ВАЛЕРИЯ ВОРОНИНА

На мой взгляд, жизнь обязательно должна сочетать в себе три составляющих: любимые люди, работа и творчество. Если с первым и вторым я определилась достаточно легко, то с творчеством было сложнее. Мною было испробовано вышивание, вязание, выжигание, бисероплетение, рисование, шитье, кулинария…Но все это было не то. Однажды, разбирая свой шкаф у родителей, я наткнулась на старую тетрадку, в которой обнаружились мои давным-давно забытые детские стихи. И это дало мне толчок в нужном направлении. Я начала писать. К тому же, уже давно в моей жизни совершенно случайным образом появляются люди. Множество разных совершенно уникальных личностей. Кто-то остается, кто-то уходит навсегда, а кто-то возвращается. И каждый из них имеет свою уникальную историю. Все мои работы – это мысли, придумки и преувеличенные зарисовки по поводу разговоров, встреч, даже просто случайных взглядов или наблюдений за миром. На этом сайте будут мои стихи, рассказы или романы. Но чего здесь не будет точно, так это реальности. Хотя, если вдруг кто-то узнает себя, извините.

Суровые законы математики

Он родился в огромной плетеной корзине, от коричневых стен которой пахло плесенью. Но он еще не знал, что это плохо. Он улыбался новому миру, радостно приветствуя его криком.

– Фи, – сказал папа, брезгливо взяв его на руки.

– Какой позор! – запричитала мать.

Он не понял, в чем дело, но решил, что так оно и должно быть. Взрослым все-таки виднее. Он даже не обиделся, когда его наскоро запеленали и буквально швырнули в небольшой загончик, где уже перекатывались остальные. Когда взрослые оставили их, обитатели загона обступили его и стали внимательно разглядывать. Они смотрели на него с настороженным любопытством, а он смотрел на них все с той же доброжидательной улыбкой. Через пару минут молчания толпа начала перешептываться, и вот до него донеслась излишне громко брошенная реплика: «Странный». И взгляды вмиг похолодели, стали колючими, неприятными, хмурыми, осуждающими. Гонимая ими, его улыбка погасла, и он тихонько ушел в дальний угол, от толпы греха подальше.

Шло время, он рос, но ничего вокруг не менялось. Все та же плетеная корзина, все тот же запах плесени. Все те же не пойми за что осуждающие взгляды. Его по-прежнему сторонились, не общались с ним. Но и не прятали от него своих разговоров. А из них ему удалось узнать, что за стенами корзины есть большой прекрасный мир. И что периодически кто-то из обитателей корзины удостаивается чести быть в него унесенным.

Ему удалось услышать, что в дальнем углу корзины есть очень умный шар, который может честно рассказать, каков твой шанс стать счастливчиком. Он долго не решался, но однажды все же пошел.

Старый, местами облупившийся красный шар встретил его неприветливо. Брезгливо смерив пришедшего взглядом, местный мудрец, вздохнув, спросил:

– Чего тебе?

Он стал белее, чем прежде, но все же нашел в себе силы робко пробормотать:

– Мне бы узнать…какие шансы?

Красный шар расхохотался.

– Шансы? Да какие у тебя могут быть шансы? Забудь!    

Ему стало неуютно, захотелось уйти, но он не отступил:

– Но все же, скажите!

Красный шар насмешливо поцокал, но все же написал «0».

– Почему так?!! – изумился он, глядя на протянутую бумажку.

– Округляем до целого.

Еще раз посмотрев на протянутый листок, он перевел взгляд на собеседника и попросил:

– Напишите подробно. И без округления.

Красный шар не хотел тратить свое драгоценное время на заведомо бесполезное занятие, но он был настойчив. И в итоге добился своего: листочка с заветными расчетами: В=1/1000=0,001.

«Я так и знал, что не может быть ноль», – подумал он и пошел прочь, прижимая листок к себе. С тех пор он стал жить надеждой. На маленькое, но возможное чудо, допускаемое неумолимыми законами математики.

