ЙОССИ ВЕРДИ

Прошлое и будущее

пьеса  (продолжение)

Второй Акт

Вторая сцена

Офис. Кабинет Максима.

 

1-ый человек с папкой: (Прихрамывая на одну сторону, ходит за Максимом) Я никак не могу заставить их подписать договор. Они сопротивляются. А за всем стоит этот Григорий. Это он подговаривает их не подписывать договоры.

Максим: (Держа в руке сигару) Этот так просто не согласится. Упёртый. Ну, ничего. (Повернувшись к подчинённому) Представьте, что играете в шахматы. Начните с малых фигур. Нужно, для начала, обработать Марата и его жену. После того, что у них случилось, они вряд ли будут жить вместе. Измаил, думаю, тоже не будет артачиться. А если он согласится, то его престарелый отец тоже подпишет договор. Кто там ещё?

2-ой человек с папкой: Анатолий с его сумасшедшей семейкой.

Максим: Ах да. Этот алкоголик. Думаю, если его с одной стороны прижать, а с другой стороны пообещать всяческих благ, то он тоже сломается. (1-ому человеку с папкой) Отправьте туда санитаров из неврологического диспансера. Пусть поднажмут. Скажут, что его дочь должна лечь в больницу в связи с её душевным состоянием. А потом придёте вы и скажете, мало того, что решите все проблемы с психушкой, но и возьмёте эту девочку на работу в риэлторскую контору. Думаю, такой расклад дел перевесит его упрямство. (После паузы) Ну, что стоите? Действуйте!

2-ой человек с папкой: Сейчас же исполним.

1-ый человек с папкой: Кстати, Максим Яковлевич, у вас шнурок на ботинке развязался.

Максим: Развязался – завяжи.

1-ый человек с папкой: Но, Максим Яковлевич, мне тяжело наклонятся.

Максим: Может, тебе и работать тяжело? Можешь передать дела помощнику и написать заявление об увольнении.

 

1-ый человек с папкой после этих слов быстро наклоняется и завязывает шнурок ботинка Максима. Максим, самодовольно улыбнувшись, затягивается сигарой.

Второй акт

Сцена третья

Город. Книжный магазин.

Григорий стоит перед витриной книжного магазина. Через стекло он видит, как девушка рассчитывается с очередным покупателем. Подняв голову, девушка видит Григория. Она знаками показывает Григорию, чтоб он заходил. Григорий заходит в магазин.

 

Девушка: (доставая из сумки несколько купюр денег) Возьми. Это я тебе принесла.

Григорий: А откуда ты знала, что я приду именно сегодня?

Девушка: А я не знала. Я каждый день приносила эти деньги с собой в надежде, что ты придёшь. Не стесняйся, бери. Я же знаю, тебе нужны деньги.

Григорий: Нет, не надо.

Девушка: Почему? Тебе же нужны деньги. Тебе нужно купить одежду и обувь.

Григорий: Нет. Спасибо.

Девушка: А зачем же ты пришёл?

Григорий: Не знаю. Я просто хотел видеть тебя?

Девушка: Что?

Григорий: (смутившись) Ну, в смысле, я. (тут Григорий, порывшись в карманах, достаёт десятирублёвую монету) Вот, я тебе принёс должок.

 

Григорий протягивает изумлённой девушке десятирублёвую монету.

 

Двор дома. Во дворе шум, крики, женский плач. Во дворе стоят два санитара и человек в белом врачебном халате.

 

Врач: (Анатолию) Поймите. Мы должны отвезти эту девушку в больницу для обследования. Это в её же интересах. Она может быть социально опасной. У этой болезни могут быть непредсказуемые обострения.

Анатолий: Не дам её отвезти. Не дам, и точка! Только через мой труп.

Павел Петрович: (Врачу) Уверяю вас, она абсолютно безопасна для окружающих. Говорю это вам, как врач. У неё просто небольшие проблемы с психикой. А скажите мне, у кого их нет в наше время?

Врач: Это ваши предположения. А я просто выполняю свою работу. И если вы мне хотите помешать в этом, мне придётся приехать сюда с милицией.

Роза: Да что же это делается, а? Люди добрые! Да как вы можете быть такими бессердечными? Её же загубят там! Заколют разными лекарствами до смерти.

Врач: Женщина, не разводите панику. Никто не собирается её убивать. Это обычное обследование.

Анатолий: Знаем мы ваше обследование. Оттуда здоровые люди больными выходят. Что говорить уж о больных?

Врач: Ну, всё. Мне это надоело. (Санитарам) Забирайте её, и едем уже.

 

Санитары пытаются пройти в квартиру. Жильцы дома преграждают дорогу санитарам. Завязывается потасовка. Во двор заходят люди с папками.

 

1-ый человек с папкой: Что тут происходит?

Врач: Ничего особенного. Мы выполняем свой долг.

Анатолий: Они хотят отобрать у нас мою дочку и увезти в психушку.

2-ой человек с папкой: (Подойдя к врачу и сунув ему в карман долларовые купюры) Думаю, с этим мероприятием можно и повременить.

Врач: Что вы делаете? Это уму непостижимо! Вы даёте взятку при исполнении. Вы в курсе, что это противозаконно?

 

2-ой человек с папкой нехотя и зло суёт ему ещё денег.

 

Врач: (санитарам) Эй, ребята. Оставьте это занятие. Придётся приехать сюда с милицией.

 

Санитары отходят от толпы и вместе с врачом направляются к машине.

 

2-ой человек с папкой: (шёпотом 1-ому человеку с папкой) Вот пройдоха! Мы с ним так не договаривались. Он взял больше, чем положено.

1-ый человек с папкой: Ну, ничего. Вот, обстряпаем это дело, будем в шоколаде. (Далее подзывая Анатолия) Анатолий Иванович, можно с вами переговорить?

 

Анатолий с недоверчивым видом подходит к 1-ому человеку с папкой. Они уходят со двора. Григорий входит во двор.

 

Григорий: (увидев толпу) Что тут случилось?

Роза: Они хотели увезти Раю.

Григорий: Кто?

Роза: Какой-то доктор. Он сказал, что нужно провести обследование. И что Раечка опасна для окружающих.

Григорий: Бред какой-то.

