Андрей Безденежных

«Симбирский контекст. Частная жизнь»

КНИГА 2

НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ НАУМОВ

Наумов Н.Н.
Наумов Н.Н.

Справка:

 

48 лет. Директор ульяновского цирка-шапито «Веселая арена». До этого почти 30 лет выходил на манеж в качестве клоуна. Родился в городе Щекино Тульской области.

– Николай Николаевич, среди циркачей очень много случаев, когда дети продолжают дело родителей. Не принадлежите ли Вы к одной из таких династий?

 

– Нет. Моя мама работала медсестрой, отец – начальником охраны. Среди более ранних поколений артистов тоже не было. Но цирк в семье любили. Мои родители постоянно возили меня на цирковые представления в тульский цирк.

В детстве я учился в музыкальной школе по классу аккордеона, занимался легкой атлетикой. О том, что стану клоуном, не думал. Все мое циркачество той поры заключалось в том, что я постоянно красил волосы в разные яркие цвета и экстравагантно одевался. Нет, я не выпендривался, подобное поведение просто было для меня естественным. Я старался быть самим собой…

Когда я поступил в культпросвет училище, то стал подрабатывать униформистом (рабочим сцены) в тульском цирке. В конце 1971-го к нам в цирк приехал Юрий Владимирович Никулин. И тут, наверное, мне повезло. Одна из его реприз называлась «Допризывник», для участия в которой был нужен парень допризывной наружности. А я как раз готовился в армию и только что постригся наголо. Так что подошел в самый раз.

Мое участие в номере заключалось в том, чтобы подметать манеж в то время, пока Юрий Владимирович строил мне всевозможные каверзы. Никулину моя работа понравилась, и он предложил поехать с ним на гастроли в качестве ассистента. Мы выступили в Нальчике и Ялте. Потом, отслужив два года в армии, я снова вернулся к Никулину…

 

– Что Вы делали у Никулина?

 

– Выходил в репризах, в подсадках. Например, был у Юрия Владимировича номер со змеей, когда на манеже появлялась якобы сбежавшая гадюка, которую Никулин ловил и нес за кулисы. Змея начинала вырываться, и Юрий Владимирович, словно бы случайно, выбрасывал ее в зал – на одного из зрителей. Этим зрителем как раз и был я. Моя задача заключалась в том, чтобы дико испугаться, упасть в обморок и так далее – завести зал. Понятно, что в меня кидали уже не змею, а просто кусок веревки, но зрители верили.

Еще через какое-то время Юрий Владимирович начал передавать мне свои номера – я стал выходить на арену с его репризами уже в качестве клоуна.

Моей первой самостоятельной работой стала реприза с яйцом – я появлялся на манеже со стулом, садился и начинал читать газету. Другой клоун отвлекал меня, я на секунду поднимался, и он подкладывал на стул яйцо… Потом я садился, но ожидаемого эффекта не было – яйцо словно бы исчезало. Клоун-хулиган не успокаивался и таким же образом подкладывал яйцо еще несколько раз. Но так же безрезультатно. В конце концов, он ради эксперимента садился на яйцо сам…

 

– И что?

 

– Конечно же, оно разбивалось, что вызывало его смущение и смех в зале. Секрет был в стуле, на котором я сидел. Яйцо исчезало с помощью специального приспособления в его крышке.

Через два года моей работы с Юрием Владимировичем его пригласили на гастроли за границу. Туда я, к моему огромному сожалению, поехать не смог. Виной было то, что в армии я служил в ракетных войсках и «ходил под подпиской», не имел права выезжать за границу. Так наши с Никулиным пути разошлись.

 

– Каким Вам запомнился Юрий Владимирович?

 

– Это был человек, который мог понять любого. Для него не имело значения, стар ты или млад – он находил общий язык с каждым. И это качество проявлялось у него в самые разные дни – даже в те, когда он очень серьезно болел (сказывались ранения, полученные на фронте). Никулин постоянно дарил окружающим людям радость.

 

– Был ли он жестким руководителем?

 

– Он умел объяснить человеку так, что тот все понимал и без какого-то давления.