 Он видел, как время от времени кто-то из сообитателей  исчезал, уносимый прочь по воле Богини Вероятности. И лишь вздыхал, не в силах ничего изменить. Когда в корзину опускалась ее рука, все относились к этому абсолютно спокойно, порой даже не замечая происходящего. Ибо каждый из обитателей знал, что его вытащат не сегодня, так завтра. Математический закон гласит: если в корзине из тысячи шаров девятьсот девяносто девять красных, то вероятность вытянуть красный шар 0,999.

А несчастный белый шарик встречал каждое явление руки с замиранием сердца. И когда она каждый раз проходила мимо него, он печально смотрел на предначертанное ему 0,001 и завистливо думал: «Вот же, опять не повезло!» Но он все равно не терял надежду. Ибо 0,001 все же больше чем 0. А значит, шанс был. Но настолько призрачный, что он очень не любил математику, правящую его жестоким миром. 

Довольные красные шары, тихо и вполне счастливо живущие рядом, вызывали у него раздражение: ведь 0,999 больше чем 0,001. И с годами он все больше переполнялся ненавистью. Его эмаль разрушалась, идя безобразными трещинами. Он уже пожалел, что узнал когда-то это злосчастное 0,001. День за днем проклинал белый шар математику, свою настойчивость и того, кто выписал ему приговор. И вот однажды он не выдержал и пошел обратно к мудрецу. 

– Зачем ты написал мне эту цифру?! – возопил пришедший, чуть не плача.

– Потому что ты попросил меня, – печально ответил все тот же потрескавшийся шар. – Законы суровы и не дают мне врать. Я пытался хоть что-то сделать, хоть округлить, но ты не дал мне. Ведь если бы на той бумажке стоял ноль, неужели бы ты страдал все эти годы? Нет. Ты просто бы забыл об этом и жил, наслаждаясь тем, что имеешь.

Посмотрев на трещины в красной эмали, белый шарик вдруг спросил:

– Давно ты здесь?

В ответ мудрец усмехнулся:

–Я тут с начала времен.   

Белый шарик непонимающе захлопал ресницами:

– Но как? Ведь для тебя вероятность почти единица?!!

В ответ на это мудрец грустно улыбнулся:

– Ошибаешься, мой мальчик. 0,001 – это цифра для всех нас. Если разобраться, математические законы – штука суровая.

Знаю

Кругом туман, позволяющий видеть лишь небольшой кусочек окружающего мира. И ветер. В горах он всегда сильный, холодный, колючий. Прижавшись к скале, решаю передохнуть пару минут. Однако вредный голос в ухе как всегда командует:

– Стоять нельзя! Еще больше устанешь!

Стискиваю зубы и лезу вверх. Ничего, до очередной площадки еще каких-то пара метров.

Вбиваю крюк, проверяю надежность, ногой ищу выступ, подтягиваюсь. Чем выше, тем тяжелее дается каждый шаг. Кажется, будто что-то тянет обратно вниз.

До боли знакомый звук заставляет меня резко вскинуть голову. Так и есть: сверху падает камень, от которого я не успеваю увернуться. Больно стукнув по лбу, он выводит меня из равновесия. Соскальзываю и падаю. Ладони обдираются в кровь о шершавый отвес, и когда я понимаю, что это конец, кто-то успевает схватить меня за шиворот и вернуть на скалу. Судорожно дыша, всем телом прижимаюсь к холодному камню. Как же хорошо, что и в этот раз поймал. Было уже столько падений, что я давно сбилась со счета.

Осторожно подняв голову, смотрю вверх. До площадки теперь метров двадцать, а половина пройденных щелей расшатано так, что крюк не воткнешь. Придется искать новый путь.

