ИРИНА КОСТИНА

ИРИНА КОСТИНА, 

город Лесной Свердловской области.

Закончила Уральский государственный университет,  Социальный институт УрГППУ.

 

Я преподаю в школе русский язык и литературу. Преподаю в техникуме и институте.

Я учитель. Это и работа, и образ жизни, и хобби. Это счастье быть с детьми.
Писать стала, чтоб не забыть важные моменты в жизни, которые чему-то научили или что-то подарили...

Жаль потерять каждую мысль, каждую эмоцию...

Август

Мы всегда благодарны людям, которые оставили теплые воспоминания в нашей памяти. Мы ничего не ждем от них. Ничего не требуем. Просто благодарны, что они были, какое-то время радовали, научили чему-то или просто вызывали у нас неожиданную улыбку.

Ранним августовским вторником Вадим сел за руль своего старенького Опеля, ночевавшего во дворе. Надежды не было: тот «умер» еще вчера. Машину надо было срочно менять. Без транспорта он существовать отвык. «А вдруг заведется еще?» – подумал Вадим. Но признаков жизни бывший любимец не подавал. Мужчина убрал видеорегистратор, закрыл дверцу и нажал на сигнализацию. Она капризно пискнула, и разговор с другом был окончен.

Все дни августа стояли теплые и солнечные. Редкие дожди и грозы проносились ночью, не омрачая рыданиями день. Вадим шел по узкой дорожке. Он вообще не помнил, когда ходил пешком по городским улицам... да еще в столь ранний час. Он с удовольствием смотрел на поношенный асфальт, в котором посверкивали блестящие вкрапления и очень художественно лежали редкие листочки. Это были еще не пожеванные, потерявшие вид старые осенние листья, а еще очень даже молоденькие, нарядные и яркие. Он радовался возможности, наконец, прогуляться перед работой. И после работы, судя по всему, тоже прогуляется…до тех пор, пока не придумает что-то новое с машиной.

Впереди он увидел экстравагантную процессию. По дорожке шла невысокая блондинка в черном шелковом облегающем платье, рукава были шифоновые, в белый горох, очень широкие, они развевались на утреннем свежем ветерке. Вадим подумал, что уже по утрам не жарко, и без жакета она, должно быть, сжалась под холодным шелком платья… На одном ее плече висела небольшая прямоугольная сумочка из кожи, выработанной «под змею». Этой рукой она придерживала сумочку за ремешок, согнув руку в локте, во второй несла яркий пакет. За пакетом, как привороженная, на кривеньких лапках, шла маленькая пятнистая черно-белая собачонка. Она тыкалась холодным носиком то в яркий пакет, то в ноги женщины в тонких чулках. Метрах в 100 в синем спортивном костюме и кепке, надвинутой на глаза, стояла хозяйка собаки. Она смотрела за передвижениями подопечной, потом начала тревожно ее окликать.

– Дана! Дана! Иди сюда! Не попрошайничай!.. Как не стыдно??

Вадим шел прямо за спиной женщины, лица ее не видел, а только услышал, как она начала задумчиво беседовать с собачонкой.

– Ну да...у меня в пакете бутерброды. Если я тебе сейчас их тебе отдам, то до вечера останусь голодной. А ты сейчас приедешь домой, и хозяйка тебя накормит…, – рассуждала она.

Но собака, как заводная, кружила вокруг пакета и подтолкнула женщину в ноги черным облупленным носом. Нос, видимо, был холодный, женщина взвизгнула, но не отскочила, потом откинула голову и, подставив лицо прямо солнышку, радостно рассмеялась тихим грудным голосом.

Парочка поравнялась с хозяйкой.

– Что? Выпрашивала что-нибудь? У вас, наверное, что-то вкусненькое в пакете? – спросила та.

– Ну, да. Вот и решаем..., отдать ей мой завтрак или нет?

– Ничего не надо ей отдавать! Ишь, какая!..

Руки в синем костюме потянулись к ошейнику и подцепили собачку на карабин. Две пары глаз смотрели на женщину. Лукавые – из-под длинного козырька, и умоляющие – из-под мохнатых бровей.

Вадим, проходя мимо них, услышал тихое и проникновенное:

– Ну, ..прости, – это лишало страждущую последней надежды.

