ГАЛА УЗРЮТОВА

ГАЛА УЗРЮТОВА

 

Копирайтер, рекламный креатор, журналист. Пишу прозу, стихи. В 2006 и в 2007 гг. проза вошла в Лонг-лист Всероссийской премии «Дебют». В 2007 г. пьеса «Бог он-лайн» стала одним из победителей конкурса «Маленькая премьера-2007» и была прочитана в Центре им. Мейерхольда. Лонг-лист драматургического конкурса «Премьера.txt» (2008 г.). Пьеса «Ключи» стала одним из победителей конкурса «Любимовка» и была прочитана в Театр.doc (2009 год). Публикации: Новая литература, Новая реальность, International (Cirkumfleks) Magazine, литературный журнал «ИДА», Русский переплет, Органон, Erfolg.ru, литературном сборнике «Отражение», журналах и т.д.

Somebody

 

 

Вот интересно,

стоит вся эта груда времени,

все эти безумные километры

одного десятисекундного объятья

 

Дмитрий Воденников

Мне тридцать семь лет, но я еще на что-то надеюсь. Все говорят, что я красивая женщина и неплохо сохранилась. Красивая для сорока, но не для 20, конечно.

Я чем-то похожа на Мэрил Стрип, и у меня есть кот. Кот тут в принципе не при чем, просто сейчас я живу с мужем и с котом. У меня вполне разумная дочь, которая обитает в мегаполисе, умеет настраивать телевизор и разгружается по выходным в каком-нибудь клубе с бокалом кампари. Иногда она присылает мне электронные письма, чаще всего по каким-нибудь пустякам. «Мам, а вдруг, и правда все мужики сволочи? Что тогда?». Я говорю «У меня», потому что это дочь от прошлого мужа, а с настоящим супругом у нас пока нет детей. Он сценарист, и я вижу его редко. Может быть, поэтому и люблю.

Скоро меня ждет важное событие. Тогда мне было 30, а тому парню Саше 25. И мы еще на что-то надеялись. Это из тех случаев, когда в вашей жизни появляется кто-то, который как бы проходит мимоходом. Иногда он смотрит за вами в телескоп из соседнего дома, но вы застаете его врасплох. Иногда вы крадетесь на цыпочках, по стеночке, но вас замечают. Потом вы отпускаете человека, но понимаете, что это еще не конец. Когда-нибудь вы столкнетесь на улице, наберете его номер или … у вас окажутся одинаковые чемоданы в аэропорту.

Мы договорились встретиться через 7 лет. Просто взять и встретиться. При этом мы решили не общаться все эти годы и не давать о себе знать. Неважно, появятся ли у нас семьи. Мы решили друг друга увидеть. Возможно даже – посмотреть друг другу в глаза и разойтись. Конечно, был риск, что кто-то не сможет прибыть именно в этот день и час, в это место. Или просто не захочет появиться. Но ничего не поделаешь. Местом встречи был выбран Петербург.

Я не знала, пойду ли я на встречу пешком или поеду на машине. У меня есть машина, но сажусь в нее редко, потому что за рулем похожа на мою бабушку, которую бы посадили за компьютер. Вожу я отлично, но не все кнопки знаю, и к тому же крайне импульсивна. Наверное, я должна была родиться итальянкой и работать хостесс в каком-нибудь прибрежном ресторане, зажигая по выходным с танцором из соседнего диско-бара. Но я редактор Интернет-журнала. Рядом нет даже маломальского диско-бара. Только смешная забегаловка с фальшивой пармской ветчиной и парикмахерская.

Когда-то Саша спросил меня:

- Ты хочешь замуж, детка?

И я сразу ответила:

- Нет, я хочу любви.

Он не удивился. Он знал, что я не из тех, кто в студенчестве на лекциях листает каталоги косметики и мечтает выйти замуж. Обязательно замуж. И обязательно за богатого. И чтобы потом, когда будет встреча одноклассников, приехать на дорогой машине или привести под руку мужа в дорогом галстуке, поверхностно осматривая подобных себе женщинок в соболиных обглодках.

Почему женщины, как правило, предпочитают мужчин порочных, а не чистых? Он был немного порочен, как и все, когда молоды. Нам кажется, что кровь из носа всегда можно остановить. Что бутерброд с последним куском колбасы, все-таки, упадет наоборот. И этот факт занесут в книгу рекордов Гиннеса. Или что телефон, соскользнувший в унитаз, из заднего кармана протертых джинсов, будет работать. Стоит только высушить.

Нет. Он не будет работать.

Встреча на ощупь через 7 лет – событие настолько сильное, что я собираюсь пройти все муки вакуумной очистки лица. Наивная, думаю, что так можно снять маску взрослой женщины. На что только не идут люди ради того, чтобы предстать тем, кем они не являются. Кстати, помню у меня каблук сломался на ночь глядя в центре города. И отлетел напрочь. Пошла вечером жару развеять, как водится, в белых босоножках на высоком каблуке. И уже стемнело, а я все брожу. Наблюдаю девочек с тонкими ручками и длинными сигаретами и мальчиков с этим их вездесущим шоколадным ароматом. И вдруг не чувствую опоры под правой ногой: оглянулась, а каблук валяется. Прикинулся сиротой.

Смешно так стало, стою в темной аллейке. Думаю, идти босиком или сломать второй каблук. Дело к ночи, а мне еще в магазин, и я решила изображать каблук и идти, как будто и нет ничего. В магазине мне стало совсем смешно, но я виду не подала. И вот удивительно: практически никто так и не заметил, что каблука-то нет. Что я просто его изображаю. Я гордо вышла из магазина, попивая клюквенный морс, и доковыляла до дома. Люди так же не замечают реальности, а видят только то, что хотят.

Ожидания, обещания, клятвы – все это тот самый каблук, который рано или поздно сломается. Еще я помню, что хотела тогда купить сангрии. Но купила морс. Хотим мы одного, а делаем другое. Почему так происходит? Боимся исполнения мечты? Или просто лень.

Я не верю в обещания, поэтому прошу никогда мне ничего не обещать. Соответственно сама не произношу этого как мыльный пузырь слова. Но это обещание, данное единожды в жизни, да и то много лет назад, я нарушить не могла. Надеюсь, Саша тоже. Была ли любовь? Нет, я не ждала хэппи энда.

Нужно ли быть в любви реалистом? Думаю, да, но сама так не делаю. Иначе бы у меня не получилось натворить всех тех сумасшедших поступков. И я все еще верю, что финал на 5 возможен. Нет, это не умерли счастливо в один день. Это если были счастливы хотя бы один день. Я была. И Саша тоже. В тот момент, когда мне сказали, что 10 лет вместе – это великое счастье, я разочаровалась. Мне казалось, что все должно быть вечно. Смешно. Как будто вечность длится всегда. Вечность – это такой же отрезок, который рано или поздно остановится. Человек просто не видит границ. Он слеп, особенно когда влюблен. Но теперь понимаю, что даже 10 минут могут быть любовью всей жизни. Вечностью. Не давайте своим детям читать Ричарда Баха, иначе они будут верить в вечную любовь. Уж я-то знаю!

Когда-то я сказала одному человеку, что буду ждать его всегда. Смешно даже вспоминать. А потом, когда он увидел меня с другим, прислал мне смс: «Так вот как ты меня ждешь всегда!». Нужно ли вообще это «всегда»? Интересно, захочется ли мне еще раз так сказать? Или потом будет так же смешно?

В последнее время много об этом размышляю. Насчет того, что больше не увидишь

и думаю, стоит ли переживать. Или вот так вот договориться встретиться лет через 10 в один день с ним, с прошлым, которое никогда не станет будущим. И посмотреть, как действительно по-сиротски все это будет. А в Интернете кто-то написал: «Мне тоже кажется, что я никого никогда не разлюбил...». Я никогда никого не разлюбила. Какое тройное отрицание. Оно как будто сразу является доказательством фразы.

