вопросы.

В телефонной трубке я слышу ответный бодрый голос моего молодого помощника:

- Андрей Викторович, сию минуту буду. Что-то случилось или это текущие дела?

- Вот именно, Игорь, случилось и именно со мной, - быстро отвечаю я и кладу трубку.

И действительно через одну минуту на пороге моего кабинета появляется Игорь с испуганным выражением на лице.

- Что случилось Андрей Викторович, - наливая в стакан охлаждённую минералку, восклицает Игорь. – Вот, попейте холодной минералочки, а то от этой африканской жары можно просто с ума сойти. Кстати, сегодня синоптики обещают до +45 градусов в тени, представляете себе.

Я смотрю на этого молодого парня полного оптимизма в отношении к жизни, да и ко всему тому, что повседневно окружает его, и мучительно стараюсь понять это новое поколение людей, которое уже живёт другими идеалами, другими ценностями и понятиями. Что для них теперь Родина, национальная идея, патриотизм и другие, исключительно важные атрибуты национальной гордости, которые когда-то очень давно полностью владели моим сознанием. Я пристально вглядываюсь в глаза Игоря и не нахожу в них ничего, что могло бы поколебать давно мучавшие меня сомнения.

- Да нет, Игорь, всё в порядке, - спешу успокоить я своего помощника, - какие там у нас планы на сентябрь, есть что-нибудь существенное или нет.

- Андрей Викторович, - быстро отвечает Игорь, - в сентябре у нас намечен турнир с командами трёх африканских государств, но я полагаю, что эти команды нам вовсе не соперники, и мы легко возьмём кубок.

- Ну вот и хорошо, Игорь Иванович, мне необходимо по своим делам ненадолго слетать в Россию и решить некоторые личные проблемы, а вас я на это время назначаю главным тренером сборной Туниса.

Игорь вскочил со своего кресла и замахал на меня руками.

- Да вы что, Андрей Викторович, я определённо не справлюсь. Кроме всего прочего я не владею английским в той степени, чтобы свободно общаться с этими темнокожими ребятами.

«Я так и думал, - мысленно резюмирую я, с некоторым пренебрежением поглядывая на парня. – Вот она настоящая сущность современных молодых людей, которые геройствуют только за спинами старшего поколения».

- Ладно, Игорь, не дёргайся, - жёстко глядя в глаза парню, спокойно начинаю говорить я. – Ничего страшного не случится, у тебя уже достаточно большой опыт в этой работе, и ты, несомненно, сможешь заменить меня на это время. Да и потом я к тебе приставлю прекрасного переводчика, который будет быстро помогать тебе решать все технические проблемы с командой во время турнира. Всё, Игорь, и на этом закончим наш разговор. Я уже всё решил и не собираюсь менять своего мнения.

Через три дня я уже сидел на борту комфортабельного Боинга, в полудрёме созерцая проплывающие мимо самолёта ослепительно белые горы облаков. Волна воспоминаний с новой силой захлестнула меня, заставив на какое-то время позабыть о реальном времени и о моём полёте. Перед моими глазами проплывали видения детских лет, те особенные моменты восприятия мира детскими глазами, на которые я сейчас смотрел уже совершенно другими глазами. Я вспоминал своих родителей, которые по злому року судьбы стали жертвами автомобильной катастрофы, когда мне только исполнилось три года. Всю заботу обо мне взяли на себя мои бабушка и дедушка. Я ностальгировал по России, по своему небольшому городку, по своему дому, где прошло моё детство.

Совершенно незаметно для меня пролетело полётное время и, быстро завершив необходимые аэрофлотовские формальности в аэропорту «Домодедово», я уже пулей летел на Курский вокзал Москвы, чтобы успеть как можно скорее сесть на один из первых поездов до родного города.

Мой город встретил меня прохладной погодой и моросящим противным дождём.

«Да, господа, это вам не Рио-де-Жанейро, - мысленно заключаю я, садясь в привокзальное такси».

Дорога до старого дома заняла всего пятнадцать минут, и, быстро расплатившись с таксистом, я уже почти бегом поднимался на свой этаж. Дверь в квартиру мне долго никто не открывал, но где-то минут через пять постоянных звонков, я услышал за входной дверью осторожные шаркающие шаги и глухой сердитый голос:

- Кого там чёрт принёс, что нужно?

Совершенно обескураженный таким «тёплым» приёмом, я всё же нахожу в себе силы спокойно ответить:

- Простите, это вы, Андрей Яковлевич? Вы извините меня, что так поздно беспокою вас. Вот только что прибыл с вокзала, и очень хочу обнять вас. Это я – Андрей Викторович – ваш внук.