Весь оставшийся путь Вадим думал о новой машине. Этим мысли доставляли удовольствие. «Надо сегодня же позвонить в салон, спросить, есть ли в наличии то, что я хочу... В выходные поеду». Машину он выбрал давно, это было только делом времени, как оказалось, недолгого. Он ремонтировал свой старый Опель… уже и не помнил, сколько раз! Его и продать-то не удастся дорого, так, если только кому-то захочется пересесть с отечественной автовазовской… В понедельник у него юбилей. Приедет на работу на новеньком авто! А до субботы придется топать ногами. Или на такси. Городской автобус как вид транспорта сразу не рассматривался. Пятнадцать минут равнодушных разглядываний в упор от нечего делать ему абсолютно не улыбались. Ежиться под пристальными взглядами, не зная, куда деть руки, ноги, как отвернуть голову, – это не улучшит с утра настроение.

На следующий день он шел на работу той же дорогой. Дама с собачкой только вышла из своего подъезда.

У отдела кадров он свернул на зеленую аллею. По дороге навстречу ему, не торопясь, шла вчерашняя женщина... Рядом с ней грозно шел осанистый высокий лохматый серый пес. «Мужик! Наглый!» – усмехнулся в усы Вадим.

Блондинка весело разговаривала с собакой.

– Ну, что, мой лохматый друг? Провожать пойдешь меня до работы? Давай. Дошедшим до финиша – суперприз! Бутик с колбасой.

«Бог знает, что! Собак выпинывают на улицу одних. Да еще, наверное, на целый день, пока сами на работе. Бедолаги беспризорничают, голодают до вечера, попрошайничают… »

В четверг утром Вадим уже намеренно искал глазами собак и их собеседницу. Их он встретил примерно на том же месте и с облегчением подумал, что все здесь, на улицах, идет своим чередом, своим порядком. Это он, много лет проезжая на машине по дорогам, существует словно в параллельном мире. А здесь все красиво и радостно. Самые старые улицы города шумели кронами высоченных тополей и лип, посаженных еще в начале пятидесятых годов. В них тонули одно и двухэтажные домики. От деревянных домов пахло, как в детстве: дымом, цветами, семенами, укропом…

Женщина в облегающем сером платье на высоченных каблуках шла, придерживая сумочку согнутой в локте рукой, в другой руке – красивый пакет с розочками и... с завтраком. Она подпинывала открытым носком туфли листочки, заставляя их еще немного полетать.

«Почему навстречу? Она гуляет перед работой?.. А эта хвостатая шпана раскручивает ее на ее же обед».

Итак, рядом шел большой серый пес, как давно небритый дядька, и чуть сзади еще двое совершенно бандитской наружности и неопознанной породы.

Сговор Пирата сотоварищи был налицо. Они брали ее вежливым и галантным измором.

Она снова смеялась, подставляя уже холодному солнышку лицо с золотыми веснушками, разговаривала с провожатыми, не замечая людей. Поставив на приступок у отдела кадров пакет и свою «змеиную» сумочку, она скармливала братве бутерброды и, судя по их количеству, она была готова к этой экспроприации. Собаки бесцеремонно совали морды в сумку, проверяя, все ли им отдано, мол, «не стесняемся, не стесняемся, выкладываем все, что у вас там есть…». Огромный черный пес оглянулся на Вадима… «Тоже желаешь?» – читалось в шустрых и добрых глазах.

Кто-то отвернулся от хлеба.

– Ага? Даже так? – удивилась женщина. – Как хочешь.

И она раскрошила хлеб двум голубям, которые наблюдали несправедливо обошедшее их кормление. Тут же из ниоткуда подтянулась вся голубиная стая и, отбирая друг у друга крошки, жадно, наперегонки склевала все куски. Псы не стерпели хамства, шуганули незваных гостей. Птицы вихрем взметнулись ввысь, сделали полукруг, роняя на женщину пух. Она слегка присела, закрылась рукой от пушистого серого снега и снова засмеялась!

Вадим оглянулся. Женщина и верные сопровождающие тронулись к месту ее работы.