Однако, глянув вниз, замечаю, что предыдущая площадка почти под ногами. Можно просто спрыгнуть и все. Закончится это безумное восхождение. Но долго ли я там просижу? На площадке ни дров, ни ручья, ни даже убежища от ветра. И снова просыпается голос в ухе:

– Поверь, я не дам тебе умереть.

Усмехнувшись, отвечаю:

– Знаю.

Однако ответ почему-то расстраивает сказавшего. Печально вздохнув, он снова командует:

– Лезь дальше!

Поднимаю голову и вижу заботливо приготовленный для меня выступ. Цепляюсь, подтягиваюсь.

И снова собеседник советует:

– Поверь, тебе не нужны крюки. Здесь достаточно легкий подъем.

– Знаю, но пусть лучше лежат. Они мне не мешают.

Усталость наливает свинцом мышцы, зато на какие-либо мысли просто не остается сил. Главное долезть. Упасть на твердую горизонтальную поверхность и не шевелиться. По крайней мере, лет сто.

За метр до площадки череда удобных выступов кончается. Остаются лишь узкие щели, за которые, конечно, можно уцепиться, но рискованно.

– Поверь, ты сможешь сделать это и без крюков.

– Знаю, но не хочу рисковать.

Крюк сидит прочно. На всякий случай проверив еще раз, опираюсь на него, и он подло выскальзывает. Я снова пытаюсь уцепиться хоть за что-нибудь, обдирая в кровь руки, но тщетно. На этот раз долетаю до нижней площадки и лишь в паре миллиметров от ее каменной поверхности меня ловят, не дав больно шлепнуться.

– Поверь, я не дам тебе разбиться.

Промываю саднящие ладони остатками воды из фляги и, поморщившись от боли, отвечаю:

– Знаю.

С тоской посмотрев вверх, отчетливо понимаю, что сейчас уже больше никуда не полезу.

– Поверь, скоро ты сможешь. И полезешь.

Отползаю от края и, свернувшись калачиком, отвечаю:

– Знаю. Мне нужно поспать. Спокойной ночи.

Проснувшись ярким солнечным утром, ощущаю прилив бодрости и сил. Рядом со мной чуть потрескивает костер, а в котелке кипит каша. Подойдя к краю площадки, смотрю вниз. Зеленое море деревьев мягко шелестит у подножия скалы. По голубому небу неспешно плывут облака, гонимые легким теплым ветерком. А весьма неплохой день для очередной попытки. Да, я знаю, что сегодня у меня все получится! Только крюков на всякий случай надо взять побольше.

Наклонившись вниз, выдергиваю несколько оставшихся с предыдущего подъема. Забираю флягу с водой, тушу костер и бодро начинаю подъем. Сперва всегда все просто.

На этот раз мне удается добраться до площадки. Она пуста, но я знаю, что он тут.

– Я знаю, что ты тут! Покажись!

– Зачем?

– Чтобы знать точно!

– Поверь, я здесь.

Ответить не успеваю, ибо знакомый звук заставляет насторожиться: какой-то камень сдвинулся с места. И тут же знакомый голос говорит:

– Поверь, он не упадет.

Понимаю, о каком именно булыжнике идет речь: весьма увесистый, однако он наткнулся на маленькую гальку, не понятно каким образом оказавшуюся тут. Усмехнувшись, подтягиваюсь, собираясь залезть на площадку и попутно отвечаю:

– Знаю.

В этот же момент гладкая галька выскальзывает из-под камня, и он катится прямо на меня. И последнее, что я слышу, это мягкий голос, с надеждой произносящий:

– Он не попадет в тебя. Поверь.

У всех свои забавы

На крыше высотки ветрено, холодно и мокро. Осень, чтоб ее. Стоя на краю, я смотрю вниз, с отвращением наблюдая за бессмысленными копошениями. Муравейник живет своей обычно жизнью. Все куда-то ползут по своим делам. Но пока они мне неинтересны. Хотя скоро вновь придется выискивать подходящую букашку. Моя последняя забава почти доведена до логического конца.

