АНДРЕЙ БЕЗДЕНЕЖНЫХ

ЭТЮД В ГРЯЗНО-ЖЁЛТЫХ ТОНАХ

современная журналистика: разоблачение иллюзии

продолжение

страницы   ► 1.....2

Близость к земле

В конце недели я понял, что созрел для того, чтобы написать правдивую историю явления ангела дяде Мирону. Что бы там ни было в действительности, я должен был сделать это. Галлюцинации, шизофрения, мистификация – все это сгодилось бы. Больше всего я боялся, что Мирон просто все выдумал.

Однако, явившись в деревню, Мирона я не нашел (сказали, что на неделю уехал к сестре в Нижнекамск). Зато походил по местным улицам. Впечатление они на меня произвели ужасающее. Позабавили две пыльные бутылки водки в местном сельмаге, у которых был разный уровень налива (!) – он отличался, наверное, сантиметра на три! По их виду можно было сказать, что они пылились здесь не один год. Вместе с тем, чуть ли не во всех дворах я заметил приспособленные для хозяйственных нужд пластиковые бочки из-под спирта. Его бадяжили в каждом третьем дворе и продавали по двадцать рублей за бутылку.

Я искал материал для статьи и скоро нашел. Удалось поговорить с частником – городским бизнесменом, несколько лет назад взявшим под крыло местный совхоз, для полноты ощущений переехавшим в село и живущим здесь без семьи, без удобств и с туалетом на улице.

– Первым, что меня очень неприятно удивило, было полное непонимание сельчанами того, что я говорю, – рассказывал он. – Никогда не считал, что разговариваю какими-то заумными словами, но тут… Если утрировать, то можно сказать, что в общении с работниками мне постоянно требовался переводчик!

Его функции исполнял мой зам – бывший председатель местного колхоза.

Первое время ко мне относились настороженно, постоянно ждали подвоха, поэтому я часто проводил собрания, чтобы посвящать людей в то, что и зачем собираюсь делать.

И вот, выступаю я на собрании, говорю: «Мы сейчас делаем это, вот для этого, вот такими-то способами. Предлагаю высказать свое отношение». В ответ – тишина, реакция нулевая – никто ничего не понял. После этого встает мой переводчик и говорит: «Мужики, вот помните, у бабы Мани в прошлом году корова пошла туда-то,

с ней было то-то и то-то?». Мужики говорят: «Конечно, помним!». Переводчик: «Вот и здесь то же самое!». Мужики: «Что же сразу так не сказали?! Теперь все понятно!».

Самой страшной сельской проблемой собеседник мой считал поголовное воровство и пьянство. Сам он был человек непьющий, для него пьянство на работе – что-то противоестественное, поэтому сразу же начал с этим явлением бороться. Установил правила: первый раз ловит человека пьяным на рабочем месте – на месяц отстраняет от работы, второй раз – на полгода, третий раз – увольняет. И уже на следующий день поймал пьяного бульдозериста. Вызвал его, объявил об отстранении. Для него это стало шоком!

– Оказывается, на селе быть пьяным и быть выпивши – два совершенно разных понятия! – рассказывал бизнесмен. – Бульдозерист был уверен, что он не пьяный, а "выпивши". И это его состояние под установленные правила не попадает! Я-то расценил ситуацию с точки зрения ГАИшника: «Пахнет, значит, пьяный!». У них же пьяным называется тот, кто лежит на земле и не двигается! Если человек выпивши, но способен ходить, он преспокойно может работать. Как ему было объяснить, что я не потерплю на рабочем месте даже выпившего? Говорю – не понимает.

Причина пьянства на селе в очень низкой жизненной мотивации.

В городе с мотивацией все просто: люди работают для зарабатывания денег, для улучшения условий жизни, для организации досуга. Таких людей просто организовать, ими просто командовать. В селе, где зарплату вообще не платили последние три года, ни от какой нормальной здоровой мотивации не осталось и следа!

Сами судите, до смены владельца хозяйства у большинства колхозников при средней зарплате в триста - четыреста (!) рублей задолженность по зарплате составляла двадцать пять тысяч рублей! И при этом никто не увольнялся. Все исправно ходили на работу и что-то там делали – сеяли, убирали… Зачем?!

Когда я спросил об этом бывшего председателя, он ответил: «Весной перед началом рабочего года я собирал мужиков и говорил, что денег у меня нет. Хотите – работайте. Все что украдете – ваше. Если поймаю – заберу обратно!». Это и был их мотив ходить на работу! Получается, что воровство как бы было узаконено!

Воровство и пьянство на селе увязаны в одну проблему. Воруют, чтобы пить.

Для горожан воровство – уголовно наказуемое преступление. Для сельского жителя, воровство – это когда ты залез в дом к соседу и у него украл. Взять что-то на работе считается нормой жизни, это делают абсолютно все. Если увидев, что кто-то ворует подобным образом, ты скажешь ему, что он украл, ты смертельно обидишь человека! Это воровством не считается.

Что со всем эти делать?

– Когда я начал платить (комбайнеры в страду получали по тридцать – сорок тысяч в месяц), у процентов двадцати сельчан мотивация появилась, они взялись за свою жизнь, – рассказывал бизнесмен. – Но беда заключается в том, что большинство уже настолько опустилось, что кроме выпивки их вообще ничего не интересует. Раньше они плохо работали «забесплатно», теперь плохо работают за минимальные пятьсот рублей (я же не могу вовсе не платить работнику!). Зачем ему горбатиться за тридцать тысяч? Для него и эти пятьсот рублей – огромные деньги – двадцать пять суррогатных «поллитров» в месяц!

Так что поделать уже ничего нельзя. Я думаю, что через двадцать лет эти люди и их дети, пожелавшие пойти по тому же пути, просто вымрут. Это жестоко, но это реальность. Выживут сильнейшие. А слабейшие…

Государству больше не нужно будет платить им социальные пособия, поддерживая их никчемные, с точки зрения государства, жизни. Главное, чтобы сейчас, пока еще живы, они не устроили бунт.

О похмелье и вождях революции

За статью о селе, «за правду жизни», я получил от Софы премию, которую пропил в одиночку. «Пропил» – это еще слабо сказано.

На следующее утро я решил в редакции не появляться. Долго лежал в постели, а потом взялся заваривать зеленый чай. Чай и прогулка – это меня спасает.

Кстати, однажды, пребывая в таком состоянии, я понял, что такое здоровая наследственность. Это – как раз не то, когда можешь пить сколько угодно, и тебе на утро ничего не бывает. Это, наоборот, когда утром очень даже бывает, а потом целую неделю тошнит от одного слова «водка». Здоровая наследственность проявляется в том, что при таком бодунище стать алкоголиком просто невозможно.

Но было в бодунище и хорошее. Когда идешь в таком состоянии по утренним улицам, и все клеточки твоего тела медленно трезвеют, когда они избавляются от той тяжести, которой их вчера наполнил, происходит удивительное – ты начинаешь видеть мир таким, каков он есть.

Как красив этот парк, как красив этот упавший осенний лист! Как, в конце концов, прекрасно, когда головная боль уходит! Как, оказывается, здорово быть трезвым!

И кажется, что уже и не заботит ни депрессия, ни ее отличия от кризиса среднего возраста...

Отними у человека простую радость, и как он будет радоваться ее возвращению!

Но почему-то очень недолгое время…

Самый верный способ избавить человека от депрессии – на недельку отправить его на каторжные работы. Интересно, где-нибудь на Западе психиатры уже работают по этой схеме?

 

Привычным «антибодунным» маршрутом я доплелся до центра города (один час ходу) и повернул назад. С улиц, все еще носящих революционные названия – Ленина, Маркса, Энгельса, Бебеля – на более благозвучные.

Кстати, говорят, что не все так просто с их названиями. Раньше названия Ленина, Маркса, Энгельса и Бебеля носили совсем другие «стриты». Но потом чья-то слишком рьяная голова задумалась (и в этом была великая логика!), что улицы имени ВОЖДЕЙ РЕВОЛЮЦИИ не могут ИДТИ В РАЗНЫЕ СТОРОНЫ! В самом деле, получалось, что вожди вели нас к разным идеалам! Разве это допустимо? Да это же оппортунизм чистейшей воды! И с 30-х годов XX-го века улицы «привели в соответствие» – теперь улицы имени вождей идут параллельно! Ну а то, что на улице Бебеля испокон века были расположены почти все городские похоронные конторы, на улице Энгельса – рынок (до революции – многочисленные артели), на улице Ленина – церкви, а на улице Маркса – стадион и самый дорогой ресторан, на исправление еще и этого у радетелей революционной нравственности, видимо, не хватило сил. Впрочем, может быть, они представляли вождей именно такими?

 

Еще один странный отголосок революционного прошлого моего города – громадная скульптура писателя Серафимовича в просторном фойе центральной областной библиотеки. Почему выставили именно его, ведь и в городе он никогда не был, и никакими уж очень выдающимися заслугами перед отечеством не выделялся? Ладно бы тут Горький стоял, или Маяковский.

По версии местных историков, все обстояло так: в первые послереволюционные годы местные деятели решили в срочном порядке увековечить все события, связанные со свершившейся социалистической революцией. Были изваяны десятки памятников из гипса, которыми украсили улицы города. Однако век их оказался недолог – памятники крошились на глазах, и через пару лет их решили демонтировать. Демонтировали. Но разбили не все. Наиболее уцелевших «свидетелей эпохи» закинули в подвал некоего старого дома.

Прошло тридцать лет. Настала послевоенная эпоха просвещения, и в здании бывшего дворянского собрания (тот самый дом с памятниками в подвале) открылась библиотека. Естественно, подвалы понадобились под хранилища. Но что делать с памятниками? Было проведено изучение по принципу: «Калек в светлое будущее не брать!». По причине плохих условий хранения калеками оказались все, кроме одного – памятника Серафимовичу! Вот его-то, так сказать, в виде извинения перед всеми остальными предками, которых отвезли на свалку, и решено было выставить на обозрение. Пока окончательно не развалится.

Но вот незадача: через некоторое время местный секретарь обкома пошел с инспекторской проверкой центра города. Ну и заглянул в библиотеку. Посмотрел он на обшарпанный гипсовый памятник и сердито зыркнул глазом на своих подчиненных. Мол, что же, сукины дети, тут у вас целый деятель революции в таком неприглядном виде стоит! Кто именно был на постаменте, секретарь не знал, но догадывался, что кого-то иного, кроме «деятеля революции» на нем просто не могло быть. Короче, гипсовый памятник очень скоро заменили на его копию из бронзы…

 

Вернувшись домой, я застал звонок от Мирона (я кому-то надеру уши в редакции за раздачу частных номеров!). Он сообщил, что вернулся и завтра заедет в редакцию сам.

Angelic PR?

Помня, какой ажиотаж Мирон вызвал в прошлый раз, я встретил его на пороге редакции и быстро провел в свой кабинетик.

– Как ваша сестра из Нижнекамска? – вопрос был долгом вежливости и не требовал обязательного ответа. Но Мирон ответил:

– Попрощались…

– Извините…

– Да нет, с ней все нормально. Попрощались со мной…

– ?..

– Это одна из частей плана: вскоре я должен принять мученическую кончину…

Есть некоторые люди, своими первыми словами и внешним видом внушающие уважение и доверие – в них есть МАСТЬ. Но потом они начинают нести такую «пургу», что больше их не хочется слушать! Вот оно – вырождение сельской интеллигенции (пьянство, воровство, безработица).

Заинтересованность сменилась легкой скукой, я подпер голову ладонью, вздохнул и пробормотал:

– Рассказывайте всю историю с самого начала. Что за ангел?..

Дядя Мирон тоже вздохнул, смиренно сложил руки перед собой и тихим, спокойным голосом поведал следующее (привожу практически дословно):

– Пророк Мухаммад сказал, что он – последний пророк на земле. Он говорил, что доделал то, что не успел сделать Иисус. Если Иисус говорит о внутреннем освобождении для каждого, то Мухаммад построил идеальную модель религиозного государства, он говорит о спасении общины. Оба они прекрасно осознавали, что через пару десятилетий после их смерти созданные ими религии станут фарисейскими, и в них не останется того Бога, которого приносили людям сами пророки. Но они дали людям знание. Их миссия была не в создании личного культа,

а в ЗНАНИИ.

Говорю сразу, я не пророк. Я – рядовой верующий. В силу неизвестных мне причин Бог послал ко мне ангела и передал через него некоторое дополнение к знанию, данному прежде.

Почему ангел послан именно ко мне? Потому что вера – это неукоснительное соблюдение Божьего закона. Не бывает полуверы. Либо ты исполняешь все, что Он говорил, либо ты – неверующий. Видимо, моя вера сильна настолько, что я способен выполнить ВСЕ, что Он мне сказал… Когда мне сказали о мученической кончине, у меня не возникло даже капли сомнения. Ведь это сказал СОЗДАТЕЛЬ!..

Ангел приходил ко мне во сне. Но это был не просто сон. Те слова, которые он говорил, я мог с точностью произнести утром, когда просыпался. Он дал мне две части знания: «Евангелие XXI века», которое вы записали при нашей первой встрече и «Вопросы», которые я продиктую вам сейчас. Также он назвал мне ваше имя (и дал телефон?) и объяснил вашу роль: после моей мученической кончины вы опубликуете все материалы в своей газете. На волне читательского интереса к моей смерти это будет очень удачным журналистским ходом. Больше ничего ни от вас, ни от меня не нужно. После опубликования все пойдет своим чередом. Те, кому нужно, прочитают Евангелие и даже переведут на иностранные языки. Мы запустим механизм. Пойдет «волна», но внешне не видимая – такова суть Евангелия. Его последователей никто не узнает.

Вот и все. Прежде чем продиктовать вторую часть переданного мне знания, я хотел бы, чтобы вы обдумали мои слова и задали вопросы, уточнили то, что не поняли.

 

Честно говоря, я был слегка шокирован. Ожидал услышать рассказ о столпе света, спустившемся с неба, о потусторонних голосах. А тут… Все просто и как-то Материалистично…

Знаете, чего мне больше всего напомнил рассказ Мирона? Довольно прилично разработанную пиаровскую кампанию! Единственный вопрос, который меня озаботил: что это еще за «мученическая кончина»?