А в пятницу Вадим неожиданно для себя некрупно нарезал колбасу, почему-то купленную вчера больше обычного, сложил в мешок и прицельно зашагал по улице. До площадки он думал о предстоящей поездке. Но около первого же одноэтажного деревянного дома резко переключился на мысли о новых друзьях.

Они уже одиноко бродили в напряженном ожидании: «Где же она? Запаздывает? Непорядок…Нехорошо». Вадим посмотрел на Серого и строго позвал:

– А ну, иди сюда, прохвост!

Пес, не теряя достоинства, двинулся к Вадиму. Тот начал кормить из рук всю троицу.

– Все! Все! Бегу! Скорее, ребята! Проспала! Тороплюсь! – блондинка на ходу выложила колбасу и, покачиваясь на безумно высоченных каблуках, осторожно ставя ноги на неровном асфальте, побежала на работу.

Собаки, наскоро заглотив еду, потрусили за ней!

– У... предатели! – с досадой улыбнулся Вадим. Но один из них недоверчиво оглянулся… и пошел за Вадимом!! Они шли медленно. Вадим что-то говорил молодому высокому черному кобельку. Ошейника на нем не было. Хотелось растянуть время. Расстались они у самой проходной.

– Ну, спасибо, что проводил! Не забывай меня, дружок. Появляйся.

В субботу он уехал в автосалон. Вся покупка вместе с оформлением, осмотром, мойкой... заняла не более трёх часов. Ехать обратно было сплошным удовольствием! В салоне пахло новым пластиком, чехлами. Вадим прислушивался к шуму двигателя и удовлетворенно кивал сам себе. И в понедельник, в свой юбилейный день рождения, он катил на работу на новеньком Мицубиси. На заднем сидении и в багажнике были разложены бутылки вина, шампанского, батон, конфеты, сыр, колбаса…все по юбилейному списку и в ассортименте… День прогремел петардой, пропел поздравительными песнями и тостами…и утомил. Вечером он остался один и, глядя на разложенные по тарелкам куски сыра, копченого мяса, рыбы, колбасы, долго стоял, задумчиво покачиваясь взад-вперед. Потом сгреб все в один пакет и положил с краю в холодильник… До утра…

Снова вторник…Неделя… Вадим, как и неделю назад подошел к своей теперь уже новой, блестящей черной машине. «Как лучше подъехать туда? По какой улице? Полгорода перерыто…» Он сел за руль, завел ее… и выключил. Взял пакет с соседнего пассажирского сидения, вышел из машины, закрыл за собой дверь и пошел знакомой дорогой к новым друзьям. Очень хотелось, чтобы еще раз большой лохматый пес проводил его до работы.

Новость

Новости бывают хорошие, плохие и никакие. Никакие – это не имеющие к нам никакого отношения. Мы можем среагировать на них чисто по-человечески, но ни беду, ни радость c этой новостью мы в сердце не впустим. Приняли информацию к сведению – не более. И это не зависит от степени отдаленности ситуации или родства человека. Это либо совпадает с нами, сегодняшними, либо нет. «Ах, как жаль!..Ах как замечательно!..» И разговор легко переходит на вопросы, касающиеся покупки ребенку демисезонной обуви. А для кого-то эта новость означает уход в никуда. Самое страшное. Откуда НЕ возвращаются, и где ничего уже не поправишь.

 

Вера приятельствовала с Ириной много лет, класса со второго. Ира была старше на год, училась в одном классе с Вериной двоюродной сестрой; все десять лет она была отличницей и школу окончила с золотой медалью. Потом поступила в престижный в то время Казанский государственный университет на очень хорошую техническую специальность. Каждый вуз предлагал множество клубов и секций. Казанский универ славился туристическим клубом и клубом самодеятельной песни. У каждой девушки был практически личный кумир, всем всех хватало. Ирина выбрала себе свой кумир.

