ВАЛЕРИЯ ВОРОНИНА

На мой взгляд, жизнь обязательно должна сочетать в себе три составляющих: любимые люди, работа и творчество. Если с первым и вторым я определилась достаточно легко, то с творчеством было сложнее. Мною было испробовано вышивание, вязание, выжигание, бисероплетение, рисование, шитье, кулинария…Но все это было не то. Однажды, разбирая свой шкаф у родителей, я наткнулась на старую тетрадку, в которой обнаружились мои давным-давно забытые детские стихи. И это дало мне толчок в нужном направлении. Я начала писать. К тому же, уже давно в моей жизни совершенно случайным образом появляются люди. Множество разных совершенно уникальных личностей. Кто-то остается, кто-то уходит навсегда, а кто-то возвращается. И каждый из них имеет свою уникальную историю. Все мои работы – это мысли, придумки и преувеличенные зарисовки по поводу разговоров, встреч, даже просто случайных взглядов или наблюдений за миром. На этом сайте будут мои стихи, рассказы или романы. Но чего здесь не будет точно, так это реальности. Хотя, если вдруг кто-то узнает себя, извините.

Цена мечты

Интересно, когда это мне в голову пришла светлая мысль установить на рингтон имперский марш? Как же, оказывается, жутко просыпаться в кромешной тьме под его звуки! Но еще больше интересно, кому взбрело в голову позвонить мне среди ночи? Судорожно нашарив на тумбочке телефон, подношу его к уху и нажимаю «принять вызов»:

— Алло.

Пара секунд тишины, а потом раздается донельзя восторженный вопль:

— Ты не поверишь! Я сделал это! Ты должна немедленно ко мне приехать!

Ох уж мне этот философ! С его относительностью времени, пространства и жизненных приоритетов!

— Сейчас три утра. Я сплю!

Восторг в голосе говорившего резко сменяется раздражением:

— Уже нет. Так что немедленно одевайся и приезжай! Это важно!

Высказав коротким гудкам все, что думаю о звонившем, нехотя откидываю одеяло и пытаюсь нашарить босыми ногами тапки. Конечно, можно забить и никуда не ехать. Подумаешь, пообижается с недельку. Все равно потом прибежит мириться: есть-то, наверное, захочется. Он же все-таки человек. Да, можно забить. Но нельзя. Хоть прошло уже много времени, но истина об ответственности за прирученных так и не потеряла свою актуальность. Я ему нужна, значит я еду. Интересно, кто кого выдрессировал? Он меня — приезжать по первому зову. Или я его — ждать приезда после звонка? В любом случае, уснуть уже все равно не получится. Если не поеду — промучаюсь до утра. А раз ночь все равно потеряна, потеряем ее с пользой.

Встаю на ноги и командую:

— Такси как обычно! Свет! Джинсы, футболку, рубашку, кроссовки!

Резко вспыхивают ярко-белые лампочки по периметру комнаты, открывается шкаф, и из него выпадают прямо на пол требуемые вещи. Мда, опять про носки забыла. Эх, когда я уже накоплю на продвинутый модуль управления, читающий мысли? Хотя с моим философом, наверное, никогда. И в очередной раз в голове всплывает риторический вопрос а-ля «оно те надо»? Верю ли я, что он совершит свое гениальное открытие? Давно уже не верю. Так почему же продолжаю вкладываться в его «исследования»? Да потому что духу не хватает убить человека. Из-за его бредовых идей от него отвернулись все. У него же не нашлось сил отказаться от фантазий. А у меня не нашлось сил вовремя отказаться от него. Теперь поздно. Без меня он не выживет. Помрет под городскими воротами. Уйти — все равно что убить. Вот и думай, что лежит в основе наших отношений? Невезучая любовь, банальное самопожертвование, обычная трусость или пафосная человечность? Да так ли важны причины? Ведь следствие-то одно: пока я нужна, я буду рядом. Это давно решено и не изменится. Потому что для себя я считаю это правильным.

