Новеллы: «Романтика больниц», «Поцелуй судьбы»

 

Милослава Давыдова

Давыдова Милослава Алексеевна

16 лет

г. Самара

Новеллы

Романтика больниц

"В коридоре длинный хвост носилок...

Все глаза слились в тревожно-скорбный взгляд, -

Там, за белой дверью, красный ад:

Нож визжит по кости, как напилок, -

Острый, жалкий и звериный крик

В сердце вдруг вонзается, как штык..."

       Саша Черный. В операционной.

            Вы знаете, романы... Романы бывают разные: любовные или исторические... курортные, служебные, командировочные... Но ни в одном из них не найдется той горькой и приторной сладости, нежности, страсти, как в больничных... Больничные романы... Казалось бы, что в них особенного?

           Потертые серые стены, угрюмые лица отчаявшихся больных... Невыносимый запах спирта и чрезмерной дезинфекции, хлорки, медикаментов... Измотанные медсестры, носящиеся по коридорам с капельницами и архивными бумагами, вечно чем-то недовольные, раздраженные и уставшие от бесконечной суеты...                  Скрипящие двери операционной, врач, импульсивно срывающий с себя спецодежду и обещающий себе в который раз уйти с этой чертовой работы... Санитары, медленно и упрямо вывозящие каталку... Рыдающая девушка на полу оперблока, мир которой рухнул в этих самых стенах.. Молодая еще..

           Детские крики из процедурной, неумолкающий вой сирены с улицы...

           Мать с опухшими от слез глазами и трясущимися руками... Двухлетнее чудо... Четвертая стадия... С метастазами...

            Слышу из коридора голос лечащего врача (он всегда вызывал во мне некое восхищение и слабую надежду): «Не думаю, что она встанет... И тем более будет еще когда-нибудь ходить...»

           Плывет все перед глазами... Я верила... Я все это время верила... А он так просто обвалил все эти мечты...               Вы знаете, что такое врачебная ошибка? Это чудовищная случайность... Недоразумение! От которого зависят чужие жизни – впрочем, мелочи..

            Потертые серые стены... Девочка на коляске... Она ничего не помнит...

            Все, что известно врачам: авария. Родители погибли на месте.

            Девочка будет жить, хирург оказался опытнее смерти.

            Она знакома с парнем из третьей палаты. Неврологическое расстройство... Запястья с перерезанными венами перемотаны бинтами... Терпеть дикую боль невозможно... Но ей он улыбается. Всегда.

            Здесь, в неврологии, очень много таких... Их здоровье куда крепче обитателей других отделений, однако они больны душой.. Тяжело больны... Их сердечные травмы никогда не сравнятся с физическими... А в будущем многим из них светит онкология... Уже давно доказано учеными, что рак является последствием тяжелых неврологических расстройств и стресса... Мысленно возвращаюсь к тому ребенку... Раз уж я следую этой теории, можно ли ответить на вопрос, что же пришлось пережить двухлетнему малышу, чтобы впоследствии это нечто медленно изъедало его изнутри?.. А ответить на него нельзя…

             И вновь эти угрюмые лица в коридорах..

             Вся эта обстановка навевает немыслимую тоску и полную безнадегу... И я уверяю вас, побывав здесь, у вас не нашлось бы ни одной причины жить, если бы не любовь... Порой она заставляет нас совершать любые необдуманные поступки, все, что угодно...

             Не так давно дверь в ординаторскую была чуть приоткрыта... Врач из приемного отделения... Он, кажется, травматолог... С медсестрой... Она когда-то вводила мне убойную дозу успокоительного... Я тогда задыхалась в истерии... И она была для меня настоящим ангелом-спасителем... Я ее так и запомнила... Ангел!..

За пределами всего того проспиртованного насквозь ада, что окружал их ежедневно, они были счастливы... Как дети... Искры в глазах... Заурядность больничных будней тушила в них этот огонь, гасила сердца, сбивала эмоции, а точнее, стирала их полностью в порошок...

             Вы думаете, здесь они окружены жизнью и озабочены исключительно ее продлением? Да нет, они окружены смертью... Жестокой и неистощимой...

             Эти двое прятались в скромной комнатушке ординаторской от постылых серых стен палатных коридоров, холодных реанимационных залов и вечного угнетающего ужаса... Они любили... Обтекали иллюзиями редкого тепла и нежности... Тонули в грустных и одиноких глазах друг друга... Такие разные люди... А судьба одна... Больная... Погружение в омут чужой боли и бесконечное плавание...

             Вы можете мне не верить, но эта картина, навевающая легкое уныние и надежду, была для меня высшим проявлением романтики... Самым светлым воспоминанием последних дней... Они любили друг друга... Даже чуть больше, чем дело всей своей жизни...