 

Сергей был постарше года на четыре. Взрослый, после службы в Армии, умный, обаятельный. Играл на гитаре и пел, как Бог, и ей казалось, – только ей одной все песни. Счастье ее было так очевидно, что и вопросов никто на факультетах не задавал. Все относились к их чувствам спокойно и с пониманием. Но в таких случаях самое страшное – зависть! И если б ее потом, в конце жизни, спросили, чего надо в жизни опасаться, она б точно знала, что ответить. Опасаться надо зависти в любви. Поэтому никогда не выставляйте свое счастье напоказ! Чтоб никому не захотелось его разрушить. Юра тоже был старше, почти на десять лет. И у него была какая-то жизнь до университета. Счастья товарища по клубу он пережить не смог. В походах он постоянно устраивал c Cергеем соревнования по исполнению песен. Черные глаза блестели хищно и уверенно. Харизмой он обладал сумасшедшей, был энергичным и настойчивым. Он быстрее стал предлагать Ирине помощь в учебных вопросах и хозяйственных делах в общежитии. Первым оказывался рядом в любой ситуации, словно поджидал подходящего момента. Он был тщеславен и завистлив. Механизм разрушения был запущен. И…Ира не поняла, как стала его женой. И потом всегда ощущение того, что поступала неверно и не по своей воле, так и осталось жить с ней. Он решал за нее все, не давая права выбора.

 

Счастье в браке, конечно, было – единственный сын, коляску которого Юра ни разу не катал. Все для Миши делала Ирина: лечила, ходила на лыжах, возила на экскурсии, учила уроки, писала рефераты, искала репетиторов. Золотая медаль на три четверти была ее! Юра делал одно: гордился сыном…и пил! Пил, играл в шахматы и рассказывал, как важно в жизни быть хорошим отцом, что это только и определяет ценность мужчины. Следовательно (как понимали близкие), ценность его как мужчины равнялась минус десяти. Ирина еще какое-то время пыталась сохранить брак, но когда он решил за нее не рожать второго ребенка, потребовав сделать невозможный для женщины шаг на очень позднем сроке, чаша переполнилась. Они стали жить как чужие люди. Миша учился в Москве в университете имени Баумана, и Ирина была занята более важными для нее вопросами – учеба и здоровье сына. Она давно посвятила всю себя Мише, решению его проблем.

 

Последние годы Вера с Ириной вообще жили в одном дворе, и Вера знала всю ее жизнь. Про каждый приступ сына. Про их с Мишей планы переехать в Казань. Про то, что Ирина готовила невероятно вкусно! Про то, что муж пропадал с собутыльниками с пятницы по воскресный вечер, а то и по утро понедельника. Он возвращался в непотребном виде, иногда на четвереньках. Принимал душ и шел на работу. Похмельем не страдал. Его выдавал запах перегара, который коллеги, конечно, не могли не замечать. Потом первая узнала, что Юра признался ей в романе с молодой женщиной, на 18 лет младше себя (Вера тоже наблюдала этот роман с довольно близкого расстояния)... А потом – через семь лет – и вовсе ушел к ней. Ирина облегченно вздохнула. Но свобода далась ценой здоровья.

 

Однажды ранней весной Вера встретила Иринку с мамой во дворе дома. Она шла медленно, и глаза были больными. Вера и подумать не могла, что с подругой детства может случиться что-нибудь серьезное. Недомогания случались с той частенько... но вот.. Она не была готова услышать плохую новость относительно сверстницы.

– Ирин, привет! Не виделись с марта. У тебя голова болит? – не думая о плохом, ласково улыбнулась Вера.

– А что... так заметно? – она немного замешкалась и попросила маму пройти вперед, сказала, что скоро догонит. Мама потихоньку двинулась по тротуару.

– Глаза не такие, как всегда, – растерялась Вера, ругая себя за необдуманное желание посочувствовать.

– Я месяц была в Екатеринбурге. Мне удалили почку…

– Вот оно что... Ириш, с одной почкой живут десятилетиями, – начала скороговоркой исправлять положение Вера..

– Подожди... Не все так просто, – перебила Ира. Ей не хотелось слушать никчемных утешений. – Надо ехать на консультацию в Москву.

– Когда?..

– Вот только немного приду в себя. Тянуть не буду. Знаешь... А Миша съездил на концерты, посвященные Окуджаве. Представляешь, он познакомился там с хорошей девушкой Олей из Тюмени. Очень похожа на тебя. И рост, и внешность, тоже педагог, тоже блондинка…Он на праздники поехал к ней. Говорят о свадьбе. И о детях.

– Когда? В этом году? – машинально спросила Вера.