Роза: Вот-вот. И они говорили, что у неё бредовые идеи.

Григорий: Да я не об этом. А где Анатолий?

Павел Петрович: Они увели его.

Григорий: Кто? Доктор?

Павел Петрович: Нет. Они (указывая на людей с папками пожимающие руку Анатолия).

Анатолий молча проходит в свою квартиру. Лев Сергеевич выходит из квартиры и, закрывая дверь, не поворачиваясь к присутствующим:

– Я поставил свою подпись.

Присутствующие смотрят на Льва Сергеевича молча.

Лев Сергеевич: Что? А что мне оставалось делать? Я старый, больной человек. Я вкалывал на это государство всю жизнь. Каждый день. Из года в год. (Лев Николаевич поворачивается к людям) И как оно меня отблагодарило? Я за свою жизнь ничего не видел кроме бесконечных гарнизонов, военных приказов, лизоблюдства и стукачества. Мне надоело. Я хочу жить как человек. Короче говоря, мы решили подписаться. Они пообещали хорошие деньги за эту халупу. В общем, мы уезжаем.

Лев Николаевич спускается по лестнице. За ним следует заплаканная Сара. Они уходят со двора.

Третий акт

Первая сцена

Голос за сценой:

 

В центре Москвы раньше было небольшое здание в стиле Барокко. Я любил смотреть на него, проезжая мимо университета. Его ласково называли «Ректорский домик» Оно выделялось на фоне окружающих построек какой-то особенной культурой, что ли.

Мальчишками мы часто гуляли в этом районе, и я любовался удивительным для общей однотипной серости современных московских улиц розовым домиком. В отличие от окружающих типовых коробок, он был как-то особенно изящен: на нежно-розовых стенах витые колонны, украшающие оконные проёмы, смотрелись недозрелыми бутонами в кустах цветущих роз. Ещё больше усиливало это впечатление узорчатое кружево белой лепнины. Строгое оформление в сочетании с романтически-кокетливыми завитушками создавало ощущение того, что архитектор, пытаясь спрятать за строгими прямоугольными латками на углах здания свою тонкую и чувственную натуру, не сумел замаскировать её до конца.

Ректорский домик так уютно примостился среди изумрудных газонов, что мне хотелось стать ректором Московского университета, чтобы хоть немного пожить в нём. Я мечтал, что однажды куплю его, и мы с Мариной будем растить в нём наших детей. Но моим мечтам не суждено было сбыться. Оно, конечно, подрастеряло свою красоту и, как писали, было в аварийном состоянии, но, несмотря на существовавший проект реконструкции, было снесено. Год назад на его месте вырос новодел, несмотря на то, что, как я узнал позже, здание носило помету исторического сооружения, т.к. раньше было усадьбой князей Волконских.

Тяжёлые деревянные двери с витыми ручками и коваными узорами теперь заменили жадно шамкающими стеклянными. Они распахивали свои ненасытные пасти, стоило лишь приблизиться к ним почти вплотную.

Такими же стеклянными льдинами был обезображен мансардным остеклением, которое современные архитекторы гордо именовали панорамным. Однако теперь здание выглядело калекой, инвалидом, от которого остались лишь отдалённые черты некоего сходства.

Именно сюда, как оказалось, вела меня неумолимая судьба. Это было очередное кладбище моих надежд. Но именно здесь мечтал я добиться сохранения последней ценности в моей жизни – родного дома.

 

Кабинет Максима.

 

Григория встречает прихрамывающий господин в чёрном костюме. Он масляно улыбается и расшаркивается в дверях офиса, куда направляется доложить о приходе Григория.

В углу комнаты на натёртом до блеска паркете расположилось массивное старинное бюро из красного дерева. На нём в мраморной чернильнице пара гусиных перьев. На груде писчей бумаги картинно уложено тяжеленное пресс-папье, видимо, составлявшее комплект с чернильницей.

На окнах висят тяжёлые гардины под цвет дорожки, украшенные золотистыми кистями и бахромой.

Секретарь угодливо и картинно распахивает перед Григорием двери кабинета хозяина и приглашает войти с умильно-слащавой улыбкой.

Максим сгребает Григория в охапку и хлопает по спине. Едва он ослабляет хватку, как Григорий отстраняется.

 

Максим: Гриша, привет. Какими судьбами?

Григорий: Отставь нас в покое. Тебе что, мест других мало?

 

Не обращая внимания на волнение Григория, Максим с верхней полки достает вино в приземистой пузатой бутылке, оплетенной соломой, на которой изображён черный петух, а ниже, по всей видимости, итальянская надпись «Кьянти»

Рубиново-красная жидкость наполняет роскошные хрустальные фужеры, и Максим протягивает Григорию один, вальяжно пригубив из второго.

 

Максим: (Откинувшись на спинку кресла) Каких мест? Я не понимаю, о чём ты говоришь.

Григорий: Ты всё прекрасно понимаешь. Хватит строить из себя идиота.

Максим: Ты забываешься. Одно моё слово, и тебя выбросят отсюда, как щенка. Ты хотел попросить меня о чём- то? Если да, то поторапливайся. У меня мало времени.

Григорий: Попросить? Нет, я пришёл требовать. Требовать, чёрт возьми, чтоб ты не трогал наш дом.

Максим: (закуривая сигару) Ах, вот ты о чём. Поздно, Гриша. Проект находится уже в разработке.

Григорий: Проект? Это наш дом, а не твой чёртов проект. Это дом, в котором я родился и вырос. Там прошло моё детство. Мне дорога память об этом месте. И я не хочу жить где-либо ещё!

Максим: Господи, как мне надоели эти сопли! Каждый раз одно и то же! Веришь, я сейчас продолжить твою речь могу ещё десятком подобных вариантов! Наслушался так, что уже наизусть всё знаю! Только, пойми ты, уже всё проплачено. У меня проект стоит, серьёзные люди начинают волноваться. Из-за вашей дурацкой ностальгии я теряю кругленькую сумму. Такую, на которую тебе своей писаниной не заработать и за три жизни.

Григорий: Ты привык всё покупать, да?

