Алексей Жданов

Алексей Жданов родился в 1949 году в Архангельске в семье военного врача. Семья жила в Восточной Германии, в Ростове-на-Дону, в Ташкенте, где Алексей окончил институт физической культуры и факультет журналистики Ташкентского Госуниверситета. Профессиональный фоторепортер. Фотографии и слайды публиковались в престижных журналах «Курьер ЮНЕСКО» (Париж), «Вокруг света», в московских газетах. Рассказы, миниатюры печатались в журнале «Мономах», в еженедельниках «Открытая газета», «Аглая», "Народная газета" «Симбирские губернские вести», в альманахе "Московский Парнас". В 2000 году вышла первая книга рассказов. В 2001 году А.Жданов стал лауреатом конкурса "Комсомольской правды" и Российского телевидения - "История любви" и был награжден десятидневной поездкой в Рио-де- Жанейро. Несколько рассказов переведены на португальский язык и напечатаны в старейшей бразильской газете "JORNAL DO KOMMERCIO". Член Союза писателей РФ. 

Живёт в Ульяновске.

Повести:

"Бархатный сезон"

"Из дневника переселенца"

Бархатный сезон

     Студенческая команда легкоатлетов приехала в Ялту в первых числах октября. В далеком сибирском городе уже неделю лежал снег, а здесь был бархатный сезон.

Александр Зимин, студент-филолог, увидел Черное море впервые и сразу же с головой окунулся в праздничную, беззаботно-курортную жизнь, мгновенно забыв: кто он, зачем и откуда.

Дома осталась подружка, с которой были пройдены все стадии платонической любви. Теперь их отношения превратились в физическую пытку.

После ежедневных встреч, пройдя в очередной раз крутые подъемы и спуски обоюдных ласк, но не достигнув вожделенного Монблана, они расставались каждый раз с распухшими губами и жжением внизу живота. Саша был послушным сыном и всегда помнил наказ строгой мамы: "Смотри, не испорть девочку!".

 

– Только здесь, вот на этой набережной могла появиться "Дама с собачкой", – подумал Зимин, жадно вглядываясь в улыбающиеся лица женщин и встречая ответные заинтересованные взгляды.

Казалось, все девушки и дамы были одеты во что-то феерическое, полупрозрачное, словно специально для того, чтобы притягивать к себе откровенные взоры мужчин.

– Сколько же здесь красивых женщин! – восхищенно произнес Сашка.

– Еще бы! Со всей России съезжаются! – авторитетно поддержал Гена, товарищ по команде. – В основном разведенные, но много озабоченных, сбежавших от мужей-импотентов. Давай-ка вечерком зайдем в "Коктейль-бар" снимем пару девочек!

 

Коктейль Саша попробовал в первый раз, и он ему не понравился. Не прошло и десяти минут, как в бар вошли две подружки. Еще через десять минут Генка уже вовсю травил анекдоты, очаровав курортниц. Потом расплатился и, галантно взяв под руку ту, что постарше, исчез.

Саша чувствовал себя скованно и не знал о чем говорить с незнакомой женщиной. Они вышли из бара и пошли по набережной, заполненной гуляющими парами.

– Генке-то что? Он хлюст опытный, знает что и как, – думал Саша, прогуливаясь с блондинкой. И вдруг улыбнулся, вспомнив как Генка "учил молодежь" знакомиться с девушками на пляже в Паланге, где они были прошлым летом на таких же тренировочных сборах.

"Технология" была проста и дерзка. Гена неторопливо шел по кромке моря, внимательно разглядывая загорающих девушек. Выбрав подходящий объект, он уверенно подходил, присаживался, а через мгновение, как кот растягивался рядом. Со словами "давайте познакомимся" каким-то незаметным движением искуситель клал свою большую ладонь на грудь девушки.

Реакция была вполне предсказуемой: большинство, опешив от такой наглости, взвизгивая, прогоняли наглеца, но иногда некоторые девушки со смехом принимали условия игры. На следующее утро Гена обстоятельно рассказывал подробности.

... Саша незаметно взглянул на свою спутницу. Лет двадцати пяти, сероглазая, лицо бледное, немного утомленное и, как показалось, печальное.

– Наверное, разведенная, – подумал Зимин.

Они обнялись и пошли вверх по узким каменистым улочкам. Было около полуночи. Пахло морем, осенним садом, яблоками. Остановились. Гала притянула Сашку к себе и крепко поцеловала в губы. Ее тело было горячим, чужим и желанным...

На следующий день была еще одна встреча. Но романтическая близость в осеннем саду, жертвенность, с какой Гала отдавалась, – произвели на Сашу непонятное, гнетущее впечатление. На третье свидание он не пошел, а вместо этого сел в автобус и укатил в Ливадию.

 

Сквозь черно-зеленую листву экзотических деревьев празднично сверкали и подмигивали разноцветные гирлянды огней. С летней эстрады доносились взрывы смеха и веселые звуки разухабистого оркестра.

– А сейчас объявляется следующий конкурс! – ведущая сделала небольшую паузу и энергичным жестом откинула назад шикарные каштановые волосы.

– Кто из вас вспомнит наибольшее количество кинофильмов, названия которых состоят из числительных или включают числительные – будет награжден... вот этим замечательным и очень вкусным тортом!

– "Три плюс два"! – бодро выкрикнул Саша.

– "Господин "четыреста двадцать"! – ответили из толпы.

– "Семьсот тринадцатый просит посадку"! – парировал Саша.

– "Последний дюйм"!

– "Сорок первый"!

– "Дело номер триста шесть"!

– "В двадцать шестого не стрелять"!

– "Агент 007"!

– ...

Победил вот этот молодой человек! – указала на Сашу ведущая.

И ему вручается торт!

Саша легко запрыгнул на сцену, принял приз и, театральным жестом остановив аплодисменты, торжественно сказал в микрофон:

– Этот торт я дарю нашей замечательной ведущей... Как ваше имя?

– Виктория.

– Виктории!

Ансамбль заиграл медленное танго.

– Потанцуем? – Предложила Вика.

– Я не умею, – смутился победитель.

– Это очень просто, давайте покажу.

– А можно "на ты"?

– Конечно.