За дверью сразу же воцарилось какое-то странное молчание, но уже через минуту дверь распахнулась, и на пороге я увидел совершенно седого и сгорбленного своего деда, который трясущимися руками всё пытался приладить на своём носу роговые очки.

- Андрюша, неужели это ты, - прохрипел дед, падая мне на руки. – Да, что же это мы стоим на пороге, - засуетился дед, приглашая меня войти в дом. – Господи, внучок, какими судьбами ты вновь в нашем городе и надолго ли?

- Да вот, думаю пожить у вас недельки две, если не прогоните, а там опять с головой окунусь в свои дела. Да, кстати, Андрей Яковлевич, где бабушка, почему её нет дома?

У деда на глаза навернулись слёзы, и, тяжело опустившись на стул, он тихо проговорил:

- Эх, внучок ты наш дорогой, нет больше твоей любимой Агафьи Петровны. Бог прибрал её к себе. Прожив девяносто шесть лет и постоянно думая и вспоминая о тебе, твоя бабушка тихо отошла в иной мир. А вот я ещё живу и не знаю, когда придёт мой час. Что же ты, Андрюша, нам не писал и не звонил, мы все здесь извелись, вспоминая и молясь за тебя.

Я смотрю на своего деда – такого старого и немощного человечка, и меня постепенно начинают душить слёзы от сознания того, что своим безответственным поведением я отравил жизнь этим добрейшим существам.

- Дедушка, дорогой ты мой, если можешь, то прости меня подлеца, что за бесконечной чередой своих дел я совершено оставил вас без внимания и заботы.

- Да ладно тебе, внучок, дело прошлое, - шаркая босыми ногами по полу, тихо шепчет старик. Как-никак, но мы всё же встретились с тобой, а это главное. Стало быть, помирать мне теперь совсем не страшно, потому как знаю и вижу, что наш внук жив, здоров и при деле.

- Да, совсем было забыл, Андрей Яковлевич, - быстро отвечаю я, – там, в большом пакете, я вам кое-что привёз. Думаю, что вам это пригодится в жизни.

- Спасибо, дорогой, да мне теперь вовсе ничего и не надо. Вот посмотрел на тебя, и душа моя теперь на месте, - смахивая рукой слезу с глаз, тихо отвечает дед.

- Андрей Яковлевич, а где вы похоронили Агафью Петровну, я завтра же собираюсь сходить на её могилку.

- Так это известно где – на большом кладбище, что на окраине города. Зайдёшь в кладбищенскую контору, и мужики тебя проводят к ней. Сам я уже не могу, внучок, долго и много ходить, суставы проклятые, жуть как болят. А ты ещё относительно молодой и непременно осуществишь тобой задуманное.

- Дедушка, мне очень стыдно, но я бы хотел спросить вас ещё об одной вещи.

- Говори, не стесняйся, Андрюша, что тебя ещё тревожит?

- Не сохранилась ли случайно у вас моя скрипка или всё же её уже давно нет?

- Андрюша, да как ты мог подумать, - искренне удивился старик, сильно закашлявшись. – Эта скрипка была главной реликвией твоей бабушки, которую она хранила и берегла как зеницу ока.

Старик прошаркал в другую комнату и тут же вернулся, держа в руках футляр со скрипкой.

- Ну, теперь эта реликвия, наконец, обрела своего хозяина. Забирай её, и играй себе на здоровье.

Я осторожно открываю футляр и извлекаю на свет скрипку. Надо отдать должное моей драгоценной бабушке, которая на протяжении столь долгих лет сумела сохранить в отличном состоянии скрипку. Взяв в руки изрядно наканифоленный смычок, я нежно трогаю им струны. Скрипка, как живая душа, мгновенно отзывается на это моё прикосновение, ласкающим душу аккордом.

На следующий день, рано утром я уже трясусь в старом трамвае, везущем меня к большому городскому кладбищу. С помощью кладбищенских мужиков я без особого труда нахожу могилку бабушки, уже изрядно заросшую травой и крапивой. Мужики не спешат уходить от могилы, искоса поглядывая на меня и о чём-то тихо перешёптываясь. Конечно, мне не надо долго объяснять, что могила находится в ужасном состоянии и необходимо в самом срочном порядке придать ей вполне цивилизованный вид. Я пристально вглядываюсь в лица слегка подвыпивших мужиков и интуитивно вычисляю главного из них.