Максим: В этой жизни всё продаётся и покупается. Я отношусь к тем, кто покупает. А вот ты (Максим из носа выпускает струю дыма) к тем, кто продаётся. Ты неудачник, Гриша. Ты всегда был неудачником. Ну, хватит об этом. Давай к делу. Сколько ты хочешь? Ну, в самом деле, ты же не пришёл сюда, чтобы рассказать мне весь этот сентиментальный маразм.

Григорий: Мне ничего не надо. Я же сказал, я хочу, мы хотим, чтобы ты оставил нас в покое.

Максим: Да, я думал, ты умнее...

 

Максим встаёт из-за стола и подходит к окну.

 

Максим: (Смотря в окно) Гриша, ты помнишь Марину? Ту, которую ты любил в детстве?

Григорий: Причём тут она? Ты знаешь о ней что-нибудь?

 

Голос Григория становится взволнованным. Максим, заметив это, оглядывается через плечо на Григория. Затем поворачивается к окну и продолжает.

 

Максим: У тебя на размышления неделя времени. Будь благоразумен, подпиши договор. Незачем попросту тянуть время. Я всё равно добьюсь своего. Я всегда добиваюсь.

Григорий: Никогда! Костями лягу, но ты не разрушишь наш дом. Я дойду до генеральной прокуратуры.

Максим: (громко смеётся) Глупый ты человечек, Гришка. В прокуратуру он собрался. А чего тебе туда идти? Я с прокурором сегодня играю в гольф, приходи и ты. Как раз и выразишь ему своё недовольство и подашь жалобу. Григорий, посмотри на нас. Ты никто! Простой сценаристишка! Пустое место! А у меня только прикормленных ментовских начальников по Москве несколько сотен. Я же тебя раздавлю как букашку. И даже не замечу этого.

 

Григорий поднимается со стула и идёт к выходу. Задумавшись, он останавливается. Затем достаёт из кармана мелочь и подходит к камину, на котором лежит какое-то старинное блюдо, изукрашенное сценами охоты на оленя, и высыпает на старинный фарфор звенящие монеты. Их звон раздается в необычной акустике кабинета.

 

Григорий: Эй, на вот тебе мелочь. В киоск завезли новые журналы. Сбегай, купи мне один номер.

 

Григорий хлопает за собой дверью. Максим садится на своё место и закуривает новую сигару.

Третий акт

Вторая сцена

Квартира.

Мать сидит в кресле и читает книгу. Входит Григорий.

 

Григорий: Здравствуй, мама. Что читаешь?

Мать: (Встаёт с кресла) Бальзака, сынок. Мой руки, и садись за стол.

Григорий: Все женщины мира читают Бальзака.

Мать: С чего ты так решил?

Григорий: Это же Бальзак сказал: «Женщина должна принадлежать тому мужчине, который избавит её от проблем».

Мать: Не знаю, сынок, может и Бальзак. Но я слышала и другую цитату: «Женщина должна принадлежать тому мужчине, который избавит её от проблем и не создаст ей новые». Моего Бальзака, твоего отца, у меня украли те же женщины. Хорошо, что ты не похож на отца. Хотя, и на Бальзака тоже. Но, сынок, ты знаешь, что тебе пора жениться.

Григорий: Мама, ты опять за своё.

Мать: Сынок, ну неужели ты такой привереда, что ни одна девушка тебе не нравится?

Григорий: Мама, ну нет у меня никого. Просто я ещё не встретил ту единственную, которую я полюблю.

Мать: Что-то мне начинает казаться, что я не доживу до этого счастливого дня.

Григорий: Ну, мама, не говори так. Ты всегда этим заканчиваешь любой наш разговор.

Мать: Сынок, я старая женщина. Все мои подруги уже давно нянчат внуков. А чем я хуже? У меня есть только ты, и вся надежда на тебя.

Григорий: Ну ладно, ладно. Есть у меня одна девушка на примете.

Мать: Слава тебе, Господи. Наконец-то! Расскажи, кто она? Где живёт?

Григорий: Да не знаю я.

Мать: Как это не знаешь?

Григорий: Я её видел в магазине. Она продавщица. Она мне просто понравилась.

Мать: Ну, уже что-то.

Григорий: Мама, у нас даже денег нет на свадьбу.

Мать: (после паузы) Сынок, я как раз об этом хотела с тобой поговорить. Недавно звонил человек, представился Максимом. Очень приятный молодой человек. Он предложил продать нашу квартиру за хорошие деньги. Этих денег хватит и на свадьбу, и на новую квартиру.

Григорий: Мама, очень напрасно ты с ним говорила по этому поводу. Я эту квартиру не продам и точка! Даже если мне придётся умирать с голоду и прожить всю жизнь холостяком. (Григорий встаёт из-за стола) Теперь это для меня уже дело принципа! Посмотрим, кто кого. (Григорий, громко хлопнув дверью, выходит из квартиры).

 

Двор.

Соседи собрались у двери пустой квартиры Льва Сергеевича. К соседям подходит Григорий.

 

Григорий: Что случилось?

Роза: Приехали люди в милицейской форме. И, вроде как, с ними начальник какой-то тюрьмы. И ещё те двое, с папками. Вызвали Павлика. Сейчас говорят о чём-то.

Григорий: А о чём говорят?

Роза: Не знаю, Гриша. Вот сидим, ждём.

 

Нач.тюрьмы сидит за столом. Перед ним сидит Павел Петрович. За нач.тюрьмы стоят несколько человек в форме и люди с папками.

 

Нач.тюрьмы: Значит, не будешь подписывать?

Павел Петрович: Я не понимаю, какое отношение начальник тюрьмы имеет к этому делу?

Нач.тюрьмы: Самое прямое. Если ты не подпишешь бумагу, то у нас будет много времени, чтоб я тебе объяснил.

Павел Петрович: Это неслыханное дело! Вы мне угрожаете? Я законопослушный человек.

Нач.тюрьмы: Ну да, конечно. А как вы объясните вот это? (Нач.тюрьмы кладёт на стол пакет с сыром).

Павел Петрович: (побледнев, закуривает) Сыр. Ну да. Продавать сыр теперь уголовное преступление?

Нач.тюрьмы: Нет. Сыр продавать можно. Но вот это (нач.тюрьмы достаёт из кармана несколько ампул морфия и кладёт на стол перед Павлом Петровичем) уголовное преступление.