Понимание им людей было просто фантастическим! Однажды у одной нашей акробатки прямо на манеже прихватило спину, да так, что она встала столбом и не могла разогнуться. Прежде чем кто-либо что-то понял, Никулин уже выбежал на сцену и обратил всю эту ситуацию в репризу – с шутками-прибаутками аккуратненько подхватил ее на руки и унес за кулисы. Зрители подумали, что все так и должно быть…

В любой ситуации он сохранял присутствие духа и поддерживал его в других людях. Когда на съемках фильма «Старики-разбойники» случилась какая-то задержка, артисты были вынуждены несколько часов просидеть в холоде. И вот вы представьте: сидят промерзшие и озлобленные люди – еще чуть-чуть, еще искра, и ситуация взорвется, разразится скандал. И вдруг раздается тихий голос Никулина: «А сейчас в цирке идет репетиция». Народ отвлекается от своих страданий и прислушивается. Никулин продолжает: «На сцену выходит огро-о-омная черепаха. Выходит медленно и начинает круг по манежу. А дрессировщик кричит ей: «Алле!». И вот она сделала круг и уходит…»

Никулин замолкает, и вокруг повисает полнейшая тишина. Потом начинаются недоуменные вопросы: «Ну и что?» Никулин пожимает плечами: «Да ничего. Представление длилось два часа».

Все хохочут, ситуация разряжена…

 

– Что Вы делали после того, как Никулин уехал?

 

– Расстроился я тогда сильно и решил цирк бросить. Пошел работать на эстраду.

В тульской филармонии существовал ансамбль «Красные маки», и вот в нем-то я и стал играть на барабанах.

Но… Через пару лет, находясь на гастролях в Кузбассе, зашел на цирковое представление. Вдохнул этого особого, насыщенного запахом навоза воздуха, и понял: никуда я от цирка больше не уйду. И с тех пор, с середины 70-х, больше из цирка не уходил. Работал клоуном в московских, ленинградских и ростовском цирках.

А с 1989 года начал возить российские цирковые труппы за рубеж. 7 лет практически жил за границей. Был в Анголе, Конго, Эфиопии, Камеруне, Ливане, Объединенных Арабских Эмиратах, Югославии, Италии, Франции, Германии, Польше, на Кипре.

 

– Интересно, какое отношение к цирку в Африке?

 

– В африканских странах цирк – это экзотика. Поэтому возникали технические трудности. Например, приходилось вешать реквизит на согнутые стволами друг к другу и стянутые канатами пальмы…

Ну а плюс был в том, что артистов подобного жанра там нет, и встречали нас очень хорошо. В Анголе, где мы попали аккурат на войну, когда шло наше представление, даже прекратились боевые действия. Солдаты враждующих сторон заключили перемирие, чинно посмотрели наше выступление, а потом снова отправились убивать друг друга.

 

– Война Вас не коснулась?

 

– Очень даже наоборот. В той же Анголе, чтобы в наш самолет не попал шальной «стингер», при взлете и посадке летчики отстреливали тепловые ракеты. Взлетали не по прямой, а по спирали – над безопасным пятачком аэродрома…

А в Югославии наш коллектив в полном составе (23 человека с 4 детьми) вместе с медведями, удавами, голубями и обезьянами попал в плен к боснийцам…

Нашим импресарио был серб по национальности. Шла война, и после нескольких выступлений, он нас кинул – не заплатил денег. А для того чтобы это не выплыло наружу, решил спрятать концы в воду – просто продал нас в рабство.

 

– Но Вы же знали, что едете на войну…

 

– Еще когда мы переезжали украинско-венгерскую границу, пограничники смотрели на нас круглыми глазами: «Куда вы едете?!» Но мы считали, что, так же, как в Анголе, делаем благое дело – являемся чуть ли не миротворцами…

После пленения наших женщин и детей сразу же перевезли в другой город, а против мужиков сфабриковали дело – якобы мы находимся здесь без виз и документов.

 

– А это было правдой?

 

– Какое там! Наши документы и нормальные действующие визы (так же, как все животные и весь реквизит) находились у импресарио!

