ВЛАДИМИР НЕВСКИЙ

Детективное агентство «ЛЕО»

Киприотские каникулы

 Савелий сидел на открытой террасе в полном одиночестве. На плетеном столике стояла бутылка вина местного производства и засахаренные фрукты. Он любовался закатом. Заход солнце на море – зрелище потрясающее. Последние лучики солнца бежали по волнам, образовывая розовую дорожку. Бриз ласково обнимал за плечи долгожданной прохладой. Блаженство! Покой! Истома! И если бы не мысли, которые навязчивой осенней мухой вились в голове, то антураж смело можно было назвать раем. Две недели такого отдыха и блаженства просто необходимы человеческому организму. Только вот вчерашнее происшествие вносило дискомфорт и сумятицу. И разделить грусть было не с кем. Сава не стремился сближаться с людьми и заводить новые знакомства. Ему всегда хватало Евгения и Фаины, чтобы чувствовать себя счастливым человеком во всей вселенной. Но сейчас их рядом не было. Они уехали пару дней назад в город Пафос. Захотелось им посмотреть на берег, куда ступила появившаяся из пены морской Афродита — Киприда, богиня любви. Что еще можно было ожидать от влюбленных? Романтической глупости, не более. Сава закрыл глаза и вновь ясно восстановил в памяти картину, которая поразила его до глубины души. Женя и Фая в свете заходящего светила стояли на берегу моря и безотрывно смотрели в глаза друг другу. И эти взгляды были столь красноречивы, столько любви и нежности выплескивали они, что уму непостижимо. Они смотрели так, словно через мгновение им предстоит разлука на века, и теперь они стремились запомнить каждый штрих, каждый нюанс, каждую морщинку. Даже самые великие актеры, каким бы божественным талантом они ни были одарены, не могли сыграть такое чувство. Сава тогда впервые почувствовал ощутимый укол зависти. Любоваться распустившейся во всей красе любовью было само по себе нескончаемой радостью.

— Привет! — Саву вернул в настоящее время до боли знакомый голос. Он открыл глаза и широко улыбнулся, не подозревая, что успел так сильно соскучиться о них.

— Привет.

Женя похлопал его по плечу и плюхнулся в соседнее плетеное кресло.

— Как дела? — мягко поинтересовалась Фая, чмокнула по-дружески в щечку и отошла к балюстраде, полюбоваться «умирающим» солнцем и небосводом, на котором уже высыпали первые нетерпеливые звездочки. Взаимная любовь сотворила настоящее чудо. Девочка расцвела, стала еще более красивой и очаровательной. До такой степени, что вызывало непонятное томление в груди. Но Лужин опять вернул его в реальность:

— Что тут у вас произошло?

Неожиданно сам для себя Сава выдал экспромт:

«Десять россиян на Кипр прилетели,

Отдохнуть фривольно ох, как захотели.

Женщина с крыши отеля упала,

Их теперь лишь девять стало».

Фая улыбнулась лишь уголками губ:

— Агата Кристи, «Десять негритят».

— А что? — встрепенулся Сава. — Тоже остров, тоже десять граждан из нашего городка. Аналогия на лицо.

— У Кристи – убийства, а у нас, по слухам, чистой воды суицид.

— Да, — качнул головой Сава. — Но я все же истратил целую пленку «Kodak».

Он похлопал по карманам гавайской рубашки, достал конверт и протянул Жене. Плеснул в бокал розового вина и, чередуя глотки божественного нектара со словами будничного рассказа, поведал коллегам об акте суицида:

— Великанова Галина Ивановна, 1965 года рождения, разведенная, имеет сына. Работала в администрации управления города, проживала по адресу…. Короче, женщина в расцвете сил и красоты, обеспеченная до макушки. Входит в элиту города, вниманием мужчин не обделена. Жизнь прекрасна.

— И что произошло?

— Выпила. Поднялась на крышу отеля, и вниз. Накануне ни с кем не ругалась. Соседка по номеру говорит, что Галина наслаждалась жизнью, оценивая каждое мгновение. Предсмертной записки нет.

— Что крутилось в голове миловидной моложавой женщины? Непостижимо. Это навеки останется тайной.

Фая просмотрела снимки и невольно поежилась: мозговая масса на асфальте – неприятное зрелище.

— Пойду, приму душ, — сказала она, прихватив с собой конверт. Парни на это даже не обратили внимания.

— Ты сделал многое, — сказал Женя.

— Черт! — выругался Сава. — Это произошло чисто рефлекторно. Только узнал о суициде, быстренько побежал. Успел до приезда полиции сфотографировать. Потом собрал сведения о группе. Поговорил с Ириной, соседкой Великановой. И все это – автоматически, на подсознательном уровне. Какой тут, к черту, отпуск. Нет, — он покачал головой, — в следующий раз поеду я на Черное море, найду дикий пляж. Поставлю палатку, буду жить в одиночестве, питаться консервами и купаться голышом.

— Почему?

— Чем больше узнаю людей, тем больше нравятся собаки.

— Понятно. — Лужин затушил сигару. — Пора, пожалуй, на бочок. Успокойся, Савушка, отпуск – есть отпуск. А суицид – есть суицид.

— А статья 100 УК? Доведение до суицида.

— Мы не будем этим заниматься. Ок?

— Спокойной ночи, — буркнул Сава, наливая себе остатки вина.

 

Проходя по коридору отеля, Женя заметил приоткрытую дверь Фаиного номера. Он осторожно проскользнул, закрыл и мимоходом повесил табличку «Не беспокоить». Фая стояла около окна, любуясь наступившей ночью. Коротенький халат, влажные волосы на плечах внушали тайные желания. Она не обернулась на его легкие шаги. Он обнял ее за талию и уткнулся в ее волосы. От них приятно пахло чем-то знакомым и родным. И вспомнил, что в ванной комнате на полке видел шампунь «Лесные травы». Она привезла его с собой. И вот теперь этот аромат кружил голову, навевая легкую грусть о чем-то утраченном и забытом. «Все-таки Савелий прав, — подумал он. – В следующий раз я не поеду ни на какое море. Лучше в глубокую провинцию, где чистые озера и широкие поля. К цветущим полевым цветам, к грибам и ягодам. Там, где журчит в овраге чистый родник, и даже стая комаров не смогут разрушить счастье. Потому как рядом будет Фая. Фаечка, Фаина. Ну, и дурак же ты, Лужа! Упущено так много времени». От этих мыслей стало так легко, что он еще крепче прижал девушку к себе, поцеловав в шейку. Но настроение Фаи было кардинально противоположно его настрою. Это он прочитал в ее глазах, когда она повернулась к нему:

— Это не суицид, — тихо сказала она, чем опешила его.

— Почему? — выдохнул он.

— Вон, обрати внимание на фото, где наш предприимчивый Савушка запечатлел окурки на крыше отеля. — В ее голосе отсутствовал какой-либо сарказм, тревожность тона постепенно передавалась и Евгению. Только теперь он заметил лежащие веером на журнальном столике фотографии. Он сел в кресло, нашел необходимый снимок и стал внимательно разглядывать три окурка.

— Что тебя в них насторожило? Сигареты «Альянс», с белым фильтром, с отпечатками губной помады. Затушены, правда, каким-то экзотическим способом.

— Какая тут, к черту, экзотика! — отмахнулась Фая. — Мой дед всегда тушил сигареты именно так.

— Как?

— При помощи слюны. Плевал он на окурок! Привычка тех, кто проживает в деревне. Там везде сено, солома, навоз. Пожароопасно! Он даже дома так тушил, несмотря на наличие пепельницы. Но это не так важно.

— А что важно?

— Губная помада! Я сама несколько раз отмечала про себя, что Великанова, прежде чем закурить, вытирала помаду влажной салфеткой. Покурит и опять красит губы. Я еще подумала: зачем, если через час ты снова закуришь?

