КОНСТАНТИН ГЛАДКОВ

Я родился на Урале, а когда мне исполнилось четыре года, всей семьей переехали на Северный Кавказ. Здесь я пошел в школу, научился читать, писать, и первая прочитанная книга была "Бабушкины сказки" Жорж Санд.

В литературу втянулся быстро.

Поражали мысли, идеи любимых авторов. Среди них я для себя выделял Джека Лондона, Рэя Брэдбери, Максима Горького, Хемингуэя. Нравилось узнавать в людях мужество и видеть жизнь такой, какая она есть. Свои работы особо ранее не публиковал. Писал для того, чтобы отдохнуть от мирской суеты и приблизиться к чему-то необъяснимому. В моих трудах можно увидеть в основном рассказы и стихи.

Человек, который потерял себя

– У меня нет ни идеи, ни желания, что-либо создавать. У меня нет ничего кроме щемящей пустоты… – говорил Эрик Варлоу своему другу, когда они сидели на пароходе «Ледовая жемчужина» в маленьком ресторанчике на судне и вели беседу. – Меня не интересует ни литература, ни живопись, ровным счетом ничего. Даже азартные игры меня не интересуют. Казалось бы, такого человека как я должно волновать хотя бы порочное, – но нет, ни в чем я не нахожу удовлетворения, и жизнь, сама эта жизнь кажется мне пустой, такой же пустой, как и я сам.

Он говорил и задумчиво глядел куда-то вдаль, в одной руке сжимал сигару, в другой держал стакан с неразбавленным виски.

Его друг Мартин, психолог по образованию, большой ценитель искусства, внимательно его слушал.

– Понимаешь, Марти, когда Элизабет ушла, у меня внутри будто оборвалось. Но даже если бы она не ушла, я не знаю, как бы все обернулось… – Эрик помолчал с минуту, затем продолжил. – Я устал от жизни. Я устал от бесконечного поиска смысла. Раньше, когда я был молод, жизнь представлялась увлекательным приключением. Я не думал об отдыхе, меня постоянно что-то влекло. Столько труда, ты знаешь. Добился титула. Стал уважаемым человеком. Приобрел огромное состояние. Однако, наступило время увидеть все как есть. Кто я теперь, Марти? Что значат мое богатство, мои достижения? Я одинок. Женщины, которые у меня были, приносили кратковременные радости; они приходили и уходили.

– А Элизабет? – спросил Мартин. – Разве с ней не было по-другому?

– Элизабет, – Эрик произнес ее имя с особенной нежностью, – она единственная, с кем мне было по-настоящему хорошо. Но все заканчивается. Знаешь, все по-настоящему хорошее всегда заканчивается. Стоит признать это. Мы познакомились с ней двадцать лет назад. Я учился в одном из лучших университетов Англии и подавал большие надежды в плавании на дальнюю дистанцию. Мой отец тогда был восходящей звездой в поло, а его бизнес только начинал расцветать. И вот я помню, как он один раз подозвал к себе перед большой игрой и сказал: «Если хочешь получить красивую и верную женщину, спаси ее».

 

Я знаю, почему он сказал это. Наш род уходит корнями в средневековье, а у отца ярко выраженный дух эсквайра. Он сказал, и в тот день одержал победу. Что до меня, я не придал большого значения таким словам. Мое общество тогда скрашивала Руби, светловолосая и с зелеными глазами девушка. Училась она на курс младше и жутко ревновала. Правда, она ревновал меня ко многим…

Думаешь, я иронизирую? Нет. Думаю, все дело в любви и в том, что она видела, как я интересен. Ведь когда ты молод, красив, силен, умен, – это сочетание не может оставаться незамеченным, оно имеет притягательную силу. У тебя было так?

– Знаешь, Эрик, я рос болезненным ребенком, и мое детство и юность не прошли особенно удачно. У тебя закончилось виски, а ты все еще держишь стакан. – Мартин взял бутылку на столе и наполнил до половины стакан Варлоу.

Тот рассмеялся.

– Я одной ногой в прошлом! Всегда так. Стоит только задуматься, открыв шкатулку воспоминаний, как тут же одна часть тебя, отвечающая за настоящее, скрывается в глубинах.

– По крайней мере, смеешься… а значит, не все так плохо.

– Не бывает так. Бывает, когда утрачиваешь себя, и ничто не приносит настоящей радости. – Эрик медленно приблизил стакан к лицу.