Потом, когда нас перевозили из одной тюрьмы в другую, мне удалось выскочить из арестантского автобуса и спрятаться. На перекладных я добрался да нашего посольства в Белграде. Там говорят: «Ваши проблемы – решайте сами!» От злости я даже подумал обратиться в американское посольство. Но встретил русских солдат-миротворцев. Они все наши проблемы быстро решили. Даже паспорта скоро вернули. Единственной потерей стало то, что в неволе умерла одна наша обезьяна.

Кстати говоря, когда мы вызволяли реквизит из огромного ангара, стоящего во дворе горе-импресарио, то увидели там большое количество разнообразной цирковой утвари – видимо таким образом он обошелся не с нами одними.

По возращении о нас написали центральные газеты, но это не возымело действия – в следующем году в Сербии точно так же продали в рабство артистов ленинградского «Цирка на сцене»…

 

– Не было ли у Вас когда-либо желания остаться за границей навсегда?

 

– Было много подобных предложений. В частности, в Германии, в Польше, на Кипре и в Объединенных Арабских Эмиратах. Даже квартиру предоставляли… Но я не смог этого сделать.

Заработать деньги и потерять все остальное – родину, внутреннее искусство, самого себя? Нет… Наверное, я – патриот России. Из-за границы я всегда возвращался с удовольствием…

 

– Как Вы оказались в Ульяновске?

 

– В 1996-м я свои зарубежные гастроли прекратил, и в 2001-м мне предложили стать директором цирка-шапито «Веселая арена», который располагался в Москве, в парке имени Горького.

Но вы же сами знаете, какая ситуация с цирками в Москве. Там работают два больших цирка и три цирка-шапито. Поэтому скоро у меня родилась идея начать работать в Ульяновске. Благо отсюда родом была моя жена – тоже артистка цирка.

До этого я был в Ульяновске три раза. Город мне очень понравился цветами, в которых в советские годы он буквально утопал. Такого я не видел больше ни в одном городе СССР…

В 2001-м идея воплотилась – мы привезли цирк в Ульяновск. Хотя одна только перевозка потребовала около миллиона рублей. А для того чтобы сняться из парка имени Горького, потребовалось на несколько часов перекрыть Ленинский проспект…

 

– Понравится ли Вам ульяновский зритель?

 

– Так как смеются здесь, не смеются больше нигде! Ульяновский зритель очень открытый и доброжелательный. Взрослые солидные люди, приходя к нам, впадают в детство и ведут себя как дети! Особенно такое было на первых представлениях. Люди ходили на несколько представлений подряд и не могли насытиться цирком! Они приходили в цирк и ждали чуда!

 

– Как Вы думаете, почему цирк в Ульяновске не появился раньше – где-нибудь в начале 90-х?

 

– Я пытался перевезти цирк еще в 1999-м, но тогда у принимающей стороны большого интереса не увидел. Власти нами не заинтересовались…

 

– А сейчас?

 

– Поначалу интерес со стороны властей был большой. Но потом как-то все постепенно прекратилось. Сейчас у нас есть громадный план: сделать из парка «Молодежный» развлекательный комплекс «Циркоград» – некий парк развлечений, в одной части которого – цирк, в другой – аттракционы, в третье – кафе. Может получиться очень прибыльное для города предприятие наподобие «Диснейленда»! Мешают волокита, бумаги, чиновники…

Последние меня особо умиляют! Когда приносишь им план проведения каких-то работ, скажем на сумму 10000 рублей, они начинают такую пургу писать в сметах! Сумма на проведение работ возрастает в 10-20 раз! Ну что это такое?! Разве можно нормально работать с людьми, которые во всем видят только собственную наживу?

Вместе с этим, когда в город приезжают гастролеры – какой-нибудь парк аттракционов – чиновники во всем идут им навстречу! А у нас что, свои аттракционы нельзя сделать?! Гастролеры приехали, деньги заработали, уехали – какая городу польза? Свои же аттракционы оставляют все деньги в городе, с них идут налоги, но в них никто не заинтересован!

Когда бываю в Москве, ребята меня в последнее время все чаще спрашивают: «Не надоело бороться с трудностями?» И действительно, когда весь день ходишь по всем инстанциям, становится тяжело. Ночью вскакиваешь и думаешь: «Надо бросить это все!». А утром просыпаешься: «Нет, надо продолжать!» Если я не буду заниматься цирком в Ульяновске, то кто будет? Вы посмотрите сами: для детей в нашем городе больше ничего и нет! Дети-то почему должны страдать?!