— А она курила «Альянс»?

Фая на мгновение закрыла глаза, восстанавливая в памяти картинку:

— Да. «Альянс», с белым фильтром.

— Когда человек стоит на пороге суицида, то можно допустить, о помаде она напрочь забыла. Согласна?

— Согласна, — легко отозвалась Фая. — Но как тогда объяснить тот факт, что Великанова так тщательно затушила сигареты, да еще при помощи слюны? Или она в этот момент думала о безопасности отеля?

Женя замолчал, понимая правоту напарницы. Две закоренелые привычки, об одной из которых она забывает. Хотя, как выразился Сава, это могло произойти рефлекторно. Но тогда…. Вариантов масса.

— И какие ты делаешь выводы?

— Ей помогли. Столкнули, скинули. Но это не суицид! На крыше с ней кто-то был.

— Но кто? Ирина утверждает, что кроме нее у Галины здесь знакомых никого не было. А вот настроение весь день было отличное.

— Еще один аргумент в пользу того, что это убийство. Женя, надо искать второго.

— Второго?

— Того, кто был на крыше.

— Фая, — жалобно протянул Женя, словно она настаивала на проведении сыскных мероприятий, причем немедленно. Она улыбнулась ему в ответ, подошла и поцеловала в щечку.

— Займемся этим завтра.

— А сейчас? — он лукаво прищурил глазки.

— Неужели не найдем чем заняться, — в тон ответила она.

 

Завтракали они в одном из многочисленных кафешек, разбросанных по всему побережью. Фая, предпочитавшая итальянскую кухню, заказала пиццу и капучино. Сава – салат из морепродуктов, Женя ограничился лишь чашкой кофе по-турецки.

— В следующий раз поеду в Италию, — сказала Фая, наслаждаясь пиццей.

— Кто куда, — откликнулся задумчиво Женя, но развивать тему не стал. И Фая воспользовалась паузой в разговоре и поведала Саве о своих наблюдениях и выводах дела о суициде. Сава, к их общему удивлению, не стал возмущаться и оспаривать. Даже свою любимую присказку не произнес: если работать – то не отдыхать, если отдыхать – то не работать. Лучше одно, но качественно, чем количество кое-как.

— Мне тоже показалось, что суицид – лишь прикрытие с хорошей такой добротной режиссурой. Но что мы можем здесь сделать? Чужая страна, возможностей – ноль.

— Но не сидеть же, сложа руки! — Фая смаковала капучино. — Лично я собираюсь поработать на ноутбуке. — С навороченным, последней модели ноутбуком, тоненьким, как мини-кейс, она почти никогда не расставалась. — Есть у меня кое-какие задумки, карты пока раскрывать не стану.

— Надо позвонить Ковальчуку. Пусть пробьет на тему пересечений всех участников группы с Великановой. Может, что интересное и выплывет.

— А я тактично и осторожно еще раз переговорю с Ириной. Великанова ведь в основном общалась только с ней.

— Короче, за работу!

— Ок!

 

Разговор с майором получился тяжелым:

— Слушай, Лужа, не вызывай бурю в стакане воды. Сказано: суицид, значит, суицид. Все, точка! Я в курсе. Великанов – сын уже вылетел за телом.

— Серж!

— Не надо, — простонал в трубку Ковальчук. — Если тебе так хочется отыскать криминал, так ищи. Но только одного прошу – не вмешивай меня в это дело. Своих дел по самую маковку.

— Ты пробей всех туристов, и все. Я больше ни о чем просить тебя не стану.

— Что конкретно интересует?

— Кто из состава группы пересекался с госпожой Великановой. Только это.

— Вас троих, я надеюсь, можно исключить их списка? — с сарказмом поинтересовался майор.

— Запиши номер факса отеля. Я договорился, — не обращая на тон майора, продолжил Женя.

— Диктуй, — буркнул Сергей, недовольный тем, что шутка его «ушла в молоко».

 

Жара в полдень достигла своего апогея. Непривычные к ней туристы скрывались в такие часы в отеле, под крыло кондиционеров. Детективы собрались в номере Фаи, поедали фрукты и овощи и поглощали холодную минералку. Разговор, естественно, зашел о Великановой.

— Я с помощью одной программки, не спрашивайте, откуда она у меня, провела виртуальный эксперимент. И вот что у меня получилось: женщина в сорок лет, при росте метр шестьдесят два сантиметра и весе шестьдесят два килограмма, при попытке суицида упала бы вот так. — Она продемонстрировала на мониторе ноутбука и траекторию падения, и позу тела на земле. — А Великанова лежала вот так, и компьютер выдает версию, что перегнулась через балюстраду и смотрела вниз. А это значит, что убийца воспользовался моментом, схватил ее за ноги и перекинул. Затем разбросал заранее приготовленные собой же окурки, имитируя суицид.

— Значит, все-таки убийство?

— Однозначно. В сумочке Великановой были влажные салфетки, и если бы она сама курила, то обязательно удалила бы помаду. И еще: алкоголь в крови присутствует, но в мизерной дозе.

— Она во время ужина выпила пятьдесят грамм греческого коньяка, — сообщил Сава. — Ирина поведала о том.

— Как она ведет себя? — спросил Женя.

— У нее тихая истерика. Можно понять, жили-то они в одном номере. Кстати, она собирается прервать отпуск и уехать домой. Вместе с сыном Великановой. Он прилетел, а уже вечером собирается чартерным рейсом обратно.

Он выложил на стол шесть фотографий, три женщины, два мужика средних лет и пенсионер.

— Будем исходить от аксиом. Убийца тот, кому выгодна смерть Великановой.

— Ковальчук, надеюсь, поможет нам пролить свет на это. Узнаем, кто из этой шестерки пересекался в прошлом с покойной.

— Думаешь, что след тянется из прошлого?

— Возможно. По крайней мере, нельзя пренебрегать этим. Прошлое часто врывается в настоящее.

— И рушит планы на будущее, — добавила философски Фая.

— А пока ждем известий от Ковальчука, будем действовать сами.

— Вот, — Сава взял два снимка, — Пирожков, врач частной клиники пластической хирургии «Грация». Хороший хирург. А это Зоя. Простая учительница истории и географии в 18 школе. Живут они в одном номере, всегда вместе. Фамилии разные, разница в возрасте ощутимая. Короче, богатый хирург с любовницей. Наверняка, за все платит он, откуда у педагога такие деньги.

— Великанова могла знать, например, жену Пирожкова, что дает повод для шантажа.

— Хороша мысль. Надо понаблюдать за сладкой парочкой. Фая, ты займешься ими. С Зоей вы ровесницы, думаю, и общий язык быстро найдете. А уж если тут налицо огромные чувства и страсть, тем паче.

— Хорошо, — улыбнулась уголками губ Фая, — дальше?

— Это Хренников. Бизнесмен средней руки. Вылез из грязи в князья. Возомнил себя крутым «новым русским». Даже в такое пекло не снимает с шеи золотую цепочку в палец толщиной.

— Что за бизнес?

— Точно не знаю. Но что-то с автомобилями.

— Где бизнес – там криминал, — сказала Фая.

— Эти займусь я. — Женя взял фото.

— Жанна, — продолжил Сава, — натуральная блондинка со всеми вытекающими. Полное отсутствие интеллекта. Закончила, наконец-то, институт, и довольные предки подарили каникулы на Кипре. По-моему, тут пусто. В голове у девочки только пепси-кола и чипсы. Ну, и последний, пенсионер Головко Сан Саныч. Общительный, живой, с тонким чувством юмора. Занимается спортом, то есть бегает по утрам, водные и воздушные ванны и прочее, прочее, прочее.

— Собирается прожить еще одну жизнь, — в тон добавила Фая.