 

***

История началась 7 лет назад в одном маленьком городе. Не скажу, как он называется, потому что маленькие города – это маленькие города в принципе. И этим все сказано. Как в «Догвилле». Все знают, что у тебя происходит. Точнее не знают, а думают, что знают. Поэтому что ты всегда на виду. А если ты хоть чем-то прославился, и об этом моментально прокричали в местной пятничной газете, то жди подвохов. Тебе обязательно скажут, что ты добился этого не сам. Или что тебе просто повезло. Или, что всем бы иметь такую небритую мохнатую лапу где-то там наверху.

Люди склонны оправдывать свой неуспех случайностью успеха других. Здесь каждое перерезание красной ленты на входе в триумфальную арку – это повод для зависти. Или хотя бы для шушуканья у подъезда. Каждый раз, когда я вызывала такси, я чувствовала себя виноватой. И это не шутка. Потому что бабки у подъезда так на меня смотрели, как будто я трачу на такси весь их годовой бюджет. И им невдомек, что я что-то там писала до трех утра и уже идти с тяжелыми рваными пакетами не в силах. Наши люди в булочную на такси не ездят, и баста! А оптом я поняла, что лучше заходить в подъезд с другой стороны, где они меня не увидят. Так и стала делать, чтобы лишний раз не связываться с их расширяющимися на высокий каблук зрачками.

Что-то я отвлеклась от истории, а дело было так. В то время было можно знакомиться по Интернету, но я этим не забавлялась специально. Так вышло случайно, и потом мы встретились в реале. Реал – это такие места, где ходят по земле. По заполеванным тротуарам и шершавой земле, которая еще пахнет после дождя. Он-лайн – это там, где, когда ты говоришь, что идешь спать, и тебе завтра рано вставать, тебе верят, и желают спокойной ночи. А ты просто делаешь в аське статус «Не в сети» и плачешь в подушку. Или стоишь, закутанная в дырявое бабушкино одеяло на балконе до утра, пока никто не видит.

Я была уверена, что при встрече на земле мы сразу понравимся друг другу. Так оно и вышло. У меня хорошая интуиция, поэтому я знала, что дольше недели ничего не продлится. Поэтому старалась насладиться каждым мигом, точно чувствуя, как осыпается берег, и я подхожу уже к обрыву. Неделя пронеслась, как умная мысль в голове, и быстро исчезла.

***

Когда мы расставались, то решили не общаться друг с другом, а встретиться на нейтральной территории через 7 лет. Вне препятствий. Саша оставил мне записку:

«Кто-то другой полюбит тебя, больше, чем я».

Так и вышло. Я замужем за достаточно известным сценаристом, и я счастлива. Я всегда первая читаю сценарии мужа, и он доверяет мне корректуру. Иногда мы пишем сценарии вместе. Иногда он правит мои рассказы. Мне нравится надевать ночью очки, включать торшер и вычитывать его новый замысел. Самый пик счастья – это когда он просыпается от комариного укуса или упавшей со стола ложки в вишневом варенье и говорит: «Иди ко мне». Тогда я снимаю очки и залезаю к нему под одеяло, облокачиваясь нагретым торшером лбом на его усталую щетину.

Сны мне снятся довольно часто. Конечно, цветные. Самые странные и интересные случаются со мной под утро. Или в той сладкой истоме, когда проснешься слишком рано и потом снова резко отрубаешься, проваливаясь в пропасть.

Мне снятся в основном три вида снов. Причем с детства. Так что у меня было время их осмыслить и слегка классифицировать.

Первый вид снов: я лечу в неведомое место без денег, билета и документов на самолете.

Когда я прилетаю в незнакомую страну, то у меня где-то в подсознании появляется мысль, что надо как-то связаться с родственниками и попросить их выслать денег на обратную дорогу. Языка я не знаю, и вообще начинаю заниматься какой-то ерундой. Например, случайно обнаружив на чужеземном тротуаре деньги, я не иду в телефонный пункт, чтобы связаться сродными. И даже не покупаю еды. Я иду в магазин и покупаю нитки. Зачем они мне там? Непонятно. И аналогичные сны повторяются раз от раза.

Второй вид снов: меня выдают замуж за нелюбимого мной мужчину.

Тут возможны вариации. В некоторых снах у меня есть любимый, но так сказать нищий. Как правило, крутой мужчина на старом мотоцикле и со шрамами. И естественно я перед самой церемонией, как водится, в белом платье сбегаю из-под венца дабы воссоединиться с милым в шалаше. Кстати у меня нет паранойи насчет женитьбы в белом платье и всех этих дел. И не было никогда. Вторая вариация этой серии снов: у меня никого нет, но брак без любви для меня неприемлем. Вот эти сны одни из самых страшных с детства. Я не понимаю, как женщины могут целоваться с теми, кто просто дает им деньги. Меня бы точно стошнило.

Третий вид снов: я лечу в пропасть или с лестницы.

И вот я просыпаюсь именно тогда, когда должны уже столкнуться с какой-то твердой поверхностью. Кстати, один раз я не проснулась и ощутила, каково это – разбиться в пропасти. Но я не помню этих ощущений. Наверное, так оно и лучше.

Конечно, бывают и другие, одиночные сны. Но эта серия меня постоянно сопровождает. Не знаю, что сказал бы обо всем этом Фрейд, мне все равно. Тем более, что я его не люблю. Думаю, это какие-то мои навящевые состояния, от которых надо избавляться.

***

Сейчас меня больше волнует вопрос, не наступаю ли я на горло совести, когда за спиной мужа встречаюсь с каким-то человеком из прошлого. Рискую ли я потерять настоящее, погнавшись за прошлым? Пусть и на один час? Мужа, кстати, зовут Роберт. Стоит ли рассказывать Роберту об этой встрече? Или будет лучше, если он не узнает? Я не сторонница лжи, но иногда лучше промолчать. Тот ли этот случай? Не знаю. У меня есть еще несколько дней, чтобы обдумать.

Но Роберт уже заметил, что меня что-то беспокоит. Говорит, я как будто чего-то жду. Да, я жду. Но я не могу ему сказать, чего я жду. Не то, что он обидится. Нет. Просто подумает, что этот человек для меня слишком много значит. Хотя это не так. Конечно, мне очень любопытно посмотреть на Сашу, но не более.

Нет, я вру себе. Более. И причем до мурашек более. Я боюсь снова в него влюбиться. Что тогда будет с Робертом? Как он это перенесет? Впрочем, он мужчина сильный, но это будет предательством по отношению к нему.

В общем глупости все это. Пойду, поболтаем полчаса и разойдемся, как тогда. Скорее бы уже эта встреча прошла. Не люблю неопределенности. С каждым днем становится все страшнее. Вчера даже уснуть долго не могла, пока Роберт не принес мне успокоительное. Атаракс спасает, если я не могу расслабиться и прокручиваю одну и ту же мысль.

А если я не хочу никакого будущего с Сашей, то почему тогда хочу все скрыть от Роберта? Чтобы он ничего плохого обо мне не подумал? А разве он мне не доверяет? Не может на меня положиться и так далее? В общем, я запуталась как в паутине. Главное, успеть выбраться до того момента, как паук успеет меня схватить.

 

***

Вчера приезжала Мари. Это моя дочь. Привезла мне гольфы из овечьей шерсти с оленями, купленные в какой-то сверенной стране. И как нельзя кстати. Сегодня у меня почему-то особенно мерзнут ноги даже жома. Видимо от страха. Я думала, рассказать что ли Мари обо всех этих делах с Сашей, но решила, что этого делать не стоит. Просто не хочется впутывать в эту историю никого, кроме нас с Сашей.

