Андрей Безденежных

«Симбирский контекст. Частная жизнь»

КНИГА 2

СЕРГЕЙ АЛЕКСЕЕВИЧ ГЕРАСИМОВ

Герасимов С.А.
Герасимов С.А.

Справка:

45 лет. Исполнительный директор ООО «Симбирское агентство охраны».

Руководитель и член Совета директоров ряда других компаний.

Председатель регионального отделения политической партии «Союз Правых Сил».

Один из самых богатых людей Ульяновской области.

 

– Сергей Алексеевич, Вы – один из самых влиятельных бизнесменов Ульяновской области. Мечтали ли Вы о таком в детстве?

 

– Нет, конечно. Я родился в бараке, который стоял на берегу Свияги и который затапливался каждой весной так, что вода стояла на полу высотой в десять-пятнадцать сантиметров. Вещи, стены – все было насквозь пропитано влагой, которая не уходила даже в жаркие летние месяцы. Из-за этого я постоянно болел воспалением легких, постоянно лежал в больнице. Потом мои родители (мать – работница фармучилища, отец – рабочий моторного завода) получили комнату в двухкомнатной квартире в районе моторного завода, где кроме нас жили еще пять человек. Моей мечтой в то время было заработать денег и купить маме, которую мне было жалко до комка в горле, кофту и ковер.

 

– То есть детство у Вас было не радужным?

 

– Да, мы нуждались… Пацанами собирали бутылки, чтобы купить мороженое. Верх блаженства было, когда чья-нибудь мать «снаряжала» сына бутербродом – мочила черный хлеб водой и посыпала сверху сахаром. А если уж вместо воды хлеб намазывался маслом, то это было вообще! Все пацаны ходили вокруг счастливчика и слюни глотали.

Но все равно это время было лучшей порой в моей жизни! Наши несколько домов жили как бы единой замкнутой общиной. Все друг друга знали, дети были «общие» – за каждым ребенком следили ВСЕ взрослые… Рядом была Волга, по которой каждые пять минут проплывали теплоходы, и вечером это было настоящим зрелищем! Огни, музыка… Мы постоянно рыбачили. Рядом была и железная дорога, на которой мы – сорванцы – катались на поездах.

Телевизоров тогда не было. И самым большим праздником было, когда раз в неделю во двор приезжала кинопередвижка, и бесплатно крутили кино. Собирался весь двор, а потом до поздней ночи обсуждали просмотренный фильм на лавочках.

Наш двор был особым замкнутым миром с очень дружными людьми. Если кого-то обижали, то мужики вставали как один и шли разбираться. Если кто-то, к примеру, строил сарай или гараж, то работали всем миром. В материальном смысле все жили одинаково. В конце 60-х кто-то купил себе первый во дворе телевизор. Всем двором ходили к нему. Потом появился второй телевизор, первая машина. Двор был организмом со своими переживаниями, радостями, слезами, и даже… местными юродивыми. И что показательно, у нас никогда не было ни одного тунеядца.

 

– Наверняка Вы были лидером в мальчишечьей компании…

 

– Нет. Из-за болезней я был очень слабым. А на улице ценилась физическая сила. Все драки заканчивались не в мою пользу.

 

– Нравилось ли Вам учиться в школе?

 

– До 4-го класса учился на «хорошо» и «отлично», но потом всю тягу к учебе как отрезало. Может быть, из-за того, что учиться было сложно. В 8-м, 9-м еле-еле тянул на троечку. А в 10-м классе что-то случилось. Какое-то осознание пришло, что если хочешь чего-то в этой жизни добиться, нужно над собой работать. И умственно и физически. Уже через пару месяцев стал одним из лучших в классе, закончил школу со средним баллом 4,5. Очень благодарен своим учителям, которые помогли разбудить дремлющие во мне силы. После школы поступил в политех, занялся боксом, бегом, потом дзюдо, карате. Буквально через два года я уже справлялся свободно с троими-четверыми.

 

– Участвовали ли Вы в профессиональных соревнованиях?

