Виктор Средин

УХОДИТ НОЧЬ

 

Уходит ночь, под утро побледневшая,

И братия пернатая скворечная,

Гнездовая и прочая, и прочая,

Проснувшись, гомонит разноголосо.

Над горизонтом зорька непорочная

Рождает день без мук, легко и просто.

 

И солнце, растопив останки сумерек,

Шагнуло в небеса румяным ухарем,

Тепло разлило по земной обители,

Лучами обласкало в ней живущих.

Немало дней таких мы в жизни видели,

И хочется побольше их, насущных.

 

 

НОВАЯ ЛЮБОВЬ

 

Загрустили дни, в дождях промокшие,

Небо перекрасилось в сурьму.

Ты сказала мне, играясь с кошкою:

Это осень – быть же посему.

 

В нашей жизни осень – лишь начальное

Искупление былых грехов.

Прокляли мы прежнее, печальное,

Зарождая новую любовь.

 

Пусть истлеют листья все опавшие,

И предзимний явится мороз,

Мы, друг друга в бедах не предавшие,

Не приемлем судьбы наши – врозь.

 

Белые на землю и пушистые

Упадут не раз ещё снега.

Счастья искры будут жечь неистово

Души нам в совместные года...

 

Не забыта осень – в ней начальное

Искупление былых грехов,

Как отринув прежнее, печальное,

Мы родили новую любовь.

 

 

ПРИРОДА – БОГИНЯ ЗЕМНАЯ

 

Сказки лесов и лугов, и полей,

Ветер-бродяга, и ты, соловей,

Взрослым и детям поведайте малым,

Чтоб восхищались они красотой

Нашей природы – богини земной,

Ей процветания чтобы желали.

 

Нимфы речные, поведайте быль

О роднике, что журчаще катил

По перекатам из мелкого камня

Чистые воды, как Волгою стал

Он называться, как дальше бежал

К нашим местам уже речкою плавной.

 

Эти места – наш Ульяновский край,

Духом природы живущих питай.

В свежих ветрах – что есть жизни услада, –

В парках зелёных и в синь-небесах,

В девственно-белых пушистых снегах –

Видим мы счастье земное и радость.

 

 

НАМ ПОФИГ

 

Чапыжится осень листвою,

В потёмках нам пофиг их цвет.

Эх, холодно. Где плюсовое –

Поллитра, с сырками пакет?

 

Не жилил мой друг Игорёха:

Поллитры три штуки припёр,

На закусь – осьмушка лепёхи,

Скупой, нас мужчин, разговор.

 

Сидим мы под деревом в парке,

А ветер играет с листвой.

Наощупь наполнив две чарки,

Глотнули мы водки простой...

 

Луна меж ветвей серебрится,

И близится полночь уже.

Глаза наши – зенки тувинца,

Сознание – на рубеже.

 

А осень чапыжится ночью

В цветной разномастный наряд.

Нам пофиг, устали, короче...

А дома ждут жёны ребят.

 

 

ЦЕЛОВАЛА ОСЕНЬ ЛИСТЬЯ КЛЁНА

 

Целовала осень листья клёна,

Их помадой красила багряной.

На рябину посмотрев влюблённо,

Пошивала ей наряд охряный.

 

Оплетала золотом сусальным

Косы белой девицы – берёзы.

С вдохновением, весьма похвальным,

Нагоняла в небо тучи-космы.

 

Проливала дождик холодящий

На закате дня и утром ранним.

Веселилась с солнцем восходящим,

С ветром разговор вела пространный.

 

В ноябре её иссякли силы,

Яркие потратила все краски.

Взгляд потух от серости постылой,

Голос вьюг ей слышится неласков.

 

 

ПОСМОТРИ-КА, ДОЧЬ МОЯ

 

Посмотри-ка, дочь моя:

Из-под земли спешит росток,

Солнце тёплое любя,

Взглянуть на сказочный восток,

Где рождается заря,

Как будто аленький цветок.

 

Посмотри: рождённый птах,

Гнездо покинув, песнь поёт

О счастливых летних днях,

Что красят синью небосвод,

И о том, что на полях

Густая рожь уже растёт.

 

Посмотри: сколь много волн

По Волге и Свияге мчат,

Как песок – речной камзол –

Лежит под солнцем, рыжеват,

Как Ульяновск наш расцвёл –

Годами стар, но духом – млад...

 

Дочь моя, запомни ты:

Наш край, природы благодать –

Соль земли и сласть воды,

Чьи нимфы не умеют лгать;

Совесть их – наш поводырь

В мирУ, где жить нам и мечтать.

 

 

ОСЕНЬ – ВОТ ОНА – БЛИЗКА

 

Я стою, смотрю на север.

Ветер гонит облака.

На лужайке жухнет клевер –

Осень, знать, недалека.

 

Вон она – на тучке сверху –

С сентябрём плывёт сюда.

Ах, готов я в сонме первых,

Целовать её уста –

 

Виртуальные пусть даже –

Осязаемы душой...

Я грущу, немного стражду,

Что года летят стрелой.

 

Но красива в сухость, стерва,

И неряшлива в дождях

Осень – я скажу, во-первых,

Во-вторых – она есть прах

 

Всех благоуханий травных,

Всех отцветших летних снов.

Тосковать нам с ней на равных –

Это клич, как «будь готов!»

 

Я готов смотреть на север,

На юга и облака,

На пожухлый в травах клевер...

Осень – вот она – близка.

 

 

КУДА ЛЕТЕТЬ?

 

В осеннем небе острый клин

Летящих журавлей,

Меня в далёкий край манил,

Прочь от ненастных дней.

 

Прочь от безумности ветров,

От голости дерев,

Нарядный сбросивших покров,

Бесстыдный вид презрев.

 

Куда лететь? Никто не ждёт

В безвестном мне краю.

Душой в осенний переплёт

Вплетусь, сказав love you.

 

 

НЕБЕСПОЛЕЗНО

 

Как хочется верить, что небесполезно

Я годы свои проживу на земле,

И в час предначертанный в пропасти-бездне,

Спокойный душою, забудусь во сне.

 

И вечный покой овладеет сознаньем,

Не будет ни боли, ни страсти, ни бед...

Пока же мой миг не настал увяданья,

Дыханием жизни я буду согрет.

 

 

ПОГОД ВЛАСТИТЕЛЬ

 

Исчезнут скоро краски лета.