Ого. Я уже говорю «нас». Это плохой признак. Нас - это я и Роберт. А не я и Саша. И точка.

Мари уехала, кампари еще остался. Кажется, в кампари я влюбилась. Почему-то именно сейчас хочется оставаться болванкой, которая хоть в 50 лет будет задумываться об ударной установке и вспоминать Курта Кобейна с его грустным лицом и посмертным «лучше сгореть, чем завянуть». Наверное, это после встречи с Мари. Она такая молодая и взбудораженная жизнью, что иногда ком в горле встает.

А сейчас сижу в этих наивных гольфах с красными оленями и думаю, придет Саша или нет. В зеркале-то у меня лицо еще красивое, а глаза уже усталые. А он, наверное, похорошел и стал привлекательным мужчиной. Он и тогда таким был. Но в те времена о нем еще нельзя было сказать «мужчина». Мальчик, в которого я влюбилась, все время хотел быть на кого-то похожим и проходил все этапы становления. Даже брился он как-то неумело, то и дело ранив кожу. Меня всегда забавляли его эти трогательные царапинки. Детские и откровенные.

Он доверял мне безгранично, и ему казалось, что я все знаю. Поэтому со мной не страшно. Хотя в какие-то моменты я чувствовала, что он меня боится, но не понимала почему. Возможно, это частые смены настроения. Или просто малознакомый человек. Наверняка, он забыл о нашей встрече, и не придет. Ладно, не буду загадывать. В конце концов, осталось подождать всего пару дней.

Пойду посижу в парке. Может быть, успокоюсь. Я покормила голубей, и решила пойти домой. Но ко мне подсела соседка – баба Аня. Колоритная женщина с кавказским акцентом. Я ее очень уважаю. Жаль, что мы с ней мало разговаривали. Она, оказывается, интересный собеседник.

Узнаю, что баба Аня мужа несколько лет назад как похоронила. Что они познакомились в Кениге в военное время, и он был там ранен. А потом они восстанавливали город по кирпичикам, передавая их из рук в руки.

Когда ее муж умер, то она с балкона кричала двум своим дочерям , чтобы они забрали ее к себе. Так ей было страшно оставаться одной.

- Все живут одни - и ты выживешь, мама, - сказали ей дочери и ушли.

Баба Аня сначала обиделась, а теперь говорит, что не хочет к ним. Несколько раз она спрашивала меня, который час. Старушка боялась опоздать на сериал про какую-то женщину, потерявшую память. Соседка ушла делать кружочек, предварительно посетовав, что если парк снесут, то ей негде будет гулять.

Никак не могу понять, почему, в какой бы город я ни поехала, люди все время подходят ко мне, спрашивая, как пройти туда-то и туда-то. Лицо, наверное, такое.

Когда баба Аня стала удаляться, я почувствовала тот самый аромат. Давно заметила, что от стариков и детей пахнет по-особому. И если аромат малышей приятен, то аромат стариков и старух вгоняет в страх. Чем от них пахнет? Не пойму. Затхлостью что ли. Или крепостью.

Видела на улице картину: центр, помойка, два бака шикарных. Подходит очень интеллигентная старушка в белой блузке, с прической. Подходит с расстановкой, деловито. А там между баками белые туфли кто-то выкинул старые. Так она свои снимает и мерит эти белые, держась одной рукой за помойный бак. Не подошли. Сняла и аккуратно поставила их назад между баками. Бабули у нас странные: во дворе постоянно белье все еще вешают. Я не знаю, на какую гигиену они рассчитывают, но там и простыни, и «флаги» размера 60-го, и даже футболка растаманских цветов.

Вспомнила свою бабушку. Она к одному из юбилеев заказала платье в ателье. Оранжевое в синий горошек (там ей еще сказали, что у вас возраст не для таких цветов)! Она их, конечно, не послушала, а потом на юбилее танцевала на столе в этом платье.

Люблю наблюдать за прохожими в парке. У каждого своя жизнь, своя история. И никто не знает, как завтра повернется колея. Вот идет мужчина в сандалиях и носках. Я не понимаю, как можно носить сандалии с носками?

А вот идет молодая пара. Он несет ее маленькую сумку. Зачем нести женские сумки? Или это любовь? Многие воспринимают любовь в этом мире как необходимость. Надо любить, просто потому что у всех уже есть любовь - а я буду без нее неполноценным. Другие вон женятся, а я что хуже? И тогда начинается выдумывание чувств!

Как чувствуется, когда ты без любви? Я поняла, что можно без нее жить, можно. Как раз, когда Саша исчез из моей жизни. Какая-то свобода даже появляется.

только надолго не хватает все равно.

Когда-то я писала много текстов с ключевыми словами для раскрутки сайтов. Теперь я понимаю, что многие, да почти все люди живут по ключевым словам - квартира-машина-турция-карьера-деньги. Самое страшное, что любовь тоже становится ключевым словом.

***

Роберт уехал на съемки, и мне стало как-то тоскливо. Я люблю бывать одна, но сегодня почему-то стало грустно. Мне все время представляется картина, что человек идет по уходящей вдаль дороге, один, погода меняется, а один идет, один, босиком, мокнет, мерзнет, жарится. Иногда встречаются какие-то люди, кто-то проходит с ним пару-тройку километров, а дальше снова один – и так до бесконечности...

Я решила не идти на работу и дать себе передышку. Как хорошо пойти на рынок, накупить фруктов и красной рыбы. Жаль, что телефон не всегда можно отключить. Не люблю долго разговаривать по телефону. Вообще эта всеобщая мобилизация действует мне на нервы. В любое время тебя могут достать где угодно и кто угодно. Выключенный телефон воспринимается как нечто экстренное, из ряда вон. Будто с тобой что-то не в порядке.

Но из современного телефонного этикета я поняла вот что – верх любви и уважения – это когда звонят и говорят

- Александра, вам сейчас удобно говорить?

Да, меня зовут Александра. Мужское имя, и мне оно нравится. Сегодня в очередной раз захотелось быть мужчиной. Лохматым таким, с трехдневной щетиной и в дырявых джинсах. И чтобы голос такой с хрипотцой был, который умел бы говорить необратимое «нет» или «я должен идти».

Может быть, я и совсем с ума сошла, но сейчас после съеденной семги и выпитой большими глотками сангрии, самой прекрасной для меня в мире вещью является моя корзина для белья в ванной. Она такая белая и независимая. Ей неважно, придет Саша на встречу или нет. Положат в нее белье или нет. Вынут ли его завтра постирать или нет. Переполнена она или наполовину пуста. Она все равно будет стоять тут до бесконечности. Она самодостаточна.

Самое время порассуждать о любви. Где-то прочитала про исследование интересное. В нем говорится, что настоящая любовь и взаимопонимание возникают лишь спустя год плотного общения. Хотя, это тоже кому как: оказывается, мужчины чаще испытывают истинные чувства.

А что такое эти истинные чувства? Люблю ли я Роберта? Да, люблю. Но даже одна секунда может быть настоящей любовью. Например, в метро своя жизнь. Недавно я почувствовала, как кто-то стал придвигаться ко мне сзади на эскалаторе. Затем, начал класть свою руку на мою, на перилах. Я стала отодвигать ее, а он снова класть свою на мою. Было так тесно, что я даже не могла оглянуться и посмотреть, кто это. И только на выходе из метро обернулась – он тоже смотрел на меня. Какая-то секунда. Как целая жизнь. Разве все это не истинно?

