Андрей Безденежных

«Симбирский контекст. Частная жизнь»

КНИГА 1

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Беседа журналиста* и продюсера**

Справка:

 

** ДМИТРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ ПИОРУНСКИЙ – 43 года. Родился в Москве. Окончил школу с золотой медалью, поступил в Московский авиационный институт, оттуда ушел со второго курса работать в Институт физических проблем. После этого закончил физический факультет МГУ (кафедра физики низких температур). Имеет 13 изобретений. Работал под руководством знаменитого Петра Капицы. В 1989-м вместе с коллегами по лаборатории, начальником которой он являлся, организовал научно-производственный кооператив, позже переродившийся в солидную компанию НИКОС. В качестве кризис-менеджера работал в Казахстане, Краснодаре, Курске, Волгограде, Российском фонде культуры и Союзе кинематографистов России. Являлся продюсером фильма «Ты да я, да мы с тобою» (режиссер – Александр Велединский), получившего Гран-при на именитом «Киношоке» и восторженно принятом на Каннском кинофестивале. Ныне – заместитель Главы администрации Ульяновской области.

 

* АНДРЕЙ ВИКТОРОВИЧ БЕЗДЕНЕЖНЫХ – 35 лет. Родился в Ульяновске. Журналист. Сотрудничал с газетами: «Град Симбирск», «Венец», «Ульяновская правда», «Аглая», последние 5 лет являлся начальником отдела молодежи «Молодежной газеты». Организатор и председатель жюри Областного конкурса молодых литераторов «Первая роса», проходящего ежегодно с 1999 года.

 

– Дмитрий Александрович, Вы – вдохновитель, продюсер и главный редактор этой книги. Первый вопрос: зачем Вам это нужно?

 

– Одну многодетную мать спросили: зачем она так часто рожает? Она ответила: мне хочется взглянуть на физиономию каждого следующего ребенка. Ответьте мне на вопрос: зачем вообще нужно все?! Книга нужна затем же, зачем нужна и любая другая деятельность.

 

– А зачем нужна эта деятельность?

 

– …(Последовала пауза, после которой Пиорунский «завернул» такое, что люди, не имеющие специального образования, могут не понять. Поэтому его ответ – только для интересующихся – привожу в конце данного текста).(1)

 

– Дмитрий Александрович, в своей жизни Вы занимались наукой, производством, кино, сейчас работаете во власти. Это экспромт или движение к единой цели?

 

– Единой цели нет и быть не могло, кроме одной – не двигаться по кругу. Ну а цели на какой-то небольшой момент времени, конечно же, были разные. Например, когда в середине 80-х годов я, начинающий ученый, вместе с товарищами ушел из лаборатории в научно-производственную деятельность, то, безусловно, мной двигало желание жить лучше в самом примитивном смысле слова – заработать средства, чтобы купить машину, квартиру, покупать качественные продукты для детей. Плюс, конечно же, хотелось свободы – самому планировать свой рабочий день.

Потом это ушло, появились какие-то амбиции. Например, сделать интегральную микросхему или выпустить уникальный фармацевтический препарат, который продается в аптеках до сих пор – мазь, созданная на основе мембран галофильных бактерий, лечащая пролежни. Когда мы делали клинические испытания, то удалось вылечить больного с общей площадью пролежней более квадратного метра – тогда это был чуть ли не мировой рекорд.

В нынешней работе во власти мой главный стимул – востребованность. Враги не любят, друзья любят, начальник уважает и дает все больше и больше поручений.

Я востребован! Мне нравится получать задания и выполнять их в срок и качественно. Нравится, что многое происходит со мной впервые.

Четырнадцать лет до этого я давал всем задания и контролировал их исполнение, а тут сам превратился в исполнителя, это для меня – второй уровень свободы! Первый уровень свободы, который мы достигли в начале 90-х – был в том, чтобы не было никаких начальников. Сегодня, мне кажется, не только у меня, но и вообще по стране формируется желание иметь начальника.

