АЛЕКСАНДР ТИ

 

 

 

АЛЕКСАНДР ТИ  г. Мурманск

Возраст 35 лет, специального образования нет. Пишу не так давно, раньше дело заканчивалось идеями и синопсисами для других, писать самому времени недоставало. В основном короткая проза, рассказы и новеллы, но в процессе написания и роман.

Ромашки для Наташки

Наташка влетела в дом маленькой заснеженной стрелой. Практически не останавливаясь, скинула в коридоре облепленные снегом валенки, бросила на вешалку пальто и унеслась в свою комнату. Мать успела что-то крикнуть ей вдогонку, но она её не услышала. Наташа вообще никого сейчас не слышала и не видела. Да и не желала. Оказавшись в своей комнате, она точным броском отправила портфель в самый дальний угол, рухнула на кровать и заревела. Не по-детски, с хлюпаньем и шмыганьем носом, а по-настоящему, по-взрослому. Заревела от всей души, в голос. Просто потому, что причина обиды, терзавшей маленькую шестиклашку, была самая что ни на есть взрослая. Любовь. А от настоящей любви ревут исключительно по-настоящему и никак иначе.

Мать тут же вбежала в комнату на рёв дочери. Она прекрасно знала, в чем причина Наташкиной истерики. Причина жила в соседнем дворе и звалась Сергеем.

— Да ты что же это? Наташка! — мать стояла возле кровати и не знала, как подступиться к убивающейся дочке. — Да будет тебе. На кой он тебе сдался-то? Да и стар он для тебя-то. Ты чего? Ну будет уже, хватит.

Мать присела на край кровати и погладила трясущуюся от рёва спину худенькой девчушки.

— Ну будет тебе, Наташ. Подрастешь, женихов еще уйма бегать будет. Ну хватит. Ты же у меня вон какая красавица. Ну хватит, хватит…

Наташка вдруг замолкла и резко вскочила.

— Он обманул, мама. Понимаешь? Обманул.

Мать попыталась обнять заплаканную кровинушку, но не успела. Та вновь рухнула на уже довольно сырую подушку и принялась реветь с удвоенной силой.

Сергей и правда обманул Наталью. Сам того не хотел, да и не думал, что обманывает, но обманул. Он был лучшим другом старшего брата Наташи и часто бывал у них в гостях. Высокий, крепкий, всегда улыбчивый и юморной, с бездонно синими глазами, таким он вернулся из армии год назад и покорил половину женского населения деревни. Именно таким был вор, укравший маленькое детское сердечко.

И всё бы ничего, ну подумаешь, влюбилась дурёха малолетняя. Обычная детская влюбленность, пройдёт. Но…

— Эх, Наташка! Вот подрастешь, возьму тебя в жёны! — пошутил как-то Серега, будучи у них в гостях. — Пойдешь за меня-то?

— Пойду! — нисколько не задумываясь, выпалила девчонка.

А вечером он подарил ей ромашку. Самую обычную ромашку и вновь пошутил:

— Держи, будущая жена. Подрастай.

Он пошутил, а она поверила. По-настоящему поверила, по-взрослому. И стала ждать. А теперь вот узнала, что Серёжка женится на соседке Аньке Чудаковой. Вот и всё.

 

Прошло шесть или даже семь лет. Наталья, уже взрослая девушка, студентка, вернулась из города в родную деревню на летние каникулы. Высокая, стройная, оформившаяся во всех нужных местах, она не просто привлекала к себе внимание деревенских ухажеров, а по-настоящему сводила их с ума. Дни напролет она то хлопотала в огороде с матерью по хозяйству, то пропадала на речке с подругами, наслаждалась отдыхом.

На берегу реки, где обычно все загорали и купались, она и встретила однажды Сергея. Сразу она его не узнала, правда. Заросший, небритый, опухший от алкоголя, он совсем не был похож на того покорителя деревенских сердец, которого полюбила когда-то маленькая девочка. Если бы не всё такие же бездонно синие глаза, точно бы не узнала. Встретились, поздоровались и разошлись.

— Нашла, кого вспомнить! — воскликнула мать, когда вечером Наташа словно случайно спросила её про Сергея. — Спился твой Сергуня, ой, спился. Анька-то его загуляла. Он её выгнал, а сам пьет-попивает, горе свое заливает, дурак. И не думай даже про него, смотри у меня! А то батьке скажу, он вам обоим вмиг мозги-то вправит.