 

– Нет, профессиональным спортсменом я никогда не был. Занимался для себя, для того, чтобы чувствовать себя уверенно. Очень скоро стал спокойно укладывать тех, кто раньше меня побеждал. Причем укладывал с первого удара. А потом начал понимать, что одним ударом могу и убить. Человек падал и не вставал.

 

– Часто приходилось драться на улице?

 

– Часто. Но первым никогда не нападал, никогда ни к кому не приставал. Стоял за справедливость. Постоянно в трамваях нарывался на наглецов, которые к женщинам приставали, к старикам. Приходилось учить. Сначала словами, а когда не понимали, дожидался остановки и просто вышвыривал их из дверей.

В 1980-м я окончил институт и в первой десятке (хорошо учился и занимался общественной работой) распределился на автозавод. Работал мастером автоматного цеха. В цехе был я, наладчик и 50 «химиков» – условно освобожденных заключенных.

Насмотрелся всякого! Многие вещи увидел с другой стороны. Тюремные нравы, приблатненные, поножовщина… Но меня уважали. Только один раз было, когда после смены ко мне подошли и сказали, что сегодня со мной будут разбираться. Ну, я взял арматуру, положил в рукав и пошел домой. Так никто и не сунулся.

 

– Я знаю, что Вы долгое время работали в милиции…

 

– По комсомольской путевке направили в органы внутренних дел. Более десяти лет проработал опером. Сначала в ОБХСС, потом в уголовном розыске. Когда началась перестройка, пошли молодежные группировки и по городу каждую неделю убивали по пацану, я стал заниматься этой проблемой. Не без гордости могу сказать, что у нас в Железнодорожном районе тогда не было ни одного подобного преступления.

После того как я закончил академию МВД СССР, меня пригласили на работу в райком партии, хотя я даже не был членом партии! Это исключительный случай! Работал инструктором, потом заведующим идеологическим отделом, потом меня избрали депутатом районного совета.

И здесь пришла перестройка… Сами помните то время – гласность, новое мышление. Мы с другими молодыми депутатами – комсомольскими секретарями – создали свою «молодежную» фракцию и высказывали свою точку зрения, невзирая ни на ранги, ни на чины, ни на звания… Кончилось это тем, что меня вызвал первый секретарь райкома и сказал: «Сергей Алексеевич, вы не правильно понимаете линию партии. Нам надо с вами расстаться»… Я ушел, и меня полтора месяца нигде не брали на работу!

Приходил на предприятие, мне говорили: «Нет вопросов, приходи завтра с документами», а назавтра отводили глаза и говорили: «Тут нам звонили, дали на твой счет рекомендации…»

За эти полтора месяца я осознал, что такое быть диссидентом! А ведь я не делал ничего предосудительного, я просто высказывал свою точку зрения! Причем в контексте я говорил то же, что и наш Генеральный секретарь Горбачев!

 

– Как завершилось Ваше диссидентство?

 

– Я случайно встретился со своим бывшим начальником по РОВД – Рамилем Хабибуллиным – честнейшим, порядочнейшим человеком, оперативником от Бога. Он в то время уже побывал в Афганистане в группе «Дельта», имел боевые награды. Когда он узнал, что меня нигде не берут на работу, тут же привел к заместителю начальника УВД Прошину. Полтора часа я сидел в приемной, а они там разговаривали. Потом меня пригласили – они оба сидят красные, и Прошин в сердцах говорит: «А хрен с ними! Иди, пиши рапорт!»

Так в конце 80-х я снова оказался в милиции. Стал начальником отделения УВД по борьбе со спекуляцией. И мы начали делать дела!

Я ведь знал все партийные интриги изнутри и не боялся. Мы были инициаторами очень громких в городе дел, которые задевали уровень горисполкома, райисполкомов, райкомов. Когда я задержал одного из руководителей областного уровня, в УВД приехал второй секретарь обкома партии, ныне здравствующий и занимающий довольно высокий пост. Начальник УВД меня вызвал и потребовал освободить заключенного из-под стражи! Сказал: «Я тебе приказываю!» Я ответил, что этого делать не буду, что закон для всех один, а этот человек его нарушил. Тогда вызвали моего начальника – Хабибуллина. Он тоже отказался освобождать задержанного. И тогда (это, наверное, был единственный случай в истории всего МВД) начальник УВД лично подписал постановление об освобождении!