Мартин откинулся на спинку стула и посмотрел на магната. Правда ли, что даже успешному и богатому человеку надоедает все? Он не может повелевать морем и грозами, но он может повелевать многим, что есть в обществе. Некоторые сочли бы счастье иметь такое состояние, какое у него, пользоваться тем, чего они сами лишены. Так чего же ему не хватает? Он здоров и не так стар, хотя и говорит о возрасте. В чем же дело? О чем он говорит?

– Все дело в одиночестве, Марти. Мы вольные птицы. Посмотри, чайки кружатся над судном и так вдалеке от берега. Посмотри внимательно, и ты увидишь, как многие из них летают парами, и сообща, но на самом деле, им всем умирать поодиночке, падать вот в это самое море, на эти самые волны, в пучину, и безвозвратно.

– Сэр, Вам еще долить? – подошел официант и почтительно поклонился.

– Да, – ответил Эрик. – Возможно, мой друг желает еще что-нибудь?

Мартин покачал головой.

– Виски и немного льда.

– Будет исполнено, – сказал официант и удалился.

Через минуту он вернулся и поставил бутылку хорошо выдержанного виски на стол.

Эрик взял ее, поднял стаканы и предложил Мартину прогуляться до борта.

– Давай поглядим, что там творится?

Они поднялись и прошли по палубе до носовой части судна, где остановились у поручней.

– Оно неспокойно, – заявил Эрик, протягивая стакан Мартину.

– Всего небольшие волны, – ответил Мартин.

Синеватые волны поднимались и опускались, как большие ресницы неведомого неспокойного существа, принимая оранжевое свечение заходящего солнца.

– Будет шторм, – сказал Эрик. – У меня было так. Десять лет назад, когда я расширял компанию. Еле уловимые толчки перед большой бурей. Стоит раз столкнуться с таким, как будешь понимать их значение даже на воде.

Небо не казалось пасмурным, но облака большим полотном двигались с юга, наполняя собой воздушное пространство.

Эрик подлил виски себе и Мартину и сказал:

– Я потерял себя. Уже год как я не нахожу себе места. Ничто меня не интересует, ничто не втягивает. Я бы и рад снова стать банкротом, да только не выходит. Мои управляющие, видать, знающие люди. У меня даже врагов нет. Многих я пережил, многие отступились. Осталось одиночество и ты.

Он говорил так, как будто изливал душу. Мартин стоял рядом и пытался понять.

– Знаешь, что больше всего запомнилось в Элизабет? – вдруг спросил он.

– Что?

– Смех, – ответил он. – Она смеялась так… – на миг он задумался, пытаясь подобрать слово, – так… как ребенок… и… ангел, наверное… – Мартину подумалось, что Эрик смутился от своего сравнения.

– Наверное, я не смогу передать, – заключил он. – Впервые я услышал ее смех, когда вынес ее на берег. Я тебе рассказывал: она тонула, а я случайно оказался рядом. Тогда-то и вспомнил слова отца. Вспомнил о верности, о любви. Но прежде всего я подумал, что спаси я ее, я по-другому буду смотреть на женщину, без честолюбия и эгоцентризма. Так и вышло. И когда она засмеялась, – я нес ее на руках, видел всю ее божественную красоту, видел, как она склонила голову, прижавшись ко мне, услышал ее звонкий смех. Я понял тогда, что она создана для меня. Прежде со мной так никогда не случалось.

Он сделал глоток.

– Когда я потерял ее, частица моей души умерла. Остался Эрик Варлоу, магнат и владелец фабрик. – Он посмотрел на небо. – Те тучи, – он указал пальцем на юг, – будут темнеть и скоро станут грозовыми…

– Но, рано или поздно, тучи рассеются, – сказал мягко Мартин, – рано или поздно.

– Быть может, ты и прав… быть может, череда событий, сменяющих друг друга, – план, который нельзя изменить. Но вот что по-настоящему важно, а ведь я думал над этим, что у существа, будь то человек или птица, должно быть что-то, чего никогда нельзя лишать, во что нельзя вмешиваться. Ведь от этого зависит очень многое, человеческая душа, например. Если пустота, эта щемящая пустота, – он дотронулся стаканом до своей груди, – часть плана… то кто же мне объяснит, как с этим поступать?

Его взгляд был вопрошающим. Он словно ждал ответа от Мартина.