 

Павел Петрович некоторое время смотрит на ампулы с морфием.

 

Павел Петрович: (Дрогнувшим голосом) Ну, и что это?

Нач.тюрьмы: Это, Павел Петрович, морфий. Который вы продавали, засунув их в куски сыра.

Павел Петрович: Что за бред?

Нач.тюрьмы: Это отнюдь не бред. А очень даже хорошая идея. Продавать наркотик в кусках сыра. Такого в моей практике ещё не было.

Павел Петрович: Я этого не делал. У вас нет доказательств.

Нач.тюрьмы: Доказательства? На этих ампулах полно ваших отпечатков пальцев. Да, кстати, тот лысый зек, которому вы продали последнюю партию, старший лейтенант правоохранительных органов. Павел Петрович, теперь вы поняли, что последующие несколько лет мы будем гораздо чаще встречаться. И у нас будет куча времени, чтоб я объяснил вам свою причастность к этому делу?

 

Павел Петрович покрывается испариной. У него начинают дрожать руки. Нач.тюрьмы, не отрывая взгляда от Павла Петровича, делает знак 1-ому человеку с папкой. Тот кладёт на стол бумагу и ручку. Павел Петрович, молча, берёт ручку и дрожащей рукой ставит свою подпись.

 

Нач.тюрьмы: Ну вот и отлично, Павел Петрович. Вы умный человек. Кстати, не будете так любезны, отвесить мне пару килограммов сыра. Уж очень вкусный он у вас.

 

Павел Петрович встаёт из-за стола и выходит из комнаты. На улице, встретившись взглядами с Григорием, Павел Петрович опускает глаза и быстро проходит в свою комнату. В комнату входит Григорий.

 

Григорий: Что тут происходит?

Нач.тюрьмы: О, а вот и наш кинодраматург. Старый знакомый. Проходите, как раз с Вами я и хотел встретиться.

Григорий: Не могу сказать, что мне приятна эта встреча.

Нач.тюрьмы: Ну, откуда такая неприязнь?

Григорий: От предыдущей нашей встречи.

Нач.тюрьмы: Вы напоминаете мне меня же в молодости. Такой же горячий и дерзкий. Но, в отличие от вас, я был благоразумнее. Я не понимаю, почему вы так упрямы? Одна ваша закорючка, и все довольны.

Григорий: Кто это все? Я, например, буду очень не доволен.

Нач.тюрьмы: Слушайте. Когда я был так же молод, как вы, то остался совсем один на этом свете. Судьба выбросила мене на обочину дороги. Передо мной были две дороги: стать преступником или служителем закона.

Григорий: Я смотрю, у вас хорошо получилось совместить эти два понятия.

Нач.тюрьмы: (громко смеётся) Ты ещё молодой и многого не понимаешь.

Григорий: (вставая со стула) Пожалуй, я пойду.

Нач.тюрьмы: Подождите. (Кладёт перед Григорием бумагу и ручку) Сделайте это. И можете идти.

Григорий: То есть, если я не подпишу, то не выйду отсюда?

Нач.тюрьмы: Нет, нет, что Вы? Я всего лишь хочу с этим поскорее закончить.

Григорий: Да, начали вы весьма резво.

Нач.тюрьмы: (Показывая на список соседей) Как видите, мне ещё есть, куда стремится.

Григорий: Я уже Максиму сказал свой ответ. (Григорий выходит из комнаты)

Третий акт

Сцена третья

Сцена темнеет.

Сцена светлеет.

Город. Григорий с букетом цветов стоит перед магазином. Магазин закрыт. На двери вывешено объявление «Продаётся». Из глубины магазина тихо дребезжала пластинка; певец с чарующим голосом поет песню на итальянском языке «Марина». Григорий с грустью уходит оттуда. Григорий медленно бредёт по улице. Вдруг он видит в окне Марины свет. Григорий бежит к её дому и поднимается по лестнице. Дверь вдруг открывается, и навстречу к Григорию выходит Марина.

Она улыбается.

 

Григорий: (С волнением) Марина, Мариночка. Ты приехала! Ты снова тут! Я всё это время ждал тебя.

Марина: А ты, наверное, Григорий?

Григорий: Да, я Гриша. Тот самый. Ты меня не узнаёшь?

Марина: Столько времени прошло. Ты изменился. Возмужал.

Григорий: А ты совсем не изменилась. Ты всё такая же.

Марина: Да ну перестань. Мы все изменились. (Посмотрев на букет) А цветы кому? Неужели мне?

Григорий: (опомнившись) Ах, да. Ну, конечно, тебе. (Протягивает цветы Марине).

Марина: (Беря цветы) Ах, какие красивые! А что это мы стоим в подъезде? Проходи.

(Григорий проходит в квартиру).

Марина: И всё-таки я не верю, что эти цветы предназначались мне. Ты же не мог знать, что я приеду.

Григорий: Я не знал. Я просто хотел принести к твоей двери цветы. В знак моей давней любви.

Марина: (смеясь) Ах ты, врунишка. Так я тебе и поверила. Но всё равно я их приму с благодарностью. Спасибо.

Григорий: Наверное, это будет звучать как глупость, но, Марина, я так рад, что ты приехала. Я всё это время тебя ждал. С тех пор как ты уехала, я жил одними воспоминаниями. Я жил только памятью о тебе. Боже мой, что я говорю.

Марина: Всё нормально, Гриша. Можно я тебя буду так называть?

Григорий: Конечно можно.

Марина: Ну так вот, Гриша. В отличие от тебя, я жила настоящим. Помнишь, я тебе говорила, что для любви мы ещё дети? Мы тогда не понимали, что делали.

Григорий: Ну, сейчас, мы уже не дети.

Марина: Но сейчас мы уже не те. Слишком многое изменилось.

Григорий: Что изменилось? Я по-прежнему люблю тебя.

Марина: (после паузы) Гриша, я слишком устала. Я хотела бы отдохнуть. У меня был долгий перелёт.

Григорий: Конечно, извини. Я не подумал. Но могу ли я надеяться видеть тебя завтра? Приходи ко мне. Я предупрежу маму, она накроет стол. Ей тоже будет приятно увидеть тебя.

Марина: (чуть подумав) Хорошо, Гриша. Я приду. А теперь иди, уже поздно.