— Машина подана, — скрипучий металлический голос раздается как раз, когда я заканчиваю зашнуровывать кроссовки.

За дверью квартиры меня встречает пестрящий огненными вывесками город, тридцатиметровая пропасть за порогом и услужливо распахнутая дверца такси. Забравшись в машину, оглядываюсь удостовериться, что входная дверь самостоятельно закрылась. В кабине же тем временем загорается мягкий свет, и приятный женский голос привычной скороговоркой тарабанит:

— Компания «Братья Фортсвагены» благодарит Вас за выбор нашего транспорта! Пожалуйста, пристегните ремни и наслаждайтесь поездкой!

Все-таки люблю я беспилотные машины. Конечно, ездят они медленнее, но зато никто не путает тебя с дамами ночных профессий. Ведь в нашем веке, якобы, иные после полуночи машины не заказывают. И снова вспоминается до сих пор актуальное: «О времена, о нравы!» Правда, содержание фразы вряд ли соответствует авторскому. Хотя, лично я считаю неоправданно высоко задранную мораль тем же упадком нравов. ИМХО и всем добра.

Машина неспешно снизилась до первого уровня, предоставив мне возможность созерцать пустые пешеходные улицы и густую кашу смога над головой. Эх, а был бы билет хотя бы «эконом», то через стеклянную крышу было бы видно звездное небо. Я по нему так соскучилась. Когда смотришь на звезды, кажется, будто на тебя смотрит сама Жизнь. Огромная, необъятная, пугающая… Как бы далеко не шагнул прогресс, изменить некоторые вещи не в его силах. Например, он никогда не тронет красоту и романтику ночного неба. Вот только до недавнего времени о ней почти совсем забыли. Ведь в городах уже давно нет истинных звезд — не выдерживают конкуренцию со светом витрин, вывесок и прочей мишуры. Да, у нас ночью не светится только ленивый. К тому же, над головами пешеходов всегда клубится плотный смог, позволяющий видеть разве что тусклый свет фонарей. Вот во всем этом до недавнего времени и были похоронены звезды. Но потом в мире появилась Идея. И нашелся ученый, ухвативший ее за хвост и претворивший в жизнь. Помнится, умник, придумавший световые фильтры, блокирующие свет витрин, махом огреб и славу, и богатство. Теперь практически каждому доступен романтИк за умеренную плату. Ну или просто красота Вселенной.

Машина останавливается у серого чуть покосившегося строения на окраине города, и тут же в двери открывается ниша с терминалом для оплаты. Вставляю в щель карту, и через секунду звучит знакомый женский голос:

— Оплачено. Желаете узнать остаток средств?

— Нет, — коротко отвечаю я. Чего зря расстраиваться?

— Компания «Братья Фортсвагены» благодарит Вас за выбор нашего транспорта! Надеемся, в следующий раз Вы вновь воспользуетесь нашими услугами!

В сером строении горит только одно окошко. В подвале. Эх, философ…как бы мне согласовать твою гордость со своей экономикой? Всем было бы удобнее, если бы ты переехал ко мне. Ведь мы оба знаем, что вся компенсация на переселение давно и не на цель истрачена. Но, похоже, пока этот дом не снесут, ты так и будешь делать вид, что я лишь распоряжаюсь твоими финансами. Хотя, может быть, ты просто не забиваешь голову такими мелочами как насущные проблемы. Вполне логично: ты пытаешься изменить мир. Когда там думать о воде, хлебе и крыше над головой?

Достаю из кармана фонарик и, открыв скрипучую, тугую дверь, начинаю спускаться по хлипким ступеням в темноту. Пару раз свет фонаря выцепляет пробегающих мимо крыс, но им до меня нет дела. Видимо, уже привыкли. Или за человека не считают. Пройдя восемь ступеней, поворачиваю налево и, выключив фонарь, собираюсь постучать. Но не успеваю: покосившаяся дверь открывается прямо у меня перед носом.