Единого понятия о любви, конечно, нет. Помню один разговор у кого-то в гостях. Одна женщина сказала, что настоящая любовь бывает только в молодости, а дальше – только привязанность и привычка. Главное, чтобы мужчина любил тебя, а ты привыкнешь к нему, и все будет в порядке. Я стала ей возражать, но она сказала, что я еще не созрела и глупенькая. Видимо, я до сих пор еще не созрела в свои 37, если все еще так думаю. Я тогда сказала, зачем вообще жить, если все по привычке и привязанности. Она так на меня посмотрела, что мне стало неловко.

Но с другой стороны пару дней назад один умный мужчина уверял, что и в возрасте ого-го какая любовь бывает, и даже примеры приводил. Так что я продолжаю верить в ту самую, настоящую. Со временем, конечно, мнение о любви и прочих серьезных вещах меняется, но суть представления для меня остается неизменной.

Например, раньше думала, что разведенные люди - это ничтожество, каких свет не видел. Дескать, я никогда такой не стану, а все они неудачники. Прямо отвращение какое-то было. Как будто люди второго сорта. А когда сама такой стала, то поняла, как заблуждалась. Это я все к тому, сколько еще заблуждений у меня.

 

***

Сегодня, когда Роберта так не было рядом, я поняла, что засыпать в полпятого утра, когда уже пошли первые маршрутки под окном - это не больно.

Что встав рано, пройдя дворами мимо соседнего кафе, можно увидеть, как там пасутся испачканные осенью котята у грязной открытой двери, а из нее ласково пахнет советскими котлетами с луком - и это не отвратительно.

Что у меня зрение минус два, о чем я и не догадывалась - и это не страшно.

Что можно купить невинные цветы на главной улице у усталой тетушки с синей подводкой для глаз, оставив ей сдачу, и не взяв на сдачу даже нарциссы, потому что я их не люблю. И этот букет мне дороже всех подаренных и не подаренных цветов.

Консультант в магазине долго объясняла мне, чем эти туфли отличаются от тех. Но я их не купила. Не люблю, когда человек не смотрит мне в глаза. Я всегда, когда разговариваю - смотрю, даже если больно, неприятно. И вот если человек отводит их, то это совсем не тот человек, с которым можно иметь дело. Пусть даже это продавец обуви. Ужасно, когда избегают прямоты.

Посмотрит ли Саша мне в глаза? Или он совсем не придет? А что если мне взять и не пойти? Или посмотреть издалека и пройти мимо? А вдруг он меня заметит – и что тогда? Это будет выглядеть ужасно глупо, нелепо как-то даже. Мне начинает казаться, что я так могу совсем с ума сойти. Нужно позвонить Роберту и все ему рассказать. Может, нам пойти вместе? Что за глупая идея!

И вообще. Над чем я задумалась. У меня есть любимый Роберт. Отличная дочь. Даже кот! Чего мне еще не хватает для счастья? Подавай ей, видите ли, любопытства! Давайте-ка посмотрим, каким он стал! Зачем? Допустим, он стал еще краше – разве я буду кусать локти? Нет! Я привыкла ни о чем не жалеть. Если он стал выглядеть хуже - я буду злорадствовать? Нет! Тогда зачем все это нужно?

Видимо, тогда между мной и Сашей возникло какое-то ощущение незавершенности. И мы просто отложили разговор на 7 лет. Или даже не разговор, а возможность по-новому посмотреть друг другу в глаза. Кто знает, возможно, нам удаться стать хорошими друзьями. Хотя я слабо верю в дружбу мужчины и женщины. Во всяком случае, каждая такая моя дружба заканчивалась влюбленностью с чьей-то стороны, поэтому я стараюсь в некоторых ситуациях держаться на расстоянии.

А что если я ищу встречи с Сашей, потому что мне стало скучно с Робертом? Но этого не может быть! Это отговорка! Я хочу быть с Робертом, и все. Значит, это будет просто встреча, которая ни к чему не обязывает. Даже к поцелую.

 

***

Я так люблю кутаться в свитера, когда Роберта нет рядом. Хорошо, что сейчас осень, и на мне гольфы с оленями и длинный свитер. По телевизору показывают какой-то черно-белый фильм про Биттлз, и я пью какао. Там еще такой перевод смешной поставили. Вечер трудного дня. Совсем как тогда, когда моя мама была еще студенткой. И каждый день, засыпая, я представляла, что смогу перевернуть весь мир или хотя бы его часть. Что молодость вечна.

Теперь я вижу, что это действительно так. Только молодость остается внутри, а внешняя оболочка становится похожа на расколотую скорлупу. Ты вылупляешься из нее и понимаешь, что никто тебя уже высиживать не будет. Не согреет.

Я старалась выпустить Мари как можно раньше из скорлупы. Она не преминула этим воспользоваться и уехала в другой город. Я не была против. Наоборот. Пока тебе нет тридцати ты, еще можешь рвануть на все четыре стороны. Тебя ничто не держит. И ты ни за что не держишься. Конечно, и в 40 жизнь только набухает, но процент решительности падает. Есть исключения, но они во многом доказывают правила. Трудно выйти за рамки, когда у тебя уже что-то за плечами. И чем легче ноша, тем ты решительнее. Хотя есть и обратный принцип. Когда ноша становится слишком тяжелой или даже невыносимой, ты готов ее сбросить и идти дальше.

Когда у меня бывает вечер трудного дня, я надеваю наушники со старыми песнями и иду гулять. Хандра довольно быстро проходит, потому что я понимаю, что жизнь прекрасна. Что жизнь – это не страшное кино, в начале которого обязательно появляется какой-нибудь странный ребенок с ужасающими способностями. Это скорее комедийная мелодрама с открытым финалом, который должен домыслить зритель. Каким будет конец, никто не знает, но это, по сути, не имеет значения. Главное – это процесс. Помните, как в детстве нам говорили, главное – не победа, а участие? Кажется, в этом кое-что есть. Как сказал герой Калифрении, счастливые концы возможны, но не популярны.

***

Роберт пришел рано утром, когда я еще спала. Он обнял меня сзади, и я еще раз убедилась в том, что я люблю его. В этом нет сомнений.

Сомнения лишь в том, можно ли любить двух людей одновременно? Думаю, да. Хотя у меня и не тот случай. Да, я люблю Сашу, но не так сильно как Роберта. Роберт – это моя вселенная, в которой можно плавать бесконечно.

Он привез мне теплые ватрушки из центральной булочной. Я просто не могу передать, как много для меня это значит. Тем более, что сделал это он – для которого романтика почти ничего не значит. Он просто хочет сделать мне приятное. Это так по-мужски.

Я люблю, когда:

Роберт читает

Роберт откусывает сразу половину утреннего тоста

Роберт расчесывает мои мокрые волосы

Роберт говорит «Иди ко мне»

Роберт спит, отбрасывая одеяло на пол

Роберт курит, небрежно стряхивая пепел

Роберт целует меня в спину

Роберт приносит мне прочитать новый сценарий

Роберт гладит рубашку

Роберт с улыбкой говорит «Молчи, женщина!»

Роберт рассказывает что-нибудь из детства

Это какие-то мужские таинства, которые вызывают не столько умиление, сколько мурашки.

Мне кажется, если я начала скрывать встречу от Роберта, то не стоит идти на попятную. Но я каждый день думаю о том, возможно ли продолжение истории с Сашей? При этом, я его не хочу. Видимо, лукавлю или просто в очередной раз хочу убедиться в своей женской привлекательности.

Женщина с годами становится умнее. Это факт. Но иногда на нее нападают такие моменты, что диву даешься. Может быть, она пытается вернуть молодость. Или просто кровь как-то по-новому играть начинает. Смотрит в зеркало с утра или в полдник. Скажет, что я еще ничего так тетка – и вперед. А рядом муж и дети. Но некоторые вовремя останавливаются. И правильно делают. Ибо журавль в небе – это одно. А синица в руках – это как носки из овечьей шерсти в ледяную погоду и когда ветер в лицо с балкона. А журавль что. Заманчиво, конечно. Но ненадежно.