(Гриша прощается и уходит).

 

Двор дома.

Во дворе дома накрыт стол. За столом сидят соседи. Один из стульев свободен. Григорий ходит вперёд и назад по двору.

 

Анатолий: Ну, что ты мечешься, как лев в клетке? Наверное, опаздывает. Сейчас придёт.

 

В этот момент открывается калитка, и входит Марина. Григорий встречает её и проводит к столу. За столом все приветствуют Марину.

 

Анатолий: Ну, теперь можно начинать.

Марина: О, какая красивая столовая посуда. У меня тоже есть такая. Это Италия. Начало ренессанса. Откуда она у вас? (Обращается к матери Григория).

Мать: Это мой покойный муж привёз из командировки. А я и не знала, что пользуюсь такой редкостью… По правде говоря, я не очень-то и разбираюсь в этом.

Анатолий: Не понимаю, какая разница, откуда посуда? Главное, чтобы в ней было что-нибудь вкусненькое.

Марина: (на ушко Григорию) И ложки с вилками у Вас серебряные.

(Григорий, поперхнувшись, пьёт воду).

Мать: (Марине) Дочка, ну рассказывай. Как там твой отец? Как брат?

Марина: Отец два года тому назад умер от гепатита.

Роза: (Матери) Слышала? Умер от гепатита. Посуду в хлорке прополощешь.

Марина: Ну, а брат в Париже. Он ученик Ролана Пети, художественного руководителя Французского балетного театра. Мой брат полностью отдался этому искусству. А я работаю исполнительным директором в одной известной европейской компании, которая занимается электрификацией строящихся зданий. Наша компания занимается этим по всему миру. И надо сказать, что моя работа мне очень нравится.

Рая: Кстати, ваша компания может мне пригодиться. У меня на руках сейчас несколько многомиллионных проектов. Вы не могли бы дать мне свою визитку?

Анатолий: Дочка, зачем тебе ещё и электрификация твоих проектов? Ты их и без этого прекрасно продаёшь.

Рая: Видите, мой отец прекрасно осведомлён о моих делах. И он может подтвердить вам мои серьёзные намерения.

Роман: (Марине) Ваш брат выбрал хорошую профессию. Жаль, что мне не так повезло как ему. А ведь я очень люблю балет. Я бы с удовольствием пошёл бы на премьеру.

Анатолий: Ты бы лучше с удовольствием устроился на работу.

Роза: (Анатолию) Ну, дай ребёнку тоже сказать. Что ты встреваешь?

Роман: (торжественно) Да, я очень люблю балет. Я даже написал про балет стихотворение. Хотите, расскажу?

 

Блистательна, полувоздушна,

Смычку волшебному послушна,

Толпою нимф окружена,

Стоит Истомина. — Она,

Одной ногой касаясь пола,

Другою медленно кружит...

И вдруг прыжок, и вдруг летит...

Летит — как пух от уст Эола!

То стан совьет, то разовьет,

И быстрой ножкой ножку бьет.

 

На этих словах он картинно замер с таким выражением лица, как будто только что выступил перед Нобелевским комитетом, и прямо сейчас ему обязаны незамедлительно вручить премию.

 

Марина: Очень красиво. Но это же написал Пушкин в «Евгении Онегине».

Роза: Как это, Пушкин? Это же только что рассказал Роман…

Анатолий: Рассказать то рассказал. А вот написал Пушкин. Это я как историк подтверждаю.

Марина: Эти строчки из «Онегина», посвящённые описанию танцующей Истоминой.

Для практиков балета стихи содержат клад сведений. Образ танцующей Истоминой, описанный поэтом, отличается реалистической конкретностью деталей. Фразы: «Одной ногой касаясь пола, другою медленно кружит» или «то стан совьёт, то разовьёт». «И быстрой ножкой ножку бьёт» наглядно воспроизводят танцевальные движения rond da jambe, renversee, battement battu. Стихи великого позволяет судить о высоком уровне развития хореографии той эпохи.

 

Повисает молчаливая пауза.

 

Павел Петрович: Да, Пушкин был гением.

Анатолий: Я думаю, что он жил бы дольше, если не его жена.

Павел Петрович: В общем, темное это дело.

Григорий: (Встаёт с места) С вашего позволения я бы хотел сказать тост. Сегодня Марина – наша гостья. Столько лет прошло, а я каждый день мечтал её снова увидеть. И вот, Марина тут, и я проживаю эти счастливые минуты рядом с дорогими мне людьми. Я счастлив и хочу этот тост поднять за Марину, которая, даже находясь вдали от меня, продолжала жить в моём сердце.

Анатолий: У меня дополнение. Как говорил поэт: Мужчина – царь, мужчина – бог. Но он всегда у женских ног.

 

Все чокаются бокалами и пьют.

 

Марина: Если позволите, я хотела бы прогуляться с Григорием. Это не займёт много времени. Мы скоро вернёмся.

Григорий: С вашего позволения.

 

Григорий идёт за Мариной. Григорий и Марина идут по аллее и, увидев скамейку, на которой они сидели перед тем, как уехала Марина, садятся на неё.

 

Марина: Ах, как же здесь красиво. Посмотри, как цветут цветы.

Григорий: Это последние цветы этой весны.

Марина: Помню, как ещё в школьные годы находила цветы на своей парте. А, между прочим, я всегда знала, что они от тебя.

Григорий: Откуда знала?

Марина: Ну что, ты меня совсем за дурочку принимал, что ли? Все знали это.

Пауза.

Марина: Да, многое изменилось с тех пор. И соседи постарели. Жаль, из старых друзей и одноклассников никого не встретила. Ты помнишь Юльку Горбушину?

Григорий: Юльку? Конечно, помню. Она вышла замуж за какого-то иностранца и уехала с ним. Прошлым летом приезжали отдыхать сюда. Уже двое детей.

Пауза.

Марина: А ещё кого видел?

Григорий: Ещё видел этого подлеца, Максима.

Марина: Максимку? Того самого? И почему же он подлец?

Григорий: Сейчас же он не тот Максимка. Сейчас он большой начальник. Владелец строительной компании. И представь себе, хочет снести наш дом и построить на его месте торговый центр.