«Всему свое время», – ответил Мирон и стал диктовать мне вторую часть послания. Как я понял, это было нечто вроде «комментариев» к Евангелию – Мирон спрашивал, а ангел ему отвечал. Итак…

1. О человеческом законе

Существует единственный закон – Божеский, и множество законов человеческих, в каждой стране свой.

Верующий соблюдает закон Божеский всегда, а закон той страны, на территории которой находится – во всем, в чем он не противоречит закону Божескому.

Вера – для внутреннего наполнения человека, человеческий закон – для внешней организации общества.

По Божьему закону человек не имеет права убивать.

Человеческий же закон обязан воздавать равным – убивать за убийство.

 

2. О врагах

Вместо поиска друзей, люди все время занимаются поиском врагов.

Так удобнее не признаваться себе в собственных ошибках.

 

3. О драгоценных камнях

Люди – кучка беспорядочно двигающихся молекул в тазу с вишневым вареньем. Кто приближается к Богу – начинает светиться особым перламутровым цветом. Он выделяется среди серых камней. Он красив.

Если он выдерживает испытание временем и не тускнеет, Бог вынимает его и кладет на специальную полку для красивых камней по соседству с такими же сияющими перламутром…

В тазу тело молекул было ТЛЕННО из-за особой добавки в варенье.

На полке – совсем другая атмосфера. Здесь тления нет. Тело живет вечно…

 

4. О маятнике

Каждое действие вызывает противодействие. Если тебя ударили, а ты НЕ ОТВЕТИЛ, маятник качнулся в одну сторону. ГОСПОДЬ ВЕРНЕТ ЕГО НА МЕСТО – даст тебе утешение. Но какие же великие будут дары Его! Кто лучший даритель, чем Он? И уж это будет намного больше, чем если б ты сам «выпрямил маятник», ударив противника в ответ…

А потому думай, что делать и как. Если твое действие нарушает равновесие маятника – жди его возврата.

То, что получится, может очень тебе не понравится...

Ибо чье наказание страшнее того, что возложит на тебя Господь?

 

5. О терпении

У дома к дереву привязан молодой бычок. Он ходит вокруг ствола, путает веревку, «бычит» окрест рогами. Бычок раздражен и недоволен. Вот он бы сейчас наворотил таких дел (и, безусловно, хороших!), а эта гадкая привязь не пускает… Но не пускает не привязь, а хозяин бычка – у того на него совсем другие планы.

То же и человек. «Бычится», рвется…

А у Бога на него совсем другие планы. Подожди чуть-чуть…

 

6. О людях

Мы видим только «видимое» проявление вещей.

Мы знаем, что вселенная бесконечна, но не можем ПОНЯТЬ это.

Мы не располагаем ВСЕЙ информацией, чтобы понять это…

Мы видим «внешнее» проявление самих себя – свою жизнь.

Но это – всего лишь часть.

Наше «Я», наш разум – это лишь часть того, что есть в действительности. Наша жизнь – лишь «звук» от происходящего ЯВЛЕНИЯ, имеющего также «цвет», «вкус» и «запах»…

 

7. О доказательствах

Убеждая верующего в ошибочности его взглядов, можно обосновать все, с его точки зрения, «проявления» Бога, кроме одного – верующий видел чудеса…

 

8. О любви

Любовь – это не то, что ТЫ ХОЧЕШЬ от окружающего, это то, что окружающее хочет от тебя…

Любовь, это не когда ты даешь человеку то, что тебе кажется правильным, а когда даешь то, что ему действительно нужно…

Но кто, кроме Бога, знает о том, что нужно его созданиям? Поэтому-то любовь так близка недеянию. Настоящая любовь тождественна недеянию…

 

9. Об отличиях

Верующего от неверующего отличает одно: неверующий все делает для себя, а верующий – для Бога.

 

10. Об искуплении

Лучше человеку в этой жизни искупить все свои грехи. Убившему быть убитым, обворовавшему быть обворованным, оболгавшему быть оболганным.

Для искупления каждого греха Бог выбирает лучшее место и время; если оно не станет уроком, искупление откладывается. Горе тому, возмещение чьего греха откладывается.

 

11. О противоречиях

Не вызывает сомнений существование Единого Бога – Одного во всех религиях. Не вызывает сомнений существование Рая и Ада, Страшного Суда и Реинкарнации.

Ни в одном постулате ни одной религии нет противоречия ни одному постулату другой религии. Но, чтобы не множить споры, мы об этом говорить не будем.

Не имеет значение, как называть Иисуса – Сыном или Пророком. Главное – исполнять то, что он говорит…

 

12. О фарисеях

Фарисей родился, когда верующий перестал Делать и начал рассуждать, как правильно делать.

Фарисей родился, когда верующий перестал слушать свое сердце и начал слушать свой ум.

Фарисей родился, когда верующий подумал, что он может понять Бога.

Веру породило молчание, фарисейство породили слова.

Фарисейство – грех из первых.

 

Разговоры массового поражения

От согласия участвовать в глобальном мироновском эксперименте меня «расперло». Ходил я по редакции такой важный-важный, значительный-значительный! Ну как же, вот-вот сейчас такое начнется!.. Одолело чемоданное настроение. Ну разве можно в таком состоянии работать? А смотреть, как работают другие?..

Любимое дело сотрудников нашей редакции, как я его называю – «разговоры массового поражения». Происхождение их примерно такое: стоит двоим отвлечься от работы и начать говорить о чем-нибудь постороннем, как тут же подходит третий, четвертый, пятый, каждый из которых, не слыша начала разговора и не понимая, о чем идет речь, выхватывает из контекста понятную ему фразу и с видом знатока включает свою «трынделку». То, о чем речь шла вначале, уже никто не помнит, а то, о чем говорится сейчас, забывается через минуту…

Это – какой-то наркотик, массовое помешательство! Все тупо говорят неизвестно о чем, не получают от этого абсолютно никакой ни информационной, ни энергетической пользы, а после всего еще и чувствуют себя усталыми.

Когда я впервые поучаствовал в таком разговоре, а потом проанализировал ощущения, то зарекся участвовать впредь. А потом понял, что с их помощью можно не слабо развлекаться! Ведь «высасывают» они тебя, если ты в них участвуешь несознательно, если они «тащат» тебя без твоего контроля и бьют о скалы. Совсем другое дело, если ты этими разговорами управляешь – меняешь русло, наблюдаешь, к чему они приведут, кроме бесполезной траты рабочего времени, естественно.

С помощью «разговоров массового поражения» можно было даже на несколько часов заблокировать работу всей редакции!

И вот именно этим я сейчас и занялся. Главное здесь, найти наименее занятого на данный момент сотрудника. Затем следует начать обсуждать с ним его статью из прошлого номера (это «зацепка языками»). Когда «клиент» хорошенько «прогрет» разговором о работе, следует подвох – плавный переход к более общей теме. Вокруг мужики? Тогда – к рыбалке или автомобилям! (Учитывайте специфику аудитории: например, в газетной среде разговор о политике или спорте «не покатит» – и без того достало!). Аудитория женская? В нашей газете все девушки подсажены на тему духовности и здорового образа жизни.

Короче, вы поняли? Через пять минут в обсуждении примут участие все, кто находится в комнате!

Мавр сделал свое дело, мавр может уходить… Теперь срочно переходите в соседний кабинет и начинайте баламутить там. Зачем? Когда-нибудь обеспокоенное шумом начальство придет посмотреть, в чем дело. Отдельно взятый очаг ничегонеделания оно сможет погасить, но если этих очагов будет несколько (хотя бы три), его (начальство) просто переклинит. «Ах вы, бездельники! – подумает оно. – Я тут, понимаешь, вашей зарплатой озабочено, а вы…» В результате начальство плюнет и пойдет в соседнее кафе пить пиво.

Нет, через какое-то время споры, конечно же, затихнут. Встрепенутся сотрудники:

«Да чего ж мы ничего не делаем-то!», выйдут посмотреть, не стоит ли начальство за порогом и не составляет ли списки на лишение премии. И обнаружат, что начальства-то нету! «Чего мы, самые умные, что ли? – подумают сотрудники, – работать тут еще…» И – айда чесать языками дальше…

«Систематически срывал рабочий процесс», – если бы мы учились в школе, то, наверное, примерно такую запись Софа оставила бы в моем дневнике за сегодня. Но Софа умная. Она поступила по-другому: вызвала меня в кабинет. Я вошел, а там уже мужичок сидит. Другой бы на моем месте подумал: «Все, кранты, видно так редакторшу достал, что сейчас мочить будут», и в окно прыгнул! Но я не такой – протянул руку и вежливо поздоровался.

Оказалось, что передо мной – заместитель управляющего банком, что расположен через улицу от нашей редакции – человек нужный и ценный. Во-первых, тем, что по-соседски размещает у нас явно больше рекламы, чем нужно (может, в Софу влюбился?), а во-вторых – в каждый свой приход из вежливости сгрызает половину столетнего печенья для гостей из Софьиной вазочки, что заставляет ее покупать и докладывать туда свежее…

– Тебе ведь нечего делать? – ядовито спросила коварная Софа. – Послушай человека, может быть, из этого получится ПРАВДИВАЯ статья. Расскажите ему, пожалуйста, еще раз Федор Михайлович. Особенно гадко она произнесла слово «правдивая»…

– Ну, в общем, это… – начал банкир…

Выкрученное зеркало

Думаю, каждый владелец автомобиля знает, как способна взбесить ситуация, когда вы садитесь за руль и вдруг замечаете, что наружное зеркальце вашего автомобиля повернуто. Какой-то дебил то ли задел его, то ли намеренно чуть вывернул в другую сторону.

Подумать только, как способна вывести из себя подобная мелочь! Пару минут вы тратите на то, чтобы вновь выставить его КАК НАДО, а потом всю дорогу проклинаете неведомого болвана. А представляете, что вы почувствуете, когда зеркальце вашего авто будут крутить КАЖДЫЙ ДЕНЬ?

Вот именно в такую ситуацию попал наш гость Федор Михайлович. Оказалось, что его преследует «зеркальный» маньяк.

Каждое утро банкир приезжал в офис на своем «Порше», ставил его на свое место (знаете, перед солидными конторами расчерчивают на асфальте такие места для стоянок, некоторые из которых забронированы за сотрудниками), но заметил, что последние четыре дня правое наружное зеркальце было… выкручено в другую сторону. Когда это произошло в первый раз, Федор, поморщившись, непорядок исправил, второй раз он уже ругался матом. После третьего и четвертого пришел в бешенство. Нет, он, конечно же, давал указание охране банка приглядывать за его машиной, но ведь так прямо не скажешь: «Сторожите мое правое зеркальце!» Не солидно это как-то. Так что охрана приглядывала в пол глаза, но никакого проку от этого не было.

Признаюсь, сначала я уж грешным делом подумал, что Федор Михайлович пришел в редакцию, чтобы разместить в газете объявление, что за поимку «зеркального маньяка» назначает награду в пару сотен баксов. Оказалось – нет. О своей беде он поплакался в жилетку Софы между делом – разговором об очередной публикации рекламы.

Интересно, какую правдивую статью я мог из всего этого вытянуть? Я уже собрался открыто заявить об этом и пойти срывать работу коллектива редакции с еще большим цинизмом, но заметил насмешливый взгляд Софы. Это был вызов.

– Хорошо, – сказал я. – А что мне будет, если я поймаю вашего злоумышленника?

Это не была самонадеянность. Просто я – умный, вы знали об этом? Четыре дня подряд у этого идиота под носом перекручивают зеркальце. Причем, сигнализация, которая, наверняка, есть, НЕ СРАБАТЫВАЕТ! Если бы хотели напакостить, провели бы гвоздем по дверце (я специалист по пакостям). Подобное, скорее всего, говорило о чем-то другом. О чем? Была у меня одна идейка…

Короче, договорились мы следующим образом: если я нахожу злоумышленника, Федор Михайлович подписывает на нашу газету всех своих сотрудников. Это немного, но… брать деньги с банкира как-то пошло.

Когда Федор Михайлович ушел, Софа посмотрела на меня еще более вызывающе. Наверное, считала, что отомстила.

– Дай мне свой бинокль и учись, – сказал я.

После этого начался просто рок-н-ролл какой-то! Бывает же такая везуха! Я подошел к окну и направил бинокль вниз – место банкировского «Порше» располагалось как раз под нами. Автомобиль стоял задом к банку, а по правую руку от него, как раз там, где «страдало» зеркало, примостилась «ГАЗель»-фургон. Я выписал ее номера и загнал в Софьин компьютер, имеющий все мыслимые и немыслимые базы данных – результат дружбы с силовыми структурами. Оказалось, что машина числится в угоне. Я снова взялся за бинокль, а потом даже спустился вниз и прогулялся мимо «ГАЗели». Увиденное заставило меня посмотреть на часы – через десять минут в банке заканчивался обеденный перерыв.

– Набери своего приятеля, – попросил я Софу, вернувшись. – И побыстрее. Я скажу ему кое-что поинтереснее перекрученного зеркала. Впрочем, кто его крутит, я тоже знаю.

– Уже?! – Софа начала язвить, но я так посмотрел на нее, что она как ужаленная дернула руку к телефону.

– Федор Михайлович? – произнес я в трубку. – Это журналист, с которым вы десять минут назад… Ну, да… В принципе, поверите вы мне или нет, это ваше личное дело, но я имею честь сообщить вам, что как только ваш банк откроется после перерыва, он будет ограблен… Зеркальце имело к этому самое прямое отношение.

На том конце провода возникла пауза.

– Думаете, верить мне или нет? – спросил я, передал трубку Софе и пошел нарушать нормальную работу журналистского коллектива дальше. Что происходило в здании напротив, меня больше не интересовало…

А происходило следующее. Когда Софа объяснила Федору Михайловичу, что

«в данной ситуации шутить бы он не стал», охрану банка подняли в ружье. Поначалу даже собирались задержать открытие, но потом решили этого не делать – налет налетом, а солидность прежде всего!