Но одни хотят иметь хозяина, а другие – руководителя. Я хочу иметь руководителя!

Я принадлежу к той группе населения, которая радуется, что у нас такой президент – внятный, спортивный, непьющий, юридически грамотный и говорящий на иностранных языках! Мне просто приятно, что у меня такой президент, пусть даже не со всем, что он делает, я соглашаюсь.

Мне приятно, что у меня сегодня такой руководитель, как губернатор Шаманов, хотя я, как и в случае с президентом, согласен не со всем, что он делает.

 

– А легко ли Вам дается это согласие?

 

– В политике легко смиряться с тем, что ты не согласен с какими-то шагами своего начальника. В бизнесе – это тяжело. Вплоть до язвенной болезни.

В политике, если твой начальник делает то, чего ты не понимаешь, ты всегда имеешь право считать, что это та самая высшая интуиция, которая большим политикам присуща. Потому что политик никогда не должен придерживаться, первое – одной стратегии, второе – внятной стратегии. Потому что он – равнодействующая огромного количества разнонаправленных сил.

Шаманов не является губернатором левых или губернатором правых, губернатором рабочих или губернатором крестьян. Он является ГУБЕРНАТОРОМ ВСЕХ, даже тех, кто голосовал против него. Такова политическая конструкция в нашей стране…

А это означает, что в своих действиях он должен сочетать в себе элементы и левых, и правых, и аграрника, и промышленника. А так же принимать во внимание то, что он не может поменять нижестоящих выборных руководителей (мэра или глав районов) и вышестоящих выборных и назначенных (к примеру, министров или членов парламента), определяющих характер его работы… Это порождает необходимость для него осуществлять действия, смысл которых становится понятен либо много позднее, либо вообще не становится понятен никогда. Это – крест политика. И это та причина, по которой я бы политиком быть не хотел.

Политика – это особый род человеческой деятельности, это овеществленная власть. Люди давным-давно осознали, что они должны делегировать кому-то право распоряжаться собой. Именно не «управлять», а «распоряжаться», потому что бывают ситуации, когда политик во имя чего-то высокого берет на себя ответственность принимать решения, которые, с точки зрения людей, иногда выходят за грани допустимого.

И именно поэтому я для себя всегда отличаю человека Шаманова от губернатора Шаманова. Губернатор Шаманов – это политик, он уже часть российской истории.

Он в числе немногих осуществляет настройку государственного механизма, который был создан еще сотни лет назад, когда свободолюбивые русы начали строить свое государство на бескрайних просторах срединной Европы. Поэтому у него в кабинете флаг, герб, и поэтому спорить с губернатором Шамановым – это спорить с историей.

Я предпочитаю этого не делать. Но это совсем не то же самое, что спорить с человеком Шамановым. В этом и есть основная превратность чиновничьей судьбы – не перепутать первое со вторым.

 

– В этой книге присутствуют самые полярные мнения. В том числе и о губернаторе Шаманове. Если бы подобное издание лет пять назад выпустил один из заместителей тогдашнего губернатора Горячева, то я думаю, что он вынужден был бы на следующий же день не только уйти с работы, но и уехать за пределы области. Почему сейчас появление такой книги стало возможным?

 

– Потому что Владимир Анатольевич Шаманов – это не просто другая экономическая политика, это другая политическая культура. За два года я прочитал много старых документов, много с кем разговаривал. Сделал для себя вывод: Горячев – это просто самодур, унтер Пришибеев. Это человек, который «тащился» от тех достаточно неограниченных полномочий, которые у него были в силу «исторических случайностей». Это скучная и нетворческая личность.