В Ялту возвращались вместе на невесть откуда появившемся маленьком автобусе.

Пошли к морю. Теплый ветер шуршал обрывками газет, волны с глуховатым шумом перетирали мелкую гальку. Пахло йодом и водорослями. В воде нервно змеились береговые огни.

С Викой было легко и хорошо. Казалось, они знали друг друга тысячу лет. Точеная фигура, балетная осанка, небольшая высокая грудь, узкая талия, красивая линия бедер, пропорционально длинные ноги с узкими щиколотками – очаровали Сашку и держали в состоянии какого-то долгожданного внутреннего восторга, вот-вот готового вырваться наружу.

Зашли на волнорез. В Сашкиной голове все еще звучала музыка, и он попросил Вику еще разок показать танцевальные движения...

В какое-то время они слились в сумасшедшем, головокружительном поцелуе, до боли сжимая друг друга...

– Надо идти, уже поздно.

– Я провожу тебя.

... Старинный особняк с колоннами, окруженный вековыми деревьями, уже спал вместе со своими обитателями.

– Половина второго, двери давно закрыты, – взглянув на часы, прошептала Вика.

– А как же мы туда попадем? – Кивнул в сторону черных окон Сашка.

– Не мы, а я! – тихо, но строго ответила Вика.

– А я как же?! – возмутился ухажер. – Смотри, какая темень! Куда я пойду? Пусти меня к себе! – жарко зашептал Саша, нежно обнимая и целуя Вику в горячую щеку.

– Ты с ума сошел! Вот так сразу!

– Ну и что? Я хорошо себя буду вести!

– Ладно, полезем через окно. Я первая. Только тихо!

 

В свои восемнадцать лет Саша был еще неопытным в отношениях с женщинами. В Вике, которая была старше на пять лет, он нашел все, о чем только мог мечтать. И даже больше. Между ними возникла та чудесная связь, какая бывает между двумя молодыми, здоровыми людьми, жаждущими физической близости.

Тело Вики поразило Сашу! Он с жадностью первооткрывателя исследовал каждый миллиметр этого гибкого, сильного, упругого, загорелого существа, до головокружения вздыхая неведомое, фантастическое смешение чудесных запахов. Ее тело источало едва различимые запахи моря, солнца, цветущего миндаля, мускатного ореха и еще чего-то, чему он не знал названия. "Вот так, наверное, благоухала Афродита, выходя из моря", – подумал Саша, нежно прикасаясь горячими губами к "мексиканскому доллару" вокруг напряженного соска! Только теперь до него дошел истинный смысл названия итальянского фильма "Запах женщины".

Эстафету ласк принимала Вика. Повторяя как заклинание, "Аполлон ты мой, Бельведерский!", ласкала Сашкино еще не загорелое тело, и впрямь чем-то похожее на античный бело-розоватый мрамор, как может ласкать только пылкая, молодая женщина, искусно доводя его до исступления...

Саша проснулся часов в девять и первое, что почувствовал – аромат хорошего кофе.

– Вам кофе в постель? – игриво спросила Вика.

 

Ровно в одиннадцать Зимин был на стадионе и приступил к разминке.

Вскоре он заметил, что товарищи по команде перемигиваются и переговариваются, поглядывая в его сторону.

– Ну, как прошел урок танцев? – многозначительно спросил Генка.

В маленькой Ялте, как в деревне, все знают все друг про друга. Кто-то видел, как Зимин с девушкой танцевал в час ночи на волнорезе.

Уже знал об этом и его тренер, но не отреагировал, а только притворно хмурился, потому что тоже был замечен на окраине Ялты с трехлитровым бидоном молока и под ручку с неизвестной особой.

Доступность женщин кружила головы, как молодое вино, и спортсмены на утренних тренировках взахлеб делились своими победами, сопровождая громким ржанием пикантные подробности.

Сашку это коробило, и он не участвовал в болтовне, вызывая незлобивые насмешки ребят.

 

Было раннее утро. Зимин вышел на пустынный пляж и впервые увидел НАСТОЯЩИЙ ШТИЛЬ, о котором только в книжках читал.

Гигантское зеленовато-синее зеркало отражало безоблачное небо, сливаясь с ним у горизонта. Картина вызывала фантастическое, сказочное чувство восторга, нереальности и одновременно таинственной сопричастности. Надо же такое выдумать: "Аполлон ты мой, Бельведерский!" – с тихой радостью и потаенной гордостью вспомнил Саша Викино заклинание.

... Аполлон сел в лодку и осторожно, боясь разбудить Посейдона, опустил весла в воду. Каждый гребок, казалось, был слышен на сотню миль.

Отплыв метров на двести, он стянул с себя плавки и скользнул в воду. Море ласково приняло его, и он, как молодое сильное животное, стал бить по воде ногами и руками, стал нырять, кувыркаться, выделывая беспорядочные, сумасшедшие движения. Бешено колотилось сердце. Хотелось петь и смеяться. Хотелось обнять весь мир...

Аполлон лег на спину, широко раскинул руки и подумал: "Счастливее быть невозможно!!".

 

Зимин задумался на секунду и написал: "Здравствуй, Лена! Мне горько это говорить, но я потерял вкус твоей любви. Не хочу тебя обманывать. Я встретил женщину, с которой мне хорошо. Надеюсь, мы останемся друзьями. Александр".

Опустил письмо, зашел в гостиницу, собрал все вещи в большую спортивную сумку, прихватил гитару и отнес все к Вике.

До отъезда оставалось десять дней, и Саша ни на одну ночь не хотел с ней расставаться.

Потом был Симферопольский аэропорт. Вика гладила Сашкины руки, внимательно, будто стараясь запомнить, вглядывалась в его лицо. Он наклонялся к ней, целовал волосы и говорил какие-то бесполезные слова, зная, что больше никогда ее не увидит.

 

Зимин зашел в студенческую столовую и в пестрой очереди сразу же увидел Лену. Она была одета во все черное. Волосы были перехвачены черной бархатной лентой. Она была похожа на молодую сицилийку, недавно потерявшую в кровавой вендетте своего возлюбленного. Лицо было непривычно скорбным, милым и дорогим.

В Сашкиной груди что-то сдавило от жалости, безысходности и вины.