Дальше – проще. Минуту спустя после открытия дверей в помещение ворвались трое мужчин в масках и тут же легли под профессиональными ударами бывших боксеров-тяжеловесов. Охрана здесь получает раз в десять больше, чем в ментуре, и бьет за такие «бабки» во столько же раз сильнее.

Надо было видеть Федора Михайловича, когда он снова появился в кабинете у Софы. Руки его отягощали две бутылки коньяка, по виду упаковки – хорошего, а на морде написано такое неописуемое восхищение, что я решил не подкалывать над ним насчет того, что я и есть главный организатор налета, но за такое количество подписчиков, которое он нам принес, согласился сдать своих подельников. Я рассказал все честно.

В самом деле, было бы глупо считать происходящее с зеркальцем простой шалостью. Ведь для того, чтобы поиграться с ним, кто-то на время отключал сигнализацию на машине банкира! То есть, перекручивание зеркальца имело какую-то иную цель. Когда я увидел рядом с «Порше» фургон, у которого несколько затруднен задний обзор, стало понятно, что крутое объемное зеркальце иномарки может использоваться его водителем для увеличения этого самого обзора.

Что он высматривал? Глупый вопрос, если учесть, что за его спиной был банк. Однако, пока это была всего лишь версия.

Пробив номер «ГАЗели» (вы сами были этому свидетелями), я понял, что версия недалека от истины. Ну а когда я увидел, что у человека, сидящего рядом с водителем, на коленях лежит шапочка с прорезями и он заметно нервничает, я окончательно поверил в эту на первый взгляд безумную версию. Мужики четыре дня наблюдали за банком и именно сегодня (банку повезло) решили его брать!

Вот собственно и все…

Одну бутылку коньяка мы выпили с Софой в тот же вечер, вторую я заначил. Мало ли что: может быть, придется нанимать частного детектива, чтобы он, к примеру, выяснил, КТО ПОСТОЯННО ВОРУЕТ У МЕНЯ ИЗ СТОЛА РУЧКИ!!!

Призрак в ложе

Статья о том, как журналист нашей газеты помог предотвратить ограбление банка, получилась интересной и, самое главное, ПРАВДИВОЙ. Единственное, я не стал подписываться ни одним из своих псевдонимов и придумал новый – мало ли кто мог на меня обидеться.

А на следующей неделе я получил возможность снова проявить свое геройство. Впечатлительный Федор Михайлович привел в редакцию своего приятеля, ныне – администратора известного российского певца Андрея Негубина.

– Тут такое дело, – начал администратор нерешительно. – Вы же знаете, что Андрей Негубин сейчас находится в вашем городе на гастролях. С ним возникла одна неприятная ситуация.

Далее администратор рассказал, что сегодня вечером предстоит второй концерт Негубина в нашем городе, а вчерашний (первый) чуть не оказался сорванным.

В середине концерта Негубин начал слишком явно не попадать в фонограмму, запинаться, и при этом почти неотрывно смотрел в расположенную над залом пустую VIP-ложу. Подумав, что там расположен некто или нечто, мешающее концерту, администратор ее обследовал. Ложа была закрыта и пуста. Негубин, меж тем, с трудом закончил выступление, а едва выйдя в гримерку, заявил: «Меня гипнотизируют из ложи! Если на завтрашнем концерте подобное повторится, я уйду прямо со сцены!»

– Это не пустая угроза, – рассказывал администратор. – Он это действительно может сделать. Что тогда? Скандал, «влет» на деньги и так далее… Причем, если вчера после концерта Андрей был не в духе, то сегодня утром он так расклеился, что стал бить посуду в ресторане, где завтракал.

– Мне нужно срочно найти и посадить в ложу хорошего экстрасенса! – подытожил администратор. – Федор Михайлович рассказал, что вы помогли ему в решении нестандартной проблемы, и что он очень вас ценит. Еще он говорит, что у вашей газеты имеется уникальный банк данных людей с экстраординарными способностями (мы с Софой переглянулись). Я готов заплатить и экстрасенсу, и вам как посредникам.

– Вы верите в экстрасенсов? – спросил я.

– Сегодня я готов поверить во что угодно, лишь бы не сорвалось выступление! – откликнулся он.

Знаете, почему большинство умных людей, хорошо разбирающихся в своих областях, пасуют перед нестандартными задачами? Потому что пытаются трактовать эти задачи с точки зрения усредненных общечеловеческих знаний. Делают неверные (стандартные) допущения, получают неверные выводы. А ведь решение рядом: измени допущение, смени точку зрения и сразу придешь к логичному (и правильному) выводу!

В истории с Андреем Негубиным мне жуть как не нравилась версия с гипнозом.

Я, конечно, могу привести экстрасенса (не шарлатана!), но будет ли от этого прок? Мне почему-то казалось, что все обстоит гораздо проще.

– Я помню, месяца три назад Андрей уже развлекал наш город, – начал я «нестандартное» расследование. – Чего так скоро к нам приехали? Вроде бы, обычно такое не практикуется.

– Согласен, – ответил администратор. – В этот раз мы собрали только половину того, что заработали в прошлый приезд. Тогда было столько народу, что даже в проходах сидели! Но Андрею почему-то очень понравился ваш город. Он начал рваться сюда уже через месяц.

Вот и зацепка. Месяц назад в нашем городе с Негубиным произошло событие, которое спровоцировало его быстрое возвращение. Может быть, любовь?

– Будет вам гипнотизер и экстрасенс в одном лице, – заверил я администратора. – Мне нужны две контрамарки на концерт (для меня и экстрасенса) и ключи от ложи. Условие: никто не должен входить туда и видеть человека, который будет в ней находиться. А то астралом зашибет…

Теперь перечислю все, что сделал до похода на концерт. Комментировать не буду – попытайтесь сами понять истинные причины «недуга» Негубина. Тем более, что все отправные точки у вас имеются.

Первое: я отправился в концертный зал и раздобыл видеозапись концерта трехмесячной давности.

Второе: просмотрел запись и увидел то, что меня интересовало.

Третье: взял списки контрамарочников, которых месяц назад привели с собой музыканты, и нашел там то, что искал.

Четвертое: узнал адрес одного из контрамарочников по имени и фамилии.

Пятое: съездил к этому человеку и долго разговаривал с ним.

Еще не разгадали ребус?..

Шестое: уговорил того, к кому ездил, посмотреть концерт Негубина из той же ложи, но уйти с выступления за несколько минут до окончания.

Седьмое: подождал, пока этот «кто-то» напишет записку и передаст ее мне.

Восьмое: посетил вместе с этим «кем-то» концерт Негубина. Доложу, что сегодня, наверное, было лучшее его выступление за все годы. Он даже порывался выключить фонограмму и петь живьем. К счастью, его отговорили. Заверю, что «гипноз» действовал, и Андрей не отрывал взгляда от ложи.

Девятое: за минуту до окончания концерта выпустил «гипнотизера», дождался, когда окончится концерт, и вручил записку прибежавшему в ложу Негубину.

Десятое: приободрил загрустившего Андрея, получил кучу комплиментов и некоторое количество денег от администратора и пошел домой – писать статью.

Вот и все. Вы видели, так сказать, «внешнее» проявление событий. Теперь расскажу об их сути…

Как я и говорил, допущение, которое я посчитал ошибочным – гипноз из ложи.

Мое допущение было обратным: раз в ложе никого нет, а человек на нее смотрит и хандрит, значит… на него влияет не ДЕЙСТВИЕ, а его ОТСУТСТВИЕ. То есть, Андрей не увидел в ложе того, кого ХОТЕЛ ТАМ УВИДЕТЬ! Слова Негубина насчет гипноза говорили лишь о том, что артист скрывает истинные причины своей хандры.

Остальное было делом техники. На видеокассете (второе) я увидел в ложе девушку, по списку контрамарочников (третье), узнал ее имя и фамилию. Приехав к ней (пятое), я услышал замечательную романтическую историю любви звезды и простой девушки. Андрей познакомился с ней в гостинице, где она работает горничной, и пригласил на свой концерт. Свободных мест в зале не было, и он усадил ее в VIP-ложу. Негубин видимо возомнил, что у него началась любовь с первого взгляда, и пел исключительно для нашей дамы. Но дама была не из простых. В постель «звезды» она не полезла и вообще в любовь с первого взгляда не верила.

А вот Андрей, похоже, и вправду влюбился (или делал вид). Он заверил, что приедет на гастроли уже через месяц, и предложил девушке за это время «определиться», чтобы уехать с ним. Но она «определилась» иначе – собралась выйти замуж за давнего приятеля. На дни следующих концертов Негубина горничная взяла отгулы и запретила давать певцу свой адрес. Тем более, не появилась на концерте.

Далее по пунктам.

Шестое: я уговорил девушку («В последний раз!»), посмотреть концерт Негубина, и снова из той же ложи. Она не хотела общаться с ним и поэтому настояла, что должна уйти за несколько минут до окончания выступления.

Седьмое: она написала записку, в которой сказала «последнее прости»: «Увы, любимый, нам не суждено быть вместе. Да мне этого и не хочется»…

Восьмое: мы посетили концерт Андрея Негубина.

Девятое: девушка ушла, я вручил записку, Андрей расстроился. Неужели и вправду влюбился?

Десятое: статья получилась слезливой и лиричной. Назвал я ее «Любовный гипноз Андрея Негубина». Дамочки такие статьи очень любят…

Вопрос дня: можно ли считать чудесами начавшиеся происходить вокруг меня яркие события? Неужели кто-то на небесах начал благоволитЬ мне?…

Я немного подумал и снял несколько лет висевший в кабинете плакат: «Ёжики плакали, кололись, но продолжали трахать кактус», характеризующий и мое внутреннее состояние, и отношение к работе все это время.

Плакат про «еженедельно я обманываю сто пятьдесят тысяч человек» оставил – мало ли чего…

Софа ломает рамки

В первый свой брак я вступил очень рано и только потому, что у моей избранницы была хорошая фигура. Это я понимаю сейчас, по зрелому размышлению. Тогда же моя суженая была для меня центром вселенной! Тот брак я до сих пор называю про себя секс-приключением. Секса в нем действительно было много. Чего-то заслуживающего внимания кроме этого – нет.

Определяющим словом для второго брака было слово «стремление». Мы оба, так называемые «молодые специалисты», пытались совместно проложить дорогу по карьерной лестнице. Вечером мы, встречаясь за ужином, придумывали некие психологические трюки, с помощью которых каждый из нас мог составить о себе наилучшее представление на работе.

Однако через пару лет оказалось, что для меня это – всего лишь игра... Что для меня, в общем-то, не важно, сколько денег я зарабатываю (лишь бы хватало на прокорм) и соответствует ли моя квартира штампу «жилье преуспевающего делового человека»

с неизменной импортной сантехникой и пластиковыми окнами. Ну а супруга моя (она сейчас очень неплохая «бизнесвумен») ко всему относилась весьма по-настоящему.

Расстались мы мирно. Мне надоело казаться лучше (или хуже?), чем я есть на самом деле, а ей быть замужем за очень уважаемым, но все-таки всего лишь журналистом. Тот брак научил меня очень многому – совместное продвижение-выживание в экстремальных условиях дает очень много опыта. Однако разрыв (или нарыв?) все еще кровоточит (смердит?). Думаю, что и моя вторая жена чувствует нечто подобное.

Определяющим словом для моего третьего брака, если он когда-нибудь состоится, будет слово «понимание». В нынешнем состоянии мне ничего больше и не нужно. Полной будет моя супруга или худой, работягой или белоручкой – да какая разница? Обеспечить себя и, извините, вынести за собой дерьмо я мог самостоятельно. А вот поговорить сам с собой… Это уже похоже на шизофрению.

Чаще всего «мундир» своей третьей жены я примерял на Софу. Понимания в ней имелось в достатке. Была у Софы и еще одна черта, которую я очень ценю в женщинах. Называется она примерно так: «не волноваться о событии, которое еще не произошло; не думать о событии, которое уже произошло». В самом деле, зачем переживать из-за прошедшего – нужно просто спокойно и обстоятельно искать выход из сложившейся ситуации. Зачем переживать из-за будущего – нужно опять же спокойно и обстоятельно подготовиться к нему так, чтобы оно принесло как можно меньше разрушений. Черта эта чисто мужская, и тем ценнее она у противоположного пола. Полное отсутствие этой черты у женщины является помехой к более близкому моему с ней общению. Как можно нормально воспринимать человека, который с первых же дней знакомства начинает переживать из-за когда-нибудь (возможно!) предстоящего разрыва, а посему страшно ревнует и портит общение на корню?!

Ревности в моем третьем браке не будет! Еще в нем будет очень немного секса. И совсем не потому, что в тридцать шесть он начинает казаться вредным для здоровья. Как уж там, в мироновском Евангелии? «Пусть секс между вами будет только по необходимости»?.. Мне это понятно. Если действительно не заглядываться на других женщин (и на «изображения женщин»), а спать только со своей женой, то эта самая «необходимость» как раз и получится…

А вечером Софья Викторовна сломала все рамки.

– Ты что делаешь сегодня после работы? – мягкий вопрос застал меня за попыткой (впервые за последний год) навести порядок на своем столе. Нет, со мной определенно что-то происходит!

– Ничего, – уклончиво ответил я.

– Значит, ты идешь сегодня со мной в кафе…

Хорошо быть начальником: можно осуществлять личное под видом служебного. Правда, и подчиненным тоже быть неплохо: можно не думать, как на все это реагировать.

– Слушаюсь, мэм, – ответил я закрывающейся двери.

Вечер с Софой получился прикольным. Не знаю, чего от меня хотела Софа, но через час я уже с трудом стоял на ногах и стрелял закурить у молодых людей наглого вида. Это, типа, меня на подвиги так пробивает.

Напился я для того, чтобы подстраховаться. Во-первых, думать об изменениях в привычной личной жизни – одно, а вот менять что-то все-таки страшновато. Вдруг в третий раз также ничего не получится? А во-вторых… Вдруг Софа совсем не хотела начать со мной флиртовать, а планировала обсудить… создание при редакции частного детективного агентства?

Чтобы не желать лишнего (мало ли что взбредет в не совсем пьяную голову?), я привел себя в состояние, когда невозможно уже желать ничего. Поняла ли это Софья Викторовна? Не знаю. Но поступила она очень мудро (это я уже с утра сообразил).