— Ага, — согласился Сава.

— Итак, пора, в разработку берем абсолютно всех. Фая – любовников, я – нового русского, а ты, Сава, последи за девицей и стариком.

– Ок!

 

К вечеру жара спала. Оживились улицы, кафе, бары и пляжи. Обласканный нежным солнцем Женя не заметил, как задремал. В реальность его вернул стакан холодной воды, так бестактно вылитый на его разгоряченное тело. Он охнул, сел, готовый не только словами поколотить обидчика. Но остановился с раскрытым ртом, это была Фая. Она, согнувшись пополам, смеялась над ним. В ярко-желтом купальнике, с капельками моря на загорелом теле, с влажными волосами, она была похожа на Афродиту. Гнев Лужина испарился, так и не успев выплеснуться. Он схватил девушку за руку и усадил рядом с собой, прильнув к полуоткрытым губам, соленным от морской воды.

— Привет.

— Ты сладко спишь.

— Да, отпуск расслабляет не по-детски. Я и не подозревал, что такой ленивый. Даже в море лезть никак не хочется.

— А я не могу накупаться.

— А давай сегодня ночью устроим водные процедуры при лунном свете.

— Легко, — согласилась Фая, глядя поверх его головы на пеструю толпу загорающих. Женя проследил за ее взглядом и вскоре вычислил тех, за кем наблюдает подруга. Пирожков и Зоя, счастливые влюбленные. Фая, словно прочитав его мысли, констатировала:

— Они так увлечены друг другом, что ничего не замечают вокруг. Это мир кружится вокруг них, а не они в этом мире. Кстати, он ее называет Галатеей.

— То есть? — не понял Лужин.

— Он ее сам сотворил. Скачал лишний жирок, поправил овал лица, скорректировал губки. Сделал идеал на свое усмотрение и собирается жениться. Жены, к слову, у него нет и никогда не было. Старый Казанова. Но теперь и он попался.

Лужин внимательно посмотрел на нее, думая, что Фая мысленно проводит параллель с ним. Но она была увлечена ходом расследования и ни о чем больше в эти мгновения думать не могла.

— Снимать окончательно подозрения с них, конечно, рано, но думается мне, что тут все чисто. А у тебя?

— Хренников – типичный новый русский. Крут, как яйцо. Автосервис, магазин запасных частей и автомойка. Разговор на Великанову он сам перевел. Ситуацию оценил лаконично, но объемно: «Дура». Тоже кажется, что он ни при чем, если, конечно, он не отличный актер со стальными нервами.

— Привет! — Сава плюхнулся на песок. Достал мини-шахматы и стал расставлять фигурки на магнитных подушечках для решения очередного этюда. В последнее время он крепко «подсел» на это дело. Накупил всяких книжек, пособий, несколько комплектов шахмат и все свое свободное время уделял решению задач. На насмешки коллег отвечал просто:

— Между прочим, предком шахмат является игра чатуранга, в нее играют уже двадцать веков. А шахматы помогают научиться логически мыслить и рассматривать действия на несколько ходов вперед. Как свои, так и противника.

— Как дела?

— А! — он слабо махнул рукой. — Пустое все это. Жанна не пьет и не курит, знакомств не заводит. Сидит и читает любовные романы. У нее их целый чемодан.

— А старик?

— Головко? Старик – божий одуван! — сказал Сава и сам засмеялся над глупостью, которую сморозил. — Тоже не пьет, не курит. Бегает по утрам, в шахматы играет ниже среднего. Вот только что-то точит его сердце. Даже когда смеется, глаза остаются грустными.

— Почему? — встрепенулась Фая.

— А я знаю? В душу без разрешения не залезешь.

— Вся надежда на Ковальчука, — резюмировал Евгений.

 

Ковальчук постарался на славу. Факс от него пришел уже вечером. Все данные и характеристики на каждого из туриста. И приписка от самого майора: «Вел. Гал. Ив. Работала в администрации, занималась вопросами приватизации. Все. Удачи».

— Хм, Великанова была нужным человеком. Многое зависело от нее. Так что абсолютно все могли пересекаться с ней. И клиника «Грация» Пирожкова, и автосервис Хренникова, да и отец Жанны со своей квартирой. Короче, все проходило через ее руки.

Они сидели на открытой террасе, пили кипрское вино и изучали биографии туристов. Висела полная тишина, нарушаемая лишь шумом моря и шелестом листвы.

— А вот тебе, Сава, и трагедия Головко. У него год назад умерла единственная внучка, которую он воспитывал после гибели сына со снохой в автокатастрофе. Ей было всего семнадцать лет. Неудачный аборт. Кстати, после этого Головко продал квартиру в городе и уехал в деревню, — сообщила Фая, листая бумаги.

— А остаток капитала решил потратить на Кипре? — удивился Сава.

— Так! — Женя схватил листок. — Где тут у нас сама Великанова? Ага, вот. Имеет сына, двадцати лет от роду. Студент филиала МГУ. Красавец. Кто еще из наших фигурантов имеет сыновей этого возраста?

Коллеги ухватили ход его мысли, зашуршали бумагами.

— Никто. Ты думаешь?

— А что? Девочка залетела от красавчика Великанова. Жениться он не хочет: учеба, карьера, да и она – не партия ему. Решается девочка на аборт. Неудачно. А дальше все понятно. – Лужин схватил телефон и набрал Ковальчука, включив громкую связь.

— Да.

— Привет.

— О! — простонала трубка, но Женя проигнорировал его.

— Сергей, это убийство. Проверь внимательно Головко. Узнай, от кого его внучка сделала аборт. Не удивлюсь, если это будет сын Великановой. У нас от отпуска осталось три дня. Думаю, за это время ты успеешь собрать необходимую информацию, — на одном дыхании выпалил Женя, и его тревога передалась майору. Он ответил вполне серьезно:

— Только не переусердствуй. Не спугни старика. — И отключился.

На террасе повисла гнетущая тишина.

— Но почему Галина Ивановна? Почему не сынок? — задала вопрос в пространство Фая. После минутного молчания Сава ответил:

— Потому как он без своей мамочки – полный ночь. Ничто! Пустое место! Без денег не сможет окончить университет. А со временем скатится по ступенькам социальной лестницы. А это, ох, как трудно: из князей – да в грязь.

 

Когда они спускались с трапа самолета в родном аэропорту, то сразу же заметили милицейские машины. Что случилось потом – шокировало всех. Головко вдруг рассмеялся в голос каким-то нечеловеческим смехом и что-то быстро сунул в рот. Покачнулся, упал и скатился с трапа уже мертвым. Вскрытие показало, что это был цианистый калий.

Усмешка Гименея

Сава оторвался от монитора компьютера, где разыгрывал очередную шахматную партию, и посмотрел на шефа. Тот просматривал свежую прессу.

— Жень.

— Да?

— А когда вы с Фаей собираетесь узаконить свои отношения?

— Чего? — не отрываясь от статьи и не осознавая до конца суть вопроса, ответил Женя.

— Когда распишитесь?

Лужин удивленно посмотрел на сотрудника:

— А в чем собственно дело?

— Боюсь я.

— Чего? — наконец-то газета была отброшена в сторону. — Ты? Боишься? Чего?

— Покорив такую классную девчонку, надо быстрее бежать в ЗАГС. Есть опасность потерять ее.

— Думаешь, что штамп в паспорте снижает риск?

— Нет, конечно. Но вот ребеночек – это уже что-то.

Евгений ограничился лишь добродушно-широкой улыбкой. Но в тоже время и задумался. Где-то Савелий был прав. Фаечка в последнее время просто расцвела. Красота так и выплескивалась наружу. Всякий здравомыслящий мужчина обращал на нее внимание, рассыпаясь в комплиментах. А ведь среди этой братии были и очень шикарные экземпляры.

