НАТАЛЬЯ СИМОНОВА

СИМОНОВА НАТАЛЬЯ АНАТОЛЬЕВНА

г. Димитровград Ульяновской области.

Родилась 16 октября 1982г.

Публиковалась в местных городских газетах, участвовала в городских фестивалях творчества инвалидов. В фестивалях 2003 и 2005 годов была удостоена звания дипломанта.

В 2006 году как автор стихов она участвовала в областном конкурсе «Крылья моей души», где была удостоена почетного диплома.

В 2002, 2006 и 2007 годах ее стихи входили в региональные сборники поэзии инвалидов «Мы и время».

Все стихотворения и проза Натальи Симоновой наполнены единым смыслом – писать о добром, рассказывать людям о вечных духовных ценностях, говорить им о том, чего стоит каждый глоток солнечного света, каждое слово, сказанное с душой. Особым колоритом искренних чувств наполнен цикл ее детских рассказов «Дедушкины сказки».

Сегодня поэтесса мечтает написать издать книгу стихов и рассказов и назвать ее «Вспышки счастья». Такими вспышками для нее являются встречи с интересными людьми, с теми, кто понимает, как тонка грань между светом и тьмой, как хрупок этот мир, как одинока осень, как желанны слова любви и простого сочувствия многим из нас… Она знает обо всем этом не из книг, а из страниц собственной, такой непростой, хотя и совсем еще недолгой, жизни.

Музыка жизни

Аня стояла у окна и смотрела на улицу. Там уже третий день хозяйничал дождь.

– Чтоб ты поскорее кончился, – вздохнула девочка, – из-за тебя во двор не выйти.

– Анюта, скучаешь? – В дверях появилась мама с двумя яркими чашками в руках.

– Да нет, пытаюсь придумать заклинание, чтобы хоть как-то унять дождь.

– Ну и как, получается? – поинтересовалась мама.

– Нет, – покачала головой девочка.

– Но так может тогда не стоит этого делать, – мягко произнесла мама. Она поставила чашки с ароматным чаем на журнальный столик и, подойдя к дочери, обняла ее пахнущими свежей сдобой руками. – Я пирог твой любимый испекла, с клубничным вареньем. Давай, съедим по кусочку, а потом решим, что с дождем делать.

Предложение мамы было поддержано, и через две минуты дочка и мама сидели друг напротив друга и наслаждались теплым вкусным пирогом.

– Так что же делать с дождем, чтобы он перестал? – полюбопытствовала Аня.

– Представь, что мы с тобой находимся на концерте, играет большой оркестр под названием Природа, – загадочным тоном заговорила мама. – Управляют оркестром времена года. Как ты думаешь, как звучит зима?

– Зима? Не знаю, наверное, так…

Она вдруг вспомнила, как в прошлом году они ездили встречать Рождество в деревенский дом к знакомым. И воображение унесло в воспоминание…

«Метель за окном тогда показалась девочке похожей на скрипку. Она солировала всю ночь. Временами тихий плач превращался в рыдания с завываниями. К рассвету, наплакавшись, метель стихла, будто уснула. На какие-то мгновения возникла пауза.

Нежные звуки рояля, заигравшего потом, походили на первые лучи солнца, пробивающегося сквозь тяжелые тучи. Скоро инструмент пел в полный голос, разогнав аккордами небесную завесу.

Едва рассеялись облака, мелодия поплыла спокойно. Она заполняла все пространство. Радостное солнце касалось кончиками длинных лучей белого покрывала снега. От этих прикосновений на снегу оставались отблески бриллиантов. Своим сверканием они украшали равнину так же, как украшали раздолье вальсовые переливы медленно плывущей мелодии рояля.

Через несколько тактов к царствующему инструменту добавился тонкий звук ксилофона. Он ассоциировался у Ани с хрустальным звоном бокалов. К ним искусный музыкант-мороз умело прикасался невидимой палочкой.

Ближе к финалу у музыки появилось больше веселых нот! Импровизация зимы из раздольной, вальсовой превратилась в легкую польку!» – продолжала фантазировать девочка.

– Здорово, целый музыкальный момент в красках получился, – улыбнулась мама. Следующим произведением в концерте дирижировала весна, – продолжала придумывать мама, – а какие инструменты ты дала бы ее исполнителям? – поинтересовалась она.

