КСЕНИЯ ПОШУТИЛО

СОФИЯ

Часть вторая. ЕЩЁ НЕ ВРЕМЯ

Луч солнца прокрался в комнату, пробился сквозь неплотно закрытые шторы и остановился на фотографии на письменном столе: молодой мужчина с добрыми серыми глазами; волосы взлохмачены, счастливая улыбка. Он держит на руках совсем еще маленькую девочку, удивительно похожую на него. Девочка улыбается такой же счастливой улыбкой. А ее глубокие синие глаза смеются. Луч солнца двинулся дальше и остановился на спящей девочке. Длинные черные волосы разбросаны по подушке. Одеяло натянуто до подбородка. Темные брови то и дело хмурятся. Луч скользнул по волосам девочки и посветил ей прямо в глаза. Брови снова сошлись у переносицы. Длинные ресницы дрогнули. Девочка открыла глаза глубоко-синего цвета. Поморгала. И обвела взглядом комнату, с грустью подумав, что это реальность, а не страшный сон. У противоположной стены стоит кровать. Но на ней спит уже не Катя Спасская, которую девочка любит как родную сестру, а Света Монахова, с которой девочка знакома всего месяц. А над кроватью висит плакат какой-то иностранной группы, а не Леди Гага, которую Катя обожала. Эта комната была совсем другой, не той, к которой так привыкла девочка. Она была чужой. Впрочем, как и сама девочка в этом месте.

— Сонь, ты чего не спишь? — подняла голову от подушки Света.

— Только проснулась… — ответила Соня.

Света снова опустилась на подушку. А Соня отвернулась к стене. Месяц… прошел ровно месяц с того рокового дня, когда девочка сидела на кухне своей квартиры со Станиславом Викторовичем, когда она увидела в новостях черный джип, а вернее то, что от него осталось, и услышала слова: «Оба водителя погибли на месте…» Светлана Владимировна, ее приемная мама, погибла в этой аварии. После похорон Соню сразу забрали в детский дом. Кирилла забрал к себе младший брат Светланы Владимировны Анатолий Владимирович. А Катя поехала к отцу, Юрию Михайловичу. Прошел месяц…

Соня закончила девятый класс хорошо. Правда, в другой школе. Сдала экзамены. И теперь собиралась поступать в медицинский колледж. Но это после выпускного…

— Подъем! — раздалось где-то в глубине квартиры. — Дети, вставайте, и на зарядку!

В этом детском доме было восемь квартир. И в каждой около двенадцати детей, два воспитателя и две ночные. Во второй квартире, где была Соня, были самые старшие дети. В восьмой — самые маленькие. И туда Соня очень любила заглядывать.

— Подъем! — раздалось уже ближе. Дверь комнаты открылась. — Девочки, вставайте.

Соня повернулась на спину, потянулась и вылезла из-под одеяла. Кровать заправила сразу. Все равно все умывальники заняты. Вышла из комнаты и вошла в последнюю дверь налево. Слева от Сони стояли умывальники. Из трех сейчас пустовал только один. Напротив была дверь в ванную. Слева еще две двери: женский и мужской туалеты. Босыми ногами по холодному кафелю Соня прошлепала к свободному умывальнику. Взяла свою щетку и подняла глаза к зеркалу. Осунулась, побледнела. Синие глаза утратили свой прежний блеск. Прошел ведь всего только месяц… А Катя? Как она там? Держится? А впрочем, ее есть кому поддержать…

— Ноги на ширине плеч, руки в бока, — сказал Владислав Семенович, физкультурник, тренер по карате и просто симпатичный молодой человек. Для старших девочек он был просто Влад.

Все дети детского дома, кроме самых маленьких, каждое утро собирались на спортивной площадке и делали зарядку. Потом пять кругов вокруг здания, младшим три, и расходились по квартирам. Соня вошла в свою комнату, прибралась на письменном столе. Света пришла чуть позже. Она заправила свою кровать, так как не успела сделать это до зарядки. Света была та еще соня.

— Девочки, помогите накрыть на стол, пожалуйста, — услышали Соня и Света голос из кухни. Их звала воспитательница Ольга Николаевна. Девочки пошли на кухню. Туда явилась еще и Алена Пономаренко, которая считалась здесь самой красивой девочкой, и которая на всех смотрела свысока. В прямом и переносном смысле. Алена и Соня совсем не нравились друг другу. Алена была высокомерной, а Соня тоже красивой. Еще Алене нравился Влад, а больше внимания он уделял теперь Соне, которая пользовалась этим, чтобы позлить Пономаренко.

Накрыли стол, позвали мальчиков. Позавтракали. После все вышли на улицу убираться на территории, отведенной каждой квартире. Опять же кроме восьмой. Соня взяла мусорный пакет и обошла всю территорию, собирая фантики, бумажки, попадались и сигаретные пачки. Собрала, выкинула мусор и направилась к детской площадке, где уже гуляли малыши. Девочка успела только поздороваться с воспитателем, и ее тут же обступили дети. Каждый звал девочку с собой, просил покатать его на качели, поиграть с ним в песочнице, поиграть в «прятки». Но Соня улыбнулась и сказала:

— Сейчас я немного отдохну, и поиграем.

Внимание Сони всегда привлекала девочка, одиноко игравшая в песочнице. Она никогда не играла с другими детьми, всегда была одна. И на Сонин вопрос «почему» Светлана Борисовна, воспитательница малышей, ответила, что девочка скучает по своей маме. Наташа, та самая девочка, попала в этот детский дом, как и Соня, всего месяц назад. Ее папа очень часто выпивал и когда приходил домой, избивал свою жену, маму Наташи. В один из таких вечеров он слишком сильно ударил жену. Несколько дней в реанимации, и слова доктора: «Мы сделали все, что в наших силах…» Отца посадили. Наташа оказалась в детском доме. Соня познакомилась с этой девочкой, и они стали подружками. С тех пор Соня стала чаще заглядывать в восьмую квартиру и на детскую площадку. А однажды, когда Соня гуляла с Наташей, они сели на лавочку, и девочка повернулась к Соне и сказала тихо: «Сонечка, я… видела, как… умирала мама…» Сердце Сони сжалось. Малышке было всего четыре с половиной года.

 

— Наташа, привет, — Соня опустилась на траву у песочницы.

Наташа подняла на Соню свои грустные карие глаза, улыбнулась и ответила:

— Привет.

— Будешь сегодня помогать мне? — весело спросила Соня.

— Буду, — ответила Наташа.

— Идем? — Соня встала и подала малышке руку.

— Ага, — кивнула Наташа и протянула свою.

Девочки взялись за руки и пошли к остальным малышам.

Соня всегда старалась придумать игры, которые будут интересны детям. А Наташа всегда была ее верной помощницей. И Соня не отпускала девочку ни на шаг.

Соня возвращалась в квартиру только к обеду. Наспех кушала и убегала в квартиру к малышам. Они только пришли с улицы, и Соня следила, чтобы все помыли руки перед едой. Потом следила за тем, чтобы дети съели все, что было в тарелках. А после укладывала их спать в одной большой комнате. Когда все лежали в кроватках, Соня брала с полки книгу со сказками, садилась на стул у окна и начинала читать. Дети засыпали, и Соня обводила взглядом комнату, закрывала книгу и ставила ее на место. Она проходила между кроватями, поправляла одеяла, поднимала игрушки, которые дети не убрали на место, и все думала о том, почему эти дети здесь. Кого-то здесь оставили родители. По разным причинам. Кого-то забрали органы опеки, так как посчитали, что в детском доме детям будет лучше. А у кого-то причина такая же, как у маленькой Наташи или Сони. В любом случае, эти дети здесь. И их много. А такого быть не должно.

 

Вторая квартира была единственным местом в этом детском доме, в котором «тихий час» был совсем не тихим. Здесь в это время смотрели комедии, играли в карты на желания или в настольные игры. Было очень весело и шумно. Но Соня во всем этом не участвовала. Она уходила в комнату. Садилась за стол и начинала готовиться к экзаменам, одновременно общаясь в Интернете со старыми друзьями, по которым безумно скучала. Но сегодня была очень хорошая погода, чтобы сидеть в душной комнате. Поэтому Соня отпросилась у Ольги Николаевны, вышла на улицу и села под деревом на лавочку. Достала телефон и положила на колени тетради и учебники.

Наушники в уши. Музыка на всю громкость. Книги. Тетради. Интернет. Друзья. Дует легкий ветерок. Сильно печет солнышко. Но на лавочке под огромным дубом не так жарко. Летят брызги от фонтана, который был метрах в пяти от лавки, и поют птицы. Но Соня этого не замечает. У нее в наушниках играет своя музыка. А в голове гуляет свой ветер. И вообще, у нее свой мир, совсем не похожий на этот.

Так проходит тихий час. Соня идет в свою квартиру на полдник, после чего снова уходит в восьмую квартиру. Там помогает воспитателям будить малышей, одевать их, и снова следит, чтобы дети все скушали. А потом опять прогулка. А если на улице плохая погода, то Соня вместе с малышами играет в их квартире. Убегала девочка перед ужином, потом возвращалась только в девять. Ребята только досмотрели программу «Спокойной ночи, малыши», и им пора было ложиться в свои кроватки. Соня опять их укладывала и рассказывала им сказки, которые знала наизусть, и отвечала на возникавшие вопросы.

— Соня, что бы мы без тебя делали? — благодарно говорили воспитатели, когда дети засыпали. А Соня улыбалась, пожимала плечами и отвечала:

— Не знаю…

Она приходила к малышам, потому что скучала по Светлане Владимировне, Станиславу Викторовичу и Кате. Ей не хватало семьи, так же как и этим детям. Соне некому было дарить любовь, и она дарила ее малышам. А они залечивали глубокую рану на ее сердце.

Соня уходила к себе. Пила чай с ребятами своей квартиры. Ребята были неплохие. Веселые, жизнерадостные. Несмотря на то, что детство у них было не самое лучшее. В половине десятого все спускались в актовый зал, где проходили концерты и собрания, где занимались танцами и отрабатывали новые номера; стелили маты и ложились на них перед огромным экраном на стене. Сегодня здесь были только старшие дети. Так как показывали ужастик, от которого все были в восторге. Фильм закончился, и дети ушли в квартиру. Там, на кухне уже хозяйничала Надежда Петровна, ночная. Она каждую свою смену баловала детей чем-нибудь вкусненьким. И сегодня Надежда Петровна испекла свой фирменный яблочный пирог, и дети вместе с ней допоздна сидели, пили чай с пирогом и разговаривали. Спать ложились поздно. Или уже рано… неважно.

 

Так прошли первые две недели летних каникул. Экзамены сданы. Осталось дождаться выпускного вечера, долгожданного поступления в медицинский колледж и, наконец, ухода из детского дома. Да, конечно, детский дом был хороший. Воспитатели замечательные, дети воспитанные. Много кружков. У каждого ребенка был выбор, чем заниматься: танцами, или пойти на рисование; а может, попробовать себя в музыке, или стать циркачом, а потом ездить по городам России и даже за границу. Конечно, все это было прекрасно. Но этот статус детдомовского ребенка… Никому уже не важно, какое у тебя воспитание. Ты детдомовский. И этим все сказано.

Сегодня София с утра сидела у себя в комнате с гитарой в руках: писала музыку к своей новой песне «Еще не время». Сонина гитара, которую ей подарили на пятнадцатилетие ее приемные родители, осталась в той квартире, где девочка жила до трагедии. Но по счастливой случайности, у Димы Зевахина, мальчика, который жил так же в детском доме во второй квартире, была гитара, с которой Соня сейчас и сидела.

Девочка придумала красивый мотив и теперь подбирала под него музыку. О, какой же беспорядок творился сейчас в комнате!

— Соня! Что ты здесь развела? — восклицала Ольга Николаевна каждый раз, когда заходила в комнату. — Бардак!

— Нет, — улыбалась Соня, — творческий беспорядок.

Ольга Николаевна уходила. Соня окидывала взглядом комнату. Окно открыто настежь, стол, стул и пол завалены скомканными бумажками. В открытое окно влетал ветер и делал еще больший беспорядок.

Соня написала ноты, но результат девочке не понравился. Она зачеркнула все, и скомканный листок занял свое место на полу. Девочка опять взялась за гитару, написала ноты, но и на этот раз Соне ничего не понравилось. Лист снова оказался на полу. Из комнаты Соня вышла только вечером и выглядела очень довольной. Девочка постучалась в дверь комнаты мальчиков. Дверь открыл Дима.

— Спасибо, — сказала ему Соня, протягивая гитару. — Очень выручил.

— Всегда пожалуйста, — ответил ей Дима.

 

Прошел выпускной. Как следует, его отметить не удалось. Соню и остальных выпускников не отпустили вечером гулять. Но сразу после того как детям вручили аттестаты, они вместе с администрацией детского дома пошли в кафе, где и просидели до вечера, радуясь, балуясь, смеясь, фотографируясь.

Надежда Петровна испекла яблочный пирог, купила торт, и снова всю ночь дети второй квартиры пили чай, рассказывая всякие школьные истории. Потом Дима притащил свою гитару, и дети начали петь. И у них неплохо получалось.

На дворе уже глубокая ночь. Тусклая луна светила прямо в окно комнаты, где у раскрытого окна стояла Соня и разговаривала по телефону.

— Как ты там? — спрашивала девочка.

— Скучаю, — отвечал ей такой любимый голос.

— Я тоже…

Паша не звонил неделю. И Соня вся извелась от плохих предчувствий, которые ее обманули. Паша позвонил, чтобы поздравить девочку с окончанием девятого класса и сказать в очередной раз: «Я люблю тебя…»

— И я тебя…

Так заканчивался каждый их разговор. И этот тоже.

Положив телефон на стол (все равно никто больше не позвонит), Соня посмотрела на луну. «Как бы я хотела все вернуть… — с болью в сердце подумала девочка. — Чтобы я из твоих окон смотрела на луну, мама…» Соня глубоко вздохнула, покачала головой, прогоняя грустные мысли, и вернулась на кухню, где было шумно и весело. Там раздавался смех, веселые голоса и песни.

Уже начинало светать, когда свет в комнатах второй квартиры погас. Соня до самого утра проворочалась без сна. В голову девочки лезли горькие мысли, счастливые воспоминания. Но от этих счастливых воспоминаний на душе становилось еще хуже, а мысли еще горше. Тот счастливый день, когда за Соней приехала Светлана Владимировна. Как счастлива тогда была Соня. «А теперь этого всего нет…» А друзья, одноклассники… девочка так соскучилась по ним. Но она здесь. А они там, на другом конце города. И они, наверно, не вспоминают о Соне…

На этой горькой ноте Соня почувствовала, что хочет спать. Девочка зевнула, закрыла глаза и погрузилась в сновидения.

 

После выпускного вечера прошла неделя. На улице шли дожди. Солнце выглядывало только вечером. Но так как на улице было сыро и грязно, детей не пускали гулять даже по территории детского дома. В квартире заняться было нечем. Поэтому телевизор, как и компьютер, не выключался. Скучно и очень долго тянулась эта неделя. Но она закончилась. Солнце стало выглядывать чаще. Земля высохла, и детям разрешили выйти на улицу.

Сегодня с утра было пасмурно. Солнышко вылезло только после обеда. Поэтому весь тихий час Соня снова просидела под огромным дубом на лавочке, общаясь со своими старыми друзьями в Интернете. Когда тихий час закончился, из окна второй квартиры показалась голова Марии Алексеевны, второй воспитательницы.

— Соня, на полдник, — позвала Мария Алексеевна.

— Иду, — ответила Соня.

Голова исчезла. Соня посмотрела на экран телефона, и на ее лице выразилось недоумение. Вконтакте девочке пришло сообщение от Кирилла. «С чего это вдруг он написал?» — спросила себя Соня и прочитала сообщение: «Привет. Как дела? Как настроение? Что решила: в колледж или в десятый? Советую в колледж. В мед. Опять встретимся». — «Советую в мед-колледж? Советую? Да иди ты!» — подумала Соня и написала: «Знаешь, не горю желанием снова с тобой встретиться». Девочка закрыла Интернет, но с места не сдвинулась. С чего это вдруг ей написал Кирилл? Неужели опять хочет скандала? Соня вспомнила этот учебный год. Он был не самым лучшим для всех членов семьи Спасских. Это было для них испытанием, с которым они не справились…

— Соня! — снова показалась из того же окна голова Марии Алексеевны.

— Иду!

Соня встала с лавочки и поднялась на крыльцо детского дома. В дверях девочка столкнулась с Николаем Николаевичем, директором.

— Здравствуйте, Николай Николаевич, — улыбнулась Соня.

— Здравствуй, Соня, — улыбнулся в ответ Николай Николаевич. Он уже собрался было идти дальше по своим делам, но что-то вспомнил и снова повернулся к девочке. — Сегодня после ужина все выпускники в конференц-зал. Пробегись, сообщи, пожалуйста.

— Хорошо, — ответила Соня. Она поднялась в квартиру. Там почти никого не было из выпускников. Поэтому девочка решила сообщить о собрании перед ужином. Соня выпила сок, съела свою булочку и пошла в восьмую квартиру. Малыши очень обрадовались, увидев девочку.

— Соня, поиграй со мной, — говорили одни.

— Соня, с нами! — звали другие.

Маленькая Наташа, которая все время играла одна, и сегодня не изменила своей привычке. Когда в зал вошла Соня, девочка отложила куклы, подошла к своей старшей подруге и тихо сказала:

— Привет, Соня. Ты пойдешь с нами гулять?

— Конечно, Наташенька, — ласково ответила Соня.

— О, Соня! Как во время ты пришла, — воскликнула Людмила Николаевна. — Помоги, пожалуйста, собрать детей на улицу.

— Хорошо, — улыбнулась Соня. Она повернулась к малышам. — Ну что, идем гулять?

— Да! — воскликнули все хором.

— Замечательно! Идем одеваться.

Соня вышла из зала первой. Дети же вывалились оттуда гурьбой. Они брали свою обувь, расходились по разным углам прихожей к своим друзьям и обувались. Детям помладше, которые еще не умели завязывать шнурки и застегивать сандалики, помогала Соня. Наконец, все дети были готовы к прогулке. Людмила Николаевна построила малышей в колонну, и вся церемония вышла из квартиры номер восемь.

На детской площадке малыши сразу забыли про Соню, разошлись кто куда и занялись своими делами. Кто-то играл в песочнице, кто-то в «догонялки». Другие залезли на горку и теперь спорили, кто скатится первым. Наташа никуда не ушла. Малышка спокойно стояла около Сони и смотрела на других детей.

— Наташа, ты почему не идешь играть? — спросила девочку Людмила Николаевна.

Соня посмотрела на Наташу. Та в свою очередь на Соню. «Что-то не так…» — пронеслась в Сониной голове мысль.

— Людмила Николаевна, мы с Наташей прогуляемся, — обратилась к воспитательнице Соня.

Людмила Николаевна кивнула.

Соня взяла Наташу за руку, и две подружки пошли в противоположном от детской площадки направлении. Дул прохладный ветерок. По голубому небу плыли белые облака, то и дело загораживая солнце и делая на земле тенек. Соня и Наташа прошли половину круга вокруг детского дома и сели на лавочку у второго фонтана.

— Наташа, — начала говорить Соня, — тебя кто-то обидел?

Девочка отрицательно покачала головой.

— Мне мама сегодня приснилась. Живая. И папа. Мы жили вместе, как раньше, — грустно сказала малышка.

У Сони снова сжалось сердце. Она плакала оттого, что ее родной мамы просто нет рядом. Но та жива и, наверняка, ищет Соню. А у этой малышки, Наташи, нет и никогда уже не будет родной мамы. Почему жизнь так жестока? Почему эта маленькая девочка так рано увидела смерть самого близкого ей человека? Почему? Что сейчас должна сказать Соня? Как ей успокоить ребенка? Соня ничего больше не смогла придумать, как просто обнять девочку и сказать: «Все будет хорошо…»

 

 — Наташа, идем на качели, — предложила Соня малышке, когда она и Наташа вернулись на детскую площадку.

— Идем, — ответила Наташа.

Подул ветер. Он подхватил маленькую девочку на качелях и поднял ее ввысь. Но качели не дали малышке подняться еще выше. Девочка полетела вниз. Наташа улыбалась, а Соня радовалась этому. Улыбка маленькой Наташи была редкостью.

Мельком брошенный взгляд в сторону крыльца детского дома уловил что-то знакомое в лице женщины, которая стояла с директором, Николаем Николаевичем. Они о чем-то оживленно беседовали. Соня вновь посмотрела в сторону крыльца. К женщине с директором подошел мужчина. В его лице тоже было что-то очень знакомое. Но в отличие от женщины мужчину Соня узнала почти сразу. Но что они здесь делают? «Может, они приехали за мной?» — подумала Соня с маленькой надеждой. Андрей Сергеевич увидел, наконец, Соню и помахал ей рукой. На вопросительный взгляд девочки он лишь пожал плечами.

Андрей Сергеевич, Анастасия Дмитриевна и Николай Николаевич поднялись на крыльцо и скрылись в дверях. А Соня осталась на детской площадке со своими мыслями, гадая, что здесь делают Анастасия Дмитриевна и Андрей Сергеевич. И надеясь, что они все-таки приехали за ней.

До ужина Соня не уходила с детской площадки, то и дело бросая взгляд на крыльцо. Она ждала, когда выйдут Анастасия Дмитриевна и Андрей Сергеевич. Хотела поговорить с людьми из ее прошлой жизни, спросить о школе, о друзьях. Да просто поговорить. Но из дверей детского дома до ужина так никто и не вышел. Поэтому на ужин Соня пошла расстроенной.

Только когда все было съедено, Соня вспомнила о собрании, которое должно было состояться после ужина. За столом как раз зашел разговор об этом.

— Когда Николай Николаевич нас соберет? Уже неделя прошла! — сказала Света.

— Сегодня после ужина, — ответила Соня.

— С чего ты взяла? — спросила Света.

— Николай Николаевич сказал, — ответила Соня.

— Ну, слава Богу! Про нас не забыли! — воскликнул Дима.

Все рассмеялись.

После ужина выпускники собрались в конференц-зале. Но Николая Николаевича еще не было. И Соня знала, почему. А те, кто не знал, начинали злиться. Но вот двери конференц-зала открылись, и вошел Николай Николаевич. Дети замолкли.

Собрание закончилось поздно. Когда дети вернулись в квартиру, Надежда Петровна уже приготовила для них что-то вкусненькое. Это дети поняли сразу, как только открыли дверь квартиры. Все сразу повалили на кухню. На столе стояла тарелка с пирожками.

— Надежда Петровна, вы — чудо! — воскликнул Саша Волхов. — А с чем пирожки?

— С капустой. Садитесь, сейчас я вам чай налью.

Дети расселись на свои места. Надежда Петровна налила всем чай, себе тоже, и начался «пир».

 

— Ольга Николаевна, Соня в квартире? — Николай Николаевич вошел в зал второй квартиры, где сидела Ольга Николаевна со своими любимыми воспитанниками.

— Нет, Соня на улице, гуляет с малышами, — ответила Ольга Николаевна.

— Спасибо, — Николай Николаевич улыбнулся своей обворожительной улыбкой.

Директор вышел из квартиры, весело насвистывая, спустился на первый этаж и вышел из здания. Он посмотрел налево и увидел Соню. Вопреки ожиданиям, девочка сидела на лавке под огромным дубом, а детская площадка была пуста. Николай Николаевич подошел к Соне. Ему надо было поговорить с девочкой. Сообщить новость, подготовить… Может, у Сони возникнут вопросы, ответить на них.

Соня сидела на лавочке, задрав ноги. В ушах наушники. Взгляд блуждал по экрану телефона. Девочка не сразу заметила, что к ней идет директор. Когда заметила, вынула из уха наушник, выключила музыку и положила телефон в карман шорт. Спустила ноги с лавки.

— Здравствуйте, Николай Николаевич, — сказала Соня.

— Здравствуй, Соня. Мне сказали, ты гуляешь с малышами, — улыбнулся Николай Николаевич.

— Светлана Борисовна повела детей на ту детскую площадку, — ответила Соня, указывая рукой на площадку за территорией детского дома. — А я решила остаться здесь.

Николай Николаевич сел на лавочку рядом с Соней.

— Еще немного, и ты выпустишься отсюда, — сказал директор.

— Да. Я буду скучать, — ответила Соня, глядя на малышей. — Особенно по Наташе.

— Вы с ней подружились.

— Она для меня как младшая сестренка, — Соня оторвала свой взгляд от детской площадки и посмотрела на Николая Николаевича. — Николай Николаевич, а можно будет приходить сюда? К Наташе?

— Можно. Почему нельзя… — снова улыбнулся директор. А потом задумчиво добавил: — А почему бы не попросить своих родителей взять и Наташу?

— Каких родителей? — не поняла Соня. Но потом ее осенило. — А, ну да. Анастасия Дмитриевна и Андрей Сергеевич.

— Какая ты догадливая, — усмехнулся Николай Николаевич. — Да, они хотят забрать тебя.

— Ух ты… я не ошиблась, — почему-то не совсем радостно сказала Соня.

— Ты не рада? — удивился Николай Николаевич.

— Честно? Не знаю. Я надеялась, что они приехали за мной. Но все равно как-то неожиданно, — ответила Соня. — Они хорошие люди.

— И ты им очень симпатична.

Соня в ответ лишь улыбнулась.

— Подумай об этом, — сказала Николай Николаевич, вставая. — У тебя есть время до вечера.

Директор ушел. А Соня осталась на лавочке думать.

Семья — это, конечно, хорошо. Всегда будет кому поддержать в трудную минуту. Тем более что эти люди ей хорошо знакомы. И, как сказал Николай Николаевич, Соня им симпатична. Но обычно из детского дома забирают маленьких детей. Почему Анастасия Дмитриевна и Андрей Сергеевич приехали за Соней? Им ее жалко? Но ведь может быть и такое, что они просто хотят помочь ей. «Как все сложно», — подумала Соня и потрясла головой. Она весь день думала об этом. И все чаще и чаще ловила себя на мысли, что хочет согласиться. Сейчас ей необходима была семья. И людей лучше, чем Анастасия Дмитриевна и Андрей Сергеевич, она вряд ли уже встретит.

 

— Соня, к директору! — раздалось во второй квартире. — Срочно!

— Иду, — ответила Соня.

Через минуту девочка стояла в кабинете директора.

— Соня, ты подумала над тем, что я тебе сегодня сказал? — спросил Николай Николаевич.

— Подумала, — ответила Соня.

— Ну и?

— Ну. Я не против. Да и, если я не ошибаюсь, у них нет детей.