— И вообще, мне хочется погулять на свадьбе. Только не думай, что такой халявщик. Просто уверен, что свадьба таких замечательных людей, это что-то! Давай, встряхнем наш городок! Дадим ему пищу для разговоров на несколько лет. А?

Лужин ничего не успел ответить на это заманчивое предложение, в кабинет вошла она. Предмет их разговора. Лужин уже так привык, что рядом с ним шикарная девушка, что порой в минуты повседневности не оценивал по достоинству сокровище, которым обладал. Теперь он словно впервые увидел ее вновь. И в груди даже заломило от гордости и восхищения.

 

Впрочем, разрастись этим чувствам не дал никакого шанса новый посетитель. В лице мужчины в расцвете лет и в меру упитанный. Поздоровавшись, он представился:

— Большаков Константин Иванович. Капитан второго ранга, с недавних пор в отставке.

Детективы прияли более удобные позы в своих креслах, приготовившись внимательным образом выслушать моряка. Рассказ клиента пока только в перспективе вырисовывался быть интересным и загадочным.

— Закончились мои командировки и долгосрочные плавания по морям и океанам. И вот теперь я решил жениться. Откладывал все на потом, понимаете? — он покосился на Фаю. — Не очень-то я доверял женщинам. Не верилось в их преданность и верность. — Откашлялся и продолжил: — Наконец-то я встретил ее. Женщина с большой буквы! Головина Вере Сергеевна. Библиотекарь центральной читальни. Умная, красивая и добрая. О такой можно только мечтать, чтобы встретить спокойную старость. Да и я ей приглянулся. Вообще, отношения складывались хорошие, доверительные, с прицелом на будущее. Но все изменилось.

— Что? — прервал Лужин затянувшуюся паузу.

— Она не желает со мной связывать свою судьбу. Дальше дружеских отношений дело не идет.

— Но, — начал было нетерпеливо Сава.

Но и Большаков, предвидя такую реакцию, поспешил продолжить повествование, акцентируя внимание на ключевых словах:

— Мне кажется, в этом есть криминальный подтекст. Поэтому я и обратился к вам.

— Хорошо, — улыбнулся одними глазами Евгений. – Продолжайте.

— Как утверждает Вера, что над ней висит родовое проклятие безбрачия. Она не может выйти замуж. Своим желанием зарегистрировать отношения она убивает потенциальных мужей. Хотя я со стопроцентной уверенностью могу сказать, что она не ходила ни к гадалкам, ни к экстрасенсам, ни к шарлатанам. К такому выводу она пришла самостоятельно, так сказать, убедившись на личном горьком опыте.

— То есть? — изумилась Фая.

— Вот, — Константин Иванович достал из кармана потрепанную записную книжку, — я тут все записал.

Фая достала бумагу, собираясь стенографировать.

— Шавло Петр, это Верочкина первая любовь. Ей было тогда 18, и все вокруг казалось в розовом цвете. Дело у них сладилось и катилось к своему апогею – к свадьбе. Но Шавло погиб.

— Как?

— Точно не знаю. Верочка сама не рассказывала, а теребить ее душу расспросами мне не хочется.

— Хорошо. Дальше.

— Депрессия у нее длилась довольно долго, семь лет. Пока она не встретила Задорина Павла. И опять он погибает за неделю до намеченной свадьбы. Потом был Тарусин Николай. И та же история. Гибель до бракосочетания.

— Мистика какая-то, — буркнул Сава.

— Вот, вот, — в знак согласия кивнул головой Большаков, — и Верочка в этом уверена.

— А что вы хотите от нас?

— Я? — мужчина вытер выступившую на лице испарину. — Я хочу, чтобы вы собрали как можно больше материала на этих мужчин.

— Зачем?

— Чтобы доказать Верочке, что их гибель никак не связана с ней. Что это просто роковое стечение обстоятельств. Дикое, конечно, но лишь стечение, не больше. Помогите мне ее убедить в этом. От этого зависит моя жизнь.

— Она так и не была замужем?

— Нет, конечно.

— Продиктуйте Фаине все ваши данные и данные Головиной. Просмотрите прейскурант и, если вы согласны, составляйте договор. — Лужин раскурил сигару, что означало лишь одно: он решил взяться за это дело и еще раз доказать, что мистики не существует.

После ухода посетителя Лужин как будто очнулся ото сна, сладко потянулся и затушил сигару.

— Так, друзья, как говорит Шерлок Холмс: «дело наклевывается интересное».

— Я так не считаю. Копаться в архиве в поисках данных двадцатилетней давности?! И для чего? Что бы доказать взбалмошной особе об утопии родового проклятия? Увольте.

— Увольнять тебя никто не собирается, а вот лишить премии могу. — Усмехнулся Женя, но тут же вновь стал серьезным и задумчивым.

— Нам надо дать шанс соединиться этим влюбленным, — сказала Фая. — Заметили, как он сильно любит ее, называя все время ласкательно «Верочка». И при этом его глаза теплеют, излучая дивный свет.

Сава улыбнулся про себя: «Ты тоже так же светишься, когда говоришь о Луже. Да и он ведет себя подобно. Вот только пожениться, почему-то, не торопитесь».

— Самым старым делом займусь я, — голос Лужина прервал его размышления. — Ты, Савелий, займешься Задориным. Ну, а Фаечка – последним женихом. Результаты я ожидаю уже в субботу.

— В субботу барбекю.

— Да?

— Да. Я вас приглашаю на дачу. Подышим свежим воздухом, пообщаемся с природой. Адрес вы знаете, жду вас к трем часам.

— Какой повод?

— Душа праздника требует, — щелкнул Сава общепринятым жестом себе по горло, словно душа была как раз на этом месте.

— Ок! Идея принимается. — На том и разошлись.

 

Дача Савкиных родителей находилась в живописном уголке. Стол хозяин праздника установил в саду, на пригорке, под густыми зарослями вишни и сирени. Отсюда открывалась изумительная панорама: луг, изгиб реки и лес вдалеке. Музыку он не включил, чтобы она не мешала наслаждаться звуками природы. Пение птиц, стрекот цикад в густой траве, шорохи листвы, отдаленный шепот реки. После пыльного, шумного и суетливого города все эти составляющие вкупе напоминали райский уголок. Время тут тянулось медленно и величаво. Душа погружалась в негу. На столе: жареное мясо на решетке, свежие овощи и фрукты, десертное вино. Даже разговоры текли так же неспешно, полушепотом. И, что и следовало ожидать, скатилась беседа таки к делу Большакова. Сам хозяин первым поднял эту тему:

— Наглотался я архивной пыли. Хорошо все-таки иметь домик в деревне.

— Это точно. — Фая была солидарна с ним.

— Тогда приступим к разбору полетов? — Лужин перехватил инициативу в свои руки. — Душе ведь только дай слабину, она заленится совсем. И начну я, тем более Шавло Петр был первым в мрачном списке Верочки. Итак, Шавло, 19… года рождения. Погиб в возрасте двадцати пяти лет. Он действительно собирался развестись с женой, чтобы связать себя узами брака с Головиной.

— Он был женат?

— Да. Кроме того, у него был ребенок, сын, два годика. Но это его не остановило. Любовь! Страсть! На развод он уже подал заявление. Его жена, Елизавета, тут же переехала жить к родителям. Петр остался в однокомнатной квартире один. И вот 1 июля 19… года он выбросился с балкона пятого этажа. Пьяный. То ли случайно, то ли, — Лужин сделал театральную паузу.

— Что? Помогли?

— Ну, не совесть же его заела? — с гневом в голосе сказала Фая.

— Совесть тут ни при чем, — поддержал ее Женя. — Ведь Вера Головина ответила ему взаимностью. Они были счастливы.

— А что милиция?

