Николай Полотнянко

НИКОЛАЙ АЛЕКСЕЕВИЧ ПОЛОТНЯНКО.

Родился 30 мая 1943 года в Алтайском крае. 

Окончил Литературный институт имени А.М. Горького.

Николай Алексеевич является автором романов: «Государев наместник»,  «Атаман всея гулевой Руси», «Клад Емельяна Пугачева», «Жертва сладости немецкой», «Бесстыжий остров», «Загон для отверженных», «Минувшего лепет и шелест», «Счастлив посмертно», комедии «Симбирский греховодник»,

а также поэтических сборников: «Братина» (1977), «Просёлок» (1982), «Круги земные» (1989), «Журавлиный оклик» (2008), «Русское зарево» (2011) «Бунт совести» (2015), «Судьба России» (2016), «Как хорошо, что жизнь прошла» (2017), «Прекрасная Дама»(2017) и других.

С 2006 года – основатель и главный редактор журнала «Литературный Ульяновск».

В 2008 году Николай Полотнянко  награждён Всероссийской литературной премией имени И.А. Гончарова, в 2011 году – Почётной медалью имени Н.М. Карамзина, в 2014 году – орденом Достоевского 1-й степени, в 2015 – премией Н.Н. Благова.

 

Мёртвый хватает живого

После трех часов беспрерывной езды Сомов почувствовал, что его руки и плечи наливаются свинцовой тяжестью. Тусклая серая лента шоссе, изъеденная по краям наплывами льда, стремительно наматывалась на колеса «Жигулей», в свете фар, как белая мошкара, плясали снежинки. Сомов достал сигарету, прикурил и взглянул на часы. Было пять утра, и он удовлетворенно подумал, что пока все идет по графику, который составила жена. Через полчаса езды дорога уткнется в город и там-то и начнется то, о чем ему не хотелось думать.

Сбросив скорость, Сомов аккуратно проехал мимо поста ГАИ, не торопясь, осилил подъем и начал разгонять машину на спуске. Внезапно на шоссе мелькнула чья-то тень. Сомов нажал на педали тормоза, но тот сработал только после третьего качка. «Жигули» заюзили и встали буквально в нескольких сантиметрах от бетонного ограждения. Сомов с трудом разжал судорожно сжавшие баранку пальцы и огляделся по сторонам. Тлевшая сигарета обожгла занемевшие губы, он выплюнул окурок и сжал потными ладонями виски.

«На такое дело решился, — подумал он, — и чуть сам не гробанулся! …Еще бы секунда — и в ауте…»

Вдали мелькнули огни встречной машины. Сомов сдал назад, выехал на асфальт и осторожно двинулся навстречу зареву, что вставало над городом.

 

…Она не спала всю ночь, лежала на спине и смотрела в потолок, на котором колебались отсветы уличного фонаря. Рядом, уткнувшись носом в подушку, сопел Костин. От него пахло пьяным потом, жирные плечи, заросшие черным волосом, вздрагивали, на руке тускло блестел золотой перстень, которым он вчера поцарапал ей спину. Елена, покосившись, глянула на него и брезгливо поморщилась. Сегодняшняя ночь последняя. Костин даже не подозревает, какой подарочек ожидает его утром. Только бы Сомов не сплоховал, но она постаралась завести мужа на все обороты, до упора. Елена опять усмехнулась, вспомнив, как муж чуть не грохнулся в обморок, когда она призналась ему, что его компаньон по фирме её любовник.

— Я его убью! — вызверился, опамятовавшись от потрясения, Сомов. — Я его…

— Ну и дурак! — сказала жена. — Убьешь, а что толку?.. Тебя посадят, деньги в фирме накроются, растащат все, до последнего стула.

— Ах, какой я дурак!.. — схватился за голову Сомов. — То-то он меня все в поездки налаживает. Обещал долю до половины поднять… Но ты, как ты могла?.. Что теперь делать, а?..

— Я его ненавижу! Я ведь не виновата!.. Сначала он что-то подсыпал в вино, потом пугал, что тебе все расскажет. Что мне было делать?..

