Дарья Самсонова

НЕВИДИМКА

В комнате раздался резкий звон будильника. Бен лениво открыл глаза и ударил рукой по источнику шума. Уставившись в белый потолок, парень думал о том, как сильно ему не хочется начинать этот день, ведь ясно, что он будет абсолютно такой же, как и предыдущие.

Прошло около двадцати минут, и он все-таки решил встать.

Почистив зубы и надев давно нестиранную рубашку, Бен подхватил сумку с учебниками и спустился вниз на кухню. Родителей дома не было. На кухонном столе одиноко лежал полупустой пакетик с едой, собранный для него матерью в школу. Бен заглянул внутрь и увидел там кусок хлеба и лист салата. Его это приятно удивило, ведь последние два дня мама вообще забывала готовить ему завтрак.

Он положил пакет в свою сумку и вышел из дома.

Погода была ясная. Яркое утреннее солнце роняло на мальчика свои лучи и согревало его тело. Это было приятное ощущение. Бен улыбался. Дул легкий ветерок, немного взъерошивая тонкие прядки волос на голове мальчика. Днем ранее по улицам прошел сильный дождь, и до сих пор кое-где были темные лужи, смотреть на которые было очень тоскливо. Бен медленно шел по улице, наблюдая за проходящими мимо него людьми, как вдруг по проезжей части, рядом с которой он шел, прямо по луже пулей пролетел автомобиль, окатив несчастного с ног до головы.

Бен встал как вкопанный. Вся его рубашка и штаны были в огромных мокрых пятнах. По лицу стекали капли грязи. Он заметно расстроился, такое с ним бывало крайне редко. Прохожие просто шли мимо, не замечая мальчика, будто его вообще здесь не было, словно он – невидимка.

Бен слегка отряхнулся, глубоко вдохнул и продолжил идти. До начала урока оставалось всего пять минут. Первым уроком была физика. Бен думал о том, что сейчас ему будет худо. Мистер Дженкинс не любил, когда кто-то опаздывал. Обычно он закрывал дверь на замок сразу после звонка, не обращая внимания на тех, кто только-только подбежал к классу. Закрывая дверь, мистер Дженкинс ехидно улыбался. В его светящихся глазах можно было прочесть, насколько это большое удовольствие для него – поворачивать ключ снова и снова. Потом он требовал от учеников объяснительные записки и назначал дополнительные домашние задания, чтобы те восполнили знания якобы прогулянного урока.

На часах было 8:10. «Мне конец», – подумал Бен, переходя на ускоренный шаг. Когда он попал в школу, в коридорах было уже пусто, все были на уроках. Мальчик прошел первую рекреацию, поднялся по лестнице на второй этаж и оказался около 213 кабинета. Бен вздохнул и дотронулся до дверной ручки. Дверь оказалась не заперта. Каково же было удивление мальчика, когда он спокойно смог зайти в класс и незаметно пробраться до места. Мистер Дженкинс стоял у доски и что-то нервно на ней писал. «Он меня не заметил, вот это чудо!» – радостно подумал Бен, доставая тетрадь и ручку из сумки. Мальчик был настолько доволен собой, что улыбка не сходила с его лица почти весь урок. Он оглядывал весь класс, думая о том, как он всех их любит. Но никто даже не обращал на него внимания, несмотря на то, что он был по уши в грязи и к тому же опоздал на занятие. Никто не смотрел на его парту возле окна, такую одинокую и холодную, словно там никто и не сидел. Но Бен не держал на них обиды. Он честно любил каждого своего одноклассника, сам не понимая за что. Ему просто нравилось это искреннее чувство, оно доставляло невероятное удовольствие.

Урок быстро кончился, и со звонком все дети выбежали из класса, кроме Бена и Лилии Стюарт. Девочка с длинными каштановыми волосами, аккуратно заправленными белым ободком. Она была невысокого роста. Ее светлые шелковистые волосы были аккуратно собраны в пучок. Такие прически были у каждой спортсменки: Лили занималась художественной гимнастикой и периодически участвовала в различных соревнованиях, защищая честь школы. Из одежды ней было нежно розовое платьице с короткими рукавами. Девочка медленно перебирала учебники и складывала их в свою новую аккуратную сумочку. Бену показалось, что Лили грустно, и он решил подойти к ней. Сделав пару шагов, Бен увидел, что на глазах девочки выступили слезы. Он подбежал к ней.

– Лили, что случилось? Почему ты плачешь?

Она молча продолжала складывать свои вещи в сумку, а слезы все капали на ее парту. Через мгновенье она медленно повернулась в сторону той самой дальней одинокой парты. Той парты у окна. Бен недоверчиво посмотрел на нее, но ничего не понял. Глаза Лили были красные от слез, на лице выступала боль и печаль. Бен тоже посмотрел на свою парту, но ничего странного там не заметил. Лили вытерла свое влажное лицо руками и продолжила собирать свои вещи. Бен все еще стоял там, не понимая, что же все-таки произошло.

– Слушай, Лил, я не понимаю, что произошло между нами. Может быть, ты все-таки расскажешь мне, что случилось? – наклонившись к подруге, произнес Бен.

Лили молча застегнула сумку и вышла из класса.

Бен зачесал челку рукой, поправил сумку, висящую на его плече, и тоже пошел к выходу.

«Наверное, что-то произошло с Риччи», – подумал Бен, направляясь к двери.

Риччи – это маленький лохматый пудель, которого Лили подарили на 13 день рождения. Она его очень любила. Однажды она притащила этого лохматого зверька в школу, за что директор Мерси отправила ее домой.

Бен очень хорошо общался с Лили. Они часто гуляли вместе: ходили в парк, ели мороженое и болтали обо всем на свете. Она искренне смеялась над его глупыми шутками, а он любовался ее нежной улыбкой. И сейчас Бен чувствовал острую боль оттого, что, как бы он ни старался, не мог вспомнить, в какой момент они перестали общаться. Что произошло такого серьезного, что он стал для нее никем?

 

Бену стало очень тяжело на душе, и он решил пойти прогуляться. В школе было мучительно душно, что-то внутри угнетало мальчика. Он вышел из здания и отправился на речку. Он любил проводить там время со своим лучшим другом, который, как и все, вдруг перестал замечать его.

День тому назад, когда Бен прогуливался по улице, он увидел парня, сидящего на бетонной плите. Это был тот самый Фредди, его лучший друг. У него были светлые кучерявые волосы до плеч, ярко голубые глаза и веснушки, рассыпанные по всему лицу. Парень играл на гитаре, ловко перебирая пальцами струны. Это была очень печальная и грустная мелодия, которую сочинил он сам. Бен наблюдал за ним издалека, но все же слышал этот невыносимый крик души. Он не решался подойти к музыканту, боялся почувствовать себя невидимкой. Ему было легче думать то, что они просто поругались, но вот-вот скоро все станет как прежде: они будут собираться вечером в парке на велосипедах, устраивать гонки по ночным дорогам и под свет фонарей нестись куда-то вдаль, подальше от всех бед и невзгод.

Добравшись до своего излюбленного места на обрыве, Бен сел на траву и стал смотреть на реку. Ветер играл волнами, словно маленькое дитя, заставляя их биться друг о друга все сильнее и сильнее. В этом была особая магия. Бен мог сидеть там часами: слушать пение птиц, шорох листвы на деревьях, бултыхание рыб в воде. Он очень любил рисовать: это его успокаивало, вот и теперь, по привычке, он достал блокнот, карандаш и принялся за работу. Его привлек дрозд, сидящий на невысоком тополе, находившемся неподалеку. Бену казалось, что птица позирует ему. Иной раз он вообще словно ловил ее взгляд на себе.

– Наверное, ты единственный, кто замечает меня, – произнес мальчик, обращаясь к дрозду в надежде получить ответ.

Стало совсем холодно. Птица заметно занервничала, замахала крыльями и улетела в неизвестном направлении. Заметив собирающиеся в небе тучи, Бен вскочил с земли, сунул блокнот с карандашом в портфель и пошел домой, так и не закончив рисунок. Спустя некоторое время хлынул дождь. Мальчик промок за считанные секунды. Ветер хлестал его по спине, все настойчивее гоня мальчишку прочь. Он шел, обняв себя руками, чтобы хоть как-то сохранить тепло своего тела, но это не помогало. Бен весь побелел от холода, губы посинели.

«Хуже быть уже не может», – подумал он, слегка прикусив губы зубами.

Дойдя до дома, мальчик заметил припаркованную возле их гаража машину.

«Они дома», – тихо произнес Бен. Он медленно открыл тяжелую деревянную дверь и зашел в дом. В гостиной перед камином сидели его родители. Отец нежно обнимал мать за плечи, а та грустно смотрела на то, что держала в своих руках. Мальчик бесшумно снял куртку, повесил ее на крючок и поднялся в свою комнату.

Размышляя о странностях прошедшего дня, Бен забрался под одеяло и отключился сразу же, как только закрыл глаза. Его разум погрузился в долгий приятный сон, в котором он увидел своих счастливых друзей, родителей и самого себя.

 

– Дорогая, мы должны жить дальше, понимаешь? – нежно обнимая жену за плечи, отец Бена пытался успокоить ее.

– Я .. я.. не знаю, как нам жить дальше? – заливаясь слезами, продолжала женщина «без лица».

– Милая, да, это будет тяжело, но мы должны…

– Я больше не хочу ничего слушать, мне нужно подумать, – сказала Джудит, резко встав с дивана. Она положила на стол рамку с фотографией, которую пару секунд назад судорожно держала у себя в руках и пошла наверх. Через мгновенье она уже стояла около комнаты сына. Еле слышно она отварила дверь и зашла в комнату. Там было так пусто и холодно. По телу женщины пробежала дрожь. Куча запакованных коробок стояла на полу, придавая этому месту еще большую тоску. Стол и кровать были в пыли. Занавески задернуты настолько, что ни один лучик света не мог пробиться в эту темную обитель.

На стенах до сих пор висели плакаты футбольных команд и детские рисунки, которые нарисовал Бен в раннем возрасте. Джудит подошла ближе к стене искусства и начала пристально смотреть на один из рисунков, он был ее любимый. На нем была нарисована настоящая семья: мама, папа и Бен. Женщина прислонила ладонь к картинке и начала плакать. Резкая боль пронзила ее сердце, сливаясь с душевной пустотой.