Уложит их в походный ларь

Погод властитель – часто вредный, –

И вынет осени вуаль.

 

По Евразийским по широтам

Её раскинет там и сям.

С багряно-жёлтым приворотом

Пойдёт по паркам и лесам.

 

Заароматит воздух пьяным

Настоем падших яблок, груш.

Заставит ветры-графоманы

Играть осенний грустный блюз. 

 

 

ГОТОВИМСЯ ВСТРЕТИТЬ МЫ ОСЕНЬ

 

Если присесть под калиновый куст,

И посмотреть отрешённо на небо

В августа день предпоследний меж бус

Ягод и листьев на ветках, – то эпос

Можно прочесть о чудеснейшем лете

В облаке белого, белого цвета.

 

В сини глубокой предвестье видно

Яркой осенней цветастой палитры,

Мрачных дождей, что рождают озноб,

И матерщинные в мыслях субтитры...

В общем, готовимся встретить мы осень,

Грусть об ушедшем топя в кальвадосе. 

 

 

ОПЯТЬ СТРУИТСЯ ДОЖДЬ

 

Опять струится дождь –

Разверзло небо хляби –

Непрошеный он гость,

Явился тихой сапой

С осеннею тоской.

 

Прилипшая листва

К асфальту тротуаров

Взлететь уже слаба

В потоках ветра шалых;

Её удел – покой.

 

Напыжилась земля,

Впитав немало влаги.

И, дымкой воскуря,

Укрыла мгла овраги,

Размыла горизонт.

 

Гуляет за окном

В неряшливой одежде,

С осенним говорком,

Погода без надежды

Вернуться в летний сон.

 

 

НЕДОЛГО ДЛИТСЯ БАБЬЕ ЛЕТО

 

Дни в сентябре, как будто летом,

Ещё нас радуют теплом.

Лучи дарует солнце щедро

Земле, взойдя на небосклон.

 

Цветы красуются на клумбах,

На деревах полно листвы.

Пока не слышно гласов трубных

Летящих птиц средь синевы.

 

На юг они умчатся позже,

Покинут осени юдоль...

Ну а сейчас – лишь ночи дольше

И холодней с приходом зорь.

 

Недолго длится бабье лето,

Уже октябрь на носу.

Позолочённая карета

Везёт осеннюю тоску.

 

 

РОК МОЙ ТАКОВ

 

Мне не встретилась в жизни Тортила

С золотым на цепочке ключом.

Есть каморка, но нету камина

На холсте с небольшим очагом,

 

За которым есть тайная дверца,

А за ней – мир тельца и богов.

Оттого болью полнится сердце,

Остывает горячая кровь,

 

Что взмутили мне воду-планиду

Дуремары поганым ведром.

А Мальвина, прекрасная с виду,

Оказалась ужасной нутром.

 

Забредаю я часто на поле,

Это поле – в стране дураков.

Недоволен своею юдолью,

Что поделаешь – рок мой таков.

 

 

ГРУСТИТЬ НЕ НАДО

 

Уже осенний близок карнавал.

Листву бросают вниз деревья робко,

Кружась, она ложится на бульвар.

А в небе тучи затевают бал,

По крышам отбивает дождь чечётку.

 

Ещё покрыты зеленью луга,

И травы рядятся в стекляшки-росы.

Вдоль речки на пологих берегах

В одеждах ивы, жёлтеньких слегка,

Стоят, к воде склоняя ветви-косы.

 

Соприкоснувшись с августом в ночи,

Сентябрь с мимолётным поцелуем

Простится с ним. И ветерок речист,

Лишь распластает зорька кумачи,

О том расскажет всем, душой ликуя...

 

Грустить не надо, оттого что дни

Становятся короче и короче,

Что улетят отсюда журавли,

Не будет в небесах голубизны,

Что скоро лист последний будет сброшен.

 

 

КАЛЕНДАРЬ

 

Листки теряя ежедневно,

Худеет толстый календарь,

И в декабре седом плачевно

Последний сбросит. И январь

Обяжет нас повесить новый

На стену, чтобы мы опять

Могли листочки-дни считать,

Прожитые под божьим кровом. 

 

 

 

В РАЗГАРЕ ЛЕТНИЙ ДЕНЬ

 

Найдя прореху между туч,

Скользнул на землю солнца луч.

К нему навстречу одуванчик

Открыл свой лик, и ветер-странник

Его лаская, затихал.

 

Шептал листвою тихо лес,

В гнезде попискивал птенец.

В тени ухоженного сада

Хранилась летняя прохлада,

От яблок аромат порхал.

 

В речном заливе нет волны,

Лягушек кваканья слышны.

В разгаре день. Уплыли тучи.

Жарою старый лис измучен,

Он воду с жадностью лакал.

 

 

МОИ МЕЧТЫ

 

Мои мечты – как брызги стали,

Что брызжут из мартеновской печи –

Сверкают яркие вначале,

И гаснут позже, что печально...

Душа, душа, ты лучше помолчи,

 

И сердце, не стучи тревожно.

Настанет непременно день такой,

Когда представится возможность

Сказать судьбе, поникшей, грозно:

Воспрянь, и все сомнения – долой.

 

Былое я предам забвенью.

Как звёзды, негасимые в ночи,

Мои мечты с благоговеньем

Дадутся мне для исполненья...

Прекрасна жизнь. Давай, душа, кричи.

 

 

ПРОШЁЛ ИЮНЬ

 

Прошёл июнь –

Тепла всё нету.

Пытливый ум

Изныл без лета.

 

Туч грозных рой

Кружит по небу.

И ветра вой –

Такой нелепый,

И нудный то ж –

Средь громов, молний

Весьма похож

На подневольный,

Тоскливый крик

Души безумной...

Природы бзик –

Весьма разумной –

Ответ грехам,

Людской гордыне...

Дождливый гам –

Реальность ныне.

 

Сыра земля,

Пространство сыро...

Бредёт заря

Меж туч уныло.

 

 

ПЕНСИЯ

 

Что может быть прекраснее на свете,

Чем «капнувшая» пенсия на карту?

Возрадуйтесь жена, а так же дети.

Вздымайте кверху радости штандарты.

 

В ней, «капнувшей», таятся все мечтанья,

И чаянья, что – суть апологеты

Рубля и евро, доллара, юаня,

И камушков дражайших самоцветы...