— Я рад за тебя, София.

— Николай Николаевич, к вам пришли, — в дверях директорского кабинета показалась Людмила Валерьевна, секретарша.

— Пусть заходят, — ответил Николай Николаевич.

В кабинет вошли Анастасия Дмитриевна и Андрей Сергеевич.

— Добрый день, Николай Николаевич, — сказала Анастасия Дмитриевна.

Андрей Сергеевич же первым делом обратился к Соне:

— Сонька! Как дела?! Как жизнь?!

— Все отлично! — с искренней радостной улыбкой ответила Соня.

— Здравствуйте, Николай Николаевич, — обратился Андрей Сергеевич к директору. Они пожали друг другу руки.

— Ну, я вас оставлю ненадолго, — сказал Николай Николаевич. — А мне пока надо по делам…

Директор вышел из кабинета.

Анастасия Дмитриевна, Андрей Сергеевич и Соня сели на диванчик у стены.

— Ну, рассказывай, Соня, — сказал Андрей Сергеевич, — как живешь, как чувствуешь себя… после той… трагедии?

— Андрей Сергеевич, можно, я не буду отвечать на последний вопрос? — спросила Соня. — А живу хорошо. Ребята здесь хорошие. Воспитатели тоже. Что еще хотите узнать?

— Да уж. Не думал, что с тобой будет так трудно общаться, — немного разочарованно сказал Андрей Сергеевич. — Ты изменилась.

— Нет. Я все такая же, — улыбнувшись, ответила Соня. — Просто я не хочу пока об этом говорить.

— Ты уж извини, — к разговору подключилась Анастасия Дмитриевна, — придется еще раз напомнить об этом. Светлана Владимировна жива.

Сказать, что Соня была удивлена, значит, не сказать ничего. Как?! Откуда?! Почему?! Девочка ничего не могла сказать. Поэтому она просто смотрела на Анастасию Дмитриевну широко открытыми глазами и с открытым ртом. А когда немного пришла в себя, спросила тихо:

— Как?.. Кого мы тогда хоронили?

— Светлану Владимировну, — невозмутимо ответил Андрей Сергеевич. Кажется, он решил немного помучить девочку.

— Ничего не понимаю. Объясните, — взмолилась Соня.

— В тот вечер же Светлана Владимировна повезла Катю к отцу. А когда ехала обратно, увидела на остановке свою старую подругу. Ну, и решила подвезти. Подруга увидела, что Светлана Владимировна выпила, и сама села за руль, — объяснила Анастасия Дмитриевна.

— Подругу тоже звали Светлана Владимировна, — сказал Андрей Сергеевич. — Только она была Ижевская.

— А. ну, теперь более-менее понятно, — ответила Соня, явно обрадованная этой хорошей новостью.

— Она-то и погибла, — сказала Анастасия Дмитриевна. — А наша Светлана Владимировна попала в больницу в тяжелом состоянии. Когда она пришла в себя, у нее была временная амнезия.

Молчание.

— Я только одного не могу понять, — нарушила молчание Соня. — Как мы могли не заметить, что хороним совершенно другого человека?

— Ее же хоронили в закрытом гробу, — ответил Андрей Сергеевич.

— А опознание? — все равно не сдавалась Соня.

— Сонь, ну, ты же знаешь, там нечего было опознавать, — ответил Андрей Сергеевич.

— И давно ма… о-о… Светлана Владимировна пришла в себя? — снова задала вопрос Соня.

— Где-то… через неделю, — ответила Анастасия Дмитриевна.

— Тогда… почему она…

— Не вернулась сюда за тобой, как только у нее прошла амнезия, и она приехала домой? — перебила девочку Анастасия Дмитриевна. Соня кивнула головой. — София, она не помнит тебя.

Эти слова прозвучали для Софии как гром среди ясного неба. А из уст Анастасии Дмитриевны они прозвучали холодно и даже немного жестко. Это вдвойне ранило детское сердце. На глазах выступили слезы. «Светлана Владимировна жива. Но почему не помнит?! Человек, которого я столько лет считала своей мамой, совсем не помнит меня…» — с болью в сердце думала Соня. Слезы в глазах девочки не остались незамеченными.

— Эй, София, — забеспокоился Андрей Сергеевич, — ты чего?

— Соня?! — Анастасия Дмитриевна поднялась и села рядом с Соней. Она уже протянула руку, чтобы обнять девочку, но Соня встала.

— Не надо… Все в порядке, — сказала она, вытирая слезы.

Тут дверь кабинета директора открылась. Соня надеялась увидеть Николая Николаевича, но на пороге стояла Светлана Борисовна, которая держала за руку плачущую Наташу.

— Ой, простите. А где Николай Николаевич? — спросила воспитательница.

— Он вышел, — ответила Соня и обратилась к Наташе. — Наташа, почему ты плачешь?

Но малышка ничего не ответила. Он только стояла и смотрела прямо Соне в глаза.

Светлана Борисовна отпустила руку Наташи и сказала ей:

— Наташенька, посиди пока с Соней. А я поищу Николая Николаевича.

Наташа кивнула. Светлана Борисовна ушла. Соня подошла к малышке, взяла ее за руку и повела к диванчику, на котором сидели Анастасия Дмитриевна и Андрей Сергеевич. Наташа вытерла слезы рукавом свой кофточки и поздоровалась со взрослыми.

— Привет, — с улыбкой ответил ей Андрей Сергеевич. — Тебя как зовут?

— Наташа, — хлюпая носом, ответила девочка.

— Какое у тебя красивое имя, — улыбнулась и Анастасия Дмитриевна. — Наташа, так почему же ты плачешь?

— Меня Ваня обидел, — ответила девочка. Она посмотрела на Соню. — Он сказал, что ты уедешь. Навсегда. Сказал, что тебя забирают. И ты оставишь меня здесь. И никогда больше не приедешь. Я назвала его дураком, а он меня сильно толкнул. Ты ведь не уедешь? — малышка взглянула в глаза Соне, у которой от этого взгляда снова сжалось сердце.

«Сейчас или никогда…» — подумала Соня. Она вздохнула и начала:

— Наташа, понимаешь… — Соня замолчала. Это оказалось очень нелегко сказать.

Анастасия Дмитриевна и Андрей Сергеевич выжидательно смотрели на Соню, которая продолжила:

— Я… действительно уезжаю. Но я буду приезжать. Обещаю.

Соня замолчала.

— Наташенька, мне же учиться надо, — грустно добавила Соня.

Напряженное молчание.

— Соня, почему ты плакала? — спросила в свою очередь Наташа.

София благодарно улыбнулась и ответила:

— Я тебе потом скажу. А ты больше не плачь. Хорошие дети не плачут.

Наташа кивнула и тоже улыбнулась.

— Ну, вот и договорились, — сказал, улыбнувшись, Андрей Сергеевич. — Наташа, а сколько тебе лет?

Дальше разговор пошел обо всем на свете.

Вскоре в кабинет вошел Николай Николаевич.

— Там три девочки на улице, — директор посмотрел на Анастасию Дмитриевну и Андрея Сергеевича. — Сказали, что с вами.

— Да, точно, — улыбнулся Андрей Сергеевич. — Это Сонины друзья.

— Мои? — переспросила девочка.

Андрей Сергеевич кивнул.

— Тогда, может, отпустим Соню встретиться со своими друзьями? — предложил Николай Николаевич.

Карина, Маша и Даша стояли у крыльца, что-то обсуждая, когда из дверей детского дома вышла Соня за руку с маленькой Наташей, девочки кинулись к ним.

— Привет, Сонька!

— Как дела?!

— Как ты здесь?!

Посыпалось с трех сторон.

— Девочки, не так быстро, — улыбнулась Соня. — Как же я скучала! — она обняла своих подруг.

Девочки познакомились с Наташей, которая им очень понравилась, и предложили Соне пройти кружочек. Соня покрепче взяла Наташу за руку, и пять девочек пошли по дорожке, громко смеясь и разговаривая. Маша, Карина и Даша рассказывали о последнем школьном месяце, об одноклассниках, о друзьях. Больше всего Соня хотела услышать о Кате. Но на ее вопрос о ней подруги ответили, что после экзаменов Катю никто не видел. Она даже на выпускной не пришла. Соня грустно улыбнулась.

После этого вечера у девочки на душе остался нехороший осадок. От вестей о Кате. Да и тон Анастасии Дмитриевны совсем не понравился Соне. Она уже даже начала сомневаться, правильно ли сделала, что согласилась уехать в их семью.

 

Сегодня Соня опять проснулась рано. С этого дня у девочки начнется новая жизнь. Новые родители, которых она вряд ли назовет когда-нибудь мамой и папой. Новый дом, который не станет ей уже таким родным. Новые родственники. Что ждет Соню в этой новой жизни? Девочка не знала. И эта неизвестность немного пугала.

На кухне что-то грохнуло.

Соня поняла, что уснуть уже не сможет, и решила, что ей пора вставать. В ванной комнате было непривычно пусто. Соня быстро умылась и вернулась в свою комнату. Заправила кровать, расчесала непослушные волосы, собрала их в хвост и переоделась в одежду, которую приготовила еще вчера.

— С добрым утром, Надежда Петровна, — появилась Соня на пороге кухни.

— Ты чего так рано? — удивилась Надежда Петровна. — Волнуешься?

— Волнуюсь, — вздохнула Соня.

— Садись, сейчас чайку с тобой попьем…

В половине восьмого пришла воспитательница Ольга Николаевна. Она тоже очень удивилась, увидев Соню на кухне так рано.

Надежда Петровна пожелала Соне удачи и ушла домой.

Около двенадцати чесов приехали Анастасия Дмитриевна и Андрей Сергеевич. Пока они говорила о чем-то с Николаем Николаевичем, Соня прощалась со своими друзьями и воспитателями. Все желали ей удачи и счастья.

— Ну что, попрощалась? — подошел к девочке Андрей Сергеевич.

— Да, — улыбнулась Соня.

— Тогда поехали? — спросил Андрей Сергеевич.

— Поехали, — ответила Соня.

Андрей Сергеевич взял у Сони ее сумки и направился к своей машине. Соня последовала за ним. Анастасия Дмитриевна все еще разговаривала с Николаем Николаевичем.

— Ну, и как мне теперь к вам обращаться? — спросила Соня Андрея Сергеевича.

— Как хочешь, — ответил мужчина. — Только не называй меня по имени отчеству. Хорошо?

— Хорошо. Дядя Андрей, а что это за машина?

— УАЗ-патриот, — гордо ответил Андрей Сергеевич. — Внедорожник специально для наших дорог.

— Ну да, по нашим дорогам только на таких машинах ездить, — сказала Соня, окидывая взглядом машину Андрея Сергеевича, которая ей безумно нравилась.

— Готова ехать? — спросила у Сони подошедшая Анастасия Дмитриевна.

— Готова, — ответила девочка с улыбкой.

О, ей уже было знакомо это чувство радости. Она уже испытывала его девять лет назад. Но тогда маленькая София думала, что едет к родной маме. А сейчас она просто радовалась, что уезжает из детского дома. Да, детский дом был неплохим. Но какому ребенку захочется там жить? Детский дом — значит, ты никому не нужен. А теперь, пусть и не родная, но семья. Будет к кому обратиться в трудную минуту.

— Тогда поехали? — Анастасия Дмитриевна открыла заднюю дверь машины, чтобы Соня села на заднее сиденье.

Девочка подняла взгляд на окна второй квартиры. Наташа… она стояла у окна и смотрела на Соню, сердце которой снова сжалось. Как она оставит малышку здесь? Соня помахала Наташе. Малышка в ответ сделала слабое движение рукой и ушла.

— Соня, — напомнила Анастасия Дмитриевна о том, что девочка должна сесть в машину.

— А… да.

Дверь машины захлопнулась. Андрей Сергеевич сел за руль, Анастасия Дмитриевна рядом с мужем. Вот уже детский дом остался позади. Соня с грустью посмотрела назад. Вся ее радость куда-то мигом улетучилась. Ведь там осталась Наташа…

 

Буквально через полчаса большая черная машина подъехала к девятиэтажному дому. Соня и Анастасия Дмитриевна вышли, а Андрей Сергеевич поехал ставить машину в гараж.

— Вот ты и дома, София, — сказала Анастасия Дмитриевна, когда она и Соня уже стояли в квартире. — Идем, я покажу тебе твою комнату. — Так, здесь у нас кухня, — Анастасия Дмитриевна указала рукой на первую дверь направо. — Вторая дверь — твоя комната.

Соня открыла дверь теперь уже своей комнаты. Первое, что девочка увидела, был фиолетовый угловой диванчик, который стоял в правом дальнем углу. Справа от Сони стоял большой белый шкаф-купе. Слева кровать, также из белого дерева и покрытая сиреневым покрывалом. По обеим сторонам белые тумбочки. А светлый письменный стол был в левом дальнем углу. На окнах тюль. И шторы — темно-фиолетовые. Соня прошла в комнату, еще раз огляделась и увидела зеркало справа от двери. Зеркало было большое: от пола до потолка, в белой резной рамке. Обои в комнате были светлого сиреневого цвета.

— Тебе нравится? — спросила Анастасия Дмитриевна. — Я не знала, какой цвет тебе нравится, поэтому выбрала фиолетовый. На свой вкус.

— Спасибо, Анастасия Дмитриевна, — благодарно улыбнулась Соня. — Комната шикарная!

— Я рада, что тебе понравилось.

Хлопнула входная дверь.

— А вот и Андрей Сергеевич, — сказала Анастасия Дмитриевна. — Переодевайся и пойдем кушать.

Анастасия Дмитриевна вышла из комнаты и вошла в дверь напротив.

— Ну, как комната? — спросил Андрей Сергеевич. — Мы очень старались.

— Шикарная.

— Я рад. Держи сумки.

Соня переоделась в шорты и широкую футболку. Положила остальные вещи в шкаф и еще раз полюбовалась комнатой.

Кухня была большая и светлая. Угловой кухонный гарнитур бежевого цвета занимал место от окна напротив двери до противоположной стены. Обои тоже были светлые. Только большой круглый стол был из темного дерева, но он был покрыт бежевой скатертью.

 

— А для чего такой большой стол? — спросила Соня у Андрея Сергеевича, которого застала в кухне.

— К нам часто приходят гости, — объяснил Андрей Сергеевич. — Много гостей. И сегодня с тобой придут знакомиться наши родители.

— О-о-о… — только и произнесла Соня.

За обедом обсуждалось то, как теперь будут жить Анастасия Дмитриевна, Андрей Сергеевич и Соня. Им еще предстоит узнать друг друга и привыкнуть.

— Кстати, Сонь, что насчет учебы? — поинтересовалась Анастасия Дмитриевна. — Куда собираешься?

— Хотелось бы в медицинский колледж, — ответила Соня. — Всегда мечтала стать врачом.

— Я тоже когда-то мечтал, — сказал Андрей Сергеевич. — Но потом родители помогли передумать, — он улыбнулся.

После обеда Соня стала осматривать свою новую квартиру. Напротив кухни была ванная. Большая и просторная. Вторая дверь слева вела в спальню Андрея Сергеевича и Анастасии Дмитриевны.

Спальня была большая, как и все комнаты в квартире. В бежевых и коричневых тонах. Светлые обои с яркими цветочками, которых было очень много. Небольшой бежевый шкаф в правом дальнем углу. В левом комод. Кровать из темного дерева тоже стояла слева. По обеим сторонам тумбочки. Напротив туалетный столик. Справа от двери стояло кресло, покрытое темно-коричневым покрывалом. Белый письменный стол был у противоположной от комода стены.

Соня вышла из спальни и вошла в последнюю дверь слева. Белый угловой диван с множеством маленьких подушек коричневого, кремового и белого цвета понравился ей сразу. Напротив два белых кресла. У дивана журнальный столик. Справа от двери телевизор и белый шкаф. Пианино стояло в левом дальнем углу, у окна. Обои в зале были светлыми. Только за диваном они были красивого коричневого цвета с непонятным, но красивым узором. Также над диваном висели фотографии в рамках. Ковер был песочного цвета. Шторы на окнах темно-коричневые.

Квартира Соне нравилась. Но девочка никак не могла отделаться от чувства, что она сама здесь чужая. И привыкнет ли она когда-нибудь к этому месту, назовет ли его своим родным домом, Соня не знала.

В самом конце коридора стоял большой книжный шкаф. Все его полки были забиты книгами. И это Соне особенно нравилось. Девочка выбрала себе одну книгу и так и просидела с ней до прихода родителей ее новых родителей.

— Соня, — в комнату заглянула Анастасия Дмитриевна, — идем знакомиться с новыми родственниками.

Соня кивнула, отложила книгу и вышла из комнаты.

— Здравствуйте, — с улыбкой поздоровалась Соня со своими новыми родственниками.

— Здравствуй, Соня, — сказали мужчина и женщина.

Соня с легкостью угадала, чьи это родители. Андрей Сергеевич был здорово похож на своего отца. Такой же нос и подбородок, те же глаза.

Минут через десять подошли родители Анастасии Дмитриевны. И Соня про себя отметила, что глаза Анастасии Дмитриевне достались в наследство от мамы.

После семейного ужина вся большая семья устроилась в зале. Новые бабушки и дедушки расспрашивали Соню об учебе, о том, чем девочка занималась раньше, чем увлекалась. А потом мама Анастасии Дмитриевны спросила:

— Соня, а ты помнишь своих родителей?

Анастасия Дмитриевна испуганно посмотрела на мать, переглянулась с Андреем Сергеевичем и опустила взгляд.

— Только папу, — тихо ответила Соня. — Когда мне было два года, мы с ним попали в аварию. Он потерял память. И решил уехать в другой город. Забрал меня с собой. Он умер, когда мне было шесть… но перед тем, как умереть, он сказал, что все вспомнил. И что мама меня скоро найдет. Но она так и не нашла меня.

Никто ничего не ответил.

— Так я и оказалась здесь, — с улыбкой добавила Соня.

— Кстати, Соня очень хорошо поет, — сказала Анастасия Дмитриевна.

— Правда? — спросил отец Андрея Сергеевича. — Может, споешь?

— У меня нет гитары, — развела руками Соня.

— Но зато есть пианино, — возразила мама Анастасии Дмитриевны. — Настя, подыграй Сонечке.

Анастасия Дмитриевна кивнула и села за пианино. Подняла крышку, опустила руки на клавиши и заиграла грустную мелодию. Соня с легкостью угадала песню. Ведь она сама ее написала. Но как Анастасия Дмитриевна смогла вот так сразу сыграть мелодию на пианино? Или она играла ее раньше? И почему именно эта песня? За этими мыслями Соня не заметила, как наступило время запевать. Анастасия Дмитриевна перестала играть и посмотрела на девочку.

— Соня, ты чего молчишь? — спросила она.

— А. извините, — ответила Соня.

— Давай еще раз.

Снова заиграла музыка. На этот раз Соня вступила вовремя. И спела блестяще. Бабушки и дедушки ей даже похлопали. Вскоре родители Андрея Сергеевича собрались домой. А мама Анастасии Дмитриевны взяла дочь под руку и увела ее в комнату. Андрей Сергеевич и отец Анастасии Дмитриевны остались в зале и завели беседу о том, что надо будет как-нибудь выбраться на рыбалку. Соня ушла к себе.

Примерно через час в комнату заглянула Анастасия Дмитриевна. Она прошла и села на диван.

— Ты очень понравилась нашим родителям, — улыбнулась женщина. — А от твоего голоса они в восторге.

— Не знала, что вы играете на пианино, — тоже улыбнулась Соня. — Это было здорово.

— Меня мама учила играть, — ответила Анастасия Дмитриевна. — Когда я была еще маленькой. Она каждый вечер меня учила.

— Почему вы решили сыграть мою песню? — спросила Соня.

— Она мне очень нравится, — ответила Анастасия Дмитриевна.

— Настя, тебе звонят, — крикнул Андрей Сергеевич.

Анастасия Дмитриевна ушла. Соня снова уткнулась в книгу. Так и прошел первый день в новой семье.

 

Постепенно Соня привыкала к новой жизни. Ей нравилось просыпаться по утрам в своей комнате, а не в детдомовской. Она привыкла каждое утро видеть ненакрашенную Анастасию Дмитриевну, хотя та и без косметики была очень красивой. Но девочка никак не могла привыкнуть к Андрею Сергеевичу: он все так же забавлял ее своим видом по утрам — жутко лохматый и сонный. Соня заметила, что Анастасия Дмитриевна никогда не ходит по дому в халате. Разве что перед сном. На ногах всегда штаны или бриджи, а наверху футболка или водолазка с коротким рукавом. Волосы Анастасия Дмитриевна всегда собирала в пучок и закалывала их заколкой.

Как и говорил Андрей Сергеевич, к ним часто приходили гости. Много гостей. В такие вечера в доме было шумно.

Соне нравилась эта жизнь. Она стала чаще выходить гулять с друзьями. Чаще начала улыбаться и шутить со своими приемными родителями, которых это очень радовало.

Анастасия Дмитриевна и Соня съездили в медицинский колледж и подали документы на поступление. И теперь девочка ждала ответ, который будет только в августе. А пока Соня жила и радовалась жизни.

 

Сегодня с утра было пасмурно. А к вечеру еще поднялся сильный ветер, и полил дождь. Не зря, значит, Соня взяла с собой зонт, когда выходила из дома. Соня решила сходить сегодня в сквер у школы, через который раньше ходила домой. Девочка хотела помолиться за своих новых и старых родителей. Она проходила мимо своего старого дома и по привычке взглянула на окна 108-й квартиры. В окнах горел свет. Там была кухня. Наверняка сейчас Светлана Владимировна готовит что-нибудь вкусное для своей семьи… в которой больше нет Сони. Девочка вспомнила, как они с Катей и Светланой Владимировной готовили праздничный ужин после конкурса, на котором Соня заняла второе место. Сердце заныло от нахлынувших воспоминаний. Соня поспешно отвернулась и зашагала в сквер.

Светлые длинные волосы как всегда собраны в хвост. Высокий каблук туфель, черные прямые штаны, легкая курточка. В глазах зеленого цвета грусть. Соня сразу узнала Катю по походке, по движению рук. Ей только одно было непонятно: Катя никогда не верила в Бога. Что она делает у этой часовни?

— Катя, — позвала девочку Соня, — привет.

— Сонька! — вскрикнула Катя, обернувшись. — Как?!.. ты здесь?!

Соня только улыбнулась.

— Я тоже скучала.

Девочки обнялись.

— Как же я рада тебя видеть, — сказала Катя.

— Я тоже рада, — ответила Соня.

Девочки сели на лавочку. Соня рассказала Кате, как оказалась здесь, и что у нее все хорошо, только она скучает по тому времени, когда они с Катей были сестрами. А Катя рассказала, как Станислав Викторович нашел Светлану Владимировну.

— Он приехал в больницу к своему старому другу. Он в ней работает врачом. Там на улице, на лавочке сидела женщина. У нее на лице было много царапин. Но дядя Стас сразу узнала маму. Но оказалось, что у нее амнезия. Ей понадобилось около недели, чтобы вспомнить нас. Но… она не помнит тебя. Не помнит Кирилла. Но мама говорит, что когда думает об этом, у нее такое чувство, что кто-то был. Но она не может вспомнить, кто. И вообще, такое ощущение, будто этот год совсем исчез из ее памяти. Она не может вспомнить ни одного случая. Врачи объяснили это тем, что у мамы с этим промежутком времени были связаны очень сильные эмоции. Не только хорошие. Да ты и сама знаешь, хорошего было мало.

— Наверное, меня она забыла по той же причине, — грустно улыбнулась Соня.

Повисло молчание.

— Сонька, пошли! — решительно сказала Катя. Она встала, схватила Соню за руку и потащила девочку за собой.

— Куда? — испугалась Соня.

— К нам, — ответила Катя.

— Нет! — Соня остановилась. — Не надо.

— Она должна тебя вспомнить! — сказала Катя.

— Если она меня вспомнит, ей будет больно, — возразила Соня.

— Она воспитывала тебя девять лет! Девять лет! Такое нельзя забыть, — ответила Катя. — Ты называла ее мамой. А нас семьей. Она должна тебя вспомнить.

Соня посмотрела Кате в глаза. «Мне ведь тоже будет больно», — подумала девочка.

— Она увидит тебя и обязательно вспомнит, — сказала Катя. — Идем.

Наверное, Соня очень сильно хотела увидеть Светлану Владимировну. Потому что на этот раз она согласилась и пошла за Катей. С бешено бьющимся сердцем Соня поднялась вместе с Катей на девятый этаж и вошла в 108-ю квартиру.

— Мам, я вернулась, — крикнула Катя вглубь квартиры.

Из кухни в ответ раздалось:

— Мой руки и идем кушать.

Пока девочки разувались, снимали куртки, а потом шли на кухню, Соня разглядывала квартиру, в которой жила девять лет. За этот месяц здесь ничего не изменилось. Совсем ничего. Те же обои, те же шкафы, та же мебель. Вот только на одного человека в доме стало меньше.

— Мам, я не одна, — сказала Катя, появляясь вместе с Соней в дверях кухни. — Это Соня.

— Здравствуйте, — тихо поздоровалась София.

— Соня… — Светлана Владимировна задумчиво закивала головой. — Да-да, припоминаю… дочка моей подруги. Мне много про тебя рассказывали. Приятно познакомиться.

— Мне не стоило сюда приходить, — шепнула Кате Соня.

— Мам, эта та самая Соня, о которой мы тебе говорили.

Неловкое молчание.

— Вы, наверное, голодные? — перевела разговор на другую тему Светлана Владимировна. — Садитесь за стол.

— Мне не надо было приходить, — снова повторила Соня.

— Сонь, успокойся. Она вспомнит, — постаралась успокоить подругу Катя. — Мам, а где дядя Стас?

— В комнате, работает. Позови его, пожалуйста.

— Хорошо.

Катя ушла. Соня осталась одна со Светланой Владимировной. И девочке было не по себе.

— Соня… Соня… — снова задумчиво протянула Светлана Владимировна. — Я ведь все помню…

Последняя фраза очень удивила Соню. Неужели так быстро?.. Но потом девочка поняла, что о ней и не забывали.

— Для чего вы… — начала она. Но Светлана Владимировна ее перебила.

— Раньше ты меня называла мамой, — грустно сказала она.

Соня промолчала.

— Ты прости за то, что я тебе тогда наговорила. Не знаю, что на меня нашло. И за то, что не успели тебя забрать, прости. Я думала, еще немного окрепну, скажу, что все вспомнила, и мы тебя заберем. Но теперь ты в другой семье. Ты, наверно, хочешь спросить, почему я сразу все им не рассказала? Легче было притвориться, что ничего не помнишь, чтобы избежать разговоров об этом.