За спиной скрипнула дверь, и на крышу поднялся он. Худой, невыспавшийся, с посеревшим и навсегда печальным лицом. Давно не стриженные волосы смотрятся отвратительной паклей. О запахе даже и говорить не буду. Подойдя к краю, парень, как и я, смотрит вниз. А затем вверх.

– Чего ты от меня хочешь?! – орет он в пространство. – Я не понимаю! Ответь, зачем ты заставляешь меня делать это?!

Подлетаю к нему со спины и тихонько шепчу в левое ухо:

– Ты сам выбрал свой путь.

– Врешь! Ты сказал, что это мое предназначение!

– И ты его принял.

– Но я не хочу! Я больше не могу!

Перелетаю за правое плечо:

– Так что тебе мешает? Вернись к своей прежней жизни. В тихую уютную квартирку. Найди жену, заведи детей. И живи себе долго и счастливо.

– Я пробовал, но не могу. Это просто невыносимо! – парень упал на колени и зарыдал. – Зачем ты появился в моей жизни?!

Улыбаюсь и обнимаю его за плечи:

– Ты сам меня позвал. Ходя из угла в угол, перебирая бумаги в офисе, общаясь с очередным клиентом, ты просил, чтобы жизнь твоя стала волшебнее и ярче. Я услышал твой зов и пришел.

– Ты врешь! Ты дьявол! Ты обманом пытаешься украсть мою душу!

Эк его! Такого в моей практике еще не было. Ну что ж, тем веселее.

– Ах, ты меня раскусил, – притворно расстраиваюсь. – Мне действительно нужна твоя душа. Вот только не обманом, а через стандартный контракт.

– Я так и знал. Чего же ты хочешь?

Усмехаюсь его бестолковости.

– Мне, как ты сам сказал, нужна твоя душа. А вот что ты за нее хочешь получить?

– Известность! Хочу, чтобы меня признали гением!

– Справедливо. Только есть одна проблема. При жизни гениев не признают.

В глазах парня загорается огонь безумного просветления. Он сморит на меня и, могу поклясться, видит. Значит, готов.

– О да! Ты чертовски прав! Ведь все, кто чего-либо стоил, умирали рано! Конечно! Вот чего мне не хватает! Завтра обо мне заговорят! Я не поленюсь и дойду до каждого, чтоб увидеть их глаза! Предатели-друзья, идиот-начальник, все, все поймут! Как же все просто!

Вздохнув, провожаю взглядом летящую фигуру и спускаюсь за ним вниз. Завтра в местной газетенке появится заметка о смерти несчастного. Надо чуть-чуть вдохновить писаку на что-то приличное. Все-таки парень неплохим был. А заодно загляну в квартирку бедняги. Вдруг действительно что-то приличное выдал.

Открывшаяся дверь выпускает на лестничную клетку вместе с роем мух такой аромат, что был бы я смертным, зажал бы нос. Дождавшись, когда большинство обитателей покинут жилье, вхожу. Пощелкав выключателем, оставляю попытки зажечь свет. Видимо, не заплатил. Что ж, творческая личность, бывает. Иду вперед, почти ощупью пробираясь по захламленному коридору. Вхожу в единственную комнату и подхожу к столу, в центре которого лежит то, за чем я пришел. Брезгливо откидываю прочь остатки еды, стараясь не вляпаться ни в паутину, ни в плесень. И открываю первую рукопись. Ох… Порывшись в стопках исписанных листов и даже выудив пару скомканных творений из мусорки, невесело усмехаюсь. Хотя, плох тот маляр, кто не хочет стать художником.