Все прошло как по нотам. Откладывать задуманное она не собиралась, но Сомов мог сорваться и все испортить. Вчера рано утром он уехал, а вечером явился подвыпивший Костин с вином…

Полосы света на потолке чертили замысловатые узоры. Елена осторожно спустила ноги с кровати, села, оглянулась на спящего. Костин безмятежно похрапывал и пускал из толстогубого рта пузыри. Елена подошла к стулу, где висела его куртка, и достала из кармана связку ключей. Прошла на кухню, на мгновение включила свет и посмотрела на часы. Было пять утра. Капроновая леска лежала на подоконнике, привязанная одним концом к шпингалету. Она нашла свободный конец, привязала связку ключей, открыла форточку и спустила их наружу. Леска доходила почти до земли, Елена еще вчера вымерила длину. Звякнув о жестяную пластину карниза, ключи упали вниз.

Войдя в комнату, она вздрогнула. Костин не спал, он лежал на спине, закинув за голову руки.

— Ты, оказывается, лунатик, Ленчик, — улыбаясь, сказал он. — Сколько там на швейцарских натикало?..

— Пять часов, — Лена нырнула под одеяло и прижалась к нему. — Спать, милый, спать…

— Это дело успеется, — усмехнулся Костин. — А если на коровьем реву, как наши лапотные предки…

 

…Сомов оставил машину в стороне от дома и, подняв воротник меховой куртки, сторонясь случайных прохожих, пошел по набитой в сугробах тропинке. Ему казалось, что все это какая-то нелепая игра, которая также неожиданно кончится, как и началась. По дороге к дому он не встретил ни одной души, только кое-где в окнах горел свет, да мелькали тени бродячих собак.

Окна его квартиры были темны. Сомов, крадучись, подошел поближе, прислушался и услышал легкое позвякивание. Это были ключи, которые, как маятник, раскачивались на ветру, задевая стену. Он отвязал их от лески, сунул в карман и побежал к машине. Сердце его отчаянно билось, мозг застлала пелена бешеной ярости.

— Он там! — бормотал Сомов. — С ней! Ну, боров, ты еще у меня попляшешь!

Особняк Костина стоял на отшибе от других еще недостроенных коттеджей. К нему Сомов подъехал с тыла, с удовольствием отметив, что дорога была накатанной, стало быть, своих следов он не оставит. Окна в доме были темны. Не заходя на крыльцо, Сомов разулся, в одних носках подошел к двери и прислушался. Было тихо. Он достал ключ и беззвучно открыл замок. Дверь не скрипела. Сомов прошел в дом и повернул налево в комнату, которую Костин называл кабинетом. На ковре, над диваном, висело ружье. «Может, не заряжено, мелькнуло в голове Сомова. Он снял «тулку» со стены, переломил. В тусклом свете, падавшем из окна, матово блеснули патроны. Держа ружье в левой руке, он вышел в коридор, прислонился к стене и замер, не в силах сделать решительного шага. Злоба, гнавшая его сюда через ночь, потухла. Все вдруг показалось какой-то бессмыслицей, дурным сном.

«А ей-то сейчас, наверное, с ним неплохо» — подумал он о жене и скрипнул зубами.

Новые мысли, охватившие Сомова, были так болезненно пьяны, что он покачнулся. Ствол ружья задел стоявшую на подставке керамическую вазу и та с грохотом рассыпалась на мелкие кусочки. Сомов, сжимая в руках ружье, тупо смотрел на обломки.

К жизни его вернул пронзительный женский вопль. Он поднял голову. В дверях спальни стояла в ночной рубашке жена Костина. Узнав Сомова, она замолкла и изумленно вытаращила на него глаза.

— Это ты!..

— Да, это я… — ответил он и поднял ружье.

Выстрел прозвучал оглушительно громко. Ударом свинца женщину отбросило внутрь спальни. Сомов швырнул ружье и бросился бежать к выходу. Сгоряча он забыл про сапоги, вернулся, сунул обожженные льдом ноги в обувь и кинулся к машине.

 

…После долгой и утомительной возни на кровати, выпив полстакана виски, Костин опять заснул, а Елена смотрела в потолок, прислушиваясь к каждому шороху за окном. Мысли ее текли ровно и спокойно. Все должно было выйти так, что комар носа не подточит. Да и куда легавым разобраться в том, что она навертела. Скоро, максимум через месяц, когда пройдет этот похоронно-следственный бедлам, она будет свободна. Тридцать лет еще далеко не вечер, а выглядела она, по крайней мере, лет на пять моложе. Двести «лимонов», а именно столько лежало в фирменном сейфе, тоже неплохой трамплинчик, да и свои имеются, в гараже припрятала еще вчера. Она хихикнула: следующую ночь Костин будет проводить в камере, так ему и надо, барбосу!.. Жадюга! Осчастливил, открыл счет на полтора «лимона»…

Шаги мужа за окном Елена услышала сразу, но странно — Сомов не остановился напротив кухни, а прошел в подъезд. Выскользнув ужом из-под одеяла, она накинула на голые плечи халат и легкими стелющимися шагами поспешила к двери.