– Мне надо ...завтра! – слезы появились в глазах Ирины. – Веруш, я пойду маму догонять. Она переживает очень. Ты приходи в гости, поговорим. Я сейчас на больничном, почти всегда дома.

– Да... обязательно. Выздоравливай, пожалуйста.

Ира слабо улыбнулась.

Такие новости о людях зрелого возраста мы принимаем с пониманием, и хоть болезненно, но с благодарностью, что жизнь прожита немалая, что сделано в жизни много. А про людей, которым лет столько же…Больно невыносимо...

 

После этой встречи Вера только раз зашла в гости. Ира сказала, что в конце мая едет в Москву на консультацию…в онкологический центр. Нашла хороших докторов. И все назвала своими именами. Иллюзий не осталось. В день отъезда Вера долго решала, идти или не идти провожать. Решилась, прибежала к Ирине в соседний подъезд, но не успела: сын уже отвез ее на вокзал.

 

Тот последний их разговор в августе Вера запомнила дословно. Каждую интонацию и вздох. Ирина была слаба, но выглядела неплохо. В новом модном пальто, красивых туфлях. Хорошо прокрашенная седина на висках в ровный каштановый цвет. Даже обычный конский хвост смотрелся бодро. «Обошлось», – облегченно подумала Вера.

– Ты куда пропала? Как ты съездила? Рассказывай, – Вера, гладя на приятельницу, ждала только обнадеживающих новостей. Хочется верить, что люди твоего возраста должны еще жить и жить. Что все впереди, и любую болезнь можно побороть. Их победы – это надежда для всех нас и аванс судьбы.

– Все узнала. Я умираю, – улыбнулась Ира. Вера приостановилась. Эту новость, сказанную так тихо и глухо, можно сравнить разве с выстрелом с глушителем. И сам рак, как снайпер, поджидающий там и тогда, когда его абсолютно не ждут.

– Нет… Просто боятся давать пустые обещания…, – не верила она

– Да нееет, – усмехнулась Ира, – они сейчас все говорят прямо, никого не жалея.

– Сколько осталось?.. – Вера вымучила эти два слова.

– Три месяца.

– Так скоро…Они ошиблись.

– Они не ошибаются. Метастазы захватили легкие. Послушай, как я дышу. Кашляю часто... И дело совсем не в этом. Я сейчас ТАК счастлива!..

Они шли не торопясь из магазина в свой двор, покачивая в такт сумками. Вера подняла на нее красные глаза. Плакать, конечно, при Ире нельзя. Но...Счастлива? Она не ошиблась?

– Я вижу. И ты стала красивее…

– Помнишь, я рассказывала тебе про Сережу?

– Конечно.

– Он нашел меня в мае. Мы несколько раз встречались. Он приезжал ко мне. Я ездила к нему.

 

Иринка рассказывала о своем спасительном счастье. Сергей жил в Касли. Он долго не мог найти ее в соцсетях, потому что искал по фамилии мужа. А она давно взяла девичью фамилию. Она все время спрашивала его, почему он раньше не нашел ее?? Последние три месяца он навещал ее в больнице, звонил несколько раз в день, спрашивал, все ли лекарства приняла? Почему долго трубку не берет? Столько заботы, любви и внимания она не получала никогда! Тогда, в студенческие годы, не успела. И никогда не была просто любимой и счастливой женщиной. Она знала, что он живет с женой в одной квартире, но они давно были разведены. По телефону он всегда разговаривал свободно, даже если рядом кто-то был. Она замолкала, и Вера понимала, что в эти мгновения она заново переживает моменты их любви, близости, нежности.

– Если б он только позвал, я бы с радостью к нему уехала. Даже сейчас.

– И я…если б только... позвал…, – проговорила Вера о своем…

– Не торопись, Веруш, – Ирина знала, что у нее была похожая болезненная история. Не знала только, что он был ее же, Иринкин сосед по парте!

– Знаешь, он ведь, наверное, обзвонился. Я ж телефон с собой не взяла, думала, что сразу вернусь из магазина. А мы уже больше часа гуляем. Я устала.