Марина: Не понимаю я тебя. А почему ты не хочешь переехать отсюда? Этим домам, наверное, 100 лет. Если предлагают хорошие деньги, то почему же не согласиться?

Григорий: И ты туда же? Сколько раз за последнее время слышал эти слова от разных людей! Но я не хочу переезжать. Мне нравится тут. Я здесь вырос. Почему я должен покидать родной дом из-за чьей-то прихоти? В конце концов, это дело принципа! Не уеду никуда, и точка!

Марина: (внимательно смотрит на Григория) Гриш, а ты меня действительно ещё любишь?

Григорий: (Опешив) Люблю. Я всегда тебя любил.

Марина: А ты уехал бы со мной?

Григорий: (после паузы) Марина, это так неожиданно. А как же мама, как же моя работа?

Марина: Ну вот, значит, не любишь.

Григорий: Как это не люблю? Просто я не хотел бы куда-то уезжать.

Марина: А, это всё из-за дурацкого принципа и из-за этой развалюхи, которую ты называешь домом?

Григорий: Да нет! Я даже не знаю, что сказать… Ты не понимаешь!

Марина: А о чём же тут думать? Просто продай квартиру, и уедем вместе. Начнём новую жизнь. Только ты и я. Когда-то давным-давно, на этой же скамейке я тебе говорила, что мы ещё дети, и нам рано говорить о таких вещах. Ну так вот, теперь мы уже взрослые люди. Мы сами строим свою жизнь. Просто надо сделать решительный шаг. И только ты выбираешь, каким он будет. Один очень мудрый человек сказал: «Мы часто отказываемся от предложений судьбы, ожидая чего-то большего в будущем. И не важно, почему ты отказался – из страха или по прихоти. Важно, что второго шанса у тебя может не быть».

(Марина встаёт и хочет уйти. Григорий держит её за руку. Марина отстраняет его руку) Гриш, я улетаю через два дня. Если надумаешь, то приходи. Я буду ждать.

(Марина уходит).

 

Григорий в задумчивости входит во двор дома. Соседи по-прежнему сидят за столом. Анатолий встаёт и подходит к Григорию.

 

Анатолий: Знаешь? Лида в больнице.

Григорий: Почему? Она же ещё с утра была здоровая.

Анатолий: Пришло известие, что Марату продлили срок. Говорят, якобы он подрался с кем-то там. Лида, услышав это, выпила уксус.

Григорий: Ужас какой. Что с ней?

Анатолий: Врачи говорят, что жить будет. Но, похоже, на всю жизнь потеряла голос.

 

Григорий молчит.

 

Анатолий: Слушай, Гриша, я хотел с тобой поговорить. Не обижайся, но я дал своё согласие на снос дома. Я не могу рисковать детьми. Что теперь? Мне эти камни дороже, чем родные дети? Да и деньги хорошие дают. На них можно две квартиры купить где-нибудь на окраине. И тебе тоже советую не упрямиться. Ты посмотри на это. ( Указывает на дом) Это же старая рухлядь. Не сегодня, так завтра сама рассыплется.

Григорий: Так значит, ты тоже?

Анатолий: Слушай, я всё понимаю. Эта наша память и всё такое. Но нельзя постоянно жить прошлым. Нужно ещё думать о будущем.

 

Роза зовёт Григория и Анатолия к столу.

 

Григорий: Дядя Толик. Я уже говорил по этому поводу, что не согласен. И отступать от своего решения не желаю.

 

Они подходят к столу.

 

Роза: (Анатолию) Ну? Что говорит?

Анатолий: Упёртый, как осёл. Не хочу, говорит. Ждёт, пока пустят красного петуха, и спалят тут всё к чёртовой матери.

Павел Петрович: (Матери) Может, ты повлияешь, как-нибудь, на него?

Мать: А где Марина?

Григорий: Ушла.

Мать: Так быстро?

Григорий: Да, так быстро.

Анатолий: (Матери) Мы не сказали, спрашивай его о Марине. Скажи что-нибудь по существу вопроса.

 

Рая встаёт из-за стола и подходит к Григорию.

 

Рая: Замолчите все. Я сейчас с ним поговорю. (Григорию) Гриш, я понимаю твою боль и горечь. Я понимаю, что тебе дорого это место. Мы все любим этот дом. И в каждом из нас это место останется островком тепла и доброты. Но идти вперёд, думать о будущем – это не значит предавать прошлое. Жизнь не стоит на месте, и мы должны понимать и принимать это. И слепо цепляясь за прошлое, ты делаешь плохо лишь себе. Запомни это место таким, каким оно есть. Ведь таким оно не будет уже никогда.

 

Повисает изумлённое молчание.

 

Рая: Ты подумай, я тебе даю хорошие деньги. Мой новый строительный проект связан с новостройками бизнес-класса. Одно лишь твоё согласие, и я тут же дам тебе один миллион долларов.

Роза: Господи, я уж испугалась.

Павел Петрович: Гриша, ну что ты упрямишься? Согласись на этот вариант. Ты вырос у нас на глазах, и мы все тебя очень любим. И сейчас не время для глупых принципов. Нужно решать вопросы конструктивно. Прими их предложение. Возможно, даже мы купим квартиры в одном доме и опять станем соседями. Ведь, правда?

Все: Да, да. Конечно.

 

Голоса усиливаются. Все собираются вокруг Григория и громко говорят вразнобой. Анатолий стучит по столу. Павел Петрович, скрестив пальцы, показывает решётку. Роза поднимает руки к небу. Мать гладит голову Григория и что-то говорит. Рая сует Григорию под нос какую-то бумагу. Анатолий наливает в стакан водку, но Роза, опередив его, залпом выпивает содержимое стакана. Анатолий, опрокинув стакан в рот, с удивлением замечает, что он пустой. Григорий сидит, обхватив руками голову.

Он поднимается и быстро уходит к себе в комнату.

 

Сцена темнеет.

Акт четвертый

Сцена первая

Сцена светлеет.

Тюрьма. Комната свиданий. Григорий и Марат сидят напротив друг друга.

 

Марат: Спасибо, что пришёл.

Григорий: Слышал, что тебе продлили срок.

Марат: Да, продлили. Заварушка тут была. Я не удержался, ударил. Да так, что человек попал в больницу. Теперь, говорят, состояние тяжёлое. Если помрёт, куковать мне тут до конца жизни.