– Первыми звучали бы перезвоны капели, – охотно откликнулась Аня. Ей все больше нравилась игра, придуманная мамой. – Одновременно с колокольчиками капели подул теплый весенний ветер. Он принес с собой звуки свирели. Ветер едва заметным прикосновением ласкал ещё коричневые ветви деревьев. Мелодичные перезвоны растворились в её нежных звуках. Она звучала свысока, как будто кто-то с небес будил звуком набухающие почки на деревьях. Божественный звук помогал выбраться на свет клейким зеленым листочкам. Они наряжали деревья в нарядные платья, словно хор девушек перед выходом на сцену.

Аня уже не ждала очередного вопроса мамы. Девочка продолжала фантазировать сама.

– Молодой дирижер-лето удивлял публику хором лесных птиц. У участников хора не было отрепетированной мелодии. Каждый из пернатых певцов старался вывести свойственную только ему трель. Дирижер-лето слышал красивейшие звуки природы, превращая их в одну мелодию. Солист хора, соловей, вел за собой весь хор, заставляя придумывать новые импровизации. С каждой новой нотой песня хористов становилась причудливее.

На самой сцене лежал мягкий травяной ковер. Он появился там, где ещё недавно лежало белое покрывало. Ароматы мяты, медуницы, клевера, ромашки наполнили зал, перемешались в воздухе.

Эстафету птичьего хора перехватил рояль. Заиграла веселая полька. Легкая летняя музыка охватила всё вокруг. С яркого сладко пахнущего цветка вспорхнула пестрая бабочка, повинуясь веселым нотам. Она пританцовывала в воздухе.

Веселое солнце наблюдало за пляской бабочки и щебетаньем птиц. Звуки польки убыстрялись. Музыка была так весела, что и солнце пустилось в пляс…

К полудню уставшее от танца солнце замерло в безоблачном голубом небе. Светило довольно улыбалось, глядя на цветущую землю. Полька закончилась, растворившись в золотых лучах. Наступила пауза летнего марева. Лишь изредка тишину нарушал стрекот спрятавшихся в траве кузнечиков. Тишина длилась недолго. Её нарушили переборы струн арфы. Порой пальцы невидимой арфистки чуть касались струн…

И вновь вступал рояль. Какое-то время арфа и рояль создавали одну мелодию, завершая часть концерта лета, – закончила Аня.

– Да, богатый спектр у лета, – подытожила слова Ани мама. – А если тебе предложили придумать название к этой части концерта, как бы ты его озаглавила?

– Летняя фантазия! – ответила Аня.

– Я тоже бы так назвала, – сказала мама и подлила ароматного напитка.

– Наш чай, будто из трав с той поляны, – отхлебнув из чашки, улыбнулась девочка.

– Приятно таким холодным осенним вечером пофантазировать. Кстати, – добавила мама, – осень осталась без музыки! На каких инструментах играли бы её музыканты?

– Осеннюю часть концерта начала виолончель. Перед зрителями открылась всё та же поляна. Звуки инструмента стелились по пожухлой траве. Голос виолончели околдовывал всё вокруг. Модницы-деревья, сменив платья с зеленых на золотые с багрянцем, застыли, вслушиваясь в каждую ноту. Едва виолончель закончила певучую партию, подул сильный ветер, словно скрипка вновь пробовала свою силу. Его порывы были такими сильными, что деревья стали терять свои одежды. Солнце с «прохладцей» созерцало всю эту картину. Под этот аккомпанемент небо стало затягиваться серыми тяжелыми тучами…

Наконец, темно-серая «крыша» разразилась проливным дождем – барабанной дробью…

– Дождь исполнял партию барабанщика в оркестре Природы, – добавила к словам Ани мама, – прислушайся, – предложила она.

Девочка умолкла. За окном шумел ливень, но теперь она не грустила. Каждая капля, падающая на стекло, для девочки звучала по-своему красиво: то ей слышался молоточек ксилофона, то настоящая барабанная дробь.

– Только одного мы с тобой не придумали: кто зрители этого концерта? – спросила мама.

– Все жители на земле, – улыбнулась Аня, – этот концерт продолжается вечно, называется «Музыка жизни», – добавила она.