Они, когда идут в цирк, у них внутри все радуется! Мы должны показывать им праздник! Иначе, в нашем сумраке повседневной грязи и пошлости я не знаю, какими они вырастут…

Ныне некогда цветущий Ульяновск и так уже превращен в невзрачный серый город, в котором у людей такая культура, что им больше приятно стоять на лавочках, чем на них сидеть, в котором вырваны и вытоптаны все цветы, а на улицах лежат горы мусора. Кем вырастут дети, воспитывающиеся в такой атмосфере?..

 

– Можно ли у Вас поинтересоваться, какие зарплаты получали цирковые артисты в советские времена и какие получают сейчас?

 

– Зарплаты в советские времена у циркачей выходили приличные. Высококлассный артист получал порядка 200-300 рублей, а заслуженный 400-500 рублей в месяц. При зарплате инженера в 120 рублей…

На сегодняшний день артисты получают от 3 до 7 тысяч рублей, в зависимости от квалификации. Именно мизерная зарплата и высокий уровень профессиональной подготовки причина того, что большое количество российских артистов сейчас находятся за рубежом. 70 процентов артистов почти во всех западных цирках – россияне. Там наши ребята получают от 20 до 150 долларов за один выход. Умножьте эту цифру на 20 (число таких выходов в месяц).

 

– Что держит артистов в российском цирке при такой низкой зарплате?

 

– В советские времена в цирке людей держала не только зарплата. Как и в спорте, было стремление доказать, что ты лучший, что ты можешь сделать определенный трюк, который больше не может сделать никто.

В настоящий день в цирке работают только настоящие фанаты. Что их держит? А что меня держит в цирке? На сегодняшний день я сам не могу дать себе на это ответ. Наверное, это – любовь… В цирке я забываю всю неустроенность, всю грязь, все невзгоды. Это – любовь, по-другому и не скажешь…

Цирк ради бизнеса существует за рубежом. В России цирк существует ради души…

И своей, и тех зрителей, которые к нам приходят…

Плюс к этому, цирковой коллектив – особая, очень дружная среда. Здесь сильна взаимопомощь, редки дрязги, ссоры. Здесь все как бы родственники… Вот я сейчас чиновник, но совершенно не чувствую зазорным пойти и подмести манеж. Более того – делаю это с удовольствием…

 

– Существуют ли какие-то отличия зарубежного цирка от российского? Почему наши артисты так высоко ценятся?

 

– Западный цирк мелкий, скупой… Наш – широкий, открытый, щедрый… Он более соответствует самому понятию «цирк».

Характерный пример – наши и зарубежные клоуны. Западные в основном занимаются пантомимой, мимикой. Они – сухие, агрессивные, жесткие. Наши клоуны – простые, веселые, открытые. Примерно то же самое происходит и во всех других номерах.

 

– Следующий вопрос: существуют ли какие-то клоунские приемы, секреты, с помощью которых Вам легко рассмешить аудиторию?

 

– Еще перед представлением я без клоунского наряда выходил в зал и смотрел на зрителей. Находил людей с открытой душой, таких, которые пришли в зал уже заряженными на положительные эмоции, тех, которые хотели получить их от цирка. Затем на представлении я поначалу обращался именно к ним. Они как бы становились очагом хорошего настроения, от них заряжался весь зал… Вот и весь секрет.

 

– Чем занимается Ваша семья?

 

– С женой мы познакомились в ленинградском цирке. Она была воздушной гимнасткой, велофигуристкой, занималась с хула-хупами – «крутила кольца» (ее номер был одним из самых лучших в Союзе).

Нашей дочери сейчас уже 23 года, сыну – 13. Дочка до 16 лет ездила с нами по всей стране, имела свой номер с кольцами, но потом сказала: «Нет! Мне надоела ваша кочевая жизнь!» Сейчас она учится на психолога.

Сын – тот пошел в родителей. На следующий год поступает в цирковое училище. Каждое лето проводит со мной в цирке. Номеров я ему не ставлю, просто подготавливаю к работе в цирке. Стремление у него к этому очень большое.

