АНДРЕЙ БЕЗДЕНЕЖНЫХ

(1967 - 2007)

«Сатана, Мовтазар и Дракушкинд»

1. Над Местом №1 снова гремят каблуки. Минуя его, проходя над ним, люди спешат в Город-Горнило.

Я очень неплохо устроился. Мое Место №1 – маленькая комнатка под лестницей, четыре шага вдоль, два поперек, раскладушка, старый скрипящий стул, ДСПешный стол из дешевого кухонного гарнитура, лампа под мутным абажуром из какого-то белого похожего на тонкую резину материала. Все мое имущество здесь же – на вбитых в стену гвоздях и в разбухшем от времени чемодане.

В свое время я получил эту комнату и еще одну такую же, отдав четырехкомнатную квартиру. Новые хозяева – вороватого вида торговцы с рынка, ворочающие там черными делишками – сделали шикарный ремонт, собираясь жить в ней долго. Потом случился пожар…

Я всегда говорил: «Придет время, когда не успеет случиться преступление, как в дверь уже будет стучать наказание».

И это время пришло.

2. Мне ведомо, почему раньше Бог ждал так долго. Наказание было назиданием.

Оно приходило тогда, когда человек готов был услышать. Сильный и богатый обижал слабого и нищего, все больше усиливался и богател, умирал в роскоши, снова рождался, для того чтобы усиливаться и богатеть. Но через несколько жизней, когда его внутреннее стремление к силе, власти и богатству сменяла усталость и пресыщенность и он ждал отдохновения – все получалось уже не так гладко, дела валились из рук. А еще через несколько жизней он был уже бедным и слабым.

И вот тут-то над ним и свершалось мщение – унижение и бесправие. Оно назидало его, учило на его собственном опыте, и когда в какой-то из последующих жизней он снова начинал путь к власти и богатству, теперь это был уже праведный путь к праведному богатству. Милосердному, милующему. Несомненно, более долгий по достижению, но и более долгий по обладанию богатством, более защищенный от пресыщенности, потому что деятельный, направленный не только на достижение личного блага, но и на достижение блага для других.

 

3. Жизнь устроена очень просто. Жизнь – это движение к Богу. Хотим мы этого или не хотим. Даже «падая», ввергаясь в гнев и страсть, мы все равно движемся к Богу. Потому что приобретаем бесценный опыт. Личный опыт…

Жизнь ведь не кончается со смертью. Тело – только наша одежда. Настоящее «Я» – душа – переходит из тела в тело, сохраняя в себе опыт, ощущение, любовь.

Бог дает человеку возможность воплотить свое сокровенное желание в одной из последующих жизней. Скорость воплощения этого желания зависит от того, насколько сильно человек этого хочет, и того, насколько он умеет его воплотить.

Например, если мальчик хочет стать известным автогонщиком, то в этой жизни он должен, как минимум, научиться водить машину. Следующим этапом будет обучение мастерскому вождению, следующим – вождение на том уровне, когда ты словно бы сливаешься с авто, вождение-импровизация, вождение-творчество, вождение-жизнь.

Но этого мало: мальчик должен научиться характеру победителя, научиться тренироваться через «не могу», терпеть боль, привыкнуть к травмам, не заболеть «звездной болезнью» от первых успехов, не впасть в последующие за успехами соблазны, научиться наступать на горло конкурентам, быть невозмутимым, «железным».

Мало у кого хватает жизни на достижение успеха. К успеху идут ЖИЗНЯМИ.

И тот удививший всех одаренный пацан, ставший чемпионом мира – это не выскочка, не случайность. Говорят, что это – прирожденный талант. А что такое прирожденный талант? Огромный опыт предыдущих жизней.

Но самое забавное, что, достигнув успеха в какой-то деятельности, человек понимает, что хотел он совсем не этого… Что у него, к примеру, нет крепкой семьи и вообще на этом фронте – сплошные неурядицы! И не мудрено – за желанием славы и следующих за ней доступных любовных утех он забыл «хотеть» любящей женщины.

Он понимает, что слава, успех, богатство – недолговечны. Что скоро придет старость, забвение, смерть.

Вот тут-то и начинается путь вниз. Наш человечек уже хочет чего-то другого,

а значит, больше не радеет свое «чемпионское» желание, приведшее на вершину. Если на пути вверх он совершил много зла, теперь это зло начинает возвращаться.

Его бьет до тех пор, пока в одной из жизней он не скатывается до самого низа. Если же его путь был праведным, он много жизней держится на вершине. Но теперь его «хотение» направлено уже не столько на победы, славу, успех, сколько на другое – крепкую семью, душевное благополучие, внутреннее счастье. Вот тут-то его и поджидает Бог…

Впрочем, Бог поджидает человека везде. Многие постигают Его не в благополучии, а в отчаянии, когда назидательные наказания сыплются одно за другим, и человек понимает «неслучайность» этого, понимает, что за этим кто-то стоит, понимает что это – Божий промысел. Страдание очищает…

 

4. Система «отсроченного» назидательного наказания работала еще совсем недавно. Но потом что-то изменилось, и Бог сказал: «Стоп!».

Люди стали спрашивать друг друга: «Что за бедствия обрушились на наши души?!», причитали: «В какой жестокий век мы живем!». Люди не хотели видеть Бога и не видели причину происходящего с ними. А я видел: зло, причиняемое ими, стало возвращаться не в назидание, а сразу. И мир превратился в Хаос…

Я иду с северо-востока на юго-запад по улице со странным названием Ив. Идущий впереди человек бросает окурок, и через несколько шагов я вижу, как с чьего-то балкона рука выбрасывает другой окурок, он попадает человеку в капюшон и прожигает дыру.