- Послушайте, любезный, – осторожно заговариваю я с ним, - а нельзя ли что-нибудь сделать с этим, для меня святым, местом?

Пожилой мужик, постоянно сплёвывая на землю и ожесточённо почёсываясь, моментально подскакивает ко мне.

- Ну, дык, это мы завсегда из, простите, чего-то, можем сделать конфетку и в самые сжатые сроки. Я вижу, что вы человек интеллигентный и при деньгах, так что с нашей стороны никакой задержки не будет.

- Ясно, - с пониманием дела быстро отвечаю я. – Ну и сколько же вы хотите за свою работу?

- Так это, уважаемый господин, будет зависеть от количества услуг, которые мы вам незамедлительно окажем.

- Значит так, - многозначительно начинаю я, - в сферу ваших немедленных услуг будет входить: приличная скамейка и столик, низенькая металлическая оградка, красивая раковина с крестом и, конечно, цветы.

- Так это мы сию минуту сварганим, господин, - обрадовался мужик, поворачивая голову в сторону своих напарников. – Ну, цены вы, конечно, знаете на некоторые ритуальные услуги, но мы для хорошего человека завсегда всё сделаем быстро и красиво.

- Понятно, - спокойно отвечаю я, доставая из кармана кошелёк. – А всё-таки, как быстро вы всё это сможете осуществить? - продолжаю настаивать я. - Видите ли, я скоро улетаю и желательно, чтобы вы это дело ускорили и как можно скорее.

- Дык, уважаемый, нет никаких проблем, вы платите, а мы делаем. Вы пока покрутитесь где-нибудь часика три, а потом приходите обратно и, как говорится, товар будет налицо.

- Да неужели вы за три часа сумеете всё это сотворить?

Мужик, уже в который раз небрежно сплюнув на землю, широко улыбнулся и, не спеша, ответил:

- Мы всегда уважаем понятливых и порядочных клиентов.

- Ну, хорошо, приятель, - недоверчиво глядя на подвыпившего мужика, отвечаю я и кладу на его широкую ладонь приличную пачку денег. – Это задаток, мужики, остальное получите через три часа, когда я полюбуюсь на плоды вашей работы.

Мужик, жадно схватив деньги, почти мгновенно растворяется со своими помощниками в глубине кладбища.

«Так, - мысленно соображаю я, - куда бы мне направить свои стопы, пока эти дУхи будут приводить в порядок могилу».

Из-за туч выглядывает солнышко, освещая всё вокруг яркими ещё достаточно тёплыми лучами. Я поднимаю с земли несколько красивых жёлтых и красных кленовых листьев и кладу их себе в дипломат. Подъезжая на трамвае к кладбищу, я заметил за квартал до него православный храм и спешу теперь посетить его. В храме идёт служба. Весь храм пропитан атмосферой какой-то тайны и духовного умиротворения. Я ставлю свечи к образам и истово молюсь за упокой души моих родителей и бабушки. За молитвами незаметно пролетает время, и я вновь спешу к могиле дорогого мне человечка. К своему удивлению, я нахожу могилу в невероятном преображении. Всё то, что ещё совсем недавно подвергалось моему сомнению, было выполнено точно и с великолепным качеством.

«Да, вот что значит теперь материальный стимул» - мысленно резюмирую я, расплачиваясь с бригадиром кладбищенских мужиков.

Бригадир, получив обещанные деньги, всё ещё чего-то медлит, топчась на месте.

- Ну что ещё, любезный? - уже начинаю нервничать я. – Кажется, я с лихвой оценил ваш титанический труд и ко мне, я надеюсь, нет претензий.

- Хозяин, надо бы добавить, - неуверенно начинает говорить бригадир. – Мужики старались, из кожи вон лезли. Накинь маленько, что ли.

Я уже в сердцах выхватываю из кармана кошелёк, туго набитый валютой, и швыряю его бригадиру.

- Берите, мужики, и запомните только одно, что ни хлебом единым сыт человек. А теперь я вас попрошу оставить меня одного, спасибо за труд.

Кладбищенские мужики быстро исчезают, а я, присев на только что сотворённую ими скамейку, достаю из футляра мою скрипку и начинаю играть когда-то так полюбившуюся моей бабушкой сонату Моцарта. Продолжая с упоением играть сонату, я совершенно не замечаю, что погода быстро портится, и уже крупные капли осеннего дождя падают на мою уже начинающую седеть голову и на лицо, перемешиваясь со слезами, обильно струящимися из моих глаз.