— Ты зачем припёрся!.. — зашипела она, прикрывая за собой дверь.

— Я все, как ты говорила… — Сомов задыхался. — Я все сделал… И ее, и деньги… — Где деньги?..

— В машине…

— Давай ключи!..

Сомов протянул ей связку. Жена горячо прижалась к нему всем телом и торопливо прошептала:

— Не бойся! Я тебя люблю! Ты молодец, Сомов! Сейчас езжай в гараж, сиди там, а в девять, ровно в девять, приходи. Но понял — в девять! Иди!..

Она легонько оттолкнула его от себя и шмыгнула за дверь. В коридоре прислушалась. Костин смачно похрапывал, разметавшись во сне по всей кровати. На кухне Елена включила газ, поставила чайник и прошла в спальню. Ключи беззвучно опустила в карман куртки.

Пока закипал чайник, она тщательно осмотрела коридор, гостиную, чтобы нигде не осталось какой-нибудь вещи, забытой ночным гостем. Затем прошла на кухню, открыла холодильник и стала выкладывать на стол деликатесы, которые хранила только для и избранных. Пусть пожрет нормально хоть в последний раз, решила она. В камере разносолов не будет.

Костин разлепил обметанные белой пленой похмелья набрякшие веки и улыбнулся, увидев входившую в спальню Елену.

— Как вкусно пахнет, дорогуша!.. — промычал он, протягивая к ней руки. — Ты просто прелесть!..

— А твоя, наверное, кормит тебя всухомятку?.. — криво улыбнувшись, спросила Елена.

— И не говори!.. — Костин бодро поднялся с кровати. — Совсем заморила… Похлопав себя, но брюшку, он довольно гоготнул и пошел в ванную.

— Пить будешь?.. — спросила она, когда Костин устроился за столом.

— Нет… Буду, но только молоко. Сегодня у меня трудный день. Нужно провернуть одно дельце. Жаль, что твой охламон сегодня возвращается, а то бы мы с тобой…

Он игриво шлепнул ее по заду и расхохотался.

— Давай поторапливайся, а то мне пора на работу, — сказала Елена.

— Да, слушай!.. — промычал набитым ртом Костин. — Мне такой сон интересный приснился!..

Елена прислонилась к стене и скрестила на груди руки. Она смотрела на сидевшего за столом Костина отстраненным пустым взглядом. Для нее он уже был не здесь, на кухне, а где-то далеко-далеко, почти за гранью жизни.

— Так вот, — продолжал рассказывать сон Костин. — Иду я по болоту, а дно все топче и топче… Понимаешь, засасывает меня… К чему бы это, а?

— Что?.. А?.. — очнулась Елена. — А. это… казенный дом ждет тебя. Костин, казенный дом.

Он притянул ее к себе и посадил на колени.

— Точно казенный дом. Мне как раз сегодня нужно ехать в налоговую инспекцию.

После ухода Костина она сложила грязную посуду в раковину и посмотрела на часы. До прихода мужа осталось тридцать минут. Елена еще раз осмотрела квартиру, тщательно, сменив простыни, заправила кровать. Осталось пятнадцать минут. Она оделась, оценивающе посмотрела на себя в зеркало, затем прошла на кухню и включила все четыре газовые конфорки. Струи газа, шипя, начали распространяться по квартире. Пустой бутылкой Елена разбила лампочки в коридоре и на кухне и захлопнула за собой входную дверь.

 

… Для Сомова время, проведенное в гараже, тянулось нестерпимо долго. Он замерз и уже три раза основательно приложился к фляжке с коньяком, а теперь сидел в машине и нетерпеливо поглядывал на часы. Страха он не чувствовал, было какое-то тяжелое отупение и усталость, как после физической работы… Еще раз Сомов мысленно прошелся по событиям минувшей ночи. Алиби!.. Оно было хилым, но кто знал, что Костин, задушевный друг, с которым они вместе прошли Афган, любовник его жены?.. В конторе возле сейфа его никто не видел. Деньги, упакованные в целлофановый пакет, лежали в машине. Расчет с Костиным у него получился полным. И за жену, и за те унизительные тычки, которыми награждал его Костин на совместной работе. Ну, а что заработал, то и получай!