А утром всё крыльцо Натальиного дома оказалось завалено ромашками. На следующее утро история с ромашками повторилась. И на следующее. И вообще, все оставшееся время каникул крыльцо непрерывно утопало в желто-белых цветах. Казалось, что во всей округе ромашки должны уже закончиться, но каждое утро Наталья выходила на усыпанное свежими полевыми цветами крылечко.

 

— А потом дедушка исправился, бабушка вернулась в деревню, и они поженились. Я знаю! — зашептала вдруг уже казавшаяся спящей Катюшка. — Мне бабушка это уже рассказывала. Так что папочка это не сказка совсем.

— Ну, извини. Ты просила сказку про любовь, а я таких не знаю. Чем тебе эта не нравится? И вообще, давай спать уже, болтушка! Знает она…

— Это легенда! Вот! Так деда сказал. И вообще, он говорил, что бабушка всё выдумывает, и не было такого. Но я видела, как он ей на день рождения ромашки дарил. Большой-пребольшой букет.

— Дарил, дарил. Спи давай! Он ей всегда ромашки дарит. Всё, спокойной ночи!..

 

Вопрос

— Алло! — ответила она гудка после десятого. Очень недовольно ответила, даже грубо, она знала, что звонит он, но он привык к её грубости, — Слушаю, алло!

— Привет! — как можно дружелюбнее и мягче сказал он и улыбнулся. Как будто она увидит, идиот.

— Привет! — повторил он, — Извини, если разбудил...

— Не разбудил, я на работу собираюсь, — оборвала она его. — Чего хотел?

— Поговорить.

— Не надоело? Давно всё обговорили и решили уже. Что еще тебе нужно?

— Есть один вопрос. Он важный.

— Все важные вопросы мы решили. Хватит!

— Он действительно важный.

— Какой? Что еще ты не понял? Два года уже прошло, а ты всё понять чего-то не можешь. Или не хочешь. Я устала уже, понимаешь?

— Не кипятись, прошу, — он не старался быть спокойным, не сдерживал эмоции, просто ночи без сна забрали все силы. — Это действительно важный вопрос.

— А ты не звони тогда! Просто не звони и не выводи! Я же просила миллион раз, объясняла, что всё прошло. Прошла любовь, умерла, не ищи её здесь!

— Я не ищу. Я не за этим, не переживай. Всего один вопрос. Он важный, пойми. Я вдруг понял, что именно он важный.

— Что ты вдруг понял? Ты пьяный опять, что ли? — её догадка была неверна, и она знала об этом, просто хотелось ужалить. — Совсем спился? Хватит звонить мне, пьянь. Хватит!

— Не пью я. Давно не пью. Это не помогает, бесполезно. Не кричи, я давно не звонил, считай год уже. Просто появился вопрос...

— Какой вопрос? Не было, и вдруг появился? Ты целый год его придумывал, лишь бы позвонить?

— Не неси чепухи. Хотя да, ты права. Не было, и вдруг появился. Тогда для него время еще не пришло, а сейчас в самый раз.

— Да хватит тебе уже сходить с ума! Прекрати! Ты слышишь себя вообще? Что за бред?

— Ничего не бред. Всего один вопрос. Важный вопрос.

— Всё мне это надоело, я на работу опаздываю. Поговорим, когда протрезвеешь.

— Да не пью я, успокойся. — Он вздохнул. Было понятно, что позвонил зря. Не стоило этого делать сейчас с утра. Но поделать он ничего не мог, время для вопроса пришло именно сейчас. Оставалось лишь дать ей выговориться, пусть накричится, выпустит пар.

 

Раньше, когда они еще были вместе, он бы не удержался. Он даже не попытался бы сдерживаться и накричал бы в ответ и даже больше. Как всегда грубо, как всегда жёстко. Любой их спор, даже самый маленький, постоянно перерастал в соревнование, кто сильнее заденет другого, кто больше нерва отнимет у противника. Да, у противника, в такие моменты они забывали, кто они друг другу, и становились противниками. Они и любили также, нервно, грубо, жестко. С жадностью выпивали эмоции друг друга до капли. Знали, что причиняют друг другу боль и с наслаждением принимали это. Истерики в их отношениях всегда было больше чем самой любви, а может, это и было их любовью жить в постоянной истерике, на вечном нерве. Не умели они по-другому любить, не хотели. Повод для истерики им никогда не был нужен. Они сами и были поводом друг друга, их отношения были поводом. Упреки, обиды, крики, слезы, боль, кровь, снова крики, соленые от крови губы, разорванная одежда, впивающиеся в спину ногти, крики счастья и наслаждения. Вкусив однажды дурман дикой истеричной страсти, они уже не хотели ничего другого, просто любить было слишком скучно. Жить без скандала они просто не могли, наступала жуткая ломка, которая приводила их обратно в капкан еще большей истерики. День за днем они увеличивали дозу своей любви и однажды не справились с последствиями, просто сгорели.