- Господи, тихо шепчу я в холодное кладбищенское пространство, - дай мне силы понять своё предназначенье в этой непростой и жестокой мирской жизни…

 

ЛЕТУЧИЙ ТРОЛЛЕЙБУС

Семён Игнатьевич – бодрящийся пенсионер шестидесяти лет лежал на диване в малогабаритной двухкомнатной квартире и с удовольствием досматривал очередной свой предутренний сон. Ему снилась его прошлая работа в ВВС, снились его друзья и товарищи. Лицо Семёна Игнатьевича постоянно озарялось улыбкой от приятных сонных видеосюжетов. Надо сказать, что Семён Игнатьевич очень гордился своей работой. Проработав двадцать пять лет испытателем боевых сверхзвуковых истребителей, он сохранил в своей трепетной душе огромную волю к решению любых сложных задач, которые перед ним ставило командование авиационной части. Но время не стоит на месте, и в определённый момент Семёну Игнатьевичу пришлось уступить своё место молодым и сильным парням, для которых небо, скорость и высота не были пустыми словами. Первое время Семён Игнатьевич не находил себе места в новом своём качестве на гражданке. Мысль о том, что ему уже никогда не суждено будет сесть в кабину сверхзвукового истребителя, выводила его из себя. В такие дни Семён Игнатьевич замыкался и мрачнел. Его подруга по жизни – Светлана Васильевна в такие минуты всеми силами старалась приободрить своего мужа, отвлечь его от тяжёлых мыслей. Всякий раз подходя к мужу и кладя свои нежные и тёплые руки ему на плечи, Светлана Васильевна тихо шептала:

- Сеня, дорогой мой человек, ведь ты не один такой. Сколько военных лётчиков каждый год вынуждены покидать свою любимую работу, и, кстати, ничего страшного при этом не происходит. Люди стараются находить себя в чём-то другом, что может заменить им, то утраченное ими дорогое, которое на протяжении многих лет грело их сердца. Жизнь не кончается, Сеня! Ты мужественный и волевой человек, которому вовсе не следует впадать в уныние или отчаяние. Сеня, ты только посмотри, каких внуков нам подарили наши дети! Каждый раз смотрю на них и не перестаю удивляться их уму и находчивости.

Семён Игнатьевич, тяжело вздыхая, уже совершенно иными словами заговаривал с женой:

- Да знаю я, Светланка, что рядом с нами растут два ангелочка, которых я тоже безумно люблю, но ты себе даже не представляешь, как хочется ещё летать.

- Вот и хорошо, - смеялась Светлана Васильевна, - забирай внуков и отправляйся с ними в Луна-парк. Там масса всяких аттракционов, в том числе и полёт на ракете. Я полагаю, Сеня, что это несколько взбодрит тебя и отвлечёт от дурных мыслей, которые в последнее время постоянно преследуют тебя.

В такие минуты Семён Игнатьевич вставал с дивана и, нежно обняв жену, тихо произносил:

- Ракета - это не истребитель, дорогая. Хотя ты права в том, что и первое, и второе летит с огромной скоростью, доставляя нам удовлетворение и радость. Может быть ты и права, и я поступлю именно так, как ты мне советуешь.

Между тем, дни бегут длинной вереницей мимо нас, оставляя в нашей памяти какие-то знаковые события, которые или радуют нас, или сильно огорчают. Вот и сегодня, как обычно, Семён Игнатьевич спал на своём любимом диване, укутавшись в толстое верблюжье одеяло, и продолжал с неослабевающим интересом участвовать в сонных виртуальных событиях, которые щедро предоставляло ему, разгорячённое дневными событиями, его сознание.

Семён Игнатьевич видел себя сидящем в кресле катапультной установки, готовой в любой момент с невероятной силой швырануть его в голубое небо. Семён Игнатьевич видел и ощущал всем сердцем, как напрягаются мышцы его ещё молодого и тренированного тела, готовые в любой момент отчаянно сопротивляться тому чудовищному давлению, которому, после срабатывания катапультной установки, подвергнется его позвоночник. Вокруг катапульты копошилась группа специалистов для обеспечения безотказного срабатывания установки. Кто-то ободряюще посматривал на Семёна Игнатьевича, а кто-то в спешном порядке приводил катапульту в рабочее положение.

- Какого чёрта они спешат, - мысленно занервничал Семён Игнатьевич, - авиация не терпит спешки. Сколько раз говорил этим недотёпам, что спешка в таких вопросах может привести только к трагическим результатам.