— Дядя Стас сейчас подойдет, — в кухню вошла Катя. И увидев озадаченное лицо Сони и расстроенное Светланы Владимировны, робко спросила. — Что-то не так?

У Сони зазвонил телефон. Девочка вышла в коридор и нажала «принять».

— София, ты где? — услышала Соня строгий голос Анастасии Дмитриевны. — Давай быстрее домой.

— Я… у Кати, — робко ответила Соня.

— Где?! — переспросила Анастасия Дмитриевна. В ее голосе Соне послышались нотки испуга. — Что ты там делаешь?! Надеешься, Светлана Владимировна тебя вспомнит?

— Я скоро буду дома, — только и сказала Соня.

Никому ничего не сказав, Соня обулась, накинула свою куртку на плечи и вышла из квартиры. Перед тем как закрыть входную дверь, девочка успела услышать счастливый смех, доносящийся из кухни. В памяти снова всплыли счастливые воспоминания. А потом пришла горькая мысль о том, что этого больше не будет. Глаза защипало, и Соня не стала сдерживать слезы. Она даже не знала, что именно ее так расстроило. Наверное, она просто давно не плакала. Девочка медленно спускалась по лестнице. И чем ниже она спускалась, тем сильнее лились слезы.

Когда Соня выходила из подъезда, у нее снова зазвонил телефон. Но на этот раз звонила Катя. Она спросила, почему Соня так быстро ушла, и сказала, что та забыла зонтик. Но Соня сказала, что она уже далеко и заберет свою вещь в другой раз.

Дождь перестал лить. Ветер тоже немного утих. Но с деревьев еще капала вода. Соня надела на голову капюшон, натянула его пониже, чтобы прохожие не видели ее заплаканного лица, и направилась к своему новому дому.

Она вернулась домой, когда было уже темно. Анастасия Дмитриевна, услышав, как хлопнула входная дверь, вышла из зала. Этот грозный взгляд еще не был знаком Соне, но девочка понимала, что он не предвещает ничего хорошего. Соня уже открыла рот, чтобы сказать «извините», но Анастасия Дмитриевна начала говорить первой.

— Зачем ты туда пошла? — строго спросила она. — Ты понимаешь, что у них все только-только наладилось? Светлана Владимировна, наверно, теперь чувствует себя неловко.

«О, да, она чувствует себя очень неловко», — с сарказмом подумала Соня. Но вслух она сказала другое:

— Катя сказала, что ее родители уехали в гости, поэтому я согласилась пойти к ней. Мы не виделись со Светланой Владимировной. Я ушла до того, как они вернулись.

Соня направилась к своей комнате. Пусть это ложь, но сейчас ей легче и лучше было соврать, чем говорить на эту тему. Но Анастасия Дмитриевна, видимо, поняла, что девочка лжет, но уже обычным тоном сказала:

— Тебе не стоило туда ходить. Как бы ты не хотела, они уже не твоя семья.

Соня остановилась. Слова Анастасии Дмитриевны больно ранили. И девочка хотела отплатить тем же. Не оборачиваясь, она сказала:

— Они всегда будет моей семьей, — и прошла в комнату.

Анастасию Дмитриевну явно расстроили слова Сони. Она прошла на кухню и налила себе стакан воды, чтобы успокоиться. Женщина была зла на Соню за то, что та так тепло относится к своей прежней семье и так холодно к ней. Это обжигало сердце и не давало покоя.

А Соня закрыла дверь своей комнаты и присела на угловой диванчик. Прислушалась к чувствам. «Не помнила — было больно. Помнит — также больно». Девочка встала, повесила свою куртку на батарею и переоделась в пижаму. Выключила свет и легла в кровать. Соня не собиралась засыпать. Она хотела, чтобы родители подумали, что она спит. Девочка просто хотела остаться одна. Видимо, по дороге домой она не все выплакала, потому что слезы снова полились из глаз. «Я хочу обратно, — думала девочка. — Я хочу, чтобы все было как раньше. Ну, почему, Господи, почему все сложилось именно так? Почему Светлана Владимировна поехала в тот день отвозить Катю? Она бы простила меня. Точно бы простила… и все было бы хорошо. Я бы не была сейчас здесь…» Соня плакала и смотрела в окно. Тучи уже расступились и показали девочке звезды. Соня вылезла из-под одеяла, встала и подошла к окну. Чуть приоткрыла его, и в комнату ворвался прохладный свежий воздух. Соня посмотрела на небо. Она снова вспомнила, как папа говорил ей, что звезды — это дети луны. Соня посмотрела на самую яркую звезду. «Ты обещал, что мама найдет меня, — очень тихо сказала она. — Ты обещал мне…»

Дверь комнаты отворилась, и женский голос спросил:

— Соня, ты не будешь ужинать?

Соня вытерла рукой слезы и обернулась. Анастасия Дмитриевна включила свет в комнате, чтобы видеть девочку. Ей не понравилось то, что она застала Соню стоящей у окна, а не лежащей в постели. От яркого света Соня зажмурила глаза. Девочке это было на руку. Анастасия Дмитриевна не должна была увидеть красные от слез глаза Сони.

— Нет, — ответила девочка, чуть приоткрыв глаза. — Я не хочу есть.

Соня прошла к кровати и залезла под одеяло с головой. «Ну, все, уходите» — подумала она. Но Анастасия Дмитриевна не собиралась уходить. Она тоже подошла к кровати, села и сказала девочке:

— Соня, поговори со мной.

— О чем? — спросила Соня, не вылезая из-под одеяла.

— Во-первых, вылези из-под одеяла, — ответила Анастасия Дмитриевна, — я хочу видеть твои глаза.

Тяжело вздохнув, девочка все-таки откинула одеяло и села на кровати с опущенной головой.

— Ты скучаешь по ним? — понимающе спросила Анастасия Дмитриевна.

— Скучаю, — тихо ответила Соня. — Они были моей семьей девять лет… Это же немало.

— Немало… — также тихо повторила Анастасия Дмитриевна.

— Я… просто хотела убедиться, что со Светланой Владимировной действительно все хорошо, — снова заговорила Соня. — Мне не следовало туда ходить. Простите…

Анастасия Дмитриевна ничего на это не ответила. Она просто смотрела на Соню, которая продолжила:

— Как-то непривычно называть Катю своей подругой.

— Катя всегда будет тебе сестрой, — ответила женщина.

Соня поняла эти слова по-своему. Но Анастасия Дмитриевна вкладывала в них иной смысл.

— Ты точно не будешь ужинать? — спросила приемная родительница.

— Нет, — Соня отрицательно покачала головой. Но, как бывает в такие моменты, у девочки предательски «заговорил» живот. Соня смущенно улыбнулась. Анастасия Дмитриевна тоже улыбнулась и сказала:

— Вставай, и идем на кухню.

С этими словами женщина встала с кровати и вышла из комнаты. Соня тоже поднялась и пошла на кухню.

— Что будешь? — спросила Анастасия Дмитриевна у девочки.

— Только чай, — ответила Соня, — с бутербродом.

— Хорошо, я тоже, пожалуй, выпью чаю.

Соня села за стол. Анастасия Дмитриевна налила себе и девочке чай, сделала бутерброды и тоже села на свое место. Минуты через три хлопнула входная дверь. Еще через минуту в дверях кухни появилась очень симпатичная собачья мордашка, а потом появился Андрей Сергеевич. Он поднял щенка и посадил его на стул рядом с Соней.

— Какая прелесть! — воскликнула девочка. Она придвинулась ближе к щенку, который настороженно нюхал воздух в квартире. — Откуда?!

Анастасия Дмитриевна тоже вопросительно посмотрела на мужа.

— Заехал к Смирновым. Они очень просили забрать одного щенка, — ответил Андрей Сергеевич. — У них еще пять осталось. Я думал, Соня обрадуется.

Щенок сидел на стуле и все также нюхал воздух. Потом он понюхал протянутую Сонину руку и потерся об нее своим влажным холодным носиком. Соня почесала щенка за ухом.

— Спасибо, Андрей Сергеевич, я очень рада, — Соня благодарно посмотрела на своего приемного отца.

— Ну, и как мы его назовем? — спросила Анастасия Дмитриевна.

— А у него уже есть имя, — ответил Андрей Сергеевич. — Сейчас.

Он вышел из кухни и возвратился туда через минуту уже с какими-то бумагами в руках.

— Его зовут… хм, интересное имя, Бонефаций.

— Как? — засмеялась Соня.

— Бонефаций, — повторил Андрей Сергеевич.

— Значит, сокращенно, Боня, — сказала Анастасия Дмитриевна.

— Боня… мне нравится, — улыбнулась Соня.

Она провозилась со щенком, который ей безумно нравился, до глубокой ночи. Так что, когда Соня ложилась спать, Боня запрыгнул на кровать девочки и устроился у нее в ногах. Анастасия Дмитриевна хотела прогнать щенка, когда зашла пожелать Соне спокойной ночи, но девочка не разрешила.

 

Соне снился очень странный сон. Она была в какой-то огромной комнате, в которой совсем нет мебели. Но была она не одна. По обеим сторонам от девочки стояли Анастасия Дмитриевна и Светлана Владимировна. Они обе держали Соню за руки, и тянула девочку каждая на себя, приговаривая: «Она моя дочь». А Соня испуганно смотрела то на одну, то на другую. Ей было страшно. Она хотела, чтобы это все скорей закончилось. Чтобы Анастасия Дмитриевна и Светлана Владимировна отпустили ее. Соня вырывалась, но ее держали крепко с обеих сторон. А голоса двух женщин становились все громче и вскоре перешли на крик. Тогда не выдержала и Соня. Она закричала: «Хватит!» И все исчезло. Девочка осталась одна в огромной комнате. Она оглянулась по сторонам. Ее охватил еще больший ужас. Куда все исчезли? Вдруг заиграла музыка. Такая знакомая… Соня снова оглянулась, и…Девочка открыла глаза.

Солнце светило Соне прямо в глаза. Девочка зажмурилась. А музыка все играла. Соня сунула руку под подушку и вытащила оттуда телефон. Входящий вызов. Паша.

— Паша! — воскликнула Соня, вскакивая, и нажала «принять». — Привет, Паш. Я так соскучилась! Ты так давно не звонил!

— Сонь, подожди, — сказал Паша. — У меня для тебя новость.

— Какая? — сердце Сони замерло. А в голове промелькнула мысль: «Неужели, он хочет расстаться?»

— Я в городе.

Молчание. И мысль: «Слава Богу. Не расстаться».

— Ты не рада? — спросил Паша.

— Рада! Конечно, рада! — поспешила заверить парня Соня. Но на самом деле девочка и сама не понимала, рада она или нет. — Просто… как-то неожиданно.

— Давай сегодня встретимся, — предложил парень.

— Давай, — согласилась Соня.

— Тогда в пять у нашего парка.

— Хорошо.

Соня нажала «отбой», положила телефон на тумбочку у кровати и упала на подушку.

Рада она или нет? Что за глупость?! Конечно, она рада! Это же Паша. Человек, которого она так ждала! Все, пора вставать.

Время до пяти тянулось мучительно медленно. Уже вернулась с работы Анастасия Дмитриевна. А до встречи оставалось еще два часа. Соня решила прочитать книгу. Но не могла сосредоточиться на тексте. Ее мысли возвращались к Паше и к мечтам о нем. Так и пролетел час. Потом полчаса Соня одевалась. И в половину пятого девочка вышла из дома.

Она опоздала на десять минут. От нового дома парк оказался далековато. Паша стоял у входа в парк с цветами. Одет он был в светлую рубашку с рукавами до локтей и джинсы.

— Привет, — сказала Соня, подходя к Паше.

— Привет, — ответил парень и обнял девочку. — Я скучал.

— Я тоже скучала, — Соня в ответ обняла Пашу.

 

Они бы, наверное, еще долго так стояли, если бы у Паши не зазвонил телефон.

— Это тебе, — парень протянул Соне цветы и отошел в сторону. Пока Паша говорил по телефону, девочка любовалась букетом. Это были ромашки. Соня всегда любила самые обычные цветы. И Паша это помнил. Он уже поговорил по телефону и подошел к Соне. — Куда пойдем?

Решено было идти в ближайшее кафе. Там подавали самые вкусные блинчики. Заняв свободный столик, Паша с Соней сделали заказ.

— Почему ты вернулся? — спросила Соня, когда официантка, принимавшая их заказ, ушла.

— По тебе соскучился, — улыбнулся Паша. — Захотел увидеться.

— Паш, я серьезно, — сказала Соня.

Паша тяжело вздохнул.

— Папа улетел в командировку. Надолго. А мама так и не смогла найти работу в Москве. Поэтому нам пришлось вернуться.

— Вот как… а куда поступать собираешься? — спросила Соня.

— В мед-колледж, — ответил Паша. — Уже подал документы. Кирилл, кстати, тоже.

— Знаю, — только и сказала Соня.

Через несколько минут принесли их заказ.

— Предлагаю пойти ко мне, — сказал Паша, когда они с Соней вышли из кафе. — Мама будет рада тебя увидеть.

— Ладно. Идем, — согласилась Соня.

Они взялись за руки и пошли к автобусной остановке. Автобуса долго не было, и Паша с Соней решили дойти пешком. Тем более что идти здесь было все три остановки.

Татьяны Леонидовны дома не оказалось. Соня почему-то этому нисколько не удивилась.

В квартире было все так же, как и два месяца назад. Разве что книг в книжном шкафу стало больше, и безделушек на полках прибавилось.

— Мама, наверное, ушла к своей подруге, — сказал Паша. — Ну, ничего. В следующий раз встретитесь.

— Что будем делать? — спросила Соня, усаживаясь поудобнее на диване.

— Может, кино посмотрим? — предложил Паша. — Выбирай: «Мой кровавый Валентин», — парень протянул девочке диск с этим фильмом, — или «Окулус»? — Паша протянул второй диск.

— Трудный выбор, — проговорила Соня, прочитав описания этих двух фильмов. — Наверное… «Окулус»… хотя нет! «Мой кровавый Валентин»! Да, его!

— Ладно, — улыбнулся Паша. — Включай, а я пока чайник поставлю, — он ушел.

Фильм Соне понравился сразу: во-первых, интересно было уже в начале, во-вторых, уже в начале, как и на протяжении всего фильма, было очень много крови. А Соня считала так: чем больше крови, тем лучше фильм.

На журнальном столике стояли два недопитых остывших чая. Рядом стояла тарелка с печеньем и конфетами. Подростки сидели на диване и смотрели кино. Соне положила голову Паше на плечо, а тот обнимал рукой девочку за плечи.

Кино уже подходило к концу, когда Соня подняла глаза на Пашу и спросила:

— А ты уже смотрел этот фильм?

— Нет. Мне друзья посоветовали. Вот и купил диск, — ответил Паша и тоже посмотрел Соне в глаза. — Я так скучал по тебе… — Он поцеловал девочку.

Этого поцелуя Соня ждала с момента их встречи. Она обняла Пашу. И тут все пошло не так, как Соня себе представляла. Рука Паши опустилась на ногу девочки и потянулась выше, задирая подол сарафана. Соня убрала руку Паши со своей ноги. Но все повторилось снова. И Соня оттолкнула Пашу. Она встала и сказала:

— Извини… но мне пора…

Соня пулей вылетела в прихожую, чтобы обуться.

Паша вышел за ней из зала.

— Сонь, ты чего? — спросил он. — Что не так?..

— Мне надо домой. Анастасия Дмитриевна сказала, чтобы я не поздно пришла, — Соня уже обулась и сделала шаг к двери, но остановилась. — И не звони мне сегодня. Ко мне с ночёвкой Катя придет. Так что я все равно не смогу ответить.

Соня вышла из квартиры и захлопнула за собой дверь.

Паша вернулся в зал и сел на диван. Он знал, что сделал не так. Знал, почему Соня убежала так быстро. Она испугалась. А он… какой же он дурак! Паша ударил кулаком по журнальному столику. Какой же он дурак…

 

Соня даже не заметила, как оказалась на автобусной остановке. Ее мысли были еще в квартире Паши. Что это было? Неужели Паша такой же, как все? Неужели он хотел?.. нет, нет…не может быть.

Автобус на этот раз не заставил себя ждать. Так что уже через сорок минут Соня стояла у двери своей новой квартиры. «Так, надо успокоиться, — думала девочка. — Вдох-выдох. Вдох-выдох. Все, теперь можно заходить…» Соня осторожно открыла дверь, тихонечко вошла в квартиру и так же тихо закрыла дверь за собой. Тихо разулась и стала красться в свою комнату. Но пройти незамеченной ей не удалось. У Сони из рук выпал телефон. Из родительской спальни вышла Анастасия Дмитриевна.

— Ты пришла… — улыбнувшись, сказала директор.

— Да, — в ответ улыбнулась Соня.

— Кушать будешь? — спросила Анастасия Дмитриевна.

— Позже, — ответила Соня. Она подняла телефон и ушла в свою комнату.

Телефон зазвонил. Соня с раздражением посмотрела на экран. Но звонил не Паша. Экран высвечивал «Катя». Девочка даже немного расстроилась.

— Да, Кать, — сказала Соня в трубку.

Спросили друг у друга как дела, поговорили о родителях, договорились как-нибудь встретиться. Соня кинула телефон на кровать и переоделась в домашнюю одежду. Потом и сама прыгнула на кровать рядом с телефоном. Легла, закрыла глаза и попыталась уйти в себя. Чего у девочки так и не получилось. Через десять минут дверь комнаты приоткрылась, а еще через минуту что-то тяжелое прыгнуло на кровать. Соня открыла глаза. Рядом с ней сидел Боня. Соня перевернулась на живот и почесала щенка за ухом. Тот подошел ближе к девочке и плюхнулся перед ней на бок, закрыв глазки от удовольствия. Соня положила голову рядом с мордашкой щенка и снова закрыла глаза. Зазвонил телефон. На этот раз звонил Паша.

— Я же сказала сегодня не звонить! — выругалась Соня.

В этот момент мимо комнаты девочки проходил Андрей Сергеевич. Он услышал слова Сони и спросил:

— Это ты мне?

— А… нет. Это я… так… — ответила Соня.

Андрей Сергеевич улыбнулся и ушел.

Соня дождалась, когда телефон замолкнет, и поставила на беззвучный режим. Паша позвонил еще три раза, а потом написал SMS-ку: «Напиши хоть как доехала». Но и на SMS Соня отвечать не стала. «Ну, как он не поймет, — думала девочка, — что я не хочу сейчас с ним разговаривать! Он и вправду глупый? Или пытается сделать вид, что ничего не произошло?»

В комнату вошла Анастасия Дмитриевна.

— Сонь, может, поешь? А то поздно уже, — сказала она.

— У меня нет аппетита, — Соня села на кровати. — Я, наверно, спать лягу.

«Последний раз, когда ты отказалась от еды, ты плакала», — встревожено подумала Анастасия Дмитриевна.

Снова завибрировал телефон, оповещая о входящем звонке. И это снова был Паша. Соня только грустно посмотрела на экран.

— Почему не берешь трубку? — спросила Анастасия Дмитриевна. — Человек же ждет.

— Это… не очень важный звонок, — грустно ответила Соня.

— Что-то случилось? — заботливо спросила родительница.

Соня тяжело вздохнула, немного подумала, а потом сказала:

— Нет. Все в порядке…

— Ну… ладно… — Анастасия Дмитриевна направилась к двери. Когда ее рука уже потянулась к ручке, Соня сказала:

— Я сегодня виделась с Пашей…

Анастасия Дмитриевна развернулась. Соня старательно отводила взгляд. Директор прошла и села на кровать рядом с девочкой.

— И он… — продолжала Соня, но так и не смогла закончить. Это трудно было принять. Но еще сложнее оказалось об этом говорить.

— Если трудно, не надо… — Анастасия Дмитриевна опять словно прочитала Сонины мысли.

— Нет, я должна… — ответила Соня. — Паша больше меня не любит… — выговорила девочка.

— Вы расстались? — спросила Анастасия Дмитриевна.

— Нет. Не в этом дело… Просто… я ему больше не нужна как девочка, с которой можно поговорить, погулять, сходить в кино, — ответила Соня. — Я ему нужна как девушка…с которой… — Соня замолчала.

— Милая, что у вас случилось? — это прозвучало так мягко и надежно. И Соня выложила все. Анастасия Дмитриевна, выслушав рассказ, обняла девочку за плечи и прижала к себе.

— Дурочка моя, — сказала директор все так же мягко, — ему уже семнадцать. В его возрасте мальчики задумываются об этом. Но это не значит, что он стал меньше тебя любить. Уверена, его чувства к тебе остались прежними.

— Я испугалась, — ответила Соня.

— Конечно. Но Паша парень неглупый. Он все поймет. Ты же дала ему понять, что ты об этом думаешь. Этого больше не повторится. Вот увидишь.

— Вы, правда, так думаете? — снова спросила Соня. Она все еще боялась поднять глаза на директора.

— Уверена, — ответила Анастасия Дмитриевна. А в голове у нее были совсем другие мысли: «Да как он посмел? Пусть даже не думает ни о чем таком!» Но вслух директор сказала другое. — Так что выкидывай из головы все, что напридумывала сегодня, и ложись спать, — Анастасия Дмитриевна встала с кровати.

Соню не совсем убедили слова Анастасии Дмитриевны. И та это заметила.

— Если ты не уверена, поговори с ним, — сказала приемная родительница. — Все будет хорошо. Вот увидишь, — Анастасия Дмитриевна улыбнулась.

Соня улыбнулась в ответ.

— Спокойной ночи, — Анастасия Дмитриевна направилась к двери.

— Спокойной ночи, — ответила Соня. — Спасибо…

— Тебе спасибо, — директор обернулась. — За то, что доверяешь, — она ушла.

Соня осталась одна в комнате (Боня уже давно ушел). Но прежние мысли девочку больше не тревожили. Анастасия Дмитриевна помогла Соне немного понять Пашу и поверить в то, что он все еще любит. А на всякий случай Соня решила еще и поговорить с парнем.

Девочка переоделась в пижаму, выключила свет и залезла под теплое одеяло. Уже середина июля, а Соня не могла расстаться с этим одеялком. Под ним она не боялась ничего. Девочка положила голову на подушку и тут же провалилась в сон.

 

Соня проснулась рано. Часы на тумбочке у кровати показывали восемь. Соня полежала еще немного, но уснуть не смогла. Девочка встала, потянулась и вышла из комнаты. В квартире было тихо. «Неужели все ушли уже на работу?» — подумала Соня. А потом вспомнила, что сегодня воскресенье. Девочка умылась и пошла на кухню, чтобы поставить чайник. Там уже завтракала Анастасия Дмитриевна.

— С добрым утром, Анастасия Дмитриевна! — сказала Соня, входя в кухню.

— С добрым утром, — ответила женщина. — У тебя есть какие-нибудь планы на сегодня?

— Пока нет, — Соня налила себе чай и села за стол напротив Анастасии Дмитриевны. — А что?

— Неужели забыла? У Андрея Сергеевича сегодня день рождения. Юбилей, — сказала Анастасия Дмитриевна. — Надо будет сходить в магазин за продуктами и приготовить ужин. Сегодня будет много гостей. Так что понадобится твоя помощь.

— Не вопрос! — весело ответила Соня. — Готовить я люблю.

— Повезет твоему мужу, — улыбнулась родительница.

— Это с какой стороны посмотреть, — засмеялась Соня. — А Андрей Сергеевич весь день дома будет?

— Нет. Он уехал с моим отцом на рыбалку. Потом они еще куда-то должны заехать. В общем, в первой половине дня его точно не будет.

— Это хорошо.

Они допили чай и пошли собираться за покупками. Соня натянула джинсовые шорты и белую футболку, волосы собрала в высокий хвост. Пристегнула поводок к ошейнику Бони и объявила Анастасии Дмитриевне, что готова идти. Анастасия Дмитриевна надела летнее платье, обула босоножки, а волосы убрала в «шишку». И Соня в очередной раз подумала, что в ее возрасте она хочет выглядеть так же.

Боня, как и всегда, очень обрадовался тому, что его вывели погулять. Он громко лаял, бегал вокруг своих хозяек, мешался под ногами. В конце концов, до магазина Соня донесла щенка на руках. А у магазина она привязала поводок к перилам, потрепала щенка по голове и вошла в магазин за Анастасией Дмитриевной.

Они долго ходили между рядами, обсуждая, что лучше сегодня приготовить, и какие продукты для этого нужны. В общем, домой они пришли загруженные пакетами. Соня пронесла их на кухню, отстегнула поводок Бони и покормила щенка.

Мать и дочь договорились, что Анастасия Дмитриевна займется готовкой, а Соня уборкой. И когда последняя закончит со своими делами, тоже будет готовить.

Они разошлись по комнатам, переоделись и занялись каждая своим делом. Анастасия Дмитриевна начала готовить индейку, а Соня прибралась у себя в комнате и протерла пыль во всей квартире. Оставалось только вымыть полы. Но это девочка решила сделать после того, как все будет готово. Соня вернулась на кухню, чтобы помочь Анастасии Дмитриевне. Она делала салаты, что-то резала, убирала, приносила… Когда освободилась духовка, девочка приступила к своему любимому делу: она начала печь торт. Магазинные торты, конечно, вкусные, и Соня с Анастасией Дмитриевной даже купили парочку, но все же домашний торт самый вкусный. Хотя бы потому, что сделан с любовью.

— Я думала, больше всего на свете ты любишь петь, — сказала Анастасия Дмитриевна, некоторое время наблюдавшая за Соней. — Я ошибалась.

— Больше всего на свете… — задумчиво протянула Соня, — я люблю делать что-то приятное для близких людей. — Девочка обернулась. — Вы и Андрей Сергеевич — моя семья. Вы дали мне путевку в хорошую жизнь. Так что в какой-то степени — это моя благодарность.

Анастасия Дмитриевна грустно улыбнулась. «Где-то я уже слышала эти слова». Она вспомнила кухню своей старой квартиры… Ее первый муж держал ее за руки и говорил: «Ты — моя семья. Без тебя меня не было бы. Так что в какой-то степени — это моя благодарность».

Соня с такой же грустной улыбкой отвернулась к окну. Она тоже слышала эти слова от папы. Но адресованы они были второй жене папы: «Я не представляю свою жизнь без тебя. Так что в какой-то степени — это моя благодарность…»

Женщина и девочка вспоминали сейчас одного и того же человека. Но совсем не подозревали об этом. А тот человек, наверное, смотрел на них с небес и плакал… наверное, поэтому пошел дождь.