Это то самое чувство, когда сердце словно разрывает на части, и ты никак не можешь его собрать. Ты не можешь успокоиться, ведь с каждой секундой становится все больнее. Начинаешь задавать себе вопросы «почему?» и «за что?», но не получаешь ответа. И скорее всего, никогда уже не получишь. Рано или поздно наступает момент, когда мы теряем кого-то очень близкого, и на протяжении долгого времени мы не можем поверить в то, что этого человека больше нет рядом. Мысли о том, что ты больше никогда не заговоришь с ним, никогда не прислонишься к его рукам, не увидишь его улыбки, раздирают тебя изнутри. Ты отрицаешь все происходящее, пытаясь дать непонятное оправдание случившемуся, но, в конце концов, когда твоя душа иссыхает и начинает сыпаться, ты принимаешь смирение. Покорно присев и положив руки на колени, ты начинаешь выпускать все свои эмоции: это могут быть слезы, гнев или даже истерический смех. Никто и никогда не сможет почувствовать все так, как чувствуешь ты, не говоря уже о понимании. Смогут только представить, но не понять.

Джудит просидела в комнате до самого утра, так и не сомкнув глаз. Солнце встало, но его лучи так и не смогли пробиться сквозь маленькие ниточки темных занавесок, висящих в комнате Бена.

В комнате раздался стук.

– Дорогая, ты готова? Нам уже пора, – постучав в дверь, произнес Стивен, отец мальчика.

– Да, теперь я готова, жди меня внизу, я скоро спущусь, – произнесла женщина, на которой совсем не было лица.

– Хорошо, все уже собрались, – сказал Стивен, начиная спускаться по лестнице.

Джудит пошла в свою спальню, надела подходящее для такого события черное платье и спустилась вниз.

 

Зазвенел будильник. Бен вскочил как ненормальный, ошарашенный таким громким звуком. Мальчик протер глаза и встал с кровати. Сегодня он хорошо поспал, будто сегодня очень важный день в его жизни, а ведь так оно и было. Он как обычно умылся, одел свою клетчатую рубашку и спустился вниз. В окно он увидел, как его родители садятся в черную машину. Мальчика это сильно обеспокоило, ведь это была не их машина, и папа всегда ездил только на своем Форде 1999 года. Бен выскочил из дома, схватил свой старенький велосипед, который валялся на газоне возле маминых клумб, и последовал за родителями. Несмотря на то, что машина набрала довольно большую скорость, мальчик не отставал. Он быстро крутил педали изо всех сил, не чувствуя при этом усталости. Ветер дул ему в лицо, наполняя его душу еще большим беспокойством. Мальчик нервничал. Он не понимал, что происходит, но продолжал все чаще шевелить ногами. Спустя 15 минут черный Мерседес и Бен прибыли на место назначения. Кладбище.

Машина остановилась. Ее двери открылись, и из них вышли родители Бена. Мальчик бросил велосипед и подбежал к ним. На матери было черное платье, черные кожаные перчатки и шапка «Клош», также черного цвета. Стивен был одет в классический черный костюм, мальчик впервые видел своего отца в таком наряде.

– Мама, что вы здесь делаете? Что происходит? Кто-то умер? – шагая рядом с матерью, нервно расспрашивал Бен. Джудит шла тихо и спокойно, не замечая слова мальчика.

Разозлившись, что мать игнорирует его, мальчик попытался схватить ее за руку, чтобы остановить. У него ничего не вышло. Рука Бена просто прошла сквозь нее как какая-то голограмма. Мальчик был ошарашен. Он встал на месте и начал всматриваться в свои руки. Ничего необычного мальчик не заметил. Он посмотрел на мать, которая отдалилась от него уже метров на десять, и рванул к ней. Пока мальчик бежал, Джудит уже дошла до места сбора. Там были все: ее мама, приехавшая из Калифорнии первым рейсом, тетя Ирэн со своим мужем Бредом, пару родственников из Огайо, к которым Джудит вместе с Беном приезжали летом погостить. Лилия Стюарт и Фредд Питтерс, одноклассники Бена, стояли вместе, крепко взявшись за руки. Бен ходил вокруг всех этих людей и не мог ничего понять.

– Эй? Почему вы все здесь? Что тут происходит? Неужели никто из вас не может обратить на меня внимание? – раздирая глотку, кричал мальчик, оглядывая всех дикими глазами.

Он нервно ходил вокруг да около, переводя взгляд то на одного, то на другого.

– Эй, люди, вы вообще слышите меня? Если это какая-то шутка, и вы все сговорились, то это уже совсем не смешно! Или, может, я вел себя как придурок, и вы решили не обращать на меня внимания, и я хочу попросить у вас всех прощения. Боже, пожалуйста, я умоляю вас, начните меня замечать! – все еще бегая из стороны в сторону, кричал Бен, пока не увидел главного – надгробный камень. Его надгробный камень. Там была его фотография, его имя и фамилия. Мальчик снова оглянулся по сторонам: здесь были его родители, его бабушки, дяди и тети, его друзья, и все они, склонив головы, сдерживали слезы. Священник начал читать молитву. Все смолкли и уставились на него. Бен, пропуская проповедь мимо ушей, подошел ближе к надгробию, возле которого стоял открытый гроб.

– Нет, этого не может быть, я живой, – тихо произнес Бен, заглянув под крышку этого страшного дубового ящика. Там лежал мальчик. У него были светло русые волосы, густые аккуратные брови и красивые форменные губы бледно розового цвета. Глаза были закрыты, но их цвет можно было узнать по огромной фотографии, стоявшей возле надгробия. Серо-голубые. Бен узнал эти глаза, они принадлежали ему. Это он сейчас лежал там, в гробу. Он был тем самым бездыханным телом, которое больше никогда не сделает глоток свежего воздуха. Никогда не почувствует ветер и капли дождя, которые вот-вот посыплются с неба. Нависли тучи.

Мальчик стоял и смотрел сам на себя. Мысль о том, что он мертв, что он призрак или приведение, не укладывалась в голове.

– Как? Как это могло произойти? Когда? – мысленно задавая себе вопросы, Бен продолжал смотреть на мертвеца.

За то время пока шла вся церемония, Бен пытался смириться с тем, кто или что он теперь. Он стоял рядом с матерью, постоянно пытаясь обнять ее, но как бы он ни старался, его руки проходили сквозь нее. От этого мальчику становилось еще хуже. Он так сильно хотел прикоснуться к своей матери: почувствовать тепло ее тела, почувствовать трепет души. Он очень сильно хотел помочь ей справиться со всем этим, но не мог.

Когда церемония закончилась, и гости принесли свои соболезнования матери и отцу Бена, все разъехались по домам. Мальчик же остался наедине с собой. Он сидел на траве и смотрел на свой надгробный камень, пытаясь вспомнить, при каких обстоятельствах оборвалась его жизнь.

Несколько часов упорных размышлений не дали никаких результатов. Бен продолжал сидеть. Прошло уже несколько дней, но мальчик не сходил с места. Для него это были не сутки, а лишь бескрайняя бесконечность.

 

Был вечер. Шел проливной дождь. Единственными источниками света на улице были фонари. Они как светлячки сияли маленькими шариками, слегка освещая дорогу и стоящие рядом дома. Джудит сидела у окна и думала о сыне. Прошло уже около полугода, и за это время не было ни одного дня, когда бы она не вспоминала о нем. Но сегодня был особенный день. Мать, наконец, решила отпустить своего мальчика и дать ему свободу. Она чувствовала всем сердцем, что его душа еще где-то бродит и не может найти покоя, и это на самом деле было так.

Бен продолжал сидеть на кладбище и размышлять обо всем, о том, что взбредет в голову. Иногда он бродил по улицам, заходил в чужие дома и наблюдал за людьми. Он видел, как рушатся семьи: как мужья бьют своих жен, как дети совершают необдуманные поступки и потом расплачиваются за них, как ближайшие родственники дерутся и подставляют друг друга ради получения наследства от старой и больной женщины, которая проживает свои последние дни в кругу шакалов.

Именно сегодня Бен решил зайти домой. Он редко приходил туда, потому что ему было больно. Было тяжело смотреть на увядающую мать, на отца, у которого больше не было искр в глазах. Он перестал конструировать модели военной техники. Это было дело, которое сильно связывало отца и сына. Стивен часто покупал новые модельки для Бена, и они вместе собирали их, пока мама пекла яблочно-грушевый пирог на кухне. После долгих часов работы «мужчины» прибегали на кухню вместе со своим зверским аппетитом и съедали все до крошки.

Когда Бен пришел домой, он увидел мать, сидящую у окна. По ее щекам текли слезы. Отец сидел на диване, уставившись в телевизор.

«Я еще никогда не видел его таким. Отец никогда не позволял себе тратить время впустую, смотря глупые программы по телику», – мысленно произнес Бен, аккуратно подходя к матери.

Мальчик попытался положить свою руку ей на плечо. По крайней мере, он создал иллюзию этого.

Джудит и Бен пробыли в таком положении еще полчаса, как вдруг произошло невероятное.

– Я отпускаю тебя, слышишь? Бенли. Я отпускаю тебя, ты свободен, – тихим голосом проговорила Джудит, не отрывая глаз от яркого полумесяца, одиноко висящего в небе.

– Спасибо, мама, – произнес Бен, как вдруг Джудит резко повернулась в его сторону. Мальчик отпрянул назад. Ему показалось, что она услышала его. Мать оглянулась по сторонам, пытаясь что-то увидеть.

– Мама, ты слышишь меня? Я тут, прямо перед тобой, – глядя ей в лицо, говорил мальчик, вновь пытаясь дотронуться до женщины.

Но это не было правдой: через мгновенье она вновь повернулась к окну и улыбнулась.

Внутри Бена что-то затрепетало. Он почувствовал дикую легкость и… счастье? Он посмотрел на свои руки: они стали медленно рассыпаться и превращаться в воздух. Мальчик почувствовал себя свободным. Его нутро наполнилось светом и невероятным ощущением чистоты. Мальчик поднял голову вверх и раскинул оставшиеся половины рук в стороны. Закрыв глаза, он поддался этому невероятному превращению в воспоминание. Полностью растворившись и превратившись в золотистую воздушную массу, он разделился и залетел в сердца каждого, кто знал и любил его. Все они разом почувствовали необыкновенную легкость и спокойствие, ведь теперь Бен всегда будет рядом.

 

Материалы из дела о смерти Бена Коллинса.

Записи из личного дневника Лилии Стюарт:

«18 октября 2007 года»

Мне очень тяжело вспоминать все, что произошло днем раннее, но не написать об этом я не могу. Надеюсь, что так мне станет легче.