Я не вижу, какое возмездие приходит ко второму человеку, но я слышу его брань на балконе.

Возмездие приобретает цепной характер. Человек с прожженным капюшоном обнаруживает дырку и, когда возле дороги на него сердито гудит машина, изливает на нее гнев – пинает по фарам. Стекло бьется, и цепочка замыкается – из машины выскакивает водитель и начинается драка.

Мир погружается в Смуту. Люди больше не сдерживают эмоции и постоянно отвечают ударом на случайный толчок. Может быть, изменились люди? Может быть, не осталось никого, пытающегося обуздать свои чувства? Я вижу проявление звериной натуры человека и думаю об этом…

 

5. Моя нынешняя работа – мусорщик. Езжу с мусоровозом и вычищаю мусорные баки из многоэтажек. Работа приносит ровно столько денег, сколько нужно на жизнь.

Место №1 и Место №2 – так я называю свои жилища. Бывать в них – очень удобный способ путешествовать по городу. В Месте №1 я сплю, в Месте №2 у меня кабинет, сюда я перевез библиотеку. Пространства осталось на два табурета, на одном из которых я сижу, а второй, приподняв на коленях, использую как стол.

Вы спросите: зачем я совершил такой странный квартирный обмен? В смутное время жить без ненависти и страха можно, только постоянно жертвуя излишним, отдавая материальное ради духовного, отдавая суету ради покоя. В конце у вас остается только самое необходимое.

 

6. Когда я был мал, читал много книг. Подолгу разбирал завалы старых книг в букинистических магазинах, ища ту единственную Книгу, которая бы насытила меня, ответила на все вопросы. Находил книги, они насыщали на короткое время, оставляли что-то, но это была всего лишь литература – отрывочные и субъективные впечатления от жизни. Я любил их, хранил до сих пор, но…

А потом в руки попала Книга, которой я поверил. Логически не могу объяснить это. Тем более, что поначалу я в этой книге ничего не понял. Нет, конечно же, я что-то слышал про мужика по имени Иисус, которого бабушки считали Богом, но когда стал читать, то ТЕМ САМЫМ Иисусом считал Иисуса Навина.

И все недоумевал: говорили, что он подставлял левую щеку, когда его били по правой, а тут сплошные войны и массовый геноцид.

Может быть, желание разобраться во всем и стало первопричиной?

Когда читаю рассказы о древних монахах и мудрецах, постоянно натыкаюсь на то, что к Знанию невозможно прийти без духовного наставника. Почему? Потому что Знание о Боге не принадлежит к знанию, полученному опытным путем.

К нему можно прийти только ПОВЕРИВ. Но если в неведомого Бога сразу поверить трудно, то поверить духовному наставнику просто. Вера духовному наставнику – первый шаг к настоящей Вере. Чтобы построить дом, нужны кирпичи, раствор, рамы, стекла, профессиональное знание, в конце концов. Вера духовному наставнику – это первый кирпич.

Для меня таким духовным наставником стала Библия. Я поверил ей, и если что-то лежало выше моего понимания, списывал это на свою недостаточную осведомленность. Понятно же было просто: если веришь, делай! «Иго Мое – благо, и бремя Мое легко».

 

7. Курс мусоровоза проложен вдоль улицы Ив. За 8 часов мы объезжаем 15 дворов-коробок, как один похожих друг на друга. Похож и мусор: отходы пищи, бутылки, газеты. То, что жильцы не выбрасывают в мусоропровод, они выносят и ставят около баков. Иногда в баках попадаются трупы домашних животных. В последнее время они встречаются все чаще.

Водитель мусоровоза – угрюмый человек по фамилии Дракушкинд. Иногда он кажется мне зомби. Всегда молчаливый, медленный, с насупленными мохнатыми бровями. Он никогда не смотрит в глаза, он вообще не поднимает глаз. Его прошлое, должно быть, скрывает не одну мрачную тайну.

Мы подъезжаем к дому №14 по улице Ив. На детской площадке орут друг на друга две молодые мамаши. Их осыпанные песком дети тоже орут, но сами по себе. Из окон высовываются головы и орут тоже. Мол, чтобы обе заткнулись. «Обошел шум половину света и понял, что тишины в природе нету».

Но мамаши не затыкаются. Кто-то кидает в них табуреткой. Промахивается. Мы останавливаемся около первого подъезда, я начинаю выносить баки. Высыпаю их содержимое в отсек, а Дракушкинд лопатой проталкивает мусор дальше во чрево.

 

8. Когда вечером иду по улице Ив в свое Место, в траве возле дома №14 вижу тело молодой женщины – одной из спорщиц. Кожа мертвенно-бледная и еще без пятен. Над некогда красивой бровью треугольная рана. Рядом суетится муха. Мимо проходят люди. Говорят, что последний раз такое было в городе лет 90 назад – тела не убирали во время эпидемии тифа.

Я присаживаюсь рядом. Муха улетает. Беру тело под руки и тащу к мусорным бакам. Завтра отправлю его на свалку…

У девушки красивые икры. Чулок порвался и видна ссадина на коленке. С ноги слетела красная туфля, я ее не подобрал – пусть работает дворник.

 

9. Когда входил в подъезд, не смог открыть дверь. Что-то держало ее изнутри. Отошел, осматриваясь. К двери подошел парень, легко открыл ее, легко сделал пару шагов... Ему пробило голову камнями и обвалившейся с полотка штукатуркой. В «скорой» сказали, что слишком много вызовов. Парня увезли на частнике, заплатив какую-то немыслимую сумму...

Наутро я решил, что вчерашний инцидент – знак, и пора что-то менять. Я и раньше видел чудеса. И каждое о чем-то говорило. Материалист объяснил бы каждое из них, я предпочитал не искать объяснений.