Немного помолчав, она сказала самые последние слова в тот вечер…

– Мне не страшно умирать. Я, наконец, счастлива. Каждую минуту. Я люблю – каждую минуту. … Я жалею только об одном. Что он так поздно меня нашел. Если б можно было, я б попросила у судьбы не три месяца, а годика два, чтоб побыть такой вот счастливой, чтоб подарить ему то, что не получилось в 19 лет. А там можно и умирать. Я пойду, Верунь. Я люблю тебя. Если можешь, сделай то, что я не успела…Люби. Сколько можешь! Удержи свое счастье! Будь ОБЯЗАТЕЛЬНО СЧАСТЛИВА!!

– Я люблю тебя, Ирин …Береги себя. Больше отдыхай…, – Ира пошла к своему подъезду. Усталой, слабеющей, но торопливой. Впереди – ЕГО звонок.

 

Больше они не виделись. На ее окнах появились темные жалюзи, защищавшие от яркого солнца. Все чаще, пробегая с работы, Вера видела «Скорую помощь», но зайти не решалась. Никто не знает, нужны ли умирающему наши лица и наша суета. МЫ боимся смерти. Умирающие боятся нашей жизни. В феврале Верин маленький сын приболел, и она осталась вне последних новостей. Одноклассники Иры спросили, все ли в порядке у нее? Кто-то заметил, что страничка Ирины в соцсети пропала.

А потом ее сын Миша восстановил страницу, вернул все фотографии. А в статусе написал: «5 февраля 2013 умерла моя мама, Ирина… Умный и любящий человек…»

 

Эта новость не стала новостью. Она стала Бомбой!!! Впервые Вера так рыдала по ПОДРУГЕ. НЕ по близкому родственнику, не по пожившему хорошо человеку, а по той, кого знала с восьми лет. И помнила ссадины и шрамы на ее коленках в день знакомства! Помнила, как выпадали последние молочные зубы!.. Как рос ее единственный малыш, и как менялись зубки у него!!.

 

Выйдя на работу, Вера узнала, что молодая жена не пустила Юру на похороны первой жены. Которая родила ему замечательного сына. Вот так.

 

Судьба подарила Ире вместо трех – целых восемь месяцев! Наградила за любовь. И все восемь она была счастлива оттого, что рядом был ее единственный, любимый Сергей. Вера вспоминала последнюю встречу с Ириной. Она вспоминала мужество ее ухода. ЕЕ глаза, в которых был ОН, ее любимый, и его глаза. Ее главные слова, ставшие самой важной новостью на все времена. И была безмерно благодарна ей за нее.

Тыщщи

Мы изначально не хотели никого обманывать. Да и обманом мы это вовсе не считали. Утомительная сдача «тысяч» по английскому языку выматывала своей ненужностью и висела мечом над нами перед экзаменами. Знающих совсем плохо язык среди однокурсников не было, но нужна была практика перевода специальных текстов. Сдачу откладывали на потом, потом еще на потом, затем еще на потом…и перед самым экзаменом благополучно превращали его в неотрубаемый хвост. Поэтому хвост мой был просто змеиным, бесконечным. Как его сбросить, я не знала.

 

Не было бы счастья…Спас, как иногда бывает, чей-то несчастный случай. В начале июня в Екатеринбурге началась интервенция клещей. Она была настолько жесткой, что люди попадали в засаду прямо в центре города. У преподавателя английского языка мама прошла по цветущей аллее, невидимый зверь впился незаметно. Женщина оказалась в больнице в критическом состоянии, и преподаватель экстренно взяла отпуск по уходу за больной.

А у нас появились варианты!…

Лекции дочитывала одна преподаватель, консультировала другая, зачеты и экзамен принимала третья. На вопрос, вернется ли к экзамену наша Оксана Андреевна, очередная «англичанка» нервно передернула плечиками и очень зло выкрикнула в аудиторию: « I don`t know. May bee!».

В лицо нас не знал почти никто. И «тыщщи » мы рванули сдавать смело!

Маша пошла со мной просто за компанию, у нее-то было сдано все. После зачета мы планировали ехать к ней – печь пирожки с капустой. Ее мама ставит просто великолепное тесто! В голодных студенческих предсессионных глазах уже мелькали разрумяные сочные пирожочки! Иногда от Машиной одежды пахло блинами и оладьями, которые, видимо, на завтрак пекла Наталья Николаевна. А я, никогда в жизни не завтракающая, прижималась к ней поближе. Это был запах дома, уюта и материнской заботы. Настоящий уютный дом, мне кажется, пахнет пирогами и ванилью. Видимо, еще тогда я решила, что в моем доме всегда будет вкусно пахнуть кофе, ванилью, пирогами.