— Наконец-то! — философ хватает меня за руку и втаскивает в свою каморку. Вот только он ли это? Высвободив ладонь из цепких пальцев, я внимательно вглядываюсь в стоящего передо мной мужчину. Да, это он. Но только его не узнать! Гладко выбрит, модно причесан, одет в элегантный костюм. Как же дико видеть его таким! Неужели он изобрел машину времени и теперь может возвращать к жизни прошлое?

— Садись! Ты должна выслушать мою презентацию для утренней встречи! — говорит он, указывая на стул в углу комнаты. К слову, здесь это единственная мебель. Хотя, конечно, у окна стоит еще нечто напоминающее шкаф, но у меня не хватит наглости обозвать мебелью дело чьей-то жизни. Тем более, обилие лампочек, кнопок и проводков на нем к такому и не располагает.

Презентация? Встреча? В моей голове никак не укладывается смысл услышанного. Может, я ошибаюсь? Однако едва я открываю рот, чтобы это уточнить, как посреди каморки возникает яркое белое свечение. Вот оно принимает форму человеческого тела, и вот перед нами уже стоит человек в белом металлизированном костюме. Оглядевшись, пришелец обрадовано восклицает:

— Надо же! Я это сделал!

Затем он поворачивается к философу и сурово говорит:

— Никакой презентации не будет.

— Почему это? — спрашивает тот, отходя на полшага назад, к «шкафу».

Вздохнув, пришелец взмахивает руками, и философ, схватившись за горло, падает на колени. Я же ощущаю, что мое тело сковано так, что не шелохнуться. Ощущение длится пару мгновений, а затем проходит.

— Это лишь демонстрация, чтобы вы не делали глупостей, — говорит пришелец и, сделав пару шагов назад, садится на стул.

— Кто ты? — откашлявшись, спрашивает философ. — Что тебе нужно?

— Я последний житель Вселенной. И пришел, чтобы завершить дело всей своей жизни. Спасти ее. От тебя.

Философ ошарашено смотрит на него и тихо шепчет:

— Я не понимаю…

 

 

* * *

 

В презентационной зал местного университета по очереди входят пожилые профессора. Кто-то в деловом костюме, кто-то в форменной мантии, а кто-то в футболке и джинсах. Однако все они ведут себя одинаково: войдя в зал через неприметную дверь в углу, подходят к размещенному около трибуны плакату с надписью: «Теория и практика воплощения мечты». Затем оглядывают стоящий рядом «шкаф», насмешливо хмыкают и поднимаются на второй или третий ярус кресел. Вот я вижу себя, входящей в зал и занимающей место прямо перед трибуной. Когда в зале набирается около двадцати человек, наконец, появляется философ. Модно причесанный, в дорогом элегантном костюме. Поднявшись на трибуну, он оглядывает собравшихся и, чуть улыбнувшись, начинает:

— Здравствуйте! Я рад, что вы нашли время прийти на презентацию того, что перевернет мир.

— Ну так! — восклицает кто-то с галерки. — Цирковой сезон еще не скоро откроется, а повеселиться хочется!

Не обращая внимания на смех, философ нажимает на кнопку, и на экране за трибуной появляется первый слайд. На нем изображен ребенок, представляющий себя музыкантом.

— Я долго размышлял над тем, что самое главное в жизни. Что делает ее полноценной? Ненапрасной, — говорит философ. — И пришел к выводу, что это осуществление мечты. Ведь если разобраться, мечта — это самое важное, что есть у человека. Это двигатель прогресса, это то, что меняет мир.

Далее появляется второй слайд, на котором взрослый сидит в офисе у компьютера и просматривает какую-то концертную запись. Докладчик же продолжает:

— Однако очень часто наши мечты так и остаются нереализованными. И люди ошибочно думают, что это оттого, что им не хватает сил или смелости. Я ответственно заявляю, это не так! После длительных размышлений я вывел простую формулу жизни.