— Несчастный случай. На почве алкогольного опьянения. Удобная трактовка.

— Да уж, — угрюмо согласился Сава. — И соседей сейчас уже не опросишь, столько времени прошло. А может, шумели? Может, драка?

— Почему не опросишь? — возмутился Женя. — Есть такие граждане, которые все видят, все знают и склерозом не страдают. Да и проживают всю жизнь по одному адресу.

— Неужели? — надежда и азарт пробудились в Савелии.

— Да! Одна бабуля утверждает до сих пор, что не было никакого шума. Петр спиртным никогда не злоупотреблял. И даже свою версию выдвинула: все это божьи промыслы. Бабнику не место на земле.

— Отличная версия. Будем проверять?

— Остановимся пока на НС, несчастный случай. А что у тебя?

— Тоже НС. Хотя в отличие от Шавло, Задорин в этом неповинен. Но все по порядку. Павел Задорин, 19… года рождения. Учился вместе с Головиной в гуманитарном институте. Влюбился в нее сразу и на всю, как оказалось, жизнь. До могильной плиты. Сначала Вера не обращала на парня никакого внимания, переживая из-за гибели первого жениха. В депрессии была девочка. Но время, как известно, лечит, да еще при наличии близости такого заботливого и внимательного кавалера. Короче, Павлу удалось вернуть Веру к жизни. И вскоре она соглашается выйти за него замуж. Хотя мне кажется, что любви с ее стороны и не было. Боялась просто остаться в девках. Но это и не важно. Свадьба была уже назначена, шла подготовка полным ходом. А тут. Шел как-то Задорин с работы домой поздним вечером, и наехал на него водитель-лихач. Пьяный, скорее всего, как следует из всех официальных бумаг. Насмерть.

— Какие бумаги? Дело раскрыто? — оживился Лужин.

— Нет, дело так и не было раскрыто. Водителя не нашли. А вот свидетели утверждают, что машину кидало по трассе. Вот я срисовал с протокола осмотра место происшествия. — Сава продемонстрировал рисунок. — Обратите внимание на траекторию езды. Сначала машина вроде бы ехала прямо, а потом делает резкие выкрутасы, наезжает на тротуар, который к тому находится по другую сторону газона с травой. Сшибает Павла, возвращается на трассу и, наращивая скорость, уезжает. Странно все это.

— И когда это случилось?

— Девятнадцатого сентября 19… года, — недоуменно ответил Сава.

— Так! — быстро, приказным тоном произнес Женя. — Тебе будет новое задание.

— Только не в архив. — Сава сложил руки в молитвенном жесте.

Но Женя пропустил его юморной настрой, даже не обратил никакого внимания:

— Поднимешь сводку дорожно-транспортных происшествий за 20 сентября, да и 21 тоже.

— Женя! — протянул жалобно Сава, хотя понимал всю никчемность своей просьбы. Шеф уже достал незаменимую сигару и погрузился в нирвану. Фая улыбалась, глядя на поникшего Савушку. Она-то сразу поняла, что шеф поймал мысль за хвост, и теперь пытается довести ее до определенной степени зрелости. Лишь спустя четверть часа Лужин вернулся в реальность:

— А что у тебя, Фая?

— А у меня никакого НС. Чистой воды убийство. Тарусина нашли грибники. В лесу, по дороге на Зареченск. Выстрелили в упор, в затылочную часть головы. Его убили там, то есть не привезли трупом. Значит, Тарусин был знаком с убийцей, иначе как бы оказался поздним вечером с ним в лесу. Произошло это 20 августа 19… года.

— Что он мог делать на этой трассе? — задумчиво спросил сам себя Евгений.

— Вообще-то, он проживал в Зареченске, а работал в городе. Может, и скорее всего, он возвращался домой.

— Да! — обрадовался этой удачной мысли Лужин. — Тогда узнай расписание автобусов в направлении Зареченска за 20 августа 19… года.

— Ты даешь нереальные задания.

— Есть одна идея, и ее необходимо тщательно проработать. Говорить пока не стану, — улыбнулся от души Женя. — А теперь, к черту всю работу! Пошли купаться.

— Как я люблю тебя в такие минуты! — Сава вскочил с места. — На речку! На речку!

И они бросились к реке.

 

К этой теме они вернулись только в среду. Было время утреннего кофе. Сава положил перед Женей распечатку ДТП за три сентябрьских дня:

— Уморил ты меня.

Женя просмотрел бумаги:

— Вот! — вскрикнул он.

— Что? — Сава заглянул ему через плечо и прочитал вслух. — Двадцатого сентября 19… года в 7-20 Шавло Елизавета совершила наезд на столб высоковольтной линии. Причина ДТП – неисправность рулевая.

— Шавло? — удивилась Фая.

— Да, — кивнул головой Женя, — в то время она была единственным профессиональным таксистом в нашем городе. Была.

— Была?

— Сейчас она заместитель директора таксопарка №3. Водитель первого класса. Странно, что она умудрилась наехать на столб. И именно правой стороной машины.

— Ты хочешь сказать, что она сознательно совершила аварию?

— Да.

— Но зачем?

— Чтобы скрыть следы наезда, совершенного накануне.

— Задорин? — выдохнула Фая.

— Постойте, — перебил коллег Сава, — причем здесь Шавло и Задорин? Какая связь? Они, скорее всего, и знакомыми никогда не были.

— Объясню чуть позже. А теперь вернемся к Тарусину. — Он посмотрел на Фаю.

— Это была суббота, и Николай, предположительно, возвращался домой, в Зареченск, на выходные. Вот только последний автобус ушел в 16-50, а рабочий день у него заканчивался в 17-30.

— Значит, он вполне мог взять такси? — поспешно задал вопрос Женя.

— Мог, конечно, — легко согласилась Фая.

— Ну, ты даешь, Лужа! — возмутился Сава. — Ловко ты связал НС и убийство в один узелок. А Кеннеди?

— Не ёрничай, — остудила его пыл Фая и вновь обратилась к Жене. — Рассказывай, не томи.

— Находясь в процессе развода с Петром Шавло, Елизавета, как мы знаем, переехала жить к родителям. А это – всего в соседнем доме, через общий двор. Обида и злость душили ее. А как иначе? Какая-то смазливая девчонка уводит ее мужа, который к тому же был вполне состоятельным человеком. И при этом вся его недвижимость, машина, счета были оформлены на собственных родителей. И получается, что он, вроде как бы, и нищий. И при разделе имущества, впрочем, и делить-то особо было нечего. Вот такая прорастает петрушка. И Елизавета решается на преступление. Поздним вечером она незаметно выскальзывает из квартиры своих родителей, пересекает двор и поднимается к мужу, благо, что ключи у нее имеются. Что произошло между супругами – неизвестно. Но могу предположить, что они обошлись без истерики и скандала, просто выпили «мировую». А когда вышли на балкон, то она, используя удобный момент, сталкивает его вниз. Потом уничтожает следы своего пребывания в квартире, возвращается обратно.

— Хорошо, — согласился с начальством Сава, — допустим, так оно и было. Но причем тут Задорин и Тарусин?

— Не знаю, Сава, не знаю. Но меня не покидает предчувствие, что все эти преступления взаимосвязаны. Елизавета, как я выяснил, и после смерти мужа осталась ни с чем. Родители Шавло не удосужились разделить с женщиной наследство сына, не смотря даже на наличие внука. Вот так вот! Могла же она тогда вбить себе в голову, что во всех ее бедах повинна Головина? Могла! А значит, и месть в виде родового проклятия безбрачия могла вполне созреть в ее голове. Могла?

— Могла. В жизни чего только не бывает.

— Теперь смотрим, что у нас получается: Задорин – авто наезд, Елизавета – водитель, и при этом наутро очень странная имитация аварии с помощью столба.