– Боже мой! Это по мне траур! – Мелькнула мысль. – Это же траур по нашей любви! Неужели все кончено?

Незамеченным он вышел на улицу и побрел, ничего не видя и не слыша. Он шел и твердил вслух:

– Неужели она меня ТАК любит? Неужели ТАК любит? Я предатель! Я предал ее!

И чуть поостыв:

– Но что я мог сделать? Мне нужна была женщина!

Через минуту что-то мелкое, гаденькое шевельнулось в его душе: – Каков стервец! А?! Меня любят сразу две женщины – в разных городах!

И спохватившись:

– Какая же я скотина! Придурок несчастный!

 

До Нового Года оставалось двадцать пять дней, но настроение было уже почти праздничным. Со дня на день семья Зиминых ждала из Германии приезда старшей дочери с мужем – военным. Они приезжали в отпуск каждый год с кучей подарков и деньгами. Это вносило радостное оживление в скучновато-размеренную провинциальную жизнь.

После Сашкиного возвращения, Лена за версту обходила своего бывшего избранника.

Как-то раз, Саша шел из библиотеки и, черт его дернул, заглянул к Елене. Дверь открыла мать:

– Что тебе здесь надо? – спросила Анна Семеновна.

– Можно Лену?

– Нет, нельзя Лену! Она не хочет тебя видеть!

– Да погодите, Анна Семеновна! Поймите же, мы останемся друзьями. Будем общаться, в театр ходить, в кино...

– Друзьями? Ишь, какой друг выискался! Посмотри, что ты с ней сделал! На кого она похожа! Хватит морочить голову девчонке! Уходи! И чтобы ноги твоей здесь больше не было!

Только захлопнулась дверь – из своей комнаты вышла заспанная Лена:

– Мама, кто приходил?

– Твой Саша, с предложением дружить и ходить в кино. Я его прогнала.

– Что ты наделала? Я так ждала, что он вернется... Я ведь люблю его. Видеть никого не хочу, мне нужен только он один. Я умру без него, мамочка...

– Не умрешь, незаменимых нет. Вон сколько парней красивых вьются возле тебя, а ты к этому привязалась... Три года встречались... Дружбу он предлагает... Хватит!

Лена бросилась на кровать, уткнулась в подушку.

... Впервые она увидела Сашу три года назад, первого сентября перед началом занятий в выпускном десятом классе. Внимание всех девчонок привлек высокий спортивный парень из 10 "Б", приехавший из другого города.

Как-то раз на большой перемене в актовом зале "новенький" пружинисто запрыгнул на сцену, сел за пианино и свободно стал наигрывать что-то из Битлов и репертуара Муслима Магомаева. Сашина игра так понравилась Лене, что она поняла – влюбилась с первого взгляда, и он это сразу почувствовал. Теперь Зимин играл для Лены каждый день и не только в школе, но и у нее дома, очаровав маму...

В Университет поступали вместе, но на разные факультеты: Саша – на филологический, Лена – на геологический.

Они часто расставались на какое-то время – то Лена уезжала в поле на практику, то Саша – на сборы и соревнования по всей стране. Но они всегда писали друг другу любовные письма. Лена хранила все письма и перечитывала их, когда Саши не было рядом. Расставания переносила очень тяжело, считала дни до их встречи, пока не получила то злосчастное письмо из Ялты. Лена не могла поверить, что Саша уже не ее, что ее бросили. Она превратилась в робота. Ничто ее не радовало, на занятия ходила, но ни с кем не разговаривала, все молчала, была как каменная. Мама очень боялась, что она что-нибудь с собой сделает, и старалась отвлечь ее от темных мыслей. А мысли такие были. Но ей было жаль своих родителей. Она так любила Сашу, что решила – если он вернется к ней – она простит, лишь бы Саша был с ней рядом.

 

Московский поезд пришел по расписанию. После бурной встречи с объятиями, поцелуями, обычными расспросами, на двух такси – было много багажа – поехали на квартиру Зиминых в спальный район города.

За праздничным столом, после третьей рюмки, Юрий Николаевич обратился к Саше:

– А где эта... как ее, ну... девушка, с которой ты со школы дружишь?

– Лена?

– Да, Лена. Ты почему ее не пригласил? И для нее у нас подарок найдется!

Лидия Владимировна тяжело вздохнула, с укоризной посмотрела на Сашу и рассказала о ялтинском похождении сына.

– Ну, мужик, ты даешь! – Почесав затылок произнес подполковник.

– Молодой, да ранний!

– Дурак он! – с досадой сказала мать. – Такую девушку потерял! Школу с медалью закончила, на красный диплом идет, семья хорошая – отец полковник, мать учительница...

Воцарилась тягостная пауза. Отец взял папиросу и пошел курить на кухню.

– Слушай, Сашка! А давай свадьбу сыграем! – неожиданно бухнул Юрий Николаевич. – Девчонка она красивая, умная, любит тебя! Мы в отпуске, деньги у меня есть, помогу! А?!

Когда Саша пришел к Лене с предложением – она даже не удивилась, словно была уверена, что все равно это когда-нибудь произойдет. Он привычно обнял Лену и стал гладить по голове, как малого ребенка, приговаривая: "Прости меня, пожалуйста! Ты самая хорошая, самая добрая!".

 

Отцы были категорически "против" свадьбы на третьем курсе, а матери, естественно, "за". Они сумели убедить своих строгих мужей, что так будет лучше. А уж содержать молодых первое время они сумеют общими усилиями.

Было решено сделать две свадьбы: одну маленькую для самых близких родственников, в день регистрации, а вторую, с размахом, в Новогоднюю ночь для друзей-студентов.

 

Звонок был длинным и настойчивым. Лидия Владимировна открыла дверь и увидела молодую женщину с заплаканными глазами.

– Вам кого?

– Саша дома?

– Саша здесь не живет. Простите, а вы кто?

– Я Вика, приехала из Ялты.

– Проходите, присаживайтесь.

Вика села на стул, закрыла лицо руками и зарыдала.

– Что с вами? Что случилось? Саша вас обидел? Говорите же!

– Ничего не случилось. Я люблю вашего сына! Понимаете? Люблю!