На третьем слайде я вижу следующие строчки:

Результат=(Врожденные_умения+Приобретенные_навыки)*Время.

Приобретенные_навыки=Врожденные_умения*Время.

— Если мы внимательно посмотрим, то увидим, что возможно все. Вопрос лишь во времени. И я нашел способ получения необходимого времени! Но позвольте, перед объяснением теории я покажу это в действии, — сказал философ и кивнул мне.

Я вижу, как встаю, подхожу к «шкафу» и захожу внутрь. Докладчик между тем продолжает.

— Профессор Кивлин, Вы ведь помните Анжелику и ее способности относительно математики?

Пожилой седобородый мужчина кивает головой и снисходительно отвечает:

— Решение квадратных уравнений — ее предел.

В этот момент я выхожу из «шкафа», а философ продолжает:

— Не будете ли Вы так любезны, уважаемый профессор Кивлин, оценить уровень ее знаний теперь?

Предложение вызывает пару смешков и тихую фразу: «Ну точно цирк. Сейчас будет фокус». Однако, спустя полчаса ситуация резко меняется. Вспотевший Кивлин, держась за голову, смотрит на мое доказательство теоремы Ферма и шепчет: «Это просто невозможно…»

Философ же удовлетворенно улыбается и обращается к присутствующим:

— Как видите, Анжелика благополучно осуществила чью-то мечту. Она стала великим математиком. Не хочет ли кто-нибудь из Вас, для чистоты эксперимента, осуществить свою мечту?

Несколько минут ничего не происходит. Но вот я вижу, как находится доброволец. Дряхлый старик поднимается с одного из кресел и медленно идет вниз. Философ спускается с трибуны и, подойдя к лестнице, помогает профессору спуститься.

— Я рад, уважаемый академик Воронов, что Вы решились!

— Молодой человек, — усмехается тот. — Возраст позволяет мне делать и не такие безумные вещи. В любом случае я приобрету гораздо больше, чем могу потерять.

— Скажите, какую мечту Вы хотите осуществить? Мне нужно внести требуемые настройки в программу.

— Кто-то считает меня гениальным физиком и думает, что это то, о чем я всегда мечтал. На самом же деле я всегда хотел танцевать степ, — улыбается старик, направляясь к «шкафу».

— Что ж, будет Вам степ, — кивает головой философ и закрывает за академиком дверь.

Проходит не больше трех минут, как старик вновь появляется перед нами.

— Ну, станцуйте нам! — насмешливо говорит Кивлин. Даже меня коробит его крайне неуважительный тон. Хотя Воронова и во время моей учебы за чудака считали.

Старик же, пропустив реплику мимо ушей, осторожно выдает сперва одно несложное танцевальное па, но затем, все больше входя во вкус, начинает лихо отплясывать чечетку. Однако на второй минуте танца он вдруг останавливается и, схватившись за сердце, оседает на пол. К счастью, философ успевает подхватить его. Судорожно нащупав в кармане блистер, старик кое-как выдавливает из него таблетку и, кладя в рот, улыбается:

— Не волнуйся, мой мальчик, я не испорчу твою презентацию смертью. Хотя теперь она для меня будет счастливой. Скажи мне, как ты это делаешь? Ведь чтобы заставить тело перестроиться, приобрести нужные навыки и не сгореть при этом, нужна колоссальная энергия! Откуда ты ее берешь?

— Из звезд, — отвечает философ. — Увы, я не нашел альтернативного источника энергии, но смог «занять» ее у небесных тел. Цена вашей мечты — небольшая звезда на окраине нашей галактики. В настоящий момент именно она попала в поле действия моего прибора. Как только вы вышли из кабины, в сторону выбранного светила был послан разрушительный для него импульс. Необходимые формулы и расчеты есть в презентации и моей диссертации. Но это мелочи. Согласитесь, звезду за мечту не так уж и дорого. В конце концов, они, как и люди, периодически умирают. Так пусть умирают с пользой для человечества.