После этого случая Хабибуллина «уели» – отправили на пенсию, и я понял, что дальше мне работать не дадут. Я первым из УВД вышел из партии. Пришло осознание того, что милиция у нас в стране не служит соблюдению закона, а является служанкой у правящего класса. Что с ее помощью абсолютной справедливости добиться невозможно. Это понимали многие в милиции, но подстраивались под такое положение вещей. У меня же, видимо, характер был такой, что я не смог этого сделать. Я считал, что если я работаю, то должен работать честно. Я взяток не брал, злоупотреблений не совершал.

И вот с таким настроением я как-то шел по улице и размышлял. И тут произошла еще одна случайная встреча – с моим товарищем, который раньше работал в прокуратуре, а сейчас на частном предприятии – занимался мелким бизнесом: покупал, продавал. Он пригласил меня к себе. Так, в 1991-м году я, собственно, и стал бизнесменом. Когда уходил из милиции, мне до майора оставалось всего два месяца.

 

– Легко ли было Вам, бывшему сотруднику ОБХСС, торговать на рынке?

 

– Очень тяжело. Поначалу я не представлял себе, как я смогу это делать. Представьте себе сами: мы купили партию сапог, и их нужно продать на рынке. То есть мне надо было идти и заниматься той деятельностью, за которую я еще совсем недавно к суду привлекал! Пришлось себя переламывать… Помогло то, что я сказал себе: «Я не совершаю ничего предосудительного. Это разрешило государство!»

Так постепенно, постепенно стали подниматься. Я купил себе первую машину – «Москвич» - «сапог». Возил на нем товар. Я больше никогда не куплю машину «Москвич»! На всю жизнь на нем наездился!

 

– Начало 90-х – время разгула рэкета. Не приходилось с ним сталкиваться?

 

– Меня в городе знали. Так что, учитывая, что я долгое время отработал в милиции, с нами не связывались.

 

– Еще одно явление начала 90-х – массовое хождение людей в политику. Коснулось ли это Вас тогда?

 

– Опять же – нет. После того, как партия ударила меня «мордой об асфальт», я понял, что политика – дело грязное, нечестное, непорядочное. Ни в каких партиях, движениях не принимал участия. Дал себе слово никогда не заниматься политикой.

Я просто зарабатывал на хлеб себе и своей семье.

 

– Какова была дальнейшая судьба Вашей фирмы?

 

– Она прошла путь, типичный для подобных фирм тех лет. Создали ее несколько старинных друзей. А потом, когда появились деньги, выяснилось, что у всех у них совершенно разные представления о том, как нужно тратить заработанные сообща деньги. Все подобные фирмы быстро распадались, порой со стрельбой и кровью, и дальше каждый из партнеров шел уже самостоятельно. То же самое произошло и с нами.

После разрыва я создал свое первое предприятие – ООО «Сервис», которое существует до сих пор.

 

– Молва Вас считает очень богатым. Права ли она?

 

– Думаю, что права. Без лишней скромности скажу, что по ульяновским меркам я богат.

 

– А легко ли быть богатым?

 

– Богатых никто не любит. Выражается это и явно, и скрыто, что еще хуже. Те, кто раньше был со мной как бы на одной ступеньке, сейчас видят, что я чего-то достиг, и начинают спрашивать себя: «А почему я не на его месте?» – и это вызывает в них раздражение и даже желание подставить подножку.

Психологически я их понимаю – они плохо живут. Им голодно… Но, с другой стороны, человек видит то, чего я добился, но не хочет знать, каким трудом мне это далось. Не хочет даже думать о том, чтобы попытаться самому добиться того же. Ему, может быть, по его лени, даже удобнее быть голодным и злым, чем каждодневно, изнуряюще трудиться, зарабатывая на достойное существование.

 

– Какой обратной стороны богатства не видят люди?

 

– Все, что у меня заработано, заработано постепенно, шаг за шагом. Одно из моих правил – я никогда не брал в долг. Те, кто долго со мной работает, когда слышат от других, что Герасимов такой и сякой, говорят: «Попробуйте поработать хотя бы на 80 процентов от того, как он работает!» Я реально работал просто круглыми сутками!