– Саша неделю назад женился!

– Как женился?! Я ничего об этом не знала. Вот его последнее письмо. Здесь ни слова о женитьбе. Я хочу его видеть! Где его найти?

– Успокойтесь, ради бога! Чаю хотите?

– Нет, спасибо. Я хочу видеть Сашу. Скажите, где он? Я просто его поздравлю.

– Он теперь живет у своей жены, и туда не стоит идти. Надеюсь, вы меня понимаете? Кстати, где вы остановились?

– В "Олимпийской".

– Хорошо, я сегодня же зайду к сыну и скажу о вашем приезде. Вы увидитесь с ним. Но только об одном прошу: пусть это будет вашей последней встречей. Прошу вас как мать!

 

Дом, в котором жили молодые, был в соседнем квартале. Через двадцать минут Лидия Владимировна звонила в дверь.

– Ой, мама, здравствуйте! Проходите, мы как раз садимся ужинать, – обрадовалась Лена.

– Нет-нет, спасибо! Я на минутку буквально, насчет Сашиной прописки-выписки. Позови-ка его.

В дверях показалась довольная физиономия сына.

– Закрой дверь! – тихо сказала мать.

Бац! И эхом отдалась на лестничной площадке увесистая пощечина.

– Ма! Ты чего? – Вытаращив глаза, пролепетал Сашка.

– Ах ты, сволочь! Вика приехала!

– Что?!.

– На два фронта решил действовать? Подлец!.. Вот телефон, звони завтра же и немедленно отправляй ее назад! Как хочешь! Ты меня понял? Я не знаю, что готова с тобой сделать!!

 

Утром Саша позвонил из автомата в гостиницу и назначил встречу в центре города у театра.

Когда он увидел Вику, ему стало не по себе. От той обворожительной ялтинской женщины не осталось и следа: заплаканные глаза, горькая складка губ, наскоро примененная косметика вызывали жалость и, в то же время, какую-то досаду. "Ну зачем она приехала? – раздраженно думал Зимин. – Сейчас столько хлопот перед свадьбой!".

– Здравствуй, Саша. Поздравляю тебя с законным браком, – загробным голосом произнесла Вика.

Она посмотрела ему в глаза так, что у него мурашки побежали по спине, и он съежился, как нашкодивший щенок.

– Спасибо. Как ты меня нашла?

– Пошла на стадион. Мне сразу сообщили адрес, – ты же личность популярная, – горько усмехнулась Вика.

– Извини, но тебе лучше уехать.

– Никуда я не поеду! Я хочу быть на твоей свадьбе!

– Ты опоздала. Свадьба уже была, двадцатого.

– Не ври! Главная у тебя – тридцать первого.

"Сволочи! – выругался про себя Сашка. – Все разболтали, идиоты! Цирка им захотелось!", а вслух сказал:

– Пойми, это невозможно! Будет дикий скандал... Нате вам... Любовница из Ялты пожаловала! Ты подумай, что говоришь!

– Саша! Саша, миленький! – Взмолилась Вика. – Клянусь тебе, не будет скандала! Я только поздравлю, вручу подарок и все! Клянусь!

– Знаешь, Вика, завтра у нас в Университете концерт предновогодний, я там буду выступать с ребятами, приходи туда лучше, за кулисы.

На концерте Лена сидела в зале, ждала выступление Саши, и вдруг ее как будто кто-то толкнул. Она побежала за кулисы и увидела Сашу в компании с его однокурсниками, и рядом с ним стояла незнакомая ей женщина, оживленно говорившая с Сашей. Лена подошла к ним. Незнакомка окинула Лену оценивающим взглядом.

– Познакомься, Лена – это Вика, наш режиссер.

– Здравствуйте, очень приятно. – Ладно, Саша, не буду тебе мешать, я в зал пойду.

 

– Ну все, Володька! Влип я по самые уши! Вика приехала! – Сообщил Саша своему лучшему другу.

– Я знаю, – спокойно сказал Володя.

– Ты представляешь?! Она хочет присутствовать на нашей свадьбе! Хочет поздравить, видите ли! Представляешь?!

– Вполне. Значит так. Свидетелем я у тебя в ЗАГСе был? – Был. А тридцать первого – не пойду. Я сделаю вот что. Меня приглашали ребята из театрального института. Вот я туда и пойду, только с Викой. Сделаю финт ушами: скажу, что, мол, заедем на минутку к друзьям, а потом рванем к тебе. Остальное – дело техники.

– Вовка, черт! Что бы я без тебя делал?

– Ладно-ладно, гуляй!

 

Свадьба в новогоднюю ночь прошла замечательно. Пришла вся студенческая братия, только не было лучшего друга. Ну что поделаешь! На то и существуют настоящие друзья, чтобы выручать из беды!

Владимир с честью выполнил свою миссию. В шумной разношерстной компании сразу же взял шефство над Викой и быстро оградил ее от изысканных ухаживаний будущих служителей Мельпомены.

Вика рассказала Володе то, что он знал уже во всех деталях от Сашки. А потом сообщила ему, что у нее, в завершении всего, вытащили в троллейбусе кошелек с деньгами.

К часу ночи она уже не в состоянии была продолжать веселье. Владимир отвел ее в дальнюю комнату и уложил спать, следя за тем, чтобы к ней не ломились.

На следующий день он дал Вике денег и отправил самолетом в Ялту.

 

Молодожены отдыхали дома, на каникулах, после сданной зимней сессии.

– Лена, а тебя не удивило, что Володьки на свадьбе не было? – Не выдержав, вдруг спросил Саша.

– Наверное, у него была уважительная причина.

– Да. Он с Викой был.

– Это с вашим режиссером? – Удивилась Лена.

– Никакой она не режиссер. Я боялся тебе признаться, но это была ОНА, та женщина из Ялты. Она приезжала ко мне на Новый Год, не знала, что мы поженились. Вот Володя ее и нейтрализовал, чтобы не было скандала во время свадьбы. Но я тебе клянусь, что у меня с ней все кончено. Я ей об этом сказал. Но она мне все пишет и пишет.

– Я поняла это еще там, за кулисами. Кстати, зайдем-ка на почтамт, может тебе что-то есть. А вообще-то... пора кончать ваш почтовый роман. Вот тебе бумага, ручка, пиши!