Мы сидели парте на третьей-четвертой, и на аутодафе идти я не спешила. Позор – он всегда позор. Я неплохо говорила, читала и переводила, но копуша я жуткая: мне надо много времени поразбираться с текстами, почитать, вникнуть… И тексты должны быть специальные: на политическую, искусствоведческую, литературную тематику.

Мы перешептывались. Подруга пыталась сгладить мое нервное ожидание. Вдруг она, неторопливо разглядывая мои журналы и газеты, подняв глаза на меня, потом на замученную дополнительной нагрузкой англичанку, тихо сказала:

– Ирк….а давай я за тебя сдам?..

Сначала я обрадовалась. Затеплилась надежда, что учителя английского, кроме Шекспира, Перси Биши Шелли, Стивенсона, Уайльда…ничего не читают, и уральские авторы им не известны. А потом вдруг вспомнила, что Машу многие преподаватели русского языка и литературы знали в лицо – фамилия папы и редкое отчество не оставляли сомнений в том, что она дочь известного писателя. Затем окатил ужас. В моей голове поплыла криминальная ассоциативная цепочка: меня застукали на обмане – скандал – позорят на кафедре – отчисляют из универа… Годы ожесточенной учебы до головокружений и кровотечений из носа, галлюцинаций все это …, простите, кому под хвост??

Меня поразила та легкость, с которой Маша мне это предложила. Она! Такая порядочная! Такая честная и чистая!! И вдруг…такое почти преступление. Она вообще из многих жизненных ситуаций выходит необыкновенно легко, ее почему-то всегда как будто кто-то словно выносит на крыльях.

В принципе, мы немного похожи... Обе светловолосые, светлоглазые, веснушчатые. Очки только, но я тогда, кажется, не носила их еще постоянно. И волосы у меня длинные. Но экзаменатор выдохлась на четвертом часу «тысячных поборов», и шансов у нее отличить волосы до середины шеи от волос до «ниже плеч» практически не было. А вот то, что я на голову ниже Машки, так это сидя и не разглядеть!! И перспектива уже сегодня избавиться от змеиного тысячного хвоста победила сомнения и страхи!

– Давай зачетку.. – Маша взяла мою зачетку, сгребла все бумаги с парты и вальяжно, показывая, что никто ее здесь не напугал, что «тыщщи» – это ее, практически, мечта, гордо прошествовала за парту смерти.

Я делала вид, что не интересуюсь переводом о парламентских выборах в Англии, критической статьей о премьере в каком-то респектабельном французском театре…и многими другими темами…я тоже активно НЕ интересуюсь. А сама прислушивалась так, что уши, кажется, выросли вверх и заострились и заточились, как антенны. После двадцати пяти минут их нежной деловой беседы преподаватель пристально посмотрела на меня, как сквозь коллиматорный прицел, наконец, сказала, что ей достаточно уже прекрасных Машкиных переводов, что она удовлетворена их полнотой и литературностью, и попросила зачетку. Маша по привычке засунула руку в свою сумку за …СВОЕЙ зачеткой!!!. И протянула ее англичанке… Та стала просматривать странички…, и тут Машка поняла, что сдурила! Мне показалось, потолок рухнул на голову!!!

Марусина реакция была мгновенной. Она ловко выхватила зачетку из пальчиков, отточенных, как стилеты, и сказала:

– Ой! Простите.. Это не моя! НЕ успела отдать хозяину!!.. Вот моя, – и достала мою зачетку из-под кипы газет.

Главное – не смутиться и не паниковать! Маруся была внешне спокойна, как тыщща удавов. И…аттракцион удался!!

Мы выплывали из аудитории, словно два гордых парусника с разноцветными флажками в день ВМФ. Прошли до середины длиннющего коридора нашего монументального здания, потом не выдержали и с хохотом понеслись вскачь до парадной лестницы. По мраморным ступеням. По ступенькам университета….На волю, в июньские деньки!!! Самые красивые и счастливые – перед моим зеленоглазым днем рождения!

Комментарии: 0