Семён Игнатьевич потянулся всем телом, пытаясь освободиться от привязных ремней, но к своему крайнему удивлению услышал над своим ухом шёпот руководителя испытательного стенда Зацепина Ильи Ивановича:

- Дедушка, если ты будешь продолжать дёргаться, то мы никогда не закончим наши испытания. Кроме всего прочего, не забывай, что сегодня нам надо успеть на троллейбус, который уже давно припаркован к воротам испытательного бокса.

- Позвольте, - весь напрягся Семён Игнатьевич, - но это же, голос моего внука Егора. Да и потом, кто же это позволил какому-то там троллейбусу припарковаться у ворот нашей испытательной станции.

Семён Игнатьевич быстро обернулся на голос Ильи Ивановича, который продолжил тихим и вкрадчивым голосом Егорки:

- Деда, ну, сколько можно без дела сидеть в этом кресле? Честное слово, мне всё надоело, я ухожу в троллейбус.

Семён Игнатьевич сквозь крепкий сон почувствовал, что кто-то очень настойчиво теребит его за плечо. Быстро стряхнув с себя остатки сна, и открыв глаза, Семён Игнатьевич над своей головой увидел склонённую над ним фигуру внука Егорки, который уже изрядно сопел носом, готовый в любую минуту дать волю своим слезам.

- Деда, ну, сколько же можно спать, вставай, - сердито заговорил Егорка. Ты же обещал сегодня нас с Игнатом отвезти в Луна-парк на ракету. Между прочим, мы можем запросто опоздать на троллейбус, который и без того ходит из рук вон плохо.

- Всё, всё, встаю, Егор, - сбрасывая с себя одеяло, бодро ответил Семён Игнатьевич. – Что-то я сегодня заспался.

Светлана Васильевна на кухне уже гремела кастрюлями, пытаясь к отходу мужа с внуками приготовить завтрак.

- Сеня, ты смотри, только не увлекайся особо своими полётами на аттракционах, – наставительно заметила Светлана Васильевна, - не забывай, что твои напарники всё-таки не авиационные асы, а маленькие детки, которых надо постоянно оберегать от всяких опасностей и неожиданностей.

- Бабушка, - деловито заметил Егорка, - мне уже шесть лет, и не стоит дедушке постоянно напоминать, что я ещё маленький и беспомощный человек.

- Ладно, внучек, – засмеялась Светлана Васильевна, - конечно, ты уже вполне самостоятельный мужчина и не нуждаешься в постоянной опеке с нашей стороны. Но всё же, я настоятельно советую тебе прислушиваться к советам твоего мудрого деда.

Егорка посмотрел на одевающегося деда и с хитрецой в глазах заметил:

- Хорошо, бабушка, я буду прислушиваться к советам дедушки, если только сегодня он не опоздает на троллейбус.

Быстро, по-военному просунув ноги в уже изрядно потрёпанные джинсы и накинув на плечи рубашку, Семён Игнатьевич встал перед Егоркой по стойке «Смирно!».

- Товарищ генерал, полковник Меркулов уже готов выполнить любое задание командования, - сквозь смех отрапортовал дедушка, приложив ладонь правой руки к виску.

- К пустой голове руку не прикладывают, - деловито осматривая деда, резонно заметил Егорка.

- Егор, как ты разговариваешь с дедушкой? - донёсся с кухни сердитый голос Светланы Васильевны. – Не пустая голова, а непокрытая, уж если ты считаешь себя командиром. Кстати говоря, внучек, тебе не мешало бы ознакомиться с дисциплинарными и строевыми уставами нашей армии, которые помогут разобраться тебе в достаточно сложных взаимоотношениях между военнослужащими. Твой дедушка тебе в этом поможет. Ну, а теперь – бегом всем завтракать!

 

***

Семён Игнатьевич не любил утренних разносолов и старался в это время суток ограничивать себя в обильной и высококалорийной пище. Эту свою армейскую привычку он передал и своим милым внукам Егору и Игнату, которых любил всем сердцем. Егор и Игнат родились в один год и как две капли воды были похожи друг на друга, что доставляло много хлопот Семёну Игнатьевичу. Бедный дедушка часто путал имена своих дорогих внучат, и это обстоятельство очень огорчало его. Вот и на этот раз, идя с внуками к остановке троллейбуса, Семён Игнатьевич обратился к одному из своих внуков:

- Слушай, Егор, давай мы сегодня до Луна-парка доберёмся на маршрутке. Сам же прекрасно знаешь, что троллейбус идёт медленно, и мы явно опоздаем в парк.