Все произошло так быстро и резко, до последнего момента я не могла понять, что происходит. Мы с Фредди и Беном шли из школы домой. Как обычно они подшучивали надо мной, а я лениво била по ним своими тетрадками. Всю дорогу мы смеялись и веселись, до того момента пока не свернули на Черч-стрит. В небе клубился дым. Мы побежали вперед и увидели как горит дом. Мой дом. Из глаз потекли слезы. Внутри меня все сжалось, появилось сильно чувство страха. Моментально в голове стали пробегать мысли, кто может быть в доме. Мама и папа еще на работе, вернутся только через пару часов. Наступил момент легкости. Я немного замедлилась, но продолжала бежать. Фредди и Бен были уже метров на десять впереди меня, как вдруг в голову пришло лишь одно имя – Риччи. Я вспомнила, что из-за дождя и грязи на улице мы решили сегодня оставить его дома. Вот тогда меня и передернуло. Я побежала так быстро, насколько смогла.

– Риччи, там Риччи, – через слезы кричала я, уже задыхаясь.

Бен посмотрел на меня и побежал еще быстрее. Дальше было все как в тумане. Мы с Фредди только подбежали к дому, когда Бен уже был внутри пылающего здания. Я билась в истерике, сидя на коленях. Фредди обнимал меня, пытаясь хоть как-то успокоить, но у него не получалось. Через пару минут, я увидела, как Бен выносит на руках Риччи, опускает его на землю и падает. Мы побежали к нему. Собака бегала рядом, наворачивая круги. Бен лежал без сознания. Мы пытались делать ему искусственное дыхание, колотили его по грудной клетке, но все было напрасно, он не приходил в себя. Я продолжала плакать, не веря своим глазам. Он не мог умереть сейчас, здесь, на моих руках. Не мог.

Через мгновение приехала скорая. Люди в халатах выскочили из машины, положили Бена на носилки и увезли в больницу.

Дом был потушен пожарными, приехавшими почти сразу же после скорой помощи, а через час я уже узнала о Бене…

Последние два предложения были искажены каплями слез. Все было размыто и расплывчато. Словесные показания девочка давать отказалась. Она молча отдала дневник следователям и покинула здание полиции.

 

Белый волк

ПРЕДИСЛОВИЕ

 

Каждый год в начале святочных дней один из юношей нашей деревни должен пройти через большой лес к церкви, стоящей у края великого спуска, откуда видно красивое поле, раскинувшееся на десятки километров. В этой церкви живет священник Отец Михаил, который дает нашей деревне святую воду. Юноша, пришедший в церковь должен забрать сосуд с водой и принести в деревню. Позже старик Акимыч выливает эту воду в колодец, которым пользуется вся деревня. Но все это путешествие через лес является еще и проверкой юноши, достигшего шестнадцатилетнего возраста. Каждый должен доказать деревне, что он уже самостоятельный, ловкий и выносливый. В этом году таким юношей оказался я. Мне мало было известно об этих путешествиях, но я был уверен и читал в глазах проходивших мимо меня людей, что будет сложно.

 

В ПУТЬ

 

Наступило Рождество. Рано утром мы с моим младшим братом Матвеем собирались идти на ярмарку, чтобы собрать меня в путь. Жили мы небогато. Отец мой умер уже очень давно от болезни, когда я был еще в младенчестве.

- Вот, возьми рубль, - ласково произнесла Елизавета Сергеевна.

- Матушка, вы что? Возьмите обратно. Это слишком много для такой ерунды, - уверенно произнес я, протянув руку.

- Еремей, бери. Для родного сына мне ничего не жалко, особенно по такому случаю. Путь твой лежит далекий, и тебе надо хорошо собраться.

Я покорился воле матушки, но все же остался при своем мнении и решил много не тратить, а остатки принести домой.

И мы отправились в путь. Рынок для нас с Матвеем был просто сказочным местом. На прилавках продавались разные сладости, орехи в сахарном сиропе, конфеты в шоколаде, большие разноцветные пряники, посыпанные сахарным песком. Но мы не могли позволить себе эту роскошь, деньги были даны на другие покупки, и мы пошли дальше. На следующем прилавке продавались новые походные сумки, которые очень привлекли мое внимание. Для моего дальнейшего испытания мне нужна была сумка, и я взял одну, среднего размера, темно-каштанового цвета. Она мне понравилась сразу. Следом шла очередная палатка со сладостями, и я видел, как Матвей с грустью смотрел на карамельных петушков. Мне стало жалко брата, и я купил ему одного. Лицо ребенка наполнилось такой радостью и счастьем, что мне и самому стало весело, но я понимал, что денег на все может не хватить и что больше не стоит подаваться на уловки младшего брата. Мы долго гуляли по рынку, осматривали разные прилавки. Я купил много разных вещей: компас, новые теплые брюки, хороший зеленый свитер с горлом, чтобы не замерзнуть и перекусить в дорогу.

Мы вернулись домой веселые и немного промерзшие от зимнего морозного ветра. Лицо Матвея защищал теплый шерстяной шарф, а мое было открыто. Щеки горели. Нос был красным и совсем не пропускал воздух, приходилось дышать ртом. Мы быстро разделись и пошли к печке, чтобы согреться. Наша матушка приготовила нам борщ, и мы принялись уплетать его с Матвеем за обе щеки. Елизавета Сергеевна славилась своими кулинарными способностями по всей деревне. Однажды в нашу деревню случайно заехал проезжавший офицер, который сильно проголодался после военной службы. Ему посоветовали обратиться к нашей матушке, чтобы она его накормила. Офицер был в восторге от маминой стряпни, да так, что дал ей в вознаграждение целых пять рублей.

После обеда Матвея уложили спать, а я начал собираться в дорогу. В комнату зашла матушка.

- Еремей, может, отказаться от этого испытания, пусть идет другой юноша, вон сам Пашка Алчушкин. Много воображает, вот и сходил бы. А в тебя и так все верят, - опечаленно сказала Елизавета Сергеевна.

- Ты что матушка? Нельзя. Если уж старик Акимыч выбрал меня, значит пойду. И тем более я должен доказать всем, что я не простак, что если я беден, это не значит, что совсем ни на что не гожусь. Все уже решено. Иду, - твердо сказал я, накинув на плечо свою тяжелую сумку.

Матушка расплакалась. Я подошел к ней и крепко обнял, сказав лишь одну фразу: «Я должен».

И мы вместе пошли к краю деревни, где уже давно собрался народ.

Было слышно много разговоров. Кто-то верил в меня, а кто- то лишь насмехался, уверяя всех, что я не смогу и прибегу обратно в деревню как последний трус. Эти разговоры меня злили, но я старался не обращать внимания на людскую болтовню. И за спиной кто-то бросил в меня снежком. Я повернулся и увидел Пашку Алчушкина - местного задиру. Он был из богатой семьи и очень избалованным. В этот поход должен был идти и он со мной, но его отец хорошо постарался, чтобы не отпускать сына.

- Ты точно прибежишь сюда со страхом на лице или вообще не вернешься, я уверен, - язвительно сказал он.

Я молчал, продолжая двигаться к воротам.

Пашка выдавил гримасу.

У ворот я встретился со стариком Акимычем.

- Еремей. Тебе предстоит долгий и тяжелый путь в лесную чащу. Это совсем не обычный лес. Там хранится много тайн и загадок. Никто не знает, кто может в нем обитать, но знаю точно, кто охраняет лес. Ты будешь идти по одной тропе, пока не дойдешь до перекрестка четырех дорог. Одна ведет к кладбищу, вторая ведет к церкви, но она очень длинная, а третья дорога короткая, но самая опасная. Она приведет тебя к церкви, но по пути ты наткнешься на пещеру фавна. Он не злой и не добрый. Существо это поселилось в лесу задолго до моего рождения. Выглядит фавн очень загадочно. Лицо его не имеет описания. Лишь узкие глаза, смотрящие вглубь твоего сознания, не оставляют внимания каждого, кто его увидит. На голове у него растут огромные массивные рога, которые оставляют самое завораживающее впечатление. Снизу до торса фавн имеет тело козла, а верх человека. Само существо полностью покрыто какой- то странной материей, более похожей на кору деревьев. Голова и рога имеют узоры, состоящие из линий. Эти линии образуют между собой какие-то символы, будто что-то написано на древнем языке. Он очень хитер. Задача его не пропускать в лес тех, кто жаден и не может совладать с собой, но я уверен, мальчик мой, что ты справишься с его заданием, если выберешь тот путь, - сказал старик, хлопнув меня по плечу.

- С каким заданием?

- В зимние дни фавн спит. Возле его пещеры растет высокая яблоня, на которой висит много красных яблок. По легенде, вкус их считается пределом блаженства. Откусив немного, можно даже залечить все раны, но тебе ни в коем случае нельзя срывать ни одного яблока. Сорвав одно, ты навлечешь на себя беду, разбудив спящего фавна. Когда он проснется, то посмотрит тебе в глаза и увидит твой самый жуткий страх. А далее случится то, чего ты боишься больше всего на свете. Ты можешь убежать, но он найдет тебя, чтобы наказать, так как эта яблоня священна. Все души сказочных существ вселяются в эти яблоки, и фавн считается хранителем всей истории леса, потому что сам он бессмертен и живет уже многие тысячелетия. Как я уже говорил, он очень хитер, умея принимать вид любого существа, он может легко обмануть тебя, - утвердительно сказал Акимыч и открыл ворота.

Рассказ старика немного встревожил меня. Я сделал глубокий вдох и вышел за пределы деревни.

- Удачи тебе, - сказал мне старик вслед и закрыл ворота.

 

 

СЛЕДЫ

 

Падал снег. По лесу я шел целый день. Было холодно, но я держался. Вокруг были густые заросли кустарника. Где-то вдали я увидел маленький участок земли, а рядом с ним болото. Проходя мимо него, я почувствовал, будто за мной кто-то следит. Это чувство было мне неприятно. Понемногу меня охватывал страх. Слова старика не давали мне покоя, те слова, про то, чего я боюсь больше смерти.

- А вдруг я не смогу устоять при таком соблазне попробовать самое вкусное, что есть на земле? Вдруг я откушу кусочек того яблока, и великий фавн проснется?

Эти мысли не давали мне покоя весь путь. Я шел все глубже в лес, не оглядываясь назад. Снег перестал идти. Начало темнеть. Я очистил землю и разжег костер. Достал маленький котелок, мешочек гречки, припасенный матерью, и приготовил себе ужин, после которого лег спать. Пение птиц разбудило меня рано утром. Я встал, начал собираться и застыл, когда увидел чьи-то следы.