С готовкой было покончено. Оставалось только вымыть полы в коридоре, когда домой приехал Андрей Сергеевич. Соня встретила его у двери с хлопушкой. Сначала Андрей Сергеевич услышал хлопок, потом на него посыпалось конфетти, после послышались аплодисменты и:

— Дядя Андрей, с юбилеем!

Соня смеялась, Анастасия Дмитриевна улыбалась. Она тоже была счастлива. И Андрей Сергеевич с улыбкой стряхивал с себя конфетти.

— Блин, — Соня посмотрела на пол, — мне же это все убирать!

— Есть справедливость на свете, — засмеялся Андрей Сергеевич. — Ты, между прочим, меня напугала, — он прошел и похлопал Соню по плечу. — Удачи.

Соня тяжело вздохнула. Ну… ничего не поделаешь, придется убирать.

 

— Я все! — Соня заглянула в зал, где сидели Анастасия Дмитриевна и Андрей Сергеевич.

— Ты вовремя, — сказала Анастасия Дмитриевна, посмотрев на часы. — Скоро гости придут.

— Сонь, споешь нам сегодня? — спросила Андрей Сергеевич.

— Я бы с радостью, — ответила Соня. — Но у меня гитары нет.

Андрей Сергеевич на минуту задумался, а потом попросил Соню принести ему стул. Он поставил его к шкафу и залез. Андрей Сергеевич долго шарил руками по поверхности шкафа, что-то поднимал, другое откладывал. Потом Андрей Сергеевич вытащил старую, покрытую пылью гитару. Он спустился со стула и пошел за тряпкой, чтобы протереть инструмент.

— Ее только настроить надо, — Андрей Сергеевич снова появился в зале. — Держи, — он протянул девочке гитару.

— Спасибо, — поблагодарила Соня. — А откуда она у вас? Неужели и вы тоже играете?

Анастасия Дмитриевна и Андрей Сергеевич переглянулись. Последний сказал:

— Ну, да. Играл в молодости.

— А…

— Я уже все забыл, — перебил Соню Андрей Сергеевич. Он знал, что девочка сейчас попросит его что-нибудь сыграть.

— Жаль, — только и ответила Соня.

Она села на стул, положила гитару на колени и начала ее настраивать. На это у Сони ушло почти пятнадцать минут. Анастасия Дмитриевна и Андрей Сергеевич в это время сидели на диване и разговаривали. О чем был их разговор, Соня не слышала. Да и вообще девочка их не слушала. Она уже настроила гитару и теперь наигрывала какую-то мелодию, потом другую. А когда запела, Анастасия Дмитриевна и Андрей Сергеевич замолчали и посмотрели на Соню. Девочка пела свою песню, которую написала летом:

 

Он мне сказал, что ты меня найдешь.

Он обещал… Но, видимо, не время.

Но я все жду, когда же ты придешь…

Ведь ты должна прийти… я в это верю…

 

Соня пела тихо. Слова были еле уловимы. Девочка полностью ушла в себя и не видела, как внимательно на нее смотрят Андрей Сергеевич и Анастасия Дмитриевна. Соня не увидела, как они переглянулись. Девочка представила свою маму, какой ее видела во снах. Представила, как мама слушает эту песню и плачет, потому что ей грустно и больно.

— Талант как у отца, — эти слова прозвучали очень тихо. Однако их Соня услышала. Она перестала играть и уставилась на Анастасию Дмитриевну.

— Что?!

Соне показалось, что в глазах ее приемной матери мелькнул испуг, но та быстро взяла себя в руки. Она посмотрела на Соню и удивленно спросила:

— Я что-то сказала?

— Да… нет. Мне послышалось, — ответила Соня. Она опустила взгляд на гитару. «Неужели и вправду послышалось?»

В дверь позвонили.

— А вот и гости! — как будто с облегчением сказала Анастасия Дмитриевна. И вышла в коридор, чтобы открыть дверь.

 

 Лето закончилось. Август пролетел на удивление быстро. С Пашей Соня виделась всего один раз. И это было двадцать девятого августа, когда всех поступивших в мед-колледж пригласили на собрание. Как вы уже поняли, Соня и Паша поступили. Даже попали в одну группу, чему девочка не очень обрадовалась, но не подала виду.

Соня и Паша пришли очень рано. И пока ребята ждали остальных. Паша взял Соню за руку и вышел из кабинета. Им надо было поговорить. Анастасия Дмитриевна не ошиблась, Паша и вправду все понял, извинился и пообещал, что этого больше не повторится. На протяжении всего разговора Соня чувствовала себя неловко и неуютно. Но она выслушала Пашу внимательно и, чтобы поскорей закончить разговор, ответила: «Хорошо».

Они вернулись в кабинет и заняли последнюю парту у окна. Народ все прибывал. Перед Соней и Пашей сел какой-то парень. Девочка узнала его сразу.

— Кирилл… и ты здесь… — только и сказала Соня.

Кирилл в ответ только улыбнулся глупой улыбкой. На Пашу он даже не взглянул.

После собрания Паша вызвался проводить Соню. Но та сказала, что за ней заедет Андрей Сергеевич, и отправила Пашу домой.

Андрей Сергеевич не должен был забирать Соню. Девочка просто не хотела оставаться с Пашей наедине. Подождав, пока Паша скроется за углом, Соня пошла на нужную остановку. Ее автобус подошел быстро, и через час (именно столько занимала дорога от колледжа до дома) Соня вернулась домой.

В четыре часа приехали Станислав Викторович и Катя. Соня к этому времени собрала самые необходимые вещи и уже готова была выйти из квартиры, как пришла Анастасия Дмитриевна.

— Уже уезжаешь? — спросила она у Сони.

— Да, Станислав Викторович уже приехал, — ответила та.

— Я, пожалуй, с вами поеду, — сказала Анастасия Дмитриевна после недолгой паузы.

Соня кивнула, и девочка с директором вышли из квартиры, спустились по лестнице и вышли из подъезда.

— Здравствуйте, Анастасия Дмитриевна, — сказала Катя, когда женщина села в машину рядом со Станиславом Викторовичем.

— Здравствуй, Катя, — улыбнулась девочке Анастасия Дмитриевна.

— Решила поехать с нами? — спросил Станислав Викторович.

— Раз уж я сейчас не занята, почему бы не поехать? — улыбнулась и ему Анастасия Дмитриевна.

Через час машина Станислава Викторовича остановилась перед девятиэтажкой, где располагалась квартира, в которой Соне и Кате предстоит жить, по крайней мере, год.

Квартира была на пятом этаже. Кухня, зал, ванная и балкон. Девочек устраивало все. Да и их родителей тоже. Особенно цена.

Первый раз Станислав Викторович, Соня и Катя приезжали сюда неделю назад. Тогда они смотрели квартиры, и их выбор пал на эту. Сегодня они привезли сюда самые необходимые вещи: постельное белье, одежду, книги и кухонные принадлежности.

Анастасия Дмитриевна была здесь первый раз, поэтому она придирчиво осмотрела квартиру, но не нашла ничего, к чему бы можно было придраться. Тогда она помогла Соне распаковать вещи и, сказав напоследок девочкам, чтобы те были осторожны, вышла из квартиры со Станиславом Викторовичем. И они уехали.

Девочки остались в квартире одни. И. конечно, развлекались, как могли.

 

Последние два дня пролетели так быстро, что казалось, их вообще не было. Но они прошли, и наступило первое сентября.

Девочки очень волновались. Ведь сегодня они идут не в свою школу, где все так знакомо. Сегодня они идут в колледж, где другие ребята и преподаватели.

Они вместе подошли к остановке и дождались Катиного автобуса (ей даже отсюда надо было ехать на автобусе). Катя уехала, и Соня направилась к мед-колледжу. Паша ждал ее у входа.

— Привет, — сказал он и потянулся, чтобы поцеловать Соню в щеку.

— Привет, — Соня успела увернуться от поцелуя. Ей все еще было неловко находиться рядом с ним. — Может, зайдем внутрь?

Линейка, как и в школе, была скучной. А вот концерт после нее очень даже интересный. Но он закончился быстро. Дети разошлись по кабинетам, где их ждали их кураторы, которые, сказав детям несколько слов о том, что это не школа, что никто их не будет заставлять учиться, и попросив их не пропускать занятий, так как экзамены будут сдавать все, отпустили, наконец, первокурсников домой.

— Сонь, давай погуляем сегодня, — предложил Паша, когда он и Соня выходила из колледжа. — Или… ты избегаешь меня? — он остановился.

— Нет, Паш. Не избегаю, — ответила ему Соня. — Но… сегодня тоже не получится. Мне надо забрать кое-какие вещи из дома.

— Может, я тебе помогу? — предложил парень.

— Паш, Анастасия Дмитриевна от тебя не в восторге. И…

— С каких это пор ты ее слушаешь?! — в голосе Паши явно слышалась обида.

— С тех самых, как они с Андреем Сергеевичем забрали меня! — грубо ответила Соня. — Мне пора.

Соня быстрым шагом направилась к воротам. Паша не стал ее догонять. Пусть идет. Он больше не предложит ей пойти погулять. У него тоже есть гордость. «Анастасия Дмитриевна от тебя не в восторге». И что?! Ты же не она!

«С каких это пор ты ее слушаешь?!" Какие мы обидчивые, — думала Соня, идя домой. Ты ничего не понимаешь. Совсем ничего!» Она была очень зла на Пашу. Мало того, что тот инцидент у него дома оттолкнул ее от него, так теперь он настаивает на встрече, отталкивая девочку еще больше. И обижается как маленький мальчик. Как будто не он, а она к нему тогда приставала.

— Сонька! — донеслось до девочки. Она обернулась.

К ней, крича и махая руками, бежала Катя.

— Я тебя раз десять звала! Ты что, не слышала? — спросила она, добежав, наконец, до Сони.

— Извини, задумалась, — ответила, улыбнувшись, Соня.

Они вдвоем дошли до дома, громко обсуждая этот день. И даже когда вошли в квартиру, их голоса не смолкли.

Вскоре у Кати зазвонил телефон, и та засобиралась на улицу. Ведь позвонил Дима. Катя так быстро собралась и выскочила из квартиры, что Соня даже сказать ничего не успела. Поэтому она просто написала записку: «Я уехала домой. Буду поздно», поела, переоделась и вышла за дверь.

«Интересно, кто-нибудь есть дома?» — думала Соня, шагая от остановки к дому родителей. Ответ на свой вопрос девочка получила сразу, как только открыла дверь квартиры. Она услышала голос Анастасии Дмитриевны. Та разговаривала с кем-то по телефону.

— Да, мы ее забрали, — донесся до Сони голос Анастасии Дмитриевны. Соня не знала, о чем идет речь, но когда услышала свое имя, поняла, что говорят о ней. Интересно, с кем? Соня стояла в прихожей и прислушивалась. — Девочка совсем уже взрослая. И… она очень похожа на него…

«На кого? — спросила Соня саму себя. — Я похожа только на папу. Или?..« — Соня не стала додумывать дальше свою мысль. Ее сердце забилось сильнее, и девочка пошла в зал, откуда раздавался голос Анастасии Дмитриевны. Соня волновалась, но не издала ни звука. В конце концов, она не была уверена на сто процентов, что поняла все правильно. Девочка остановилась в дверях и дождалась, когда Анастасия Дмитриевна закончит разговор. Женщина, наконец, положила трубку и вздохнула с облегчением, как показалось Соне. Директор уже было направилась к окну, но тут Соня не выдержала.

— На кого я похожа? — спросила она. Анастасия Дмитриевна вздрогнула и обернулась, испуганно посмотрев на девочку. — На папу, верно?

Анастасия Дмитриевна молчала. Она никак не могла собраться с мыслями. Соня не должна была знать об этом. Не сейчас. А что, если она уже давно обо всем догадалась?! Если так, то… как много она знает?

А Соня думала о том, что все правильно поняла из разговора.

— Почему вы не сказали мне? — снова спросила Соня, глядя Анастасии Дмитриевне в глаза. Но та по-прежнему молчала. И Соня продолжила. — Вы не сказали, чтобы я не думала, что вы забрали меня только из-за этого?

Анастасия Дмитриевна еще не совсем понимала, о чем именно говорит Соня, но знала, что ей лучше ответить:

— Да.

— Откуда вы знаете моего папу?

Ах, вот о чем она. Ну, слава Богу, девочка ни о чем не догадывается. Анастасия Дмитриевна села на диван и жестом пригласила Соню сесть рядом. Девочка послушалась и присела.

— Мы вместе учились, — осторожно, как будто чего-то опасаясь, сказала родительница. — В школе. И в институте. И знаешь, — директор заговорщицки улыбнулась девочке, — одно время мы даже нравились друг другу.

И тут Соня в первый раз в жизни допустила эту мысль: «А вдруг она моя мама?» Но потом отмахнулась от этой мысли, как от назойливой мухи. «Я видела свою маму во сне. И она совсем не похожа на Анастасию Дмитриевну».

— Расскажите мне о нем.

— Он был очень добрый, милый. Настоящий друг. Его все любили: учителя, одноклассники. Потом одногруппники. Он всегда был веселым и много смеялся. Мы никогда не видели его плачущим. Это было только один раз. И то от счастья. Когда родилась ты. Ты даже не представляешь, как сильно ты на него похожа… — Анастасия Дмитриевна замолчала.

— Тогда, может, вы знаете мою маму? — с надеждой в голосе спросила Соня.

— Нет, — ответила Анастасия Дмитриевна. — С твоей мамой мы никогда не встречались.

— Жаль… — Соня опустила голову.

— А знаешь, был у нас такой случай… — и женщина ушла в воспоминания. Она рассказывала разные истории о Сонином папе. Сказала, что он любил, чего терпеть не мог. А Соня молча слушала, лишь изредка перебивая, чтобы задать волнующий ее вопрос, и старалась запомнить все, что говорит ее приемная мама.

Время пролетело быстро. За окном уже давно стемнело, когда домой приехал Андрей Сергеевич и прервал разговор Анастасии Дмитриевны и Сони. Он вошел в зал со словами:

— Извините, что задержался. Надо было доделать кое-какие документы.

— О, дядя Андрей, здравствуйте, — повернулась к нему Соня. — Вы сегодня поздно.

— Я, значит, торопился домой. Думал, меня потеряли, волнуются. А про меня тут забыли! И стоило так торопиться?.. — Андрей Сергеевич состроил обиженную гримасу, чем очень рассмешил жену и приемную дочь.

— Прости, Андрей, — сказала Анастасия Дмитриевна. — Мы просто разговорились и потеряли счет времени.

— О чем это, интересно, шла беседа? — Андрей Сергеевич прошел в зал, сел рядом с Анастасией Дмитриевной и обнял ее за плечи. — Раз вы даже обо мне забыли?

— О моем отце, — с сияющей улыбкой ответила Соня. Она была настолько счастлива оттого, что нашелся человек, который знал ее папу, что не заметила, каким взглядом посмотрел Андрей Сергеевич на свою жену.

— Правда?.. — спросил он и сказал взглядом: «Будь осторожна!»

— Анастасия Дмитриевна сказала, что знала моего папу. Но маму никогда не видела.

— Серьезно?.. — в голосе Андрея Сергеевича явно слышалась насмешка. Но Соня и на этот раз ничего не заметила. Она посмотрела на время и ужаснулась:

— Я же еще вещи не собрала. А последний автобус уходит уде через десять минут!

— Ничего страшного. Андрей Сергеевич тебя отвезет, — успокоила девочку Анастасия Дмитриевна.

— Да, без проблем, — подтвердил тот.

— Спасибо, — ответила Соня и убежала собирать вещи.

Потом вся семья поужинала, весело болтая, и Андрей Сергеевич отвез девочку на съемную квартиру.

 

Соне нравилось в колледже. Нравились преподаватели и одногруппники. Уже через неделю девочке казалось, будто она всегда здесь училась. Их группа была похожа на ее класс: ребята были такие же веселые и активные. Нет, ну бывали, конечно, исключения…

Паша даже не здоровался с Соней и отсел от нее к какому-то парню. Почему-то Соню это совсем не обидело, а наоборот, даже обрадовало. Девочка недолго сидела одна. К ней подсела ее одногруппница Лена, с которой она познакомилась еще в день собрания.

После учебы Соня возвращалась домой, обедала и убегала гулять со своими новыми друзьями. Иногда ждала Катю, и девочки уходили гулять вдвоем. А по средам Соня посещала музыкальную школу. Петь она не бросила. В выходные девочки разъезжались по домам. И возвращались на съемную квартиру в воскресенье вечером. А раз в две недели Соня приезжала в детский дом и возилась с малышами. Наташа очень скучала по Соне и всегда с нетерпением ждала ее. Так прошел сентябрь и первая половина октября.

 

Сегодня светило солнце, но все равно было очень холодно. Осеннее солнце ведь совсем не греет. Соня потуже натянула шарф, застегнула пальто и направилась к дому Кати.

В эти выходные они решили собраться со своими старыми друзьями. Ведь прошло больше месяца с их последней встречи. У каждого теперь новые друзья и увлечения. А некоторые уехали в другие города учиться. Но сегодня практически все были в городе. И согласились встретиться.

Соня и Катя договорились, что Соня зайдет за ней, и девочки вместе пойдут в кафе, которое было назначено местом встречи. И сейчас Соня шла к Кате. Девочка была уже около ее дома, когда обернулась, потому что показалось, что ее кто-то позвал по имени. Но Соне показалось. Зато она увидела то, что ей очень не понравилось и больно укололо ее сердце. По дороге шел Паша. С какой-то девушкой. Она была очень красивой. И Паша держал ее за руку. Вот они остановились, и Паша поцеловал девушку в щеку. Соня поспешно отвернулась, перешла дорогу и вошла во двор дома, где жила Катя. «Дурак! — думала Соня. — Какой же ты дурак!» На глазах выступили слезы. Первый раз Паша заставил ее плакать. Нет. Этого она ему точно не простит! Соня вытерла слезы и направилась к нужному подъезду. А потом передумала и села на лавку на детской площадке. Второго такого «укола»ее сердце не выдержит. Соня решила набрать Катю и сказать, что она ждет ее около дома. Девочка уже достала телефон, когда открылась дверь подъезда, и оттуда выбежала Катя, а за ней Станислав Викторович. Он развернула девочку к себе, и что-то сказал ей. С детской площадки его слов не было слышно. Но Катины слова Соня услышала. Уж слишком громко девочка говорила:

— Ладно, от нее… но от меня вы почему это скрыли?! Даже Кирилл знал! А я нет!

Станислав Викторович снова что-то сказал Кате, и та стала говорить тише. Соня больше ничего не слышала. Когда Катя развернулась, и ее взгляд наткнулся на Соню, на лице девочки отразился страх. Но она быстро взяла себя в руки. Катя помахала Соне и направилась к ней.

— Что родители скрывали от тебя? — спросила Соня, чтобы хоть ненадолго отвлечься от мыслей о предательстве Паши. Девочки уже вышли со двора и прошли парк.

— Да так… — ответила Катя. — Это неважно.

— Если бы это было неважно, ты бы так не кричала, — сказала Соня. — А впрочем, ты можешь мне не говорить. Я уже не ваша семья.

— Сонь, я не поэтому…

— Все нормально, Кать. Можешь не говорить, если не хочешь.

До кафе девочки дошли в напряженном молчании.

В этот же вечер, придя домой, Соня снова вернулась к мыслям о Паше и с удивлением заметила, что они уже не кололи ей сердце. Было немного обидно оттого, что они вот так расстались, не сказав друг другу ни слова, и оттого, что Паша так быстро нашел ей замену. Но за эти полтора месяца, а может, это началось и еще раньше, чувства к нему растаяли.

Соня успокоилась, когда пришла к этому выводу, и перестала думать о Паше.

 

С того дня прошла еще неделя. Всю эту неделю Катя ходила вся какая-то задумчивая и странно смотрела на Соню. В конце концов, у последней сложилось такое впечатление, что Катя очень хочет сказать ей что-то, но не решается. Катя смотрела на сестру (девочки все же решили называть себя сестрами), как будто никогда ее не видела, или как будто узнала о Соне что-то, чего та сама не знала. Соне было неуютно от этого взгляда, поэтому девочка брала книгу и закрывалась ею от Кати. Но даже сквозь книгу чувствовала на себе взгляд сестры.

Была пятница. Соня пришла из колледжа, вздремнула часок. Когда встала, Катя уже была дома. И Соня вновь почувствовала на себе этот взгляд, как только вошла в кухню, где сидела Катя и пила чай. Чтобы избавиться от чувства, что о ней что-то знают, Соня налила себе чай и ушла в зал. Она поставила стакан на столик, взяла книгу и, удобно устроившись в кресле, принялась читать. Но это чувство снова вернулось, потому что Катя тоже пришла в зал. Но Соня не убрала книгу даже тогда, когда Катя села на диван напротив нее.

— Сонь, — позвала сестру Катя.

— Что? — отозвалась Соня.

— Мне нужно сказать тебе кое-что, — сказала Катя.

— Я вся во внимании, — ответила Соня, не убирая книгу, которая спасала ее от взгляда сестры.

— Книгу убери, — попросила Катя.

— Чтобы ты испепелила меня своим взглядом? — спросила Соня. Но все-таки убрала книгу на колени. — Почему ты смотришь на меня так, будто знаешь обо мне что-то, чего я не знаю?

Катя виновато улыбнулась.

— Дядя Стас очень просил меня тебе этого не говорить, — начала она. — И мама тоже…

— Так может и не надо? — усмехнулась Соня.

— Надо, — сказала Катя, — надо, — повторила она еще раз с задумчивым взглядом.

— Тогда не томи.

Катя вздохнула.

— В общем, Анастасия Дмитриевна — твоя мама, — выпалила она.

Соня от удивления вскинула брови. И не сразу нашла, что ответить.

— Очень смешно, — усмехнулась она. — Я, вообще-то, знаю.

Катя с минуту смотрела на Соню удивленно, но потом поняла, что та говорит о другом. Девочка уже открыла рот, чтобы все объяснить, но тут позвонили в дверь. Соня пошла открывать дверь.

— Ладно, поговорим в следующий раз… — только и сказала Катя.

За дверью стояли родители приемных родителей Сони. А сами Андрей Сергеевич и Анастасия Дмитриевна появились через минуту.

— Твои бабушки и дедушки захотели посмотреть, как вы тут живете, — виновато сказала Анастасия Дмитриевна, пока Соня приходила в себя от неожиданности и удивления.

— Пустишь? — спросила мама Анастасии Дмитриевны. Как же ее зовут? Ах, да, Надежда Юрьевна.

— Конечно, — Соня отошла назад, чтобы гости могли войти. — Проходите.

 

 Соня сидела со своими одногруппниками в коридоре. На третьем этаже грудой стояли старые парты и стулья. И каждую перемену между парами Сонина группа сидела здесь. Иногда они не успевали занять это место, так как его оккупировали старшекурсники. Но для девочек место всегда находилось. Так и в этот раз. Соня сидела в кругу одногруппниц. Те что-то обсуждали, но девочка их не слушала. Она смотрела на Пашу. Парень сидел на подоконнике со своим другом и что-то ему рассказывал. Он улыбался и смеялся и совсем не обращал внимания на Соню. «Неужели мы вот так расстанемся? Даже слова друг другу не сказав?» — подумала девочка.

— Ты в нем дырку просверлишь, — сказал чей-то мужской голос совсем рядом.

Соня вздрогнула и обернулась. Рядом с ней сидел парень и улыбался. Смуглая кожа. Глаза и волосы темные. Обворожительная улыбка.

— Тема! — Соня тоже улыбнулась. — Ты не говорил, что учишься на медика.

— Ты тоже не говорила, что будешь учиться здесь, — ответил Артем.

— Тогда я еще не задумывалась об этом, — сказала Соня.

Они сидели и мило беседовали о колледже и о медицине. Соня узнала, что Артем учится здесь на третьем курсе на стоматолога.

— Не люблю стоматологов, — сказала Соня, скривив нос.

— Вот как? — улыбнулся Артем. — А кем же ты будешь?

— Не знаю, я еще не думала об этом…

Соня так увлеклась беседой, что не заметила, как пристально на них смотрит Паша. Она не видела, какое искаженное злобой лицо было у парня, когда тот понял, что девочке интересен собеседник. Паша не выдержал и подошел к ним.

— Ты кто? — спросил он у Артема.

— Я? Артем, — ответил ему парень.

— А я — ее парень! — сказал Паша, кладя Соне на плечо руку.

— Что?! — воскликнула Соня.

— Правда? — с насмешкой спросил Артем. — Давай спросим у Сони, как она считает? — парень посмотрел на девочку. Она в это время скинула Пашину руку со своего плеча. Артем снова поднял глаза на Пашу. — Да и что-то я не заметил с сентября, чтобы вы сидели вместе или обменялись хотя бы словом, — Артем явно издевался над Пашей. Соня это чувствовала. Парень специально накручивал первокурсника. Но с другой стороны… Артем прав. Соня и Паша не разговаривали с сентября. А уже ноябрь. Но все же Соня сказала:

— Тема, не надо. У него вспыльчивый характер.

— Ребята, у меня хорошая новость! — пронеслось по коридору.

К ним подбежал одногруппник. Все посмотрели на него.

— Преподаватель заболел. Пары не будет. Можно идти домой.

— Вот и прекрасно, — сказал Артем, обращаясь к Соне. — У меня тоже занятия закончились. Может, прогуляемся?

— Почему бы нет? — согласилась Соня.

— Можно тебя на минуточку? — спросил у нее Паша.

— Это очень важно? — ехидно спросила Соня.

— Очень, — ответил парень.

Он взял Соню за руку и потащил девочку за собой. Они ушли практически в другой конец коридора.

— Чтобы никто не слышал, — объяснил Паша. — Ты серьезно собираешься пойти с ним гулять?

— Да, — ответила Соня. — А что? Тебе можно, а мне нельзя?

Да! Она застала его врасплох. Ну, давай, Паша, выкручивайся.

— Я думал, мы расстались, — напор парня утих.

— А сейчас, значит, ты так не считаешь?! — воскликнула Соня.

— А что мне было думать?! Ты не разговаривала со мной два месяца!

— Я?! Да это ты от меня пересел!

— Да! Потому что мы с тобой поругались! Из-за твоей матери!

— Она тут ни при чем! Я просто не хотела с тобой видеться!

— Что?! — она снова застала его врасплох. — Могла бы мне прямо сказать!

— Сейчас говорю! Прямо тебе!

Разговор зашел в тупик. Паша молчал и смотрел на Соню. А та не смогла выдержать его испытующего взгляда и отвернулась к окну.