 

Виртуоз

Сегодня, как никогда долго кручусь у зеркала, выбирая из всего многообразия кофточек и джинсов нужные. Смотрю на часы. Торопливо, на обрывке бумаги, пишу записку маме, что буду поздно. Выхожу из дома. Теплый весенний день в самом разгаре. Набухшие на деревьях почки вот-вот лопнут, давая жизнь первым листьям…

Вот так и человек весенней порой готов к чему-то новому. Глядя на розоватые почки, ловлю себя на мысли, что в отличие от готовых родиться листьев, моя душа ещё не приняла весну. Все чувства спрятались куда-то глубоко. Чтобы разбудить их, нужно что-то необычное. После зимы и неудавшегося, скоротечного зимнего романа в моем окружении ничего такого не наблюдалось. Размышления прервал звонок мобильного из сумочки, висящей на плече. Это редактор:

- Наташа, - сказал он, - спектакль в театре сегодня отменяется, заболела актриса, мне только что звонил режиссер.

Я немного теряюсь: «Зря только торопилась», - проносится в голове.

- Но у меня для тебя есть другое задание, - будто заметил моё разочарование редактор, - вечером в концертно-гостиничном комплексе, рядом с твоим домом, состоится концерт классической гитары. Исполнитель - частый гость в нашей стране, но в нашем городе впервые.

- Хорошо, меняю цель, - тут же соглашаюсь я.

В оставшееся до концерта время решаю пройтись по городу… Вот уже четвертое лето я подрабатываю в местной газете, так как учусь на журфаке, и научилась действовать по ситуации. Здание концертно-гостиничного комплекса отделано белым мрамором и издалека похоже на большой красивый круизный лайнер. На втором этаже располагаются одно-и двухместные номера для приезжих «звезд», а на первом - концертный зал и буфет. Я была здесь несколько раз на эстрадных концертах и первоапрельских капустниках. В нашем маленьком городе, если и проходили классические концерты, мне просто не приходилось на них бывать.

Передачи концертов классической музыки, в большом количестве передаваемых по телеку в моем детстве, оставили забавные воспоминания. Я не понимала дедушкиной радости до слез, когда начинались прямые трансляции из концертного зала имени П. Чайковского. На сцену выходила женщина в красивом вечернем платье и хорошо поставленным голосом диктора центрального телевидения объявляла выступление оркестра «Виртуозы Москвы» или «…играет пианист такой-то»… Выходили исполнители в черных пиджаках, белых рубашках при бабочках, толстые, важные мужчины, напоминающие пингвинов. После каждой сложной композиции исполнители из оркестра привставали со своих мест и раскланивались. «Наверно, здесь что-нибудь подобное будет», - думаю я.

Увлекшись своими мыслями-воспоминаниями, замедляю шаг. Немного опаздываю к началу концерта, но, объяснив, что я из газеты, прошмыгиваю в зал на свободное кресло.

На ярко освещенной сцене стоит молодой человек в синем костюме, и, волнуясь, перечисляет заслуги приехавшего гостя. Мысленно радуюсь: опоздала не очень сильно, пытаюсь представить себе того, кто будет играть, но образ пингвина в вечернем смокинге и с бабочкой, засевший в детстве из телека, не дает покоя. Жду. Наконец, перечисления званий «звезды» заканчивается.

- Встречайте, маэстро Филипп Вилла, - улыбаясь, говорит ведущий.

Из-за кулис вышел мужчина: невысокий, с седоватыми висками, в черной рубашке навыпуск, украшенной маленькими отсвечивающими полосками. Необычный для классического исполнителя вид сразу приковывает моё внимание. Лицо музыканта улыбчиво-доброжелательное и спокойное. Он, не торопясь, садится на стул, поставленный на середине сцены перед микрофонами. Аплодисменты затихают, зал замирает.

Музыкант довольно улыбается, долго готовится, прежде чем произнести первую фразу по-русски. Наконец, наклоняясь к микрофону, выговаривает:

- Здравствуйте! - выделяя нараспев вторую часть слова, усаживается удобней, прижимая к себе гитару точно ребенка. Проводит по струнам рукой, будто лаская спящую женщину. От нежных прикосновений гитара просыпается и отзывается русской балалайкой. Узнав с первых нот мелодию «Подмосковные вечера», зал начинает хлопать.