- Это животное сидело рядом со мной и, похоже, всю ночь. Кто это мог быть? Следы похожи на собачьи, но более крупные.

Я не стал вдаваться в размышления и отправился дальше. Время уже подходило к вечеру. Начался сильный снегопад. Ветер дул мне в лицо, и я не мог разглядеть дальнейшей дороги. Ноги сильно замерзли и начали подкашиваться. Я упал. Полежав пару секунд, я попытался встать изо всех сил, но не смог. Мысли в моей голове были мрачные, я думал, что это конец. Глаза закрылись.

 

РОКОВОЙ ПУТЬ

 

Проснувшись, я оказался в какой-то небольшой норе, но в нее помещался с легкостью. Я был в недоумении.

- Как я мог здесь оказаться?

Когда встал, то почувствовал какую-то боль в ноге. Осмотрев ее, я увидел чуть заметные следы от зубов.

- Видно, то животное, которое просидело со мной всю ночь, и притащило меня сюда. Но почему? Многие вопросы уже измучили меня. Я вылез из норы и увидел то место, где упал. Немного постояв, я пошел дальше.

Наконец я дошел до перекрестка четырех дорог. Посередине стояло бревно, вколотое в землю, на котором висело четыре таблички, указывающие на разные направления. И я стал решать, идти по длинному пути, по которому я могу и не дойти до церкви из-за сильных морозов, или по короткому, но опасному? Я долго стоял и смотрел на эти таблички, не мог выбрать. И все же я решил.

- Я пойду к фавну. Я буду подавлять свое желание к еде любой ценой.

Я шел по узкой тропинке. Прошло два часа, но пещеры не было видно. Погода ухудшилась. Поднялся холодный ветер, и я молил бога, чтобы скорее добраться до церкви и вдруг я увидел ту самую пещеру, про которую рассказывал Акимыч. Страх овладел мной. Страх того, что не справлюсь. Я замедлил шаг. Приближаясь все ближе к этому зловещему месту, у меня сильней начинали трястись руки. И вот я уже стоял возле той яблони. Было отчетливо слышно, как храпело существо, спящее в темной пещере.

- Вот она, эта сказочная яблоня, про которую мне рассказывал старик. Все ветки были покрыты белоснежным снегом, а яблоки оставались нетронутыми. Мои глаза разбежались по всему дереву. Я не мог поверить, что все это действительно реально.

- Нет. Я не могу. Мне надо идти дальше, - повторял я вновь и вновь.

И тут мое внимание привлекло красное сочное спелое яблоко. Оно весело совсем низко,и казалось для меня самым доступным, так как другие яблоки прятались за ветками.

Голод и желание залечить раны, полученные во время сильных морозов, овладели мной. Я схватил это яблоко и откусил от него огромный кусок. Я испытал невероятное наслаждение и почувствовал новый прилив бодрости, но мое веселье прекратил жуткий вой. Это был фавн. Бросив яблоко на землю, я рванул что есть мочи и хотел только одного, убежать. После двадцати минут бега, я стал сильно запыхаться. Делая маленькие передышки, я двигался вперед.

- Фавну меня точно не догнать, он уже совсем далеко, - говорил я вслух, чтобы хоть немного поверить в свои слова.

Через некоторое время я увидел поляну, а на поляне церковь. Мое сердце наполнилось радостью и надеждой, которая давно угасла в мрачном лесу. Я вбежал в церковь. Святой Отец Михаил, увидев меня, сначала обрадовался, а потом улыбка сошла с его лица. Он понял, в чем дело.

- Приветствую тебя. Смотрю, путь твой был не легок. Сын мой, ты шел по длинной дороге? - спросил он меня.

Я долго думал, что ответить, и сказал:

- Да, Святой Отец.

- Ну, хорошо. Я уже подготовил святой воды, вот, возьми, - сказал Отец Михаил и протянул мне сосуд.

- Спасибо вам, Святой Отец, - сказал я, взяв воду.

- Иди, в добрый путь, - сказал священник и закрыл за мной дверь.

Я отправился обратно домой, но уже по длинной тропе. Я решил, что не следует рисковать, проходя мимо фавна еще раз.  

 

ДИВНЫЙ ОБРАЗ

 

Снова дул сильный ветер. Руки окоченели от холода и совсем не двигались. Мысли мои были смутны из-за фавна, и все время пути я ждал подвоха.

«В каком же обличии предстанет передо мной великий страж? Я не позволю ему обмануть меня!», - думал я.

Шел я долго и уже совсем забыл про фавна. Вдруг я увидел, какой-то силуэт, шедший мне навстречу. Я терялся в догадках о том, кто бы это мог быть. Кто-то все быстрей приближался ко мне. Через пару минут мои глаза уже отчетливо могли видеть, что это девушка. К моему огромному удивлению, она была одета в летнее платье. Поначалу я вовсе думал, что сошел с ума, но с каждой секундой убеждался в реальности событий. Девушка была необычайной красоты, темно-зеленые глаза, черные шелковые волосы, а в руке она держала цветок. Эта была белая роза. Эта картина поразила меня. Разные чувства бушевали во мне и хотели свободы. В пяти метрах от меня девушка остановилась и жестом руки позвала за собой, уходя по другой тропе в лес. Я пошел за ней. Догнав девушку, я схватил ее за руку и спросил ее имя. Она повернулась, и, посмотрев мне в глаза, сказала:

- У меня много имен.

То, что сказала девушка, было мне непонятно, но тогда для меня это было неважно.

- Закрой свои глаза, - ласково произнесла она.

И я покорился воле этой повелительной особы. Через минуту я открыл глаза, но девушки уже не было. Осмотревшись, я понял, что она завела меня вглубь леса, где нет ни одной дороги. Я впал в отчаяние и наконец понял, что той девушкой был фавн, который ловко обманул меня.

- О нет! Что же сейчас с Матвеем?! Я должен скорее идти домой, но как?

Тут я услышал чей-то вой. Это был волк. Он выбежал из ниоткуда и подошел ко мне. Это был красивый и массивный зверь. Его голубые глаза светились невообразимой силой, а блестящая белая шерсть развевалась на ветру, создавая волшебную атмосферу. Я прочел в глазах зверя, что он хочет мне помочь, и чтоб я шел за ним. Волк развернулся и побежал к колючим кустам, и я последовал за ним. Мы вместе, воюя с лесом, пробивались через ветки кустов, которые были практически везде. Через несколько минут мы выбрались к перекрестку тех самых роковых дорог. Я выбрал нужное направление и пошел по дороге, которая ведет в нашу деревню, но волк не последовал за мной. Он хотел лишь вывести меня из глуши. При нашей первой встрече глаза зверя показались мне знакомы, будто я видел их где-то раньше. Потом я понял, что этот волк был со мной все это время, там, на болоте, возле норы. Он спасал меня уже много раз, а теперь я должен был спасти своего брата. 

 

МАТВЕЙ

 

Всю дорогу я бежал и пытался не думать о плохом. И все из-за того яблока. Дело в том, что больше всего я боялся, что с Матвеем может что-то случится. Мое сердце разрывала боль. Я боялся за брата. Добежав до деревни, я не прекращал движения, и все встречали меня, как героя, но на мне совсем не было лица. Я все еще бежал. По дороге меня встретил Акимыч и остановил.

- Куда ты так спешишь? Ты принес нам святую воду? - спросил меня старик с волнением на лице.

- Да, вот она, но мне надо идти, - сказал я и отдал старику сосуд.

- Да куда ты все так спешишь? Все хотят поговорить с тобой.

Проигнорировав слова Акимыча, я помчался домой. Зайдя в дом, я увидел матушку, сидевшую возле кроватки Матвея. Она плакала, но увидев меня, маленькая искра в ее глазах промелькнула сквозь слезы. Я обнял ее.

- Что с Матвеем? - с волнением спросил я.

- Он заболел и совсем не встает с кровати. Наш доктор Андрей Степаныч не знает, что за болезнь поразила его. Слава богу, хоть ты вернулся, я уже совсем переволновалась. И не знаю что делать, - сказала матушка, обняв меня еще крепче. Я подошел к кроватке и посмотрел на Матвея. Мне стало очень стыдно, что я не сдержался и теперь из-за этого страдает дорогой мне человек. Я решил пойти к фавну и просить у него помощи. 

 

ПРАВДА

 

Встав рано утром, я поел и незаметно вышел из дома. На этот раз я не взял с собой никаких вещей. Я шел быстро и уверенно. Меня ничто не могло остановить, я был обязан спасти брата. Прошло полдня, и я снова очутился перед роковой дорогой, которая изменила мою жизнь. Я твердо шагнул на тропу фавна. Темнело очень быстро и мне пришлось переночевать. Никакой мороз меня больше не беспокоил. Рано утром я вновь отправился в путь. Я не знал, что меня ожидает, и это немного пугало.

Вот, это пещера.

- Выходи фавн. Я пришел искупить свою вину перед тобой! И я готов на все, чтобы спасти брата! - крикнул я, подойдя к пещере.

- А ты уверен, что готов на все? - послышался хриплый и скрипучий голос.

- Да! И если надо, я отдам свою жизнь! - уверенно произнес мой голос.

- Даже так? - сказал фавн, выйдя из пещеры и встав прямо передо мной. - Человек, ты мне напоминаешь кого-то. Такое же рвение спасти близкого. Хм. У тебя есть отец? - спросил меня сатир, пристально посмотрев мне в глаза, будто сканируя, лгу я или нет.

- Нет, он умер очень давно, - сказал я, опустив глаза вниз.

- А ты знаешь, Еремей, что живешь только благодаря ему? Ты знаешь, что пятнадцать лет назад твой любопытный отец пришел сюда и тоже сорвал мое яблоко? Его терзало любопытство, что это за вкус имеет обычное яблоко, о котором так много говорят. Люди! Ваше любопытство когда-нибудь вас и погубит! Но речь идет не о безответственности твоего отца, а о том, что его страхом было потерять тебя. И он вернулся искупить свою вину, как сейчас делаешь это ты. И кто же тебя спасал не раз, ты помнишь? - спросил фавн, лукаво посмотрев на меня.

- Отец? Тот волк был моим отцом?

- Верно, человек, он пожертвовал собой, чтобы уберечь тебя от неминуемой смерти. Готов ли ты к такому? Сломать свою жизнь, чтобы помочь своему брату?

- Я готов на все! - сказал я и смело посмотрел на фавна.

Он улыбнулся, и от этой улыбки мне стало очень жутко. Он действительно был хитер. Хотел отговорить меня, чтобы позже я всю жизнь чувствовал свою вину, но ему будет выгодно, если я стану его слугой, как стал и мой отец.