 

Но, рОдным им, отвечу стильно... грубо:

Из бижутерии – кольцо, серёжки,

А дальше в трубочку сверните губы –

От пенсии останутся лишь рожки.

 

 

ПОМОЛИМСЯ

 

Где вселенной начало,

Где вселенной конец?

В ней галактик немало.

Кто создал их? – Жилец, -

Тот, кто есть, тот, кто будет –

Жизни вечной адепт.

Кто прощает и судит,

Он – всей сущности хлеб.

Он – вселенной начало,

Коей нет и конца.

Так помолимся рьяно

За творца и жнеца.

 

 

ПУСТАЯ ВТОРИЧНОСТЬ

 

Романтикой в жизни уже не болею,

Душою сомлел и облёкся в усталость.

И сердце стучится больнее левее,

И счастья, и горя осталось так мало.

 

Ещё ведь недавно с высокого неба

Обыденно солнце сияло лучами,

Теперь же судьбы моей каверзной жребий

Уводит во тьму, взяв за горло перстами.

 

Брожу в чёрно-белых полосках привычно,

В цветастости радуг я вижу унылость.

Мне радость нелепа – пустая вторичность

От юных заделов. В груди – опостылость.

 

Сижу вечерами, стихами прельщаюсь,

Чтоб утром забыть их величие напрочь.

Свои сочиняю, от них отрекаюсь...

И глохнет во мне поэтичности ярость.

 

 

ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО МЫ УМРЁМ

 

Из-за того, что мы умрём,

наш мир не станет лучше... хуже...

Светло всё так же будет днём,

а ночь – темна. И дождь, по лужам

 

ступая, выбьет пузыри,

распишет землю вензелями –

ручьями. Выйдут косари

в луга нестройными рядами.

 

И так же будет падать снег

зимой. И осень с листопадом

придёт, как прежде. Даже грех

живых отравит тем же ядом... 

 

 

НО БУДЕТ МАЙ

 

Под тонкой курткой мне не жарко,

Грудь холодит весна, ликуя,

И весть несёт она благую,

Что тёплой быть погоде майской.

 

Пока же плачет город серый

Последними снегов ручьями,

Дождями, льющими часами

Из пресловутой атмосферы.

 

И капли – сотни поцелуев –

По лицам, крышам и карнизам,

Подверженные вновь репризам,

Струятся, в страсти обезумев.

 

Но будет май. Ещё немного.

И зелень засверкает ярко

И буйно на газонах, в парках,

И серости исчезнет погань.

 

 

ПИКНИК С ШАШЛЫКОМ

 

В майский день, как мечтали,

Мы пришли на пикник.

Угли пышут в мангале,

Жар струя на шашлык.

 

Стол накрыт самодельный,

Водка есть и вино,

В банке – квас рукодельный,

Снеди всякой полно.

 

Разговоры, веселье,

Пахнет вкусно дымком.

Выходной – воскресенье,

Все дела – на потом.

 

Вот шашлык приготовлен,

Подаётся к столу,

Острым кетчупом сдобрен.

Пьём за нас и весну.

 

Этот день – на исходе,

Расходиться пора.

Шашлыку и природе

Крикнем громко: ура!

 

 

В МЕРУ

 

Живу, дышу азотно-кислородной смесью,

Вершу обыденно дела в привычной суете

Мирской, натурой в меру врун и в меру – честный,

И веселюсь порой, и пребываю в скукоте.

 

Я – в меру злой и в меру доброте подвержен,

Слыву рубахой-парнем в окружении друзей.

В ответных чувствах, скрыв тепло, бываю сдержан

И отстраняюсь в меру от безудержных страстей.

 

А жизнь идёт. И ею – в меру я доволен,

И от несбывшихся надежд не проливаю слёз

Солёных. Скоро кончатся мои гастроли

На этом свете... Марш Шопена. Тьма. Апофеоз.

 

 

КАК ЖИВЁШЬ ТЫ, ЛЮБИТЕЛЬ-ПОЭТ?

 

Как живёшь ты, любитель-поэт?

Расскажи нынче, – просит читатель.

Эх, по-всякому Музой пригрет, –

Отвечает романтик патлатый.

 

Я скажу: мой рождается стих

Из любви, родников бормотаний,

И из радостей светлых людских,

Из дождя, что в окно барабанит.

 

Из ушедших и будущих дней,

И, надеюсь, что их будет больше,

Что я стану немножко мудрей,

И удачливым дважды на столь же.

 

Критиканам моих слабых рифм

Я без злости скажу: ну и что же.

Поэтически Пушкин – красив,

С ним сравнение – вовсе негоже.

 

Мне по своему сердцу родны

Этой жизни свершенья, потери.

Пусть живут мною сотворены

Эти строки душевных мистерий.

 

 

АХ, КАК БЫ МНЕ СЕГОДНЯ...

 

Ах, как бы мне сегодня

Не впасть по новой в грех.

Бес совращает, подлый,

Суля во всём успех.

 

Не парься с этикетом, –

Нашепчивает он, –

На совесть плюй при этом,

И будешь вознесён

 

Над теми, кто рабами

Пред богом пали ниц,

Кто расшибиться лбами

Готов, из половиц

 

Вдыхая пыль и плесень.

Но ты ведь не такой.

Мир в догмах очень тесен,

Свободен будь со мной,

 

Свободен от сомнений

В задумках, пошлых пусть.

От жизненных волнений

Я охраню твой путь...

 

Внимал ему. Ужасный

Предстал мой путь земной.

Я молвил бесу властно:

Пошёл ты, растакой.

 

 

БОГ, ВСЕЛЕННАЯ – СУЩНОСТЬ ИСТИННОГО «Я»

 

Живём. И в оболочке тела к старости сбегаем.

А может быть, года нам просто снятся наяву.

И может быть, на небе существует мастерская,

Где мастер душ нас создаёт, смеясь, поддавшись озорству.

 

Пред ним сверкают в космосе звёзд яркие топазы,

Снуют метеориты и кометы, словно челноки.

А он в фантазиях своих вершит, вершит, проказен,

Свои деяния. Поймём ли мы стремленья высоки?

 

Живём средь суеты, инстинктом понимая тщетность

Всех устремлений в этом мире призрачного бытия.

Порою верим. И не верим иногда в безгрешность,

И в то, что бог, вселенная – есть сущность истинного «я».

 

 

ОТЛУЧЁН БЫЛ ЖЕНОЙ ОТ ФИНАНСОВ

 

Отлучён был женой от финансов

Дядя Вова – семейный транжира.