Однажды на пустыре возле свалки на меня напала стая диких собак. Было не выстоять, и собаки подошли совсем близко. Я окинул пустырь взглядом в поисках союзника или палки – ничего не нашел. И вдруг собаки испуганно напряглись, потом пришипились и, поскуливая, разбежались. Я снова оглянулся – прямо за моей спиной стоял огромный лохматый, почти весь белый с кофейными пятнами сенбернар-альбинос.

Материалист сказал бы, что в первый раз, пребывая в стрессе, я его просто не заметил. Но это бы было слишком сложным объяснением. Самое простое объяснение – произошло Божественное вмешательство – мне послали помощника. Что может быть проще для Бога?

После того случая я ввел аскезу – отказался от мяса. Чем еще я мог отблагодарить Бога?

Сейчас подумал, какую еще аскезу могу совершить. Не нашел ничего, кроме окончательного принятия вегетарианства – отказа и от молочной пищи. Кажется, больше отказываться не от чего…

Можно было бы ввести дополнительную молитву, но такого отношения к молитве я не принимал. Молитва – искреннее общение с Богом. Как можно вставать на нее из-под палки? Поэтому, кроме молитв перед сном, выходом из дома и приемом пищи, я не молился. Я читал Писания. Утром и вечером – часа по два, и днем – когда находил для этого время. Это доставляло огромное удовольствие.

А что до вегетарианства, то труден был только первый отказ – от мяса, и один из последующих – от алкоголя (никогда не любил выпивать, но иногда позволял себе стакан-другой вина). Отказы от рыбы, яиц, чая и кофе прошли почти незаметно. А вот отказа от молока я боялся – единственным лакомством, которое сейчас позволял себе, оставался сыр. Сыр любил с детства, он был моей последней страстью в еде, от которой давно следовало отказаться…

 

10. Могу процитировать несколько выдержек из Священных Писаний.

В Ветхом Завете (Бытие 1:29) написано о той пище, которую Бог изначально дал человеку еще до его грехопадения: «И сказал Бог: вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя: вам сие будет в пищу».

В древне индуистской «Бхагавад-Гите», данной людям на заре человеческой расы,

в стихе 26 песни 9 сказано то же самое: «Если кто с любовью приносит Мне в жертву лист, цветок, плод или воду, Я принимаю то от подвизавшегося как дар любви».

И никакого молока и мяса!

Получается, что для того чтобы вернуться к чистоте, к первозданному виду, в каком замыслил нас Господь, мы должны принять эти аскезы. Не зря же христианские мудрецы, святые и аскеты, ищущие Бога, добровольно отказываются от мяса.

Можно ли говорить, что святые заблуждаются?

 

11. Весь день идет мелкий холодный дождь. Верх-нее небо непроницаемо-серое. А по нижнему, кажется, что прямо над крышами домов-коробок, несутся белесые на фоне серого облака. Где-то разбился самолет, и души погибших спешат в ад или в рай.

На улицах пусто, и можно представить, что у людей там, в квартирах, по-прежнему все нормально. Работа в такую погоду легка. Дождь словно бы питает силой.

12. Я уже давно один. Родители живы, но я ушел от них. Христианская заповедь о почитании родителей относится к взаимоотношениям в верующей семье. Мои родители в Бога не веровали. Когда я бросил институт и днями безвылазно просиживал дома, читая Писания, пытаясь понять Божью мудрость, родители посоветовали обратиться к психиатру. Меня даже не слушали и не пытались понять. Когда отказался от мяса, мать начала втихую готовить всю еду на мясном бульоне. Когда я замечал это, клялась в глаза, что ничего такого не делала… Однажды я подслушал ее разговор с подругой, которую она считала своим авторитетом.

Та сказала: «Пусть бесится, а ты все равно делай по-своему». Как сказано о таких в Писании: «Да будут они для вас как мытари и грешники».

Одному быть проще. Один ты не общаешься ни с кем, кроме Господа. Люди несут соблазн. В одиночестве ты можешь быть таким, какой ты есть.

Помню, когда начал соблюдать православный Великий пост, какую он доставлял радость! В это время я мог есть только то, что хотелось, можно было не пить вино на дурацких праздниках. И никто не приставал с расспросами, почему я это делаю!

 

13. Когда засыпал, в дверь постучали. Место №1 уже давно не знало гостей. Гостем стала женщина лет 35: длинное платье, длинные каштановые волосы в кудряшках. Ничего романтичного. Смазливая, с пустыми глазами, как и многие другие женщины нынешней эпохи.

В комнате запахло духами, сигаретами и алкоголем. Гостья шагнула через порог и, двигаясь на меня, начала расстегивать платье, приговаривая: «Дорогуша, ты ведь хочешь меня!».

Упала и разбилась лампа. Я вытолкал гостью и захлопнул дверь. На той стороне внезапно раздался гогот множества голосов.

– Ирина Анатольевна! Как же вы так опростоволосились?! – визгливо и пьяно хохотал какой-то мужчина. И тут же в дверь забарабанили.

– Послушайте, гражданин мусорщик! Мы тут поспорили, что вы сегодня переспите

с одной из наших женщин.

И снова гогот.

– Гражданин мусорщик! Гражданин мусорщик!

Если бы они говорили «святоша» или подобное, это означало бы, что что-то светлое

в них осталось, что это светлое болит в них, и, чтобы заглушить боль, они совершают такие странные поступки. Но сейчас, по-моему, это был просто пьяный кураж развращенных людей, издевающихся над слабым.

– Гражданин! Если вы не откроете, то мы помочимся на вашу дверь!

– Давайте лучше его оттуда выкурим! Давайте ее подожжем!

– Давайте! Давайте!