- Твое молчание означает, что ты все-таки спасешь брата. Ну что ж, пусть будет так. Я дам тебе флакон. В нем лечебное зелье, которое спасет твоего брата, но взамен, ты станешь моим, - жестко произнес фавн и протянул мне флакон.

 

ЛУНА

 

Я лежал на кровати и смотрел на Матвея. А Матвей на меня. Моя душа радовалась, а сердце ликовало. Я совсем не жалел о своем поступке.

- Спасибо тебе, Принц! Спасибо, что спас меня, - произнес брат, погладив меня по голове.

Я не мог ничего сказать и лишь издал непонятные звуки.

- Матвей, покорми своего спасителя и ложись спать, - сказала матушка.

После ужина я, как обычно, побежал на холм, находящийся у леса. Ночь была прекрасна. Там я увидел белого волка, сидящего на краю возвышенности. Я сел с ним рядом. Было полнолуние. Отец посмотрел на меня, будто давая сигнал, и мы вместе завыли на луну.

 

И так повторялось каждый день. Жители деревни слышали вой двух волков, черного и белого.

Появилась новая легенда, как отец и сын воссоединились под покровом ночи.

 

Мой мальчик

Пролог

 

«Уже прошло около полугода, как мы остались вдвоем: я и мой сын Дэвид. Той осенью мы потеряли человека, которого любили больше всего на свете. Она была самой заботливой матерью и любящей женой. Ее звали Аннабэль. Она была так красива и безупречна. Порой мне хочется верить, что я открою глаза и увижу ее перед собой, сладко спящей в своей тонкой сорочке цвета парного молока…

 

Она погибла в автокатастрофе.

 

В тот день все было как обычно: мы проснулись рано и спешно собирались на работу. Выходя из дома, я поцеловал ее и сказал, как сильно люблю. То же самое сделал и наш малыш, уходя в школу. Ему тогда только исполнилось шесть. В тот миг я даже не мог себе представить, насколько сильно изменится моя жизнь. После долгого рабочего дня я решил заехать в цветочный магазин и купить что-нибудь для нее, что-нибудь необычное и красивое. Я долго не мог определиться с букетом, но наконец, спустя полчаса флорист все-таки достучался до моего сердца и преподнес мне прекраснейший букет. Я сразу понял, что это именно то, что мне нужно, то, что нужно ей. С неповторимым чувством радости я вышел из магазина и направился к машине, как вдруг у меня зазвонил телефон. Решив, что это Анна, я мысленно стал перебирать фразы, которые хотел бы ей сказать, насчет моего сегодняшнего сюрприза, но мое счастье длилось не долго. По телефону мне сообщили, что ее больше нет. Я больше никогда не услышу ее звонкий голос и не смогу прикоснуться к ней. Больше не смогу радовать ее своими подарками, не смогу делать ее счастливой. Поверить в это было очень трудно. Я быстро закинул букет на заднее сидение своего автомобиля и помчался на место аварии. Когда я приехал, бригада врачей уже накрыла бездыханное тело моей жены белой простыней. Я рвался к ней, но меня не пускали. Двое полицейских схватили меня за руки и начали успокаивать, но я не мог остановиться. Во мне кипела ярость, боль и злость на себя, за то, что я не смог сохранить ее, я не смог ее спасти. Тогда мне хотелось лечь вместе с ней, обнять ее и, сделав последний вдох, уйти. Но я не мог. Когда силы покинули меня, я упал на колени и начал орать от боли. Мои кулаки били по мокрому асфальту, растирая кожу. Все было в крови, но физической боли я не ощущал.

 

С тех пор наша жизнь с Дэвидом сильно изменилась. Мы оба ушли в себя. Первое время мы ни с кем не разговаривали, даже между собой. Тогда я не мог догадываться, как сильно это повлияет на Дэвида, и насколько опасно это будет для него, для меня и для окружающих».

Концерт

 

Был вечер. Сегодня в одном из концертных залов маленького городка проходил музыкальный вечер. Джош Уотсон как всегда был там. Ему казалось, будто он один слушатель в этом зале. Музыка, играющая сегодня зачаровала его: молодой человек чувствовал все переживания и страдания человека, написавшего этот шедевр. Это было волнующе. Он сидел, затаив дыхание, вслушиваясь в каждый звук, в каждую маленькую нотку. Это было волшебно. Джош теребил в руках свою шапку, не скрывая волнения. Музыка была прекрасной. Пианист то дерзко бил по клавишам, то легко и мягко нажимал на них. Джошу казалось, что это исполнение лично для него.

Закончив свою блестящую программу, музыкант встал и поклонился залу. Все начали аплодировать. Джош бил в ладоши настолько сильно, что их стало прижигать, но он ничего не чувствовал, только легкое подобие восторга от этого вечера.

Все это представление вновь заставило Джоша вспомнить о событиях полугодовалой давности. Не справившись с мыслями, он решил зайти в бар и немного уйти от реальности.

Он присел за стойку бара и заказал себе выпить. Пятьдесят грамм виски для начала.

— Трудный день? — спросил приветливый бармен, натирая бокалы.

Джош невольно усмехнулся и выпил свои первые пятьдесят грамм до дна. Поставив бокал на стол, он попросил плеснуть в стакан еще сто грамм. Предыдущая порция показалась слишком малой для такого дела.

Бармен недоверчиво посмотрел на него, открыл бутылку шотландского виски и налил двойную порцию. Наверно ему надоело каждый день любоваться на пьяные лица посетителей, но это его работа: разливать и подавать.

Еще один залп. Горло загорелось так, слово сухой лес охватил пожар. Джош нервно встряхнул головой и поставил рокс на стол. Он был настолько одинок, что никого рядом с собой не замечал Единственным, кто все еще заставлял его жить, был его шестилетний сын Дэвид, которому было так же плохо, как и его отцу, а может быть даже хуже. Это было слишком заметно. До трагедии мальчик много улыбался, радовался жизни. Все время проводил на улице среди своих сверстников. Теперь же все изменилось. С того момента как он потерял маму, мальчик ни разу не улыбнулся. От этого Джошу становилось только хуже. Он не знал, как подбодрить сына, потому что сам был раздавлен.

Посидев еще немного в баре, Джош решил пойти домой. Как назло начался дождь. Его куртка и брюки промокли в считанные секунды. Капли дождя были размером с горошину, к тому же, дул сильный ветер.

Он ускорил шаг.

 

 

Дом, милый дом.

 

Открыв входную дверь, Джош зашел в свою маленькую, но довольно-таки уютную квартирку.

— Дэвид, ты дома?

Царила мрачная тишина. Джош подошел к детской комнате и открыл дверь. Дэвид сидел за невысоким деревянным столом и что-то усердно рисовал. Он подошел к сыну, погладил его по голове и начал рассматривать его творчество. Ребенок сидел смирно, практически не шевелясь, двигались только руки. На картинке был изображен миленький домик, рядом с которым стоял Джош и Дэвид. Маленькие человечки были подписаны. В окне дома Джош разглядел женскую фигуру. Это была Аннабэль. Он сел рядом с сыном.

— Ты скучаешь по ней? — тихим голосом произнес отец.

Мальчик молчал.

— Понимаю тебя, конечно, скучаешь. Я хочу, чтоб ты знал, что она всегда рядом с нами, и ты должен чувствовать это. А теперь давай-ка иди, умойся и ложись спать, уже слишком поздно, — сказал Джош и поцеловал сына в его пухлую щеку.

Дэвид обратил свои ярко-голубые глаза на отца и кивнул.

Джош вышел из детской и направился в свою одинокую спальню.

— О, Боже, как же сильно я хочу спать, — устало произнес он и упал на кровать, даже не сняв одежду.

Он заснул практически сразу, как только закрыл глаза.

Сон

 

«Открыв глаза, я увидел, что лежу на сырой земле, покрытой желтыми листьями. Кругом был туман, но я смог различить силуэты омертвевших стволов деревьев. Это был лес. Как я здесь очутился? Я встал на ноги и отряхнул колени от маленьких комочков грязи. Я начал крутиться, словно лев в клетке, пытаясь понять, что происходит.

Внезапно до меня стали доходить странные звуки. Это нечто было похоже на музыку. Звуки напоминали небрежную игру на ксилофоне. Все это вселяло в меня ужас.

Где-то за моей спиной послышался детский смех.

— Ха-ха-ха, попробуй, догони меня! — разнесся детский истерический голосок.

Я резко обернулся и увидел мальчика. Он наворачивал круги вокруг невысокого сухого дерева на маленьком трехколесном велосипеде ярко-вишневого цвета. Мальчик шустро крутил педали своими маленькими ножками и громко смеялся.

В моих глазах стало мутнеть. Я нервно начал протирать веки руками и часто моргать. Что со мной происходит? Глаза начали щипать, я продолжал тереть их руками, но все было бессмысленно. Сердце стало бешено биться, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Я упал на колени.

— Что со мной не так? — заорал я во весь голос.

 

Резко все прекратилось. Я открыл глаза. Никого не было рядом. Музыка прекратилась. Царила гробовая тишина. Повернув голову направо, я увидел, как ко мне подъезжает тот самый вишневый велосипед. Он был пуст. Но где же мальчик?

Подняв голову чуть выше и посмотрев вдаль, я увидел эту маленькую фигурку. Он был примерно в десяти метрах от меня. Я не мог разглядеть его лица в этой тьме.

— Эй, парень, что ты здесь делаешь? — спросил я, тяжело вставая на ноги.

Он истерично засмеялся и побежал от меня вперед. Я пошел за ним, стремительно ускоряя шаг. Постепенно я перешел на бег. Все вокруг казалось таким странным. Я чувствовал, что бегу очень быстро, но, оглядываясь по сторонам, видел, что моя скорость равна обычному тихому шагу. Все было словно в замедленной съемке. Почти догнав мальчика, я попытался схватить его за руку, но не успел. С реакцией у парня было точно все в порядке. Он рванул так быстро, что я даже не успел понять, куда он бежит. Когда мальчишка оказался в центре моего внимания, я увидел, что он забежал за большой камень, стоящий примерно в семи метрах от меня. Я побежал следом. Удивительно, я был всего лишь в одной футболке, но совершенно ничего не чувствовал: ни ветра, ни холода. Добежав до камня, я остановился и прислонился к нему, уравнивая дыхание. Вдруг я услышал тихий плач. Я зашел за камень и увидел мальчика. Он сидел на земле в позе лотоса и ронял слезы. В руках он держал маленького плюшевого медведя с пуговицами вместо глаз. Это было немного жутковато.