— Сколько раз ты мне врала? — спросил, наконец, Паша.

Соня обернулась. Но не нашла, что ответить. И, правда, сколько раз она врала ему? Девочка снова отвернулась к окну. Но следующие слова Паши вновь заставили ее посмотреть на него.

— Я для тебя так мало значу?!

— Что?!

— Ты говорила, что любишь меня!

— Ты тоже говорил!

Разговор снова зашел в тупик.

— Кхе-кхе… извините, — сказала кто-то.

Паша и Соня посмотрели на говорившего человека.

— Тема, — улыбнулась девочка.

— Почему ты так улыбаешься ему? — негодовал Паша. — Проваливай! — сказал он Артему.

— Минута прошла, — ответил Артем Паше и обратился к Соне. — Идем?

— Идем.

Соня взяла Артема под руку, и они вдвоем пошли к лестнице.

 

Они гуляли по парку и разговаривали. Обо всем: о погоде, о машинах, о людях и даже о жизни и смерти. Вспомнили весенние каникулы в деревне, и Артем спросил:

— Тебе, наверное, сильно тогда влетело?

Соня улыбнулась грустной улыбкой и ответила:

— Немного. Обидно было то, что она бы нас отпустила, если бы мы отпросились еще раз. Но мы даже не стали пробовать. Это единственное, о чем я жалею. А вообще, было весело. Помнишь, ты… — и ребята ушли в воспоминания.

Они не заметили, как наступил вечер. Артему пора было домой, да и Соню Катя тоже, наверное, уже заждалась. Они договорились встретиться еще как-нибудь и разошлись по домам.

Придя домой, Соня обнаружила в прихожей чужие две пары обуви. А пройдя на кухню, встретилась со Светланой Владимировной и Станиславом Викторовичем. Как всегда при встрече с прежними родителями, Соне стало неловко, и она, быстро поздоровавшись, ушла в зал. Ей надо было сделать реферат на завтра, но Соня никак не могла сосредоточиться. Девочка, сама того не замечая, вслушивалась в разговор Кати и ее родителей. Нет, у них не было никаких тайн. Разговор был самым обычным: как дела, как учеба, как живете и что едите, одевайся теплее, а то уже холодно и т. д.; а еще, мы приехали сегодня, потому что завтра надо уехать по делам на несколько дней. Но Соня вслушивалась, затаив дыхание. Реферат девочка доделала только ночью, так как Станислав Викторович и Светлана Владимировна, забыв о времени, просидели с Катей до одиннадцати.

 

Соня сидела на паре по биологии, когда прямо перед ней на парту упал сложенный втрое листок. Девочка осмотрелась в поисках того, кто кинул его ей. Но никто не смотрел в ее сторону. Соня развернула лист и прочитала: «Я все еще твой парень?» «А, Паша», — подумала Соня. И написала: «А кто я для тебя?». Ответ парня не заставил себя ждать: «Ты мне нравишься. И то, что ты тогда видела, этого больше не повторится».

«Оправдываешься, как маленький мальчик», — подумала Соня. Она сложила листок и положила его на край стола. Соня посмотрела на Пашу. Он тоже смотрел на нее, нахмурив брови. «Напиши ответ», — прочитала Соня по его губам. Но в ответ девочка отрицательно покачала головой и отвернулась.

Это была последняя пара на сегодня. И когда она закончилась, Соня быстро собрала свои вещи и вышла из кабинета. Паша догнал ее у дверей колледжа. Соня только застегнула свое пальто и готова была уже выйти на улицу, когда к ней подбежал Паша.

— Почему ты ничего не ответила? — спросил он, тяжело дыша от бега.

— Что я должна была ответить? — спросила Соня. И, правда, что? Что она не любит его? Нет, какая-то часть ее сердца все еще принадлежала Паше. Но он стал для нее просто другом. Хорошим другом. И первой любовью. Соня развернулась, чтобы уйти, но Паша схватил ее за локоть и развернул к себе.

— Ты простила меня? — спросил он, заглядывая Соне в глаза.

— Простила, — ответила Соня. — Но это уже неважно.

— Что?! Почему?!

Как же нелегко было это сказать. Ну, давай же, Соня. Соберись. Ты не хотела его обманывать. Скажи ему сейчас то, что собиралась.

— Эм… ну, как бы тебе сказать… — промямлила Соня. — Давай выйдем. Здесь слишком много ушей.

Паша и Соня вышли на улицу и выбрали лавочку, которая стояла дальше остальных от дверей колледжа и от дорожки, по которой все выходили за ворота.

— Сонь, — начал Паша, когда они подошли к лавочке. Он взял Сонины руки в свои. — Раз уж ты меня простила, давай забудем нашу ссору. Пусть все будет как прежде. А?

— Нет, Паш, — Соня высвободила свои руки и сунула их в карман пальто. — Я тебя не люблю. Ты мне даже не нравишься.

— Нет, не говори так, — сказал Паша. — Не говори так!

— Ты для меня просто друг. Прости.

Соня ушла. А Паша остался стоять у лавочки. Он долго так стоял, прежде чем пришел в себя. Тогда он развернулся и пошел домой.

 

Соня ехала в автобусе и думала о Паше. Не слишком ли резко? Все ли она правильно сделала? Она уже в тысячный раз прокручивала в голове их диалог и каждый раз жалела: «Надо было помягче». Но на душе было спокойней оттого, что этот разговор все-таки состоялся.

На пути к дому родителей Соня все еще думала об этом. Но девочка быстро забыла обо всем, как только увидела у подъезда Анастасию Дмитриевну и какого-то мужчину. На вид ему было лет шестьдесят пять. Седой, высокий. Соня видела его лицо, и оно ей кого-то напоминало. Кого-то очень важного. Но Соня не могла вспомнить, кого. Она уже видела его где-то. Но где?

Соня стояла и смотрела на Анастасию Дмитриевну и мужчину. О чем же они говорят? И кто он такой? Последний раз кивнув и, видимо, попрощавшись, мужчина направился к машине, сел в нее и уехал. Анастасия Дмитриевна все это время грустно смотрела ему вслед. Женщина развернулась и уже собралась войти в подъезд, когда Соня пришла в себя и окликнула ее. Анастасия Дмитриевна обернулась и улыбнулась, как всегда при виде девочки. Они вместе вошли в подъезд и вызвали лифт. Каждая из них сейчас думала о своем.

— Кто этот мужчина, с которым вы разговаривали? — спросила Соня, когда двери лифта закрылись. Она точно его знает! Но кто же он?.. И тут Соня вспомнила, где видела это лицо. Она не была уверена на сто процентов, но по телу пробежали мурашки, и сердце от этой мысли забилось сильнее. Если это он… Если только это он…

— Это отец моего первого мужа, — рассеянно ответила Анастасия Дмитриевна.

— Отец вашего первого мужа?.. — по словам произнесла Соня. Нет, не может быть. Это точно он, тот человек, которого она видела…

Девочка изо всех сил старалась не выдать своего волнения. Ей стало трудно дышать и казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Анастасия Дмитриевна посмотрела на Соню и, увидев, как девочка с бледным лицом вжалась в угол лифта, испуганно спросила:

— Соня, что с тобой?

Соня не менее испуганно смотрела на Анастасию Дмитриевну. Нет, этого точно не может быть! Надо проверить. Да, надо проверить. Наверняка, девочка ошиблась, и это не он.

— Соня, — Анастасия Дмитриевна внимательно вглядывалась в глаза Сони, как будто хотела прочитать мысли девочки. Но откуда ей было знать, что сейчас творилось в Сониной голове?! Бедная девочка сама до конца ничего не понимала.

Двери лифта открылись.

— Все нормально. Я… — Соня замолчала. Что же соврать? А зачем врать? — Просто я сегодня рассталась с Пашей.

Соня вышла из лифта. Анастасия Дмитриевна за ней. Она поглядывала на девочку, но Соня, ничего не замечая, думала о своем. Ей надо поскорее попасть в комнату.

Когда Соня, наконец, попала к себе, первым делом она заперла дверь, чтобы кто-нибудь неожиданно не вошел, и вытащила из-под кровати большую коробку, в которой хранила самые ценные вещи. Она перекладывала одни вещи на другие, третьи клала рядом с собой, пока, наконец, не нашла то, что искала. Ее сердце, которое бешено билось все это время, что-то больно укололо, и оно остановилось. Так показалось Соне.

Да, это был он. Соня не ошиблась. Она хорошо запомнила его лицо: глаза, нос, губы. Его улыбку и шрам на лбу. Запомнила, чтобы в один прекрасный день, если они встретятся, подойти к нему и спросить: «Вы меня не узнаете?». Он бы узнал ее. Точно бы узнал. Ведь она так похожа на папу. А ее папа в свою очередь похож на человека с фотографии. Ведь этот человек — ее дедушка.

И с этим человеком сейчас разговаривала Анастасия Дмитриевна.

Соня вспомнила слова папы: «У тебя мамины глаза». Да, она давно заметила, как и все ее друзья, что глаза у нее как у Анастасии Дмитриевны. Цвет, разрез… Только слепой не заметит. Но почему девочка никогда не придавала этому значения? Почему не допускала мысли о том, что она — дочь директора школы? Потому что была уверена в том, что ее мама, когда найдет ее, не станет скрывать и обязательно все расскажет своей дочке. Но ей никто ничего не рассказал. А потому Соня считала, что в этом городе ее мамы нет. Если бы она хотя бы знала ее имя… Но теперь она его знает. И что? «А знает ли Анастасия Дмитриевна, что ее дочь — я?» — на какую-то долю секунды подумала Соня. И сама сразу же ответила на свой вопрос.

— Конечно, знает! — с горечью в голосе воскликнула Соня.

Обессилев, она прислонилась к спинке кровати, все еще сжимая в руке фотографию дедушки и папы. Она помнила тот день, когда Игорь Дмитриевич отдал ей это фото. «Смотри, София, — сказал он тогда, — это твой дедушка». «У меня есть дедушка?» — спросила Соня своего отца. «Конечно, — улыбнулся Игорь Дмитриевич. — Даже если я его не помню, ты должна его знать. И если встретишься с ним на улице, обязательно поздоровайся». Соня ничего на это не ответила. Она как завороженная смотрела на фото и повторяла: «Мой дедушка». Игорь Дмитриевич отдал ей фотографию и сказал, что она должна быть у нее.

Сейчас Соня смотрела на эту фотографию со смешанным чувством. Благодаря ей девочка узнала, кто ее мама, и из-за нее ей сейчас так больно. Перед глазами пронеслась вся жизнь. И все встало на свои места. Нашлись ответы на вопросы, на которые, казалось, никто не смог бы ответить. Теперь все стало понятно. Только болело сердце.

Слезы не получилось сдержать. Да и зачем? Слишком долго Соня мечтала встретиться с мамой. Но это не были слезы счастья. Слишком сильно болело сердце. ОНА знала… Ее мама все знала. Давно. Но она ничего не сказала. Она наблюдала за своей дочкой, но не участвовала в ее жизни. Ее дочь жила в другой семье и другую женщину называла мамой, не подозревая ни о чем.

Соня уронила голову на колени. Она уже плакала в голос. Но ее, слава Богу, никто не слышал.

Она обманула… Она промолчала, а это тоже своего рода обман.

— Она же говорила, что не знает мою маму… — тихо проговорила Соня. Девочка никак не могла понять, как Анастасия Дмитриевна могла сказать такое. Как она могла вообще ничего не рассказать?! Что теперь делать Соне?

Девочка вспомнила один вечер еще с прежней семьей, когда Анастасия Дмитриевна приходила к ним. Что же это был за день? Ах, да. Сонин день рождения. В тот вечер Юрий Михайлович поинтересовался у Анастасии Дмитриевны, как поживает ее дочь. Девочка очень удивилась этому вопросу. Ведь у Анастасии Дмитриевны нет детей.

— И почему я никогда не спрашивала ее об этом? — все еще плача, спросила Соня кого-то. И уже совсем другим голосом добавила. — И, правда, почему?

Полная решимости Соня утерла слезы рукавом своей кофты, встала и подошла к зеркалу. Глаза красные. Ну и что? Проблема в другом: слезы все равно текут, как бы Соня их не утирала и не старалась сдержать. Кое-как все-таки остановив их, девочка направилась к двери и уже протянула руку, чтобы открыть ее, но остановилась, растеряв всю решимость. Хочет ли она узнать?.. Что за вопрос?! Конечно, хочет!

Соня вышла из комнаты и заглянула в зал. Там на диване сидел Андрей Сергеевич. «Значит, Анастасия Дмитриевна сейчас одна, — подумала девочка. — Это хорошо».

Соня решила сначала заглянуть в кухню, где и нашла Анастасию Дмитриевну. Женщина мыла посуду. «Вот она, моя мама», — подумала Соня и с удивлением заметила, что сейчас она не испытывает никаких чувств. Даже плакать не хочется. Осталась только злость. Соня сделала шаг в кухню и позвала свою родительницу.

Анастасия Дмитриевна вздрогнула и обернулась.

— Соня, больше не подкрадывайся так, — женщина улыбнулась.

Но Соня осталась стоять с каменным лицом.

— Расскажите мне о своей дочери, — попросила она.

Анастасия Дмитриевна застыла на месте с тарелкой в руках. Но как всегда она быстро взяла себя в руки и ответила:

— Я не хочу об этом говорить.

— Почему? — с издевкой спросила Соня. Анастасия Дмитриевна выключила воду и с недоумением посмотрела на девочку. Соня никогда так с ней не разговаривала. А та продолжила. — Вы не хотите поговорить обо мне?

— Что? — Анастасия Дмитриевна это почти прошептала, но Соня услышала. Девочка видела страх в глазах своей матери и читала ужас на ее лице.

Анастасия Дмитриевна молчала, но собравшись, наконец, спросила:

— Как ты узнала? — ее голос звучал тихо и подавленно. Но Соне не было ее жаль.

Девочка положила на стол фотографию, которая открыла ей правду и причинила боль. Анастасия Дмитриевна медленно подошла и взяла фото в руки. Ее глаза округлились от удивления. Женщина прижала руку ко рту, а на глазах выступили слезы. Она опустилась на стул и прикрыла веки.

Соня тоже почувствовала ком в горле. Но на это раз ей удалось сдержать слезы.

— Почему вы не сказали мне?! — ее голос дрожал. Но говорила Соня громко. — Все… мне об этом говорили все! Но я ждала, когда моя мама мне все расскажет! Я столько лет мечтала увидеть ее! А она была рядом все эти годы! И знаете, что самое обидное?! Она все знала! А я нет! Об этом знали все вокруг меня! Но никто почему-то не решил, что и мне важно знать об этом!

Соня замолчала. Она не знала, что еще сказать. Но тут послышался голос Андрея Сергеевича. Оказывается, он давно там стоит. С самого начала разговора. Именно в этот момент мужчине захотелось выпить кофе. Но услышав просьбу Сони рассказать ей о дочери Анастасии Дмитриевны, Андрей Сергеевич остановился, так и не дойдя до двери кухни. Он слышал все. И когда Соня замолчала, он тоже вошел в кухню и сказал:

— Соня, может быть, ты сначала выслушаешь маму?

— Маму? — Соня обернулась. — Я бы с радостью ее выслушала. Но, вот незадача, ее здесь нет. Ведь моя мама, — с этими словами девочка посмотрела на Анастасию Дмитриевну. Женщина смотрела на Соню, и от слез у нее были красные глаза. А девочка продолжила: — Все бы мне рассказала.

У Сони тоже блестели глаза.

— Соня, ты должна ее выслушать, — сказал Андрей Сергеевич.

Девочка вытерла слезы, села на стул и, опустив взгляд, сказала:

— Хорошо. Я все выслушаю.

Она не смотрела на мать и изредка вытирала слезы. Андрей Сергеевич тоже присел на стул рядом с Анастасией Дмитриевной. Последняя, собравшись с мыслями, начала говорить:

— Прости меня, Соня… — Анастасия Дмитриевна тяжело вздохнула. — Ты права, я все знала. И, конечно, я должна была все тебе рассказать…

— Как давно? — тихо спросила Соня, не поднимая головы.

— Всегда, — ответила Анастасия Дмитриевна. Соня горько усмехнулась. Женщина продолжила. — Я поняла, что ты моя дочь, когда в первый раз увидела тебя. Но ты была слишком маленькой, чтобы узнать правду. Ты называла другую женщину мамой и думала, что она тебе родная. Как я могла сказать тебе?!

На секунду Соня посмотрела Анастасии Дмитриевне в глаза, но тут же снова отвела взгляд.

— Я наблюдала за тобой, — продолжала Анастасия Дмитриевна. — Видела, как ты растешь. Радовалась твоим победам. Переживала из-за поражений. Ты всегда была передо мной, — женщина замолчала. Но через минуту продолжила. — Я благодарна Светлане Владимировне за то, что она хорошо тебя воспитала. Ты выросла умной, доброй девочкой.

— Но вы все равно мне не рассказали! — воскликнула Соня.

Анастасия Дмитриевна тяжело вздохнула и ответила:

— Ты была счастлива в этой семье! А я могла все разрушить! Думаешь, я этого хотела?!

— А тогда, весной, в парке? Почему вы и тогда мне ничего не рассказали?! — беспомощно спросила Соня. Она снова посмотрела в глаза своей матери. Но на этот раз Анастасия Дмитриевна сама отвела взгляд.

— Я… я испугалась… Прости…

— Чего?

— Того, что ты поведешь себя так, как сейчас. Перестанешь смотреть на меня и… будешь ненавидеть. Из-за того, что я тебе ни разу ничего не рассказала.

— Не зря боялись! — вырвалось у Сони. Когда она поняла, что сказала, ей захотелось провалиться сквозь землю. Потому что Анастасия Дмитриевна с ужасом в глазах беспомощно воскликнула:

— Соня!

Девочка встала. Ей захотелось тут же убраться с кухни и побыть наедине со своими мыслями. Но Анастасия Дмитриевна не хотела так просто опускать дочь.

— Почему ты не хочешь меня понять?!

«Просто не хочу», — прошептала девочка так тихо, что ее никто не услышал, и направилась к двери. Ей нужно побыть одной. Оставьте ее все. Но ее снова остановили.

— Соня, ты ничего не скажешь? — спросил Андрей Сергеевич.

— Почему же, скажу, — ответила девочка, не поворачиваясь. Она повернула только голову и сказала: — Мне нужна была мама. А у меня ее не было. Потому что она боялась. — Соня посмотрел прямо. — Я не могу вас понять. И не хочу.

Девочка вышла из кухни и направилась в комнату, на ходу вытирая слезы. Она заперла дверь и упала на кровать лицом на подушку.

Из кухни за ней никто не вышел. Никто не остановил и не вернул обратно. Анастасия Дмитриевна сидела, опустив голову. А Андрей Сергеевич гладил ее по спине, стараясь успокоить.

— Ей нужно время. Она одумается. Вот увидишь.

— Она права, — ответила Анастасия Дмитриевна, вставая. — Я должна была рассказать ей, — она вышла из кухни и закрылась в своей комнате.

Андрей Сергеевич так и остался сидеть на стуле. Он не хотел оставаться в доме. По квартире гуляло такое напряжение, что даже он его еле выносил.

Как раз в это время Соня выглянула из комнаты. Прислушалась к голосам и, не услышав ничего, прошла мимо кухни в прихожую. Она все еще вытирала слезы, не в силах их остановить, и стала одеваться. Андрей Сергеевич не проронил ни слова. Он молча встал и вышел из кухни. Соня, увидев его, застыла на месте с сапогами в руках.

— Думаю, сейчас мне лучше уехать, — тихо сказала Соня, когда тишина уже стала невыносимой.

— Хорошо. Я тебя отвезу. А то уже стемнело.

Соня благодарно улыбнулась.

Они доехали в полном молчании. И на прощание обменялись только «до встречи» и «до свидания».

Соня вошла в квартиру и вновь почувствовала ком в горле. Теперь, когда она осталась совсем одна во всей квартире, она почувствовала себя как никогда одинокой. Ей казалось, что все ее оставили одну разбираться с навалившей на нее новостью. Всхлипывая, но уже не вытирая слезы, Соня разулась, повесила куртку на вешалку и прошла в зал. Она не стала включать свет и села на диван, подобрав ноги и обняв лежавшую на нем подушку. Какое-то странное чувство. Соня до сих пор не могла до конца осознать, что происходит.

«Я поняла, что ты моя дочь, когда в первый раз увидела тебя», — всплыло у девочки в памяти. Она помнила их первую встречу. Тогда она шестилетней девочкой шла по улице со Светланой Владимировной. Они чем-то говорили, и малышка улыбалась, глядя на свою маму. Это был самый счастливый день для Сони. В этот день, как она думала, ее нашла мама. И сейчас она держит Соню за руку, и они идут домой через сквер у школы. Было начало июня. В сквере летали бабочки. Одна из них уж очень понравилась малышке, и та побежала за ней, чтобы поймать. Малышка смеялась, а Светлана Владимировна кричала ей, чтобы та была осторожна. Но Соня все же споткнулась о камень и полетела на асфальт. Но девочку поймали чьи-то руки. Малышка подняла глаза на своего спасителя и отпрянула. Так напугал ее взгляд женщины. Которая не дала ей упасть. Что было в этом взгляде, Соня поняла только сейчас. Страх. В нем читался страх и огромное удивление. А еще боль. Много боли. Но эти мысли Соня сразу же отбросила. Светлана Владимировна подоспела быстро. Она взяла Соню за руку и спросила: «Ты не ушиблась? Где болит?». Она осмотрела ребенка и. не найдя ни царапинки, вздохнула с облегчением и поблагодарила женщину. Та быстро кивнула и снова посмотрела на Соню, которая пряталась от этого взгляда за матерью.

— Соня, поздоровайся. Это — Анастасия Дмитриевна, директор школы, в которой ты будешь учиться.

— Здравствуйте, — сказала Соня Анастасии Дмитриевне и повернулась к Светлане Владимировне: — Мамочка, идем домой.

Это была их первая встреча после разлуки в четыре года. В этот день Соню обманули два дорогих ей человека. Анастасия Дмитриевна промолчала. А Светлана Владимировна, наоборот, не стала молчать. «Ты была слишком маленькой, чтобы узнать правду». Но Соня не всегда была маленькой. «Ты балы счастлива в этой семье». И опять же, Соня не всегда была там счастлива. Особенно, если вспомнить прошлый год. С какой стороны не посмотри, Анастасия Дмитриевна ее обманула.

Соня долго сидела на диване, подобрав ноги и обнимая подушку, и смотрела в окно, ничего там не видя из-за слез.

Хлопнула входная дверь. В прихожей загорелся свет. Через минуту Катя вошла в зал, включила свет и вздрогнула от неожиданности, увидев Соню.

— Ты чего здесь? Я думала, ты поедешь домой, — сказала Катя Соне. — Почему без света сидишь?

— Поездка отменяется, — тихо сказала Соня, не поворачиваясь, чтобы Катя не видела ее глаза. — И в ближайшие выходные тоже.

 

— Я так понимаю, лучше не спрашивать, почему? — Катя села на кресло. — Ну, раз уж ты здесь, давай, наконец, поговорим. Я уже говорила, что мама и дядя Стас просили ничего не говорить тебе…

— А, ты все об этом, — перебила Катю Соня. — Я знаю.

— Нет, Сонь, ты не поняла…

— Нет, Кать, это ты не поняла, — Соня обернулась и посмотрела Кате в глаза. — Я знаю.

Несколько секунд Катя молчала и вглядывалась Соне в лицо. Когда девочка поняла, что обе они говорят об одном, она просила:

— Как ты узнала?

— Анастасия Дмитриевна задала мне сегодня тот же вопрос, — в голосе Сони явно слышалась издевка.

— Вы поругались? — спросила Катя.

— Нет, что ты. Мы мило поговорили, — продолжала издеваться Соня.

— Соня, ты не должна так себя вести! — воскликнула Катя.

— Что? — опешила Соня.

— Поставь себя на ее место. Что бы сделала ты?

— Неважно, что бы сделала я! Я имела право знать обо всем!

— Она же для тебя старалась! Ей было трудно рассказать.

— У нее было достаточно времени, чтобы подготовиться.

— Соня, не одной тебе больно!

— Это родители тебе так промыли мозги? Я думала, ты на моей стороне.

— Я на твоей стороне. Но в этой ситуации мне жалко Анастасию Дмитриевну.

Соня посмотрела на Катю взглядом, полным недоумения и обиды на нее, и ушла на кухню.

До самой ночи девочки не сказали друг другу ни слова. И спать они легли тоже молча. Только обменялись кратким «спокойной ночи».

Соня долго не могла уснуть, вспоминая события сегодняшнего дня. Не слишком ли много правды для одного дня? Она посмотрела на Катю. Та уже давно спала и что-то бормотала во сне. «Я думала, ты на моей стороне», — подумала девочка. Ее расстроила ссора с сестрой. Но Соня знала, что завтра утром они будут разговаривать как ни в чем не бывало. И поэтому повернулась на другой бок и закрыла глаза.

 

Соня проснулась утром и улыбнулась солнцу за окном. Сладко зевнула, потянулась и вспомнила вчерашний день. Хорошее настроение тут же покинуло ее. Расхотелось вставать с постели и заниматься привычными делами. Ей не хотелось ничего. Только остаться лежать под теплым одеялом, и чтобы ее никто не трогал. Такое состояние у нее уже было однажды. На следующий день после похорон.

Заиграл телефон, оповещая о входящем сообщении. Соня села на диване и взяла телефон с комода. Сообщение было от Паши. Он написал девочке: «С добрым утром», — и пожелал хорошего дня.

Соня положила телефон на место и задумалась о том, что будет дальше. Нет, не с Пашей. С ним девочка уже все решила. Что будет с самой Соней и ее приемными родителями.

«Анастасия Дмитриевна моя мама. Мама… нет, ей не подходит это слово… мама…»

— О, ты уже проснулась, — в зале появилась Катя со стаканом чая в руках. Она села в кресло и сказала: — Мама вчера такие пирожные привезла… пальчики оближешь.

— Мама?.. — очнулась Соня от своих мыслей. Катя посмотрела на нее с недоумением. — А, да, мама…

Она встала и принялась убирать постель. А Катя сидела в кресле и наблюдала, как Соня вот уже пять минут пытается сложить одеяло. В конце концов, она сжалилась над сестрой и отправила ее умываться, сказав, что сама уберет постельное белье. Соня кивнула, не глядя на сестру, и ушла в ванную. Она закрыла дверь и уставилась на свое отражение в зеркале. Несколько минут рассматривала его, но кроме глаз не нашла ничего общего с Анастасией Дмитриевной. «Может быть, она ошиблась?», — промелькнула мысль в Сониной голове. Но и ее девочке пришлось отбросить. Уж слишком много совпадений.