Когда «истинный джентльмен» проводил ее до дома и зашел выпить «прощальный чай», она влила ему в чашку такое количество бальзама, что желания его после этого можно было выразить крайне односложной фразой: «Упасть там, где стоишь». До дома я бы просто не дошел.

Если вы думаете, что после этого она всю ночь меня насиловала, то вы ошибаетесь.

Я благополучно просопел до утра на кушетке, а утром взял на опохмел (не люблю я этого, но случай был уж больно экстраординарный) стоящую на столике вчерашнюю бутылку.

Вот, по-моему, примерно так и поступают с дикими зверями. Их ПРИРУЧАЮТ. Сначала к дому (не бойся, маленький, здесь тебе ничего не сделают, здесь тебе крыша и покой), потом…

Люблю я Софью Викторовну! Интересно, она заранее продумала, что будет делать, если я напьюсь, или это был гениальный экспромт?

Приятное тепло опохмелки разлилось по голове, превращая в легкое опьянение и слабость последствия вчерашнего перебора. Я встал с кушетки и отправился искать Софу. И нашел…

Одна из дверей была приоткрыта, я чуть толкнул ее и увидел Софью Викторовну. Королева… Лежит, раскинувшись, в кровати и делает вид, что еще не проснулась.

– Тут-тук, – сказал я. Ну а что еще можно сказать в такой ситуации?

Она потянулась, только на этот раз кофточки на ней не было.

– Привет, – она сделала вид, что ТОРОПЛИВО поправляет одеяло. – Не стыдно смотреть на красивую женщину?

– Да я просто хотел спросить, – начал я, но понял, что спрашивать мне абсолютно ничего. «Где туалет?» – этот момент я хорошо прояснил еще вчера вечером… – Да ладно, потом спрошу…

Первая стадия приручения: из «боевого товарища по работе» сделать «друга, которому ты можешь доверить тайну». Думаю, теперь я буду гостить у Софьи Викторовны значительно чаще. И честно говоря, перспектива второй стадии приручения пугала уже только самую чуточку.

Проклятье Пальцинского острова

Вот я все думаю о словах Мирона. О том, что лучше человеку в этой жизни искупить все свои грехи. Убившему быть убитым, обворовавшему быть обворованным, оболгавшему быть оболганным…

Я не убивал, не грабил. Было дело, воровал в раннем детстве, но те случаи я, наверняка, уже искупил, когда такие же несмышленыши воровали у меня. С ложью все обстояло иначе. Если слова Мирона – правда, куда мне девать те тонны лжи, которые я уже принес в этот мир? Искупить?.. Как? Найти всех несчастных Сидор Петровичей и принести им извинения?..

 

Следующая неделя выдалась неудачной, ничего правдивого я не написал. Даже подумывал о том, чтобы отправиться на полевые работы – выискать какого-нибудь героя «свеклоуборочного» труда. Когда я сказал об этом вслух, на меня посмотрели как на выжившего из ума. Тема уборочных и прочих сельхозработ не рейтинговая, современные газеты о них не пишут. Отправление на уборочную – такое же зловещее предзнаменование (обвинение в профнепригодности) для журналиста как распределение в Магадан для курсанта военного училища. Катается журналист в погоне за комбайнами весь день, а написанный материал сводится до коротенькой новости стоимостью в десять-пятнадцать рублей.

Видимо, в благодарность за мое безделье на работе (или слабую встречную активность в личных взаимоотношениях?!) в следующем номере Софа меня подставила. Придумала новую рубрику под названием «Золотая серия», в которой намеревалась публиковать старые статьи. Мол, «в последние два года число читателей газеты увеличилось на пятнадцать тысяч. Многие из них даже не подозревают о тех интереснейших темах, которые мы затрагивали до этого периода. Специально для наших новых читателей мы начинаем рубрику…», и так далее.

Первой старой статьей, которую она опубликовала, была моя статья трех-четырехлетней давности «Проклятье Пальцинского острова». Естественно, не правдивая. Сначала я Софу за это чуть не убил! А потом подумал: это же не моя инициатива! Может быть, ангел все поймет (ему же сверху видно все!) и не обидится?

«Проклятье Пальцинского острова» было слеплено по типичной «желтой» схеме с помощью пятнадцати процентов лжи. Давайте, сначала вы прочитаете статью (неправду выделяю курсивом), а потом я сделаю необходимые пояснения.

Итак…

 

«История, которую мы вам расскажем, была широко известна в нашем городе в 60-х годах. Прошло много лет, и она стала забываться. Молодежь о ней и вовсе не знает, а многие из тех, кто о ней слышал, не знают ее продолжения. История эта связана с расположенным возле строящегося моста через Волгу Пальцинским островом, и, возможно, является самым загадочным преступлением в истории нашего города. Все, что вы сейчас прочитаете, собиралось по крупицам: из рассказов родственников и знакомых участников тех событий.

 

История первая. Преступление

 

В августе 1965 года к Пальцинскому острову причалило несколько моторок

с веселыми молодыми людьми. Парни и девушки праздновали чей-то день рождения. Шашлыки, пиво, вино… К вечеру компания уже еле держалась на ногах. Попойка плавно переросла в оргию. Парочки разбрелись по кустам. Утром похмельная компания начала медленно сползаться к костру. Пришла одна парочка, вторая, третья, четвертая. Не доставало приехавшего из армии на побывку Андрея и его подружки – Натальи. Компания опохмелилась, посмеялась по поводу затянувшейся солдатской любви, а через час забеспокоилась. Отправились на поиски.

Андрея нашли почти сразу – он храпел, обняв бутылку с самогоном и завернувшись

в телогрейку. Наташи же нигде не было. Только минут через сорок в кустах нашли и Наташу. Она была абсолютно голая и без сознания. Ее руки были привязаны сзади

к дереву. Над Наташей явно совсем недавно жестоко надругались.

Первая мысль молодых людей была: «Ну и скотина же этот Андрей!». Однако моментально протрезвевший солдат клялся, что еще утром Наташа лежала возле него, потом он заснул и больше ничего не помнит. Подтвердила его версию и приведенная в чувство девушка. Она рассказала, что проснулась оттого, что ее куда-то волок незнакомый мужчина. Когда же она попыталась закричать, он ее чем-то оглушил.

Гневу парней не было предела. Они бросились прочесывать остров. На берегу была обнаружена лодка, а неподалеку – рыбак. Следствие потом так и не смогло установить, был ли этот рыбак тем, кто надругался над девушкой. Девушка показала на него, но у следователей остались вопросы. Так или иначе, но разъяренные молодые люди разбираться не стали и забили рыбака насмерть. Когда пыл молодых людей поостыл, они даже не попытались скрыть следы преступления. Просто уехали

с острова. Девушка в милицию не обратилась.

В милицию обратились примерно через месяц сами «протрезвевшие» парни, которые не смогли спокойно жить с грузом совершенного ими преступления. Позже суд учел их раскаяние. Трое получили по 6 лет, солдат – восемь, а еще один парень был освобожден от уголовной ответственности. Он в избиении участия не принимал – караулил девушек и рюкзаки.

 

История вторая. Возмездие

 

К моменту возвращения Андрея из заключения всех других участников трагедии уже не было в городе. Либо уехали по распределению, либо просто сбежали от страшных воспоминаний.

Андрей же, наиболее зверствовавший во время убийства рыбака, наоборот, стремился вернуться на место преступления. Его мать, Ирина Анатольевна, рассказывала мне, что почти в каждом своем письме из заключения он писал о том, что должен вернуться и попытаться разобраться в случившемся. Рыбак снился ему почти каждую ночь и звал на Пальцинский остров. Андрей чувствовал вину – он был уверен, что произошло убийство невинного человека. В самом деле: вряд ли насильник стал бы ждать расправы, а сразу же скрылся бы с острова. В письмах Андрей писал и о том, что должен прийти к родным убитого и повиниться перед ними. Это он и сделал.

Май 1974 года. Стоит холодная и ветреная погода. Вот-вот может пойти дождь. К западной оконечности острова причаливает лодка. В ней двое: Андрей и сын убитого рыбака – Павел.

О дальнейшем расскажем со слов Павла (зафиксировано в милицейском протоколе):

«Андрей очень нервничал. Всю дорогу, пока мы ехали в лодке, он пил. Потом начал плакать и просить у меня прощения. Наконец, я ему сказал, что если он не прекратит ныть, я разверну лодку.

На острове началось что-то странное. Сначала кто-то пробил днище у нашей лодки.

Когда Андрей стал показывать место, где надругались над его подругой, произошла вторая странность: там, где была привязана к дереву девушка, росла роза. Стоял май месяц! Да и почва на Пальцинском острове песчаная. Здесь в принципе не могут расти розы! Я проверил: роза не была просто воткнута в землю, она именно росла здесь! Андрей был слишком пьян, чтобы этому удивиться.

А когда мы двинулись к месту убийства отца, я его увидел… Увидел отца… Он стоял метрах в ста впереди нас. Прямо у нас на пути. Я шел к нему, словно бы загипнотизированный, и не мог отвести от него глаз. Потом отец поднял руку, медленно махнул ей и пошел в Волгу. Уходил все дальше и медленно погружался, пока совсем не исчез под водой… Что это было, я не знаю… Но вряд ли всего лишь видение из-за моих переживаний.

Из состояния заторможенности меня вывел внезапно остановившийся Андрей. «Здесь мы и убили твоего отца», – сказал он.

И вот только сейчас я почувствовал, кто со мной рядом и где мы находимся. Я не мог быть там, где Андрей вместе с другими убил моего отца. Я что-то сказал Андрею и пошел чинить лодку.

Вернулся я только ближе к вечеру. То, что увидел, до сих пор стоит перед моими глазами. Андрей был мертв. У него оказалось до неузнаваемости изуродовано лицо. Был вспорот живот и оторвана рука…»

Павла сняли с острова только на следующий день приехавшие сюда рыбаки. Был найден и растерзанный труп Андрея. На Павла завели уголовное дело, отправили на обследование в психиатрическую больницу, где он скоро умер – не выдержало сердце. В убийстве Андрея он так и не сознался.

 

История третья. Видения

 

В принципе, на этом можно было бы поставить точку. Но… История получила совершенно неожиданное развитие в начале восьмидесятых… Жил тогда в городе фото и кинолюбитель по фамилии Жевунов. Имени его я, к сожалению, не знаю. Так вот, отправился как-то этот самый Жевунов в одиночестве на Пальцинский остров, пофотографировать рассветы и закаты над Волгой. Приехал он в полдень, выпил сто граммов «для поддержания духа» и уснул на солнышке.

И приснилось Жевунову, как под вечер растолкал его какой-то мужик странной наружности и попросил сигарету. Жевунов поначалу немного перетрусил – один на острове с незнакомцем – а потом разговорился.

Слово за слово, рассказал о цели своего визита – закаты фотографировать. Тут мужик и говорит: «А пойдем, я тебе такие виды покажу, все тебе после завидовать будут». Показал. Действительно красиво. Под конец попросил мужик и его сфотографировать. Просто так, на память.

А потом Жевунов проснулся. Отснял то, что собирался, на следующий день вернулся

в город, проявил пленку и… увидел на каждом кадре того самого мужика, который приходил к нему во сне...

Знакомые Жевунова рассказывали, что с того времени у него точно «крыша поехала». Со своими фотографиями он куда только не ходил: и в газеты, и в обком партии. Смеялись над ним, пальцем у виска крутили. А потом, в одной из компаний, которую Живунов доставал своими рассказами о странном сне, случайно оказался человек, знавший семью Павла.

В человеке из сна фотографа он узнал его отца – убитого рыбака...

 

Вместо эпилога

 

Этот материал готовился почти год. Собирая его по крохам, мы были уверены, что, в конце концов, сможем отыскать и те странные фотографии. Мы нашли тех, кто держал эти фотографии в руках, но их самих... Увы... О Живунове же нам рассказали, что он тихо спился и сейчас, вероятно, где-то бомжует, если еще не умер.

Пальцинский остров, меж тем, по-прежнему хранит свои тайны. В теплые летние дни к нему по-прежнему причаливают лодки. Шумные компании едят шашлыки, пьют пиво, вино. Остров, как и много лет назад, притягивает к себе влюбленных…»

Вот так, с помощью небольшого художественного вымысла, из истории мести (Андрей отомстил за поруганную честь девушки, а Павел – за убийство отца) я сделал «самое загадочное преступление в истории нашего города», да еще и имеющее развитие – предупреждение: «Опасайтесь ездить на остров! Бойтесь призрака!».

Основу для статьи я выудил в милицейских архивах. Сама по себе история была довольно банальна, и не то, чтобы не тянула на гвоздь номера, но и вообще не имела шансов быть опубликованной, так как нечто подобное «пачками» происходит и в дне сегодняшнем. Причиной, по которой я вытянул историю из архива, должно было быть что-то выдающееся. И я его изобрел. Идея ввести в рассказ призрака убитого отца появилась после прочтения протокола допроса Павла. Видимо, с помощью этой придумки он пытался объяснить свое состояние аффекта и то, к чему оно привело – зверское убийство. А я его слова подхватил. Так как все непосредственные участники истории были мертвы, никто не предъявил бы мне претензии в неверной интерпретации фактов. И менты не обиделись бы за то, что я ввел в их сухой протокол прекрасную розу. Кстати, именно роза (а не призрак) стала той «фишкой», которая вызвала наибольший отклик читателей. В нескольких десятках пришедших в редакцию писем читатели спорили о том, выдумал Павел розу или нет, а некоторые товарищи, имеющие «садово-огороднический» опыт, даже убеждали в том, что вырастить майскую розу на песчаной почве вполне реально. Ложь с розой стала отвлекающим моментом ото лжи с призраком. В призраке никто не усомнился, а кто усомнился, списал его на пьяный бред несуществующего Живунова.

Пули свистят, пули...

Когда вечером я, как обычно, вошел в свой подъезд, намереваясь подняться на третий этаж, открыть дверь, снять куртку и заварить чай, то обнаружил, что за мной последовал человек. Я его сразу приметил – он стоял неподалеку и словно бы кого-то ждал, а когда я появился, больно уж внезапно «дождался». Если бы на двери был кодовый замок, я бы не придал этому значения – мало ли кому в подъезд войти нужно. Но замка не было.