С этого момента все мое внимание приковано к лицу исполнителя. К балалайке постепенно добавляется домра, веселая композиция потихоньку перетекает в мелодичную испанскую песню. Переборы завораживают меня. Музыкант же будто не видит зала, он весь отдался мелодии, каждая мышца на его теле проживает драматургию композиции.

- А следующую мелодию лучше слушать в темноте. Тс-с-с! - произносит музыкант, закончив залихватскую импровизацию. - Притушите свет, пожалуйста.

Прожектора потихоньку гаснут. На сцене остается лишь бледно-синее пятно. Гитара превращается в плачущую молодую девушку, страдающую на руках отца от несчастной любви. Тихий плач прерывается резкими всхлипами и опять, глядя на сцену, я потихоньку представляю свое.

Вот уже семнадцать лет, как я не чувствовала заботливой руки, ласково гладящей меня по голове. Все мои молодые люди не смогли дать мне ни уверенности, ни покоя рядом с собой. Мне захотелось стать гитарой под нежными пальцами музыканта, чтобы хоть на миг почувствовать прикосновение рук. Подобные ласку и тепло я получала только от своего любимого деда; безуспешные попытки найти его в других мужчинах ничем не увенчивались.

На моих глазах появились слезы. Зажегся свет. Третья композиция, сыгранная музыкантом опять удивляет. В ней я слышу целый оркестр струнных инструментов, они причудливо переплетаются между собой так, что невозможно выделить, какой инструмент играет в следующий миг.

- Ну вот, а сейчас отдохните немного. Я увижу вас после антракта, - улыбается Филипп. Улыбка проникает до самого моего сердца. Я уже не замечаю ни зрителей, сидящих в зале, ни где я нахожусь.

В антракте вспоминаю, что вообще-то здесь по редакционному заданию. Выхожу вместе со всеми в просторный холл. У стойки бара замечаю ведущего концерта: - Ой, мне как раз надо было с вами поговорить. Нельзя ли побеседовать с маэстро?

- Конечно, можно, он с удовольствием примет вас у себя в номере после концерта.

Соглашаюсь. Милую беседу о музыке, о композиторах прерывает первый звонок ко второму отделению.

Зал наполняется отдохнувшей, наболтавшейся публикой, но главного героя концерта нет. На ярко освещенной сцене немного растерянный ведущий. Он обращается к залу: - Что же нам делать, господа? Филипп, наверное, заблудился в таком просторном комплексе. Давайте позовем его!

Зал на пятьсот мест взрывается: Филипп, Филипп! - как дети на новогодней елке. Наступает звенящая тишина, напряжение накаляется.

- Ну что делать, давайте я для вас что-нибудь сыграю, – хмыкает растерянный и начинающий злиться ведущий.

Тут раздается звон гитары.

«То ли кто-то из зрителей начал играть в отсутствие исполнителя, - думаю я, - то ли заблудившаяся «звезда» нашлась?».

Мелодия меж тем закончилась, зал прыснул хохотом.

«Чего они хохочут? - подумала я. - Над доморощенным талантом что ли?»

Через минуту все мои догадки разрешились.

- Тут можно спуститься, - затараторил обрадованный ведущий на сцене.

Я оглянулась – по лестнице за мной спускался ни кто иной, как Филипп, целующий дамам руки и импровизируя возле каждого ряда.

- Ну и оригинал, - пронеслось у меня в голове.

Наконец Филипп, будто прочитав мои мысли, останавливается напротив, встает на одно колено, гитара зазвучала тихо и нежно, каждым звуком проникая в мою душу.

Потихоньку душа просыпалась от зимнего онемения. Прямой ласковый взгляд артиста, направленный в мои растерянные глаза, отогрел, я никогда еще не чувствовала себя так, мелодия окутала меня полностью. Поднявшись на сцену, менестрель заканчивает играть. Снова полилась мягкая речь о классической музыке, о любимых композиторах. Все больше и больше я чувствовала в нем родную душу. В детстве любила слушать старые пластинки Рахманинова, Шопена, Чайковского; когда они звучали, дед мне рассказывал о певцах, о композиторах, часто придумывая истории. Я смеялась. Вот и сейчас, окунаясь в волшебную атмосферу детства, не хочу возвращаться в реальность. Вот так бы сидеть и слушать околдовывающие звуки романтичной гитары и плыть укачиваемой волнами серенад и музыкальных моментов. Но, увы! Свет в зале зажгли, и пришлось вернуться из мира грез и воспоминаний.