— А Тарусин? — поинтересовалась Фая своим разрабатываемым объектом.

— Опять же такси! А лес – хороший предлог для остановки, если водитель – привлекательная женщина. И заманить мужика – раз плюнуть.

— А пистолет?

— Вот! — поднял палец Лужин. — И это главное. Отец Елизаветы – бывший военный. За ним зарегистрирован пистолет, полученный от командования. Наверняка, его дочь могла пользоваться им. Ну, подумайте сами, дорогие мои коллеги, разве все эти совпадения могут быть просто совпадениями?

— Но доказательств никаких? Одни лишь догадки, не смотря на их красоту и жизнеспособность. — Обреченно сказал Сава. — Или будем ловить на живца?

— Большаков? — ахнула Фая и побледнела, думая о страшном.

Но ее страхи разогнал сам Константин Иванович, который так вовремя заявился в агентство.

— Вот. Она получила письмо сегодня. Думаю, что оно должно что-то обозначать на всю эту канитель.

В конверте была только одна фотография. Какой-то древнегреческий бог с неприятной гримасой на лице. На обороте снимка – надпись на латинском языке.

— Сейчас я выведу ее на чистую воду, — заявила Фая и поспешила к компьютеру. — Вот ты и совершила роковую ошибку. — Ее тонкие пальчики быстро-быстро пробежали по клавиатуре. Мужчины в полном молчании ожидали результата, который, кстати, не заставил себя ждать.

— Это Гименей. Древнегреческий бог бракосочетания. Кому он улыбается – тому и счастье в браке, а кому усмехается…. — Она не договорила. Да и без слов было понятно. Вот только на этот раз сотрудники «ЛЕО» сотрут с лица Гименея его страшную ухмылку.

2005

Шахматный этюд

В агентстве находилась только Фая. Она стояла около распахнутого окна, пила маленькими глоточками кофе и любовалась видом на город. А в нем царствовала золотая осень, которая в этом году выдалась удивительно теплой и сухой.

Женя появился очень тихо. Подошел и обнял ее. Фая от неожиданности едва не выронила бокал из рук.

— Женя, — прошептала она и съежилась. От его горячего дыхания на своей шее у нее «мурашки» пробежали по всему телу.

— Ты почему меня не разбудила?

— Ты сладко спал.

— Сегодня, между прочим, праздник.

— Какой?

— Покров.

— И что? — она не без труда обернулась в его цепких объятиях и теперь оказалась к нему лицом. Женя тут же воспользовался этим и жадно припал к ее аппетитным губам.

— Женя, — она отстранилась, — вдруг кто зайдет. Кофе будешь?

— Обязательно. — Он опустил девушку и прошел на свое рабочее место. — А где у нас шахматист?

— Ушел по работе, — ответила громко Фая из приемной комнаты. — Кстати, а к чему ты вдруг вспомнил о празднике? — через мгновение она вошла в кабинет с чашкой кофе, от которого шел дурманящий аромат.

— Придет Покрова – заревет девка, как корова, — ответил Женя чем-то из фольклора.

— Почему? — не поняла Фая.

— Замуж хочется. Свадьбы в это время справляли на Руси. — Он отхлебнул кофе и от удовольствия замурлыкал.

Фая смутилась от этих слов и щечки ее нежно так порозовели.

— Давай поженимся, — просто и как-то обыденно предложил Женя.

— Зачем? — она немного была обижена. И сердце и душа ждали романтики в широком ее понимании, с элементами таинства и загадочности.

— Как зачем? — Женя не замечал ее вмиг испортившегося настроения и гнул свою линию.

— Мы и так живем вместе, — тихо ответила она.

— Ну, мы, скажем так, живем не совсем вместе. Ходим друг к другу в гости, с ночевкой. А я хочу, чтобы мы жили под одной крышей постоянно. Я каждое утро хочу видеть, как ты просыпаешься.

— Ты делаешь мне предложение? — разочарование уже нельзя было скрыть.

— Да. — Лужин оставался слеп.

— Хорошо, я подумаю.

— Подумаю? — опешил он. — А что, ответ может быть и отрицательным?

— Все возможно.

От продолжения неприятного для девушки разговора спас Сава, который в обычной своей манере шумно ввалился в офис.

— О! Шеф, привет.

— Привет.

Сава плюхнулся за свой рабочий стол и включил компьютер.

— Пойду, подготовлю сводку, — вспомнила вдруг Фая и ушла в приемную, прикрыв за собой дверь.

— Что за дело? — поинтересовался Лужин.

— Долго спите, — с иронией ответил Сава. — Сейчас я все занесу, проанализирую и введу тебя в курс дела.

— Я успею выкурить сигару?

— Обязательно.

Лужин не спеша произвел ритуал раскуривания сигары, откинулся на спинку офисного стула и стал просматривать свежие газеты. Начал, как всегда, с криминальной хроники, но ничего интересного там не обнаружил. Мелкие кражи, одно убийство на бытовой почве, угоны автомашин. В городе наступило относительное спокойствие. Возможно, это было затишье перед бурей.

— Итак, — Сава оторвался от монитора.

— Итак? — Женя отбросил газету.

— Сегодня к нам с утра пришел представитель коммерческого банка «Нео».

— Нео?

— Да. Мы уже сталкивались с ним, когда в обменном пункте от этого банка работала очень интересная дамочка.

— Да, да, вспомнил. Грабили они с подельником богатых клиентов.

— Так вот, Шубин Сергей Иванович, один из заместителей банка, обратился именно к нам, вспоминая нашу работу сплошными восхитительными словами и эпитетами.

— Дальше, — осадил сотрудника Женя.

— Дело у него деликатное. И заключается оно в следующем, — он театрально помолчал, а потом вдруг резко сменил тему: — А вы что, с Фаечкой поссорились?

— Нет, — опешил Лужин, — с чего ты взял?

— Мне показалось, что когда я вошел, то в воздухе пахло ссорой.

— Креститься надо.

— И Фая ушла, хотя сводку она подготовила спозаранку.

Женя бросил на друга недоуменный взгляд и направился в приемную. Она была пуста, лишь на столе одиноко лежал лист бумаги. Женя прочитал короткую записку:

«Я поехала в деревню к маме.

Она звонила. Что-то срочно. Ф».

Хотя тон и был полуофициальный, но далеко не теплый. «Обиделась, — догадался Женя. — Но на что? Неужели на то, что я сделал ей предложение?»

— Она уехала в деревню. Что-то там, у родителей, на даче случилось, — сообщил он, вернувшись в кабинет и помахивая запиской.

— А что именно?

— Не знаю.

Сава внимательно глянул на друга и сказал:

— Если ты чем-то обидел Фаечку, то я тебе голову сверну. Я тебе говорю не как твой подчиненный, а как старый друг и товарищ.

— Да брось ты, — отмахнулся Женя. — С чего ты делаешь такие выводы. У нас все хорошо. — Он хотел даже добавить, что дело вообще движется к свадьбе, но не решился, вспомнив, как холодно Фая отреагировала на его предложение.

— Как знаешь.

— И вообще, — начал сердиться Лужин, сам чувствуя неприятный осадок в груди, — давай о деле.

Сава покачал головой и продолжил:

— Так вот, этот Шубин установил одну неприятную закономерность. Каждый месяц вот уже в течение полугода при отчетности в хранилище банка обнаруживается пятьсот фальшивых евро. Пять банкнот по номиналу в сто евро.

— Ежемесячно?

— Да.

— Интересно.

— Вот именно. Хотя ни разу за это время ни кассиры, ни работники обменных пунктов не поднимали тревогу. Не было сигналов, что кто-то пытается обменять фальшивую купюру в банке.

— То есть получается.