У меня был серьезный ресурс по здоровью, и я мог, в буквальном смысле, не спать неделями. Я всегда во все вникал и всегда все делал сам. Без этого мой бизнес не состоялся бы.

Ведь у меня никогда не было «мохнатой руки», влиятельных родственников. И даже не было того, что сейчас называют командой – единомышленников, людей, которых я бы долго знал и которым мог бы до конца доверять.

 

– Помните ли Вы, как заработали первый миллион рублей?

 

– Помню… Я собирался на день рождения к товарищу детства и перед тем, как вечером выйти из офиса, зашел к бухгалтеру. Он сидел и подбивал итоги, а потом вдруг поднял голову и говорит: «Все! Мы с тобой – миллионеры!» Настроение после этого, конечно же, было приподнятое. Только вот в каком это было году, я не помню… Запомнилась только пахота – из «борозды» к столу, и из-за стола – снова в «борозду»…

А еще через какое-то время пришло осознание того, что у меня достаточно денег для того, чтобы многое себе позволить.

 

– Атрибут крупного бизнесмена – хорошая машина. Как у Вас появилась первая иномарка?

 

– Сначала, как говорил, я ездил на «Москвиче», потом на «Таврии», потом на «девятке». Потом решился и наконец, воплотил свою мечту – купил себе белую «Волгу». Но поездил на ней и разочаровался. Снова пересел на «девятку». А иномарки… Ко мне подходили многие люди и спрашивали: «Почему ты иномарку себе не купишь?» А я говорил: «Зачем?»

Первая моя иномарка появилась достаточно анекдотично – у нас взяли на реализацию партию «УАЗиков» (мы, кстати, занимали второе место в России по реализации этих автомобилей) и не смогли вовремя вернуть за них деньги. И в залог ребята нам оставили три свои иномарки. Когда продавец расплатился, машины вернули. Но пока они стояли у нас на стоянке, я, что называется, их «потрогал» – красивые, ездить приятно. Ну и захотел точно такую же! Это, кстати, была и не иномарка вовсе, а «дэу» Эсперо». Такие машины у нас в Ростове собирались.

Потом так же, в виде расчета за долги, появилась «Вольво-960». И пошло-поехало… Сейчас у меня «Мерседес-600», «джип» «Лендкруизер-100» и «Ауди-А8».

 

– Сказалось ли это осознание собственного богатства на Вашем отношении к окружающему?

 

– К материальным соблазнам я абсолютно равнодушен. И к еде, и к одежде, и к жилью. Буквально до самого последнего времени я жил в обычной квартире с обычной мебелью. Почему? А какая разница, где спать?! От того, спишь ты на постели от Людовика Четырнадцатого (1) или на обычном диване, ничего же не меняется. Единственное, в чем не смог себе отказать, – люблю хорошую аудио-, видеотехнику.

В свое время я первым в городе привез себе телевизор с экраном в 33 дюйма.

По поводу же какой-то особой отделки того места, где я работаю, – своего офиса –у меня вообще есть суеверие. Мы долгое время занимались запчастями, занимали одно из лидирующих мест в стране по их реализации. А год назад мы сделали евроремонт офиса фирмы, занимающейся этой сферой. Сегодня мы запчастями заниматься прекратили. Поэтому главбух мне говорит: «Сергей Алексеевич, в твоем кабинете делаем ремонт в последнюю очередь!»

Но это, конечно, шутка. Если серьезно, то нам не до внешнего антуража. Всегда есть потребность вложить деньги каким-то иным образом. Ремонтировать офисы мы просто не успеваем! Мы можем это сделать, но нам некогда!

 

– Когда Вам было легче заниматься бизнесом – в горячевское время или сейчас?

 

– Честно говоря, мне абсолютно все равно. При Горячеве нас никто не трогал, потому что мы никогда не имели отношения ни к бюджетным деньгам, ни к органам власти. Никогда не пользовались преимуществом, которое дает близость к власти, не ходили на совещания в администрацию, не участвовали в выборах, в партийных делах. Мы просто делали деньги и ни от кого не зависели.