Опустела заначка, нет шансов

Грамм по двести хотя бы на рыло

Хлобыстнуть с другом Петей, соседом,

У которого те же проблемы –

Не отыщешь дензнаки со светом.

Обсудив всевозможные схемы,

Дядя Вова отправился к тестю.

Знал, что тот даст ему на поллитру,

Но, увы, был сражён грустной вестью

Он, застав дома тёщеньку-гидру,

Что лишила супруга финансов.

И его опустела заначка,

И пополнить её нету шансов,

Хоть на паперть иди за подачкой.

Невесёлая в общем картина:

Позабыт мужиками вкус водки.

Чай лишь сладкий и без сахарина –

Заливают в лужёные глотки.

 

 

МОЙ КИТЕЖ-ГРАД

 

Зажигатель звёзд небесных,

Хоть одну зажги в моей

Ты в душе, безмерно грешной,

Тьму бесовскую развей.

 

Благовонием лампады

Изгони из жизни смрад.

Сердце полни мне усладой,

Что найду свой Китеж-град,

 

Что приманит куполами,

Вставшими из тёмных вод.

В час означенный лучами

Освятит их Ра-господь.

 

И ворота в позолоте

Распахнутся. И душа

К ним приблизится в полёте

Невесомо, не спеша.

 

И в поток вольётся улиц,

И узреет главный храм,

Где средь душ – счастливых узниц –

Восседает Боже сам.

 

Без грехов, от шрамов оных

Хоть ещё остался след,

Я узрю в глазах бездонных

Бога всепрощенья свет.

 

 

ПЕЧАЛЬ ОСТАВЛЮ ДНЯМ УШЕДШИМ

 

Печаль оставлю дням ушедшим,

Сегодня буду весел я.

Вопросом не задамся вечным:

В чём смысл людского жития?

 

Взгляну на небо и на солнце,

На горизонтную черту.

И станет жить гораздо проще,

Уняв на сердце маету,

 

И скорбь по близким, что когда-то

С моей судьбой связали путь,

Теперь, шагнувшим безвозвратно

Туда, где вечность, мира суть.

 

По ним, безропотным, скучая,

В душе своей боль затая,

Их недожитость доживая,

За них довеселюсь здесь я.

 

И жизнь мою продолжат дети,

Когда усну я вечным сном.

Пусть изредка на этом свете

С улыбкой вспомнят о былом...

 

 

СИМБИРСКАЯ ОСЕНЬ

 

По дворам и улицам Симбирска

Разбросала осень листья жёлтые.

Разгулялась девица-модистка,

Песни пела с ветром неумолчные.

С набережной Волги любовалась

Зорьками чудесно-бронзовелыми.

Загрустив на пристани, прощалась

С теплоходами речными белыми.

 

Пр.: Развлекайся, городская осень,

Балуя ещё нас днями тёплыми.

Мы тебя, красивую, попросим

Не спешить с дождями неуёмными

В град Симбирск, любимый нами очень,

Всей душой любимый, между прочим.

 

Разливала аромат осенний

По аллеям парков и по скверикам.

Становилась с каждым днём степенней,

Элегантней наша осень-девушка.

Умилялась множеством народа,

По Венцу гуляющего, праздного,

Под бездонной синью небосвода,

Под лучами солнышка желанного.

 

 

НОЧЬ В ПАРКЕ

 

Спустилась ночь на парк. Невнятно

Листва вела беседу с ветерком.

Завис на небе месяц статный,

Верхи дерев украсив серебром.

 

И припозднившийся прохожий

Разбавил одиночество аллей.

Вороний сонный крик тревожный

Раздался вслед ему из-под ветвей.

 

Без фонарей скучает темень

В необозримых парковых углах.

А сверху льётся свет, богемен,

От звёзд, в иных блуждающих мирах.

 

Не спящего фонтана струи

Звончее бьются о поверхность вод.

Вскричала птица: сплю я, сплю я,

Нырнув под ветви, словно в грот.

 

Гуляет ночь по парку. Ветер

Утих, уже не шепчется с листвой.

На небе звёзды, месяц светел

Дерев оберегают сон-покой.

 

 

РАКИ

 

На холм поднялся я. Гляжу:

Внизу, подобная ужу,

Невелика петляет речка,

Ведёт тропинка к камышу.

Вполне знакомое местечко.

 

Меж камышей на берегу –

Прогал к воде, туда бегу.

Пылает солнца факел жаркий,

И мысль колотится в мозгу:

Тебя на дне заждались раки.

 

И вот по пояс в речку я

Вошёл, тихонечко бредя.

Нырнул. Ура! удача: первый

Попался рак. Да, блин, беда –

Схватил клешнёй он палец средний.

 

А дальше всё пошло на лад,

Поймал с десяток их подряд.

Горжусь, что стал ловцом искусным,

(Чему был несомненно рад).

Деликатес поем я вкусный.

 

 

ВЕТЕР-ПЛУТ

 

Рожь волнуется на поле –

Ветер треплет колоски,

Веселится, своеволен,

В выкрутасах щегольских.

 

Замирая на минутку,

Продолжает дальше бег.

Вихрем делая закрутки,

Пыль с дорог вздымает вверх.

 

Вдоль опушки пролетая,

Теребит дерев листву,

И походкой горностая

Чуть заметно мнёт траву.

 

Над речной порхая гладью,

Ей приносит непокой,

Заморщинив воду рябью,

Убегает, шебутной.

 

Разудалый и сметливый,

Разгоняет облака.

Жеребятам треплет гривы,

Гладит тощие бока.

 

Ветер – вольный в мире странник,

От природы – баламут,

То ласкающ, то охальник,

И средь бурь – первейший плут.

 

 

СКРИПИТ ВО СНЕ ЗУБАМИ ДЕД

 

Скрипит во сне зубами дед,

Кричит: «Вперёд! Вперёд! В атаку!»

Рукою ищет пистолет,

Другой – ночную рвёт рубаху,

Готовый бросить жизнь на плаху

Войны, принёсшей много бед.

 

И по вискам струится пот,

Как будто кровь из свежей раны.

И видит: смерть пехотный взвод

Косою косит непрестанно;

Боец, израненный, отважно

Взрывает к чёрту вражий дзот...

 

А за окном встаёт рассвет –

Предвестник дня, гонитель мрака.