Саша – это не журавль. И даже не воробей. И не пират. Это просто капля прошлого, которую я должна выпить. Главное – не отравиться. И не поперхнуться.

 

***

Роберт проснулся не в настроении. Он сказал, что ему приснился дурной сон. Даже рассказывать не стал. Мне как-то снилось, что Роберт умер, и я тоже не стала ему говорить. Наверное, это я так боюсь его потерять.

Я приготовила кофе, после чего ему вроде бы полегчало. И он стал так на меня смотреть, как будто пытался прочитать мои мысли. Я должна ему сказать. Нет, я ничего не должна ему говорить. Пусть это останется на моей совести, но я не могу так.

Честно говоря, я уже устала скрывать. Раньше я ему сразу все говорила. А в этот раз почему-то молчу и улыбаюсь, хотя хочется рыдать.

Сейчас мы должны поехать на кастинг актеров по новому сценарию Роберта. Эта история о том, как мужчина пытается вернуть свое прошлое, рискуя потерять настоящее.

Я как раз и напоминаю этого мужчину. А что если мне просто не идти на встречу с Сашей? Конечно, я потом буду жалеть. Но разве не буду жалеть, если сложится какая-то мимолетная интрижка, и я потеряю Роберта? Нет, ничего не сложится. Все пройдет честно и чисто. Я буду строгой дамой, а он солидным мужчиной с мундштуком и в ботинках из швейцарского бутика.

Саша любит шмотки и красиво одеваться. Признаюсь, у него есть вкус, но он чересчур женственен. В нем не хватало какой-то твердости. Решительности. Раньше он все время хотел быть на кого-то похожим, хотя и сам был красавцем. Не знаю, как сейчас. Может быть, его мечта о переезде в Шотландию исполнилась. Или он так и остался в своем городке, расписывать автомобили аэрографией. Это у него хорошо получалось. Даже очереди иногда бывали. Как-то он предложил разрисовать стены в моей комнате. Когда я пришла, то увидела поле подсолнухов, а вместо потолка – глубокое насыщенное небо. Когда он уехал, я не стала ничего переделывать, а просто смотрела и улыбалась. По ночам мне даже виделись звезды, хотя их там не было.

Мне почему-то кажется, что у него теперь должна быть борода. Или хотя бы какая-то бородка. Это бы ему очень пошло. И конечно его ароматы. Он не по-мужски хорошо разбирается в духах. Его удел – это ванильные оттенки. Хотя иногда он пользовался и резковатыми ароматами. Но мы были вместе всего неделю, поэтому я в точности не могу знать.

Я слишком много о нем думаю. Он, небось, даже и не вспоминает.

- Ты идешь? – Роберт махал рукой, пытаясь пробудить меня от задумчивости, которая застала меня врасплох прямо во время кофейного завтрака.

- Да, конечно. Я просто…задумалась

- О чем?

- Да так. Думаю вот, что за сон такой тебе мог присниться, - неловкой улыбкой я попыталась скрыть ложь.

Я не умею себя контролировать, и Роберт прекрасно это чувствует. Он берет меня под руку, и мы идем к машине. Знаю, что он не будет ничего расспрашивать. Он всегда ждет, когда я начну рассказывать сама. И надо сказать такая тактика почти всегда срабатывает. Когда мы ссоримся, он не орет, а молчит. Это действует иногда сильнее, чем любые крики и притязания. Каждый его взгляд в такие моменты – это расстрел. Визуальный расстрел. Иногда мне даже хочется, чтобы он закричал, но такого не бывает.

Сейчас он тоже молчит. Чувствую себя полной дурой. Нашкодившей девчонкой, которая взбесилась на старости лет. Роберт на 7 лет меня старше, и мне это нравится. Я должна учиться у него спокойствию и терпению. Иногда я думаю, что он меня слишком балует. Он любит готовить. А я не люблю. Поэтому часто он радует меня чем-нибудь вкусненьким, пока я пишу очередной свой рассказ. В итоге я расслабилась и стала немного ленивой.

***

Anybody seen my baby?

Кастинг по новому сценарию Роберта проходил именно под эту мелодию роллингов. Девочки должны были станцевать что-то от души. Да, режиссер Дима так и выразился: станцуйте мне что-нибудь от души. А потом они с Робертом советовались. Я люблю смотреть на кастинги. Они такие забавные. И люди все разные-разные. Глаза разбегаются. Пока остановиться было не на ком. Девочка должна быть пластичной и открытой. А эти все какие-то зажатые. Так никого и не нашли в этот день.

По замыслу Роберта – девочка должна стать визитной карточкой картины. На ней все и будет держаться. Мы даже хотели попробовать Мари, но она отказалась. Хочет сама пробивать себе дорогу без нашей помощи. Ну что ж, похвально. Только иногда она слишком капризничает.

Затем заиграла оазисковская Sunday morning call. Под эту музыку пришедшим на кастинг мужчинам предлагалось плакать. Мало у кого получалось. В основном все смотрелось как карикатура, и становилось как-то даже забавно.

Но у одного рыдать получилось. Видимо настоящий талант. Роберт сразу его заметил. Еще в коридоре, и сказал мне, что у него должно быть все получится. Мне почему-то этот мужчина напомнил Сашу. Но конечно я не могла поделиться этим впечатлением с Робертом.

Как же я устала ждать. И чем ближе этот день, тем сложнее. Раньше я, например думала-каково это сидеть невесте перед самой свадьбой в своей комнате? Наряжаться, поправлять фату и чувствовать, что сейчас ее свободная девичья жизнь закончится. Мне от этого становилось так страшно. Свадьбы Я не люблю свадьбы. Мне кажется, если бы меня вот так вот оставили сидеть в комнате, чтобы я сидела, наряжалась и сюсюкалась с подружками, то я бы обязательно сбежала. Видимо это у меня привычка такая – бежать от проблем. Что во сне, что наяву. Поэтому мы с Робертом не устраивали свадьбы.

Я вышла из павильона, где проводился кастинг. Выпила воды и встала у окна. Вдруг ко мне подошел тот самый мужчина, который так хорошо плакал и поразил Роберта своей искренностью.

- Грустите? – робко спросил он.

- Нет, терплю, - ответила я и сделала еще один большой глоток воды.

- А зачем? – нагло поинтересовался он и начал курить.

- Ради любви, - отмахнулась я, наваливаясь плечом на стену и оборачиваясь к нему лицом.

- Ради настоящей любви? – в его голосе было что-то ехидное.

- Да, ради настоящей, - я пыталась быть стойкой.

- А такая бывает? – не унимался он, выпуская дым.

- Не бывает, а она есть! А вы хорошо плакать умеете. Из-за чего это вы так научились?

- Научился ради любви. Ради настоящей любви, - он потушил сигарету о подоконник, бросил ее куда-то за раму и вернулся в павильон.

Как поется в одной песне, любовь как зима. Ледяная и пронзительная. Да. Она именно не жаркая а ледяная. Потому что все застывает. Ты становишься бесчувственным ко всему остальному, кроме своего соседнего кусочка льда.

Зима кажется вечной – любовь тоже.

Зима вынуждает терпеть, как и любовь.

Зима выкидывает в сугроб слабых, также сдает изменивших и любовь.

Кстати, я все время считаю себя сильной женщиной. Привычка уже такая. Но сейчас мне так не кажется. Сила – это открытость. А я даже не могу ничего рассказать Роберту. Превращаюсь в какую-то размазню. Осталось только заплакать, как этот мужик на кастинге и вперед.

Вышел Роберт. Подошел ко мне и обнял сзади. Я его люблю.