— Эй, малыш, что с тобой? Где твои родители? — аккуратно спросил я, подходя все ближе к нему.

Мальчик поднял голову. Его маленькие заплаканные карие глаза сильно растрогали меня.

— Пошли со мной, давай лапу? — сказал я, протянув ему свою руку.

Когда он попытался взять меня за руку, случилось страшное: мальчик стремительно начал рассыпаться. Словно пепел. Ветер подхватил эту песочную массу и понес прочь.

— Стой! — закричал я и изо всех сил попытался схватить воздух.

Я встал, как вкопанный, совершенно не понимая, что произошло. Я не мог дать этому объяснения.

 

«ХРЯК» — я почувствовал острую, жгущую боль в животе. Упав на колени, я посмотрел вниз и увидел, что мой живот проткнут металлическим ломом. Я чувствовал, как по горлу вверх течет кровь. Я дотронулся руками до живота. Кровь потекла по моим пальцам. Я не мог думать в этот момент. Все произошло слишком быстро. Через несколько секунд в глазах потемнело, и мое бездыханное тело рухнуло на сырую землю. В последний миг я услышал радостный детский смех позади меня».

Пробуждение

 

— Нет!!! — проснувшись, выкрикнул Джош.

Тяжело глотая воздух, он сел на кровать, чтобы перевести дыхание. На часах было 7 утра.

— Фух, это был всего лишь кошмар, — протирая глаза руками, сказал он.

Оклемавшись, Джош встал с кровати и попятился на кухню.

Налив себе кофе, он сел за кухонный стол. Ему было тяжело прийти в себя, ведь сон казался таким реальным.

Дэвид спешно зашел на кухню, схватил пакет с сэндвичем и убежал в школу.

 

 

Школа

 

Сегодня был урок рисования. Дэвид сидел один за второй партой. Он любил рисовать, это помогало ему уходить в мир фантазий. У него всегда была круглая пятерка по этому предмету.

— Дети, сегодня мы будем рисовать открытки ко дню матери, — произнесла миссис Даллас, аккуратно посмотрев в сторону мальчика. — Дэвид, ты можешь тоже нарисовать открытку, думаю, твоей маме она бы очень понравилась, — не имея в виду ничего плохого, произнесла учительница.

— Ха, а кому он ее подарит? Ведь у него нет мамы, — немного усмехнувшись, произнес Питер Эвонс, сидящий прямо за Дэвидом.

В этот момент дыхание Дэвида остановилось, его глаза резко стали принимать другой цвет, они стали карими.

— Питер, так нельзя говорить, быстро извинись — произнесла миссис Даллас и отвернулась от класса к доске.

В тот же миг рука Дэвида сжала черный карандаш. Его взгляд был устремлен на чистый альбомный лист. Мальчик резко повернулся к Питеру и со всей силы вонзил свой карандаш ему в кисть. Раздался душераздирающий крик. Из руки мальчика потекла кровь, она была проткнута насквозь. Миссис Даллас резко повернулась к классу и ошарашенными глазами посмотрела на происходящее.

— О Боже, Дэвид, что ты наделал? — невольно закричала она.

Дэвид повернулся к ней и начал злобно кричать, — Это вы во всем виноваты! Вы специально дали это задание, чтобы задеть меня! — мальчик поднял правую руку и начал указывать на учительницу, имитируя сжатие, — вы хотите, чтобы все смеялись надо мной!

Внезапно миссис Даллас почувствовала сильную боль в горле, будто невидимая рука стала жать ее, душить.

— Дэвид, что ты делаешь? Пожалуйста, не надо, я никогда бы не сделала…

— Молчите! Вы только злите меня! Вы все смеетесь надо мной! Я не позволю вам обижать меня! — он начал двигать своими пальцами еще быстрее.

Учительница схватилась за горло, пытаясь как-то убрать эту боль, но ничего не вышло. Горло еще больше стало сдавливаться. Она упала на кресло.

— Пожалуйста, Дэвид. Прекрати, я умоляю! — еле-еле произнесла она.

Питер все еще кричал, смотря на свою прикованную к парте окровавленную руку.

— Я не дам вам обидеть меня! — все еще кричал Дэвид, злобно смотря на свою учительницу. Такой сильной ярости он еще никогда не испытывал. Он получал от нее наслаждение.

Внезапно Дэвид почувствовал острую боль в висках. Кровь в голове начала сильно пульсировать. Его руки опустились, будто все мышцы в них разом отказали.

Неведомая сила, яростно сдавливавшая горло Миссис Даллас, внезапно отступила, позволив женщине сделать глоток воздуха. Миссис Даллас рухнула на пол.

В ушах Дэвида стоял приглушенный крик детей, больше похожий на низкочастотный свист от взрыва военного снаряда. В глазах все расплывалось. Мальчик стал судорожно протирать свои глазки.

Постепенно крик становился все отчетливее. Зрение вернулось. Мальчик увидел картину, которая ввела его в состояние полного ужаса: все его одноклассники забились в углу класса, указывая на него пальцем. Они шептались, смотря на Дэвида ошарашенными глазами. Мальчик растеряно переводил взгляд с одного одноклассника на другого, пока не наткнулся на свою учительницу, которая тем временем стояла на коленях возле своего стола и нервно откашливалась. По ее лицу текли слезы. В состоянии некого оцепенения Дэвид услышал, как кто-то сильно вопит за его спиной. Обернувшись, он увидел, как Питер сползал под парту и дико стонал. Полностью спрятаться в укромном месте ему мешала намертво прибитая к парте рука. Кровь текла, не переставая. Зрачки Дэвида сильно увеличились. Это был нескончаемый страх. Мальчик резко схватил свой портфель и выбежал из класса.

Миссис Даллас облегченно убрала руки со своей шеи и подбежала к Питеру.

— Керра, позови сюда медсестру, прошу, быстрее! — крикнула учительница и принялась успокаивать вопящего от боли мальчика. 

 

Побег

 

Дэвид бежал сломя голову. Его сердце билось так быстро, что казалось, что оно вот-вот выскочит у него из груди. Он пробежал уже два квартала, но все никак не мог остановиться.

Через две улицы уже виднелось кладбище. Мальчик спешил туда.

Добежав до могилы своей матери, Дэвид кинул рюкзак на землю и упал на колени. Он положил свою руку на надгробие и стал плакать. Его раздирала боль.

— Мамочка, прости меня… Я. Я не понимаю что произошло. Почему все считают, что я сделал это? Я даже не помню, как это произошло! Мама, почему ты ушла от нас? Почему тебя нет рядом? — заливаясь слезами, говорил он.

— Папа сказал, что ты всегда рядом со мной, и что я должен это чувствовать, но этого не происходит. Мама, почему так? Я скучаю по тебе… — ложась на землю, произнес Дэвид.

Было пасмурно. На кладбище дул сильный ветер. Осенние листья кружились в вихре танца, словно заколдованные. Деревья качались из стороны в сторону, уже совсем голые и мрачные. Они бились ветками друг об друга, словно борясь за что-то.

На секунду мальчик поднял голову вверх и увидел вдали, возле семейного склепа, женскую фигуру. Это была стройная девушка в тонком на вид сарафане. Ее темные волосы, словно волны, колыхались из стороны в сторону. Дэвиду показалось ее лицо очень знакомым. Вдруг Дэвид увидел еще одну фигуру. Она была маленькой. Это был мальчик. Этот маленький незнакомец подбежал к женщине и взял ее за руку. Дэвид не мог отвести глаз от этой пары. Он пытался разглядеть их лица, но они были слишком далеко.

Внезапно фигура мальчика стала так близко, что Дэвид отстранился назад. Этот мальчик оказался прямо перед ним. Его кожа была бледная как небо в пасмурный день. Его глубокие мрачные карие глаза устремились на беззащитного малыша. Дэвиду стало страшно. Ему показалось, что этот парень был похож… на него. Это был сам Дэвид.

— Она больше не твоя, слышишь, отстань от нас! — крикнул мальчишка и ударил Дэвида по лицу. Мальчик потерял сознание.

Тем временем Джошу уже позвонили из школы и обо всем рассказали. Многому из услышанного он не поверил. Позвонив домой и не услышав голос родного сына, Джош сразу понял, где его искать. Он уже был на полпути к кладбищу.

Как только Джош вступил на святую землю, то сразу же увидел маленький свернутый комочек. Он подбежал к нему и увидел, что это спящий Дэвид. Джош сильно напугался. Тогда он схватил мальчика на руки и встал.

— Я все исправлю, дорогая, — произнес он, смотря на могилу Аннабэль.

Джош положил мальчика на заднее сиденье машины и повез его домой.

 

 

Слухи

 

— Директор, прошу, извините меня, но вы сами в это верите? Маленький мальчик душил учительницу на расстоянии? Это из разряда фантастики. Мне кажется, миссис Даллас просто стало плохо, и у нее начался спазм шеи, не более, — нервно держа телефон, говорил Джош.

— Мистер Уотсон, я понимаю, что это все звучит странно, но там было много свидетелей, весь класс, — упорно оправдываясь, повторял мистер Гилленгтон, директор школы.

— знаете, Дэвид всего полгода назад потерял свою маму. Неудивительно, что у мальчика случаются некие приступы, его можно понять. Я уже извинился перед родителями этого мальчика, Питера, и даже предложил им материальную помощь, чего вы от меня еще хотите?

— Я убедительно Вас прошу сводить Дэвида к какому-нибудь врачу. Я даже освобожу его от занятий, с ним точно не все в порядке.

— Спасибо, но я сам разберусь в этом, до свидания! — крикнув, сказал Джош и бросил трубку.

 

Дэвид стоял около двери в своей комнате и подслушивал разговор. Ему было страшно. Он думал, что сейчас папа накажет его так, как еще никогда не наказывал. Мальчик не рассказывал папе о том, что видел на кладбище. Он был уверен в том, что тот ему не поверит. Дэвид сел за стол и начал смотреть в окно, пытаясь не слышать шума, который исходил из другой комнаты. Джош бил в стены и сбрасывал все с полок шкафов. Мальчик чувствовал, как папу переполняет злость. Дэвид думал, что во всем виноват он.

 

После того как Джош разгромил половину своей комнаты, он сел на кровать и начал тереть лицо руками. Он не мог собраться с мыслями. Глубоко вздохнув, он поднял голову и посмотрел на фотографию своей умершей жены.

— Я все исправлю, милая, я обещаю тебе.

Вдруг кто-то постучал в дверь. Джош вскочил с кровати и потопал в коридор.