Старый друг, дружище… как мне ответить на твой вопрос, как мне ответить на то, на что я не знаю ответа. Но я знаю, что многие ищут смысл, и многие живут без смысла. А ты, потеряв смысл, вовсе расклеился. И где старый Эрик Варлоу? Где его хватка? Где его вкус к жизни? Так много вопросов, и так мало ответов. А тучи…

– Тучи обязательно рассеются, – сказал Мартин…

– Экхе! – кашлянул старик, подойдя к борту, он оперся на поручень как раз в том месте, где облупилась краска. – Что-то будет! – сказал он, обведя взглядом двоих и устремив взор на поверхность воды. – Что-то будет.

И тут уже все трое снова взглянули на море. Волны теперь были больше, бились о борта, пытаясь дотянуться до нижних поручней.

Пассажир, он же старик, достал футляр из внутреннего кармана, достал очки, нацепил их на нос, вытащил из другого кармана записную книжку и карандаш и стал что-то записывать, иногда отрывая свой взгляд от страниц, чтобы посмотреть на море.

Подул ветер. Он подул внезапно и с холодом. Донесся резкий запах морской соли.

Прямо над волнами, вырастающими и с перехлёстом мятежными, парили чайки.

– У меня закончились сигареты, – вдруг Эрик похлопал по карману, – не сходишь ли ты?

– Честерфилд? – спросил Мартин.

– Да. Именно. – Сказал Эрик.

– Конечно. – И Мартин пошел по направлению к барной стойке на второй палубе.

Когда он подходил, то увидел того самого официанта, который их незадолго обслуживал. В левой руке он нес большое белое полотенце, а в правой бутылку белого виноградного вина. Он шел по направлению к столику, за которым сидели три молодых дамы в фетровых шляпках, оживленно разговаривающих между собой. Он обходительно кивнул, когда Мартин столкнулся с ним взглядом. Одна из девушек, сидевших за столом, чьи белокурые локоны пробивались через края белой шляпки и падали на тонкие плечи, ласково улыбнулась Эрику. Он ответил:

– Приятного вечера, – и остановился у стойки, дожидаясь бармена.

– Да, сэр, – откликнулся тот.

– Пачку Честерфилда.

– Хорошие сигареты для хорошего человека? – улыбнулся бармен.

– Для хорошего друга, – ответил Мартин.

– Тогда для хорошего друга. – Он протянул пачку, и Мартин ее взял.

Он расплатился с барменом и направился обратно, когда услышал, как бармен его окликнул:

– Сэр!

– Да.

– По радиорубке передавали надвигающийся шторм.

– В самом деле?

– Через час все пассажиры должны быть в своих каютах.

– Спасибо за предупреждение.

– Не за что, сэр.

Он снова обернулся, и снова его окликнули: на этот раз та самая девушка, что улыбнулась ему за столиком.

Она покинула свое место и в белом длинном изящном платье проплыла по полу навстречу Мартину.

Она сделала это так легко и грациозно, что Мартин немного взволновался.

– Прошу меня извинить. – Ее голос был мягкий и нежный, когда она заговорила. – Не поймите меня превратно, не подумайте ничего дурного… я из воспитанной семьи … и… – она опустила глаза, ее темные бархатные ресницы изогнутой линией коснулись лица.

– Прошу вас, – сказал Мартин, – от вашего смущения я больше смущаюсь. Что вы хотели сказать?

– Я девушка воспитанная, как я сказала, – она боролась с волнением, ее щеки вспыхнули. Она была красива. – И совсем не знаю вас. – Она подняла глаза. – Но мне кажется, тот человек, что был с вами… его случайно зовут… не… Эрик? – когда она остановилась на последнем слове, назвав имя, Мартину показалось, что у нее перехватило дыхание.

– Эрик, – вырвалось у Мартина. Он смотрел ей в лицо, в ее зеленый огонек глаз, и спросил:

– А вас как зовут?

– Руби, – тихо произнесла она.

Но Мартин расслышал.

– Руби – произнес Мартин.

– Да, – сказала она, и ее лицо еще больше вспыхнуло. – Мы не виделись с Эриком очень давно. И я была бы очень признательна, если бы вы свели нас.

– Он мне рассказывал.

– Правда?

– Да. И так, что я видел вас именно такой, как вижу сейчас.

У девушки в глазах появилась надежда, она посмелела.

– Вы меня представите? Мне кажется, он и не узнает меня.