– Прямо, как в НКВД! Чего писать-то?

– "Здравствуй, Вика! Пожалуйста, не пиши мне больше НИКОГДА. Александр". Адрес, надеюсь, помнишь?

... Вышли на улицу. Сашка зажмурился от свежего ослепительного снега и стал декламировать: "Мороз и солнце – день чудесный!..."

– Саша, – мягко остановила его Лена и посмотрела каким-то пристальным новым, незнакомым взглядом.

– Что? – насторожился молодой муж.

– У нас будет сын.

 

Дела в рекламной фирме Зимина, несмотря на мрачные прогнозы, шли неплохо. Весной и летом было много заказов. Вымотался он – страшно.

Три года не был в отпуске и теперь решил отдохнуть. Многие советовали съездить на Кипр, говоря, что это даже дешевле, чем поездка в Крым, но Зимин решил почему-то ехать в Крым.

Заказывая по телефону билеты на самолет, вдруг вспомнил, как очень давно, двадцать пять лет назад, он прощался с морем, с Ялтой...

... Они стояли на волнорезе, и Саша лениво бросал одну за другой монетки: пятнадцать копеек...двадцать...десять копеек, еще двадцать...

А потом вытащил рубль с чеканным профилем, подышал на него, энергично потер о джинсы и метнул далеко-далеко, как бросают камни.

– Ну, теперь ты просто обязан сюда вернуться! – С какой-то безнадежностью сказала Вика.

 

***

Отпуск пролетел как один день. Александр Иванович много плавал, играл в волейбол, хорошо и ровно загорел и был в такой форме, что впору ехать на съемки в Голливуд.

– Вниманию пассажиров! Начинается регистрация билетов и багажа на рейс ... до Москвы.

Несмотря на бархатный сезон, народу в аэропорту было немного, а иностранцев из Дальнего зарубежья и вовсе не было.

– Интересно, наберется хоть половина на московский рейс? – Подумал Зимин.

Объявили регистрацию сибирского рейса, и загоревшие курортники выстроились рядом с москвичами.

Внимание пассажиров привлекла необычная пара с ярко-желтым кожаным чемоданом – высокий парень и элегантная, уже немолодая женщина в добротном строгом костюме. Парень был симпатичным. Было что-то античное в прямой линии носа, в аккуратно очерченном подбородке, в четком разрезе глаз, в светлых, коротко подстриженных волосах, в пропорциональности его стройной фигуры.

Александр Иванович заметил, как женщина гладила ему руку. Он часто наклонялся к ней, внимательно прислушиваясь к ее словам. И было что-то знакомое и милое в том, как она поднимала лицо, как смотрела ему в глаза, как гладила руку...

И вдруг – о Боже! – резко откинула назад свои ухоженные волосы тем энергичным жестом...

– Вика! – словно током ударило Зимина.

Он невольно напрягся, чувствуя, как лицо покрывается инеем, в горле образовался противный ком, ему сделалось страшно, как тогда, когда он первый раз прыгал с вышки на центральном волнорезе...

Зимин незаметно набрал полную грудь воздуха, задержал дыхание, медленно выдохнул и крепко потер виски. И вдруг в голову пришла совершенно дурацкая, нелепая мысль – подойти и тихо спросить парня, как в Шолоховском рассказе: "Ты знаешь, кто я?!"

Жена пристально посмотрела на побледневшего мужа и едва слышно произнесла:

– Узнал?

Из дневника переселенца

1992 год

2 июня

Вчера ровно две недели, как я в Ульяновске. Год назад мы с женой впервые были здесь в отпуске. Помню, как жадно я вглядывался в дома, улицы, в лица людей и думал: «Чем чёрт не шутит, может, придётся сюда приехать насовсем». И как в воду глядел.

Весной этого года в Ташкент пришло письмо от родственницы жены с предложением переехать в Ульяновск, в старый деревянный дом без удобств, где живёт её восьмидесятилетняя бабушка.

Каким-то «верхним чутьём» я вдруг понял, что если не сейчас, то нам никогда не удастся уехать из Узбекистана.

Итак, я пока без жены и детей живу один в уютной детской у троюродной сестры моей супруги. Состояние – непонятное! Вроде, как в отпуске: играю на гитаре, гуляю, отдыхаю от всех ташкентских редакционных дел. Регулярно читаю местные газеты. В каком-то из номеров три раза встретил слово «провинция».

На улице, даже в солнечную погоду, слышен мат. Вероятно, здесь такой стиль общения. Женщины, дети – не помеха. Матерятся, кажется, все, включая этих самых женщин и детей.

 

16 июня

Я, кажется, начинаю понимать москвичей, живущих в переполненных коммуналках на Арбате и не желающих переезжать в многоэтажные бетонные коробки на окраину Москвы.

Моя новая (надеюсь не последняя) квартира в очень старом деревянном доме, где ни в одной из комнат нет ни одного прямого угла (?!). Дом этот в самом центре старого Симбирска. Потрясающая вещь: выглянешь в окно – деревня! Колонка, раздолбанная дорога, бездомные собаки, шатающиеся пьяные, плохо одетые люди. Здесь же рядом несколько полуразрушенных домов с пустыми глазницами окон. Люди уже переселены, а этот островок каким-то чудом остался.

В бревенчатом, почерневшем от времени доме, напротив, по вечерам тепло, светятся окна уютным желтоватым светом, и на душе делается спокойно. Оно слово – деревня!

А выйдешь из дома, пройдёшь метров пятьдесят мимо красно-кирпичной милиции, и пожалуйста – центральная улица города со старыми добротными зданиями дореволюционной постройки, с симпатичным бульваром, с безвкусно одетыми молодыми людьми, с массой спекулянтов, торгующих чёрт знает чем.

Отсутствие в комнате мебели, радио, телевизора, газет и собеседника располагает к размышлениям.

 

4 июля

В старой, маленькой, свежепобеленной, оклеенной чистыми обоями квартирке запах жареной с луком картошки. Из репродуктора льётся изумительный тенор Марио Ланца. На дворе хмуро, ветрено, льёт дождь. В крошечной спаленке на полу – ярко оранжевое пластмассовое ведро с водой, а на столе в чёрном бачке проявляется фотоплёнка.