Скажу больше, власть о нас долгое время даже не подозревала! Когда Юрий Фролович узнал, что на одном из аукционов мы купили все объекты, которые были там выставлены, и заплатили где двукратную цену, где троекратную, он пораженно вопросил: «Это кто?! Откуда у человека такие деньги?!» Вслед за этим к нам пришли 18 проверок из налоговой инспекции. Нашли у меня более 120 миллионов рублей. Но все – задекларированные! И со всего уплачены налоги!!! Ну что они могли сделать. Как пришли, так и ушли…

 

– Вы дали себе слово не идти в политику, но вдруг несколько лет назад появились в роли лидера Ульяновского СПС. Что произошло?

 

– Поначалу я просто вступил в СПС как в компанию нормальных реальных мужиков, делающих дело. Мужиков, которых я давно знаю и с которыми можно общаться на одном языке. А потом пришел момент, когда в ульяновском СПС начался полный раздрай. Появились две непримиримых группы – Николая Повтарева (2) и Исаака Гринберга (3). Ко мне пришли два человека, которых я уважал, и сказали, что считают меня той нейтральной фигурой, которая может положить конец этому раздраю и объединить людей. Предложили выставить свою кандидатуру на выборах лидера партии. Планировалось, что оба непримиримых конкурента снимут свои кандидатуры, меня изберут председателем, я исполню свою примирительную функцию и передам власть какому-нибудь другому человеку. Но получилось иначе…

Опытные люди мне сразу сказали: «Тебя обманут. Эти люди используют тебя в своих целях, а потом ты окажешься ненужным. Цель же одна – получить лидерство в партии». Я в это не поверил, и оказался не прав. На выборах Повтарев совершил мужественный поступок и свою кандидатуру снял. А Гринберг – нет!

И вот тут я по-настоящему «завелся»! Со мной так поступать нельзя! Я абсолютно спокойный человек, но если меня «завести», то на моем пути лучше не вставать.

Я поднялся и от души сказал все, что я обо всем этом думаю. Сказал правду!

В результате мне, не знающему практически никого из присутствующих на собрании, удалось набрать столько же голосов, сколько и Гринбергу, – 85 на 85. И только после этого он свою кандидатуру все-таки снял.

Но… Все последующие действия моих оппонентов были направлены на мою дискредитацию, на поиск ошибки. Начались кляузы, заказные статьи.

А у меня с детства, наверное, с учетом того, что я был болезненным и часто битым, существует обостренное чувство справедливости. Я бываю очень резок, если что-то делается несправедливо. Так что в той ситуации оставлять пост лидера СПС и сходить с дистанции я уже просто не мог. Добиться справедливости очень сложно, добиться быстро – практически невозможно. Но делать что-то для того, чтобы она когда-нибудь восторжествовала, необходимо. И я это сделать обязан.

 

– Не мешает ли политика бизнесу?

 

– Мешает…

 

– Что побеждает?

 

– Побеждает совесть.

 

– Вопрос к Вам, как к крупному руководителю: как нам так обустроить Россию, чтобы всем жилось хорошо?

 

– Нужно привести экономическую и политическую систему России в нормальное, разумное, логичное состояние. Вот вам пример – наше ульяновское ОАО «Милан». Когда мы приняли это предприятие, за ним были огромные задолженности в десятки миллионов рублей. Уже через год «Милан» стал никому ничего не должен, стал кредитовать торговлю и производителя, переоборудуется, внедряет новую технологию. И все это – только за счет наведения элементарного порядка!

Россия несравнимо больше, чем ОАО «Милан», но принцип здесь тот же – наведение порядка. В этом залог нашего завтрашнего процветания.

Навести порядок в стране смогут только грамотные и добросовестные управленцы, которые установят честные, понятные и выполняемые всеми правила игры. У нас же таковых практически нет. К сожалению, в данный момент вся наша система не позволяет стоять у власти честному руководителю. Почему? А вы посмотрите, какая у нас зарплата у мэра? Тысяч семь. И что, вы думаете, что за семь тысяч рублей человек будет нормально управлять сотнями миллионов рублей, проходящими через его руки? Человек, который управляет огромными финансовыми ресурсами, должен подчиняться нормальным экономическим законам управления, которые гласят, что человек бедный не может управлять большим богатством.