Из-под двери потянуло дымом. Видимо, горели газеты. Если бы я вышел, ничего бы не изменилось. Что можно было сказать им? Ничего. Возможно, единственным, что смогло бы оказать на них влияние, стала бы моя смерть. Хотя и это вряд ли.

Они сожгли бы меня с тем же чувством, с которым их дети нанизывали на проволоку попавшую в бутылку мышь…

Я решил не выходить. Смерти я не боялся. Сел на пол и стал читать молитву, доверившись воле Божьей.

Когда святой Иоанн Богослов писал в Откровении (2:7): «Побеждающему дам вкушать от древа жизни, которое посреди рая Божия», а древо жизни есть то, вкусив от которого, станешь жить вечно (Бытие 3:22), он говорил о тайне, скрытой от «рядовых» христиан и мусульман, но открытой приверженцам восточных религий –

о переселении душ. Как можно бояться смерти, зная, что за этой жизнью обязательно придет следующая!

За дверью что-то поменялось. Послышалась возня, удары, визг. Я приоткрыл дверь. Там равномерно молотил руками Дракушкинд, попадая в носы, челюсти. Люди отлетали, падали и больше не вставали. Когда все стихло, он слегка поднял на меня угрюмый взгляд, кажется, чуть кивнул и пошел к выходу. Я раскидал догорающие газеты. Когда вышел на улицу, увидел спину Дракушкинда, удаляющегося быстрым шагом по улице Ив.

Как он оказался здесь? Зачем приходил ночью?

 

14. Нападение пьяной компании стало знаком, говорящим, что с Места №1, как я ни любил его, нужно съезжать. Можно, конечно, расценить это как случайность, но грош тогда – цена моей вере!

Бог – абсолютен, Бог – есть все. Все «случайности» происходят от Него, все внешние события, происходящие с нами, служат к нашему назиданию. Как я мог ослушаться безусловного указания? Бог – мой ведущий, Он – моя опора. Он ведает все. Если Он что-то делает с человеком, как Он может заблуждаться? Как Он может сделать что-то случайное с одним из своих созданий? Все, что бы ни делал Он – благо для человека, ведет человека к Нему. Если человек послушен, дорога эта легка и быстра. Если нет – длинна и наполнена страданиями.

О Месте №1, как о жертве, до того момента я не думал. А ведь оно – привязанность

к материальному! И книги в Месте №2, которые я уже давно не читал, тоже – привязанность! Я люблю их, они дороги мне! Теперь, чтобы въехать в Место №2,

от них предстояло избавиться.

Интересно, есть еще что-то, что я мог бы принести в жертву? Жизнь? Точнее – ЭТА жизнь? Но если знаю, что она не представляет такой уж большой ценности, может ли она быть для меня жертвой? Если бы первые христиане знали о переселении душ, разве могла бы для них иметь значение Святого Подвига смерть на кресте за свою веру? Может быть потому, что знал тайну о перерождении, святой Иоанн Богослов и стал единственным из апостолов, кто умер своей смертью, пресыщенный годами? Тогда как другие апостолы умирали на кресте, для него подобная смерть не была чем-то значительным, и Бог избавил его от этого.

Все следующее утро я выносил книги в подъезд. Место №2 не удобно для жизни.

Это – отгороженный кирпичной стенкой кусок площадки между этажами дома,

в котором я жил до размена. В глубине – труба мусоропровода, высоко на стене – плохо застекленное оконце, внизу под которым расположена батарея.

Зимой здесь холодно…

Я предлагал людям брать книги, а после работы собирался зайти в библиотеку – предложить забрать то, что осталось. Кошки скребли на душе. Был соблазн оставить часть книг, но что считать частью? За желание оставить одного автора цеплялось желание оставить второго, третьего. Цепочка тянулась бесконечно. Поэтому вынес все. Оставив только Писания...

15. Когда сказал Дракушкинду спасибо, тот что-то пробубнил в ответ. Даже не поднял глаза. Больше о ночном происшествии не говорили.

Дракушкинд остался прежним. Словно бы ничего не случилось. А во мне зародился интерес. Многие люди, к несчастью, очень понятны. Некоторых, как до недавнего времени Дракушкинда,

в твоем поле зрения как бы нет, они кажутся неинтересными и понимать их не хочется. На таких людей вешаешь ярлык – на каждого разный. Но иногда они неожиданно и очень ярко для тебя раскрываются. И вот ты уже чуть ли не следишь за ними, косясь при каждом удобном случае… А они все те же, какими были раньше! Снова у них что-то такое варится внутри, что ты не понимаешь. И их внешнее поведение по-прежнему никак не соответствует внутреннему наполнению, из которого и родился яркий поступок. Ты украдкой подсматриваешь за ними, но им нет до тебя дела! И это только подогревает интерес…

Ничего нового о Дракушкинде не узнал. Что о нем сказать? Крепкий, среднего роста (около 170) начинающий седеть шатен, коротко стриженый, лет 55, пальцы короткие сильные, кость широкая, лицо скорее круглое, чем овальное. Что еще? На этом месте работает два года, появился чуть позже того, как я устроился мусорщиком.

В телефонном справочнике не значится, но адрес я узнал – совсем не на улице Ив, где оказался той ночью. Он жил на улице Рва, рядом с Местом №2.