— То есть, получается, — перебил начальство Сава, пытаясь самостоятельно сделать вывод, — что кто-то из работников банка работает ахти как плохо, не всегда проверяя банкноты на вшивость. Вот Шубин и ставит перед нами задачу: найти нерадивого сотрудника. Сами они никак не могут его обнаружить, даже их хваленая служба безопасности сдалась.

— И много таких сотрудников?

— Три кассира в самом банке, плюс десять работников в обменниках.

— Итого тринадцать, чертова дюжина.

— Ага. Я тут составил полный список. Фамилия, адреса, семейное положение. Только вот ума не приложу, как их проверять на профессиональную состоятельность? Каждый ведь может и ошибиться. Не ошибается лишь тот, кто не работает.

— Это точно, — ответил Женя, погружаясь в раздумья.

— Я взял одну купюру. Вот, сравни. — Сава положил перед Евгением две купюры в сто евро. — Согласись, что очень трудно не заметить разницы. Хотя «липа» и сделана на цветном ксероксе, но уж больно кидается в глаза.

— Согласен. Знаешь, нужно быть совсем халатным, чтобы пропустить такую бумагу.

— И что все это значит?

— Вывод напрашивается сам собой: их специально пропускали.

— Ну, ты и загнул! Я тут сделал распечатку с их документов об изъятии фальшивых купюр.

— И что там интересного?

— Фальшивки в течение полугода, конечно, поступали, но это были, в основном, доллары и рубли. Это раз. Два: по каждому эпизоду была привлечена милиция и так далее, и тому подобное. А вот евро обнаруживали лишь в конце месяца, когда в самом банке производится ревизия денежных средств.

— Это еще раз доказывает жизнеспособность моей версии: все кассиры профессионалы и способны отличить фальшивку, но при этом почему-то тревоги не поднимают.

Сава прошелся по кабинету, чего-то бормоча под нос и почесывая затылок.

— Это что же тогда получается? Сотрудников обменных пунктов мы отметаем, так? И что? Некий кассир при сдаче выручки в хранилище банка подменивает настоящие евро на «липу»?

— Получается так.

— Значит, кассир в доме имеет цветной ксерокс.

— Или связан с теми, кто имеет.

— Что будем предпринимать?

— Не знаю. Честно, не знаю, — развел руками Лужин. — За руку тут поймать очень трудно. Тем более что они, злоумышленники, могут и затаиться. А вот Шубина поставить в известность необходимо. А почему они при взносе выручки в хранилище еще раз не проверяют купюры на подлинность? Бардак какой-то.

— Сейчас я позвоню Шубину и приглашу на встречу.

— Давай. – Сам Женя набрал на мобильнике номер Фаи. Вызов шел, но она не отвечала. «Обиделась», — еще раз резануло по сердцу. Он искал причину, но не находил.

— Сейчас он будет, — сообщил Сава.

— Наверняка, он думает, что мы готовы назвать имя преступника, — усмехнулся Женя.

— Знаешь, что это мне напоминает?

— Что?

— Шахматный этюд.

— О, Боже! Ты совсем помешался на своих шахматах.

— Там имеется один ход. Рокировка, называется. Король и тура меняются местами. Долго тебе объяснять. Так вот, кто-то занимается подобной рокировкой, подменивая купюры. И пополняя свой кошелек настоящими пятьсот евро в месяц.

— Сколько это в месяц?

— Ну, если по сегодняшнему курсу, это примерно семнадцать тысяч.

— А за полгода?

— Сто.

— Неплохая прибавка. Дай мне твой мобильник. Мой сдох.

Женя с мобильником вышел в приемную. На звонки от Савы у Фаи стояла иная мелодия, и потому она ответила:

— Да.

— Фая, — начал говорить Женя, но девушка его перебила:

— Алло, алло, у меня батарейка садится, — и отключилась.

Версия подтвердилась: Фая не хотела разговаривать с ним. На душе вмиг стало противно и муторно. Если бы еще знать причину, то была бы возможность исправить ситуацию. А так...

Приезд Шубина прервал невеселые думы сыщика. Сава взял инициативу в свои руки, видя, что шеф находится в каком-то абстрактном состоянии, и ввел банкира в суть мозговой работы. Женя отмалчивался, лишь наблюдая за клиентом. Тот оставался абсолютно спокойным.

— Понимаете, в конце каждого месяца проводится, как обычно, очень много операций. Да и наплыв наличности большой. Счетные машинки буквально не выключаются, а вот автоматы определения подлинности…, — он пожал плечами, — не все проверяется, если уж быть честным.

— Не все?

— Процентов пятьдесят.

— Понятно. А надо было хотя бы раз проверить все. Может, тогда дело бы и не дошло до найма частных сыщиков.

— А кассиры в курсе такого аврала? — влез в разговор Женя. — О том, что не все деньги проверяются на подлинность?

Шубин замялся, пожал плечами:

— Наверное… Да, — добавил уже уверенно. — А как же? Они же присутствуют при сдаче наличности.

— А кто производит приемку?

— Главный кассир нашего банка.

— Фамилия. Имя. Отчество?

Заминка была более яркой и продолжительной:

— Это моя жена. Шубина Ольга Ивановна. А причем тут она?

— Это так, для сведения, — улыбнулся Женя. — А кто вообще еще имеет доступ в хранилище?

— Ну, знаете ли! — возмутился банкир. — Так дело может далеко зайти. Мы же хотим просто вычислить нерадивого работника, и все! А вы тут лепите криминальную историю.

— И все же? — Лужин стоял на своем, и голос обрел жесткость и металл.

Шубин тяжело вздохнул, но все же ответил:

— Директор банка, я и моя жена.

Лужин откинулся на спинку стула и принялся раскуривать новую сигару. Больше в разговор Савы с клиентом он не вмешивался. А они совместно разработали план дальнейших действий, хотя он упирался лишь в единственный пункт: устроить в текущем месяце тщательную проверку всей наличности. После этого можно было найти халатного работника. Когда Шубин покинул их кабинет, Женя заговорил:

— Ни черта они не найдут. Даю голову на отсечение, что фальшивок в конце месяца не будет.

— Есть идея?

— Есть! — вскрикнул Женя, потому как только что сразу несколько удачных мыслей посетили его. Он вскочил со стула. — Сейчас я все проверю. А ты дозвонись до Фаи. И скажи, что надо срочно лететь в Москву.

— Москву?

— Да, — он потер переносицу. — Мне, наверное, придется поехать с ней. Операция начинается. — И ничего больше не добавив, он скоропалительно покинул офис.

 

Они собрались все вместе только в аэропорту, за полчаса до вылета. Фая выглядела чуточку растерянной, но виду, что между ними пролегла трещина, не показывала. Хотя поцелуй от любимого приняла с плохо скрываемой холодностью. Женя давал последние указания Саве:

— Мы вернемся через пару дней, а ты за это время, кровь из носу, собери полное досье на Шубину Ольгу Ивановну. Все, буквально до самых мелочей.

— Даже какой туалетной бумагой она пользуется? — пытался пошутить Сава.

— А это главное, — отпарировал на полном серьезе Женя.

Объявили рейс на столицу, и они распрощались.

— Ты введешь меня в курс дела? — уже в полете спросила Фая.

— Нет.

— Нет? Буду играть втемную?

— Да. Так будет естественней и правдоподобней. Шансы резко возрастут.

— Хорошо, — легко согласилась она.

Они оба сознательно не затрагивали тему взаимоотношений. Словно ничего между ними и не произошло. Ни в самолете, ни после, когда устраивались в престижную гостиницу. Фая, узнав, что Женя забронировал лишь двуместный номер, при обслуживающем персонале промолчала, и лишь оставшись вдвоем в шикарном номере, едко заметила:

— Надо было брать два одноместных номера, да и в гостинице не столь дорогого класса. Было бы намного экономичней.