 

– Ваша жизнь – это вагончики, бесконечные переезды. Вы находите в этом какой-то шик или все это уже порядком надоело?

 

– Наверное, со всеми циркачами происходит одно и то же: первые 3-4 года кочевать интересно. Потом это надоедает. Если за следующие 2-3 года ты из цирка не уйдешь, то все – считай, что ты прошел крещение. С этих пор никакой лучшей судьбы ты искать уже не будешь. Более того – усидеть на каком-то одном благоустроенном месте больше недели становится трудно!

У меня в Москве есть хорошая квартира. Но, удивительное дело, немного поживу там, и на тебе, с неимоверной силой тянет в вагончик!

В вагончике совсем другие мысли. Здесь что-то хочется еще сделать, построить, решить. Здесь бьет ключом настоящая жизнь!

 

– А есть ли такое место, в котором Вы ощущаете, что находитесь дома?

 

– Мой дом – цирк…

 

– Вы – верующий человек?

 

– Отвечу так: человек обязательно должен во что-то верить…

 

– Насколько я знаю, религия относится к цирку очень настороженно…

 

– У вас неверная информация. Как раз наоборот… Я разговаривал со многими настоятелями церквей (некоторые приходят к нам вместе с женами и детьми). Они говорят, что религия отрицательно относится к театру и кино, которые ИЗОБРАЖАЮТ жизнь. Цирк же не изображает жизнь, а сам ЯВЛЯЕТСЯ жизнью. Цирк – это душевное человекотворение, театр – это гримаса, маска…

 

– Остается ли у Вас время на хобби?

 

– Кроме цирка мне ничего не надо. Даже мое хобби связано с цирком – я коллекционирую фигурки клоунов…

 

– Ходите ли Вы голосовать?

 

– Последние лет пятнадцать голосовать не хожу. Политика мне кажется вещью опасной и непонятной…

 

– В чем для Вас смысл жизни?

 

– Творить людям радость. Чтобы на лице у них были улыбки, а не гримасы…

 

– Назовите три Ваших лучших качества, которые помогают Вам добиваться успеха.

 

– Если я задаюсь целью, то обязательно довожу дело до конца. Это – самое главное мое качество.

 

– Чего Вам, по большому счету, не хватает в жизни?

 

– Мне лично хватает всего… Я – счастливый человек. И мне хочется, чтобы и люди вокруг, и прежде всего дети, были бы счастливы.

 

– Чего Вы больше всего боитесь?

 

– Нашей непонятной современной обстановки в стране – неопределенности и беспредела.

 

– Что, на Ваш взгляд, сейчас способно поднять Россию с колен?

 

– Понимание того, что все мы не враги друг другу, взаимопомощь, человеческое отношение ко всем и каждому…

 

– Наверняка Вы любите разыгрывать людей на 1 апреля. Каков был Ваш последний розыгрыш?

 

– В этом году в цирке было столько забот, что про первое апреля мы как-то не вспомнили…

Вообще же, почему-то получалось, что больше разыгрывали меня. Очень запомнился случай в Ленинграде, когда в антракте прибежал человек и сказал, что меня очень срочно вызывают в дирекцию цирка. Чтобы успеть ко второму отделению, я, не переодеваясь и не смывая грим, сел в машину и поехал. Понял, что это розыгрыш, только когда меня на Невском остановил гаишник и стал подозрительно изучать мои права.

 

– Какая Ваша самая большая мечта?

 

– Создать в Ульяновске «Циркоград». Ульяновск очень много значит в моей жизни. Хочется оставить ему о себе добрую память…

 

 

Впечатления от встречи:

С Николаем Николаевичем мы встречались в его, похожем на строительный, жилом вагончике, стоящем на территории ульяновского цирка. Прямо над его столом висит большой портрет Юрия Никулина с автографом на память Наумову.

Уже после интервью парк «Молодежный» Наумову все-таки отдали. Посмотрим, что будет дальше… Лично на мой взгляд, создание ульяновского «Диснейленда» – очень перспективная затея. «Циркоград» нужен Ульяновску! Хватило бы у вдохновителей этой идеи сил…

 

2003 ГОД

 

Комментарии: 0