Включаю компьютер. Вдруг там есть хоть что-то? Увы…час поисков потрачен впустую. Пожалуй, даже в редакцию не пойду. Пусть журналист сам старается. Тем более, случайный взгляд в окно показал мне нового кандидата. А значит, мне пора. Ведь музы не должны сидеть без дела. Скучно…

Хозяин сна

Как же я это ненавижу! Когда бежишь во сне, ноги словно ватные! Еще и не слушаются! Будто прирастают к земле! Усилием воли переношу себя на цветущий луг и без сил падаю на траву. Временная отсрочка, и то благо. Но я чувствую, что еще не кончено: он не потерял мой след. Пара секунд покоя, и пейзаж вокруг начинает меняться. Из всех возможных сил сопротивляюсь, стараясь не принять навязываемые правила. И вдруг он отступает: вокруг остается все тот же зеленый луг. Только добавляются бабочки, которые, кружась надо мной, вырастают до нереальных размеров, и вот уже я чувствую себя букашкой по сравнению с ними. Скотина, играет со мной! Я уже не надеюсь проснуться: ибо все еще не помню, как это делать. Лишь отчаянно пытаюсь удержать контроль. Выиграть время: ведь когда-нибудь должен прозвонить этот чертов будильник! Против него тварь бессильна.

 

Последний мысленный рывок переносит меня в мрачное серо-красное здание. Тусклый свет идет прямо от стен, покрытых плесенью. Я стою посередине пустой квадратной комнаты, без окон и с единственной дверью – за моей спиной. Вдруг знакомое липкое ощущение страха обвивает сердце: он рядом. Идет сюда! Я в ловушке! Мне нужно выбраться во что бы то ни стало! Под гулкий аккомпанемент шагов кидаюсь к двери, отчаянно дергаю за ручку – заперто. И не изменить – ведь это его дверь, и тут у меня нет власти. Но сон пока еще мой! Потолок комнаты раздвигается, и с него спускается деревянная винтовая лестница. Каких-то ступеней нет вовсе, какие-то прогнили насквозь, но это лучше, чем ничего. А стоит мне посмотреть вверх, как в душе загорается надежда. Ибо я вспомнил! Я знаю, как отсюда выбраться! Ведь что есть сон? Это отдельная маленькая жизнь. А чем она обычно заканчивается?  Правильно! Я выберусь на крышу и на этот раз позволю себе разбиться! Хватит с меня полетов! Пришла пора падать!

 

Не теряя времени, я лезу вверх, карабкаясь уже не по хлипким ступеням, а по отвесной скале, кое-как цепляясь за чуть видные щели и выступы. Окружающее вновь поменялось по его воле. И сил на сопротивление этому у меня уже нет. Только лезть! Только вперед! Только вверх! Но вот что-то обвивается вокруг моей ступни и резким рывком меня сдергивают вниз.

 

 

* * *

– Эй, ты меня слышишь? – она встревожено посмотрела мне в глаза, сжав в руке ладонь.

Кивнув, прихожу в себя и даже улыбаюсь. Хоть это и не так просто, после услышанного. И кто бы мог подумать?.. Мы сидели за столиком в дешевой кафешке, воздух которой был буквально пропитан сигаретным дымом, запахом жженой картошки и подпортившимся сыром. Как же здесь отвратительно! Надо же, а раньше я этого не замечал. Отдернув руку, девушка продолжила:

– Пойми, ты замечательный, но я хочу большего! Давай посмотрим объективно, чего ты достиг к своим годам? Все еще живешь с  родителями, никаких карьерных перспектив, да даже устремлений! Живешь на папочкины деньги и не хочешь ничего менять! Я не смогу жить с человеком, который не хочет развиваться!