Сомов смачно, до хруста в костях, потянулся и глянул на часы. Пора!.. Лена сказала, чтобы он был в девять. Надо быть точным. Что-что, а голова у нее работала как компьютер, не каждый мужик с ней сравняется.

Он закрыл гараж и, щурясь на ярко всходившее солнце, пошел домой. От бессонной ночи и выпивки голова у Сомова была тяжелой. Зайдя в подъезд, он поднялся на свой этаж и открыл входную дверь. В коридоре было темно.

— Лена! Лена! — позвал Сомов жену, но она не отзывалась. — Черт возьми, где же она?

Рукой он нащупал выключатель и нажал кнопку. Последнее, что Сомов увидел в своей жизни, была яркая, как плазма, вспышка света, вслед за которой на него обрушилась грохочущая тьма.

Елена уже подходила к гаражу, когда до нее докатился негромкий, будто игрушечный, хлопок взрыва. Она вздрогнула, крепко сжала зубы, втянув голову в плечи, зашагала быстрее. Итак, круг замкнулся, подумалось ей. Все фигуры разыграны, она осталась одна в выигрыше. Костин дает сейчас объяснения в милиции, а Сомов… С этим все кончено, этот будет молчать. Костин, конечно, расколется, укажет на нее, что ночь провел с ней! Дурак!.. Так она и подтвердит это, дудки!.. Сядет, как миленький, лет на десять-пятнадцать, впрочем, судьи у нас сейчас просто помешались на гуманизме, может, и скостят…

 

…Елена заперла за собой дверь гаража и включила свет. Из-под верстака она достала ящик с железным хламом и, порывшись, нашла коробку, которую спрятала еще вчера. Золотые кольца и цепочки были на месте. Сверток в машине и проверять не требовалось, пачки явственно просвечивали через прозрачную обертку. Все это она сложила в сумку и поставила на заднее сиденье.

День обещал быть светлым и морозным, но Елена не обращала внимания на то, что было вокруг. Она торопилась. Ей нужно было спрятать деньги и золото в надежном месте и успеть на работу, чтобы не получить нагоняй от начальницы. Она быстро и уверенно ехала по улице, обгоняя другие машины. Красный сигнал светофора вспыхнул перед ней на перекрестке. Педаль тормоза ушла вниз до самого пола, но «Жигули» мчались вперед, под брюхо огромного цементовоза.

Когда Елену извлекли из покореженной машины, жить ей оставалось всего несколько минут. Она видела сквозь окутавшую и зыбкую пелену лица, слышала завывание сирен и пыталась прокричать свое последнее:

— Сомов! Это ты виноват!

Но ей помешала сказать это хлынувшая горлом кровь.

 

…В камере было душно, пахло хлоркой и мочой, и Костин обрадовался, когда его вызвали на допрос. «Сейчас все прояснится, — обнадеживал он себя, поднимаясь по крутой железной лестнице в кабинет следователя. — Я ни в чем не виноват».

— Проходите, Костин, садитесь, — следователь указал ему на стул. — А теперь давайте потолкуем. Хочу сразу вас предупредить, чистосердечное признание будет учтено судом…

— Мне нечего скрывать, — торопливо сказал Костин. — Я уже говорил, что ночь я провел у Сомовой, на квартире…

— Это я уже слышал, — поморщился следователь. — Беда в том, что Сомова не в силах подтвердить ваши показания, как и ее муж, в части пропавших из сейфа денег. Вот так!..

— Как не в силах!.. — запротестовал Костин. — Вызовите их на очную ставку. И еще… Я требую адвоката!

— Без адвоката вам не обойтись, это уж точно… А насчет вышеупомянутых вами лиц могу достоверно сказать одно, их нет, они мертвы. Вот так-с!

— Как… мертвы? — Костин схватился руками за голову. — Ну, а я тут причем?..

— Очень правильный и очень интересный вопрос!

Следователь поднялся со стула, обогнул край стола и поднял указательный палец.

— Вы совершили тройное убийство.

— Я?.. — опешил Костин.