Шаманов же – человек творческий. Он является тонким интеллигентным человеком. Несмотря на то, что он генерал-лейтенант и десантник. Лет в двадцать, учась на военной кафедре, я думал, что такое сочетание невозможно. У нас был преподаватель – полковник Зеленый. Он говорил: «Даже когда идете по улице, надо отрабатывать строевой шаг! Вот я иду к университету по Ленинскому проспекту и печатаю строевой шаг. Все думают: «Вот какой дурак идет!». А это не дурак, это я – полковник Зеленый». Тогда я понимал все это буквально, но сейчас вижу, какой тонкий человек он был, видя наше к себе отношение, еще более абсурдировал ситуацию! Это была его тонкая интеллектуальная ирония, которой мы тогда не понимали.

При Шаманове любая критика, а тем более конструктивная критика (критикуя – предлагай, предлагая – делай), только приветствуется. Шаманов смотрит на такого рода критические высказывания в свой адрес под очень простым углом зрения – любому управленцу не хватает времени и ресурсов для того, чтобы реализовать все свои замыслы. И если кто-то за тебя и твоих сотрудников проанализировал твою работу и нашел слабые места, то просто сэкономил тебе время и деньги.

 

– То есть получается, что критика оппозиционных СМИ тоже приветствуется?

 

– Когда пишут, что ты козел, что ты не просыхаешь от водки и в пьяном виде поджигаешь бани, в которых только что мылся, то это не критика. Это просто бытовое хамство. К сожалению, наш нынешний федеральный закон о средствах массовой информации таков, что привлечь за это к ответственности практически не возможно.

Я понимаю первоначальную идею данного закона – разрушить сложившийся веками имидж власти, освободить человека от гипнотического влияния государства.

Но, освободив от этого влияния тех, кто помнил это влияние, мы вовремя этот закон не переписали. И в результате под его влиянием у нас выросло новое поколение (не знавшее гипнотического влияния государства), в голове у которого сформировалось хроническое неуважение к власти. И этим несчастным теперь придется по новой «изобретать» государство, по новой проходить тот исторический период времени, который привел к пониманию того, что государство – это не продукт непримиримости классовых противоречий, как говорил Владимир Ильич Ленин, а инструмент согласования противоречащих интересов и взглядов внутри человеческого сообщества!

 

– Что дало Вам знакомство с героями книги, с их мыслями, взглядами? Почерпнули ли Вы что-то для себя лично?

 

– Положительный эмоциональный заряд. Почему? Потому что когда с утра до вечера сидишь в своем рабочем кабинете, читая личные жалобы, подсчитывая наш налоговый потенциал (а особенно читая ульяновские газеты!), возникает ощущение, что жизнь не имеет того богатства красок и количества измерений, которое должно быть у самой жизни по определению… Читая эти интервью, я понял, что на самом деле все осталось прежним. Что люди живут насыщенной эмоциональной жизнью, и все ее краски остались на месте.

Люди, слава Богу, живут своей собственной жизнью. И не жизнь среди них протекает, а они идут по жизни! У каждого из них своя система ценностей, каждый принял свои собственные решения, определившие его собственную жизнь. Каждый строит свою жизнь. Мне было приятно еще раз убедиться, насколько интересен каждый человек в отдельности, насколько жизнь людей среди людей богаче, чем жизнь людей среди понятий, партий и движений от выборов к выборам.

 

– Как Вы думаете, что способны почерпнуть из этой книги другие люди?

 

– Человек – не щепка. Наш человек всегда соотносил свой внутренний мир, свою этику, свои эмоции с миром. Он и мир всегда были как бы равнопорядковыми величинами. И эта книга еще раз это покажет. Частная жизнь наполняет смыслами и экономику, и политику. Вот почему выбрано название «Симбирский контекст. Частная жизнь».

 

– В конце я хотел бы задать Вам несколько таких же блиц-вопросов, которые задавал интервьюируемым. Вопрос первый: в чем Ваша жизненная правда?

 

– Ответ такой: коротко не ответишь…

 

– Что самое важное Вы оставите после себя?

 

– Своих детей.

 

– Каков самый главный жизненный опыт, которым Вы хотели бы поделиться?