Во сне спокойно дышит дед,

Сходив в ещё одну атаку,

На фрицев нагонявший страху

Комвзвод военных давних лет.

 

 

БЛАГОДАРИТЕ КАЖДЫЙ МИГ

 

Благодарите каждый миг,

Прожитый в радости иль в скорби.

Замыслил боже наш велик

Путь каждому создать особен.

 

«Спасибо» говорите тем,

Кто относился к вам душевно,

Кто избавляться от проблем

Вам помогал и всякой скверны.

 

Шагайте в жизни напрямик

Под небесами, сёстры, братья.

И бог – вселенной духовник –

Сердца наполнит благодатью.

 

И юный отрок, и старик,

В годах мадонна и девица

Благодарите каждый миг,

Живя под божией десницей.

 

 

ТУЧ НЕСМЕТНЫЙ РОЙ

 

Солнце, солнце, где ты, где ты?

Где закаты и рассветы?

В небе туч несметный рой

Всё кружит над головой

День-деньской, эх, день-деньской.

 

Поливает дождик нивы,

Лес и травы густогривы.

Капля к капле – и ручей

Под уклон бежит резвей,

И поёт: «жур-жур-жур-вэй».

 

Что с утра, и что к обеду –

Всюду мгла, конца ей нету...

Лето, лето, не серчай,

Освети наш солнцем край,

В жмурки больше не играй.

 

 

СНЕЖИНКИ С КРЫШ

 

Сдувает с крыш, вихря в полёте,

Поток снежинок ветер-плут.

Их одаряет позолотой

Луч солнца – зимний баламут.

 

Рассеявшись по тротуарам,

Упав в сугробы возле стен,

Житьём довольствуются малым,

Поняв: их ждёт здесь долгий плен.

 

И только раннею весною

Изменят зимний «статус-кво»:

Стекутся талою водою

В ручей, чей весел будет звон.

 

 

УЙДУ В СТРАНУ БЛАЖЕННУЮ ПОЭТОВ

 

Сижу один. Мой дом – квартира-клетка,

А перекрестье окон – прутья.

И жизнь моя – погнутая монетка,

На номинал смотрю я с грустью.

 

Откройте дверь, и распахните окна,

Впустите пьяный воздух улиц,

И дайте сердцу сладко-сладко ёкнуть,

И чтобы губы хохотнули.

 

Уйду в страну блаженную поэтов,

Где каждый миг – рассвет багряный,

Где пишутся памфлеты и сонеты,

Где распевают русские бояны.

 

С мечтой заветно-сладкой обручусь я,

С любовью посвящу ей оду.

Расстанусь с серо-будничною грустью,

Душою обрету свободу.

 

Наступит это время непременно.

Не аспидом, а феникс-птицей

Взлетев над пеплом лет, самозабвенно

Стихами буду я молиться.

 

Божественно-прекрасной Музе-деве,

Смиренно преклонив колено,

Свой благодарственный воздам молебен...

И жизнь-монетка станет ценной.

 

 

БЛАГОДАРЕН

 

Встало солнце над землёю.

Сердцем рад и рад душою,

Что ушла ночная тьма.

Благодарен я весьма

Всей природе за возможность

Лицезреть её красоты,

Богу – за его щедроты

И дарованную вольность:

Быть Иудою по жизни

Или с правдой жить до тризны...

Не иду тропою зла,

Стал адептом я добра.

В том родителей заслуга.

Помню их тепло улыбок.

Им твержу, твержу «спасибо!»,

А в ответ лишь воет вьюга... 

 

 

ЗА ЖИЗНИ СМЫСЛ ВЫСОЧАЙШИЙ

(к 100-летию погранвойск)

 

Весны последние деньки

Проводим скоро. Ушки лета

Уже видны малы, тонки

За перекрёстком дальним где-то.

 

Но не придёт оно, пока

Мы не отметим праздник главный –

День Пограничника. В войсках

Служили мы зелёно-славных.

 

Такого не было, чтоб раз

Хотя бы день такой забыли.

Он – светоч наш, он наш алмаз,

Он нам – родной однофамилец.

 

Весной ли, летом, в стужу, в грязь

Смыкались флангами заставы,

Наряды шли, не суетясь,

Храня просторы слева, справа...

 

Года шагали по тропе

Нацеленно, как мы когда-то

В ЧГ, в дозорах, а теперь...

Не важно, отмечаем дату!

 

За сто годов – за век удал

Поднимем гордо наши чаши,

За тех, кто жизнь свою отдал

За жизни смысл высочайший.

 

 

УСНУ В ЧЕТВЕРГ Я ВЕЧЕРОМ

 

Усну в четверг я вечером,

Проснусь, конечно, в пятницу.

Гнусавым гласом ментора

Скажу, что жизнь есть – матрица,

 

Которую понять бы мне,

Найти ходы и выходы,

Которые двоякие,

С которых я не выбреду...

 

Ну что так тянет в пятницу

С утра пофилософствовать?

Я понял: мысль-развратница,

Меня заставив бодрствовать,

 

Хитрющая и подлая,

Вложила в подсознание:

«Работа, пусть доходная, –

Не есть суть мироздания.

 

Что надо, мол, расслабиться,

Глотнув пивка и водочки –

На настроеньи скажется.

Одень пока исподники».

 

На жизни плюнув матрицу,

На входы и на выходы,

За жизнь пью в эту пятницу,

Без философских выкладок.

 

 

ЕЩЁ ТЕМНО

 

Ещё темно. Ещё не срок

Взойти небесному светилу,

Окрасив золотом восток.

С метелью воющей, постылой,

Обнявшись как с сестрою, ночь

Умчаться не желает прочь.

 

Её не трудно мне понять:

Расстаться с обретённой властью

И не упиться ею всласть –

Не может горше быть напасти.

Но время подошло. Пора

Уйти с метелью со двора.

 

Рассвет, чуть робкий, куксит тьму,

Идя из светлого далёка.

И золотит небес кайму

Лучами солнце, краснощёко.

А обессиленная ночь

Ползёт на запад... дальше... прочь.

 

 

МЫ В ЛУГАХ ТРАВУ НЕ КОСИМ

 

Мы в лугах траву не косим,

Косы спрятаны в сарай.

Всюду ходит тётя-осень.

Спит на печке дед Мазай.

 

Им спасённые зайчишки

Разбежались по лесам.

Тучи в рваных зипунишках

Прислонились к небесам.