 

16. Каким образом Бог осуществляет свое вмешательство в людские дела? Посредством самих людей? Закладывая в голову ничего не подозревающего гражданина идею, исполнение которой потом затрагивает другого? Что если Дракушкинд просто был в гостях в квартире над Местом №1, а возвращаясь домой, увидел подвыпившую компанию, занимающуюся чем-то недостойным, и решил поразмяться? Не зная обо мне, а потому что любил подраться. Бог сделал так, что Дракушкинд оказался в нужное время в нужном месте? Возможно. Но что если все обстояло по-другому? Что если есть люди, помнящие свои предыдущие рождения, живущие среди нас с миссией – быть агентами Бога? В обычное время они работают, едят, гуляют, но иногда в их доме раздается телефонный звонок. Например, такой: «Здравствуйте. Беспокоит Небесная канцелярия. Сегодня в 23.00 вы должны быть

в таком-то доме на улице Ив. Разгоните там пьяную компанию»…

17. На улице Мин произошло побоище. Митинговали чем-то недовольные водители автобусов. Приехал чиновник из муниципалитета, сказал что-то нелицеприятное. Его забили насмерть. Когда появилась милиция, накинулись и на нее. В сражении принимали участие около ста водителей и около двухсот стражей порядка.

17 милиционеров погибли. 89 водителей расстреляли на месте.

Это как снежный ком. Раньше людей что-то сдерживало, они успокаивались своей слабостью, опасением за жизнь, за работу, за близких. Но теперь этого не стало. Насилие моментально порождало еще большее насилие. По телевизору говорили о массовых народных волнениях. Выступал Президент. Ввели комендантский час.

Я больше не перетаскивал трупы к мусорным бакам. Их стало слишком много…

 

18. Люди обвиняют власть, власть обвиняет народ. Никто не ищет причину в себе, не пытается остановить свое внутреннее Зло.

Я так думаю, что последней каплей, переполнившей терпение Господа, стали действия властей. Точнее бездействие.

Начало разрушения любого государства – разложение власти. Когда власть, озабоченная собственным интересом, перестает блюсти порядок в обществе, перестает наказывать ВСЕХ нарушителей закона, она запускает механизм саморазрушения.

Об этом говорится в одном из самых древних религиозных трактатов – данном Богом своде законов для человечества, называющемся «Законы Ману» (7:20-25): «Если бы царь не налагал неустанно наказания на заслуживающих его, более сильные изжарили бы слабых, как рыбу на вертеле», «Весь мир подчиняется только посредством наказания, ибо трудно найти человека чистого», «Произошло бы возмущение всего народа от колебания в наложении наказания», «Где идет… наказание, уничтожающее преступников, там подданные не возмущаются».

Впрочем, здесь же (7:28): «Так как наказание обладает большой энергией и с трудом может быть использовано неопытными, то царя, отклоняющегося от дхармы, оно губит вместе с родственниками».

Как правителю не отклоняться от дхармы?

Здесь же (7:44): «Надо днем и ночью усердно заботиться об обуздании чувств, ибо только обуздавший чувства, может заставить подданных пребывать в повиновении».

Я помню парк Роз в былые дни. Летом с утра он наполнялся любителями тишины и степенных прогулок. Ближе к обеду в парк приезжали машины с людьми, которые включали музыку, превращая тишину в хаос. Любители тишины предпочитали сразу же уходить. Потом пришло время, когда при появлении Шума и Хаоса не уходил никто.

 

19. В выходные пошел в гости к Дракушкинду. Он жил в старом квартале в коммуналке. В квартиру меня пустили, а вот дверь Дракушкинда оказалась закрытой.

– А он вообще дома? – поинтересовался я и получил ответ, что по выходным он вообще редко выходит.

Заглянул в комнату через дырку, в которой когда-то находился один из замков, сейчас небрежно заткнутую куском ваты. Дракушкинд лицом к окну без движения сидел

в кресле. Я постучал, он не шелохнулся.

– А он не умер? – спросил у соседей и заколотил в дверь. – Дракушкинд, откройте! Это я, с работы.

Тот легко поднялся, впустил меня и запер дверь. По «убранству» комната походила на мою. Матрас на полу служил постелью, старый письменный стол испускал аромат затхлости, одежда висела на вбитых в стену гвоздях. Грязный потолок, местами ободранные обои. Огромный, наверное, уже сто лет не топившийся камин. Единственный предмет роскоши – старое, но очень вместительное и, видимо, очень удобное кресло.

Сейчас Дракушкинд снова опустился в него и продолжил созерцание неба за окном. Ни кивнул, ни поздоровался, даже не указал, куда можно сесть. Как ни странно, но мне это понравилось.

В общении больше всего ненавижу банальности, все эти разговоры о детях, работе, футболе. Когда никто не вслушивается друг в друга, все говорят один и тот же набор фраз, состоящий из банальностей: «Вроде вчера только в первый класс ходила, а уже невеста!», «Живу с ним только из-за детей», «Любовниц много, старик, а жена одна. Вот случится что, где эти любовницы будут?».

Впечатление о человеке строилось на случайно оброненной фразе. Никто не интересовался друг другом, не пытался понять. Даже близкие люди ничего не знали друг о друге и, встретившись, обсуждали одну и ту же знакомую тему, притом одними и теми же словами, повторяя сотни раз одно и то же, вызывая в себе одни и те же эмоции. И если кто-то говорил вдруг что-то против того, что равнодушно выслушивал раньше, и поступал не так, как от него привыкли ожидать, люди тут же напрягались: «Ах, вот ты на самом деле какой!». Сделаешь это раз, другой, и вот ты уже вне круга, вот ты уже «не свой», подозрительный, лишний. И скажи спасибо, что тебя еще не пытаются исправлять, снова загонять в рамки, а то ведь иногда делают и это – из-за родственных чувств или подчиняясь стадности. Тогда «не свой» быстро становится изгоем, которому, может быть, и объявлен смертный приговор – чтобы не тревожил чувства общества своей непохожестью…

Раньше общество (семья, работа – не считая нынешнюю, куда я как раз и сбежал от всего этого) пыталось исправлять меня. Теперь я был один, и никому до меня не было дела.