— Вы отправили Сомова в командировку и пришли к его жене. Утром вы вернулись домой и застрелили жену, затем приехали к Сомовым и подготовили взрыв газа, затем разрегулировали тормоза в их машине, вернулись домой и вызвали милицию. Мотивы преступления тоже ясны. Вы хотели избавиться от слишком алчной любовницы и присвоить деньги. Но их-то мы как раз и не нашли. Они что, испарились?..

— Это бред, самый настоящий бред… — пробормотал Костин. — Я требую адвоката!..

Следствие по этому делу продолжалось полгода. Наконец Костин сдался и подписал предъявленное ему обвинение. Суд был к нему снисходителен: вместо пожизненного он получил пятнадцать лет.

Жуткий детектив

В тусклый осенний вечер, какие бывают на исходе октября, следователь Догадкин возвращался с работы домой. На улице было сыро и холодно, пахло близким снегом и бензинной гарью. Все это не улучшало Виктору Петровичу настроения, вконец испорченному брюзжанием прокурора по поводу большого количества незавершенных дел. Формально начальник был прав, а по существу... Вот и сегодня. Опять убийство. Это какое по счету за сегодняшний месяц в их районе?..

Догадкин недовольно посмотрел на темное, моросящее холодным дождем небо и досадливо надвинул на голову капюшон куртки. Да, уныло думал он, сегодняшнее убийство тоже, видать, из разряда «глухих». Ни следов, ни свидетелей, вот только этот сосед, сообщивший на пост ГАИ об убийстве, этакий егозливый субъект, смахивающий в своем коричневом пальто и шляпе на таракана, обученного бегу на короткие дистанции.

Кстати, за сколько он добежал до поста от своего гаража?.. Там метров сто - сто пятьдесят. Впрочем, это ровным счетом ничего не значило...

Сам того не замечая, Виктор Петрович то и дело возвращался к убийству некого Пузанова, коммерсанта, негоцианта, черт их там разберет, но, одним словом, денежного и влиятельного человека, убитого сегодня в полдень на пороге только что выстроенного трехэтажного особняка близ берега Волги. Дело не представлялось ни загадочным, ни интересным - обыкновенное убийство, но тем не менее его нужно было раскрыть. Сходу это сделать не удалось, хотя Догадкин чувствовал, что ответ на основной вопрос следствия «Кто совершил убийство?» находится где-то рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки.

- Когда оперативно-следственная группа прибыла на место происшествия, там находились двое - милиционер с поста ГАИ и сосед убитого, некто Васин, полноватый человек в коричневом кожаном пальто, тоже коммерсант и владелец особняка, находящегося в метрах тридцати от Пузановского.

Догадкин наклонился к трупу, похлопал по карманам куртки, они были пусты, как и карманы брюк, кроме заднего, из которого выглядывала рукоятка пистолета, которым Пузанов не успел воспользоваться.

- Или нападение было совершено внезапно, - подумал Виктор Петрович, - или убийца был знаком с Пузановым и не вызывал у него опасения...

Следователь вопрошающе посмотрел на врача, закончившего осмотр тела погибшего.

- Выстрел был сделан с близкого расстояния, в левый бок, когда убитый по какой-то причине повернулся. Ну, а об остальном, - развел руками эксперт, - после вскрытия, да, только так...

- Выходного отверстия нет?.. - спросил Догадкин.

- Нет...

Пуля находилась в теле убитого. Но что это давало?.. На руках сейчас находится масса оружия, и можно было с почти стопроцентной уверенностью предположить, что этот пистолет нигде еще не проходил, и на версию в этом смысле рассчитывать было трудновато.

Догадкин оторвал взгляд от убитого и посмотрел на особняк. Он ему напоминал какое-то здание в городе, еще дореволюционной постройки. Обойдя дом вокруг, следователь наконец понял: строение было слегка искаженной копией особняка на углу улиц Льва Толстого и Железной дивизии, правда, уменьшенной копией, но все равно достаточно объемной. Виктор Петрович насчитал в доме восемь комнат, билльярдную и уйму всяких подсобных помещений. Дом только начинали обживать, завозить мебель, кухонную утварь, а семья все еще находилась на старой квартире...