- Девушка, вы из газеты? - За плечо меня трогает седой пожилой мужчина, видимо, еще один организатор концерта.

- Да, да, я.

- Филипп ждет вас у себя в номере.

Дверь была не заперта, но для приличия стучусь. Слышу мягкий ответ: антре! Филипп сидел в кресле, откинувшись на спинку:

- Вы хотели со мной говорить? Садитесь, пожалуйста, - опять выделяет последний слог.

Объясняю что я из местной газеты.

- Да я жду ваших вопросов, с удовольствием отвечу.

Я собираюсь с мыслями, доставая диктофон, блокнот и ручку. От волнения грызу кончик ручки как школьница.

- Не волнуйтесь не надо, - взгляд Филиппа возвращает мне уверенность.

В голове один за другим возникают вопросы, придумываются сами собой, даже и придумывать ничего не надо. Включаю диктофон.

- Почему вы любите выступать в России? Откуда хорошее знание русского языка? Каких композиторов и писателей любите? Кто вам привил любовь к гитаре? И т. д.

Музыкант смотрит на меня, взгляд напоминает мне чем-то деда.

- Достаточно, - музыкант поднимается из кресла, подходит ко мне, теплыми пальцами забирает у меня из рук орудия труда. Белую с золотистой каемкой ручку отправляет в нагрудный карман. - Я хочу играть, играть только для тебя, сегодня, сейчас, всю ночь, посмотри, – он гладит меня по волосам.

О, боже! Я чувствую нежные прикосновения, мечты мои сбылись. Он берет гитару, опускается на одно колено, и я переполняюсь счастьем. Я слышу чарующие переборы струн, мелодия льется из-под пальцев, я чувствую себя причастной к искусству. Мы и только мы, окружены легкими нотами, музыка и только музыка… Русская народная песня «У самовара я и моя Маша» постепенно превращается в нежную французскую композицию из кинофильма «Шербургские зонтики». В нее вплетаются страстные ноты испанского танца. Вслушиваюсь, и по моему телу пробегает непонятная, но приятная дрожь. Глаза Филиппа смотрят на меня внимательно, и вновь плавно плывет импровизация и тихо заканчивается.

Музыкант смотрит на меня, улыбаясь, прислоняет гитару к стене, медленно подходит ко мне, кладет горячие руки мне на плечи. Повинуясь пылающим ладоням, встаю. Я понимаю, что больше не в состоянии называть его на «вы», дрожь уходит

Ты привлекаешь меня к себе, продолжая нежно поглаживать. Утыкаюсь в пахнущую одеколоном рубашку. Наконец-то чувствую рядом с собой настоящее мужское плечо. Ты покрываешь голову нежными поцелуями точно ребенка. На какую-то секунду кажется, что ты сейчас уйдешь, прижимаюсь плотнее от страха, что кольцо объятий разомкнется, ты произносишь на ухо: Тс-с-с! Отстраняешь мое лицо от плеча, смотришь прямо в глаза:

- Успокойся, девочка, я не уйду, я хочу любить тебя здесь, сегодня, сейчас, ты моя. - Касаешься моих губ долгим поцелуем…

Всю ночь мы летаем среди весенних звезд. Они смотрят на наше счастье и улыбаются. Потихоньку напевают красивую звездную песню. Наутро возвращаюсь домой, вижу, что вчера еще закрытые почки на деревьях лопнули. Наверное, это произошло в тот момент, когда звучали твои гитарные переборы. Наверное, как и моя душа, они родились в те мгновенья.

 

Комментарии: 1
  • #1

    Людмила Александровна (Понедельник, 27 Октябрь 2014 18:13)

    Читала на одном дыхании и чувствовала ауру этих прекрасных рассказов. Как же проникновенно! Как же тонко Наташа передала волшебство музыки! Она сама - волшебница.
    Спасибо!