— Это правило игры, и не стоит их нарушать. И заметь, что все расходы на эту командировку я выплачиваю из собственного кармана. Так что финансы агентства «ЛЕО» тут не потерпят урона.

— Очень благородно, — с издевкой обронила Фая. — Пожалуй, я приму душ. — Она демонстративно покинула комнату. В ней продолжала кипеть непонятная до конца обида на Евгения. Хотя, по большому счету, он ни в чем не был виноват. Но отсутствует в человеке романтика и загадочность. Не убивать же его за это? Может, и скорее всего, он никогда не читал любовных романов и не смотрел лирических мелодрам. И не в курсе об интимных ужинах при свечах, о шампанском в туфельках и обручальных кольцах на дне бокала. Она все это прекрасно понимала, но женское самолюбие было болезненно затронуто и преобладало над разумом. Когда она вернулась в комнату, то увидела на кровати шикарное вечернее платье от известного модельного дома.

— Что это? — удивилась она.

— Принесли мой заказ. Нам надо быть в ресторане сегодня вечером.

— Понятно, — она с чисто женским любопытством разглядывала платье. — Какая прелесть. Взял напрокат? Дорого?

Он оставил вопросы без внимания, взглянул на часы:

— Нам пора.

— Куда?

— В салон красоты «Афродита». Я записал тебя на 17 часов. Думаю, что часа два-три тебе хватит на прическу, маникюр, педикюр и прочее. Сейчас подойдет такси. Платье возьми с собой. Там и переоденешься. Я заеду за тобой в 19-30 и поедем в ресторан.

— Хорошо, — ответила Фая. — Значит, я должна сыграть роль светской дамы, не отягощенной финансовыми и бытовыми проблемами?

— При этом очень красивой.

— Это сложнее.

— Не скромничай.

Весь диалог проходил в холодных, а порой и едких тонах.

 

В фойе ресторана они остановились около огромного зеркала и всмотрелись в отражение. Фая была просто великолепной в прекрасном вечернем платье, с шикарной оригинальной прической. Да и сам Евгений преобразился до неузнаваемости, а ведь только сменил полустертую джинсовку на смокинг и галстук-бабочку. Они вовсе не походили на провинциалов. Их провели за столик в самом центре ресторана. Рядом крутился и суетился официант. Играла легкая негромкая музыка. Публика собиралась им подстать. Элита, знаменитости, мелькающие ежедневно на экранах телевизоров. Да, ресторан был не из простых. Наверняка, очень дорогой и востребованный.

— Блеск! — тихо с восхищением произнесла Фая, находясь в легкой эйфории от такой роскоши и антуража. Принесли шампанское и легкие закуски. Официант выразительно посмотрел на Женю, тот лишь незаметно кивнул головой, давая понять, что надо быть наготове и держать их столик в зоне особого внимания. Женя поднял бокал.

— За нас! — произнес он тост.

— За нас! — согласилась Фая. Впечатления наваливались на нее одно за другим, не давая ни минуты передышки.

— Во сколько же это тебе обошлось? — поинтересовалась она.

— Все мои сбережения.

— Результат, надеюсь, оправдает такие жертвы?

— Я тоже на это надеюсь. — Он слабо кивнул головой в сторону официанта. — Сейчас принесут горячее.

Через мгновение на столе появились серебряные тарелки под полусферами. И когда официант поднял их, Фая не удержалась и громко ахнула. На ее тарелке лежала открытая коробочка, а в ней – на черном бархате колечко. Золотое, с бриллиантом, колечко.

— Что это? — выдохнула она и посмотрела на Женю. В ее глазах было столько чистого и безмерного восхищения, изумления и теплоты, что хотелось просто плакать от умиления.

— Фаечка, — он взял ее ладошку в свои руки и, глядя прямо в глаза, сказал. — Будь моей женой.

— Я…. Ты…. — Она не находила слов.

— Ты согласна?

В уголках ее красивых глаз мелькнули слезинки.

— Да, — прошептала чуть слышно она.

Женя взял колечко и надел ей на палец. В это время музыка прекратилась, и к микрофону подошел работник ресторана:

— Леди и джентльмены! Дамы и господа! — зычным голосом он обратил всю публику во внимание. – Сегодня в нашем ресторане произошло знаменательное событие. Наши дорогие гости из небольшого городка N осчастливили его своим присутствием. И только что прекрасная, очаровательная девушка Фаина согласилась стать женой Евгения. Так поздравим же, друзья, этих счастливых и влюбленных!

В зале раздались дружные аплодисменты и крики восторга. Фая сидела оглушенная и смотрела широко открытыми глазами на Женю. А он встал, помог подняться ей, чтобы все присутствующие могли увидеть их. Крики «браво» и «горько» перемешивались с нескончаемыми аплодисментами и вспышками фотоаппаратов.

— А теперь для наших дорогих гостей прозвучит их любимая композиция. — Из динамиков полился чарующий голос Джо Дассена. Женя с Фаей закружились в медленном танце.

— Я люблю тебя, — прошептал он ей, читая в ее глазах полную взаимность.

 

Номер гостиницы к их приезду полностью преобразился. Горел камин и свечи, повсюду стояли корзины с благоухающими цветами. Маленький столик сервирован французским шампанским и фруктами.

— Я люблю тебя, — в который раз за вечер Женя признавался в своих чувствах, припадая к ее губам жарким поцелуем.

— Я люблю тебя, — как эхо повторяла она.

 

Через два дня они вернулись на родину. Сава их ожидал в офисе.

— Как дела?

— Как белка в колесе, — ответил он невпопад. — Собрал полное досье на Шубину О.И.. Только я никак не понимаю, причем здесь Москва? Разве следы фальшивомонетчиков уходят в столицу?

Женя и Фая переглянулись и слегка улыбнулись.

— Что-нибудь есть интересное?

— У Ольги Ивановны имеется молодой любовник. Она его и содержит, альфонса этого. Снимает квартиру, купила машину, гардероб обновила. Короче, полное обеспечение.

— Это уже что-то.

— Муж, естественно, не в курсе.

— Надо быть полным идиотом, чтобы не заметить такого огромного расхода средств бюджета семьи.

— Значит, он и не замечает, — сказала Фая, — а отсюда следует, что тратит она исключительно свои сбережения.

— Но неужели муж не знает о тайных сбережениях супруги? Да еще и в таких огромных размерах. Это вообще похоже на фантастику.

— А он и не знает.

— То есть?

— То есть: это Ольга Ивановна в конце каждого месяца, уже после неполной ревизии, подменивает в хранилище подлинные купюры фальшивыми.

— А ларчик просто открывался, — рассмеялась Фая.

— С этим тогда все ясно, — закивал головой Сава. — Но, черт меня раздери! Я не понимаю: причем тут Москва? Или подделки печатаются в златоглавой? Что? Ксерокса цветного, что ли, в нашем городишке не нашлось? Зачем такие транспортные расходы?

Женя с Фаей вновь переглянулись, и Фая не сдержалась, рассмеялась в голос.

— Ну? — грозно произнес Сава. — Колитесь!

— Просто я устроил себе и Фаечке небольшие каникулы. И в романтической обстановке сделал ей предложение.

Сава только сейчас заметил, как счастлива Фая.

— Ух, ты! — выдохнул он облегченно. — Это совсем меняет дело. Это много прощает вам, — и широко улыбнулся.

 

Комментарии: 1
  • #1

    Надежда (Воскресенье, 15 Ноябрь 2015 15:20)

    Прочла несколько частей из "детективного агентства". Конечно по сравнению с детективами, которых сейчас развелось видимо-невидимо и как говорится "пруд пруди", этот не в выигрышном свете. Но подкупает простота, искренность изложения, "приземленность" сюжетов. Почему бы и не быть таким произведениям. И похоже у Невского это не последний детектив, а материала на целую книгу.