Григорий: И что теперь думаешь?

Марат: А что тут думать? Остаётся только надеяться на то, что выкарабкается. Хотя меня могут выпустить, если…

Григорий: Если, что?

Марат: Короче, мне тут дали понять, если ты подпишешь ту бумагу, то меня выпустят по УДО.

Григорий: Что за УДО?

Марат: Условно-досрочное освобождение. Но я не в праве у тебя просить. Поступай, как знаешь. С какой стати ты ради меня должен менять решение?

Григорий: Наверное, слышал: Лида, услышав, что тебе продлили срок, выпила уксус. Хотела покончить с жизнью.

Марат: (Испуганно) Как? Что за уксус? Какой Ук...сус? Она жива? Что с ней? (кричит) Говори, не томи.

Григорий: Успокойся. С ней уже всё нормально. Осталась живой и невредимой. Только голос потеряла. Врачи говорят, что на всю жизнь. Да и зачем ей голос? Не в опере же поёт.

 

Марат обхватывает голову руками. Его плечи вздрагивают.

 

Григорий: Наверное, если она тебя не любила, то такого не сделала бы. Ты должен её простить. Мы должны уметь прощать.

Марат: (Плача) Гриша!

Григорий: Ладно, ладно. Успокойся уже. (Протягивая пакет) Слушай, вот тут гостинцы тебе. Я, наверное, пойду. Держись.

 

Григорий выходит из комнаты свиданий. За ним доносится кричащий голос Марата.

 

Марат: (в отчаянии стискивает виски) Гриша, подпиши. Умоляю. Заклинаю тебя, подпиши. Пожалуйста. Гриша.

 

На улице к Григорию подбегает Лида и падает к его ногам. Она плачет и хочет что-то сказать. Но из её уст вырываются только шипящие и хрипящие звуки. Григорий протягивает ей платок, поднимает её и уходит.

Акт четвертый

Сцена вторая

Квартира. Григорий сидит за столом. Мать наливает ему чай.

 

Григорий: Мама, как тебе Марина?

Мать: Она красива. Это бесспорно. Выросла, расцвела. Прямо как её мать. Такая же красавица. Но мне показалось, что Марина осталась такой же холодной. Нет в ней человеческой теплоты. Не знаю. Может, я чего-то не понимаю, но когда они оставили больную мать и уехали, все посчитали это предательством. Уж не знаю, что у них там произошло, но тогда все сочли их отъезд дикостью.

Григорий: Но в тот момент она ещё была ребёнком.

Мать: Да, согласна. Но за всё это время она даже не написала матери. Впрочем, для меня нет никакой разницы. Лишь бы ты был счастлив. И окончательный выбор за тобой, сынок.

Григорий: Не знаю, мама. Я сомневаюсь.

Мать: Знаешь, что говорил Шекспир?

Григорий: Что?

Мать: «Наши сомнения – это наши предатели. Они заставляют нас терять то, что мы, возможно, могли бы выиграть, если бы не боялись попробовать».

 

Григорий молчит.

 

Мать: Я знаю, что ты хочешь уехать с ней.

Григорий: Кто тебе сказал это?

Мать: Гриш, я же твоя мать. Я вижу всё, о чём ты думаешь. Сынок, делай то, что тебе подсказывает твоё сердце. Никого не слушай. Обо мне не беспокойся. Мне много не нужно. Моё спокойствие – это твоё счастье. Поезжай, я тебя благословляю. Лишь бы ты был счастлив. (Мать целует Григория в лоб).

Григорий: Мама, я не знаю. За этот короткий промежуток времени я не могу принять решение.

Мать: (с доброй улыбкой). Я уже знаю, какое ты примешь решение. Любовь – это такая вещь, что из-за неё можно переплыть океаны и перейти горы. Хорошо, что Марина приехала, а то твоя женитьба превратилась в такую же неразрешимую проблему, как всемирное потепление.

 

Григорий смеётся.

Акт четвертый

Сцена третья

Григорий стоит перед дверью Марины. В руках у него дипломат. Григорий стучит в дверь. Дверь открывается, и на пороге появляется Марина.

 

Марина: Гриша? Привет. Проходи.

Григорий: Марина, я подписал всё. Последнюю бумагу подпишу завтра. Я продал квартиру. Вот деньги. (Григорий показывает дипломат) Я еду с тобой. Ты понимаешь, как тяжело мне далось это решение?

Марина: (Обнимая Григория) Дорогой, я люблю тебя. Я верила, что ты решишься.

Григорий: Марина, я это сделал только для тебя. Я бы ни за что не согласился.

Марина: Нет, милый. Ты это сделал не для меня. Ты это сделал для нас. Ради нашего будущего. Теперь всё будет хорошо. Теперь мы вместе навсегда. Да и как можно разгуливать по городу с дипломатом денег? Дай их мне, я спрячу дома. Сейчас мы поедем и купим для нас билеты на самолёт, а завтра вечером ты приедешь на такси и заберёшь меня. Хорошо?

Григорий: Хорошо, любимая. Хорошо.

Марина: Ну, вот и отлично.

 

Голос за сценой:

 

Я поставил дипломат на тумбочку при входе и удалился на указанное место встречи. Не прошло и получаса как роскошная леди, облачённая в какой-то замысловатой формы летний шёлковый комбинезон от кутюр, озарила улицу своим появлением.

Весь день она таскала меня по магазинам, выбирая мне наряды, точно приданое барышне. Я понимал, что такой роскошной женщине надо соответствовать и не противился, выполняя все её требования примерить, покрутиться и дать пощупать ткань.

Я был потрясён, как хорошо она осведомлена о новинках мужской моды, как ловко и быстро способна оценить цвет, фасон и другие мелочи, из которых составляла комплекты. Мне оставалось лишь послушно бродить за ней по дорогущим бутикам и быть послушной и безмолвной куклой в её руках. Не могу сказать, что это приводило меня в восторг, но я убеждал себя, что один день можно и потерпеть.