- Дед, ну, сколько можно тебе повторять, что я вовсе не Егор, а Игнат, - выдёргивая свою руку из широкой ладони Семёна Игнатьевича, сразу насупился Игнат. – Ты уж как-нибудь пометь нас чем-то, тогда и путать перестанешь.

- И то верно, - в задумчивости ответил Семён Игнатьевич, - а то и одеты вы одинаково, и голоса у вас неотличимы друг от друга.

Незаметно за тихими разговорами наша святая троица добралась до остановки, где уже толпился народ.

- Деда, ну что ты задумался, – сильно дёргая Семёна Игнатьевича за рукав, закричал Игнат. – Смотри, наш троллейбус подошёл, а мы, как и прежде, стоим в хвосте очереди.

И действительно, не прошло и минуты, как к остановке подкатил новенький голубой троллейбус, весь усыпанный рекламными картинками. Народ моментально, оттеснив в сторону Семёна Игнатьевича, ринулся занимать престижные места в салоне троллейбуса.

- Простите, товарищ, - вежливо обратился Семён Игнатьевич к мордастому парню в красной футболке, - разрешите мне пройти вперёд, ведь у меня на руках, всё же, двое маленьких детей.

Парень, презрительно смерив Семёна Игнатьевича тяжёлым взглядом, язвительно заметил:

- У тебя, старик на руках, двое достаточно больших пацанов, а у меня два билета на футбол, на начало которого я и так опаздываю из-за твоей болтовни.

- Да как вы смеете хамить мне, - весь зашёлся Семён Игнатьевич. – Мальчишка, ты ещё под стол пешком ходил, когда я уже покорял небо на самых современных истребителях. Немедленно пропустите моих малышей в салон!

- А, так ты ещё и ас-удвас, - загоготал парень, толкая Семёна Игнатьевича в грудь. – Ну, так вот, ты больше у меня летать не будешь, а поползёшь по земле как черепаха.

От сильного толчка в грудь Семён Игнатьевич потерял равновесие и, пятясь назад, упал на цветочную клумбу, изрядно помяв цветы.

Меду тем, троллейбус, набрав в салон половину стоявших на остановке людей, благополучно отошёл от остановки. Егорка и Игнат моментально кинулись к своему деду, пытаясь поднять его с цветочной клумбы. Надо сказать, что народ на остановке не проявил никакой заинтересованности в происходящем. Кто-то с озабоченным видом читал электронную книгу, а кто-то лихорадочно оглядывался по сторонам, пытаясь поймать хоть какой-нибудь транспорт, дабы не опоздать по своим делам.

Семён Игнатьевич лежал на цветнике, и в его оскорблённой душе разгорался нехороший огонёк ненависти к его обидчику. Парень стоял в двух шагах от Семёна Игнатьевича и зло шептал:

- Ну, что, старик, теперь-то ты понимаешь, что имеешь дело с серьёзным мужиком. Неужели тебе ещё никто не объяснил, что такие, как ты, уже давно представляют из себя отработанный материал.

Парень, презрительно сплюнув в сторону поверженного на землю деда, отвернулся к проходящим мимо автомобилям и закурил.

Семён Игнатьевич так до конца и не понял, что с ним произошло, но через мгновение нахальный парень уже валялся на грязном асфальте, истошно вопя:

- Граждане, помогите, защитите меня от этого ненормального старика. Ой, ой, как больно! Этот придурок, кажется, сломал мне руку.

В толпе людей, ожидающих на остановке общественный транспорт, произошло некоторое оживление. Несколько крепких мужиков бросились выручать «несчастного» парня от наступающего на него Семёна Игнатьевича. Какая-то интеллигентного вида женщина, спокойно достав из сумочки дорогой мобильник, набрала номер полиции.

Семён Игнатьевич верхом сидел на спине у парня, отчаянно пытаясь заломить ему руки за спину. Несколько зевак из толпы, достав из карманов мобильники, принялись с удовольствием фотографировать этот, с их точки зрения, прикольный сюжет. Группе мужиков всё же удалось оттащить Семёна Игнатьевича от орущего парня и поставить его на ноги. Уже через минуту, оглушительно треща предупредительным сигналом, подъехала полицейская машина. Надо отметить тот факт, что за редким исключением, наша уважаемая полиция быстро и чётко, и правильно определяет виновного и пострадавшего на месте преступления. Буквально через несколько минут был составлен протокол, опрошены свидетели, и сам виновный уже сидел в полицейской машине, угрюмо посматривая на весёлые лица зевак.