 

– Женщина – существо гораздо более тонкое и высокоорганизованное, чем мужчина. После 22 лет совместной жизни со своей любимой женой могу сказать это с полной ответственностью. Любите и цените женщин! Без них нам, мужикам, были бы кранты и в эмоциональном, и в физическом, и в интеллектуальном плане.

 

– Какое значение для Вас имеют деньги?

 

– Деньги позволяют, во-первых, исполнять мою основную мужскую функцию – содержать семью. Во-вторых, деньги дают мне свободу перемещения во всех смыслах этого слова – и с места на место, и с работы на работу, и так далее. В-третьих, деньги – это для меня квинтэссенция силы моей страны. Если у меня в кармане «сильные» деньги, моя страна сильная. Если у меня в кармане деньги, которые никого кроме жителей моей страны не интересуют, у меня возникает ощущение, что я живу в слабой стране.

Поэтому я хочу, чтобы деньги в России были «сильными». Это будет психологически повышать мой уровень защищенности государством.

 

– Каким был самый запомнившийся Вам мужской поступок, который Вы совершили в жизни?

 

– Когда я ушел со второго курса Московского авиационного института, потому что хотел заниматься любимым делом – физикой.

 

– Чего по большому счету Вам не хватает в жизни?

 

– Здоровья.

 

– Что для Вас Ульяновск, Ульяновская область?

 

– Сегодня для меня это почти все, это – моя жизнь…

 

 

 

 

(1)… Люди, претендовавшие на знание ответа на этот вопрос, как правило, перед ответом взвешивали свои силы. Я, взвесив свои силы, могу сказать, что мой взгляд на эту проблему носит исключительно физический характер… Поскольку у меня недостаток гуманитарного образования, когда я не знаю, что сказать, всегда вспоминаю свою любимую науку – физику. Одной из ее составных частей является наука термодинамика, одно из ключевых понятий которой – энтропия, как мера упорядоченности систем… Так вот, в неживой природе энтропия с течением времени увеличивается. Если не вдаваться в интересные только физикам подробности, это означает, что беспорядок в природе только растет. Хаос – это наиболее вероятное состояние, в которое рано или поздно впадает любая система.

И живые существа замечательны тем, что внутри себя и вокруг себя они эту энтропию понижают. Они борются… Хотя борьба эта на больших промежутках времени бесперспективна, так как в конечном итоге каждый из нас лет через 60-100 превращается в не весть что – в хаос.

Но в целом, я как физик прекрасно понимаю, какой в общем-то космический характер носит любая деятельность по наведению порядка! Убирая помещения, расставляя чашки, тарелки на столе, приводя в порядок книжки на книжной полке, организуя друзей на какой-то пикник, создавая фирму, осуществляя некую осмысленную организованную деятельность, упорядочивая свою жизнь и жизнь окружающих, каждый из нас (а особенно те, кто знает про энтропию) выступает Создателем. Вокруг все само собой разупорядочивается, хаотизируется, а мы, тем не менее, этот порядок восстанавливаем! Вот в этом смысл активной деятельности. Вопросы: «А зачем нужна деятельность?» и «А зачем нужна эта книга?» имеют очень четкий ответ. Они служат созданию порядка.

Когда я что-то упорядочил, когда я энтропию снизил, я чувствую отдачу, чувствую результат. Почему мы так любуемся храмами древней Эллады, от которых остались пять камней, лежащих упорядоченно? Мы на это смотрим, думаем о людях, создавших это. И если мы создадим что-то, то через многие годы на это тоже кто-то посмотрит! Почему-то осознание этого приятно. Может быть, это наш инстинкт – стремиться создать что-то, что переживет тебя…

В некотором смысле, упорядочивание хаоса, конечно же, – титаноборчество, борьба с космосом. Но в этом есть кусочек бессмертия. Так что любая новая книга – это кусочек бессмертия. В том числе и та, которую мы сейчас держим в руках.

 

Комментарии: 0