– Сочту за честь. – Мартин взял ее руку и поцеловал.

– Прошу вас, пройдёмте со мной, я оставил его в одиночестве.

– Нет-нет! – она замахала руками. – Лучше вы приходите. Я очень волнуюсь.

– Как пожелаете. – Мартин покинул ее, повеселевший и одурманенный ее красотой.

Он шел к носовой части теплохода, туда, где его должен был ждать Эрик.

Когда он шел по открытому коридору, то видел, как небо приобрело темный оттенок, а ветер теперь бил сильнее обычного.

Он поднялся по деревянным ступеням на верхний мостик и увидел старика, облокотившегося на поручни, он стоял спиной и смотрел вниз, туда, где уже бушевали волны. Рядом с его ногами, на полу, лежала записная книжка и оброненный карандаш.

– Он упал… – вымолвил старик, когда Мартин бросился к поручням… – упал… как раненая птица…

Коссум

Звезда, прости! - пора мне спать,

Но жаль расстаться мне с тобою

 

Мятлев И.П.

 

Солнце клонилось к западу. День стоял жаркий, и горячий воздух проникал всюду; нигде нельзя было от него укрыться, разве что, уединившись под могучей кроной какого-нибудь дерева, забыться в тени.

Листва у крыльца не шевелилась; за пыльной и широкой дорогой, вымощенной посредине зеленых лугов, за медленным и мерным руслом реки, листва созерцала сумрак в лесных просеках - не перешептывалась, как оно бывало при ветреной погоде, а безмолвствовала.

Когда появились первые дуновения ветра, солнце почти исчезло за горизонтом. Убаюкивая собственные лучи, оно скрывалось, погружая мир вокруг себя в алое марево, что казалось, эти поля, земля и трава на них покрыты неестественным, призрачным цветом.

Человек почувствовал прикосновение на щеке. Он сидел в кресле на крыльце небольшого, но ухоженного дома и сравнил это прикосновение с чем-то особенным.

«Какая невыносимая нежность в этом ветре», - подумал он и перевернул страницу книги.

Марку легко было встречать вечера с книгой. Когда солнце покидало его, приходила свежесть, и его грудь вздымалась легко и свободно при каждом вдохе.

Время от времени он откладывал книгу, устремлял взгляд в сторону холмов, видневшихся за рекой.

Он слышал, как шелестит кустарник, словно говорит человеческим голосом, а где-то за рощей ликует вечерний дрозд.

«Как много мыслей, - подумал Марк, - и как много смысла в жизни. В каждом, что окружает человека, есть смысл. И в жизни человеческой есть смысл. И в рождении ее, и в угасании. Да… именно об этом мне говорил Коссум с нашей последней встречи».

Он посмотрел на небо. Бледность и синева его сменялись темным непроницаемым полотном.

Марк привык размышлять над каждой строкой, над каждым словом, и вдалеке от людей, что часто сам не замечал, как, в какой момент он погружался в раздумья.

Думал он часто над тем, как непроста жизнь, как она многогранна, удивительна и быстротечна.

Мысли великих писателей, заложенные в литературу, он принимал так, как будто хотел в них найти ответы на все вопросы. Но чем больше он впитывал в себя мировоззрений, тем больше понимал, как безграничны миры, вселенная, он сам.

Под его ногами покоился белошерстный пес. Он лежал, положив голову на лапы, с прикрытыми глазами. Пес – мыслящее и верное существо, любил играть с бабочками в поле, гоняться за мячом и подрывать землю в поисках какого-нибудь друга. Пес познавал мир и казался счастливым в своих открытиях. Сейчас, вытянувшись у ног хозяина, он видел свободные сны.

Марк отложил книгу и взглянул на небо.

- Когда же появятся звезды? – спросил он.

Снова пахнул ветерок, и его запахи принесли с лугов душистые травы и благоухающую сирень.

- Коссум, - сказал Марк с печалью в голосе, смотря в небо. - Я помню твой завет….

Пес заскулил во сне и перевернулся на другой бок.

- Коссум, - сказал Марк решительней, но с той же печалью. - Я помню твой завет.

Затем он откинулся на спинку плетеного кресла и прикрыл веки.

Мир вокруг него растворился в темноте.

- Это темнота – я, - пронеслось в голове. - Странное ощущение: быть и не быть собой.

Он задремал.

На крыльце раздались шаги. И когда это случилось, Марка тронули за плечо.