«Гоп стоп, – догадался я. – Подождет, когда я стану отпирать дверь, и тюкнет по башке». Выход? Подняться на пятый этаж, где кто-то из соседей затеял ремонт и оставил всякие временно ненужные деревяшки и железяки, и с их помощью выяснить намерения «чужестранца». Но выяснить намерения я не успел. В «зеркало заднего вида» (когда на улице темно, то в стекло на площадке можно наблюдать, что происходит за твоей спиной) заметил, что человек достал из плаща что-то уж больно нехорошее. Обрез…

Я «нырнул» и побежал по лестнице…

Стреляли в меня первый раз в жизни. Скажу вам, ощущение довольно необычное.

В юности, бывало, смотрел всякие боевики и представлял себя в роли главного героя. Ты в него палишь, он в тебя. Грохот, ошметки штукатурки – красота! А когда получаешь ЭТО, впившееся в стену в паре сантиметров от твоей башки… Не хочу я, мама, больше в то кино! Пусть лучше менты в партер лезут, им за это и платят, а я уж как-нибудь посмотрю из бельэтажа.

Стрелок, по-моему, был слегка сумасшедшим. Он не только два раза пальнул в меня (грохота и дыму на весь подъезд), но и стал преследовать, видимо на ходу перезаряжая свою «дуру». Что мне оставалось делать? Я ринулся в единственную спасительную дверь – чердачный люк. Сначала хотел было придержать его сверху «весом тела», но потом передумал.

Мысли работали быстро и опережали здравый смысл. Единственная идея – поскорее скрыться. О том, что стрелок все-таки не такой простофиля, чтобы лезть за мной на крышу и оказаться в западне (жильцам давно пора вызвать милицию!), думать было некогда. Поэтому я выбрал, как мне показалось, самое правильное продолжение своей «траектории» – сиганул с крыши на один из балконов пятого этажа… Какие лоджии?! Мы живем в хрущебах!

Потом я вышиб балконное окно и вторгся на частную территорию. Если бы хозяева были дома, меня бы, наверное, убили. Но дома находилась только симпатичная пушистая кошка. Теперь до конца жизни ей будет сниться сказочный принц, пришедший в брызгах стекла! «Дорогой!» – захотела крикнуть она, но, разглядев непрезентабельный вид посетителя (вот такие они привереды!), наверное, подумала, что жизнь со мной скоро превратится в бесконечную стирку-готовку (а потом еще и дети!), зашипела и сбежала под диван.

Можно не сомневаться в том, что описание «подвига» Артема Честного украсит криминальные полосы следующих номеров не одной газеты. «Очередное покушение на свободную прессу!» – завопят дружественные издания. «Продажный журналист два часа бегал по крышам, пытаясь изнасиловать маленькую беззащитную кошку!», – заявят газеты, стоящие к нам в оппозиции.

 

Через полчаса я сидел в отделении и давал показания. Если бы не был «дружественным» журналистом (не показал бы «корочки» и не отзвонился Софе) мне, наверное, отбили бы почки, пытаясь доказать, что я не жертва, а домушник, и что именно я тот дятел, которому нужно прицепить копыта и отправить в плавание по нарам. В кабинете, в котором проходила беседа, я бы взял на себя даже убийство Мартина Лютера Кинга. И не то, чтобы по его стенам текла кровь и повсюду бы валялись выбитые зубы, нет, просто такая здесь была атмосферка. Видимо, не один задержанный, выйдя отсюда после подписания «протокола о намерении отправиться в места не столь отдаленные», бегал по камере и орал от счастья: «Свободен! Свободен, наконец!». Вариант крика: «Виновен, виновен, наконец!»…

– Кто и за что стрелял? – строго спрашивали меня менты.

– Понятия не имею! – абсолютно честно отвечал я. – Думаете, за какую-то статью? Чего уж я там написал за последний месяц… Любовную историю про певца Андрея Негубина, историю про неудавшееся ограбление банка, статью про нищету и упадок в деревне, ну и фельетон про то, как работают наши доблестные органы, вы то есть!

В принципе, пытаться подстрелить меня могли за любую из этих статей. Но это только в принципе. В реальности это было абсолютно неправдоподобно! Единственная более-менее достойная версия – банк. Но разве стали бы серьезные ребята, коими были грабители, подсылать ко мне какого-то урода с обрезом, который два раза не попал практически в упор?!

Попытка убить журналиста за статью – версия очень глупая (об этом я говорить не стал). «Не серьезные» люди максимум, что могут сделать – так это набить морду. «Серьезные» люди (способные на убийство) возмездием за такие мелочи вообще не занимаются. Ну наехал журналист на «серьезного» человека, так он же прекрасно знает, что стоит за публикацией! Знает, что журналисту его заказали. Если уж кого и убивать – то заказчика. Журналист – тот же обрез, из которого был произведен выстрел. Зачем ломать и выкидывать его, если можно просто купить и стрелять уже

в обратную сторону.

Единственная логичная версия, которую я и высказал ментам: стрелявший меня с кем-то перепутал. Менты, естественно, не поверили.

А вообще… Скажу честно, что после этого случая я ментов зауважал. Вот у них пули свистят каждый день, а они ничего – работают. А я обоссался при первой же возможности! Или пули – это дело привычки?

 

Признаки лжи

Почему-то работать журналистом в последнее время стало очень модно. Практически все местные институты ввели у себя коммерческую дисциплину «редакторское дело и журналистика». Преподают ее старенькие дядечки и тетечки, прежде преподававшие… филологию, и если и работавшие в газетах, то в ранней юности и вне штата. О том, что такое журналистика (тем более – современная!), они не имеют никакого представления.

Каждый год летом после защиты дипломов к нам в газету пытаются устроиться новоиспеченные журналисты. Тихий ужас. Они просто профнепригодны! Неужели то же самое творится сейчас и во всех остальных областях образования?

Вы спросите, кто же тогда работает в газетах? Большинство современных журналистов имеют образование, не имеющее отношения к журналистике (вариант: вообще не имеют высшего образования), они просто от рождения наделены некой «искрой», которая позволила им развиться именно в эту сторону. Научить работать человека без «искры», наверное, возможно, но наши институты этим не занимаются.

Готовя материалы к следующему номеру, я тоже проявил свою профнепригодность. Она заключалась даже не в том, что я отказался писать статью про себя любимого (без лжи про «покушение на свободную прессу» обойтись было никак нельзя), а в том, что занялся собственным разоблачением. Взял старую статью и «разложил ее по полочкам», показав технологию производства «желтого» материала на примере.

А в конце еще и приписал признаки, по которым можно практически безошибочно распознать газетную неправду.

Зачем я это сделал? Подумал, что этим смогу искупить вину за «Пальцинский остров». Пришло в голову, что единственный мотив покушения состоял именно в этом – меня еще раз пригласили на небесный капустник. Естественно, Софа этот мой «разоблачительный» материал не пропустила, и в газету он не пошел. Но вам я его покажу.

Старая статья, которую я вздумал разоблачить, называлась «Черные псы на Майской горе: миф или реальность?». Перед тем, как выложить ее перед вами, поясню, что Майская гора – заросший сосновым лесом километровый участок, разделяющий два района моего города – Верхнюю и Нижнюю Террасы. Еще одно необходимое пояснение: через мой город проходит мост через Волгу. Транзитным дальнобойщикам проезд через него разрешен только с 24 часов ночи до 8 часов утра. Водители ожидают своего часа в специальных «отстойниках».

А теперь статья (неправду по-прежнему выделяю курсивом)

 

Думаю, многие из вас слышали так называемую «Легенду о черном псе», ходящую среди шоферов-дальнобойщиков. Суть ее в том, что во время длинных и утомительных ночных рейсов, когда дорога практически пуста, и очень сложно бороться со сном, на дороге появляется Черный пес.

Представьте ситуацию: ночь, мокрая дорога, свет фар, и вдруг на ваш автомобиль лоб в лоб несется огромная черная собака. Тот, кто видит это впервые, лихорадочно пытается уйти от столкновения и, как правило, оказывается в кювете. Люди бывалые идут на таран. Думаю, не нужно говорить, что после такой «встречи» с псом никаких следов на машине не остается.

Люди, даже не один раз сталкивающиеся с этим явлением, уверены, что Черный пес – галлюцинация. Только вот почему она повторяется из раза в раз по одному и тому же сценарию?

 

Собачий след на Майской горе

 

Для того чтобы узнать, как часто встречают Черного пса в нашей области, я отправился к дальнобойщикам, ожидающих своей очереди на переезд через Волгу.

«Если говорить о Черном псе, то в этом отношении у вас самый чокнутый город из всех, в которых я бывал! – заявил первый же собеседник, шофер из Белоруссии. –

Я Черного пса видел в жизни всего раз пять, и три из них – когда проезжал через ваш город!»

Примерно то же самое сообщили и другие водители. Оказалось, что примерно половина дальнобойщиков, следующих через наш город, видели Черного пса на одном и том же месте – в районе Майской горы.

«Ваш Черный пес, как и все другие, нереален! – убеждал меня белорусский парень. – Сталкивался, проверял. Но что его очень сильно выделяет из всех других, так это то, что, во-первых, он постоянно появляется в одном и том же месте, а во-вторых… Как правило, Черный пес появляется на дороге, когда состояние водителя близко к сонному. У вас же все совсем по-другому. Водитель весь день стоит и нервничает, потом переезжает мост и опять нервничает. Затем въезжает в гору, а тут – Черный пес! Нате вам! Да у меня сна ни в одном глазу!

Разумные причины странного явления мне не смог назвать ни один из находившихся на стоянке дальнобойщиков.

 

Мы приближаемся к тайне

 

Так что же происходит на Майской горе? Редакционный «УАЗик» остановился неподалеку от места, о котором говорили водители, и я отправился на поиски…

Сосновый лес, придорожная свалка, поляны с высокой травой. Вроде бы ничего особенного, но… Нога споткнулась о кочку, я пригляделся – одна из полян покрыта еле заметными небольшими холмиками явно рукотворного происхождения. Для могилы – слишком маленькие, для мест припрятанного клада – слишком заметные. Беру в руки палку, начинаю ковырять землю, и… Я быстро отбрасываю свою импровизированную лопату. Передо мной лежат кости… Кости собаки.

Я попал на кладбище домашних животных…

 

Кладбище домашних животных

 

Как сказали мне жители Карасевки (район, расположенный под Майской горой), кладбище это можно назвать частным. Жители близлежащих домов на нем своих питомцев не хоронят. Животных здесь хоронит (вернее, хоронил) один единственный человек. Люди рассказали мне, что эта история началась лет пять назад. Тогда на Карасевке стал часто появляться парень лет четырнадцати. Занимался он тем, что подбирал сбитых на дорогах мертвых собак и привозил (!) их на Майскую гору. Здесь он их хоронил… по православному обряду. По православному обряду?!

«Да», – подтвердили мне жители. То есть в церкви он их, конечно же, не отпевал, но вроде бы читал какие-то молитвы и (вот это уже точно) ставил на собачьи могилки небольшие крестики.

Парня считали странным, за глаза называли Жорой-собачником и особо с ним не общались. Года два назад молодой человек куда-то исчез, а его кладбище пришло в запустение.

 

Возможно, разгадка?

 

Я попросил прокомментировать факт проведения обряда над собаками работников епархии.

– Собаки – некрещеные, а значит, проводить над ними обряд нельзя, – сказали мне. – И вообще, это – кощунство.

Далее служитель культа произнес фразу, которая показалась мне ключевой: – За подобное, души погибших собак могут быть прокляты…

ПРОКЛЯТЫ! Знаете, что означает это слово? Это означает, что души собак обречены на вечное скитание между царством живых и царством мертвых. Всевозможная нечисть – привидения, упыри и так далее – это и есть именно те самые проклятые души. Так, может быть, именно здесь кроется секрет появления на Майской горе Черного пса?

– Может ли быть подобное? – спросил я у служителя епархии.

– Не исключено… – ответили мне.

Что же: тайна разгадана? Не знаю… Все это – из разряда догадок и предположений. Современная наука, к сожалению, еще не пришла к объяснению происходящих иногда странных «потусторонних» вещей и способу борьбы с ними. Я уверен, что когда-нибудь это случится, ну а пока…

Пока, на всякий случай, будьте осторожны, когда следуете через Майскую гору.

И особенно – в ночное время…

 

Вот такая была статья. А теперь ее разоблачение.

История возникновения материала такова: от кого-то из знакомых я узнал про Жору-собачника. Хотел сделать о нем материал, обегал полгорода, но следов парня так и не обнаружил. Ну не бросать же было дело на полпути! Пикантности в истории не хватало, и я ее придумал, присовокупив к «местным условиям» старую легенду

о Черном псе.

К дальнобойщикам я ездил, о Черном псе они мне говорили, но ни о какой его «активизации» на Майской горе, естественно, не шло и речи. В том, что кто-то поймает меня на лжи, я сомневался. Дальнобойщики – люди мобильные. Пойди – найди тех, с кем я якобы разговаривал…

Признаки, по которым можно распознать, что лежащая перед вами статья, скорее всего, выдумана журналистом, таковы:

Первое: в статье очень общими словами указано место события. Например: «в одной из школ», «в одном из сел», «на берегу реки Н., протекающей по северу области»

и так далее.

Второе: у описываемого события минимальное количество свидетелей – оно произошло ночью или в пустынной местности. Вариант: не указаны фамилии действующих лиц, которые заменены на всевозможные П-овы, И-овы, З-евы или сказано, что «мы не имеем права называть фамилии действующих лиц, поэтому они изменены». Эксперты (милиционеры, ученые и т. д.), выступающие в статье, либо имеют очень общее звание и должность («профессор одного из университетов Петров»), либо «не пожелали назвать своего имени». Свидетели произошедших событий указаны по той же схеме, что и эксперты («владелец нескольких заводов по производству кормов»).

Третье: описываемое событие произошло больше года назад.

Четвертое: в статье описано много мелких подробностей, которые обычно человек (тем более попавший в шокирующую ситуацию) просто не замечает.