Я смотрел на Дракушкинда, Дракушкинд смотрел в окно. Потом повернулся:

– Если кто-то скажет, что только что разговаривал с Богом, и Бог передал для тебя то-то и то-то, ты поверишь?

– Я спрошу, почему Бог не обратился лично ко мне, чтобы сказать это, – сказал я.

– Это вечный вопрос: почему Бог являет Себя в тишине и избранным, а, к примеру, не вмешивается в трансляцию центрального телевидения: «Привет, я – Бог! Ну-ка, все уверуйте в Меня!»

– Ну, да… Или почему Он не является, к примеру, во время финала чемпионата мира по футболу прямо на поле? Почему Он приходит только к двум-трем избранным тогда, когда больше этого никто не видит? Сколько было бы уверовавших, если бы Он являл Себя большому скоплению народа, показывая чудеса!

– Да?! – эмоционально возразил Дракушкинд. – Ты так думаешь? И люди бы сказали на это: «Инопланетяне прилетели!». Или: «Фокусы начались! Зеркала, иллюзия».

Приходили пророки, делали чудеса, говорили, как жить. Кто им верил? Те избранные, которые и так бы поверили, благодаря внутренней работе. Которым для этой работы нужны были не чудеса, а Писание. Обычные люди только еще больше ожесточались.

Вот проследи сейчас за собой: я спросил, что если кто-то сейчас разговаривал с Богом и передаст тебе послание от него. И сразу же ожесточилось сердце твое. Ты подумал: «Дракушкинд вообразил, что он сейчас разговаривал с Богом! Да кто он такой, этот Дракушкинд?! Да никто! Я же его два года знаю, ну чем он меня лучше?!»… А сейчас ты думаешь: «Какое доказательство тому, что Дракушкинд говорит правду? Есть ли у меня основания ему верить?»…

Вот видишь… Никакие световые эффекты и массовые чудеса не способны заставить человека верить в Бога, если он сам этого не хочет. Вера в Бога – интимный процесс, проходящий в тишине, внутри сердца. Если сердце готово, Бог войдет в него.

Но «много званных, но мало избранных»…

Ты зря ожесточился на мои слова. Я не сказал ни о чем таком, чего нет в тебе. Ты же тоже разговариваешь с Богом – слушаешь Его знаки, веришь, что происходящие с тобой события происходят от Него. Пора учиться слушать Его Голос, который постоянно звучит в каждом, но который обычный человек привык не замечать.

Его Голос – твоя абсолютная уверенность в том, что предстоит сделать. Он только подумал, и ты уже это почувствовал… Ты спросил, и тут же получил ответ.

Ты пришел сегодня сюда. Спроси себя: почему? Это Он позвал тебя. Это был Его Голос. Научись распознавать его. Ты сомневаешься в моих словах, спроси внутри себя, кто я. Он тут же даст тебе ответ.

– Ты, так же как и я, идущий по пути к Богу. Но прошедший по этому пути дальше меня, – ответил я. – Я услышал это. Это как голос сердца. Но если бы ты не научил слышать его, я бы подумал, что это всего лишь одна из изобретенных мозгом гипотез.

– Вот это как раз то знание, которое велел передать тебе сегодня Бог, к которому ты был готов, но для которого тебе нужен был внешний толчок. Иди и учись слушать. Больше я сегодня тебе не нужен, – Дракушкинд отвернулся к окну.

– Я верю тебе. Я слышу внутри себя: ты говоришь правду. Могу ли я попросить тебя: спроси Бога, чего не хватает мне, чтобы идти к Нему быстрее, не сбиваясь с Пути?

– Зачем я тебе для этого нужен? – сказал Дракушкинд. – Спроси у Него сам.

– Иногда мне казалось, что я слышал голос Его, но сомневался, что это Он. Поэтому делал, подчиняясь своим соображениям. Теперь не должен сомневаться, – произнес я вслух то, что услышал в сердце. – Понимаю, что больше не должен у тебя ни о чем спрашивать, но все же ответь. Я много думал о том, случайно ли ты оказался в тот день ночью у моей комнаты или нет. Сейчас понимаю: уже тогда знал, что не случайно, что тебя послал Бог. Но ответь: что конкретно сказал тебе Бог?

– Я почувствовал, что должен быть там, что над тобой совершается насилие, которое нужно остановить, – ответил Дракушкинд. – Но довольно вопросов! Чем больше будешь спрашивать у людей, тем медленнее научишься слушать Бога. До встречи! Увидимся на работе.

 

20. Всегда хотел получать от Бога подтверждение тому, правильное ли действие совершаю. Одно время подбрасывал девять монет. Спрашивал, делать ли мне то или это. Решка означала «да», орел – «нет». Как выпадало большинство монет, так и поступал. Количество орлов и решек означало нюансы. Пять орлов и четыре решки – «нет», но не будет беды, если сделаешь наоборот. Шесть орлов и три решки – «нет», но внимательно изучи обратный вариант – в нем тоже много полезного. Семь и восемь орлов – «нет» при все меньшем внимании к обратному варианту. Девять орлов – безоговорочное «нет», обратный вариант принес бы очень негативные последствия.

Потом стал подбрасывать только одну монету, решив, что негоже обдумывать указания сверху. Нужно просто их исполнять. Закончилось это тем, что монета начала все больше и больше вставать на ребро – залетать в щель между половицами.

Я понял, что пора прекращать спрашивать, гораздо правильнее – действовать, получая либо награду, либо синяки, потому что полученный в результате опыт гораздо важнее результата.