- Марк.

Он открыл глаза и увидел, что Роберт вернулся с войны. Загоревший и стройный, в солдатском мундире, с вещевой сумкой за плечом, перед ним стоял его родной брат.

- Закончилась война? – спросил Марк. Затем встал и обнял брата.

- Нет, - ответил Роберт, - она продолжается.

- И для нас, кто не видит ужасов войны…

- Нелегко было отыскать дом...- солдат посмотрел на небольшое строение, заросшее плющом и покрытое оранжевыми цветами, - поэтому пришлось у людей спрашивать.

- Я приготовлю ужин.

Роберт улыбнулся и задержал Марка за руку.

- Успеется, давай посидим. Расскажи, как ты. Много времени прошло с нашей последней встречи.

Они сели рядышком и переглянулись. Пес проснулся и подошел к человеку в форме. Он устроился напротив него и принялся дружелюбно того разглядывать.

Роберт похлопал пса по макушке.

- Как его зовут?

- Бильбо, – тихо сказал Марк, - у Толкиена было такое существо в книге, звали его Бильбо.

- Не читал,- сказал брат. - Чем занимаешься?

- Пишу книги, - сказал Марк. - Здесь тихо и умиротворенно - никто не мешает.

Карие глаза Роберта блеснули.

- Получается? Всегда считал это детской забавой.

Марк непроизвольно опустил голову, а брат проследил за его взглядом. На низеньком столике лежала небольшая книга; брат снова улыбнулся, полез в карман куртки, достал оттуда сигарету, спички и закурил; потом отогнал дым левой рукой, наклонился к столу - взял книгу.

Он посмотрел на обложку и сказал:

- Коссум... интересное название у твоей книги, - его плотные пальцы раскрыли книгу где-то на середине.

Дым от сигареты уходил далеко вверх, подгоняемый ветром. Он вытащил сигарету изо рта, зажал ее между пальцами, а сам вслух принялся читать первое, что попалось ему на глаза.

..... Я долго размышлял над тем, о чем мне поведал Коссум. Он подбрасывал меня вверх, как малыша, под самые звезды - подбрасывал меня в темноте, чтобы я мог ухватиться за одну из них. Он говорил, что мечты подобны звезде, далеки и несбыточны; что любая из них достойна гореть ярким светом, потому что вокруг, во мраке, ей некому подарить свет, свое сияние; но они ждут - мне так говорил Коссум, - они ждут. Долго. Иногда длиною в человеческую жизнь, что кто-нибудь ухватится за них, притянет к себе и сделает своей навсегда. И лишь редкие из них не выдерживают, срываются с неба и падают прямиком в человеческие руки. Что становится со звездами на земле, не попавшим в руки - я не знаю...

Брат на мгновение задумался, провел пальцами по подбородку и сказал:

- Не знаю, кто такой Коссум, но мне нравится, - затем аккуратно закрыл книгу и положил ее на место.

Марк подобрал под себя ноги и посмотрел на звезды.

Сумерки раскрывались.

- Ты был на могиле матери? - спросил брат.

- Да. - Ответил Марк.

- Давно?

- На прошлой неделе.

Затрещали сверчки. Со стороны речки донеслось лягушачье пенье.

- Как там, на войне? - спросил Марк.

- Плохо, - сказал брат, - люди убивают друг друга.

Марк промолчал.

- И знаешь что,- продолжил брат,- я ни за что не хочу возвращаться. Но я вернусь.

- Ты солдат.

- Я останусь сегодня у тебя.

- Я приготовлю поесть.

Марк поднялся с кресла и направился к двери дома. Уже у самого входа он вдруг остановился, схватился одной рукой за грудь, а другой прикрыл рот. Из его груди стали вырываться громкие приступы кашля.

Рот наполнился кровью. Кровь стала ощутима на губах. Подошедший к нему брат не заметил выступивших пятен на обратной стороне платка, который держал Марк.

- Простудился? - лицо брата казалось озабоченным.

- Да, – ответил Марк, - в конце той недели, когда я ходил с Бильбо гулять, шел сильный ливень.

- Знаешь, - задумчиво начал брат,- у тебя странный кашель….- но, отогнав мысли, брат скрылся в дверном проеме.

- Отдохни, Марк, я сделаю все сам.