 

Дождь пролился, многоструен,

Ветер песню спел на «бис».

Листья, падая, танцуют

Свой последний в жизни твист.

 

Взяв корзины, вёдра, сумки,

Мы уходим по грибы.

А Иваны-недоумки

Ждут подарков от судьбы.

 

И дождутся с неба манны –

Манной будет первый снег.

Нас, природою всех званных,

Ждёт веселье и успех.

 

 

МОРЕ

 

Утихло море – ветер в спячке,

На водной глади замер чёлн.

Ещё вчера, вздымаясь в качке,

О скалы бились стаи волн.

 

И рокотали, и стенали,

И пенились среди камней.

Глубин неясные печали

Вздымали мчащих туч черней.

 

А ныне цветом изумруда

Нежнейшим манит нас вода.

Вокруг челна – какое чудо –

Кружат дельфины. Красота!..

 

Недолог отпуск – на излёте

Его последние деньки.

Лучи льёт солнце в позолоте

На море, скалы и пески.

 

 

Я УДАЛИЛСЯ

 

Отвесив с нежностью поклон,

Я удалился.

Был сим поступком упоён –

Собой гордился.

 

Размытый пальца мой узор

На ручке двери,

Да на звонке – немой укор,

Столь лицемерен.

 

Всё потому, что твой каприз

Поранил душу.

Тебе казался он искрист,

А мне же – скушен.

 

Была ль любовь, иль тела зов? –

Сейчас неважно.

Сюжет заигран, и не нов

Судьбы муляжной.

 

 

ПОТОК ВРЕМЁН НЕУМОЛИМ

 

Поток времён неумолим:

Десятки лет, как птичьи стаи,

Умчались. Стал душой раним

В плену безудержной печали.

Я отрицал её, хулил,

На радость больше уповая.

Остался в прошлом юный пыл.

А ныне что? – Судьба лихая.

Живу, дышу, надежды полн,

Что я душой не обнищаю.

Пусть жизни полыхает горн –

О том к всевышнему взываю.

 

 

БЕССОННИЦА

 

Стадность мыслей беспокойных

Не сулит мне быстрый сон.

Я ругаюсь непристойно,

Разум стонет, возмущён.

 

То одна всплывёт проблема,

То другая – тут как тут,

То зачешется колено,

То томится чем-то грудь.

 

Ах, бессонница лихая,

От меня уйди скорей.

Ты, подушка перьевая,

Сон головушке навей.

 

 

ПОЛЕ

 

Поле изрыто окопами,

Небо – в морщинах от дыма.

Воют снаряды, и бомбами

ХАркают птицы стальные.

В сводки запишут штабные:

Кто смертью храбрых пал ныне.

 

Поле – раздолье для смертушки,

Поле – огромная плаха.

Пули, осколки – невестушки

Вечные стали солдатам,

Памятник им – общим братом.

Проклята будь война-сваха.

 

Поле в воронках, как в оспинах,

Травы в кровавой росе, и

Стоны слышны: Христос! О, Аллах!

Хрипы предсмертные: мама...

Гибель бойцов – это драма

В семьях великой России.

 

 

МУЗА

 

А ты всё та же, муза,

Рождённая средь мук.

Поэту – не обуза,

Ему – первейший друг.

 

Всё та же ты – святая,

Незрима на земле,

И вечно молодая,

С улыбкой на челе.

 

О, муза, сладострастно

Тебе я сдался в плен.

В твоих объятьях страстных

Мой дух всегда блажен.

 

Я рад, когда даруешь

Ты вдохновенье мне.

И рифмами балуешь

И днём, и при луне.

 

 

МЕТЕЛЬ

 

Метель за окном заметает следы,

Которые вились цепочкой недавно.

В белёсую мглу удалилася ты,

Махнув на прощанье рукою забавно.

 

До вечера вновь суждено одному

Внимать тишине в нашем гнёздышке милом.

Простыл. Вот беда. Не предаться ли сну,

Взлетев среди грёз над заснеженным миром?..

 

Полдня пролетело. Раздался звонок –

Беру телефон, слышу: «Буду я скоро.

Дела завершу, нужен только часок.

Целую. И помни: ты очень мне дорог».

 

Я счастлив, я млею от сказанных слов,

Звучат отголоском в душе они снова.

Простуду – долой. Исцелён и здоров.

И жду тебя, милая радость-зазноба.

 

 

НЕ ПОЙДУ ГУЛЯТЬ НА УЛИЦУ

 

Из квартиры да на улицу,

На морозную погодушку

Неохота выходить.

Глядь в окно – прохожий щурится,

Вытирая стылу слёзушку .

Эх, мороз, твою етить!

 

А центрально отопление

Жаром пышет в батареюшках,

И в квартире – благодать.

Прогоняю я сомнение,

Что скребётся скарабеюшкой:

Мол, давай иди гулять.

 

Не пойду гулять на улицу,

Пусть там солнце распашоношку

Распахнёт над стынь-землёй.

Я с пыл-жара лучше курицу

Буду кушать, да под водочку

Умилюсь, вечОр, с луной.

 

 

ПЕСНИ ЗИМЕ

 

Прозрачная сокрыта нынче даль

Метельными потугами зимы.

Небесный свод заполонила хмарь,

Не видно звёзд, ни солнца, ни луны.

 

Из снега белого густой замес

Лопатит ветер, словно бы в квашне

Огромной, водворённою промеж

Смыканья горизонтов на земле.

 

Избитая метафора зимы:

В летящей тройке, в звоне бубенцов.

Про степи распеваем песни мы,

О гибели замёрзших ямщиков.

 

О том, чтоб белогривого коня

Не заморозил крепенький мороз,

К жене печальной мчащего меня

С охапкой под тулупом белых роз.

 

И на опушке вспомним мы избу:

«Сучила пряжу и ткала холсты»

Там зимушка-зима, и прелесть ту

Бросала на поля и на мосты.

 

Ей, белоокой, песни посвятив,

Войдём, румяные, в тепло домов.

За буйный нрав, морозный позитив

Испьём вина, налив без лишних слов.

 

 

КОЛЫБЕЛЬНАЯ МОРФЕЯ

 

Вот снова вечер слился с бездной ночи.

Постель манИт, отяжелели очи.

Морфей, желанный друг, в объятия зовёт

И колыбельную мне песенку поёт:

 

«Усни, пусть отступают все заботы.