Потом мы вместе съездили и купили билеты. Я представлял себе, как загораю на жарком пляже Тель-Авива, а вокруг меня резвятся наши дети. Марина, подобно Венере, выходит из пены морской в роскошном купальнике, на её загорелой коже переливаются мелкие брызги морской воды, и вся она такая прекрасная, желанная…

 

Сцена Магазин. В магазине Григорий, улыбаясь, под присмотром Марины меняет пиджаки разного цвета. Потом они такими же счастливыми выходят из магазина с двумя полными пакетами в руках и садятся в такси.

Акт четвертый

Сцена четвертая

Двор дома.

Павел Петрович и Роза с вещами стоят перед домом. Они прощаются с остальными соседями.

 

Павел Петрович: (Григорию) Будь там поосторожнее. Как обоснуешься, пиши, не пропадай.

Роман: Да, лучше сюда не возвращаться.

Роза: Сынок, тебе счастливого пути. Береги себя. Ну ладно, пойдём мы.

 

Павел Петрович и Роза прощаются со всеми и уходят. Григорий поднимается к себе в комнату. 1-ый человек с папкой стучится в дверь. Григорий открывает дверь.

 

Григорий: А, уже пришли? Я сейчас.

 

Григорий выходит из дома. Он ставит свою подпись на протянутой бумаге.

 

1-ый человек с папкой: Ну, куда теперь? Я вижу, уже с чемоданом. Уезжаете?

Григорий: (Спускаясь по лестнице) Да, уезжаю. И, наверное, навсегда. Я встретил женщину своей мечты.

1-ый человек с папкой: Уж не Марину Сергеевну ли?

 

Григорий останавливается и поворачивается.

 

Григорий: А вы откуда её знаете?

1-ый человек с папкой: (пряча бумаги в папку) Наивный вы человек. Марина Сергеевна – жена Максима Яковлевича. Они любили друг друга уже давно. С самого детства. Я даже видел их детские письма друг другу. Только не говорите мне, что не догадывались, кто стоит за всем этим. Максим Яковлевич всё разыграл, как по нотам.

Проходя мимо Григория.

 – Да, и ещё, Марина Сергеевна вот уже 20 минут как в воздухе, летит в самолёте по направлению в Лондон.

Григорий: (В замешательстве) Врёшь, сволочь! Она не могла так поступить со мной. Мы любим друг друга. Тем более у меня её билет на самолёт.

1-ый человек с папкой: А с чего ты взял, что она не может купить новый билет? Надеюсь, деньги не у неё оставляли.

 

Григорий молчит.

 

1-ый человек с папкой: Ууу, голубчик, вы попали!..

 

Григорий сбегает по лестнице и бежит к дому Марины. Он стучит в дверь. Дверь не открывается. Григорий спускается по лестнице. Он садится на последнюю ступеньку и обхватывает голову. Вдруг начинает громко смеяться.

 

Квартира.

Гриша входит в квартиру. Навстречу выходит мать.

 

Мать: (удивлённо) Гриша? Вы не уехали?

Григорий: Нет, мама. Не уехали

Мать: А почему? Рейс перенесли?

Григорий: Да, перенесли.

Мать: Это, наверное, из того упавшего самолёта.

Григорий: Какого самолёта?

Мать: Только что передавали, что самолет, летящий из Москвы в Лондон, потерпел авиакатастрофу. Все пассажиры погибли.

Пауза.

Григорий: Мама, что там Шекспир говорил насчёт сомнений?

Мать: Наши сомнения – это наши предатели. Они заставляют нас терять то, что мы, возможно, могли бы выиграть, если бы не боялись попробовать.

Григорий: Так вот, он был неправ.

 

Фигуры застывают. Сцена темнеет.

 

Голос за сценой:

 

С тех пор прошло много времени. Те переживания начали стираться из моей памяти. Из соседей я так и никого не вижу. Все они разъехались кто куда и потеряли связь друг с другом. Слышал, что Максим сейчас в коме, лежит в больнице. Говорят, услышав по радио о крушении самолёта, он на машине попал в жуткую аварию. Теперь он в коме. Врачи говорят, что его шансы на выживание минимальны. А дом стоит, как стоял. Проект заморожен на неопределённое время. Я так и не смог закончить свой фильм. Да и работа в киноиндустрии у меня как-то не заладилась. Теперь я пою в джазовом оркестре в одном из столичных ресторанов. А кино стало для меня несбыточной мечтой. И все мои проекты остались лишь на бумаге.

 

Сцена светлеет.

 

Ресторан. Пианист и Григорий стоят около рояля. К ним подходят три девушки лёгкого поведения.

 

Одна из девушек: Привет, мальчики. Не хотите отдохнуть?

Пианист: Очень жаль, девочки, но мы на работе.

Они засмеялись: Мы тоже.

Пианист: Хотите что-нибудь из репертуара Армстронга?

Одна из девушек: А кто это такой?

Пианист: (переглянувшись с Григорием) Да, тут один ходит…

Одна из девушек, оказавшаяся той самой продавщицей: (указывая на Григория) А я тебя знаю! Ты меня не помнишь? Ты ещё только из тюрьмы тогда освободился. Ты не говорил, что ты музыкант…

Григорий: А я и сам не знал, что я музыкант.

Девушка: Смотри, (показывает на кулон, висящий на шее) Это та самая десятирублёвая монета, которую ты мне вернул. Я его на счастье ношу.

 

Её фразу обрывает пожилой мужчина в дорогом костюме. Он вырастает как будто из-под земли и, обняв девчонок за талию, уводит с собой. Это был последний посетитель, и ресторан начинают готовить к закрытию. Пианист торопится домой, Официантки, закончив натирать полированные столики, тоже исчезают куда-то. Свет в зале гаснет.

 

Голос за сценой:

 

Я остался наедине со своими мыслями. Глядя на догорающую свечу на рояле, я вспомнил слова отца:

– Это целое таинство. Нить свечи обращается к воску: «Отпусти меня. Я умираю вместе с тобой...» На что воск отвечает: «Если б не я, ты была бы простым шнурком для туфлей».

 

ЗАНАВЕС

 

Комментарии: 1
  • #1

    Сергей (Вторник, 14 Апрель 2015 20:01)

    Любопытная пьеса, и написана неплохо. Чую, что где-то она несколько автобиографическая.
    Сообщается, что у автора достаточное количество профессиональных работ. Хотелось бы почитать.