 

– То есть к власти должны прийти богатые люди?

 

– К власти должны прийти достойные люди, которые будут получать достаточно большое вознаграждение, чтобы у них не было искушения взять себе что-то от общего пирога. Мы же сейчас занимаемся искушением власти, которая из-за своего положения просто не может не воровать!

 

– Какова должна быть зарплата мэра, чтобы он не воровал?

 

– 150 тысяч в месяц. Поверьте, это будет значительно выгоднее государству, чем существующее положение вещей. Ныне разворовывается в сотни раз больше.

 

– У обывателя существует мнение, что большие деньги очень часто связаны с преступлениями. Какова Ваша точка зрения на это?

 

– Подобное заблуждение происходит по многим причинам. Во-первых, большие деньги – это большой разветвленный бизнес, касающийся очень и очень многих сфер. А вы знаете, что когда рассматривается какое-то более-менее серьезное преступление, всегда задаются вопросом, у кого, принадлежащего к той же сфере, есть возможности совершить подобное. Большой бизнес – очень удобная мишень.

Вот возьмем нашу компанию. Мы – практически везде. И как только происходит нечто подобное, люди смотрят вокруг, а тут стоит такая гора, как мы. Как первым делом не обратить на нас внимание? Также этому служит и то, что мы иногда ведем себя очень жестко. Мы жестко разговариваем, отстаиваем свои позиции, изменить которые никому невозможно.

Во-вторых, люди, к сожалению, очень мало знают и о крупном бизнесе. и о крупных бизнесменах. А тут еще это незнание подогревается отдельными политиками, которым выгодно создавать из бизнесмена образ всенародного врага и под шумок проводить свою линию.

Если продолжать обсуждение темы на примере нашей компании, то я скажу, что мы никогда и нигде не высовывались. Поэтому, когда два года назад появились в публичной жизни, люди испугались нашего масштаба. Чего только тогда не придумывали! И то, что это воровской общак пришел, и то, что деньги московского МУР». Вымыслы – это стиль мышления наших людей. В советское время их пичкали сказками, и они к этому привыкли. Но в то время это были сказки о светлом будущем, а сейчас – страшные сказки о монстре, который сидит и всех душит! Спасайтесь, монстр рядом с нами! Вот он заходит в вашу дверь! Вот он подходит к вам! Берегитесь! Не знаю, наверное, человек получает от этих ужастиков состояние, которое ему нравится.

 

– Как к таким вымыслам относится милиция?

 

– Современная милиция – довольно бедственное зрелище. Оттуда ушли самые толковые, ушли профессионалы. Многие из тех, кто там сейчас работает, банально ленятся, другие просто не хотят нормально работать за те нищенские 3 тысячи, которые получают. Поэтому опер вместо того, чтобы заниматься настоящим расследованием, просто хватается за самую простую и очевидную версию. Для того чтобы показать свою работу, он выбирает знаковую фигуру, например фигуру Герасимова, которую он уже заведомо не любит, потому что он (Герасимов) такой же, как он сам (бывший опер), но только богатый! А богатый – значит сволочь! И вместо работы пишет отчет, основанный на сказках – на домыслах и непроверенной информации!

 

– То есть милиция сознательно искажает информацию?

 

– Она делает так, как ей удобно. Она показывает работу при отсутствии оной. И самое страшное, что подобные искаженные отчеты накапливаются в милицейских компьютерах! И потом, когда власть имущие просят досье, к примеру, на бизнесмена Герасимова, им приносят основанную на лжи аналитическую записку. Власть смотрит и делает вывод: «Герасимов – очень опасный человек!»

Очень яркий пример – недавнее убийство госпожи Мурской, которую застрелили в собственной квартире. Мурская была акционером одного из АО, акции которого мы приобрели. Первая же версия, которую рассматривала милиция, наше участие во всем этом. Нас стали подозревать, установили слежку, начали прослушивать телефоны. А буквально через пару дней это преступление было раскрыто – женщину убил ее сын с целью наживы. И что? И причем здесь мы? Общественное мнение опять всколыхнулось. Значит, это кому-то выгодно?