 

***

Завтра история должна разрешиться. История с Сашей. Можно ли считать предательством тот факт, что я не рассказываю об этом Роберту? Надеюсь, что нет. Ибо я не собираюсь продолжать ту давнюю историю

Я просто хочу поставить в ней точку. Каким бы соблазнительным не был Саша. Наверняка, у него уже есть дети. Может быть, даже жена. Хотя жениться он никогда не собирался. В общем, пора со всем этим заканчивать. Осталось только дождаться завтра.

Еще в школьных учебниках в конце каждого параграфа нас просили сделать вывод. А я до сих пор из своих ошибок сделать вывод не смогу. Потому что было уже потеряно. И сейчас я на грани.

Мой первый муж, отец Мари, сильно меня избаловал. Я привыкла, что мы смотрим фильмы, которые мне нравятся, а его вариант можно отодвинуть на потом. Что даже если я не права, он придет посреди ночи и унесет меня надутую обратно на совместную кровать. Женщина быстро привыкает к хорошему и становится королевой. Главное – вовремя остановиться. Только у меня это плохо получается.

Сделайте выводы, - говорилось в учебниках. Этому тоже надо учиться.

Завтра я встречусь с ним и наконец-то сделаю выводы. Пока надо сходить к косметологу и привести лицо в порядок.

- Куда собралась с утра пораньше, Сашуль? – Роберт проснулся раньше, чем я думала.

- Я, пожалуй, пойду приведу лицо в порядок. А то такая старая стала – уже страшно на себя в зеркало смотреть, - улыбаюсь с видом завсегдатая салонов красоты.

- Вот так новости! Какая же ты старая! Скажешь тоже! Милашка да и только. Раньше тебя все это мало волновало, насколько я помню: что-то случилось? – он начал чистить апельсин, посматривая на меня.

- Нет, Роберт. Все в порядке. Просто сегодня мне не понравилось как я выгляжу. А я этого не люблю: в конце концов, надо же когда то начинать, - быстро проговорила я, заглатывая протянутую Робертом дольку апельсина.

Я соврала. Я снова соврала. За последнюю неделю это уже какая ложь? Да я сбилась со счета. Как так можно? Разве это я?

Помню, маленькой девочкой я никогда не умела врать. Мне казалось, что если я совру, то наступит конец света или что-то такое. Я сразу краснела и отворачивалась. Уши горели, а щеки превращались в предательское красное месиво. Я вообще быстро краснею, что меня выдает.

Потом пришлось научиться врать. В школе – что не списывала. В университете, что все знаю. И покатилось. Но со временем вранье стало притупляться. И хотя теперь мне не составит труда сказать, что я занята, если я просто не хочу видеть какого-то человека, то на что-то большее я вряд ли пойду.

Разве только что не сказать мужу о том, что иду в салон красоты, чтобы привести себя в порядок для встречи с каким-то хлыщом семилетней давности.

Врать – это ведь тоже искусство. Которым я владею очень плохо. Кстати, я все еще краснею, поэтому думаю Роберт уже догадывается. Слежку за мной организовывать не будет. Допрашивать тоже. Будет ждать.

А я ждать не умею. Мне надо все и сразу. Нам, женщинам, всегда надо все и сразу. Мы плохие охотники. А мужчины умеют высиживать свою дичь в кустах. Мы же надеваем все самое яркое и выбегаем на хищника как красная тряпка.

Сделай выводы, Роберт.

***

Мой кот Персик всю ночь лежал у меня в ногах. Он так часто делает. Но в эту ночь я не спала. Хорошо, что Роберт снова уехал, а то бы, наверное, не выдержал и начал расспрос. Лицо еще было красным от процедур в салоне красоты.

Я лежала в пижаме и пыталась отвлечься от мыслей. Но они крутились как змея вокруг ноги. Постоянно повторялось одно и то же. Придет ли он. Что скажет. Может, мне не идти на встречу. И каждый раз одна мысль насаживалась на другую, а иногда они сортировались в шахматном порядке.

- Ну, что Персик? – начала я свой монолог с котом. – Видишь, какая у тебя хозяйка то непутевая? Да, да. Сама не знает, что ей нужно. Все есть. И дочь взрослая, и муж хороший. Достойный человек. Надежный. А она в небо. За журавлем. Ободранный небось уже журавль-то, да, Персик?

Я взяла кота на руки и легла на бок. На какую-то секунду мне показалось, что я скучаю по Сашке. По той нашей неделе. Когда мы катались на велосипедах и валялись на асфальте на набережной. Через пять секунд это прошло, и я вспомнила Роберта. Это было какое-то немыслимое чередование. Несомненно, что я еще чувствую что-то ко всем, кого раньше любила. И они все во мне. Они навсегда все во мне. Ничего не потеряно и никогда не будет потеряно. Никогда – это спасительно слово, которое нас от многого отгораживает. Женщин – от несчастливой любви, а мужчин – от лжи.

Раз за разом я пролистывала блокнот, где было записано место и время встречи. В три часа. Мы решили встретиться не в кафе, а в каком то нейтральном месте. Кафе могло закрыться, поэтому нужно было что-то вечное.

Этим местом стал Казанский собор. Просто он на виду и вряд ли его бы кто то осмелился исчезнуть.

У входа. Ровно в три.

- Что мне надеть, Персик? Ну, скажи? Чтобы я была хотя бы немного красивой! Ну и молодой, конечно, - Персик уже было засопел, но эти слова пробудили его и стали причиной недовольного взгляда в мою сторону.

Такая трудная ночь.

Нелепая.

Одинокая.

Она наглая и не дает уснуть.

Я сама виновата.

Но не могу отступить.

Я просто должна его увидеть.

Пижама уже такая мятая, я беспрестанно ворочаюсь.

Персик снова улегся в ногах, набрав сонную высоту, и засопел.

А я бы сейчас свернулась калачиком в ногах Роберта и все ему рассказала.

Как хорошо, что его сейчас нет рядом. Иначе бы так оно и было.

Я не умею ждать.

Интересно, обязателен ли в жизни баланс. Если недавно было плохо, значит ли это, что скоро все будет хорошо. Если уходишь ты, значит ли это что скоро уйдут от тебя. Меня всегда это волновало. В том, что все на круги своя возвращается, я не сомневаюсь. А вот есть ли баланс – это большой вопрос.

Сейчас мне как раз баланса и не хватает. Я иду по краю, разгребая воздух дрожащими руками, и шатаюсь. В детстве мы так ходили по ребрам высоких заборов. И не боялись упасть. А сейчас как-то жутковато. Думать надо меньше. Особенно по ночам.

От нечего делать полезла в свой журнал в Интернете. Ему-то я, конечно, все рассказываю. Прикол еще нашла. Узнать, какие слова я чаще всего использую в своих дневниковых записях. Вот что получилось.

Я

Согласный

Он

Весь

Мужик

Мы

Меньшее

Быть

Надо

Наконец

Год

«Я» у меня на первом месте, а любовь идет где-то в конце. И семья еще дальше. В этом, наверное, и причина. У людей практически всегда «Я» на первом месте. В этом и соль.

А может, это Я от мой излишней независимости? Мне всегда нравилось быть одной. Особенно это проявилось после развода с первым мужем. Помню, когда он забрал все подушки из дома (они были его собственные), то наконец-то я купила свою подушку. И это была такая радость! У меня появилась своя! Собственная! Большая подушка!

И вот еще про меня какой-то тест в Интернете сказал: выбирая между чаем и кофе, Вы предпочтете чай. Вы часто слушаете музыку в дороге. Вы слишком устали - отдохните. В музыке Вы предпочитаете рок попсе. «Мастер и Маргарита» - одна из любимых книг. Вы имеете отношение к журналистике. Вы – «сова». Иногда Вы бываете в клубах или на концертах. От Питера до Москвы лишь восемь часов без сна - Вы проверяли. Вы совсем не считаете Раскольникова отрицательным персонажем. Вы любите кошек.