Соня, ты там слишком долго! — голос Кати привел Соню в себя. Девочка умылась и вернулась в зал.

Весь день Катя натыкалась на отсутствующий взгляд Сони. Не трудно было догадаться, о чем та думала. Кате было жаль сестру. Но что она могла сделать? Разве что отвлечь. Хотя бы ненадолго.

Соня сидела в зале на диване с ноутбуком, когда вошла Катя и предложила посмотреть какой-нибудь фильм.

— «Хатико», в свою очередь предложила Соня.

— А может, что-нибудь по оптимистичней? — спросила Катя, заранее угадывая ответ Сони.

— Я уже загрузила.

Кате пришлось смириться.

Она принесла с кухни табуретку. Девочки поставили на нее ноутбук, выключили свет и поудобнее устроились на диване.

Досмотрев до конца фильм, выплакав все слезы и умывшись, девочки решили выпить чаю перед сном. Соня вновь вернулась к прежним мыслям, и Катя спросила:

— Что теперь будешь делать?

— Не знаю, — ответила Соня. — Она говорила, что не знает мою маму. А вон оно как все на самом деле. — Она замолчала на минуту. — Я даже не знаю: радоваться мне или плакать.

— Ну, слез на сегодня достаточно, — улыбнулась Катя. А потом заметила: — Ты даже не называешь ее по имени.

— Я не знаю, как ее называть. Мамой… не могу. По крайней мере, сейчас. А как раньше… уже не получится.

Повисло молчание. Тишину нарушила Катя.

— А знаешь, я бы на твоем месте радовалась.

Соня посмотрела на сестру, вскинув брови. Та продолжила:

— Ты мечтала найти маму. И ты ее нашла. Между прочим, Анастасия Дмитриевна тебя очень любит. И уверена, она переживает не меньше, чем ты.

— Катя, будь на моем месте, как бы поступила ты? — спросила Соня. Катя задумалась на минуту, а потом посмотрела на Соню и сказала:

— Ладно, твоя взяла.

В эту ночь они снова легли спать молча. Соня не была настроена на разговоры. Последнее, что она сказала перед сном, было:

— Я только об одном жалею…

— О том, что вы поругались? — спросила Катя с надеждой.

— О том, что я спросила, кто тот мужчина… Спокойной ночи.

 

Андрей Сергеевич проснулся, когда будильник звенел уже в четвертый раз. И увидев, сколько сейчас времени, вскочил как ужаленный. Если он сейчас не поторопится, то точно опоздает на работу. И почему Анастасия Дмитриевна его не разбудила?

Жену Андрей Сергеевич нашел в зале. Она спала на диване. Телевизор был включен, а на журнальном столике стоял стакан с давно остывшим недопитым чаем. У Анастасии Дмитриевны было такое измученное лицо, что Андрей Сергеевич решил ее не будить. Наверняка она опять до утра просидела без сна, потому что очень переживает из-за того, что произошло на прошлых выходных. Андрей Сергеевич укрыл жену теплым пледом и позвонил ее начальнику и в школу, предупредить, что она сегодня не сможет выйти на работу, так как неважно себя чувствует. Он наспех позавтракал, поцеловал спящую жену и уехал на работу.

Анастасия Дмитриевна проснулась только через два часа. Голова ужасно болела: уже которую ночь она не могла нормально уснуть. Женщина посмотрела на время и ужаснулась. И почему Андрей Сергеевич ее не разбудил? Она встала и пошла на кухню. Там на столе лежала записка от Андрея Сергеевича, в которой он сообщал, что предупредил ее начальника и позвонил в школу, и что она может (и ей будет лучше) остаться дома.

Весь день Анастасия Дмитриевна провозилась с бумагами, которые принесла вчера с работы. Когда все сделала, то принялась готовить ужин. Скоро должен был вернуться с работы Андрей Сергеевич.

Раздался звонок. Звонили в дверь. Анастасия Дмитриевна очень надеялась, что это Соня. Ведь сегодня суббота. Но что-то ей подсказывало, что это не она. Это «что-то»ее не обмануло. За дверью стояла Надежда Юрьевна.

— Мама! — воскликнула Анастасия Дмитриевна. — Рада тебя вдеть! Проходи!

— Здравствуй, дочка, — улыбнулась Надежда Юрьевна, проходя в квартиру и разуваясь. Она обняла дочь и спросила: — Как у вас тут дела?

— Потихоньку. Идем на кухню. Скоро ужин будет готов. А где папа?

— Папа сегодня на работе. Срочно вызвали.

Они прошли на кухню. Надежда Юрьевна села на стул, а Анастасия Дмитриевна заняла свое место у плиты.

— А что, Сонечка еще не приехала? — спросила Надежда Юрьевна. — Или она решила сегодня не приезжать?

Анастасия Дмитриевна застыла на месте, но почти сразу взяла себя в руки.

— Да, она решила сегодня не приезжать.

— Дочка, у вас что-то случилось? — настороженно спросила Надежда Юрьевна.

Анастасия Дмитриевна вздохнула и ответила:

— Нет, мама. Все хорошо.

Но Надежду Юрьевну было не так-то просто обмануть. Она всегда чувствовала, что ее дочь что-то тревожит. А Анастасия Дмитриевна и не подозревала, как сильно она похожа на свою мать.

— Настя, я слишком хорошо тебя знаю.

— Мам, она просто решила не приезжать. Может, дела какие-то.

— И ты не знаешь, что это за дела?

— Мама, — Анастасия Дмитриевна обернулась. — Перестань! Соня не обязана все мне рассказывать.

Повисло молчание. Надежда Юрьевна о чем-то задумалась. Анастасия Дмитриевна снова повернулась к плите.

— Можно задать тебе еще один вопрос? — спросила Надежда Юрьевна.

— Если я скажу «нет», ты не будешь его задавать?

— Сколько лет прошло, а ты все та же. Когда ты все расскажешь Соне?

— Она все знает.

— Я так и знала. Садись, котлеты и без тебя дожарятся.

Анастасия Дмитриевна послушно села рядом с матерью.

— Я… не знала, что она знает своего дедушку, — начала говорить Анастасия Дмитриевна. — Она видела, как мы разговаривали, и спросила, кто он. А я, дура, сказала правду.

— Что, так и сказала, что он ее дедушка?

— Нет. Я сказала, что он отец моего первого мужа. А там Соня сама догадалась. У нее есть фотография Игоря и его отца. Бедная моя девочка. Ей, наверное, было очень больно.

Надежда Юрьевна успокаивающе погладила руку своей дочери.

— Все будет хорошо, Настенька. Рано или поздно она бы все узнала. Или догадалась бы. Она не могла не заметить, что у нее твои глаза. А если это случилось сейчас, значит, так надо. Все будет хорошо, дочка.

— Мам, Соня не простит меня, — сказала Анастасия Дмитриевна и расплакалась.

Надежда Юрьевна прижала дочь к себе и гладила ее по спине, приговаривая:

— Поплачь-поплачь. Станет легче…

 

Андрей Сергеевич поднялся на пятый этаж и позвонил в нужную квартиру. Дверь ему открыли не сразу, так как Соня, увидев его в дверной глазок, некоторое время думала: открывать или нет. Но, в конце концов, решила открыть. Он же не виноват.

Андрей Сергеевич прошел в квартиру и улыбнулся.

— Ну, как у тебя дела? Занятия не пропускаешь?

Соня вздохнула с облегчением. Она-то думала, что разговор пойдет об Анастасии Дмитриевне и о сложившейся ситуации. Она ждала от него вопроса, почему она не поехала домой на выходные. Соня знала ответ на этот вопрос, но говорить Андрею Сергеевичу, что она не хочет видеть, а вернее, боится встретиться с Анастасией Дмитриевной, не хватило бы духу. Поэтому, когда Андрей Сергеевич просто просил, как у нее дела, девочка улыбнулась и ответила:

— Все нормально.

— Катя дома?

— Нет. Но скоро должна прийти.

Они выпили чаю, поговорили о погоде, учебе и других мелочах. Андрей Сергеевич оставил деньги на квартиру и немного денег на продукты. И уже у самого выхода, когда он обулся, накинул куртку и уже протянул руку, чтобы открыть дверь, мужчина развернулся и сказал:

— Соня, мама очень переживает.

«А я-то тут причем?» — подумала Соня, но вслух ничего не сказала. Улыбка тут же исчезла с ее лица. Глаза отказывались смотреть на Андрея Сергеевича. А тот продолжил:

— Она много раз порывалась сказать тебе правду…

— Но так и не сказала, — перебила его Соня. — Я хотела узнать правду от нее. Тогда бы не было так больно.

Андрей Сергеевич тяжело вздохнул.

— Соня, ей тоже больно. Постарайся ее понять, — и он ушел.

А Соня еще долго думала о его словах. И в эту ночь тоже пролежала без сна. Но обида на Анастасию Дмитриевну была сильнее разума. Девочка нее могла понять мать. А может, не хотела. Она осталась при своем мнении. И уснула только под утро.

 

Дни проходили скучно и казались очень длинными. Кроме колледжа Соня никуда не ходила. Ее звали гулять друзья, предлагал сходить куда-нибудь Артем, и пыталась вытащить на улицу Катя. Но Соня упиралась. Она предпочитала проводить вечера за просмотром фильмов и чтением скучных (по крайней мере, для Кати) книг. Но никто не знал, что в книгах и фильмах Соня пытается найти ответ на вопрос: «Что делать в этой ситуации? Как она должна поступить? И правильно ли она себя ведет?»

Нет, Соня не всегда об этом думала. Она думала и об учебе, и иногда с легкостью отвлекалась от грустных мыслей, когда была с друзьями. Девочка думала о своей матери, только когда оставалась одна. И всегда думала одно и то же: «Как она могла не сказать правду? Я имела право знать. А она меня обманула…»

В один из таких вечеров Соня сидела с книгой в зале, когда туда вошли Катя и Андрей Сергеевич, что-то обсуждая.

— И вот так она сидит каждый вечер, — сказала Катя, указывая на Соню. — Надо ее вытащить из дома.

Соня подняла взгляд на вошедших.

— В чем дело? — спросила она.

— Нас сегодня пригласили на день рождения, а она отказывается идти, — продолжила Катя.

— Я же сказала, что не хочу, — сказала Соня.

— Почему? — спросил Андрей Сергеевич.

— Не хочу и все! — ответила Соня.

Андрей Сергеевич подошел к дивану и сел рядом с Соней.

— Из-за мамы, — вынес вердикт мужчина.

«Мамы», — с сарказмом подумала девочка.

Повисло молчание. Катя вышла из зала. Соня тяжело вздохнула и, наконец, спросила:

— Причем тут она?

— Соня, ну… злишься ты на нее… Пусть. Друзья-то тут причем? Они хотят помочь тебе. Отвлечь. А ты не принимаешь их помощь. Как думаешь, что они чувствуют?

— Я не просила их помощи, — сказала Соня. — И… я просто не хочу идти. Настроение не то, чтобы веселиться.

— И что, теперь все время будешь дома сидеть?

— Я выхожу гулять. Каждый вечер.

— С кем?

— Одна, — послышался голос Кати с кухни.

Андрей Сергеевич с укоризной посмотрел на Соню.

— Но выхожу же! — воскликнула девочка. А сама уже обдумывала план мести сестре.

— Ты так сильно переживаешь? — Андрей Сергеевич снова перевел разговор на тему отношений Анастасии Дмитриевны и Сони.

— Нет, — невозмутимо ответила Соня. — Совсем нет.

— Тогда иди и веселись. Не вижу причин плохого настроения.

— Да ладно, пойду, — сдалась Соня. — Иначе вы двое не оставите меня в покое, она поднялась с дивана, но остановилась, чтобы сказать: — И Анастасия Дмитриевна тут ни при чем.

— Об этом мы поговорим позже, — улыбнулся Андрей Сергеевич.

Он уехал. Девочки проводили его и начали собираться на день рождения к своей подруге. Когда они оделись, то сначала проверили, все ли выключено, и потом направились в прихожую. Соня открыла дверь и застыла на месте. На лестничной площадке стоял мужчина. На этот раз Соня узнала его сразу. Мужчина опустил приподнятую руку — видимо он только собирался нажать на звонок — и улыбнулся.

— Здравствуйте, — поздоровалась с ним Соня.

— Здравствуй, — поздоровался мужчина. — Меня зовут Дмитрий Александрович. Я… твой дедушка.

Его немного напрягло серьезное лицо внучки.

— Я знаю, — Соня тоже улыбнулась. После того дня она знала, что дедушка придет. И с нетерпением ждала встречи с ним. — Проходите.

Соня отошла, чтобы дать дедушке пройти. Катя, до этого пытавшаяся застегнуть заклинивший замок на сапоге, посмотрела на вошедшего и удивленно спросила:

— Дедушка?

— Катюша! — воскликнул Дмитрий Александрович. — Как ты выросла!

— Так, значит… — Соня стояла растерянная, ничего не понимая (в принципе, как и Катя), и показывала пальцем то на себя, то на Катю, то на дедушку. И тут у нее в голове все сложилось. «Он брат моего первого мужа». — Ну, да, конечно. Теперь все понятно.

— А мне нет, — ответила Катя.

— Тогда, может, пройдем на кухню? — предложила Соня.

Через минуту все трое уже были на кухне. Катя поставила греться чайник. Соня поставила на стол вазочку с печеньем и конфетами. А Дмитрий Александрович молча наблюдал за своими внучками. Он их так давно не видел… А Соню еще и не знал.

Разговор наладился не сразу. После очередного вопроса Сони на вопросы Дмитрия Александровича возникало напряженное молчание. Все опускали взгляды на свои стаканы с чаем, как будто в них был ответ на вопрос: «Что же еще спросить?». Соня первой нашла ответ. Ее уже давно мучила мысль, почему ее бабушка и дедушка по отцу не искали ее. Уж со своими-то родителями Игорь Дмитриевич поддерживал хоть какое-то общение.

— Мы очень долгое время жили за границей. Мне предложили работу, и мы уехали, — ответил Дмитрий Александрович. — Со старшим сыном, Катиным отцом. К тому времени твои родители, — он обратился к Кате, — уже были разведены. Тебе было четыре, кажется. Но Юра, — теперь Дмитрий Александрович обращался к обеим девочкам, — часто приезжал в Россию. У него же здесь дочь, — мужчина улыбнулся. — И вот однажды он привез нам плохую весть, что Игорь умер, а его дочь живет в приемной семье. Юра узнал тебя сразу, как только увидел. Но ты думала, что твоя настоящая мама — Света. Юра и ей об этом рассказал, но не сразу. Он предлагал ей найти твою маму. Но Света не соглашалась. Она считала, что тебя ей послал Бог. И сказала, что… — Дмитрий Александрович сделал паузу и посмотрел Соне в глаза.

— Что сказала мама? — спросила Катя.

— Если мать за столько времени не смогла найти своего ребенка, значит, не очень-то и хотела найти…

Сердце у Сони рухнуло вниз.

— Мама… не могла такое сказать… — кажется, Катя была в замешательстве.

— Думаю, Света так сказала просто потому, что не хотела расставаться с Соней, — Дмитрий Александрович посмотрел на Катю. — Не осуждай ее за эти слова. Она очень любила и любит вас обеих. И никого не хотела терять.

— Но… подождите… почему Светлана Владимировна меня не узнала? Она же мне была тетей… И почему они с Анастасией Дмитриевной познакомились год назад? Они уже должны были быть знакомы, раз вышли замуж за братьев.

— Они никогда раньше не виделись. Твой отец часто разъезжал по командировкам. Мы знали, что у него кто-то есть. Но представил он нам свою избранницу, только когда узнал о ее беременности. Не знаю, почему Игорь и Настя сразу не расписались. Свадьбу сыграли, только когда тебе исполнился год. А за это время в семье Юры и Светы начались ссоры. И, в конце концов, они решили развестись. Они и когда просто встречались, очень часто и сильно ссорились. Слишком разные были. Света не была на свадьбе твоих родителей. И не знала, на ком женился Игорь. Тебя она не видела, поэтому и не узнала.

— Но я ведь копия папы, — удивилась Соня. — По крайне мере, мне все так говорили.

— Да. Ты очень на него похожа. И уверен, Света это тоже тогда заметила. Но она не знала ничего о нашей семье. И вряд ли могла допустить мысль, что ты каким-то образом оказалась в детском доме.

— Да. Запутанная история. Зато теперь все более-менее стало понятно, — сказала Катя.

— Но почему Анастасия Дмитриевна не забрала меня из детского дома? — спросила Соня. — Она тоже не знала, где я? Или не искала меня?

— Думаю, это тебе лучше спросить у нее. И… не называй ее так. Она ни в чем перед тобой не виновата. Она любит тебя и страдает. А ты даже не пытаешься ее понять.

Соня сидела молча, держа в руках стакан чая и изучая его содержимое. Она пыталась огородить себя от слов Дмитрия Александровича. Они так больно врезались в душу. «Не виновата? — возможно. Любит? — наверно. Она же мать. Страдает? — так и должно быть. Соне тоже больно.

Катя, все это время хранившая молчание, не могла больше смотреть на Соню и решила перевести разговор на другую тему. Она дождалась, когда Дмитрий Александрович закончит говорить, и попросила:

— Дедушка, Соня и так все знает. Расскажи нам лучше про Испанию. Ты ведь там жил?

— Рассказать про Испанию? Хорошо…

И мужчина увлекся рассказом об этой красивой стране.

 

На следующее утро Соня проснулась с хорошим настроением. И оно продлилось у нее даже целую неделю. Друзья недоумевали, но были рады. Катя перестала переживать за Соню. Было понятно, сестра успокоилась. Напряженного молчания больше не было, на задумчивые взгляды она уже не натыкалась. Да и фильмы Соня стала смотреть повеселее. Но когда Катя спросила у сестры, что стало причиной перемены ее настроения, та только пожала плечами и улыбнулась. Но где-то в глубине души Соня знала ответ. Всего лишь одна фраза и осознание ее правоты сняли груз последних событий. «Она ни в чем пред тобой не виновата…» Да, так и есть. Ни в чем. На слова Андрея Сергеевича о том, что Анастасия Дмитриевна очень переживает и все еще плохо спит, Соня ничего не сказала. Она лишь спросила:

— А вообще, как у нее дела?

Андрей Сергеевич застыл на месте. Первый раз Соня спросила, как дела у ее матери. Но он только ответил:

— Позвони ей и спроси сама.

Но Соня точно знала — она не позвонит. Она не может.

 

На улице темнело. Загорались фонари. Деревья снова светились синим светом. Витрины тоже были украшены разноцветными гирляндами. Кое-где уже появились снеговики и Деды Морозы с оленями. Город уже вовсю готовился к предстоящему празднику.

Падал снег. Соня завернула за угол дома и оказалась во дворе. Здесь, среди домов, на детской площадке бегали и играли в снежки дети. На скамейках сидели взрослые и о чем-то беседовали. Соня подошла к своему дому и увидела зеленую Хонду. Джип Станиславу Викторовичу не смогли починить. Да и чинить-то особо было нечего. Он купил новую машину, которая сейчас и стояла у подъезда. Соня вспомнила, как Катя говорила, что мама Станислава Викторовича приезжает на этой неделе. И что они все вместе обязательно заедут к Кате. Соня подняла взгляд на окна пятого этажа. В них горел свет. Там кухня. Наверное, чай пьют. Что ж, пусть пьют. Соня не будет им мешать. Одно дело, находиться в доме со Светланой Владимировной и Станиславом Викторовичем. А другое, с человеком, который ничего не знает о том, что происходит в ее жизни. Начнутся расспросы. А оно Соне надо? Девочка была не против поговорить только со Светланой Владимировной. У нее накопилось к ней много вопросов. Но стоит ли их задавать? Станет ли легче от полученных ответов? И надо ли снова поднимать свои переживания со дна души? Нет. По крайней мере, не сейчас.

Соня развернулась и оглядела весь двор. Здесь отсидеться или прогуляться по городу? С наступлением темноты город такой красивый!.. Так что лучше прогуляться. Куда же пойти?

— Соня!

Девочка обернулась на голос. Надежда Юрьевна.

Видимо, оставить свои переживания там, где они сейчас, не получится.

— Ты куда-то уходишь? — поинтересовалась женщина.

— Нет, — ответила Соня. — Решила прогуляться. К Кате гости приехали. Не хочу им мешать.

— Может, присядем? Это не займет много времени, — Надежда Юрьевна указала рукой на скамейку у подъезда.

— Лучше там, — Соня в свою очередь указала на скамейку, стоящую недалеко от детской площадки. Но это расстояние было достаточным, чтобы их никто не услышал.

Они дошли до лавочки в полном молчании, стряхнули снег и сели. Соня сразу же уставилась на детей, играющих в снежки. А Надежда Юрьевна начала разговор.

— Как у тебя дела?

— Хорошо.

— Как в колледже?

— Тоже хорошо.

— Собираешься домой на выходных?

Соня промолчала. Она опустила взгляд и теперь сидела и ковыряла сапогом снег.

— Не собираешься, значит.

Снова молчание.

— У тебя ведь день рождения скоро?

— Да.

— Да… А ты знаешь, как твоя мама мечтала об этом дне? Она его продумала еще летом. Перед тем, как забрать тебя. Настя уже придумала, как украсит дом, какой торт испечет, какие угощения будут. Это ведь день рождения ее дочери, который они отметят все вместе.

Соня слушала, и перед ее глазами возникали картинки, о которых ей сейчас говорила Надежда Юрьевна. Она представила Анастасию Дмитриевну такой счастливой, какой ее никогда еще не видела. Представила, как она украшает квартиру и готовит ей торт. Мама готовит праздничный торт для своей дочери. Разве не о таком девочка мечтала?

— Но из-за того, что ты такая упрямая, ее мечты рушатся.

Эти слова ворвались в сознание Сони и уничтожили эти светлые, наполненные теплотой и любовью картины.

— В чем Настя виновата перед тобой? За что ты на нее злишься? Да, она не рассказала тебе все сразу. Как она могла?! Ты была еще совсем маленькой! И была счастлива с этой семьей. Как думаешь, смогла ли она разрушить твою жизнь? Ты бы на ее месте смогла?

«Нет», — честно ответила Соня самой себе.

— Это я просила Настю не рассказывать тебе ничего. Знала, что ты поведешь себя вот так. Мы договорились, что она расскажет все, как только ты привыкнешь к новой жизни. Но, к сожалению, ты узнала раньше, чем она набралась смелости, — Надежда Юрьевна замолчала.

Соня сидела на лавочке и смотрела на падающий снег. Она всегда любила снег. Он так успокаивает. Особенно, когда на сердце неспокойно. Вот и сейчас этот белый искристый снег успокаивал встревоженную душу. Он ложился белым покрывалом на сердце и ограждал его от любых слов, которые могли больно ранить. Соня внимательно слушала, что говорила ей Надежда Юрьевна. Но эти слова уже не будоражили душу как прежде. Была лишь легкая тревога. Соня знала, чем она вызвана, но прямо сейчас ничего не могла сделать. А надо лишь признаться самой себе, что была неправа. Но она не могла сейчас это признать.

— Тебе ее не за что прощать. Просто постарайся понять ее и перестань злиться.

— Да. Хорошо.

— Хорошо? — переспросила Надежда Юрьевна. Девочка кивнула.

Надежда Юрьевна улыбнулась и сказала на прощание:

— Ты умная девочка, Соня. Я надеюсь на тебя.

Она ушла.

Соня, недолго думая, встала с лавочки и пошла в обратном от Надежды Юрьевны направлении. Как много мыслей в голове… надо прогуляться. Может прогулка по ночному городу поможет все расставить по местам.

Соня шла по освещенной фонарями улице мимо витрин, с которых на нее смотрели манекены или счастливые лица с плакатов. А вывески «забегалок» и кафе приглашали зайти внутрь теплой фразой «добро пожаловать».

Но Соня шла мимо. В неизвестном направлении. Мысли в голове путались, и их никак не получалось собрать воедино. Так, стоп! Соня остановилась на перекрестке. Посмотрела прямо, потом по сторонам, решая, куда идти: прямо или направо. «Туда, где раньше загорится зеленый», — решила она.

— Девочка моя, так делать нельзя. Это нехорошо и некрасиво, — услышала Соня голос позади себя. Она обернулась и увидела женщину, которая вела за руку маленькую девочку. Лицо женщины выдавало ее недовольство. Но в ее словах совсем не было злости.

— Мамочка, прости меня. Я так больше не буду, — сказала малышка, заглядывая своей маме в глаза.

Соня проводила их взглядом, пока они не скрылись в толпе.

В ее жизни такое детство уже было потеряно. Так что не стоит сейчас думать об этом. Уж в этом точно никто не виноват. Сколько этой девочке лет? Пять? Шесть? В ее возрасте Соня жила с папой. И он так же без всякой злости ругал дочку за ее проделки.

На светофоре справа от Сони загорелся зеленый. «Ну, направо, так направо». Девочка перешла дорогу и пошла дальше.

В памяти снова всплыла первая встреча с Анастасией Дмитриевной. Что ее мама испытывала тогда? Конечно, она была рада ее увидеть. Но разве она могла все тогда рассказать? Соня бы ей не поверила. Ведь у нее уже есть мама. А эту женщину она не знает. Да, Анастасия Дмитриевна понимала это. И ей было больно. Что сказала она Андрею Сергеевичу, когда пришла домой? Сильно ли переживала? А, может, даже плакала? Соня никогда об этом не задумывалась. А каково Анастасии Дмитриевне было почти каждый день видеть ее в школе? Видеть свою дочь, которая и понятия не имеет, кто она такая. Они только разговаривали, а ей хотелось обнять. А о чем она думала, когда видела Соню в плохом настроении? Ее близкие знали причину, а самый родной человек и не ведал, что творится у нее в душе. Что же напридумывала себе Анастасия Дмитриевна, теряясь в догадках?

Соня шла. Под ногами скрипел снег. Снежинки, кружась, падали на землю, на шапки и плечи прохожих, на деревья, покрывая все белой пеленой.