- Уютное гнездышко, - вздохнул про себя Догадкин. - На десятки «лимонов» тянет. Виктор Петрович, в противовес новому насаждаемому правилу - не считать деньги в чужих карманах, всегда их считал, справедливо полагая, что деньги богатых - это в конце концов деньги бедных, которые каким-то путем попали в карманы богатых. Но интересно, законным ли путем?.. Вот только в законах сейчас на этот счет был полный мрак.

Сосед Васин являл собой образец завидного послушания и готовности выполнить любую просьбу следователя. В его коричневых глазках светилась такая преданность правоохранительным органам, что Догадкина покоробило такое поведение свидетеля.

Васин торопливо, брызгая слюной и захлебываясь словами, рассказал о той стороне происшествия, которая ему была известна.

- Итак, - уточнил Васин, - вы услышали выстрел, когда находились в гараже?..

- Так точно, - подтвердил сосед. - Я собирался промыть карбюратор, он стал барахлить последнее время.

- Что ж, - сказал Догадкин, - пойдемте, посмотрим ваш гараж.

Пузанова уже увезли. Два сотрудника УГРо бродили по домовладению со скучными кислыми лицами. Виктор Петрович вопросительно посмотрел на них. Они отрицательно покачали головами.

Гараж Васина находился на стадии завершения строительства и был пуст. Массивные железные двери были закрыты на два замка. Автомашина Васина, почти новая «Вольво», стояла на улице. Догадкин попробовал рукой дверцы. Они были заперты.

Показания свидетеля нисколько не прояснили ситуации, и Виктор Петрович заскучал. По всему выходило, что дело это занудное и раскрыть его будет нелегко.

Не улучшил настроения Догадкину и прокурор, любитель подбрасывать следователям самые нелепые версии, как он говорил «для оживления воображения». И сегодня он с почти отеческой заботливостью сказал:

- А может быть, Виктор Петрович, это самоубийство?.. Знаете, там всякие долги, несчастная любовь. Вот и бабахнул себе в сердце, и пистолет, как аккуратный человек, в задний карман положил?..

Догадкин промолчал.

- Ладно, идите домой, - милостиво сказал прокурор. - Утро вечера мудренее Может, завтра эксперты что-нибудь подкинут. Как-нибудь выпутаетесь...

Дом Догадкина, хрущевская пятиэтажка, насквозь прокопченная выхлопными газами автомобилей, стоял возле автозавода. В сем строении Виктор Петрович располагал двумя проходными комнатами, где размещался с женой и дочерью восемнадцати лет.

Свой дом Догадкин не любил, там к нему постоянно приставали со всякой ерундой то дочь, то жена, мешали посидеть с книгой, все что-то у него просили, требовали… Поэтому Виктор Петрович каждый день не спешил с возвращением домой, оттягивал его до того момента, когда начинали показывать «Санта-Барбару» или другую теледрянь, а его домочадцы размякали перед телеэкраном.

Сегодня же ничего душещипательного не показывали, и жена Виктора Петровича изнывала от желания с кем-нибудь поговорить. И прямо с порога Догадкин попал в словесную молотилку.

Виктор Петрович разделся, прошел на кухню, поставил разогревать на газовую плиту чайник и сковородку с остатками рагу, а жена Люба кружила вокруг него и жужжала, как муха, слова сыпались как горох, пока наконец не прозвучало:

- Да ты меня и не слушаешь!..

- Слушаю, слушаю, - торопливо сказал Догадкин. - Да ты извини, подустал сегодня немного...

Несмотря на свою говорливость, Люба была проницательным человеком, и Виктор Петрович об этом знал и иногда с ней делился, под ее нажимом, своими трудностями в работе.

Выслушав рассказ об убийстве Пузанова, она заявила:

- Ничего не понимаю. Ты так бессвязно рассказал, что я на месте следователя ничегошеньки бы не поняла. Ну-ка, повтори еще раз. Васин прибежал на пост ГАИ. А дальше?..

Назойливая настойчивость жены раздражала Догадкина.

« Неужели и те, кого я допрашиваю, так же устают от моей назойливости, как сейчас я?» - Эта мысль показалась ему вполне вероятной.

- Да что попусту говорить, - сказал Виктор Петрович. - Возьми у меня в кармане диктофон и послушай. Я записал разговор с этим Васиным.

Запись была слабенькая, мешали шумы от работающих двигателей спецмашин, но разобрать разговор было можно.

- Итак, давайте знакомиться. Следователь Догадкин, Виктор Петрович.