Вот стерва! А говорила, что любит. Ее безупречная кожа, длинные каштановые волосы и ослепительная улыбка вдруг начинают бесить. Аж в глазах потемнело. Опустив руку на колено, я изо всех сил сжал кулак. Как же хотелось подпортить эту картинку! Но я сдержался. И даже позволил ей мило попрощаться со мной и уйти. Чтобы успокоиться, я купил коньяк на всю оставшуюся наличность и сидел в кафешке до закрытия, раз за разом прокручивая в голове беседу. Нет карьерных перспектив? Нет устремлений? Живу на папочкины деньги? Посмотрев на полупустую бутылку, я усмехнулся: вот оно благо, построенное на лжи. Если ты что-то кому-то не объясняешь, не удивляйся, если он объяснит это себе сам, в согласии со своим представлением о мире. Я считал, что из двух зол выбираю меньшее, вешая на прекрасные ушки лапшу о счастливой семье. Отец – бизнесмен, мать – домработница, я – охранник. А может, стоило правду рассказать? Как не уберег сестру, как посадили отца, как школу пришлось бросить, как мать буквально собирал по кусочкам, да бестолку… Последняя рюмка выпивается залпом, уже не обжигая горло и я, чуть пошатнувшись, направляюсь к выходу. Гаснет свет, заведение закрывается.

 

На улице вовсю свирепствовала октябрьская метель. Колючие снежинки впивались в лицо, залетали за воротник тонкой куртки, заставляли закрыть глаза. Я неспешно брел домой, в свою берлогу, не обращая внимания на холод. Коньяк и ненависть – неплохие обогреватели. И если первое уже начинало выветриваться, то второе только набирало обороты. Безупречно красивое лицо бывшей возлюбленной маячило перед глазами, все больше распаляя жажду мщения. Но я старался сдержаться, ибо понимал, что в моей биографии только тюрьмы и не хватает! Случайно брошенный взгляд на рекламный щит заставил меня остановиться. Ярко-красный слоган на плакате жизнерадостно утверждал: «И ваши сны станут явью!» Хм... а ведь я уже забыл…

 

 

* * *

– Я тебе говорю, это нечто! – глаза напарника буквально сияли от счастья. – Попробуй, не пожалеешь!

Скептически усмехнувшись, я взял потрепанную брошюрку и, из вежливости поблагодарив, заступил на дежурство. Тихая непыльная работенка по охране складских помещений имеет как плюсы, так и минусы. Много свободного времени, но дикая скука. Занятия самообразованием я давным-давно бросил. Отчаялся. Отцовское наследие в виде очень короткой памяти поставило на мне крест. Бесплатной медициной это не лечилось, а на платную с моим умом денег было не заработать. Так и придется, видимо, всю жизнь по этому кругу бегать, как той крыске.

 

Вернувшись с очередного планового обхода, я обнаружил, что с чего-то сдох телевизор. Моя единственная отрада. Помаявшись бездельем минут двадцать, я, от  нечего делать, все-таки взялся за чтение оставленной другом книжонки.

«Вы знаете, что мы проводим во сне две трети сознательной жизни? Вы только вдумайтесь в эту страшную цифру! Две трети жизни мы не принадлежим себе, теряем свое я, растворяемся в собственных фантазиях, плывя по их воле. А знаете ли вы, что этого можно избежать?..»

 

Чтиво оказалось весьма занимательным. В нем так красочно расписывались перспективы управляемых снов, что я решил попробовать.  Неделя у меня ушла на освоение первого упражнения. Теперь, засыпая, я не проваливался в неизвестность, а начинал путешествие от собственной кровати. Я поднимался над своим телом и только через несколько секунд терял контроль. Чуть позже я научился видеть собственные руки. Полупрозрачные, сияющие. А через некоторое время начал осознавать, что сплю. И понимать нереальность происходящего. Я стал управлять своим телом, заставляя его идти туда, куда я хочу. Обычно это были крыши возникающих из ниоткуда высоток. Я забирался на самый верх и, раскинув руки, падал, останавливая полет в миллиметрах от земли. Это было здорово! Но обычно после этого контроль над сном сразу терялся. Если я не увлекался полетом, то занимался устройством окружающего мира. Я воздвигал великолепные замки, одним движением руки заставляя их возникать в пространстве. Я был хозяином своего сна, и это было здорово!