 

Сейчас у него не было сил. Он два года зализывал страшные раны, два года жил в страшных муках, ломка голодной крысой съедала его душу. Знал, что вместе они уже если и будут, то не долго, но и жить без неё он не мог. Пытался, искал себе другого вампира, но равного по силе не нашел. А с ней он не мог схлестнуться в страстной схватке, последнюю битву выиграла она.

 

Он чувствовал, она сейчас тоже с радостью ухватилась за призрачный шанс испить былой страсти. Его звонок разбудил в ней дремлющий голод, поэтому она и кричит, пытается спровоцировать его на битву, жаждет эмоций. Внутри у неё ничего не погасло, она ждала этого, ждала его и ждет. Но сил у него осталось лишь на один последний вопрос, на один выстрел.

 

— Так что ты хотел спросить? Только давай быстрее, на работу опаздываю из-за тебя.

Он не торопился, выдерживал паузу, знал, когда целишься, торопиться не стоит.

— Ну, чего молчишь? — она начинала нервничать, ей это не нравилось, — говори!

— Ты счастлива? — выдохнув, он медленно спустил курок.

 

Она замолчала. Он слышал, как часто и нервно она дышит, практически чувствовал, как крепко она сжала трубку телефона, пытаясь её раздавить. Он прекрасно помнил её такой, и сейчас даже не представлял, он видел её рядом. Дикое желание убить все живое в глазах, тонкая полоска нервно сжатых губ, пульсирующая вена на нежной шее и... беспомощность.

 

Идеальный выстрел. Точно в цель!

 

— Что? – растерянно выдавила она в трубку, убивая повисшее молчание, — я не поняла.

— Ты счастлива? — он растягивал слова, наслаждаясь её мучительной агонией. — После всего, что было, после того, что ты сделала, ты счастлива теперь?

— Зачем тебе это? Разве это важно? И вообще, это моё дело! — попыталась она огрызнуться, но отстреливаться было поздно.

— Это важно! Просто ответь, ты счастлива? — он прекрасно знал правильный ответ, но хотел услышать от неё. Не важно, соврёт она сейчас или скажет правду, это будет последним выстрелом, и он хотел, чтобы она сделала его сама. — От этого многое зависит, так счастлива? Мне нужно знать, если счастлива ты, то и мне ни к чему держать на тебя какую-либо обиду или злость. Значит, всё было правильно и ради счастья. Ты счастлива?

— Да, — произнесла она еле слышно.

— Не слышу, извини.

— Да, счастлива! — закричала она в трубку, не сдерживая слез. — Услышал? Счастлива!

— Ну и отлично! Значит, всё не просто так у нас с тобой было. Значит, и я счастлив. Пока!

Он нажал кнопку отмены вызова и небрежно бросил телефон на стол.

 

Она соврала, он знал это. Но даже скажи она правду, все равно проиграла бы. Одним единственным вопросом он украл у неё вкус той давней победы, лишил остатков былого наслаждения. Она не сможет без этого и очень скоро вернется. Вернется, чтобы отомстить, а значит они вновь будут счастливы. Разбиты, опустошены, может быть, даже покалечены своей истеричной страстью, но до боли счастливы.

 

Идеальный выстрел.

 

Поехали!

Дурак! Конченый идиот!

Зачем? Для чего нужно было это говорить? Что тебя не устраивало? Что?

Ведь всё было так хорошо, даже отлично. Самое главное удобно и нисколечко не напрягало.

Встречи, прогулки, поцелуи, секс, в конце концов. Ведь всё есть, всё устраивает обоих и даже нравится. Нет же, решил в любви признаться... Вот так прямо и сказал «Я тебя люблю!»

Зачем? Зачем было это делать?

И почему ОНА? Почему именно ОНА, а не, например, Машка? Чем она лучше других?

Та же Машка – шикарная девчонка! Фигурка, лицо, даже умна в меру, а в постели так очень хороша. От одного её вида мужики слюной давятся и дышать перестают. И ты давился и не дышал. Забыл?

Что значит – не важно? Ты в своём уме вообще? Да ты, когда заполучил Машку в койку, тебе все вокруг завидовали, даже девушки. А что эта? Ни сиськи, ни письки, и попа с кулачок, как говорится. И что с того, что тебе хорошо с ней? С Машкой как будто плохо было? Нет. Ну и?..