Со всей ответственностью могу заявить, что лично мне как бизнесмену нет необходимости быть непорядочным человеком в бизнесе, нет смысла кого-то обманывать. Ради чего? Ради денег? У меня их достаточно. Ради возможностей? Их тоже достаточно. На два метра вглубь с собой ничего не унесешь. А то, что останется после тебя… Ты также не сможешь повлиять на это. Если вместо тебя придут умные, они смогут сохранить и приумножить твое дело. Если дураки… Ну хватит им на два-три месяца, и все.

 

– Вам никогда не хотелось бросить бизнес и начать отдыхать?

 

– Такое состояние периодически появляется. Но проходит после отдыха. Как говорится, с любой усталостью нужно просто переспать.

 

– Какое собственное качество мешает Вам в жизни?

 

– Привычка все делать самостоятельно. Поначалу это шло на пользу, но сейчас, когда бизнес вырос до очень больших масштабов, отсутствие людей, которые способны сделать что-то без меня, начинает мешать.

 

– Помните ли Вы самый счастливый день в своей жизни?

 

– Самого-самого счастливого дня – нет. Счастливых же было много. И связанных с любовью, и тот, когда я узнал, что у моей мамы не злокачественная опухоль. И те, в которые родились двое моих сыновей. Сейчас они учатся в институте. Все, что мог им передать, я им передал. Все остальное они получат, приобретя собственный жизненный опыт. Все свои шишки они получат сами, от этого я их оградить не могу.

 

– Каковы три Ваших лучших качества, которые помогли Вам добиться успеха?

 

– Работоспособность, работоспособность и еще раз работоспособность.

 

– Какие качества в людях Вы не можете простить?

 

– Ложь, предательство и трусость. Но многое могу понять.

 

– В чем Ваша жизненная правда?

 

– В максимальной справедливости. В достижении как можно большей справедливости во всем.

 

– И последний вопрос: Вы говорили, что в детстве мечтали купить маме ковер. Купили?

 

– Купил. И не только ковер. Я ей все готов купить, но самая большая проблема в том, что ей ничего этого не надо. Она никак не привыкнет к тому, что все может себе позволить. С большим трудом мне удалось лишь приобщить ее к мысли, что она хотя бы питаться может, не отказывая себе в том, что она хочет. Мама у меня человек старой закалки, неприхотливая и безо всяких амбиций. И у нее, и у отца – только одна запись в трудовой книжке. Они всю жизнь проработали на одном месте.

 

 

 

Впечатления от встречи:

Когда Сергей Алексеевич говорит о том, что у него нет времени сделать ремонт в своем офисе, он совершено не лукавит. Его кабинет, в самом деле, «наименее отремонтированное» место в принадлежащем ему здании.

Если же говорить о личности Герасимова, то скажу, что это одна из самых харизматичных и сильных фигур, какую я когда-либо встречал в жизни. Когда разговаривал с ним, то меня постоянно не покидало ощущение находящейся рядом со мной ОГРОМНОЙ ГОРЫ. И дело здесь совсем не в физических параметрах или мускульной силе. Здесь все гораздо глубже…

 

Ссылки:

1. Людовик Четырнадцатый (1638-1715) – французский король с 1643 года. Его правление – апогей французского абсолютизма с огромными расходами королевского двора. Его знаменитая фраза: «Государство – это я!»

 

2. Повтарев Николай Петрович (родился в 1951 году) – с 1990 года –депутат ульяновского горсовета, с 1991 года – председатель ульяновского горсовета. С 1994 года – директор Ульяновского филиала страховой компании «Дина», с 1997 года – президент страховой компании «Дина» (Москва).

 

3. Гринберг Исаак Павлович (родился в 1937 году) – владелец АО «Ивла-Симбирск».

В 1992-1993 годах – один из лидеров ульяновского отделения движения «Демократическая Россия». На выборах 1999 года координировал избирательную кампанию СПС на территории Ульяновской области.

 

 

2003 ГОД

 

 

Комментарии: 0