А еще в этом моем Интернет-дневнике, наверное, тоже ложь сплошная. Так хочется писать правду, и только правду, но возникает какой-то непонятный страх. Как будто кто-то возьмет эту правду, колючую, без одежды и пригладит ее, исказит, просто выплюнет. Но разве стоит вообще что-то писать кроме правды? Сказать можно не все, потому что тебе просто не поверят.

Интересно, отличается ли чем-нибудь мужское и женское одиночество? По мне, мужчина более замкнут, когда ему одиноко. Я даже с котом разговариваю.

- Эх, Персик, совсем у тебя хозяйка свихнулась!

От нечего делать полезла в телефон свой.

С смсками разобралась сразу

А вот заметки и напоминания некоторые меня удивили.

Некоторые записи, сделанные собственноручно, меня даже насмешили. Но особенно насмешило вот это: менее 5% мужских особей моногамны. Это видимо, чтобы не забывалась.

А вот это фраза откуда-то: «Ты однажды увидишь то же, что и я, и будешь плакать так же как и я».

И помаду зачем-то купила перед встречей, хотя почти не красилась никогда. Купила набор из пяти помад разных цветов - ни одна не подошла. Конечно! Я все попробовала, стирая одну за другой влажной салфеткой! Теперь они стоят как сиротки, маленькие, красивые, не идеальные столбики.  

И я сижу одна, как эти же столбики.

И холодно.

***

Утро.

Сегодня должна произойти та самая встреча. Я уже не так боюсь. Хочу только, чтобы она поскорее прошла.

Роберт приедет только завтра. Дочь в мегаполисе. А я сижу на кровати и думаю, что надеть. Персик ходит по мятому одеялу, еще пахнущему ночью, и выбирает место для лежки. Нашел рядом с моей правой ногой и угомонился. Я его немного потревожила и встала с кровати. Даже как-то приятно на душе стало оттого, что скоро все это разрешиться. Я не буду больше врать Роберту. Обманывать саму себя, наконец. Вздохну свободно. Разве что не полечу как фанера над городом.

Теперь буду думать, что мне надеть. Должно быть что-то такое, чтобы не было видно, что я полдня думала, что надеть.

Главное – что-то неброское. Не вычурное. Обычное, одним слом. Но не невзрачное. Лицо должно быть спокойным. И чтобы вот как раз одежда была такой же. Спокойной.

У меня есть черное платье. Есть черные брюки. А есть еще брюки, которые узкие такие. И вот это короткое черное платье можно как раз надеть с этими узкими брюками. По-моему, спокойно.

Не хватает какого-то аксессуара.

Какой аксессуар? Сейчас у меня такой важный момент, а я думаю об аксессуаре. Нелепо и смешно. И почему важный? Момент как момент. Один из многих. Если задуматься, в жизни каждый момент очень важен. Просто мы всем им предаем должное значение. Каждый выбор ведет к множеству других и так до бесконечности. А нам порой кажется что тот или иной шаг – это просто, как подбросить монетку.

Смотрю в зеркало. Грудь вроде есть. Выдается даже немного. Надо каблуки надеть. Саша высокий. 190. Каблуки у меня есть. Осталось найти аксессуары.

На пояс я решила повязать бусы. Средние такие некрупные. И заколоть их брошью, чтобы подчеркнуть талию. Да, у меня еще есть талия.

Туфли у меня хорошие. Дорогие. Все говорят, что они мне идут. Мне много что идет. И я стала лучше выглядеть с возрастом. Даже Роберт это заметил. Появилась какая-то стать, которой раньше не было. В юности я была слегка угловатой. Как будто разные детали меня торчали по сторонам. А теперь все пришло воедино.

 

***

Так, Александра, давай разберемся.

Ты ведь хочешь остаться с Робертом, да?

Тогда зачем ты так наряжаешься? Для себя?

Поняла.

Я просто хочу показать, что я с годами только лучше. У меня все хорошо. И значит, я без него (Сашки-то есть) спокойно живу. А он пусть локти кусает. Какие глупости! Вот сдалась я ему на старости лет!

Пора прекратить этот бред.

Я выпила сразу три успокоительных таблетки и прилегла на кровать. Персик уже давно задремал, но я все равно взяла его в руки.

- Какие вы, мужики, все самостоятельные. Все одни, одни. А женщина сиди вас и жди. И ведь не ропщет. Ждет. А вы может, и не придете вовсе. Эх, мужики, - на этих словах Персик как-то поморщился и вырвался у меня из рук.

Разлегся опять где-то в ногах и стал важно смотреть по сторонам.

Ладно. Хватит киснуть. Время 11 уже, а я еще и не начинала себя в порядок приводить. Что-то в сон от успокоительных потянуло. Нечего было столько сразу глотать.

Получается, я пойду во всем черном. Эдакая черная вдова. Так он подумает, что у меня мужа нет до сих пор. Или развелась в очередной раз. И кого только я хочу изобразить? Тогда надо надеть что-то красное. Это будет строго – красный и черный! Тогда будет так. Черные узкие брюки. Высокий каблук. Красная блуза. Она такая простая, что мне пора переезжать в дом в стиле кантри.

Пойду, пожалуй, пешком. Там как раз свежо на улице. Дождь ночью был что ли. Странно, не спала а дождя не заметила.

- Ну, как я выгляжу, Персик? Правда, замечательно? Хм, а во мне еще что-то есть!

А если взять и предположить, что у Сашки есть мысль меня вернуть. Ну, вот вдруг у него мало что сложилась, и такая розовая мечта осталась о вечной спутнице жизни. Которая есть где-то там далеко. Где-то живет он. Где-то живет она. Так сказать муза. У него менялись разные женщины, но думал он об одной. Такое ведь бывает?

И вот тут появляюсь я. В красной блузе с морщинами. Но на высоких кабулах. В любом случае, я не буду реагировать на его уговоры. Если они будут.

Может быть, он меня вообще не узнает. И буду я там стоять как Эмми Уотсон на обочине. Махать рукой. Звать.

Саша!

Саша!

С-а-а-а-ша!

***

На улице было довольно холодно. Но я вся горела, поэтому вышла на улицу без пальто. Какая есть.

Нервы еще дрожали, поэтому отыскала, все-таки, воды без газа на улице и выпила еще две таблетки успокоительного. Теперь я в полном порядке. Уверенная в себе взрослая женщина.

Иду. За столько лет успела научиться ходить на высоком каблуке. Хотя в некоторых случаях, например, когда кто-то на меня пристально смотрят, нога может дрогнуть. Но сейчас в меня никто не впивается глазами, поэтому иду роскошно. Разве что какой-то иностранец так меня осмотрел, что я думала, он сейчас заговорит. Иностранцев я вижу сразу. Они плывут как лодки. И всему удивляются. Таких лиц у нас не найдешь. Мы шагаем, как капусту рубим. Быстро. От холода резко. А они все равно плывут. Меня всегда это удивляло. Как рыбы.

Чтобы попасть к Казанскому собору, нужно было перейти на другую сторону Невского. Спускаюсь в переход. Музыка. Продавцы. И какая-то бабушка так надрывно поет под гитару с закрытыми глазами. Она блаженная. С таким упоением, что я чуть не остановилась послушать. Но сегодня у меня был другой ветер. Другое направление.

Вот и он. Казанский собор. Я хожу сюда все время: и когда плохо, и когда хорошо. Очень он мне полюбился, с тех пор как я сюда переехала. Там есть одна такая старушка, с которой мы пару лет назад познакомились. Она мне все про свою внучку рассказывает. Молится все время за нее. Говорит, в люди выбилась. В Америку переехала жить. И я вижу, что эта бабка просто светится, когда о своей Машеньке вспоминает.