Узри во сне реки тишайшей воды –

Утихомирят оные сердечный стук.

Представь: взрасли и крепнут крылья вместо рук.

 

Как птица, ты вспари под облаками,

Почувствуй: ветер ластится струями.

Лети, лети – за горизонтом будет рай,

Где музы с арфами – их пению внимай.

 

Одна из них наполнит ковш нектаром,

Испей его – и стихотворца даром

Ты будешь награждён на весь остаток лет.

Так будь благословен, рождённый вновь поэт».

 

То ль снилось мне, а то ль на самом деле? –

Я до сих пор, признаться, не уверен.

Но пленником стал рифм внезапно для себя,

Стих за стихом пишу, поэзию любя.

 

 

ИДУЩИЙ ВЕК

 

Ласкала ночь крылами облака,

Меж ними открывалось звёзд блистанье.

И месяц, откормляющий бока,

Серпился там же. Божье мирозданье

Вершило свой неумолимый бег

В пространстве-времени. Идущий век –

Всего кратчайший миг в его сознаньи,

Для человека – жизни осязанье.

 

 

НАКРЫВАЛИ НЕБО ТУЧИ

 

Накрывали небо тучи,

Стало пасмурно кругом.

Ветер ярился колючий

И швырял в лицо снежком,

 

Что посыпал в одночасье,

Гуще, гуще становясь.

Обрядилось вмиг ненастье

В бело-саванную бязь.

 

Так метель справляла тризну

По погоженьким денькам.

Наглость и свою капризность

Демонстрировала нам.

 

Мол, смотрите я какая:

Мне вполне хватает сил,

Чтоб от края и до края

Широтою снежных крыл

 

Горы скрыть, леса и долы,

Ваш тоскливо-грустный взгляд...

Жаль – прозрачные просторы

Очи долго не узрят.

 

 

АХ, ГДЕ ЖЕ ТЫ, ВРЕМЯ ВОЗВЫШЕННЫХ НРАВОВ

 

Здесь, в мире, живёт, побеждает сильнейший,

Не слыша ни ропот, ни ярость толпы.

А тот, кто овеянный светом, безгрешный,

Скорбит, пожиная смиренья плоды.

 

Ах, где же ты, время возвышенных нравов,

Эпоха душою великих людей?

И снова мы видим тиранство кровавых,

С повадкою злобной безликих зверей.

 

Вселенная долго не знает покоя

От страшных страданий, лишений и смут.

Лишь в мифах и сказках мы помним героев,

Надеясь: средь нас и такие взрастут.

 

Не надо нам догм умерщвленного рая.

Что в прошлое кануло – нам не судить.

Куда поведёт нас судьбина кривая...

Нам просто бы в счастье и в радости жить.

 

 

СНЕГОПАД

 

Зимний дар для земли – снегопад,

Для души – белизна – суть просторы

Возлежащих полей, где шалят

Разудалые ветры. Узоры

 

В чудодействе кладёт Дед Мороз

На оконные стёкла причудно.

Затевает позёмка извоз

Снежнозмейных потоков подспудно,

 

Что ползут и, упёршись в бордюр,

Замирают, не взявши преграду.

В небе небыль, а может быть сюр –

Тучи солнце пленили, и рады

 

Вмиг облегчить свои закрома,

Что так плотно набиты снегами...

И на землю, деревья, дома

Снегопад низвергался волнами.

 

 

ЭТО БОГ ОБНИМАЕТ РОССИЮ

 

По тропиночкам узким, а где большаком,

Мне ещё бы разок обойти часть России,

Где родился, от предков принявший канон –

Нет на свете сторонки дороже, красивей.

 

Где издревле свободы рождается суть

В битвах с ратью врагов кровожадных, постылых,

Я бы с гордым настроем проложил свой путь.

Эх, хватило бы только мне времени, силы...

 

Увидать горизонт. Где его полоса? –

Вон виднеется в мареве сладостно-синем,

Где сомкнулись седые с землёй небеса –

Это Бог обнимает всех нас и Россию! 

 

 

 

УСТАЛЫЙ ДЕНЬ УШЁЛ НА ЗАПАД

 

Усталый день ушёл на запад.

Мазнул багрянцем напослед

Закат по окнам. Ветер слабо

Шуршал листвой. И тёмный плед

 

Ночь разворачивала в небе,

Сверкающий от тысяч звёзд.

И месяц, взвившийся над гребнем

Холма, привычно занял пост,

 

Чтоб охранять свои владенья,

Струя на землю тусклый свет.

В домах забылся в сновиденьях

Народ и стар, и юных лет.

 

 

МНЕ БЫ...

 

Для чего я не родился

Этой синею волной?

Как бы шумно я катился

Под серебряной луной...

М.Ю. Лермонтов

 

Мне бы синей стать волною,

Серебриться под луной.

Но я тайну вам открою:

Это глюк, и глюк не мой.

Просто было море водки –

И я долго плавал в нём.

И солёные селёдки

Увивались за челном.

На песок потом златистый

Лёг головушкой своей.

И порывами, неистов,

Ветер холонил мой фейс.

Ближе к Утру муки ада

Испытал я все сполна.

Где ты, рай? – одна досада –

Море высохло до дна.

Не хочу я синь-волною

Серебриться под луной.

Жизнь упавшею звездою

Кончу, обретя покой.

 

 

ПЕВЕЦ БРОДЯЧИЙ

 

Певец бродячий, что ты мрачен,

Гитару в руки не берёшь?

Испей вина, в нём градус злачен –

Истратил я последний грош.

 

Буди, буди гитары струны.

Веселья нет? – воспой печаль.

Меня свои тревожат думы,

Вонзают в сердце сотни жал.

 

Давай же пой о днях ушедших,

Проникновенно пой, певец.

Надежда – сон, приют для грешных

И обездоленных сердец.

 

Певец запел, и я, безмолвный,

Внимал ему, страданьем полн.

И голос лился неумолчный,

Как рокотанье стылых волн.

 

 

Я СЕГОДНЯ...

 

Я сегодня весь сед, будто странник,

Что в дорогах провёл много лет.

Был для тёмного зла – скромный данник,

И избранником всяческих бед.

 

И добра всё же видел немало,

Не чурался любовных утех.

Открывая пошире забрало,

Жизнь дарила мне радость и смех.

 

Устремляясь к свободе и воле,

Попадал часто я в западню.