Наконец-то приехала из Ташкента моя милая жёнушка. В такие минуты думаешь: «Может, и правда браки свершаются на небесах?».

 

3 октября

Как быстро время пролетело. Вот и осень на дворе. В июле ездил с женой в Ташкент. Отправил контейнер. Денег, как всегда, не хватило, и за контейнер отдали гэдээровскую стенку, на которую копили пять лет. Мне не жаль, а жена плакала.

В середине августа со старшим сыном и невесткой приехал в Ульяновск. Город молодым понравился. Хотят жить здесь с нами, в России.

 

1993 год

7 февраля

Вот и начался 1993 год. Почти полгода не работал, занимался переездом семьи. Теперь я, жена и младший сын – вместе. Живём у двоюродной бабушки.

Вчера, наконец-то, пошли с женой на концерт Ульяновского симфонического оркестра. Впечатление прекрасное. Звук – отличный. Исполняли «Славянский танец» Дворжака, Второй концерт для скрипки с оркестром Прокофьева и Седьмую симфонию Бетховена.

 

15 февраля

Сегодня мой день рождения. В комнате уютно. Печь натоплена. Горит люстра, купленная два года назад по случаю моего сорокалетия. На стене тикают часы, привезённые родителями в сорок пятом из Праги. Под часами старинное немецкое пианино. Бабушка просит сыграть на гитаре, а я давно не играл на пианино. Сажусь к инструменту и играю что-то из пятидесятых-шестидесятых, а в завершении – «Yesterday». Замечаю, что жена беззвучно плачет. Закрываю пианино, одеваюсь и иду на улицу со своей собакой, которую привёз из Ташкента.

Скрипит снег. Небо чистое, звёздное. Воздух прозрачный, морозный. Дышится легко. Настроение улучшается. Становится спокойно и легко. Возвращаемся с Тилой минут через пятнадцать, подходим к дому, и происходит маленькое чудо! Я вижу свой новый дом. Внизу – жёлто-серый снег, вверху – светло-чёрное небо, а посредине, словно небольшой корабль, дом со светящимися жёлто-оранжевыми иллюминаторами-окнами, разукрашенными морозным узором. Два верхних окна слева – мои! Я знаю: там люди, которые меня ждут, там уют и тепло, всё, без чего нельзя жить.

 

23 февраля

Последнее время меня мучит один вопрос: почему у меня (у нас) так складывается жизнь? Нет, я не жалуюсь. Просто интересно знать (как выразился бы М.Жванецкий). Мне кажется, я просто убежден, что наша жизнь должна быть лучше, интереснее, содержательнее, в конце концов! В чем наша вина?!

Я помню, нашему Славке было лет пять, и жена как-то спросила: «Ты хотел бы жить в Америке?» Ответ нас потряс. «Нет, я хотел бы там родиться»(?!). Может мы не там родились? Особенно гнусно и обидно становится, когда по телевизору показывают чистенькую, опрятную, умиротворенную сытую Европу (где, кстати, тоже была война), или любую другую НОРМАЛЬНУЮ страну. Во время таких передач мы с женой невольно переглядываемся и, как старые местечковые евреи, сокрушенно-понимающе качаем головами.

Выходит, что мы с женой успели пожить по-человечески. Мы часто вспоминаем, как ждали отпусков, чтобы поехать на Украину, через Москву, где каждый год встречались с дорогими нам людьми.

Недавно прочитал К.Паустовского «Золотую розу». До чего же хороший писатель! Почитаешь его книжку, и самому захочется написать что-то доброе, простое, хорошее.

Думаешь иногда: «Для чего жил? Что оставишь после себя? Воспоминание? А еще что?». Потом вдруг спохватишься: у нас с женой богатство - двое сыновей, двое внуков. Продолжение рода обеспечено. И снова червь сомнения: «А они жить-то как будут?!». И, выходит, страшно не только за детей, но и за внуков.

 

25 февраля

Сегодня на работу жене позвонил наш хороший друг из Ташкента. Проговорили четверть часа. Валера рассказал, как в Нью-Йорке устроилась семья его родной сестры, которая с мужем-евреем и двумя детьми уехала в 1992 году из Ташкента. У них уже хорошая съемная квартира. Глава семьи работает и подрабатывает. Дети уже прилично болтают по-английски. Лена всем довольна, но угнетает безделье (?). Все бытовые проблемы отсутствуют начисто. Итак, люди ТАМ устраивают свою жизнь, некоторые, вроде Лены, изнывают от безделья, а кто-то даже скучает по пресловутому кухонно-водочному общению. А здесь по ТВ показывают бесконечные заседания, обсуждения, путаются с приватизацией и инфляцией, всё больше погрязая во всём этом дерьме.

 

28 февраля

Сегодня позвонили старшему сыну в Ташкент. Анька сразу спросила: «Дедуля, когда ты нас заберешь к себе?» Я уже не знаю, что ответил, но мысль верная, - пора и им собираться. Но здесь-то где им жить? Мой оптимизм тает, как мартовский снег.

Последний день Масленицы. Прощенное воскресенье. Утром мы с женой смущенно-полусерьезно обнялись и попросили друг у друга прощенья.

 

9 марта

Праздники просидели дома. Никуда не тянет, ничего не хочется. На работе мне денег не дали, а жена получила 13 тысяч. Обещают возобновить выход газеты, в которой с июня девяносто второго лежит «Трудовая книжка» и где я за всё время заработал около четырехсот рублей. Но теперь, говорят, будет новый хозяин, и платить обещают исправно.

Жена стала часто плакать и задавать риторический вопрос: «Зачем мы сюда приехали?». Я стараюсь не реагировать на эти эмоциональные всплески. Я к этому был готов. Скоро весна, близится приезд Андрея с Любой и детишками, и, надеюсь, настроение у всех улучшится.

 

1994 год

1 января

Вчера встретили Новый год. Это был, кажется, самый скучный праздник в жизни! Нет ни сожаления, ни обиды, что были одни без привычного, шумного веселья.