- Деда, да ты настоящий герой, - прижимаясь лицом к тёплой дедушкиной руке, гордо заметил Игнат. – Дедушка, а где ты научился таким приёмам борьбы?

- Жизнь заставила научиться всему этому, - отряхивая с себя лепестки помятых цветов, строго проговорил Семён Игнатьевич. – Жизнь, дорогие мои внучата не только сплошной праздник. К великому сожалению, она зачастую насыщена большим количеством негатива, которому надо уметь противостоять. Если этого не делать, то любой из нас очень быстро может оказаться в роли безнадёжно утопающего человека.

- Дедушка, так по всему выходит, что ты сейчас спас самого себя и не утонул?

- Молодец, внучек, - гладя шершавой рукой Егорку по голове, улыбнулся дед, - ты всё правильно понял.

- Дедушка, так мы всё-таки поедем в парк на аттракционы или нет, - захныкал Игнат, нетерпеливо толкая Семёна Игнатьевича в бок.

- Господи, да конечно поедем, внучата, можете в этом нисколько не сомневаться. Да вот и очередной троллейбус уже подкатил к нашей остановке. Ну-ка, живей пакуйтесь в салон, а то опять окажетесь на свалке истории, засмеялся дедушка.

Троллейбус, тихо шурша шинами больших колёс, подкатил к остановке и распахнул двери. На этот раз весь собравшийся народ галантно расступился перед дедом и его внуками, первыми свободно пропустив их в салон.

- Вот так у нас всегда в России, - с горечью в душе отметил Семён Игнатьевич, - русский народ уважает только силу, а всё остальное на втором или даже на третьем месте.

Троллейбус, набирая скорость, нёсся по широким улицам города, по дороге подбирая в свой салон всё новых и новых пассажиров.

- Граждане пассажиры, - каждый раз на остановках, зычным голосом кричала кондуктор, - не забывайте предъявлять проездные карточки и оплачивать проезд! За безбилетный проезд полагается штраф в размере ста рублей!

Семён Игнатьевич расположился на переднем сидении троллейбуса, крепко прижав к своей груди Игната и Егорку. Мимо окон троллейбуса вереницей проносились супермаркеты и магазины.

- Деда, а что такое - оказаться на свалке истории, - ещё теснее прижимаясь к дедовой груди, тихо прошептал Егорка.

Егорка ещё до конца не успел задать свой вопрос, как вдруг их троллейбус сильно дёрнуло вперёд и начало мотать из стороны в сторону. Какая-то женщина, истерично взвизгнув, бросилась к выходным дверям троллейбуса.

Между тем, троллейбус, на бешеной скорости взлетев на высоченный мост через Волхов, продолжил свой почти неуправляемый проезд по нему. В салоне троллейбуса началась паника. Пассажиры, давя друг друга и матерясь, кинулись к закрытым дверям. Очень быстро весь салон наполнился отчаянными призывами к немедленной расправе над водителем троллейбуса.

Семён Игнатьевич, быстро оценив ситуацию, стремительно сорвался с места и ударом кулака выбил стеклянную дверь в кабину водителя. Одним рывком Семён Игнатьевич сорвал водителя с его рабочего места и перехватил руль. Ещё через мгновение троллейбус сильно затормозил, успев при этом своим корпусом сбить мостовое ограждение, и на треть корпуса зависнуть над тёмными водами широченного Волхова. Схватив в руки микрофон переговорного устройства, Семён Игнатьевич, немного волнуясь, быстро проговорил:

- Господа, я прошу всех соблюдать спокойствие. Водителю троллейбуса требуется немедленная медицинская помощь, а нашему троллейбусу срочная эвакуация. Господа, если у кого-то из вас при себе есть мобильник, то немедленно свяжитесь с этими службами. Убедительно прошу всех присутствующих в салоне не пытаться самостоятельно покидать троллейбус, т.к. последний находится в крайне неустойчивом положении и очень быстро может оказаться в реке.

Егорка и Игнат моментально оказались в кабине водителя, плача и трясясь от страха.

- Вас ещё здесь не хватало, - строго заметил Семён Игнатьевич, отправляя внуков обратно в салон. – Сидите смирно в салоне, и не вздумайте вставать с мест. Скоро приедет машина МЧС и всех нас выручит из беды.

Спасение пассажиров из застрявшего на мосту троллейбуса продолжалось около часа. К счастью, всё благополучно разрешилось, и уже через полтора часа Семён Игнатьевич со своими внуками бродил по обширной территории Луна-парка, выбирая, понравившиеся им, аттракционы.