Пятое: описываемое событие по всем меркам является шокирующим, однако вы никогда о нем ничего не слышали.

Шестое: в статье фигурирует какая-нибудь старая легенда (например, о Черном псе), с которой автор пытается провести параллели.

Все. Теперь открывайте любую газету и делайте выводы…

Разоткровенничался о запретном

Самая большая (по последствиям) ложь журналиста – ложь с политическим оттенком, ложь, формирующая общественное мнение. Рассмотрим ситуацию подробнее…

Сам по себе газетный бизнес в провинции – вещь не достаточно прибыльная. Если вы не официальное издание, а частное, то кое-как коллективу редакции существовать можно, только если тираж газеты превышает тридцать тысяч экземпляров. Но, во-первых, набрать эти тридцать тысяч не так просто, а во-вторых… Разве интересно довольствоваться этим «кое-как»?! Поэтому и встает резонный вопрос: «Как получить сверхприбыль?». Ответ на него один – продаться крупному бизнесу. И здесь возникает взаимное влечение.

Зачем крупному бизнесу газета? Для того, чтобы иметь политическое влияние. Предположим, вы «при власти» и имеете от нее свой кусок пирога. Что вы делаете? Власть у нас похвалу любит, и вы ее в своей газете всячески нахваливаете, за что у вас и пирога не отнимают, и новые лакомые кусочки подкидывают.

Предположим, вы вне власти, но иметь свой кусок пирога вам ой как хочется. Что вы делаете? Делаете все, чтобы власть переменилась и пришла новая, которая, за помощь, с вами пирогом поделится. В этом случае вы существующую власть ругаете.

Резонный вопрос: а зачем бизнесу вообще политическое влияние? Работал бы себе и зарабатывал! И здесь возникает проблема…

В том-то и дело, что сегодня в России бизнес существовать без власти не может! Потому что в этом случае, как бы… не имеет «крыши». То есть, во-первых, становится мишенью для конкурентов, имеющих точно такой же бизнес, но состоящих «при власти», а значит, имеющих всевозможные льготы. А во-вторых, начинает подвергаться наездам разного рода контролирующих организаций, которые «знают свой шесток» и к бизнесменам «при власти» просто не суются!

 

– Как-то раз в мой «Кодак» пришел проверяющий из центра стандартизации, – рассказывал мне не замеченный в «связях с властью» хозяин нескольких городских ресторанов и фотосалонов. – Посмотрел, замечаний не сделал, но попросил сделать ему подарок – бесплатно напечатать пленку. Мы его просьбу выполнили, он фотографии получил и нас закрыл! За что?! Якобы, за дачу ему взятки! Потом говорит: «Ну ладно. Я как будто бы вас закрыл, а вы потихоньку работайте. Проблем не будет».

– Мы верим, работаем, – продолжал бизнесмен, – а на следующий день приходит другой проверяющий из той же организации и штрафует нас за то, что мы не соблюдаем предписание его коллеги о закрытии! Плох тот инспектор пожарной охраны, который не может докопаться до пожарного гидранта! Нарушения можно найти всегда. Если этого хотеть. Например, практически в каждом российском городе существует указание местного мэра, которое предписывает торговать в летних кафе разливными напитками только в пластиковых стаканчиках. И параллельно с этим, по старому российскому ГОСТу (который никто не отменял!) торговля этой же продукцией в летних кафе разрешена только в бумажных стаканчиках. То есть, одновременно существуют два противоречащих друг другу нормативных акта. Это означает, что тебя могут оштрафовать за то, что ты торгуешь в пластиковых стаканчиках, и могут оштрафовать за то, что ты не торгуешь в пластиковых стаканчиках! Делать это или нет – на усмотрении контролирующей организации!

Еще случай: приходит как-то налоговый инспектор и пишет, что у меня не работает контрольно-кассовая машина. Неработающий контрольно-кассовый аппарат – триста минимальных окладов. А аппарат-то в порядке! Все работает! Я иду к налоговому начальству и доказываю, что у меня все нормально. Они говорят: «Вы извините, это у нас молодой сотрудник. Он ошибся, штрафа не будет»… А через некоторое время узнаю, что штраф никто и не думал отменять! Инспектор говорит: «Не нравится? Подавайте на меня в суд!». Я подаю, выигрываю, а через некоторое время узнаю о причинах произошедшего. Оказывается, налоговая недобрала денег, и всем инспекторам дали накачку: «Идите и ищите!». А инспектор оказался человеком догадливым, решил: «Я их оштрафую, они подадут в суд, выиграют, и деньги им вернутся, Но сейчас-то я план выполню!!!». Разве можно в таких условиях нормально работать?!

 

– Разве можно в таких условиях нормально работать?! – спрошу я вслед за бизнесменом. И отвечу: «Нет».

Поэтому-то бизнесмен в политическом влиянии так и заинтересован. Поэтому-то и получается, что за каждой газетой стоят (наделенные или обделенные властью) финансовые группы. И вся газетная политика строится, строго исходя из интересов этих бизнесменов.

Когда журналист врет про абсолютно «левого» Сидора Петровича, он врет во имя развлечения публики. Когда журналист врет, рассказывая как хорошо и весело у нас живется, когда за окном разруха, или наоборот – как все плохо, когда за окном все более-менее, он врет во имя хозяина. И тысячи людей (они же не имеют возможности оценить ситуацию в целом, они видят только свой дом и свою работу!) этому верят.

Думаете, вы не так легковерны? Вот вам пример: в далеком сибирском городе рухнул дом. От кого зависит то, какое мнение вы сформируете об этом событии? Исключительно от СМИ! А СМИ, как вы уже знаете, контролируются финансовыми группами, которые выступают «за» или «против» существующей власти. В результате, в зависимости от их сегодняшней стратегии в отношении с властями, вы можете быть зомбированы СМИ на три абсолютно разных мнения о трагедии. И сделаете соответствующие выводы.

Первое мнение: дом взорвали террористы. Вывод: пора сплотиться вокруг «сильной руки» и мочить террористов в сортире!

Второе мнение: дом развалился из-за ветхости (вариант – случайный взрыв бытового газа, что тоже есть ветхость). Вывод: как же плохо мы живем, власти – сволочи, ничего не делают для народа! Пора менять власть!

Третье мнение: бомжи свинтили заглушки, газ стал выходить и шарахнул. Вывод: бомжи – сволочи! (На подобные выводы типа: «бомжи – сволочи!», «хачики – сволочи», «цыгане – сволочи» народ зомбируют, стремясь увести от правильных выводов, стремясь переключить народный гнев с реальных проблем на что-то нейтральное).

Что в реальности случилось с рухнувшим домом, вы так никогда и не узнаете. Это просто не нужно тем, кто стоит за СМИ! Трактовка реальности стала театральным действом. Не важно, что произошло, важно, как это показано!..

 

До какой-то поры мне очень нравилось смотреть передачи о природе. Показывают каких-нибудь дельфинчиков-тюленьчиков, а бодрый голос за кадром в это время рассказывает, что между животными происходит. Вот мама учит младенца плавать, вот тюлень заигрывает с тюленихой...

Кончилось это, когда я стал подобные передачи записывать. Одну записал, вторую, третью. А потом обратил внимание, что в передачах разных телекомпаний на одну и ту же картинку накладывается совершенно разный текст! На одном канале она трактуется, как «мама учит детеныша плавать», а на другом, как «тюлень избавляется от потомства тюленя-конкурента»!…

Как и в случае с «желтой» статьей о Сидоре Петровиче, и в случае с разрушившимся домом, здесь работает один принцип: реальность поворачивается так, как хочет тот, кто стоит за СМИ. Почему он хочет именно так – зависит от конкретной ситуации: угодить властям, развлечь публику, или просто заткнуть дырку в программе, когда видеоряда мало, а насочинять на него можно все что угодно...

Софа как-то сказала сакраментальную фразу: «Было только то, о чем написали в газетах». В самом деле, радиослово вылетело и забыто, а телевидение… Кто хранит архив телепередач? Получается, что именно по газетам будут судить через сто-двести лет о нашем времени. Бедные потомки…

 

Финансовые группы манипулируют общественным мнением, исходя из своего мелкого интереса. Но существует еще и власть, владеющая кучей официальных СМИ, которая и диктует финансовым группам, в какую сторону зомбировать население с помощью их частных СМИ. И здесь мы подходим к самому интересному вопросу. Заключается он в том, имеет ли право власть манипулировать общественным мнением, если это идет людям во благо?

Скорее всего, мой ответ будет: «Да». Но это должна быть настоящая власть, идеальная власть.

В реальности же, идеала не существует. Манипуляция общественным мнением идет, исключительно исходя из личных интересов самой власти. Посредством нее народ успокаивается или возбуждается в нужном направлении. Неумелая власть манипулирует общественным мнением только накануне очередных выборов. Умелая власть манипулирует постоянно, делает так, что на выборах у конкурента просто нет шансов. Но в любом случае – это всего лишь манипуляция во имя власти, а не во имя блага людей.

Ни в центре, ни в провинции я не видел ни одного общественно-политического издания, которое не занималось бы манипулированием. Любой провинциальный журналист, пишущий о политике, экономике, социальной сфере, виновен, как минимум, в одностороннем освещении событий во имя владеющей газетой финансовой группы. Особо рьяных политических обозревателей, занятых оболваниванием масс во имя центральной власти, мы видим в аналитических программах на ТВ.

Если долго вслушиваться и вчитываться в СМИ, даже появляется искушение подумать, что вся наша демократия с ее выборной системой власти придумана не для народа, а исключительно для того, чтобы было удобнее этим народом управлять, абсолютно не слушая его мнения.

Каждой кухарке дали иллюзию, что она может управлять государством. Пусть не сама, но посредством «своего» депутата (губернатора, президента). И она в этой иллюзии живет, она об этом постоянно думает, именно со «своей» властью она связывает надежды. И не бунтует!

О чем она не думает, так это о том, что поверила «своему» депутату (губернатору, президенту) не по доброй воле, а посредством зомбирования ее с помощью средств массовой информации. Что никакого «своего» голоса в управлении страной (областью) она не имеет, а всего лишь поддерживает того человека, который имеет лучшую пропагандистскую машину – лучше лжет…

Лично я после прихода в журналистику стал обходить избирательные участки за версту. Я зомбировал людей, и было бы пошло, если бы при этом я еще и зазомбировался сам.

Голосовать для меня – все равно что пить кофе, в который (я видел это!) только что помочились…

Бутерброды с газом

Когда-то давно я читал целое исследование о том, на какую женскую часть тела мужчины смотрят в первую очередь. Большинство, насколько я помню, смотрело на ноги. Потом была грудь и, извините… попа. Вполне может быть, что я последний деградант (или не мужик?), но я первым делом всегда смотрю в глаза. «Глаза – зеркало души». Уйдет красота, «уйдут» ноги, талия и грудь, но глаза… Если душа прекрасна, то глазами можно любоваться вечно…

Когда Софа вошла в мой кабинетик, села напротив и молча уставилась на меня, я в очередной раз отметил, что у нее именно такие «безграничные» глаза.

– Что, Софья Викторовна? – наконец, не выдержал я.

– Помнишь Сашу Коновалова? – спросила она.

Помню ли я Сашу Коновалова…

– Кого? – я изобразил удивление.

– Ну, того парня, которого обвинили в убийстве милицейской дочки, а потом повесили в камере…

– А…

– Звонили менты, – сказала Софа, – сообщили, что вчера были убиты опер, который вел дело Коновалова, и отец той девочки. У обоих вырезали на лбу слово «Саша». Основная версия – месть отца. Похоже, что это он в тебя стрелял. Съездил бы ты куда-нибудь на недельку, пока все не уляжется…

Когда я уходил, заботливая Софа протянула сверток.

– Бутерброды? – спросил я с надеждой.

– С газом… – ответила она.

Что за дурацкая привычка у женщин – заворачивать в тряпки разные нужные вещи? Понятно, что так они не пылятся, но зачем тогда они вообще нужны в хозяйстве?

В тряпке был газовый револьвер.

– На всякий случай, – сказала Софа. – Надеюсь, что стрелять ты умеешь.

Я деликатно промолчал, что хотя и отдал Родине два года службы в вооруженных силах, стрелял за все это время только четыре раза. На так называемых «проверках» в конце каждого полугодия.

Каждый раз перед этими самыми стрельбами к солдату, ответственному за подъем мишеней, приходил наш прапорщик.

Информация для не служивших: когда в мишень попадают, она падает. За ее подъемом следит специальный солдат. Нет, он не Гаврош и никуда не бегает.

К каждой мишени приспособлен специальный механизм, и солдат всего лишь нажимает на кнопочку, сидя в будке управления стрельбами. Как вы понимаете, этот солдат имеет возможность не только поднимать мишень, но и ронять ее… Смекаете?

Прапорщик загружался водкой и прочими позарез необходимыми для солдата вещами и «уговаривал» его «откликаться» на выстрел. Мол, солдаты – олухи, ты уж, будь любезненьким, как увидишь, что кто стрельнул, так мишень и роняй.

Этот номер прокатывал на трех первых проверках, а на четвертой случился конфуз. У одного из солдат на позиции заел автомат. По инструкции он должен был громко отрапортовать об этом и продолжать отлеживать бока. Он так и сделал.

А проверяющий полковник был герой, солдат очень любил и решил по отечески помочь. Подошел к солдату, взял у него автомат, поднял дулом в воздух и начал дергать затвором – изгонять заклинивший патрон. В этот момент произошел самопроизвольный выстрел. Все бы ничего, но, как я уже говорил, дуло автомата было направлено совсем не в сторону мишени. А мишень упала! Феномен!

Полковник оказался пытливым умом и повторил эксперимент. Мишень снова упала! Это его развеселило настолько, что он дал очередь практически вертикально вверх. И мишень снова упала! Как выяснилось, солдат на пульте управления мишенью уже значительно потерял зоркость от слишком быстрого начала употребления «подарков» и был способен реагировать только на звуковые раздражители.

Кончилось все печально. Рота получила «неуд», а солдат-оператор – десять суток «губы». К его чести, нашего прапора он не сдал, а то тот, как минимум бы, перестал быть старшим прапорщиком.