Это была его сестра, Люси. Она часто заезжала к нему. Помогала с уборкой, сидела с Дэвидом, когда Джошу нужно было отлучиться по работе.

Она очень любила своего племянника и всегда приезжала к нему с подарками.

— Привет Джош, я выехала сразу после твоего звонка, что-то случилось? — зайдя в квартиру, произнесла Люси.

— Да, привет. Рад тебя видеть. Есть одна проблема, о которой я могу поговорить только с тобой, — обняв сестру, произнес Джош.

— Хорошо, может, тогда сходим, прогуляемся? Мне кажется, свежий воздух тебе не повредит.

— Да, конечно. Дэвид у себя. Можешь зайти к нему, он будет счастлив увидеть тебя, а я пока пойду, оденусь, — сказал Дэвид, провожая сестру в комнату сына.

— Так-так-так, кто это тут у нас? А? Ты меня еще не забыл? — смешно размахивая руками, сказала Люси.

Дэвид спрыгнул со стула. Он подбежал к ней и крепко-крепко обнял.

— какой же ты уже большой! Смотри, я привезла тебе новый Мерседес! – сказала Люси, доставая из сумки игрушечную машинку.

Дэвид очень обрадовался очередному подарку.

Она погладила его по голове, немного взъерошив темно-каштановые волосы. Мальчик смотрел на нее и тихо улыбался. Люси давно не видела эту улыбку. К сожалению, раньше она была намного ярче.

— Люси, я готов. Идем? — выглядывая из коридора, сказал Джош.

— Да, все, выхожу.

— Дэвид, с тобой все будет хорошо? Мы с Люси уйдем ненадолго, — заботливо сказал Джош, смотря на своего маленького сына.

Дэвид кивнул и повернулся к столу, начав водить по нему своим новеньким Мерсом.

 

 

Откровение

 

Я рассказал Люси все: все, что происходило у меня на душе, о последних событиях моей жизни, о Дэвиде. Она сказала, что все, что сказал директор, кажется ей полной чепухой. Люси, так же как и я, не верит в то, что мой мальчик мог такое сделать. Мы мило беседовали около двух часов, сидя в небольшой кофейне под названием «Сoffee town», которая находилась недалеко от моего дома. На душе стало намного легче после таких теплых разговоров с сестрой. Она всегда поддерживала меня и помогала во всем.

Было приятно поговорить с близким мне человеком, ведь таких можно пересчитать по пальцам.

— Ну что, пойдем, я провожу тебя, как раз попрощаюсь с Дэвидом. — сказала Люси надевая свое красное драповое пальто.

— Да, пошли. — сказал я, вставая из-за стола.

Весь путь от кофейни до дома мы любовались природой. Было немного прохладно, но очень ясно. Солнце припекало спину, согревая своим теплом. Это приятное ощущение. Мы с Люси даже не могли догадываться о том, что ждет нас когда мы вернемся домой.

 

 

Дом — снова дом

 

Джош и Люси весело завалились в квартиру, дружно смеясь над чем-то.

— На самом деле все было не так, ты просто не понимаешь, — хохоча произнесла Люси.

— Конечно, куда мне понимать такое, — широко улыбаясь, сказал Дэвид, снимая свои ботинки.

Внезапно раздался громкий плач. У Джоша дрогнуло  сердце.

— Дэвид, где ты? Что произошло? — врываясь к мальчику в комнату, закричал Джош.

Когда он распахнул дверь в детскую, то увидел, что его сын сидит на полу и плачет.

— Малыш, что случилось?

Мальчик поднял на отца свои ярко-голубые глаза, полные грусти. В руках он держал свою любимую игрушку — мягкого тираннозавра Рекса. У него была оторвана голова.

— Это ты сделал? Ты сломал его?

Мальчик качал головой и плакал.

Джош обнял сына. Они просидели так минут двадцать, пока мальчик полностью не успокоился.

Джош вышел из детской и встретился с Люси на кухне.

— Слушай, я правда не понимаю, что с ним происходит. Аннабэль точно разобралась бы в этом. Я не знаю, что мне делать, — отчаянно проговорил Джош.

— Не хотела этого говорить, но похоже у Дэвида реальные проблемы. Мне кажется, стоит обратиться к врачу. И что бы он там ни сказал, мы справимся, ты справишься, а я помогу тебе, — обнимая брата, произнесла Люси. — знаешь, мне уже пора. Не хотелось бы бросать вас в такое время, но я ничего не могу поделать. Единственное, чем я могу сейчас помочь тебе, это разузнать номер очень хорошего специалиста. Как только я выясню номер, я позвоню тебе. Не переживай, все будет хорошо.

— Спасибо тебе большое, я буду тебе очень признателен за это. — поцеловав сестру в щеку, произнес Джош.

— Пойду попрощаюсь с малышом, — сказал Люси, направляясь в комнату Дэвида.

— Эй, не вешай нос! Папа купит тебе нового трицератопса, в два раза больше этого! — пытаясь подбодрить мальчика, сказала Люси.

Она обняла его и поцеловала в щеку.

— Ладно, ребята, мне пора бежать. Пока, Дэвид, пока, Джош. Созвонимся.

— Хорошо, приезжай к нам почаще, пока, — сказал Дэвид, закрывая за сестрой дверь.

 

 

И вновь

 

Я лег на пустую и довольно холодную постель. По телу побежали мурашки. То ли от холода, то ли от какого-то внутреннего состояния. Я так и не понял. Веки тяжело опустились и закрыли мои глаза. Наступил мрак, и я уснул.

 

Джош открыл глаза. Он сидел на полу и перебирал пластмассовые кубики. Он был ребенком. Ему снилось его детство. Мальчик услышал доносящийся с кухни крик и побежал вниз по лестнице, чтобы понять, в чем там дело. Родители Джоша сильно кричали друг на друга. Женщина в белой сорочке подняла тарелку и кинула ее в своего мужа. Тот сумел отвернуться, и тарелка полетела прямо в стену. Послышался звук разлетевшейся на кусочки битой посуды. Джош смотрел на все это, выглядывая из-за угла. Ему было очень страшно.

Взрослые что-то громко кричали, но мальчик никак не мог понять, о чем идет речь. В этот момент отец Джоша подошел к его матери и сильно ударил ее по лицу. Женщина упала на пол от такого удара. Ее щека сразу же покраснела, на глазах выступили слезы. Когда мальчик заплакал, этот злой мужчина сразу заметил его. Он подбежал к мальчику, схватил его за рубашку и начал яростно трясти , крича что-то неразборчивое и непонятное. Джоша охватила паника: он начал биться руками и ногами изо всех сил. Тогда отец швырнул его в стену и направился к его матери, захватив большой кухонный нож. Дэвид быстро встал на ноги и убежал в чулан. Последнее, что он слышал, это мучительный крик его матери. В одно мгновение все прекратилось. Стало слишком тихо. Мальчик сидел на полу, обхватив колени руками. Нервно покачиваясь, он прокручивал различные варианты событий, которые могли произойти внизу. Единственное, о чем он мечтал — это чтобы никто не нашел его здесь. Джош услышал шаги за дверью. Затаив дыхание, он стал ждать.

Дверь чулана резко распахнулась. На пороге стоял его отец, чье лицо и руки были полностью запачканы свежей кровью. Мальчика охватил страх.

— Вот ты где, гаденыш, — сурово произнес мужчина, протягивая руки к мальчику.

— Неет!!!

 

Джош проснулся.

Тяжело дыша, он вытер пот с лица.

— Боже, когда же это все прекратиться, — плюхнувшись обратно на подушку, произнес он.

 

 

Время подумать

 

Проснувшись после ночного кошмара, Джош совсем не мог уснуть. Время было около пяти утра. Он накинул на себя свое драповое пальто, обернул шею теплым вязаным шарфом и вышел на улицу. Пройдя пару кварталов, он оказался на мостовой. Облокотившись на перила, он стал смотреть на бьющиеся о берег волны. На улице было еще темно, но уличные фонари хорошо освещали улицу. Отражение луны в воде завораживало Джоша. Он поднял голову и посмотрел на небо. Звезды сияли так ярко, как никогда. Подул легкий ветерок, нежно шевеля пряди волос Джоша. Когда он вздохнул, то увидел легкие пары воздуха, похожие на сигаретный дым. Он старался ни о чем не думать. Ему было тяжело. Джош не знал, что ему делать дальше, как помочь своему сыну, как спасти его.

— Если бы только Аннабэль сейчас была рядом. Она точно знала бы, что нужно делать.

За спиной Джоша проходила проезжая часть. Удивительно, что в такое время кто-то уже ездит. Кто спешит на работу, кто в аэропорт на свой заветный рейс, который унесет людей туда, где хорошо. Подальше от проблем, от городской суеты. Туда, где солнце светит настолько ярко, что душа начинает гореть, сердце трепещет, а все чувства и эмоции выходят наружу. Джошу не хватало этого. Но сейчас он не мог убежать из этого города, от этих проблем и от сына.

— Прекрасный вид, не так ли? — став рядом с Джошем, произнес пожилой мужчина.

Джош косо посмотрел на него, но все же ответил, — да, вид чудесный, но раньше я не замечал этого.

— Мне очень нравится это место. Я приходил сюда со своей внучкой. Она любила подкармливать тут птичек и петь им песни. Порой мне кажется, что только дети способны находить во всем красоту и искренне любить жизнь. Мы же со временем перестаем замечать то, что казалось нам необычным и невероятным.

— Уверен, ваша внучка много добьется в этой жизни, — произнес Джош, опустив свой взгляд на воду.

— Да, я тоже так думал, пока она не покинула этот мир, который безумно любила, — со скорбью произнес старик, чуть не уронив слезу.

Джош посмотрел на старца. В его душе что-то вздрогнуло.

— О Боже, простите меня. Я, я не хотел. Я тоже потерял очень близкого мне человека, и я понимаю вас.

— Ничего, я уже смирился с этим. И знаете, как бы тяжело мне не было говорить это, я уверен, что она сейчас в том мире, в котором хотела бы быть.

— Думаю, вы правы.

— С этой потерей я понял, что нужно ценить то, что имеешь, и бороться изо всех сил, чтобы не потерять это,— сказал пожилой мужчина, постучав Джоша по спине.

Минуту спустя старец развернулся и пошел прочь. Джош смотрел ему вслед и думал о том, что сказал ему этот человек. Его слова вдохновили Джоша. Он еще раз бросил взгляд на волны и пошел домой.

 

 

Разговор

 

— Да, да, это Джош Уотсон. Моя сестра дала мне ваш номер, сказала вы хороший специалист.