Недавно нашли для семьи сына маленькую квартирку без удобств в частном доме за 25 тысяч в месяц. По нынешним временам недорого. Я думаю, что здесь все-таки у Андрея с Любой больше перспектив, чем в Узбекистане. Я уже был в администрации города. Обещали помочь с работой и общежитием.

 

1 июля

В записях перерыв полгода. Было не до дневника. 1994 год начался очень тяжело. Конец января и весь февраль свирепствовали морозы до -36 по ночам. 1 февраля приехал старший сын со своей семьей. Несмотря на тридцатиградусный мороз встреча была радостной и теплой. Первые дни полны счастья, оптимизма, надежд. Но радости наши скоро закончились.

В феврале сразу же заболел наш внук Андрюшка: воспаление легких и желтуха. Только выписали Любу с малышом – заболела внучка Аня: тоже воспаление легких и желтуха. В апреле желтуха свалила старшего сына Андрея.

Жена в начале января съездила в отпуск к родителям на Западную Украину, а через две недели пришла телеграмма о смерти отца, и ей снова пришлось выехать, уже на похороны. Тёща просит, чтобы её перевезли на родину, в Ульяновск. После смерти мужа она тяжело заболела, и оставаться одной нельзя.

Восьмого июля выезжаю на Украину, чтобы продать квартиру и забрать с собой тёщу.

 

 

1 августа

Вспомнилась вечеринка 9 июля с тбилисцами, друзьями детства жены. Их переезд в Москву был ещё тяжелее и мучительнее нашего переезда из Ташкента на Среднюю Волгу. Поиски жилья, получение временной прописки, поиски работы – всё превратилось в пытку. Сейчас на работу Игорь ездит из Подлипок через всю Москву, и ему надо вставать ежедневно в 4 часа утра. Есть еще одна проблема. Все русские, прожившие жизнь в Тбилиси, здорово огрузинились. Даже внешне стали похожими на грузин, не говоря уже о сильном акценте. В любое время, в любой точке Москвы их грубо останавливают омоновцы и требуют документы.

 

9 августа

В августе 1954 года мы с мамой и сестрой из Ростова отправились к месту службы отца в ГДР. На вокзале нас встретил отец, высокий, красивый подполковник в ладно пригнанной форме. Сразу же пошли в нашу новую квартиру, которая была в двухэтажном старом доме из красного кирпича под черепичной крышей. Такие дома я видел раньше на рождественских иностранных открытках. Мы поднялись на второй этаж, посмотрели в окно. Внизу росли яблони, усыпанные крупными плодами.

Через два года в офицерских семьях вдруг началось повальное обучение детей игре на фортепиано. Откуда-то в городке появилась учительница музыки. Её звали Карина Альфредовна. Это была седовласая, худощавая, подтянутая немка, говорящая по-русски с сильным акцентом,

Был и я её учеником, и доставил ей много хлопот, так как был ленив, терпеть не мог гамм и даже самих нот. Я рано начал играть по слуху и никак не хотел правильно держать кисти, они у меня всё время были низко опущены, что приводило Карину в бешенство. Стоило мне опустить кисти ниже положенного уровня, как следовал болезненный тычок острым карандашом снизу в мою ладонь, и моя мучительница произносила: «Апфель! Представь, что у тебя в ладонях яблоко! Кисть – круглая!».

В комнате обычно находилась мама. Через некоторое время она робко предлагала: «Карина Альфредовна, давайте кофейку попьем».

Ура! Мне давали передышку!

 

10 августа

Перечитывая «Жизнь Арсеньева», я нашел потрясающие по своей точности слова, которые смело можно поставить эпиграфом к серьезному исследованию, неподдающейся анализу русской души: «Ах, эта вечная русская потребность праздника! Как чувственны мы, как жаждем упоения жизнью, - не просто наслаждения, а именно упоения, - как тянет нас к непрестанному хмелю, к запою, как скучны нам будни и планомерный труд!».

НЕ ЭТО ЛИ причина наших многих бед? Уж кто-кто, а Иван Алексеевич Бунин знал русских людей.

Сегодня утром звонил жене. Страшно её перепугал, ведь только вчера она мне звонила. Мы уже разговаривали по телефону 4 раза, и я ни разу не сказал, что люблю её. Всё стесняемся. Помните, у Льва Толстого? «Русский мужик не любит говорить о любви».

 

20 сентября

Неужели это не сон? Наконец-то у старшего сына есть жилье? Уже все смирились, что для этого пришлось продать две квартиры: одну в Ташкенте (двухкомнатную) и одну на Украине (трехкомнатную). И ничего, что всего лишь двухкомнатная квартира в непрестижном районе города, ничего, что первый этаж, что в этих двух комнатах живут 5 человек, что газ баллонный, привозной, и что титан нужно топить дровами. Главное - своё жильё, которое никто не сможет отнять, несмотря ни на какую политическую обстановку.

Но радость наша с большой долей горечи. Если бы скоропостижно не умер наш отец, фронтовик Вячеслав Харитонович Шевченко, мы НИКОГДА не купили бы эту квартиру! Нашему старшему сыну пришлось бы, скорее всего, вернуться в Ташкент.

Выходит, цена квартиры – ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА!

 

1995 год

28 января

За рубежом разработаны препараты против холестерина. Работа шла 10 лет и обошлась в 150 млн. долларов. За «мевакор» ученые из США получили Нобелевскую премию. Это сегодня утром я услышал по телевидению. И вспомнил материал, который прочел лет 8 назад об астраханском враче, разработавшем кровезаменитель, такой необходимый во время афганской войны. Минздрав СССР «зарубил» эту разработку, её тотчас же перехватили шведы, а мы, как водится, стали покупать кровезаменитель у них за доллары, разумеется.

 

17 февраля

Крепко запомнил фразу из шукшинского рассказа: «Из репродуктора раздавался бодрый московский голос». Наше телевидение (тоже бодрое) словно задалось какой-то дьявольской целью: не то регулярно доводить зрителей до бешенства, не то срочно обратить всех в капиталистическую веру!