Одно время очень хотелось поделиться с кем-то своим новым знанием (когда уверуешь, это желание очень сильно – ты видишь, что люди страдают, знаешь, по какой причине, и тебе кажется, что ты легко можешь все исправить), и я много ходил по городу, выискивая слушателя. Ходил, поворачивая направо или налево, исходя из суммы чисел номеров угловых домов. Если, складывая до простого числа, получал число нечетное – поворачивал направо, если четное – шел налево. Если поворота не было, переносил его по часовой стрелке: не было левого – шел прямо, не было правого – возвращался назад… Уже давно не занимался такими гаданиями.

До сегодняшнего дня судил о правильности действий по сопротивлению среды. Начинал какое-то не противоречащее Писаниям действие и, если оно шло легко, делал его. Если среда сопротивлялась – оставлял. «Иго Мое – благо, и бремя Мое – легко». То, что от Господа, в том Господь помогает тебе, это должно делаться легко. Согласно «Хадисам» пророк Мухаммад из двух праведных дел всегда выбирал более легкое.

 

21. В понедельник снова не заметил изменений в поведении Дракушкинда. Он вел себя так, словно никакого разговора не было. Несколько минут движения, новый подъезд, баки, мусор. Все на автоматизме.

Я учился слушать, задал внутри себя вопрос, почему Дракушкинд, как и до нашего общения, не обращает на меня внимания, и, кажется, услышал… Разве я на его месте вел бы себя по другому? О чем говорить, если банальности – никчемное зло, а Бог не просит сказать что-то важное? Почему я не заговариваю с Дракушкиндом? Мне нечего сказать, нечего спрашивать, я пытаюсь общаться с Господом в тишине своего сердца. Он занимается тем же самым.

Когда отъезжали от дома №16, в мусоровоз въехала легковушка, помяла передок.

Мы, безусловно, не нарушили правила, но из машины выскочила решительная молодежь и начала «качать права». Я пытался понять, что делать. Понял, что нужно смотреть на Дракушкинда и поступать как он. Дракушкинд сидел с непроницаемым лицом, глядя перед собой. Молодежь, поорав и попинав по колесам, забралась на подножки, открыла двери и потребовала, чтобы мы вышли. Махала руками перед носом. Один залез на капот и стал пинать по зеркалам заднего вида…

Я подумал, что естественным продолжением было бы попытаться нас выволочь.

Но страха не чувствовал. Чувствовал благодать. Если и задавал вопрос о том, что будет дальше, то ответ был: «Все будет хорошо».

Мы не двигались. А молодежь вдруг потеряла запал, как-то поунялась. Кто-то сказал: «Да что с них взять, с мусорщиков!». Села в помятую машину и уехала.

Дракушкинд, ни слова не говоря, поехал к следующему дому. Я видел, как чуть поодаль в машину с молодежью на приличном ходу врезался автобус. Поймал себя на том, что не испытываю по этому поводу никаких чувств – ни сострадания, ни злорадства.

По поводу нападения на собственную персону огорчений не испытывал уже давно. Но в нападении был знак – кажется, предстояло оставить работу. Вот тут немного огорчился, не знал, что делать дальше. Спросил об этом, но не услышал ответа.

 

22. Когда принимаешь решение, разрушающее привычный уклад, некоторое время находишься в состоянии, которое психологи назвали бы шоковым. Я же называл Тишиной. Ты можешь часами сидеть без движения и мысли, в этой тиши пребывая. Ты словно бы вслушиваешься в нее, словно бы пытаешься услышать, как окружающая среда реагирует на твое решение. И тебе хорошо от этой тишины.

От неизвестности, от полного доверия себя воле Божьей.

На следующий день на работу не вышел. Имеющихся денег и еды хватило бы недели на две. Зима ожидалась суровой.

23. Если целый день двигаться на работе, а домой приходить ночевать, то не замечаешь, как дома бывает холодно. А если сидеть без движения, лишь иногда готовя еду на примусе…

Поэтому в основном гулял, размышляя о бессмертии. А вдруг Бог сделает так, что я вспомню нынешнее рождение? Не фрагментами, как сейчас помнил предыдущие,

а всеобъемлюще.

Из предыдущих рождений я помнил Самарканд. Никогда не ездил туда, и предки мои там не были, но когда однажды посмотрел открытки с мечетями этого города – словно сердце подпрыгнуло: это мое! Как будто через много лет на чужбине увидел родной дом.

В какой-то другой жизни я наверняка был собакой. Сердце у меня точно собачье.

С любовью и преданностью служить хозяину – как-то это очень понятно и близко. Понятен и собачий грех – нарушение территории. Это когда из ворот на вас выскакивает шавка и начинает лаять. Ее территория внутри забора. Нападать на чужака внутри территории – долг, вне – грех. Не нападать на чужака, даже если он находится на твоей территории, но не проявляет враждебных намерений – собачья добродетель.

Предыдущую жизнь я, скорее всего, жил в том же городе, что и сейчас. В детстве часто видел во сне свой город и удивлялся, почему все в нем примерно так же, как и в реальности, только вот стадион находится не на своем месте, а через улицу, словно зеркально. А потом прочитал в газете – стадион действительно был там, где я его видел! А перенесли его лет за пять до моего рождения.

Моя мать в одном из предыдущих рождений наверняка была моей женой. Некогда любившие меня люди и люди, которых я любил – все мы были знакомы или состояли в различных родственных отношениях уже не одну жизнь. Бывает же такое, что называется «родственными душами» или «любовью с первого взгляда».

Почему с первого?

Да потому что вы не одну жизнь путешествуете вместе в бесконечной реке времени.

 

24. Раньше я очень боялся смерти. Когда начинал думать об этом: «Как это так – меня не будет?!», ввергался в отчаяние, которое затягивало, становилось сильнее и сильнее. Прерывал его довольно странной мыслью – вспоминал какого-нибудь известного человека и думал: «И он тоже умрет». Это почему-то успокаивало.