Внешне Соня была абсолютно спокойна. Ничто не выдавало бури в ее душе. Только отсутствующий взгляд говорил о том, что девочка о чем-то глубоко задумалась. Иногда Соня возвращалась на улицу ночного города из своих мыслей. Тогда она смотрела на проходящих мимо людей. И ни о чем не думала. Вот и сейчас она отвлеклась от своих мыслей и просто шла. Мимо магазинов, кафе, офисов…

Она шла, изредка поглядывая по сторонам и засматриваясь на витрины. Но у одной из них все же остановилась. На манекене было очень красивое платье. Темного синего цвета. Соне очень идет этот цвет. К глазам. Она немного постояла и уже собралась пойти дальше, но заметила девочку в том самом магазине, которая тоже стояла и смотрела на это платье. Через минуту к ней подошла женщина с таким же платьем в руках. Девочка благодарно улыбнулась и ушла. Наверно, это мама с дочкой. Пришли покупать одежду. Соня представила, как она с Анастасией Дмитриевной тоже приходит в этот магазин, и они вместе выбирают, советуют, шутят, смеются… И ей вдруг так захотелось прийти со своей мамой именно в этот магазин, что Соня уже сделала шаг назад, но снова вернулась в реальность. Сейчас это невозможно. И виновата в этом только она одна.

Соня отвернулась от витрины и пошла дальше. В голове снова воцарился беспорядок. Вернуться и попросить прощения? Нет… как она может… а вдруг Анастасия Дмитриевна ее не простит? Да нет, простит… А вдруг нет?…. Соня потрясла головой, чтобы прогнать эти мысли. Нет, сейчас она не может появиться перед Анастасией Дмитриевной. Еще не время…

Соня шла и шла. Дальше по улице. Мимо все так же проходили люди и проезжали машины. А девочка шла. С отсутствующим взглядом. В памяти всплывали картины прошедших лет. Теперь Соня могла понять поведение, взгляды, слова Анастасии Дмитриевны. Теперь девочка понимала, как больно она сделала своей матери в тот вечер, когда сказала ей: «А что мне оттого, что вы верите? Мне мама верить должна!». «А мама-то верила», — с горечью подумала Соня. Она ненавидела себя в этот момент. Хотела провалиться сквозь землю. Или просто исчезнуть.

Катины родители наверняка уже уехали. Но Соня не хотела возвращаться домой. Катя обязательно заметит такую разительную перемену в своей сестре. А признавать, что она была права, Соня не хотела. Дать сестре насладиться триумфом? Нет. Не сейчас…

Соня шла по улице, пока на перекрестке перед ней не остановилась машина. Она въехала в поворот так резко, что если бы Соня не заметила ее вовремя, то попала бы под колеса. Дверца машины открылась, и водитель вышел на дорогу. Соня уже собралась возмутиться, но тут водитель повернулся, и девочка разозлилась еще больше.

— Артем! — воскликнула Соня. — Разве можно так пугать?

— Извини, — улыбнулся парень. — Но я же не виноват, что ты так задумалась, что ничего не замечаешь. Я за тобой уже минут десять еду. На меня прохожие стали косо поглядывать.

— Ну, знаешь ли, если бы и я увидела, что за девушкой тихо едет машина, тоже бы ничего хорошего не подумала, — съязвила Соня.

Артем решил ничего на это не отвечать. Вместо этого он улыбнулся обворожительной улыбкой, которая Соне в последнее время очень нравилась, и спросил:

— Куда-то идешь?

— Нет. Гуляю. А ты? Куда едешь?

— На радио. Отец попросил заменить ведущего на один вечер.

— На радио? Здорово.

— Хочешь со мной? Отец разрешит.

— Почему бы нет? — согласилась Соня.

Они сели в машину и поехали. До нужного места они доехали быстро. Через десять минут Артем уже стоял перед своим отцом и просил разрешения провести Соню в студию. И, конечно, Вячеслав Олегович, тот самый, который предлагал Соне записать песню в своей студии звукозаписи, не был против и дал свое разрешение. После спросил у Сони, как идут ее дела, и написала ли она еще хотя бы одну песню. И, получив утвердительный ответ, снова предложил девочке записать ее в своей студии, когда будет время.

— Ты не говорил, что твой отец — Вячеслав Олегович, — сказала Соня, когда отец Артема скрылся за поворотом коридора.

— А ты и не спрашивала, — улыбнулся парень. — Да и разве это важно?

— Да, ты прав. Неважно. Но вообще-то, я спрашивала, чем занимаются твои родители, — заметила Соня.

— А я и сказал, — ответил Артем, разводя руками и улыбаясь.

Они остановились перед дверью.

— Мы пришли, — сказал Артем. — Добро пожаловать на радио.

Парень распахнул дверь, приглашая Соню войти первой. Девочка вошла, осматриваясь по сторонам. Она же первый раз на радио. Артем прошел в студию следом за ней, поздоровался с мужчиной, который сидел за аппаратурой и которого Соня не сразу заметила. Девочка извинилась и поздоровалась.

— Это Егор, — сказал Артем, указываю на мужчину. — Он…

— Я знаю, — перебила его Соня. — DJ.

Артем улыбнулся. Он отодвинул Соне стул, а сам сел по другую сторону стола напротив нее.

— До эфира еще десять минут, — сказал он Соне. — У меня к тебе предложение.

— Какое? — заинтересовалась девочка.

— Не хочешь спеть сегодня в эфире?

— Спеть?! — удивилась Соня. — Мне?! — она ожидала многого, но не предложения спеть на радио.

— Да. По-моему, хорошая идея. Ты вообще слушаешь наше радио?

— Ну… нет, — честно призналась Соня. — Я вообще радио не слушаю.

— А если бы слушала, то знала бы, что твою песню у нас часто крутят.

Улыбка Сони стала еще шире. Ей льстило такое внимание к ее творчеству.

— Но у меня нет гитары.

— Гитара есть у нас в студии. И, если ты не заметила, она сейчас стоит у дивана.

Соня обернулась и увидела гитару. И тут в ее голове мелькнула мысль.

— Ты давно все это придумал? А если бы ты не увидел меня на улице? Что бы делал тогда?

— Позвонил бы тебе и узнал, где ты. А потом бы предложил съездить со мной на радио, — честно ответил Артем.

— Ты даже не пытаешься соврать!

— Для чего? Все же очевидно! И ты быстро меня раскусила. Эта идея у меня уже давно.

Соня промолчала. Она сидела и смотрела Артему в глаза, улыбаясь сияющей улыбкой. Парень тоже улыбался. Он первым нарушил молчание.

— Ну так что, ты согласна?

— Да, хорошо. Я спою, — согласилась Соня.

— До эфира три минуты, — сказал Егор. Надо же, Соня и Артем совсем про него забыли.

— Хорошо, — ответил Артем и обратился к Соне: — Бери гитару.

Соня послушно взяла гитару и сыграла несколько аккордов.

— Осталась минута.

— Наушники, — сказал Артем Соне.

Соня надела наушники. Сердце бешено билось. Первый раз она будет выступать в прямом эфире на радио.

— Пятнадцать секунд… десять… пять… поехали.

— Добрый вечер, дорогие радиослушатели. Сегодня с вами снова ваш любимый радиоведущий Артем Сахаров. Сколько времени прошло с тех пор, как я последний раз был с вами! Это взаимно. На улице сегодня прекрасная погода. Приближается волшебный праздник. А у нас в студии сидит замечательная гостья. Автор и исполнительница песни «Письмо тебе на небеса» — София Серебрякова. Добрый вечер, София.

— Добрый вечер, Артем. Добрый вечер, всем.

— Думаю, многих из наших слушателей интересует, как вы в таком юном возрасте добились успеха. Ведь ваша песня звучит на многих радиостанциях.

— Правда? Я не знала, что эта песня так популярна.

— О, она очень популярна. Расскажите, как вы начали писать песни.

— Ммм… это было года три назад. Наверно, многие в детстве пробовали себя в роли художника или поэта. Вот и я решила попробовать. Думаю, у меня получилось. Может, отчасти потому, что я писала письмо своему папе. И вложила в него всю себя. А потом попробовала наложить слова на музыку. К тому времени я уже хорошо владела гитарой. И это тоже получилось. Тогда родители мне посоветовали спеть эту песню своей учительнице пения, Елене Алексеевне. Это она предложила мне записать песню. И она же отнесла диск на радио. Так что своим успехом я обязана именно ей.

— Думаю, сейчас самое время сказать ей спасибо.

— Да. Елена Алексеевна, спасибо вам за все, что вы для меня сделали. Простите, что не сказала вам этого раньше. Благодаря вам я поняла, чего действительно хочу. Спасибо вам за все.

— А вы знали, что ваша учительница пения отнесла диск именно на наше радио?

— Нет. Для меня было сюрпризом, когда я услышала свою песню в радиоприемнике. Мы тогда ехали в машине, и слушали ваше радио…

Разговор продолжался долго. Через какое-то время Соня поняла, что чувствует себя здесь комфортно, и отвечать на вопросы Артема стало гораздо легче.

— Вы споете нам сегодня? — спросил Артем, когда пришло время заканчивать разговор.

— Да, конечно. Но, если вы позволите, я спою новую песню, которую написала этим летом. Надеюсь, вам она понравится так же, как и первая.

— Ну что ж, думаю, наши слушатели уже заждались. Давайте послушаем новую песню Софии Серебряковой.

Соня поудобнее устроилась на стуле, положила на колени гитару, и студию заполнила музыка.

Когда Соня допела, Артем подвинулся ближе к микрофону и сказал:

— Браво, София. Это было здорово.

— Спасибо, — Соня засмущалась.

— Надеюсь, тот, кому посвящена эта песня, ее услышал, — сказал Артем.

Соня посмотрела ему в глаза. И прочитала во взгляде своего друга, что он в курсе всего, что происходит в ее жизни. А ведь о своей семье девочка ничего ему не рассказывала. Кроме того, что теперь она живет в другой семье. «Откуда ты знаешь?» — спрашивали глаза Сони Артема. Но парень продолжил говорить в микрофон:

— Я вам напоминаю, что сегодня с нами была Серебрякова София. На этом, к сожалению, мы с ней прощаемся и желаем ей всего наилучшего в музыкальной карьере.

— До свидания, Артем. Было очень приятно побывать у вас.

Девочка сняла наушники и уставилась на Артема.

— А сейчас мы послушаем песню группы «The Rasmus» — «Livin in a world without you».

Артем тоже снял наушники и посмотрел на Соню.

— Откуда ты знаешь? — спросила она.

— Что знаю? — спросил Артем.

— Откуда ты знаешь? — настаивала Соня.

— Ну… мне Кирилл рассказал. Он не был уверен, но по твоему поведению понял, что ты обо всем узнала.

— Я прибью его.

— Я сам спросил его. И тоже грозился прибить, если он ничего не расскажет, — Артем снова улыбнулся. Но Соня не улыбнулась в ответ. Но злость, возникшая после слов парня, все же прошла.

Эфир закончился через час. Так как было уже поздно, Артем настоял на том, чтобы подвезти Соню. Хотя отсюда до ее дома было пятнадцать минут ходьбы. Артем подъехал к самому подъезду, и Соня сразу заметила отсутствие зеленой Хонды. Это ее обрадовало. Ведь можно было спокойно подниматься в квартиру.

— И все же, Кирилл не может знать всего, — сказала Соня, когда Артем остановил машину. — А ты, кажется, знаешь все, что произошло. Кто тебе рассказал?

— О том, что ты злишься на свою маму? Да это очевидно. Я не знаю, что именно между вами произошло. Но то, что ты не можешь ее простить, я понял сразу. Я и без помощи Кирилла догадался, что Анастасия Дмитриевна твоя мама. Когда в первый раз увидел вас вместе. Хоть ты и говоришь, что ты копия своего папы, от Анастасии Дмитриевны тебе достались глаза и губы.

Артем посмотрел на Соню и наткнулся на ее застывший печальный взгляд. Но что-то еще кроме этого взгляда было не так в лице девочки. Ее глаза были наполнены слезами. Она плакала. Первый раз Соня плакала при ком-то. В первую секунду Артем растерялся. Но очень быстро взял себя в руки. Он протянул руку к щеке Сони, вытер слезы и прижал девочку к себе. Соня не оттолкнула Артема. Она только крепче прижалась к нему и расплакалась еще сильнее. Артем не говорил ни слова. И за это Соня была ему бесконечно благодарна.

 

Когда девочка вернулась домой, Катя налетела на нее с расспросами, где она была так долго и почему не отвечала на звонки. На это Соня ответила, что была с Артемом на радио и все расскажет завтра. А сейчас она ложится спать, так как очень сильно устала. Катя не стала ничего возражать. Было уже поздно, и она сама собиралась лечь, как только сестра придет домой.

Они легли, пожелали друг другу спокойной ночи и отвернулись в разные стороны. Соня закрыла глаза и снова оказалась в машине Артема. Она плакала при нем… Как же стыдно… она попросила его забыть об этом. И он сказал: «Да. Хорошо». Но он не забудет. Он не сможет забыть… Как же стыдно…

Перед глазами Сони вновь и вновь всплывала эта картина, и девочка никак не могла заставить ее исчезнуть. Но постепенно картины начали меняться. Соня все также сидела в машине, но уже не заднем сидении, и смотрела в окно. Было темно. Мимо пробегали деревья, проносились поля. Только звезды на небе оставались неподвижны. А луна следовала за машиной, то скрываясь за облаками, то снова показываясь на небе.

— Соня, подпевай. Ты же знаешь эту песню, — сказал кто-то.

Соня обернулась на голос и увидела, что на нее смотрит женщина, сидящая рядом с водителем. Когда луна в очередной раз вышла из-за облаков и осветила дорогу и всех, кто находился в машине, Соня увидела лицо Анастасии Дмитриевны. Но не успела девочка ничего сказать, как послышался пронзительный визг шин, и… Соня оказалась на обочине дороги. Она видела, как столкнулись две машины, и не смогла сдержать крик. Она упала на дорогу и закрыла лицо руками, а когда открыла глаза, обнаружила, что лежит в темной комнате.

Соня выдохнула. «Опять эти сны, — подумала девочка. — Давненько их не было». Она тихо встала и ушла на кухню, закрыв за собой дверь. Там Соня налила себе воды и посмотрела на часы. Маленькая стрелка указывала на цифру шесть, а большая уже двигалась к девятке. Но Соня не расстроилась, что проснулась так рано. Все равно бы через пятнадцать минут прозвенел будильник и позвал бы на учебу. Зато теперь есть время, чтобы приготовить завтрак для себя и сестры. Этим Соня и занялась. Через двадцать минут дверь кухни открылась, вошла Катя.

— Ты давно не спишь? — спросила она у Сони и, увидев, что сестра уже успела сварить кашу, ответила себе сама: — Да, видимо, давно. Но зато уйдем на учебу сытыми.

Катя наложила себе кашу и села за стол, довольная как никогда. А Соня ушла собираться в колледж.

 

 Эти сны мучили девочку вот уже четвертую ночь. Она то снова ехала в машине со своим отцом, то наблюдала другую аварию со стороны. Соня не верила снам. Но после них было трудно успокоить бешено бьющееся сердце. А уж о том, чтобы снова уснуть, Соня даже и не мечтала. Поэтому она вот уже четвертый день подряд, имея в запасе то двадцать, а то и тридцать минут, шла на кухню и готовила завтрак. В принципе, это было неплохо. Ведь раньше у девочек не всегда получалось поесть перед уходом, и потом они полдня ходили голодными. Но не в единственный выходной, который Соня всегда так ждала, чтобы выспаться за шесть дней недосыпа. Это воскресение показалось девочке непривычно долгим и тяжелым. Но не только в свой единственный выходной девочка была так недовольна ранним пробуждением. Еще и сегодня. В этот важный для нее день — день ее рождения — Соня должна хорошо выглядеть. Но… что это? У нее под глазами появились синяки. Девочка печально улыбнулась своему отражению в зеркале и пошла собираться на учебу.

Катя еще спала. Ей сегодня идти только к третьей паре. Поэтому Соня старалась собираться как можно тише. Но у нее зазвонил телефон. От неожиданности девочка вздрогнула, а потом начала метаться по залу в поисках своего телефона. Катя подняла голову с подушки, открыла глаза и недовольно уставилась на сестру.

— Извини, — сказала ей Соня, подбегая к креслу и вытаскивая из-под книг, сваленных туда накануне, звонящий телефон.

— Да, — сказала Соня в трубку, уходя на кухню.

Это звонил Андрей Сергеевич. Он поздравил девочку с днем рождения и пожелал ей хорошего дня. Удивительно, но он ничего не сказал про Анастасию Дмитриевну. Даже не сказал, что она тоже поздравляет Соню. Что это значит? Анастасия Дмитриевна позвонит сама?

Соня опустила руку, в которой был телефон, и посмотрела в окно. Сегодня тоже шел снег. Но он не смог успокоить сердце девочки. Оно бешено билось в ожидании звонка Анастасии Дмитриевны. Но она не позвонила, пока Соня была дома. Звонка не было, и когда девочка шла на учебу. В колледже Соня каждые десять минут проверяла, не звонил ли ей кто. Но так и не обнаружила значок пропущенного звонка. С каждым часом Соня все больше и больше теряла надежду. «Ну, конечно, она не позвонит, — думала девочка. — Она же думает, что я злюсь на нее… Нет, она точно не позвонит…» Домой Соня вернулась совсем расстроенная.

Кати еще не было, но она должна была скоро прийти. Соня переоделась и пошла на кухню. Сегодня вечером придут гости, поэтому надо приготовить что-нибудь к столу. Девочка была настолько занята готовкой, что не заметила, как пришла Катя. Сестра вошла в кухню, пряча руки за спиной.

— С днем рождения! — громко сказала Катя и улыбнулась. — Ты так быстро ушла сегодня. Я даже не успела тебя поздравить.

— Спасибо, — улыбнулась Соня.

— Это тебе от всех нас: меня, дяди Стаса, мамы и папы, — Катя протянула Соне коробочку. — Ты давно о таких мечтала.

— Спасибо, — Соня обняла сестру.

Она открыла коробочку и достала оттуда флакон духов от Versace.

— Они же дорогие, — сказала Соня. Но Катя лишь пожала плечами и ответила:

— Родители спросили, чего ты хочешь, и я им сказала. Я же не думала, что они воспримут это всерьез.

Телефон, который Соня положила на подоконник в кухне, зазвонил. Сердце девочки замерло. Но это звонила Надежда Юрьевна.

Все было уже готово, а квартира убрана, когда пришли первые гости. Это были ребята из старой компании. Некоторые еще учились в школе, а остальные так же, как Соня с Катей, решили получить среднее специальное образование в этом городе. Чуть позже стали подходить и новые знакомые. Буквально через полчаса все были в сборе.

Стол накрыли в зале, так как кухня была слишком маленькой для такого количества людей. Соня сидела во главе стола. Рядом с ней — Катя и Артем, который никому не хотел уступать это место. Остальные сели с теми, с кем уже были хорошо знакомы. Ребята вставали по очереди и говорили поздравление. А после дарили подарок. Очередь дошла до Кати. Та встала, откашлялась и начала говорить:

— Моя любимая сестренка, в твой день рождения я хочу пожелать тебе здоровья, любви и счастья. Но я желаю тебе ещё и мудрости на пару с решимостью. Чтобы все твои начинания были гениальными и всегда доходили до тобой же задуманного финала! За тебя!

Руки с бокалами взметнулись вверх. Послышался звук чокающихся бокалов, и все выпили за Соню шампанского.

Раздался звонок.

— Я открою, — сказала Катя.

— Нет, не надо, — остановила ее Соня. — Я сама.

Она вышла из-за стола и прошла в прихожую. «Может быть, это мама?..« — с надеждой думала Соня. Но ее сердце снова разочаровалось, когда за дверью девочка увидела не Анастасию Дмитриевну. На лестничной площадке стоял Паша.

— Привет, — сказа он Соне.

— Привет, — ответила ему девочка.

— С днем рождения, — он протянул ей букет желтых роз. Любимый цвет Сони. — Извини, что так поздно. Просто вокруг тебя сегодня было слишком много народу.

— Спасибо, — ответила Соня, принимая букет.

— Празднуете? — поинтересовался парень.

— Да. Присоединишься к нам? — в ответ предложила Соня.

— Нет. Мне пора, — ответил Паша. — Я только поздравить… Пока.

Он ушел. Соне стало стыдно за то, что она не пригласила Пашу. Она хотела снова стать ему другом, как два года назад. Но эта неловкость между ними никогда не пройдет. Он навсегда останется для нее ее первой любовью.

Соня закрыла дверь и вернулась в зал. Букет в ее руках не остался незамеченным. И Соне пришлось ответить на вопрос о том, кто это приходил.

— Один мой знакомый, — просто ответила девочка и прошла на кухню, чтобы поставить цветы в вазу.

Телефон, оставленный на подоконнике, надрывался. Соня наспех сунула букет в вазу к остальным цветам и кинулась к окну. «Анастасия Дмитриевна» высвечивал экран телефона. Соня стояла и смотрела на дисплей, не веря своим глазам и не решаясь взять трубку. Но все же сумела себя пересилить.

— Да, — сказала она в трубку. Ее голос дрожал. Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

— Соня, здравствуй, — голос Анастасии Дмитриевны тоже дрожал. — Прости, что звоню только сейчас. Так получилось.

— Ничего, — ответила Соня. — Я понимаю.

— С днем рождения тебя, — ее голос все еще дрожал. — Ты стала совсем взрослой… — Анастасия Дмитриевна замолчала.

Соня тоже не говорила ни слова. Она ждала с замиранием сердца, что еще скажет ей мама.

— А я как вчера помню твой первый день рождения. Ты уже вовсю бегала. Тебя ни на минуту нельзя было оставить без присмотра, — по голосу Анастасии Дмитриевны Соня поняла, что та улыбается. Девочка тоже улыбнулась. — А сегодня тебе уже шестнадцать… Время летит так быстро… Я желаю тебе счастья, успехов. И, конечно, вдохновения. Дорогая моя, я так горжусь тобой!..

— Спасибо, — ответила Соня.

— Празднуете? — спросила Анастасия Дмитриевна.

— Ну… да… — ответила девочка, — с друзьями.

— Тогда не буду тебя отвлекать. Наш подарок тебе привезет Андрей Сергеевич или… — Анастасия Дмитриевна сделала паузу, — можешь сама его забрать.

— Да. Хорошо, — согласилась Соня.

— Хорошо? — переспросила ее родительница. — Тогда… до встречи?..

— Да… до встречи…

На этом разговор закончился. Соня положила телефон на подоконник и уставилась в окно невидящим взглядом. «Она позвонила», — подумала девочка и улыбнулась этой мысли. Но…как она могла ответить: «Да… до встречи…»? Соня не может появиться перед Анастасией Дмитриевной. Еще не может… Ну, зато теперь понятно, почему Катя пожелала ей мудрости на пару с решимостью.

Дверь кухни открылась, и вошел Артем. Соня обернулась, встретилась с ним глазами и тут же опустила взгляд. Ей было неловко находиться рядом с парнем после того как он видел ее слезы.

— Все нормально? — спросил он у Сони. — Тебя долго не было.

— Да. Все хорошо, — ответила Соня, снова заглядывая ему в глаза. — Мне мама звонила. Только что.

— Это же хорошо, — улыбнулся Артем.

— Я должна была попросить прощения… — Соня закрыла лицо руками и сползла по батарее вниз. — Почему я ничего не сказала? И почему пообещала приехать?..

— А ты что, совсем не собираешься туда возвращаться? — спросил Артем.

— Почему? — Соня убрала руки от лица и посмотрела на парня. — Собираюсь. Но не сейчас.

— А когда?

— Не знаю… я не знаю…

Артем подошел к Соне и протянул ей руку.

— Пойдем. Тебя там заждались, — сказал он. — И еще тебя ждет мой подарок. А об этом… — Артем сделал паузу, — мы поговорим потом.

Соня улыбнулась и тоже протянула руку. Артем помог девочке встать, и они вдвоем вернулись в зал к гостям. Парень проводил девушку на ее место, а сам взял гитару, которая стояла у окна, и сел на кресло, чтобы всем было хорошо его видно.

— А теперь мой подарок, — сказал Артем, и все глаза устремились на него.

— Ты играешь на гитаре? — спросила Соня.

— Я слышу нотку удивления в твоем голосе, — ответил ей Артем.

— Ты никогда не говорил, что умеешь.

— А ты никогда не спрашивала меня об этом.

На секунду они оба замерли, глядя друг другу в глаза. Но Соня не выдержала первой и отвела свой взгляд.

Послышались первые аккорды, и комнату наполнил звук гитары. Соня не смотрела на лицо Артема, так как все еще чувствовала некоторую неловкость. Поэтому девочка смотрела, как его руки перебирают струны, и слушала его песню.

У Артема был очень приятный голос. И на гитаре он играл гораздо лучше Сони. Хотя и та в этом деле далеко не новичок. Соня слушала его с удовольствием. И не заметила, как снова подняла взгляд на лицо парня. Она всматривалась в него, как будто видела впервые. И только сейчас заметила, какие тонкие у него черты лица, какие красивые глаза, нос, губы.

Пока девочка была увлечена этими мыслями, Артем успел допеть песню. И теперь он тоже сидел и смотрел, как Соня рассматривает его. Это продолжалось до тех пор, пока девочка не наткнулась на его вопросительный взгляд. Тут она, наконец, пришла в себя и услышала, что все ребята аплодируют Артему. Соня виновато улыбнулась и тоже похлопала.

— Спасибо. Это лучший подарок, правда, — сказала она парню.

— Я польщен, — он улыбнулся.

На этом подарки и сюрпризы закончились. Ребята, наконец, совсем расслабились и начали подшучивать друг над другом. За столом не смолкал смех. Весь вечер играла музыка. А когда она надоела, Соня взяла гитару, и ребята начали петь песни, которые знали еще с малых лет. Девочка была довольна этим вечером.

Но что-то внутри ее все равно не давало ей до конца расслабиться. И Соня знала, что именно. Но что она могла сейчас сделать? Это обещание, данное ей Анастасии Дмитриевне, не давало покоя. Ведь мама теперь будет ждать свою дочь. А разве есть что-то тяжелее ожидания?

 

Этот год подходил к концу. И учебный тоже. В последние две недели в колледже начались контрольные работы. И надо было закрывать оставшиеся долги. Времени на друзей и Артема совсем не было, из-за чего парень сильно расстраивался. Но Соня обещала ему, что на каникулах они обязательно сходят и на каток, и в кино, и просто прогуляться по городу.

Андрей Сергеевич заезжал трижды. И каждый раз напоминал о том, что Соня обещала приехать домой, и что Анастасия Дмитриевна ее ждет. Девочке было стыдно за то, что она каждый раз откладывала этот день. Она хотела приехать, но не могла. Ей было стыдно перед матерью. Она уже не раз представляла их встречу, но так и не смогла придумать подходящих слов. Ей все казалось недостаточно убедительным. И поэтому Соня чувствовала себя скверно.