Марк дошел до плетеного кресла, стараясь дышать размеренно, и устроился. Он закинул голову кверху, туда, где начинался край деревянного навеса, а за ним бесконечное пространство, темная и звездная даль.

Она напомнила ему старые строки. Тысячи, миллиарды тысяч звезд. Кто их создатель? И какие у них судьбы? Одиноко ли им? Что-то мелькнуло - пронеслось со скоростью света. Это сорвалась звезда. Она пошла вниз - плавно, почти по воде. Тонущая звезда, несущая вокруг себя свет. Вот она исчезла, не коснувшись макушки леса, поглощенная ночным сумраком.

Марк погрузился в раздумья. Ночная прохлада убаюкивала. Он расслабился, и до него, словно издалека, долетала веселая армейская песня брата, находящегося на кухне.

- Это темнота - я. - пронеслось в голове. - И я же есть свет, летящий во мгле....

...Ветерок растрепал страницы книги... пролетел ночной мотылек…

...Странные, но восхитительные сны виделись мне - обрывистые и наполненные туманностью, они являлись мне силуэтами не предугаданных мест, в которых я никогда не был, далеких, но обретающих зримые, все более ясные очертания… они раскрывались передо мной… будоражили, волновали мое сознание... открывались истины... Коссум! Коссум! Я словно звезда, летящая во мраке......

 

От автора

 

Место, которое люди стараются обходить стороной, называется обиталищем призраков. Говорят, дом обвит зеленым плющом и покрыт оранжевыми цветами. Когда-то в нем жил некий писатель, о нем мало что известно, особенно о последних годах жизни. Он вел одинокую затворническую жизнь. Что его толкнуло на это, - история умалчивает. Известно, что у него был брат, который погиб на войне геройски, закрыв вражескую амбразуру собственным телом, и возвращения которого отшельник ждал очень много лет. Говорят, один мальчик, который живет в соседнем селении, что не так далеко от того места, любит туда захаживать. Как будто бы он часто видит там красивого белого пса, лежащего на крыльце, с головой, опущенной на передние лапы.

Комментарии: 3
  • #3

    Иришка (Понедельник, 14 Декабрь 2015 20:59) (Вторник, 15 Декабрь 2015 20:28)

    трагичный финал рассказа получился в лучших традициях новеллистической литературы - а счастье было так возможно! но счастье за деньги не купишь... и даже магнаты любить умеют!
    вряд ли алкоголь способствует принятию взвешенных решений... и всего несколько мгновений терпения не хватило Эрику Марлоу, чтобы вновь обрести любовь...
    любителям классической литературы читать непременно.
    автору стоит чуть внимательнее относиться к тексту, ибо слегка странно звучит фраза "белокурые локоны пробивались через поля шляпки"...

  • #2

    Катя (Понедельник, 14 Декабрь 2015 14:31)

    Мне очень понравилось произведение. Я как наяву видела и старика и тучи и корабль, почувствовала его грусть. Это действительно, страшно потерять себя. Люблю вещи с глубоким смыслом. Автор, Вы молодец!

  • #1

    Олег (Понедельник, 23 Февраль 2015 12:43)

    Свеженькое, только что появилось на сайте.
    Написано неплохо. Твори дальше, парень!

Комментарии: 2
  • #2

    Константин Гладков (Пятница, 04 Март 2016 07:50)

    От автора: Спасибо, Вам большое Ирина. Вы совершено точны в своей критике. Автору нужно относится внимательней к тому, о чем он пишет и как пишет; ведь он это делает для читателя, а значит должен уважать его время, ни когда не забывать о нем. Я буду работать на собой, ибо каждый творец берет начало от мира и самого себя. Пожалуйста, не покидайте меня, мой любимый критик

  • #1

    Иришка (Среда, 16 Декабрь 2015 23:09) (Среда, 16 Декабрь 2015 23:45)

    неторопливое повествование, философские размышления... и мистика показалась почти предсказуема... почему же даже в этот текст влезают убивающие его очарование ошибки?
    "под его ногами покоился пёс" - почему "под ногами"? герой положил или поставил ноги на пса?
    "снова пахнул ветерок, и его запахи принесли с лугов душистые травы и благоухающую сирень" - это как? сорвали и принесли на крыльях ветра? или же это ветер принёс с лугов запахи душистых трав и благоухающей сирени?
    Константин, над вашими рассказами хочется размышлять, перечитывая их неторопливо и внимательно...
    пожалуйста, будьте внимательны и вы...