Так что стрелять я умел…

 

Почему-то в голову не пришло ничего лучшего, чем спрятаться у Мирона. Если уж предстояла неделя безделья, то лучше провести ее с пользой – приобщаясь к «великому». Бегать вокруг дома, смотреть телевизор и от безделья писать рассказы – еще один раз я бы этого не перенес. Пистолет я не взял, вернув Софе. Не люблю я хирургические вмешательства в судьбу. Пусть все идет своим чередом…

На автовокзале встретил своего институтского приятеля, сейчас он работал в газете-конкуренте. Небрежно покуривая, он возвестил мне, что недавно по его статье была проведена целая прокурорская проверка на каком-то заводе, возбуждено уголовное дело и «сотни рабочих вздохнули с облегчением». При этом он так высокомерно посматривал на меня и так жеманно стряхивал пепел, что я чуть не рассмеялся.

Провинциальный журналист – особая субстанция, объединяющая в себе нереализованные наполеоновские замашки, спесь и невероятное самомнение. Большинство из них считают себя невероятной интеллектуальной элитой, избранными и строят разговоры на описании своих «сногсшибательных» статей и размышлений о том, что они «давно уже переросли этот город», им «десять раз предлагали уехать в Москву», но они отказались, и тому подобном.

Источник такого поведения лично мне был хорошо понятен. Дело в том, что в провинции у талантливо пишущего человека только две дороги – стать алкоголиком или журналистом. Алкоголиком стать легко, а журналистом (в силу лени и ненависти к хождению по работодателям, присущему каждому талантливому человеку в провинции) – трудно. Поэтому тот, кто нашел в себе силу отодрать задницу от дивана и начал зарабатывать деньги своим умом, считает себя чуть ли не вселенским гением, задирает нос и смотрит на вчерашних собутыльников с пренебрежением.

Я считаю, что мне очень повезло, что талантливым человеком я себя никогда не считал, и соответствующих амбиций у меня не было. Я просто хотел работать.

И научился «журналистить», как, вероятно, обучился бы любому другому делу. Таких, как я (нормальных, не имеющих закидонов), в нашей профессии меньшинство.

Когда «амбициозные» трудились в противостоящих друг другу газетах, между ними доходило до личной вражды. Могли и в морду при встрече зарядить. «Нормальным» до того, кто на кого работает, не было никакого дела.

С одним из давних знакомых (ныне он работал на «вражескую» газету), мы даже как-то договорились, что не будем обижаться, если кто-то из нас обольет другого грязью. Страны воюют, но чего делить солдатам? Патриотизм? Ха-ха! За такие-то «бабки»? Однако некий долг перед родиной-газетой существовал, и мы условились, что выбалтывать служебные тайны – признак плохого тона (как вам такое понятие патриотизма?). Исключение составляли случаи, когда произносились волшебные слова – «ОЧЕНЬ НУЖНО». Такое случалось один раз в два-три года.

«Амбициозные» журналисты имели убеждения (демократические, коммунистические, иные), очень яро отстаивали их в своей газете. А когда газета (в силу изменения позиции хозяев-бизнесменов) меняла курс, некоторое время молчали, «болели» (пили) и переоценивали мир, а потом… так же яро отстаивали уже обратные убеждения. «Нормальные» просто считали себя проститутками. Безо всяких убеждений и переоценок. Они просто делали свою работу.

 

Я уезжаю в деревню

Пока трясся до мироновской деревни в автобусе, все силился вспомнить, был ли хоть один случай, когда написанная мной статья реально помогла хотя бы одному человеку. Вспомнил двоих…

Первый случай начался с письма, пришедшего в редакцию. Оно было написано столь эмоционально, что хочу привести его полностью.

«Полгода назад наша дочка-третьеклассница нашла во дворе замерзающего совсем еще маленького котенка, – писала женщина. – Принесла в дом. Ну что было делать, не гнать же его. Дочь сразу же восприняла котенка как часть самой себя. Возилась с ним, души в нем не чаяла. Больше всего любила брать его перед сном к себе в кроватку и, нежно гладя, рассказывать о своих школьных делах. Когда она приходила из школы, первым делом бежала на кухню и наливала котенку молока в мисочку. Я специально не делала это за нее, потому что это обеденное молоко превратилось у них двоих в какой-то обряд. Котенок, даже если он перед этим поел, пил это молоко, показывая величайшее удовольствие.

Котенка мы всячески берегли и на улицу не пускали. А он рос... Я и представить себе не могла, что когда-нибудь у котенка хватит сил добраться до форточки…

Однажды, вернувшись домой, мы котенка не нашли. Я сразу почувствовала неладное. Стала говорить с дочерью, где это, мол, котенок от нее спрятался? Вместе ходили по комнатам, заглядывали под диван, в шкафы. А муж побежал на улицу. Я все думала, что же такое придумать, если окажется, что котенок разбился. Сочинила в голове целую сказку о том, что это был перелетный котенок. О том, что он волшебный, летом живет у маленьких девочек, осенью убегает в южные страны, а следующей весной снова возвращается. Я уже представляла, как весной буду каждый день ходить на рынок и выбирать котенка, точь-в-точь похожего на нашего Тишку.

Но скоро вернулся просто-таки ликующий муж. Котенка он нашел. Живого. У того только была сломана лапа. Выдумывать сказку для дочери мы не стали. Рассказали все, как есть: «Да, котенок выпрыгнул в окно. Береги его. Береги свою любовь» – и срочно закрыли сеткой все окна.

Два дня Тишка не ел и не пил, лежал на своей подстилке и смотрел на дочку огромными грустными глазами, а потом пошел на поправку. И тут я сделала самую большую ошибку в своей жизни. Лапка у котенка начала срастаться, но мне показалось, что неправильно. Я подумала, что он теперь будет всю жизнь хроменьким. Мы с дочерью торжественно понесли его к ветеринару. Наложить гипс. Шли, радовались: «Будет теперь у котенка новая лапка! Будет он бегать и прыгать, будет играть резвее прежнего!»

Ветеринар сказал, что котенку нужно вставить штифт. Сделал ему укол, чтобы Тишка уснул, поколдовал над ним, потом лапку забинтовал и нам его отдал. Сказал, что через несколько часов Тишка проснется, лапка у него чуть-чуть поболит, но потом все будет нормально…

Нормально не было. Когда Тишка проснулся дома, он прямо по-человечески кричал от боли, бился в конвульсиях. Я не смогла отправить дочь на улицу, и мы вдвоем

с ней пытались сделать хоть что-то. Даже звонили в «скорую», чтобы узнать, что делать.

Это продолжалось около часа, в течение которого моя дочь буквально состарилась. Сначала она плакала, а потом уже не могла. Когда котенок умер, я даже ничего не пыталась объяснить своей дочери. Вечером вернулся муж, а на следующий день пошел и избил того «врача». Теперь тот, наверное, подаст на нас в суд.

Только ничего не говорите мне сейчас о судьбе и о злом роке. Ничего не говорите о халатности. Моя дочь все равно всего этого не поймет»…

 

Женщина ничего не просила, она просто изливала свою боль. Опубликовав ее письмо, я сделал приписку (в принципе, довольно банальную) о том, что беру это дело на «журналистский контроль» и займусь «расследованием» деятельности вышеупомянутого ветеринара. Никаким «расследованием» я заниматься не собирался. Тратить время на то, чтобы написать о таком распространенном и всем известном явлении как халатность, не хотелось. Проще было придумать что-нибудь «кроволеденящее» из области мистики. Угроза расследования была всего лишь угрозой, предпринятой с одной целью: чтобы ветеринар не подавал в суд за пару ударов по морде (обычно я авторам писем не сопереживал, но это больно уж меня зацепило). Вышло по-моему – ветеринар испугался и в суд не подал…

 

Героя другой истории звали Ильей. Когда я с ним познакомился, ему было двадцать три, и он работал сторожем в «навороченной» фирме. Илья дежурил сутки через трое, получал свои восемьсот рублей и ни за какую материальную ответственность не расписывался. Как он сказал: «Если бы заставили расписаться, то я сразу же уволился бы. За такие деньги, если что, отвечать не намерен».

Однажды, когда Илья возвращался с работы, к нему подошел бритоголовый подросток лет четырнадцати. Нет, пацан не спросил закурить. Он достал из кармана фотографию четырехлетней дочери Ильи. На снимке у девочки была оторвана голова. Она лежала рядом с телом в луже крови…

Когда у Ильи прошел шок, рядом никого не было. В совершенно невменяемом состоянии Илья побежал домой. Он не помнит, как поднялся в квартиру, не помнит, как открывал дверь. Когда ему навстречу выбежала целая и здоровая девочка, Илья грохнулся на пол...

Фотографию он никому не показал, а сам про себя рассудил, что, видимо, это чья-то очень неумная шутка. Однако это была не шутка. Вечером в квартире Ильи раздался телефонный звонок:

– Ты живешь по адресу такому-то (следовал адрес Ильи), твою жену зовут Маргаритой, дочь – Инной, – говорил голос с характерным акцентом. – Жена работает там-то, дочь ходит в садик номер такой-то.

Далее следовали сведения о родителях Ильи.

– Мы – чеченцы. Мы привыкли убивать, – продолжал голос. – Вы, русские, должны нам. От тебя нам ничего не нужно, но если ты нам не поможешь, то с твоей дочерью случится то, что было на фотографии. О том, как нам помочь, мы…

Внезапно голос прервался, и в трубке раздались частые гудки.

За время монолога незнакомца Илья не вымолвил ни слова. «Меня парализовал страх», – сказал он. Несколько минут парень сидел с поднятой трубкой. Мысль о розыгрыше все еще приходила ему на ум, но уже в качестве соломинки, протягиваемой утопающему. Весь вечер Илья ждал продолжения беседы, вздрагивал от каждого шороха, но телефон не звонил. О милиции парень не думал. Во-первых, был напуган, а во-вторых, что он мог предъявить? С подобным рассказом его подняли бы на смех…

Телефон зазвонил в два часа ночи.

– Ты обдумал свое решение? – спросил голос. – Мы весь вечер следили за твоей квартирой и видели, что из нее никто не выходил. Твоя мать тоже под постоянным наблюдением. Ты правильно сделал, что не обратился в милицию. Ты выполнишь только одно наше поручение, и вся твоя семья останется в живых. Плюс к этому ты получишь пять тысяч рублей. Ты согласен помочь нам?

– Что мне сделать? – давясь собственным голосом, выдохнул Илья.

– Ничего… – был ответ. – В день, когда мы тебе позвоним, ты пойдешь на работу, будешь просто сидеть в своей каморке и читать книгу. Если услышишь какие-то подозрительные шумы, сделаешь вид, что ничего не происходит. Понял? И помни о фотографии своей дочери…

– Я понял, – ответил Илья…

– И тут мне даже как-то полегчало, – рассказывал он мне. – Расположение помещений нашей фирмы такое, что, в принципе, если я нахожусь в своей каморке, то могу и не слышать, что творится в дальних кабинетах. То, что мне предложили, ни в коей мере не могло быть на одной доске с жизнью моих близких.

О пяти тысячах Илья не думал, но его семья сейчас находилась в довольно стесненных материальных условиях. Пять тысяч совсем не повредили бы. Было у Ильи и моральное оправдание. Как мы уже говорили, его фирма была «крута». «Десятком компьютеров больше, десятком меньше», – появлялась у Ильи и такая грешная мысль…

Первые дни после звонка он «мандражировал», а потом просто сжился со своей ролью как с данностью. Ну ограбят и ограбят. В конце концов, на Илье нет никакой материальной ответственности…

Назначенный день пришел очень скоро. Илье назвали дату и напомнили, что если он хоть кому-нибудь расскажет обо всем, то поплатится жизнью. Деньги парню бросили в почтовый ящик сразу же после звонка.

Илья не сказал бы, что он слышал что-то особенное в ночь ограбления. Просто в обычное свое дежурство он ходил по кабинетам фирмы, а сейчас нет. Читал книгу «Волшебник из страны Оз». Почему-то в эту ночь потянуло на сказки.

Утром окно в дальнем от Ильи конце офиса оказалось вскрытым (вырвали решетку и высадили стекло). Пропали девять компьютеров и оргтехника…

На все вопросы Илья отвечал одинаково: «Вел себя как обычно. Не спал. Читал книгу и ничего не слышал». Вызванные менты, по словам Ильи, не особо напрягались. Допросили его, но «колоть» (парень внутренне готовился даже к применению силы) не стали. Преступление сразу же определили коротким и емким словом «глухарь». Шанс на его раскрытие – минимальный.

Однако худшее ждало Илью еще впереди. В то же утро Илью вызвал к себе шеф.

– У тебя двухкомнатная квартира, – сказал он без обиняков. – Продавай. Будешь выплачивать. На попытку возразить шеф только «напрягся»:

– Сынок! Ты выплатишь мне все до единой копейки! Это Я тебе говорю.

Почти сразу же появились два телохранителя, адвокат фирмы и нотариус.

– Берите машину, езжайте за документами. Переоформляйте квартиру, – распорядился шеф.

Илья попытался выйти, но ему преградили дорогу.

– Вы не имеете права меня задерживать и требовать от меня квартиру, – сказал Илья. – Я не несу материальную ответственность.

– А я думаю, что несешь, – спокойно возразил шеф.

Илью насильно посадили на стул и начали избивать. Били так, чтобы не осталось следов. Любимым «трюком» было положить ему на голову толстую книгу и со всей силы лупить по ней кулаком. После очередного удара парень начал терять сознание.

– Отпустите его, – внезапно сказал шеф. – Пусть идет и хорошенько подумает…

Дома Илью ждала насмерть перепуганная жена. К ней на работу пришла машина с одним из охранников фирмы. Охранник сказал, что на Илью напали. Якобы он жив и сейчас находится дома. Охранник довез женщину до дома, а когда она открыла дверь, вместе с ней в комнату вошли несколько мускулистых ребят.

– Твой муж нас ограбил, – заявили они находящейся в шоковом состоянии женщине. – За это мы сейчас тебя изнасилуем. Ее оглушили, а когда она очнулась, то была уже раздетой. Три парня держали ее, а четвертый стоял над ней.