- Дедушка, - дёргая Семёна Игнатьевича за рукав, взволнованно проговорил Егорка, - а вот если бы ты не проник в кабину водителя, то что бы тогда произошло?

Семён Игнатьевич, почесав себе затылок и выждав небольшую паузу, ответил:

- Эх, дорогой мой внучек, одному Богу известно, что тогда бы произошло с нами. Вероятно, мы оказались бы на свалке истории. Но, слава Богу, что всё обошлось и давай забудем этот неприятный дорожный инцидент.

- Деда, я теперь понял, что такое свалка истории, - радостно обнимая деда, прокричал Егорка.

- Всё не так просто, Егорка, - снисходительно улыбнулся Семён Игнатьевич. – На самом же деле, это очень широкое понятие, но в данной ситуации и оно вполне применимо.

Накатавшись вдоволь почти на всех аттракционах и истратив при этом все свои деньги, святая троица уже только под вечер возвратилась домой. На пороге дома их встречала взволнованная бабушка:

- Господи, уже одиннадцатый час, а вы только возвращаетесь с прогулки. Да и вообще, где это вас носило так долго? Семён, ну разве можно таких маленьких детей оставлять без воды и еды на столь продолжительное время? – негодовала бабушка. – Вот ты уже пожилой человек, а ума всё же не нажил. Всё, больше никогда не буду доверять тебе своих внуков, – нежно обнимая Егорку и Игната, сердито проговорила Светлана Васильевна.

- Бабуль, не надо сердиться на деда, - проходя в ванную комнату, крикнул Игнат, - он ведь у тебя герой!

- Ну, да, конечно, герой в своей профессии, но не в данном случае, - продолжала тихо ворчать бабушка. - Вот и пускай себе геройствует где-нибудь один на своём аэродроме, но, зачем же, вас так долго держать голодными.

- Бабушка, наш дедушка не только лётчик – ас, но и троллейбусный ас! Это я тебе точно говорю! – весело проговорил Егорка, лукаво поглядывая в сторону Семёна Игнатьевича.

- Не хватало ему ещё и этого замечательного звания, - искренне рассмеялась бабушка. – А впрочем, ваш дедушка во всех случаях жизни всегда отличался вежливостью, какой-то особенной галантностью и терпимостью к окружающим его людям. Правда, если бы вдруг у троллейбуса выросли крылья, то я нисколько не сомневаюсь, что ваш дедушка и в этом случае нашёл бы ему применение на воздушных трассах нашей страны.

- Бабуль, а вот как раз у нашего троллейбуса сегодня почти выросли крылья, но наш дедушка приказал ему не летать, а только катиться по дорогам нашего города! - с гордостью заметил Игнат.

- Вы оба у меня славные фантазёры, - улыбнулась Светлана Васильевна, - надо же такое придумать. Троллейбусы, милые мои малыши, никогда не летали и никогда не смогут летать. Это опять вам дедушка наплёл каких-то небылиц.

Егорка, освободившись от объятий бабушки, уже сердито проговорил:

- Бабушка, ну почему ты нам не веришь? Летающие троллейбусы всё-таки бывают, и мы сами сегодня в таком ехали.

Светлана Васильевна прошла на кухню, на ходу бросая деду:

- Сеня, ну что за дикие фантазии у наших внуков. Сколько раз я тебе говорила, не забивай им головы всякой ерундой. Наверняка это ты им внушил эту безумную мысль, что троллейбусы могут летать. Ну, я понимаю, что есть такая детская сказка и мультик о летучем корабле со своими положительными и отрицательными героями. Но, прости меня, зачем же, эту сказку переносить на окружающую нас действительность?

Семён Игнатьевич опустился за кухонный стол и тихо прошептал:

- Светланка, у нас с тобой растут замечательные внуки, и я абсолютно уверен, что через много лет из них вырастут сильные личности, которым в этой непростой жизни будет всё по плечу. А летающие троллейбусы всё-таки бывают, дорогая моя спутница жизни, - засмеялся Семён Игнатьевич, - и не стоит их в этом переубеждать…

 

 

Комментарии: 1
  • #1

    pervayarosa (Среда, 16 Октябрь 2013 20:20)

    Уважаемые читатели! Авторы с большим волнением ждут ваших отзывов и комментарий. Пишите, делитесь своими мыслями о прочитанном. Ваши пожелания, добрые слова или критика просто необходимы.