«Телефон спасения 911» показывает потрясающе четкую работу всех служб, вытаскивающих американцев из «цепких лап смерти». А в это же время в Чечне гибнут сотни людей, «защищая Конституцию». М.Таратута с дочкой увлекательно и ярко рассказывают и показывают «праздник жизни» в США, а в России люди месяцами не получают зарплату. На острове «Русский» русские же моряки умирают от голода, а бывшие воины-победители копаются в мусорных баках. Но больше всех порадовала Н.Дарьялова рассказами о том, как оперировали не родившегося еще пятимесячного ребеночка и как потом его выхаживали. Хорошая добрая передача. Моя тёща даже прослезилась. А у нас тысячи здоровых женщин России делают аборты, потому что сейчас дети не по карману. Нет денег! Надо срочно восстанавливать город Грозный!

Своими глазами видел, как плакала двоюродная бабушка моей жены во время просмотра мексиканского сериала, однако чуть ли не ежедневные сообщения в местных газетах об убийстве топором (любимое оружие российских алкашей), о расчленении трупов и прочих реалиях российской жизни у бабушки не вызывает эмоций. Дело привычное.

 

22 июня

Профессия фотокорреспондента дала мне возможность изъездить всю республику вдоль и поперек. А сколько было интересных встреч! Кстати, почему-то помнится только хорошее.

Летом 1979 года от журнала «Гулистан» я ездил в Самаркандскую область в совхоз «Майбулак». Уже под вечер добрался до неизвестной развилки дорог. Стал голосовать. Никто не останавливает. А машин всё меньше и меньше. «Как бы не пришлось ночевать в степи», - подумал я. Наконец-то затормозила раздолбанная бортовая машина, и из кабины высунулся молодой водитель, сильно похожий на шофера из «Кавказской пленницы» .

- Подбросите до совхоза «Майбулак»?

- Как раз туда еду, садитесь!

Уже совсем стемнело, когда мы подъехали к небольшому глинобитному жилищу с плоской крышей. Нас встретила, улыбаясь, молодая узбечка с ребенком на руках.

- А как же «Майбулак»? – спросил я.

- Уже поздно, сегодня не доедем. Давайте чай попьем, а завтра отвезу вас.

Через несколько минут потянуло горьковатым дымком, запахло раскаленным хлопковым маслом, жареным с луком мясом. Пока пили чай с традиционными сладостями, за неторопливой беседой не заметили, как пролетело время, и уже через час с небольшим на дастархане дымился, источая непередаваемые ароматы, узбекский плов. Мой новый знакомый подмигнул и ловко извлек откуда-то бутылку «Русской».

Плов был очень вкусным.

Утром попили чаю, сели в машину, и я по привычке настроился на долгую дорогу. Однако не прошло и пяти минут, как шофер затормозил возле здания дирекции совхоза.

- Ты зачем меня обманул?

В ответ водитель улыбнулся и крепко пожал руку.

Позже я часто вспоминал эту командировку и жалел, что не додумался сделать фотографии и прислать их молодому узбеку на память.

 

1996 год

31 января

Уже стало привычным не ждать от очередного Нового года ничего хорошего. 28 января умер Иосиф Бродский. Сейчас еще раз посмотрел телефильм «Прогулки с Бродским», снятый полтора года назад в Венеции. И он, еще живой, с экрана повторил, подтвердил диагноз болезни, которой с самого рождения больна Россия! Презрение к человеку, к личности! – вот название этой болезни! Неуважение ко всем и вся! Неуважение к себе, и в то же время неуёмная жажда недостающего уважения. Вспомним главный вопрос во время любой русской пьянки: «Ты меня уважаешь?».

 

15 февраля

День рождения. Мне 47! Недавно где-то прочитал, что если условно разделить человеческую жизнь пополам, то одна из этих половин плохая, другая хорошая. Мне грех жаловаться на первую половину жизни. Выходит?..

Сейчас постоянно не хватает денег. Вернее, хватает только на пропитание. Угнетает, что живу я с семьей без удобств. Иногда кажется, что что-то должно измениться, и моя семья будет жить по-людски. Живя в таких условиях, начинаешь понимать, почему Александр Грин, пребывая в нищете, написал такие светлые и чистые книги.

 

25 мая. 0 час. 20 мин.

Сейчас посмотрел «Взгляд». А.Любимов привел факты. На юге Дальнего Востока горят ценнейшие заповедные леса. Денег на тушение пожаров нет. В Тихом океане пропало судно с экипажем. На поисковую экспедицию денег нет. Всем семьям пропавших моряков дали какие-то деньги, но с существенной оговоркой: если люди найдутся, то эта материальная помощь в обязательном порядке должна быть возвращена пароходству!

«А на войну в Чечне деньги есть», - заключает А.Любимов.

 

26 июня

Вчера в детском парке я увидел двух сестренок, примерно 7 и 11 лет. Были они невероятно худы и бледны. Разговорился с младшей.

- Как тебя зовут?

- Света.

- Сколько тебе лет?

- Семь.

- А что ты любишь кушать?

- …?

- Какая твоя любимая еда?

- Тюря…

Я ушам своим не поверил. Подумал, что ребенок фантазирует но, взглянув на неё, невольно вспомнил фотодокументы из книги «Нюрнбергский процесс» и кадры из репортажа с острова «Русский».

-А что такое тюря? – спросил я Свету.

-А это когда мама хлебушек крошит в водичку, добавляет сольки и подсолнечного маслица, - еле слышно прошептала девочка.

От этого «хлебушка», «сольки», и «водички» с «маслицем» у меня мороз пробежал по спине.

Боже мой! Так это – ГОЛОД!

Моя семья просто счастлива! Когда у нас совсем уж было туго с деньгами, мы питались картошкой, хлебом, покупали дешевые костные наборы, варили горох, каши, но чтобы ТЮРЮ есть!..

 

27 июня

В 1987 году наш старший сын достиг призывного возраста. Шла война в Афганистане. Но Бог миловал. Теперь готовится стать призывником младший сын. Идет война в Чечне.

Вот вам и «птица–тройка»…

 

Comments: 1
  • #1

    Nara Rainbow (Wednesday, 28 January 2015 08:51)

    Прочитала и так грустно стало. Я тоже с Ташкента уехала, но пока сын там и очень хочу забрать его с семьей... И почему-то вспомнились слова из комедии: " А сейчас в тюрьме макароны дают!" Так может лучше макароны?..