– Выбирай, – сказали «братки», – или мы тебя сейчас изнасилуем, или твой муж отдаст нам долг – сто пятьдесят штук. Завтра вы продаете квартиру и отдаете нам деньги. Не забывай, что у вас есть дочь, с которой мы можем сделать то же, что и с тобой. После этого, не тронув женщину, «братки» ушли.

Окончательно Илью и его супругу добил внезапный стук в дверь. Соседка привела их дочь, которая в это время должна была находиться в садике. Оказалось, что ее забрал из садика незнакомый мужчина, который показал удостоверение милиционера и сказал, что родители девочки арестованы за кражу. Высадив девочку около дома, «добрый дядя» подарил ей… куклу с выколотыми глазами.

В этот же день ребята решили подчиниться всем условиям шефа. После этого около года жили у матери Ильи. Произошедшее оказало на молодую семью такое сильное воздействие, что они не смогли оправиться от психологической травмы и развелись…

 

Я вынул Илюху из петли…

В буквальном смысле слова.

Он вешался ночью в парке, как раз там, где я прогуливался, обдумывая последствия своего первого развода. Здесь же, на мокрой скамейке, парень выложил мне свою историю.

Чем я мог помочь Илье? Тем, что сказал бы, что незнакомого с криминальной средой Илью постоянно «брали на понт»: запугивали, произносили угрозы, за которыми не последовало бы воплощения? Что нужно было непреклонно стоять на своем и ни на что не соглашаться? Что, скорее всего, угрожавшие Илье чеченцы, никакими чеченцами не были, а просто применили акцент для пущей острастки? Что весь расчет был на трусость парня? Сказать, что в схожей ситуации один мой приятель пошел в шестой отдел и написал заявление: «Если со мной что-то произойдет, то виноват тот-то и тот-то», и после этого его оставили в покое?..

Появление в газете истории Ильи по большому счету ничего не изменило. Кинувшей его фирмы уже не существовало, да и менты без особой нужды никогда не занимаются проверкой журналистских расследований, у них и без этого работы хватает.

Вообще, вся шумиха, что вот, де, газета вскрыла факты, по которым возбуждено уголовное дело (или проведена прокурорская проверка) – не более чем мыльный пузырь. Газеты ничего глобального по собственной инициативе не вскрывают. Подобные публикации – лишь часть крупной игры, ведущейся владеющей газетой финансовой группой против конкурента (политического или экономического). Не могли же ребята из данной группы просто прийти в правоохранительные органы с компроматом! Они разместили его в газете, и попросили милицию (а они это умеют!) обратить внимание. Вот и все! Ну а газета отпиарилась по полной (грех было этого не сделать), сообщив читателям, каким неимоверным трудом ей удалось достать компромат, и какого огромного громадного мужества стоило решиться его опубликовать…

Публикация истории Ильи помогла только ему самому – дала уверенность. Он выговорился, выбросил из себя негативное воспоминание, страх и стал жить дальше. Через какое-то время он прибился к церкви, был послушником в монастыре, а потом окончил музыкальное училище и стал руководителем церковного хора…

Мы иногда встречались. Илья был единственным из тех, о ком я писал, с кем потом поддерживал приятельские отношения…

Может быть, как раз потому, что он был единственным, в ком я принял участие?

Последний акт

С вопроса о нужности своей журналистской работы я и начал разговор с Мироном.

Прежде чем ответить, он закрыл глаза, потом слегка задрожал, и пот выступил на его лбу. Не люблю я этих штучек с изображением «запредельных» состояний! Но уже через минуту, словно прекратив закачивать в себя информацию, Мирон стал прежним.

– Для того чтобы определить, нужна ли твоя работа, нужно знать, преступает ли она Закон, – сказал Мирон. – Работать нужно так, чтобы не нарушать Закон Божий.

Жить нужно так, чтобы не нарушать Закон Божий. Не лгать, не воровать…

Если же перед тобой два пути, не противоречащие Закону, нужно выбирать более легкий. Так учил Иисус, так учил Мухаммад.

Ты должен работать на своем месте и делать все ПРАВИЛЬНО. Этим ты меняешь реальность. Уходить нужно только с той работы, где ты не имеешь возможности не нарушать Закон. Быть продавцом и не обвешивать, быть журналистом и не лгать можно, но, к примеру, быть «челноком» – покупать в одном месте и продавать в другом – нельзя в принципе. «Покупающие и продающие не войдут в Царствие Божие».

Нельзя быть тем, кем запрещали быть пророки. В частности, заниматься ростовщичеством (не только владеть банком, но и работать в банковской сфере) или выдвигаться на руководящие посты – участвовать в выборах (не только в качестве кандидата, но и в любом другом качестве). Выборы – изначально обман, искушение. По религиозным канонам, политики (политика – искусство управления государством) должны назначаться разумными, а не выбираться из толпы.

«Иго мое – благо и бремя мое легко», – говорит Иисус. Соблюдение Закона не ограничивает человека, а освобождает его от ошибок, от тех действий, которые вредят ему самому.

Но человек упрям. Грех подобен вредным привычкам, от которых очень трудно отказаться, но без которых жить значительно легче.

– В работе журналиста нет ничего плохого, – говорил Мирон. – Но все дело в том, что журналистика (как и многие другие виды социальной деятельности: культура, политика, религия, даже медицина и образование) изменила свою первоначальную суть.

Задача зарабатывать деньги изначально стоит только перед бизнесом. Деньги – это не главное богатство мира! Но грех в этом мире привел к тому, что деньги сделались кумиром и богом. В результате даже социальные и дотационные сферы начали пытаться зарабатывать.

Политики, по своей сути, обязаны справедливо управлять, сохраняя баланс между всеми видами деятельности и их первоначальную чистоту. Но, пойманные грехом, охваченные жаждой денег, они перестали управлять, а начали заигрывать с бизнесом, превознеся его, и манипулировать людьми, желая оставаться у власти.

СМИ, по своей сути, обязаны информировать, но в желании заработать, начали развлекать (по своей воле) и помогать манипулировать людьми (по воле политиков, которым продались).

Культура, по своей сути призванная доставлять человеку эстетическое наслаждение и продвигать его по духовному пути, в желании заработать опустилась до подметочного уровня и превратилась в развлекающую «попсу»…

В работе журналиста, политика, актера или священника нет ничего плохого, если она выполняется должным образом и по Закону. Но страсть к деньгам заместила Закон!

Вот где Зло! Зло – не нечто ужасное, оно – нечто приятное. Оно начинается с мелочи и исподволь захватывает всего человека…

Страсть к деньгам нарушила равновесие мира. Она уничтожила даже религию. Современные церкви преступили Закон, которому они обязаны своим появлением. Крещение за деньги, отпевание за деньги, создание фирм, занимающихся коммерческой деятельностью, страсть к красивым одеждам, золотым куполам и окладам – все это свидетельство их извращения. Церковь больше не Божья, она поклоняется тому же культу, что и мир, поклоняется золоту.

А ведь суть истинного священника – бескорыстие, скитание, жизнь на подаяние не в виде денег, а в виде пищи. Храм истинного священника – его душа.

– Вот почему сейчас пришло время другой церкви, принципиально новой, – Мирон подвел к своему. – Вот зачем пришло новое Евангелие – Евангелие тишины, регламентирующее жизнь так, чтобы у человека было как можно меньше соблазнов. Чтобы каждый «освобождался» сам, «на своем рабочем месте», чтобы жил тихо и незаметно, но с верой внутри. Чтобы каждый был сам себе священником.

– А принесшему Евангелие надобно обязательно погибнуть, – продолжал он. – Надобно погибнуть ему, невинному. Быть убиту не в воздаяние за прежние грехи, а во имя проповедования Евангелия. Христиане называли это «умереть за людей».

Это – жертва, это – раскачивание маятника, который чем дальше отведешь, тем больший результат получишь. Не ответившему на удар Господь воздает благом. Насколько больше он воздаст принесшему себя за людей в жертву? Воздаст тем, чего этот человек больше всего хочет – проповедованием истинного учения по всему миру, возвращением людей к своему началу, к ЧИСТОТЕ…

Когда мы собирались ложиться спать – Мирон, видимо, читал в постели, а я, справив нужду, шагал из туалета в дальнем конце двора – пришла смерть…

– Ну, вот и я, – более глупой фразы появившийся из темноты человек с обрезом, наверное, придумать бы не смог.

Это был тот, кто стрелял в меня в подъезде – отец оболганного Саши Коновалова.

Дальнейшее вспоминать стыдно…

Да, я испугался. А как вы поступили бы на моем месте? Я заорал (надеюсь, ни у кого не останется воспоминаний о моем недостойном крике?) что-то вроде: «А-а-а!» и кинулся на мужчину. Кинулся по-детски, и тому не составило труда уронить меня ударом в грудь. Сначала я ползал по земле и увертывался от ударов ногами, а потом все понял и уворачиваться перестал.

Коновалов-старший пришел организовать нашу с Мироном «мученическую кончину»…

В этот момент на порог вышел Мирон. Я кинулся к нему с радостным полухрипом: «Миронушка! Нас убивать пришли!», споткнулся и с разгона бухнулся прямо в ноги, проехав щекой по грубым штанам. Грянул выстрел, и тело Мирона упало назад в избу – в проем двери…

Я не сопротивлялся. Коновалов за шкирку втащил меня в комнату. Связал руки и ноги проводом, а потом приволок раненного Мирона – заряд попал ему в живот. Потом вышел на крыльцо, видимо прислушиваясь, не наделал ли переполоха своим выстрелом. Но все было тихо.

Тогда он вернулся и достал нож.

– И сказал я ангелу своему: «Как убит я буду?», и ответил он: «Ножом. За грех другого человека. За грех того, кто виновен больше, чем ты, и грех которого ты снимешь своей смертью», – бормотал Мирон.

– Кто это? – спросил Коновалов.

– Агнец Божий, – ответил я с полной серьезностью.

– И сказал я ангелу своему: «А как же тот, другой человек?», и ответил он: «Этот человек не умрет. Он не выбирал смерть, и смерть не выбирала его. Он станет первым последователем твоим»…

Коновалов подошел к Мирону и стал втыкать в него нож. Когда Мирон перестал двигаться, убийца повернулся ко мне.

– Давно я ждал этого момента! – сообщил он.

Последовали новые удары…

 

Готовая статья о Мироне лежала в редакции. В том, что Софа, ранее от нее отбрыкивавшаяся, теперь опубликует ее вместе с моим некрологом, можно было не сомневаться. Смерть Мирона – информационный повод, смерть Мирона и журналиста – повод вдвойне! А моя смерть…

Смерть – это только окно в цветущий сад…

 

Тем временем на моем лбу по живому начали резать какое-то слово.

– Твоя смерть будет страшной, – сообщил Коновалов, выполнив это, потом осмотрелся, словно бы проверяя, не забыл ли чего необходимого, принес канистру

с бензином и хорошенько меня полил.

– Расти репка большая, – промямлил я разбитыми губами и вырубился…

– Кому передать привет в Раю? – поинтересовался я, когда Коновалов поливал бензином все остальное. – Вы знаете, что в Раю все ходят в стертых джинсах и даже не думают о сексе. Может быть, трахните меня напоследок? Был бы вам очень благодарен…

Не отвечает, ну и не надо. В данный момент у меня появился более интересный собеседник – маленький, толстенький и лопоухий крылатый мужичок в белом, приходивший во сне и представлявшийся ангелом. Он сидел на столе такой же мокрый от бензина, как и я, и строил рожи.

– Ты глюк или как? – спросил я у него.

– Как, – сказал он.

Ангел высунул язык и растянул пальцами губы. Я улыбнулся, улегся поудобнее, насколько позволяли сломанные ребра, и закрыл глаза.

– Пока, приятель… Какой от тебя прок, если ты мне только кажешься…

И тут ангел заговорил. Подошел, зараза, незаметно, склонился низко и шепнул на ухо. От неожиданности я аж вздрогнул и взвыл от боли.

– Хочешь увидеть чудо?

– Готов отвечать по всей строгости божественных сфер, – отрапортовал я сухо.

– Вот умора, у Коновалова отсырели все спички и патроны! – прыснул ангел со смеха. – А нож стал пластмассовым!

– Уйди, глюк! – попросил я.

– Зря не веришь…

Так как ангел был исключительно моим глюком, Коновалов его не видел. Он достал спички.

– А может быть все-таки потрахаемся? – спросил я у убийцы с надеждой.

– Чирк, чирк, чирк, – сказали спички.

– Я же говорил! – напомнил ангел.

– Чирк, чирк, чирк, – снова сказали спички.

– Зачем было обливать меня бензином, если не имеете хорошего огнива? – возмутился я.

Коновалов достал второй коробок.

– Чирк, чирк, чирк, – сказали спички. Не загорелась ни одна…

Коновалов выхватил нож и ударил им меня в шею. Нож сломался как… пластмассовый, только слегка проткнув кожу.

– Блин! Больно! – сообщил я.

– Я предупреждал! – сказал ангел.

– А нельзя было сделать нож из пенопласта?

Забавно, но обрез, убивший Мирона, тоже не сработал, как Коновалов ни старался! На него все это произвело угнетающее действие. А тут еще из окон и дверей начали появляться хмурые люди в черной униформе с веслами наперевес.

«Харон и сыновья. Служба доставки», – прочитал я на их комбинезонах и очнулся...

Ангела не было. Людей с веслами тоже. Коновалов, стоя в дверях, чиркнул совсем не отсыревшей спичкой и кинул ее на бензиновую дорожку. Бензин вспыхнул, и я снова потерял сознание.

 

Следующее воспоминание: я смотрю на бушующий вокруг огонь и силюсь понять, бред это или реальность. Горят стены, горит стол, горит все, находящееся… вне очерченного вокруг меня круга… У меня не лопается кожа, не тлеет одежда, в легких не горит воздух…

Я слышу голоса. Кажется, один из них принадлежит моей Софе.

Кто вытащил меня из огня, я не помнил…

 

  2004 год

страницы   ► 1.....2

Комментарии: 1
  • #1

    Антон (Воскресенье, 22 Январь 2017 17:40)

    Эту повесть Андрея Безденежных должны прочесть многие! очень советую!