Вера в переселение души в новое тело давала энергию. Давала спокойствие, уверенность, возможность делать свое дело, исполнять свой долг, заниматься только тем, чем хочется заниматься, не думая о том, что жизнь коротка, и обязательно нужно успеть многое. Успеть нужно только одно – стать самим собой.

Если Бога нет, то какой смысл суетиться, заботиться о деньгах и красивой жизни – все равно все умрем. А если Бог есть, суетиться и заботиться о деньгах и красивой жизни тем более абсурдно – смысл имеет только поиск Пути к Богу.

Почему христианам и мусульманам не было дано знание о переселении душ? Ответ на это, как и на другие противоречия между религиями (многоженство, алкоголь, мясоедение), можно найти в древнеиндуистских Писаниях.

Согласно им, все люди делятся на четыре группы: философов, воинов и правителей, торговцев (тех, кто имеет свое дело) и наемную рабочую силу.

Совершая положительные действия и приобретая необходимый опыт, люди каждой из этих групп получают следующее рождение в той группе, в которой они хотят (и имеют для этого необходимый опыт) родиться.

Каждая группа имеет свои знания, свой свод правил, придерживаясь которых человек достигает благополучия уже в этом мире, а пренебрегая которыми, скатывается к нищете и несчастью. Но нельзя пытаться выполнять обязанности и пытаться получить права группы, к которой ты не принадлежишь – это обречено на неудачу.

Каждая группа имеет СВОЕ место в этом мире. Например, принадлежащий к наемной рабочей силе никогда не сможет стать хорошим торговцем – что бы он ни делал, его торговля обречена на неудачу. Торговец никогда не сможет хорошо управлять государством или городом, то же самое и философ. Оба приведут его в упадок: первый продаст, а второй – подарит.

Каждая из групп идет к Богу немного отличными друг от друга дорогами. Философы взращивают в себе знание, войны – силу, торговцы – щедрость, наемные работники – смирение.

В изначальном виде индуизм (в том числе и буддизм как квинтэссенция науки о Пути) – религия философов, тех, для кого материальное уже не имеет большого значения. Ислам – религия второй и третьей групп – воинов, правителей и торговцев. Христианство – религия «угнетенных» – наемной рабочей силы.

Никакая религия ничем не превосходит другую – они как молоко, хлеб и мясо – один любит одно, а другой – другое. Но, продвигаясь по Пути, представители каждой из религий идут к одному и тому же – к Богу.

Поэтому, чем более «продвинут» верующий, тем более он похож на «продвинутого» представителя другой религии. В конце Пути верующие всех религий становятся мудрецами и святыми, которые находятся уже вне религий, которые объединяют все религии в себе. По нормам поведения святые, как люди духовные, а не материальные, ближе всего к первой группе (философам) – но пропасть между философом и святым не меньшая, чем между святым и торговцем или наемной рабочей силой.

Христианское и мусульманское знание о том, что после смерти душа попадает в Ад или в Рай, ничуть не противоречит индуистскому знанию о переселении душ. Рай для христианского или мусульманского праведника – более благополучное рождение, за которым последует еще более благополучное, и так далее, пока праведник не пресытится материальным счастьем и от него не откажется, став святым. Рай для святого – единение с Богом. Ад – неблагоприятное рождение. Страшный Суд – есть конец времен (конец людской расы – по индуизму), момент, когда материальное время прекратит существование, перевоплощение душ прекратится. Что будет дальше – скрыто от человека…

 

25. Религия – есть наука о поклонении Господу.

Поклонение основывается на пяти обязательных жертвоприношениях, соблюдение которых позволяет достичь единения с Богом.

Первое жертвоприношение: не причиняй неудобства другому, чтобы не причинили неудобства тебе.

Второе жертвоприношение: постись, чтобы иметь здоровое тело.

Третье жертвоприношение: праведно трудись, отдавай часть своего дохода, чтобы дело было успешным, и на столе всегда была еда.

Четвертое жертвоприношение: не прелюбодействуй, сохраняй порядок в семье, чтобы семья была крепкой.

Пятое жертвоприношение: пребывай в молитвенном общении с Богом, чтобы всегда слышать Его.

Религиозные нормы, данные каждой группе, исходят из этих пяти жертвоприношений.

Воинствующим, сражающимся за веру мусульманам разрешено насилие над неверными, рамка прелюбодеяния поднята до четырех жен (войнам нужно многочисленное потомство!), а молитва крайне ужесточена. Потому что послабление в первых двух рождает множество соблазнов.

Для смиренных и радующихся христиан принят полный отказ от насилия (они ни в чем ни на кого, поэтому никто ни в чем на них). Послабление христиан – в еде.

Еда и питье дарит им дополнительные радости.

Для святых и мудрецов – жертвоприношения максимальные. Их цель не лежит в материальной плоскости (как распространение религии у мусульман или чистая радость у христиан), но в духовной. Их цель – абсолютное достижение Господа. Поэтому в жертву приносится все, связанное с материальным существованием.

Их первое жертвоприношение – не «не причиняй неудобства», а «не причиняй неудобства ни одному живому существу».

Второе жертвоприношение – не просто «постись», а полное вегетарианство. Еда без слишком соленого, сладкого, острого, горячего или холодного, еда без чая, кофе, алкоголя – не для удовольствия, а только для поддержания тела.

Третье жертвоприношение – не «праведно работай», а «стань нищим, живи на подаяние».

Четвертое жертвоприношение – полный отказ от половой жизни.

Пятое жертвоприношение – постоянная молитва, постоянное общение с Богом… 

СТРАНИЦЫ       1.....2  ◄