            Торопливый стук каблуков... Женщина устало склонилась к полу, нервно подбирая разлетевшиеся бумажки...

            Это?.. Заведующая отделением? Вроде, она...

Направляется в сторону дверей ординаторской...

            И в мыслях: «Куда же ты!? Оставь эти чертовы бумаги! Подожди же...»

            Из этой самой ординаторской выходит врач, который через сутки уволится после смерти пациента на операционном столе... А чуть позже и молодая медсестра, ей уже давным-давно пора менять капельницу умирающему пациенту... Ему осталось недолго, но она никогда в этой жизни не решится сказать ему эту чудовищную новость, которая мгновенно убьет его.

Поцелуй судьбы

          «Прекрасное чувство — любовь. С помощью него заполняются тюрьмы и психиатрические лечебницы».

 

           Глупые психологи утверждают, что я больна шизофренией.

           Но я-то знаю, что это вранье. Я больна любовью.

 

           Когда она была еще маленькой девочкой с грустным именем Эмили, все было по-другому. Ее отец был художником. Да она и сама имела тягу к искусству. Часто рассматривала художественные книги, любовалась творчеством других. Особо ей нравился Врубель, его демон. Она тогда и не подозревала, что судьба обратит его в ее реальность... Это страшно. Не помню, когда и как это случилось, но она осталась одна. Рядом не оказалось ни одного родного человека. Это чудовищное происшествие изменило все.

           Теперь все в ее жизни плывет своим океаном, не останавливаясь перед ней. Все пролетает куда-то вдаль, включая ее годы. А она постоянно слышит уже родные ей голоса, видит знакомые тени и... К ней не просто приходит дух, она ждет его. Каждый день. Он является мрачной тенью, элегантно растворяясь в знакомых запахах... Она засыпает на недели, а иногда и на месяцы. Она не любит свою стихию, переполненную мертвым состоянием обмороков и бесчувственных эмоций. Это больно. Но ей безумно приятно, засыпая, видеть мужчину, по сути – духа, в которого она так влюблена... Он романтичен, красив и... его нет. Это лишь сон, немое воображение. Столь ароматное восприятие мира может быть только у несчастного, больного человека, влюбленного в пустоту. Только у нее. Но какие у него глаза и губы, и... Она не может сдержать улыбку при виде его тени... Ночь – это лучшее время, когда она уходит в свой мир, где она – счастливый человек. Она может терпеть мучительные дни в больничных койках, когда хочется кричать от боли, но она все равно закрывает глаза, чтобы увидеть своего призрака. Тогда она успокаивается, а он уносит ее... в свою жизнь, которой, возможно, и не существует.

            Это было осенью. Много лет назад. Дождь, как слезы, ронял случайные капли, поливая грустный город. Понимаете, осень – это те самые дни, когда все несчастные люди становятся еще несчастнее, а счастье других, отличающихся от нее людей, наполняется депрессией, когда дождь смывает все воспоминания... Она, как и сейчас, шла из больницы. Холодно. Сапоги были полны грязной воды, непонятные мысли сбивали с толку. Мир казался ей темным пятном, в котором каким-то боком оказалась она... Перед ней проносились дни детства, какой-то смех, ласковый голос мамы, сон – длинный сон, крики с неба, тени... Голова кружилась... Неожиданно она столкнулась с кем-то – из-за зонта не было видно, куда она идет. Она поднялась: он, ее дух. Она посмотрела в его глаза. И это был тот самый взгляд: строгий, но невероятно нежный... Он любил ее. Любил взглядом. Она засмеялась, дотронулась до него: она не пронзала воздух, как это было обычно, а гладила теплое, мокрое пальто. Рукой дотронулась до щеки... А он взял ее на руки и нес до самого дома... Не летел, а шел... Ее глаза были мокрые. То ли в мутных каплях дождя, то ли в соленых слезах... И он склонился над ней.

             Очнулась лишь под утро. Она кричала: «Это был сон? Опять этот жестокий сон, рвущий изнутри от желания стать былью? Нет... Это болезнь, пожизненная влюбленность в сны...» – Но на полу, взвившись змеей, лежал шарф. Тот самый серый шарф с черной полосой...

            «Он был, – шептала она, – Он был».

            Сейчас, спустя много лет, он остается самым теплым воспоминанием за всю ее несчастную жизнь. Она одинока. И каждую осень она не снимает со своей измученной шеи серый шарф с черной полосой. И вспоминает тот самый поцелуй судьбы, столь нежный, и столь трогательный...

Comments: 1
  • #1

    Лариса (Sunday, 02 February 2020 12:58)

    Рады новому другу "Первой росы"!
    Удачи, Милослава!