Или Катюха, например. Что с ней не так? Хорошо, фигура не такая модельная, как у Машки будет, тут не спорю. Но умная, весёлая, даже слегка сумасбродная, всё как ты любишь, а в сексе вообще бомба. Тебе же с ней было хорошо? Ещё как хорошо!

И самое главное, ни Маша, ни Катя от тебя не требуют каких-то обязательств. С ними просто, легко и просто. Встретились, отдохнули, переспали. Их твое «Люблю!» не интересует. Что тебе, блять, ещё надо? О таких отношениях все мужики только мечтают, а у тебя это есть. Так что тебе ещё-то нужно?

Ну и что, что ты не видишь с ними будущего. Рано ещё об этом самом будущем думать. В погоне за мечтой можно потерять всё то, что у тебя есть здесь и сейчас, помяни моё слово. А есть у тебя сейчас многое.

У тебя свобода есть! Понимаешь? Свобода!

Свобода жить, свобода любить, делать что и когда захочешь. Разве не к этому ты стремился столько лет? И вот когда у тебя всё это есть, ты перечеркиваешь всё одним единственным «Люблю!» Зачем?

И объясни, вот только давай начистоту, ты и в правду её любишь? Как ты это понял вдруг? Ведь ты же никогда и никого не любил, кроме себя. Никогда!

Ты же не знаешь, что такое любить. Не то, что чувства такого, ты слова этого избегал. Что вдруг изменилось?

Она обычная, самая обычная девчонка. Да, у тебя таких было с десяток и ещё будет. Она точно такая же.

Десятки раз девчонки признавались тебе в любви. Нежно, шепотом, боясь и стесняясь своих чувств, они дарили тебе свои «Люблю!». Для них это чем-то хорошим закончилось? Помнишь их страдания? Вот и тебя то же самое ждёт, поверь. Будет больно, ведь сам знаешь, что будет. Это не тот случай, когда можно рискнуть. Выхода-то теперь всего два, понимаешь? Либо она тоже подарит тебе своё «Люблю!», и ты потеряешь всё, что у тебя есть. Либо же она промолчит, и её молчание тупым ножом покромсает твоё сердце. Эта рана потом не заживает никогда, будет гнить и кровоточить вечно. Оно тебе надо? Обезболивающих от этого не придумали пока. Да и, самое страшное, в любом случае, скажет она ДА или НЕТ, ты изменишься. Полностью, раз и навсегда изменишься. Тебя вот такого, как сейчас, уже не будет никогда! Весь твой такой удобный мир рухнет.

У тебя есть своя маленькая, удобная, пригодная для жизни планета. У твоей планеты есть своя строгая орбита. Не лезь в этот чёртов космос любви! Не ищи там ничего! Он слишком огромен для человека. Один неверный шаг и всё, сорвешься в открытый космос и ищи тебя потом. Достаточно того, что орбита твоей планетки иногда пересекается с другими. Вполне достаточно!

Да, вселенная огромна. Да, там много планет помимо твоей, ещё больше холодных звёзд, как Машка, например, и обязательно есть планета похожая на твою. Она есть, там такая же атмосфера, она также пригодна для твоей жизни. Ты сможешь там жить, но придётся покинуть свою родную планету, оставить навсегда. Космос – это риск! Любовь – безумный риск! Оглянись вокруг, много ты видел астронавтов? Нет. А знаешь, почему. Да потому что одно дело мечтать о космосе, и совсем другое – рисковать по-настоящему и пытаться его покорить. Это страшно.

Чёрт, что опять? Ты бы проверился уже, а? Сердце колотится как сумасшедшее, не спишь. Телефон из рук не выпускаешь, всё ждёшь чего-то. Нервный весь и какой-то подозрительно счастливый. Ты ведь даже думать перестал адекватно. А ещё в космос собрался... Реально, сходи уже в больничку, это ненормально. А лучше, езжай уже отдохни куда-нибудь. С той же Машкой, она уже сто раз намекала, что было бы неплохо на юга смотаться.

Ну, сказал ты это самое «Я тебя люблю!», и что? Получил ответ? Нет! Хорошо тебе сейчас? Вот, а будет ещё хуже.

Что там? СМСка? Тоже любит и ждёт? Ну и отлично! А то я уж переволновался весь. С этой любовью никаких нервов не хватит.

Скафандр не забудь! Космонавт, блин... Ну, с богом!

Поехали!

 

Комментарии: 0