- Васин, Анатолий Сергеевич. Ну, я всякой всячиной занимаюсь Бизнес, одним словом...

- Расскажите, Анатолий Сергеевич, что и как случилось...

- Видите ли (тут в записи была запинка, и Догадкин вспомнил, что Васин замялся, не зная, как обратиться к следователю)... гражданин следователь, я подъехал к дому где-то полчаса назад из города, точнее, из своего магазина. Подъехав к дому, я открыл ворота и въехал во двор. Затем открыл гараж, поставил туда запаску и собрался промыть карбюратор, когда раздался этот ужасный крик, а за ним выстрел.

- Время, когда это произошло, можете указать?..

- Могу. Вы знаете, могу. Точно в 12 часов дня. За несколько секунд до выстрела пропищали мои электронные, которые я установил на полдень.

- А зачем на полдень?..

- Мне позвонить нужно было клиенту. Солидному, знаете, покупателю. А он назначил для звонка точное время...

- Дальше.. На какое-то мгновение мне стало страшно, но, подавив обуявший меня страх, я бросился к шоссе, где буквально в сотне метров находится пост ГАИ. Там были два сотрудника милиции. Один из них стал набирать номер телефона, другой побежал к дому моего соседа.

Дальше на ленте был записан какой-то окрик, потом прозвучал голос Догадкина:

- Давайте пройдем на то место, где вы услышали выстрел.

- Пойдемте, гражданин следователь... Запись кончилась.

Жена схватила Догадкина за руку:

- Как интересно!.. Ну, а что было дальше?..

Виктор Петрович почесал затылок.

- Дальше... Дальше ничего интересного. Мы подошли к гаражу Васина. Место убийства оттуда не просматривалось, но разговор сотрудников милиции нам был слышен.

- Ну, а гараж, гараж!.. - теребила Догадкина жена.

- Гараж был закрыт на два замка очень сложной конструкции, явно импортного производства...

- Так, понятно... - в глазах у Любы вспыхнули озорные зайчики. - Слушай, Догадкин, а если я тебе скажу, кто убийца, ты мне торт купишь?...

- Даже два, - устало сказал Виктор Петрович. - Пойдем спать. Завтра у меня уйма дел.

- Да ты погоди, Догадкин, - закричала Люба. - У тебя, можно сказать, появился подозреваемый номер один, а ты собираешься дрыхнуть!..

- Какой подозреваемый?.. Васин?..

- Конечно! Этот Васин тут явно замешан. Если он и не убийца, то пособник - точно.

- Что-то я тебя не пойму, Люба, - пробормотал Виктор Петрович.

- А тут и понимать нечего. Итак, что мы имеем. Васин приезжает, открывает гараж, затем слышит крик, выстрел, мчится на пост ГАИ...

- Да, все так...

- Ну, а что увидел ты, подойдя к гаражу...

Догадкин задумался, потом неуверенно произнес:

- Гараж был закрыт...

- Ну, вот, мы и приехали. Представь себе поведение непричастного к убийству человека. Ужасный крик. Выстрел. Свидетель видит жертву, всю в крови. До того ли ему, чтобы закрывать гараж на два замка, что сделать совсем непросто, потом мчаться за помощью. Что-то тут, Догадкин, не так... Ты не находишь?..

Не отвечая, Виктор Петрович встал, прошел в спальню, лег в постель и закрыл глаза.

- Прямо куриная слепота какая-то! - С раздражением подумал он. - То-то он и крутится, этот Васин, как вошь на гребешке. И я тоже хорош. Люба опять меня носом ткнула, не первый раз уже...

Утром в кабинете следователя Догадкина подозреваемый Васин признался в совершении убийства. Был найден и пистолет, из которого он совершил роковой выстрел. Мотивом преступления были деньги, очень крупная сумма, которую убитый утаил от Васина в результате их не совсем законной сделки с автомашинами.

Прокурор был доволен Догадкиным. Он даже счел нужным угостить Виктора Петровича чашечкой кофе в своем кабинете - честь, которой удостаивались немногие из сотрудников прокуратуры.

- Ловко вы его раскрутили, Виктор Петрович, - одобрительно сказал прокурор, помешивая кофе. - Как вы догадались, что этот субъект не открывал гараж?..

- Знаете, интуиция... - Ответил Догадкин, а про себя подумал: «Надо в честь такого дня купить Любе торт...».

Комментарии: 0