Но когда Андрей Сергеевич приезжал последний раз, он не стал напоминать о данном Соней обещании. Он поставил ее перед фактом, сказав, что она должна приехать домой на Новый Год. Бабушки и дедушки хотят встретить его все вместе. Будет и отец Игоря Дмитриевича. И все они не поймут, если Сони не будет с ними в этот день. Ведь это их первый совместный праздник за долгие годы. Да еще и такой важный. И Соне пришлось с этим согласиться. Теперь на ее плечи легло еще и ожидание Нового Года.

 

Но не все было так плохо в эти две недели. Например, сегодня Соня встала вполне в приятном расположении духа. На этот день у нее было запланировано одно очень важное дело — поездка с дедушкой и Катей на могилу отца. Соня давно хотела попросить дедушку об этом, но почему-то боялась ему сказать. Но Дмитрий Александрович сам заговорил об этом, когда звонил на прошлой неделе.

С утра Соня была очень взволнована. И каждую минуту поглядывала на часы, как будто это могло ускорить приближение назначенного часа.

Дмитрий Александрович приехал ровно в девять. Он не стал подниматься в квартиру. Девочки сами спустились, прихватив с собой свои рюкзаки с вещами.

Игорь Дмитриевич был похоронен в городе, в который уехал после аварии. Поэтому поездка планировалась на два дня. Там их должен был приютить старый друг Сониного отца, с которым Дмитрий Александрович договорился заранее.

Дорога была долгая и тяжелая. Поговорив немного в начале пути, все трое — и девочки, и их дедушка, — ушли в свои мысли. Соня слушала в наушниках свою музыку и смотрела в окно, думая о том, что она почувствует, когда увидит могилу отца. Сейчас она не чувствовала ничего. Даже волнения уже не было. И это казалось девочке странным. Катя тоже полностью погрузилась в себя. Она также слушала музыку и смотрела в окно. Но ее мысли вертелись вокруг предстоящего праздника. Это первый Новый Год, который она будет встречать не со своей семьей, а с друзьями. И девочка с нетерпением ждала этот день. А Дмитрий Александрович думал о своем сыне, к которому сейчас ехал и вез к нему его дочь и племянницу.

Был уже второй час дня, когда машина Дмитрия Александровича подъехала к шикарному деревянному двухэтажном дому и остановилась у высоких железных ворот. Буквально через минуту ворота распахнулись, и Дмитрий Александрович проехал во двор прямо к дому. Девочки вышли из машины и стали разглядывать дом. Его отделка, резные колонны и перила балконов — все говорило о том, что хозяин этого дома ни в чем себе не отказывает.

— Шикарный, — сказала Катя с ноткой зависти в голосе.

— Да, — ответила ей Соня и подумала: «А ведь и мы с папой жили в таком же шикарном доме».

— А ваш дом был такой же красивый? — спросила Катя.

— Не помню, — ответила Соня.

Высокие деревянные двери распахнулись, и на улицу вышел пожилой человек в черном костюме. Он подошел к девочкам и поздоровался. Дмитрий Александрович вышел из машины и тоже поздоровался в ответ.

— Идите за мной, — сказал человек в костюме и направился к дому. Девочки и Дмитрий Александрович последовали за ним.

Они вошли в дом и оказались в небольшой, но богато обустроенной прихожей. Здесь они сняли свою верхнюю одежду, переобулись в тапочки, предоставленные им человеком в костюме, и прошли за ним дальше в гостиную.

— Присаживайтесь, — сказал человек в костюме и указал на диван и кресла, стоящие вокруг журнального столика. — Михаил Григорьевич скоро спустится.

Он ушел.

Девочки осмотрелись. Гостиная представляла собой просторную светлую комнату с большими окнами и стеклянной дверью, ведущей на веранду. Богатство обстановке этого дома придавало буквально все. В середине комнаты стоял диван, покрытый мехами животных. По бокам его дополняли столь же дорогие кресла. А на поставленном между ними кофейном столике рядом с газетой дымилась в пепельнице недокуренная сигара. Ее дым поднимался к потолку, но таял и растворялся в воздухе. Соня подняла взгляд туда, где исчезало это ядовитое облачко, и увидела красивый зимний пейзаж, отразившийся из окна в большом каминном зеркале. Но ее внимание привлекла не картина зимы, а сам камин, стоявший напротив дивана. Большой, деревянный, с резными узорами, он придавал тепло и уют этой роскошной гостиной.

Дедушка аккуратно опустился в кресло. Катя, удивленно озираясь по сторонам, уселась на диван. А Соня, которая всегда любила уютную обстановку и камины, подошла к нему, чтобы рассмотреть его получше. Вырезанные на камине узоры придавали ему изысканность. Соня провела рукой по одному из узоров и подняла взгляд чуть выше. На камине стояли фотографии в рамках. Девочка рассмотрела каждую и на последней увидела своего отца. Фотография была сделана у реки. За спиной Игоря Дмитриевича какой-то мужчина разводил костер, а у самой реки несколько человек вытаскивали лодку на берег.

— Дедушка, — обернулась Соня, — тут на фото мой папа.

— Это было так много лет назад, — ответил ей кто-то вместо дедушки.

Все трое обратили внимание на говорящего. Это был мужчина лет пятидесяти. С добродушной улыбкой и ласковым взглядом. Он сразу расположил девочек к себе. Они улыбнулись ему в ответ и поздоровались. Михаил Григорьевич пожал руку Дмитрию Александровичу и пригласил всех на обед, от которого после столь длинной дороги никто не стал отказываться.

Столовая была не менее шикарной, чем гостиная. Стол, стоящий в центре, поражал своими размерами. Деревянные стены придавали уют этой небольшой комнате. А висящие на них картины радовали глаз.

Стол уже был накрыт. Человек в костюме, как его уже прозвали девочки, так как не знали его имени, проводил гостей в ванную, чтобы они помыли руки перед едой, и удалился.

Обед прошел в тишине. Михаил Григорьевич сразу предупредил, что не любит разговоров за столом. Зато когда первое и второе было съедено, и всем подали чай, Михаил Григорьевич дал волю своему любопытству. Он расспрашивал Соню обо всем, что ему хотелось узнать. Иногда рассказ девочки дополняла ее сестра. А иногда в разговор включался и Дмитрий Александрович.

Время пролетело незаметно. Шел уже пятый час, когда в столовую вошел человек в костюме и сказал, что машина уже подана.

— Хорошо, — ответил Михаил Григорьевич мужчине и обратился к гостям: — Через десять минут выезжаем.

Он встал из-за стола и вышел из столовой.

 

Солнце уже садилось, но еще было светло. Местами падал мелкий снег. Холодный ветер, гулявший по кладбищу, морозил нос и щеки. Соня натянула шарф повыше и свернула по тропинке за Михаилом Григорьевичем.

— Твой отец похоронен здесь, — мужчина остановился и пропустил Соню вперед.

Девочка подошла к могиле и прочитала: «Серебряков Игорь Дмитриевич». Дмитрий Александрович встал рядом с Соней и обнял ее за плечи.

— Здравствуй, сынок, — сказал он. — Посмотри, кто к тебе сегодня пришел. Ты ведь очень рад видеть свою дочь?..

Соня ничего не могла сказать вслух. Она смотрела на фотографию своего отца и не верила, что это он лежит там, под толщей снега, засыпанный слоем земли. Но девочка ничего не чувствовала. Она не была счастлива в этот момент, и ей не хотелось плакать. Она просто стояла и смотрела на фото.

— А мама была здесь? — Соня думала, что спросила это про себя, и очень удивилась, когда получила ответ на свой вопрос.

— Да, она была здесь. Десять лет назад.

Соня посмотрела на Михаила Григорьевича.

— Она искала тебя, — сказал мужчина. — Она плакала, когда пришла сюда.

Соня снова посмотрела на могилу отца. «Мама искала меня?» — спросила она папу. Но не получила ответа. Постояв еще немного, Соня положила на могилу цветы и направилась к выходу. И только сейчас почувствовала ком, застрявший в ее горле.

 

К разговору о маме девочка вернулась, только когда Дмитрий Александрович ушел в комнату, отведенную ему, а Катя была занята перепиской в Интернете. Соня спустилась на первый этаж и пошла в гостиную, где с книгой в руках сидел Михаил Григорьевич. Девочка извинилась за столь поздний визит и попросила мужчину рассказать о его встрече с Анастасией Дмитриевной. Что рассказала ему ее мама? Михаил Григорьевич рассказал Соне все, что смог вспомнить. Но на вопрос: «Почему она не искала меня, пока папа был жив?» он не смог ответить. Михаил Григорьевич лишь сказал:

— Это тебе лучше спросить у нее.

 

Домой Дмитрий Александрович и девочки вернулись на следующий день только вечером. С утра они с Михаилом Григорьевичем прогулялись по городу, посмотрели издалека на дом, в котором когда-то жили Игорь Дмитриевич с Соней, и даже успели сходить в кино.

Эта поездка так вымотала девочек, что они легли спать сразу, как только вернулись. Соня даже забыла о том, что на следующий день ей надо поехать домой. Ведь уже завтра тридцать первое декабря. Но она спала так сладко и так крепко, как давно уже спала. А, может, это Игорь Дмитриевич оберегал сон своей дочери.

 

В квартире на пятом этаже тихо играла музыка. На кухне Катя дорезала салаты к новогоднему столу, в зале Соня украшала окна и стены снежинками и мишурой. За окном уже стемнело. Стрелка на часах медленно, но безжалостно приближалась к восьми. С каждым часом у Сони нарастала паника. Что ей говорить? Как вести себя с Анастасией Дмитриевной? Эти мысли крутились у нее в голове весь день. Потому Соня и взялась за украшение зала, чтобы хоть как-то отвлечься.

Около часа назад позвонил Андрей Сергеевич и спросил, помнит ли Соня, что она обещала сегодня приехать домой.

— Да, конечно, помню, — ответила ему Соня. — Я приеду.

И это обещание тяготило ее. Она осознанно откладывала тот момент, когда все-таки решится встретиться со своей мамой. Соня старалась об этом не думать. Она уже знала, что скажет бабушкам и дедушкам на вопрос, почему она приехала так поздно.

Маленькая стрелка уже указывала на цифру десять, когда пришли ребята. Они ввалились в квартиру шумной толпой. Соня завидовала их беззаботности в этот вечер. Она ведь могла остаться с ними. Но, нет, она не может.

— Соня, я не знал, что ты будешь здесь, — услышала девочка голос Артема. — Я и подарок твой не взял.

— Ничего страшного, — улыбнулась ему Соня. — Меня и не должно здесь быть.

— Автобусы уже не ходят, как ты уедешь? — спросил парень, пробравшись сквозь толпу к Соне.

Соня промолчала.

— Я могу тебя отвезти, — сказал Артем. — Поехали.

Соня посмотрела ему в глаза.

— Я боюсь, — призналась она.

— Она волнуется не меньше, — ответил ей Артем.- И ты ей обещала. Она ждет.

Соня тяжело вздохнула. Телефон в ее руке зазвонил. Но не успела девочка посмотреть, кто ей звонит, как Артем выхватил телефон из ее руки и нажал «принять».

— Да, Андрей Сергеевич… да, это Артем… да, она собирается. Мы уже выходим, — он сбросил звонок и вернул телефон Соне.

— Зачем ты это сделал? — спросила она.

— Иначе бы ты никогда не решилась, — ответил ей парень. — Они тебя ждут.

 

Артем остановил машину у самого подъезда. Но Соня не торопилась выходить.

— Иди. Времени уже много. Не успеешь загадать желание, — сказал ей Артем.

— Знаешь, — начала говорить Соня, но сделала длинную паузу. — Я тебя прибью, когда мы снова встретимся.

Артем на это только улыбнулся.

— Мы встретимся завтра, — сказал он. — Мне надо отдать тебе твой подарок и… кое-что сказать.

— Мне тоже надо тебе кое-что сказать, — ответила Соня. — До завтра, — она вышла из машины и помахала Артему на прощание.

Он уехал, и Соня осталась совсем одна. Но на этот раз она смогла набраться решимости подняться на нужный этаж и открыть дверь квартиры.

 

Анастасия Дмитриевна с каждым часом все больше и больше теряла надежду, что Соня приедет. Но на многочисленные вопросы родителей уверенно отвечала: «Она приедет. Она обещала».

За стол решено было сесть, когда все будут в сборе. Но на часах уже было половина одиннадцатого, и все потеряли надежду, что Соня почтит их своим присутствием. Надежда Юрьевна злилась, Анастасия Дмитриевна была в отчаянии, а родители Андрея Сергеевича защищали Соню, как могли. Ну, мало ли, задержалась девочка с друзьями. Да разве ей интересно проводить время со взрослыми, когда есть возможность провести его с друзьями? Дискуссия была в самом разгаре, когда Анастасия Дмитриевна вдруг сказала:

— Кажется, кто-то пришел.

В это время в дверях зала показалась Соня.

— Извините, я опоздала, — сказала она, обращаясь к бабушкам и дедушкам, — с друзьями засиделась.

— Главное, что ты пришла, — ответила ей мама Андрея Сергеевича.

— Я рада, что ты приехала, — сказала Анастасия Дмитриевна.

Соня посмотрела на нее, но тут же отвела взгляд. Ей было стыдно смотреть в глаза своей маме.

— Все в сборе. Теперь можно и за стол садиться, — весело сказал Андрей Сергеевич. И все заняли свои места.

Соня весь день ничего не ела. Но и сейчас у нее не было времени это сделать, так как у родителей Андрея Сергеевича накопилось к ней много вопросов, и девочка была занята тем, что отвечала на них. Когда, наконец, вопросы закончились, Соня смогла поесть. Но она все время ловила на себе взгляды то Анастасии Дмитриевны, то Надежды Юрьевны.

Без десяти двенадцать Соня смогла спокойно вздохнуть, так как обе женщины, наконец, увлеклись тем, что ждали речи президента и боя курантов, означавших, что приближается Новый Год.

Что же под бой курантов загадала Соня? Она попросила мудрости. На пару с решимостью.

 

Девочка проснулась в десять и не сразу осознала, где она находится. В комнате царил полумрак, так как ночные шторы были задернуты. Но сейчас Соне хотелось света. Она раскрыла шторы и посмотрела в окно. Но из-за узоров на стеклах ничего не было видно. Соня посмотрела на эти узоры и вспомнила, как папа ей говорил, что их рисует Дед Мороз. И Соня верила в это. И даже как-то ночью пыталась его подкараулить, но так и уснула сидя на кровати. Девочка улыбнулась этому воспоминанию, но на ее сердце снова стало тяжело, когда она вспомнила о маме. Им надо поговорить. Но что она скажет? Прости? Этого слишком мало.

Еще около часа Соня провалялась в своей кровати, не решаясь выйти из комнаты. Но она же не может вот так провести весь день. Тем более что вечером должен приехать Артем. И ей придется выйти из комнаты. Соня встала, на цыпочках подошла к двери и прислушалась. В квартире было тихо. Может, родители еще спят? Бабушки и дедушки уехали в пятом часу, так что это возможно. Соня осторожно приоткрыла дверь, осмотрелась и снова прислушалась. Все так же тихо. Девочка вышла из комнаты и направилась в ванную. Заперлась там и вздохнула с облегчением. «Надеюсь, обратно я тоже дойду без приключений», — подумала Соня. Но на полпути в комнату ее остановил голос Анастасии Дмитриевны.

— Ты уже проснулась?

— Да, — ответила ей Соня, не поворачиваясь.

— Соня, давай поговорим, — тихо попросила Анастасия Дмитриевна.

Соня обернулась и посмотрела на мать.

— Я оденусь и выйду, — ответила она, опустив взгляд, и скрылась в комнате.

Соня оделась быстро, но перед дверью на минуту задержалась, чтобы собраться с мыслями. «Мне просто надо попросить прощения. Она простит. Она же мама, — подумала девочка. — В конце концов, я уже давно должна была это сделать». Эта мысль придала Соне уверенности. Она открыла дверь и вышла в коридор. Из кухни доносился шум воды. Наверное, Анастасия Дмитриевна моет посуду после праздничного ужина. Соня вошла в кухню и села к столу. Анастасия Дмитриевна заметила девочку, выключила воду и спросила:

— Ты будешь кушать?

— Нет, — ответила ей девочка и заметила, что женщина заметно погрустнела. Поэтому Соня сказала: — Я пока чаю выпью.

— Хорошо, — улыбнулась Анастасия Дмитриевна. Она налила чай себе и Соне и тоже села за стол напротив девочки.

Несколько минут они обе сидели молча, попивая из своих кружек. Но обе не выдержали этой тишины и заговорили в один и тот же момент. Они улыбнулись друг другу из-за этого, и Анастасия Дмитриевна разрешила Соне говорить первой.

— Я… — начала говорить Соня. Это оказалось сложным для нее, но она набралась решимости и продолжила: — я хочу извиниться.

Соня подняла взгляд и встретилась глазами с Анастасией Дмитриевной.

— Я не должна была себя так вести, — продолжа говорить Соня. — Прости меня…

— Девочка моя… — Анастасия Дмитриевна больше ничего не смогла сказать. Из глаз полились слезы, голос дрожал. Она поднялась со стула, чтобы подойти к Соне. Девочка тоже встала и подошла к своей маме. Анастасия Дмитриевна прижала Соню к себе. Девочка в ответ тоже ее обняла.

Они так и стояли в кухне — обнявшись и плача, — пока не проснулся Андрей Сергеевич. Мужчина вышел из комнаты, громко сказал «с добрым утром» и только потом заметил, что на кухне что-то происходит. Он извинился и скрылся в ванной. Соня и Анастасия Дмитриевна улыбнулись друг другу, вытерли слезы и сели на свои места. На сердце было легко как никогда. Никаких переживаний, волнений. Впервые за последнее время и Соня, и Анастасия Дмитриевна чувствовали себя спокойно. Они молча допивали чай. Но Соня знала, что разговор еще не закончен. У нее накопились вопросы, на которые сможет ответить только Анастасия Дмитриевна, и девочка ждала, когда они останутся наедине.

Андрей Сергеевич появился в дверях кухни спустя минут десять. Он тоже налил себе чай и сел за стол между Анастасией Дмитриевной и Соней.

— Мне сейчас надо будет уехать, — сказал он.

— Куда? — спросила Анастасия Дмитриевна.

— На работу. Это ненадолго, — ответил Андрей Сергеевич. — Кое-что сделать надо.

— Хорошо, — ответила ему его жена. Она поднесла кружку к губам и улыбнулась, прекрасно понимая, что никакой работы у Андрея Сергеевича нет, и что он дает возможность матери и дочери поговорить.

Соня тоже об этом догадалась и тоже не стала ничего говорить. Она допила чай и принялась за мытье посуды.

Андрей Сергеевич уехал спустя полчаса. Соня уже домыла все, что лежало в раковине и около нее, и сидела у себя в комнате в ожидании хлопка закрывшейся входной двери.

Соня даже не успела подняться с кровати, как открылась дверь и в комнату вошла Анастасия Дмитриевна с небольшой коробкой в руках.

— Это фотографии твоего отца, — сказала она, садясь на Сонину кровать. — И я чувствую, что ты хочешь что-то у меня спросить.

Соня улыбнулась и кивнула головой.

— Спрашивай, — сказала Анастасия Дмитриевна. — Я отвечу на все вопросы.

— Что случилось после аварии? — спросила Соня. — Почему ты не искала нас? Я часто спрашивала у папы, где моя мама. И он всегда говорил, что ты не можешь нас найти. Что тогда случилось?

— Сейчас, подожди, — ответила Анастасия Дмитриевна и начала рыться в коробке, которую принесла с собой. — Вот, нашла, — она протянула Соне сложенный лист бумаги.

Соня развернула его. Это было письмо, написанное красивым ровным почерком. Она начала читать:

 

Здравствуйте, Анастасия.

Простите, что так официально. Но вам, наверное, уже известно, что у меня случилась амнезия. Я вас не помню, а потому не могу обращаться к вам по-другому. И заранее прошу прощения, если это письмо разобьет вам сердце. Я знаю, что вы вчера приходили. И знаю, что вас не пустили ко мне. Но не злитесь на врачей. Это я попросил их вас не пускать.

Мои родители рассказали, что мы с вами очень любили друг друга, поэтому вам не надо видеть меня в таком состоянии. Вчера врачи сказали, что у меня опухоль мозга, и что мне недолго осталось жить. Я не смог бы сказать вам это в лицо, поэтому и решил написать письмо.

Раз уж все так сложилось не в нашу пользу, я даже не буду пытаться все вспомнить. Причинять вам боль сейчас и потом, когда меня не станет… Я не хочу этого.

Мне сказали, что вы замечательный человек, и я верю в это. И не хочу, чтобы вам было больно.

Я собираюсь уехать в другой город. Не ищите меня. Живите своей жизнью. Надеюсь, вы встретите достойного мужчину и будете счастливы с ним.

А наша дочь, Соня… она не смогла выжить. Мне очень жаль, что все сложилось вот так. Простите меня, я не смог защитить ее.

Мне тяжело вынести все это, поэтому прошу дать мне развод. Надеюсь на ваше понимание.

Прощайте.

 

Соня прочитала это письмо дважды. Ей все стало понятно. Кроме одного.

— Почему папа написал, что я… не выжила? — спросила Соня у Анастасии Дмитриевны.

— Наверное, он не хотел с тобой расставаться, — грустно улыбнулась женщина. — Не злись на него из-за этого. Юрий Дмитриевич мне потом рассказал, что ты первая и единственная, кого он смог вспомнить. Ты была для него единственным родным человеком. Конечно, он не захотел тебя отдавать.

Соня опустила взгляд на письмо и глазами нашла строчку, где ее отец рассказывал о своей болезни.

— Я думала, он умер от сердечного приступа. Он часто чувствовал себя плохо, но всегда говорил, что у него болит сердце. Я не знала, что у него был рак.

Повисло молчание. Анастасия Дмитриевна снова что-то искала в своей коробке, а Соня в третий раз пробегала глазами по ровным строчкам, написанными ее отцом.

— Вот еще одно, — сказала Анастасия Дмитриевна, протягивая девочке еще один сложенный лист. — Это его последнее письмо.

Соня взяла лист, развернула его и принялась читать:

 

Здравствуй, Настя.

Прости, что снова пишу тебе. Но на это есть причины. Я должен признаться тебе в двух вещах. Первое — ко мне вернулась память. Это произошло спустя полгода после нашей последней встречи.

А второе… Прости, что все так случилось. Если бы я не забыл тебя, никогда бы так не сделал… Я не надеюсь на твое прощение, но должен сказать тебе правду. Наша дочь жива. Я забрал ее с собой, потому что помнил только ее.

Я не оправдываюсь. Мне нет оправданья. Я поступил эгоистично, когда решил не отдавать Соню тебе. Прости…

Я пишу тебе из больницы. Как ты уже знаешь, я смертельно болен. Врачи говорят, мне остался месяц. А то и меньше. Поэтому я и решил написать тебе снова.

Сонечка часто о тебе спрашивала. И я сказал ей, что скоро ты ее найдешь. Приезжай. Твоя дочь ждет тебя. И я тоже тебя жду.

Мой адрес ты найдешь на конверте.

До встречи.

 

Сердце щемило. Соня помнила тот день, когда папа сказала, что мама скоро приедет, и что у Сони мамины глаза. Это был последний раз, когда они виделись. В этот же вечер Игорь Дмитриевич скончался.

Соня положила письмо обратно в коробку и посмотрела на Анастасию Дмитриевну.

— Ты не успела приехать? — спросила девочка.

— Нет, — ответила ей Анастасия Дмитриевна. — Спустя год после развода с твоим отцом я встретила Андрея Сергеевича. Он долго ждал, когда я смогу забыть Игоря. Да и моя мама тоже постоянно твердила мне обратить внимание на нового ухажера. И я обратила. После свадьбы мы на месяц уехали за границу. А когда вернулись, мама принесла мне письмо. Я поехала на следующий день. Но было уже поздно. Мне сказали, что тебя увезли в город, где ты родилась. Я пыталась найти тебя здесь, но не смогла. А потом встретила тебя со Светланой Владимировной. Но ничего не могла тебе рассказать. Ты…

— Была еще маленькой, — перебила Соня Анастасию Дмитриевну. — Знаю.

— Теперь ты знаешь все, — улыбнулась Анастасия Дмитриевна.

— А со Светланой Владимировной ты познакомилась специально? — спросила Соня.

— Нет, это действительно вышло случайно. Она хороший человек. Мне нравится, что мы с ней дружим. Я даже просила ее отказаться от тебя, но она не согласилась. Сказала, что тебе лучше все рассказать, и ты сама потом решишь, с кем жить. Так и надо было сделать.

Соня промолчала. Она лишь пододвинулась ближе к матери, обняла ее и сказала:

— Прости, что все так случилось. Я не должна была себя так вести…

— Главное, что сейчас мы вместе, — улыбнулась Анастасия Дмитриевна.

Она гладила дочь по волосам, целовала в лоб и не выпускала из своих объятий. Очень долго она ждала этого дня. Очень много перенесла ради него. Но зато Соня сейчас сидит рядом с ней и называет ее мамой.

 

Они просидели в комнате до самого вечера. Смотрели старые фотографии, которые были сделаны больше десяти лет назад, разговаривали, задавали друг другу вопросы. На душе у обеих было тепло. Мама и дочь наконец обрели друг друга. И теперь их жизни станут совсем другими. У Анастасии Дмитриевны больше не будет болеть сердце каждый раз, когда она будет видеть Соню. А Соня больше не будет ждать встречи с матерью. Ведь она уже нашла ее. И теперь их будет разделять лишь час езды на автобусе.

Чуть позже Соне позвонит Артем и попросит ее выйти на улицу. Анастасия Дмитриевна лукаво улыбнется и уйдет к себе, оставив дочери коробку с фотографиями. Когда Соня спустится к Артему, он подарит ей подарок и признается в любви. И Соня ответит ему взаимностью. Они покатаются по вечернему городу, посидят в кафе, сделают много фотографий, и девочка, наконец, вернется домой, где ее будет ждать сюрприз от Анастасии Дмитриевны и Андрея Сергеевича. А потом они втроем выйдут на улицу, чтобы всем вместе слепить снеговика и поиграть в снежки. И вернутся домой в снегу, но довольные и счастливые.

Это день Соня будет считать лучшим началом года. А пока она и Анастасия Дмитриевна сидели в комнате на кровати и смотрели старые фотографии.

 

21.02.14 - 18.12.16

 

Комментарии: 0