Вдруг университетский зал исчезает. Я вижу искрящиеся вывески «Звезду за мечту!», вижу огромный особняк на берегу моря, вижу себя в дорогом платье, садящуюся в роскошную машину. Вот она поднимается под облака, и я будто смотрю через стекло в ее кабине на небо. Абсолютно черное. С единственной еле заметной звездой.

 

 

* * *

 

Мираж растворяется. Я снова лежу на полу в каморке философа. Сидящий на стуле мужчина опускает руки на колени и открывает глаза.

— Но как это возможно? — слышу я тихий голос.

— А ты ждал чего-то другого? — усмехается пришелец. — Человечество всегда славилось своим неуемным потреблением. Да и вообще, какой ты, к черту, философ! Ты хоть знаешь, что такое мечта? Это дело всей жизни, за которое не жалко эту жизни и отдать. А ты превратил ее даже не в цель, а в забаву. Мечты стали менять, как перчатки. Ты представляешь, сколько миров было уничтожено, потому что их светило внезапно погасло? Хотя, ты никогда этого не слушал. Считал, что это бред. Мол, раз никакие разумные расы до сих пор не вышли на контакт, значит человечество — единственная жизнь во Вселенной. И может творить, что хочет. Так вот знай, с помощью твоей машины я освоил всевозможные науки. Я построил свой космический корабль и побывал в разных уголках Вселенной. Я видел, как гибнут миры. Знаешь, почему их представители не вышли с нами на контакт? Да потому что они все были моложе нас. За секунду до моего появления тут, кстати, исчезло наше солнце. Ты не поверишь, все были так увлечены твоей идеей, что перестали смотреть на небо. И прозевали момент, когда в живых осталось только солнце. К счастью, я успел. Конечно, у всех есть право на мечту. Но цена твоей — Вселенная. Я не могу допустить такой платы.

Философ встает и молча подходит к «шкафу».

— Я тебе не верю, — тихо говорит он.

— А мне этого и не надо, — усмехается пришелец. — Я просто хотел, чтобы ты знал — твоя мечта сбылась.

Небрежный щелчок пальцами, и философ падает на пол.

— Не волнуйся, — говорит мне мужчина, вставая со стула. — Он жив. Просто не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал.

Он оттаскивает бесчувственного философа ко мне, затем собирает все его записи и складывает их в «шкаф». После он вновь подходит к нам и кладет ладони на виски бесчувственного тела. Пару секунд в комнате висит тишина, а потом пришелец обращается ко мне:

— Я рассчитал: через несколько минут волна времени меня догонит, и я исчезну. Вместе с тем, что будет вокруг меня. Правда, в радиусе полуметра, не больше. Но на всякий случай выведу вас на улицу. Вдруг я недостаточно поднаторел в математике. Как же хорошо, что каждая мечта уникальна! Я стер ему память, поэтому он не вспомнит ни о ней, ни о том, что было. Но с тобой я этого не буду делать. Хочу, чтобы ты помнила.

С этими словами пришелец открывает дверь и, водрузив философа себе на плечо, направляется на улицу. Я иду за ним. Сгрузив ношу в паре шагов от входа, мужчина заходит обратно в здание. Но вот он оборачивается на пороге, улыбается мне и говорит:

— А знаешь, действительно здорово, когда мечта сбывается. Теперь я абсолютно счастлив и могу сказать, что жизнь удалась. Ладно, мне пора. Мам, ты уж присматривай за ним. И не давай ему больше делать глупости.

Я не успеваю не то что ответить, но даже осознать услышанное: фигура пришельца вновь загорается ярким белым светом, который перекидывается на здание, и вот уже мы с философом остаемся одни на пустыре.

 

Комментарии: 0