Зайти что ли в Собор, когда подойду к месту назначения. Наверное, все-таки, не стоит отвлекаться. Лучше зайду потом. Восстановлю силы как раз после такой встречи. И перед приездом Роберта. Думаю. Надо рассказать ему. Но только когда все закончится. Роберт меня простит, хотя я, наверное, этого не достойна.

Чем ближе к Казанскому собору я приближалась, тем сильнее замирало что-то внутри живота. У меня всегда так – как что-то важное, так бабочки в животе начинают летать. Или даже не только в животе. А как будто миллионы крошечных ежиков ползают и взрывают кожу изнутри. Наверное, и кровь как-то меняется. Потому что в голову точно что-то ударяет.

Я взрослая женщина.

Шагаю по Невскому.

В черных узких брюках.

В красной рубахе.

В тайне от мужа.

На встречу. К незнакомому почти мужчине.

К своему прошлому.

Осталось еще семь минут. И я узнаю, придет он или нет. За эти семь минут я могу развернуться и уйти. Я могу зайти в собор и остаться там. Я могу встать вдалеке и посмотреть, придет он или нет. Могу сделать вид, что его не узнала. Могу просто сказать «Привет» когда он придет, и сразу уйти. Могу его поцеловать.

Нет, я не буду его целовать.

Я уже вижу Казанский.

Как всегда величавый.

Родной.

Не хочу приходить первой. Впрочем, я знаю, что он тоже из таких. Но я все равно буду стоять вдалеке и наблюдать. Подойду, только если он придет. Хотя, с другой стороны, он может сделать то же самое, и тогда мы не увидимся.

Все-таки, он мужчина. Надеюсь будет смелым. Решительным. Хотя бы в такой момент.

Осталось всего несколько минут, и дело сделано.

Может уйти?

Или остаться?

Уйти или остаться?

Уйти или остаться?

Уйти или остаться?

Уйти или остаться?

Уйти или остаться?

Монетку кидать не буду.

Встану в укромном месте и буду ждать. Я не знаю, свойственно ли ему опаздывать, потому что мы были вместе всего неделю. Каждый день. Встречи друг другу не назначали, а просто были вместе. А сейчас назначили.

Я вспомнила, что у меня на руке обручальное кольцо. Машинально сняла его. Потом опять надела. И в итоге все равно сняла. Мне безумно стыдно. Мучает совесть. Но я все равно сняла его. Прости, Роберт. Прости.

Но время уже без пяти минут три, а его все не было. Я могла бы подумать, что не узнаю его. Но там, около входа в Казанский, вообще никого не было. Только нищий сидит в очках и просит милостыню. И туристы время от времени заходят. Еще недалеко какая-то женщина продает платки пастельных тонов.

Делаю вид, что мне все равно, и я прост гуляю. В одну секунду все переворачивается. Я начинаю уходить от Собора. Но возвращаюсь обратно. Сложив руки на груди, я кутаюсь в эту долбанную красную рубаху, потому что мерзну. Надо было надеть пальто.

Каждую секунду смотрю туда, верчу шеей. Ветер ударяет, как будто пощечинами хлещет.

Я их заслужила.

Я стою в центре города.

Обманщица мужа.

Одна.

Гордая.

В красном и черном.

Дура. Жду его. Неверного всего.

Осталась одна минута. У меня нет часов. Я смотрю по мобильному. Пульс зашкаливает. Хочется уйти. Но я остаюсь.

Ровно три.

Его нет.

В 3-01 он появился. Я сразу его узнала.

Он был немного растерян. Высокий. Стал еще выше, чем раньше. Плечи стали шире.

Я решила подождать пару минут и изобразить, что запыхалась. Надеюсь, он не видел, что я тут прячусь.

На нем была красная рубашка. Подумать только, мы оба выбрали красные рубашки. Вот дурни-то! Одет стильно. Ворот распахнут, хотя на улице холодно. Но видно, что он может себе это позволить. Душа на распашку.

Стоит и оглядывается. Я иду.

Он тоже сразу меня узнал. С долю мгновения колебался, но обнял и поцеловал в щеку.

- Ну что, - говорит. – Как ты?

- Я…- мне стало немного не по себе, видимо с успокоительными переборщила. – Я отлично! А ты сам? Ты-то как?

- Тоже хорошо, а ты еще удивительнее стала!

- Да брось ты, обычная старая тетка, какое там…

- Нет, правда! Посмотри на меня, ну! – он поднял пальцами мой подбородок и улыбнулся.

Боже мой. Нет.

Мы смотрели друг на друга – я не знаю, сколько времени, но я забыла, где я и кто я. Я была одна на этом свете. Целиком.

- Ты думала, я не приду? – очнулась я от его знакомого голоса, который, конечно, немного изменился.

- Я знала, что ты придешь. Была уверена.

- Я тоже. Я не мог не прийти. И тем более забыть.

От него по-прежнему пахло ванилью. Той самой. Как это прекрасно. Глубоко.

В кафе он рассказывает, что живет в Шотландии. Как и хотел. В совершенстве изучил английский. Как и хотел. Кстати, у него даже появился довольно солидный акцент. Делает музыку. Как и хотел. Даже книгу пишет сейчас. Был женат 2 раза, но недолго. Действительно, обручального кольца у него не было. Ни о чем не жалеет.

Я тоже ни о чем не жалею. Даже если бы он не пришел.

Мы пили двойной эспрессо. Я все ждала, что он скажет, что в Европе кофе лучше. Он раньше все время так говорил.

Странно, но уже когда мы пришли в кафе, мой пульс стал приходить в норму. Я даже удивилась. И стало так спокойно. Меня даже это немного разочаровало. Я думала, будет буря чувств. Эмоций. Но я смотрела на него и почти ничего не чувствовала.

Я смотрю на него и понимаю, что он меня не трогает, как раньше. Пульс начинает стихать. Мурашки не ползают. А он все говорит, как живет один. Завел собаку. И живет с ней. Снимает домик у моря. Я когда-то мечтала о домике у моря.

- Помнишь, я оставил тебе записку? Там было что-то вроде того: «Кто-то другой полюбит тебя, больше, чем я».

- Да помню, конечно, - я вспомнила и улыбнулась, как я тогда переживала. Сейчас все это не могло вызвать больше чем улыбку.

- Так вот, знаешь, сейчас я понял, - он взял мою руку в свою, - понимаешь, может быть нам стоит пробовать еще раз? Я на многие вещи смотрю по-другому и …

Саша продолжал говорить, а я делала вид, что слушала и доставала из кармана бумажку. И ручку из рюкзака. И пока он говорил, я смотрела на него и быстро, не глядя на бумагу, писала ему с английским акцентом:

Somebody will fall in love with you deeper than I *

Somebody…

- Что ты пишешь? – удивлялся он сквозь слова.

Я положила листок перед ним на стол. Достала обручальное кольцо и надела его.

Он прочитал, посмотрел на мою правую руку и улыбнулся. Отпустил мою руку.

Потом взял ручку, перевернул листок и стал что-то писать.

Саша передал бумажку обратно мне, оставил деньги за кофе и вышел из кафе.

Я взяла бумажку. Таким же кривым как раньше, но более уверенным почерком, там было написано:

We'll see each otner again in 5 years at the same place and at the same time… **


* Кто-то полюбит тебя больше, чем я…кто-то (англ.)

** Увидимся снова через пять лет, в том же месте и в то же время…

Комментарии: 1
  • #1

    pervayarosa (Среда, 16 Октябрь 2013 20:40)

    Уважаемые читатели! Авторы с большим волнением ждут ваших отзывов и комментарий. Пишите, делитесь своими мыслями о прочитанном. Ваши пожелания, добрые слова или критика просто необходимы.