— Очень рада, что люди ценят то, что я делаю. Сколько лет вашему ребенку? — произнесла Эмма Стенфорд по телефону.

— Моему сыну шесть лет. После смерти матери он стал странно вести себя. Не могу точно сказать, когда у него начались проблемы, я заметил это только сейчас, наверно я ужасный отец.

— Не стоит так сильно наказывать себя, для вас эта потеря была тоже нелегка. Вас можно понять. Вы сможете подойти ко мне в офис сегодня? У меня будет свободное время буквально через час. Вам будет удобно?

— Да, конечно, запишите нас. Мы обязательно подойдем.

— Отлично! Жду вас ровно к двум часам.

— Огромное вам спасибо, Эмма. До встречи! — произнес Джош и повесил трубку.

Тем временем Дэвид, стоящий на пороге кухни, внимательно разглядывал отца.

— Сынок, мы скоро уходим, тебе следовало бы собраться, — сказал Джош, взяв в руки стакан уже давно остывшего утреннего кофе. Он сделал большой глоток и посмотрел на сына: Дэвид стоял как вкопанный, не реагируя на слова отца.

Джош нахмурил брови и уставился на мальчика.

— Что с тобой?

Мальчик молчал

— Дэвид, тебя просто обследуют. Это обычная проверка твоего здоровья. — сказал Джош, опуская глаза. — Врач просто поговорит с тобой и не более. А теперь давай беги, собери вещи, иначе мы опоздаем, — обняв сына, произнес Джош.

Мальчик улыбнулся и побежал в комнату.

 

 

Прием

 

Джош и Дэвид вышли из такси. Отец взял сына за руку и повел в высокое старинное здание. Внутри их встретила приветливая девушка, сидящая за дубовым секретарским столом.

— Добрый день, вы по записи? — спросила она, мило улыбаясь.

— Да. У нас назначен прием на два часа.

— Подождите немного, скоро мисс Стенфорд примет вас.

Девид плюхнулся на мягкий кожаный диванчик и начал листать журналы. Он смотрел на картинки и улыбался. Джош тем временем стоял у стенда, на котором была в красочной форме описана детская психология. Статьи были интересны, что он даже увлекся.

— Извините, мисс Стенфорд просит мальчика к себе.

Девид сразу же вскочил с дивана.

— Давай, дружок, не бойся, все будет хорошо, — слегка хлопая по плечу сына, произнес Джош.

Мальчик слегка приоткрыл дверь, обернулся посмотреть на отца и, улыбнувшись, зашел внутрь.

 

В просторном кабинете было очень мило. Все стояло на своих местах: аккуратный журнальный столик возле роскошного дивана, обшитого темно-зеленой кожей, несколько стеллажей с различными книгами по психологии, пара комнатных растений, пускающих свои корни из хорошо подобранных глиняных горшков. Внимание мальчика привлекла женщина, сидевшая на мягком стуле возле кушетки. Возраст ее был около сорока пяти, может, чуть больше. У нее были светлые короткие волосы. Со зрением у доктора было явно худо, на что указывали большие очки с довольно-таки толстыми стеклами. Она улыбалась.

— Ну, здравствуй Дэвид, — мягким голосом произнесла она.

Мальчик молчал. Он аккуратно сел на кушетку прямо перед женщиной, у которой была очень красивая, точеная фигура. Мисс Стенфорд несомненно тщательно ухаживала за собой.

— Дэвид, расскажи что-нибудь о себе, чем ты любишь заниматься? — вновь обратилась она.

Молчание.

— Ты наверно понимаешь, что ты особенный мальчик?

Дэвид смотрел на нее и ощущал что-то невероятное. Его начало жечь изнутри. Он начинал думать, что над ним опять издеваются. Опять хотят унизить.

Мальчик перевел дыхание.

— Можешь рассказать, что вызывает у тебя тревогу? Может, есть какие-то воспоминания, которые тебя тревожат?

В этот момент Дэвид вспомнил случай на кладбище, и ему стало страшно. Об этом он еще никому не рассказывал, даже отцу, которого любил больше жизни.

Заметив смятение в глазах ребенка, мисс Стенфорд решила покопать глубже.

— Давай я помогу тебе, ты можешь доверять мне, не бойся, — она взяла мальчика за руку и попросила закрыть глаза. Дэвид согласился.

 

Слегка сжав его ладони, мисс Стенфорд начала описывать невероятно красивые пейзажи: голубое озеро, раскинувшийся неподалеку хвойный лес, пение птиц и прочее, что обычно описывается в книгах по гипнозу. Дэвид увидел все это, на душе царило спокойствие. Вот он уже бежит к озеру, слегка подпинывая красный резиновый мяч. Он улыбается. Мальчик чувствует радость, детскую радость.

Внезапно в его голове проносится голос: — Дэвид! Аккуратнее, не закинь его в воду, еще один такой мы уже не сможем тебе купить!

На лице мальчика выступает волнение.

— Дэвид! Ты слышишь меня! В следующий раз я куплю игрушку ему!

В своем видении мальчик обернулся назад и увидел, как его живая во плоти мать указывает пальцем на маленький черный силуэт. Он узнает его. Это же тот мальчик, с кладбища. В одно мгновение это существо оказывает лицом к лицу с Дэвидом.

— Я же предупреждал тебя держаться от нее подальше! — закричал он и толкнул Дэвида с невероятной силой прямо в воду.

Дэвид начал тонуть. Невероятно, как в мгновение ока тихое спокойное озеро превратилось в бушующий океан. Волны накатывали все сильнее и сильнее. Дэвид кричал что есть мочи, заглатывая воду вкуса железа.

— Прошу, помогите мне! — кричал мальчик, отскакивая от волны к волне, словно маленький бумажный кораблик, попавший в сильный уличный ручеек, несущийся по асфальтному склону прямиком в канализацию.

 

В кабинете врача Дэвид начал биться в конвульсиях. В тот же миг мисс Стенфорд начала пытаться вывести мальчика из транса. Она кричала ему и трясла за плечи.

— Дэвид! Дэвид! Ты слышишь меня? Очнись! Все хорошо! Ты тут, рядом со мной!

Мальчик резко открыл глаза. Из его рта большой струей полилась вода. Он начал откашливаться и жадно вдыхать воздух.

Ошеломленная данным зрелищем женщина вскочила с места и стала бить мальчика по спине, пытаясь помочь ему. Она подумала, что мальчика просто тошнит, такое бывало на ее сеансах.

Закончив кашлять и немного придя в себя, Дэвид посмотрел на доктора своими глазами, полными ужаса. Он не мог вымолвить и слова.

— Дэвид, скажи мне, с тобой все в порядке? — обняв мальчика за плечи, произнесла мисс Стенфорд.

Мальчик резко оттолкнул женщину и выскочил в зал ожидания, где на мягком диванчике располагался его отец, внимательно читающий какую-то книгу. Дэвид схватил отца за руку и потащил к выходу.

— Что? Что происходит? Что с тобой? — встревожено спросил отец, медленно поднимаясь на ноги.

Дэвид не переставал тянуть.

— Что происходит, ты можешь мне объяснить?

— Сэр, у вас все в порядке? — спросила секретарша.

— Да, да, все хорошо, — опомнившись, произнес Джош, резко схватив за руку сына. В ту же минуту они поспешили к лифту.

Всю дорогу до дома никто из них не произнес ни слова.

 

 

Правда

 

— Джош, Джош! Проснись!

— А, а, что? Люси? Что ты здесь делаешь?

— Нет, это ты что тут делаешь? Так и знала, что опять найду тебя здесь. Вставай, нужно вернуться обратно, — поднимая брата с грязного пола пустой квартиры, произнесла Люси.

— Что? Куда обратно? Стой, мне нужно разбудить Дэвида, а то он опоздает в школу, — встав на ноги, произнес Джош.

Он подошел к детской, открыл дверь и увидел лишь пустую, покрытую пылью комнату.

— Я чего-то не понимаю, где Дэвид? — обернувшись к сестре, произнес мужчина.

Девушка заплакала и обняла его.

— Джош, пожалуйста, поехали со мной, только ни о чем не спрашивай.

Личное дело

«Джош Уотсон, тридцать четыре года, вдовец. Впервые попал к нам в 1983 году в возрасте восьми лет. Диагноз: психическое расстройство. Сильные галлюцинации, агрессивное поведение, провалы в памяти. Утверждал, что его преследует какой-то мальчик и пытается убить. Рассказывал какие-то невероятные истории о том, что обладает сверхъестественными способностями и может на расстоянии чувствовать и взаимодействовать с предметами. Пролежал в больнице три года. Потерял родителей в возрасте пяти лет. В 1980 году они были убиты террористом во время ограбления магазина. В связи с этим мальчик был отдан в детский дом. Приемных родителей ему так и не нашли. Несмотря на это, мальчик хорошо учился, поступил в колледж и устроился на высокооплачиваемую работу. В 31 год женился на Аннабэль Тейлор. Детей не было. В 2008 году супруга Джоша Уотсона скоропостижно скончалась в результате автокатастрофы. С тех пор, уже полгода, Джощ Уотсон не появлялся на работе, его местонахождение было неизвестным до сегодняшнего дня. В клинику его привела родная сестра Люси Уотсон, сказав, что нашла его в заброшенном опечатанном доме, который в прошлом принадлежал Джошу и его жене Аннабэль. Почему дом стал пустым и заброшенным, до сих пор остается загадкой.»

 

Выписка из личного дела пациента психиатрической клиники «Somerville Asylum».

 

Comments: 5
  • #5

    Евгений (Sunday, 18 May 2014 19:23)

    Мне понравилось, даже очень. Спасибо.

  • #4

    Ильмира (Saturday, 03 May 2014 06:34)

    шикарно вообще) ревела над неведимкой! Ты большая молодец!

  • #3

    Людмила (Saturday, 26 April 2014 20:39)

    Я не специалист, чтобы писать "грамотные" с точки зрения критики комментарии, но скажу, что
    с большим интересом и "на одном дыхании" читала Ваши рассказы, Даша!
    И сюжеты, и то, какие глубокие чувства они вызывают, заслуживают похвалы.
    Спасибо.

  • #2

    Илья (Sunday, 29 September 2013 18:39)

    Рассказ действительно хорош, есть мораль и пара неожиданных сюжетных ходов, особенно в конце. Хорошая вещь)

  • #1

    Юлия (Sunday, 29 September 2013 18:21)

    Очень поучительная и захватывающая история! Не могла оторваться с начала и до конца!