 

 

* * *

Придя домой, я еле нашел потрепанную брошюрку в дальнем углу ящика с носками. Красная обложка выцвела и местами порвалась. Надо же, мне казалось, она была синяя. Интересно, почему я перестал путешествовать? Отогнав ненужные мысли, я открыл содержание и нашел требуемую страницу. Не теряя времени, просмотрел главу, восстанавливая в памяти навыки, затем, не раздеваясь, лег в кровать. Я не думал, что получится с первого раза, но получилось. Оторвавшись от созерцания полупрозрачных ладоней, я взмахнул ими и оказался в старой котельной. С ржавых труб капала вода, тускло-красные лампочки еле светили сквозь клубы пара, а на холодном каменном полу лежала она. Связанная, напуганная, беспомощная. Я наслаждался ее страданиями, смотря, как безупречно красивая маска искажается гримасой боли. Фантазия напополам с ощущением безнаказанности хороший коктейль. Я упивался им, заставляя несчастную то стенать, то молить о пощаде, то признаваться мне в вечной любви и просить прощения. Время во сне бежит быстро, незаметно, и пара секунд может длиться вечно. Выключив бензопилу, я собрал вполне годный образчик современного искусства инсталляции и на этом удовлетворился. Причем, и в сексуальном плане – тоже. Да, прав был товарищ – действительно, не о чем жалеть! Выпустить на волю свое страшное «я» и остаться при этом безнаказанным – это нечто! Еще раз посмотрев на скульптуру, я собирался, по старой памяти, найти-нарисовать себе высотку и немного полетать. Как говорится, повеселиться на всю катушку. Но вдруг за спиной раздался тихий, крайне неестественный шорох. Звук вонзился в сердце, заставив его сжаться от ужаса. Я вспомнил, почему бросил сознательно гулять по снам. Из-за него!

 

Первый раз он нашел меня, когда я наслаждался видом вечернего города с крыши собственного дома. На сереющем небе появлялись звезды, а внизу горели огни. Я только-только поднялся сюда и собирался прыгнуть, как вдруг ощутил животный страх, заставивший меня кинуться к выходному люку, скатиться по лестнице и забиться в угол между двумя мусорными баками. Тогда я впервые по-настоящему осознал, что сплю, но совершенно не знаю, как проснуться. Меня лишили реальности, и я знал – что-то идет за мной, чувствовал его приближение, но ничего не мог поделать. Мое сознание отчаянно вопило: «Проснись!», но, тщетно. Я не знал, как это сделать. Тогда я просто закрыл глаза, сжавшись в комок и приготовившись к неизбежному. Но он меня не тронул. Я чувствовал, как холодные щупальца пробежали по моему телу, залезли в мою душу и отступили. Я проснулся в своей постели, дрожа от ужаса, и дал себе обещание никогда больше не лезть туда. Но со временем об этом забыл.

 

Теперь он снова нашел меня. И на этот раз я был твердо уверен: не отпустит.  Пока сон твой, ты можешь делать все, что захочешь. Но когда у тебя отбирают контроль – берегись. Я чувствовал, как мой сон ускользает, меняется, становится чужим. Я изо всех сил пытался удержать его, но понимал – это ненадолго. Моим единственным спасением было бегство. И я побежал от него так быстро, как только мог, изо всех сил сражаясь с ватностью ног, но не двигаясь с места.  Я чувствовал себя крысой в ловушке, осознавшей свое положение, но неспособной  выбраться. В моей голове вдруг сами собой возникли знания. Да нет же! Это он вложил их туда, еще тогда. Напутствие, предостережение. Играй, но не заигрывайся. Теперь, стоя в заброшенной котельной, я снова чувствовал холод его щупалец, знал – он в каких-то миллиметрах за спиной…И сделал единственное, что мне оставалось: усилием воли перенес себя на цветущий луг и без сил упал на траву…

Комментарии: 0