Не канючил: до коле, до коле? –

Объявлял всем напастям войну.

 

Жизнь моя теперь – тихие воды

В устье плавной, широкой реки.

Где вы юности пылкие годы? –

Миновали, уже далеки...

 

 

НОЯБРЁВО... ДЕКАБРЁВО

 

Лазурную упрятав синь

Небес под балдахином туч,

Ноябрь, словно бы токсин,

Цедит из них печаль и грусть.

 

Но нам всё это ноябрёво –

Желаем солнце видеть снова.

 

Добавил ветер мощностей,

Свистит в ветвях и проводах,

И пробирает до костей,

Он неумен в озорствах.

 

Вокруг дождливо и снегово –

Но нам всё это ноябрёво.

 

Осенний кончится сезон,

Когда ноябрь в крайний день

Уйдёт за дальний горизонт.

Тот будет миг благословен.

 

И мы воскликнем вместе: клёво!

И всем нам станет декабрёво.

 

 

НОЯБРЬ

 

Уже ноябрь за окном

Заполонил пространство, время.

Деревья голые кругом,

И небосвод от туч беремен.

 

Картина пишется скупа,

В ней больше красок блёклых, серых.

Видать художница слепа,

Мазков боится ярких, смелых.

 

Но вот же – чудо! Красота:

В рубинных гроздьях куст калины

Стоит. Природы щедрота –

Янтарных бус не счесть рябины.

 

Луч солнца из-за туч стрелой

Летит на зелень елей, сосен,

На купол церкви пресвятой,

И блещет он, золотоносен.

 

По веткам пташка прыг да скок –

Синичка с ярко-жёлтой грудкой.

Зарёю красится восток,

Хоть и не часто пред побудкой.

 

Что ж, пусть ноябрь на дворе,

Дождливо, снежно, неуютно.

Погода эта – по поре,

К чему ругать её занудство.

 

 

КУВШИНКИ

 

От деревянного мостка-причала –

Всего-то две доски на кольях, вбитых в ил, -

На плоскодонке, коей лет немало,

Гребя веслом, к другому берегу отплыл.

 

Я знал, что там цветут в прибрежных водах

Кувшинки меж листвы, качаясь на волнах,

Кружат в больших и малых хороводах

Стрекозы на прозрачных тоненьких крылах.

 

Плыву, мне ветер нежно треплет чёлку,

И солнце светит, взвившись над холмом.

Вода сквозь щели полнит плоскодонку,

За борт её я выливаю черпаком.

 

Плыву, а думы полнятся тобою.

Невинный помню первый поцелуй,

Как волны так же бились за кормою,

Как ты, смеясь, сказала: не балуй.

 

И вот – у цели я, и рву кувшинки –

Упруго-жёлтые заветные цветы.

Их подарю любимой, и слезинки

Её, счастливой, воздадут мне за труды.

 

 

СКОРО ЗИМА

 

Нынче лужи с утра принакрылись ледком,

Значит скоро придёт к нам зима.

Белым-белым, пушистым, укроет снежком

Дерева и поля, и дома.

 

И наложит на стёкла мороз кружева –

Двух не будет похожих картин.

Солнца луч в них лисёнком скользнёт, рыжеват,

Заплутается в складках гардин.

 

В день ненастный запляшет, завоет пурга,

Горизонт растворится во мгле.

Песня зимних погод будет стыла, долга,

И закончится лишь в феврале.

 

 

МЫСЛИ-ЗМЕИ

 

Расползаются мысли

Отвратительно скользкими змеями.

Сквозь отверстия вышли,

Просверлив череп мой, словно дрелями.

Не схватить их руками,

Но сильно моё в этом желание.

Многокучно, клубками

Туго свились, дразня подсознание.

Не уснуть от проклятых,

Всё шипят и шипят, подколодные...

На подушках измятых

Смежу утром глаза воспалённые.

 

 

ОКТЯБРЬ

 

Октябрь цветёт листвою всякой:

Багрянцем клёна, желтизной берёз.

В иные дни, объятый мраком,

Струит с небес поток безвкусных слёз.

 

А иногда, забыв печали,

Вздымает солнца диск на радость нам,

Который ласково лучами

Расплёскивает радость по сердцам.

 

Октябрь – осени средина,

Природы всей неудержимый тлен.

Кистями красными калина

Обряжена с макушки до колен.

 

 

ЭГОИСТ-НИГИЛИСТ О СЕБЕ

 

Я сегодня весёл, как Сатир,

Вопреки всем напастям в душе.

Пусть на гранулы делится мир,

Выставляя меня в неглиже.

 

Без стыда в подсознаньи готов

Я принять сладострастно хвалу.

Не встревожит видения снов

Демон страсти, извергнув хулу.

 

Наплевав на устои и быт,

Жизни выпестую нигилизм.

А любовь... без неё буду сыт,

Равнодушья приняв измышлизм.

 

Убеждённый в ненужности чувств,

В отношении их – диссидент,

Сброшу с плеч утомительный груз,

Устаканю судьбы своей крен.

 

Нынче пьян и весёл, как Сатир,

Я свободу возвёл в абсолют.

Кто-то скажет: сей пагубен пир,

Без раздумий отвечу: он крут.  

 

 

ПРИРОДЫ НЕ РАЗГАДАН КОД

 

Лист с голой ветки падал вниз –

Он был последний.

Осенний кончился стриптиз

Перед обедней.

Назавтра обещал прогноз

Погодный центр,

Что будет небольшой мороз,

Снежинок – с центнер.

Проснулся поздно поутру,

Эх! бляха-муха!

Реальность мне не по нутру –

Зимы нет духа.

Всё так же серо за окном,

И неизвестно,

Когда забудется синдром

Сей скуки вечной.

Тем предсказателям погод

Мозги бы вправить...

Природы не разгадан код,

К чему лукавить?  

 

 

КЛЁН РОНЯЕТ БАГРЯНЫЕ ЛИСТЬЯ

 

Клён роняет багряные листья

К нам под ноги, стеля их ковром.

Это осень-шалунья резвится,

Прибежавшая в парк с ветерком.

 

По тропинке влюблённою парой

Мы идём, наслаждаясь теплом.

Солнца лучик – лисёнок подпалый –

К нам скакнул меж ветвей напролом.

 

Разноцветные осени краски

Стали символом нашей любви.

Сердце полнится нежностью, лаской,

Зачарованно бьётся в груди.

 

Этой осени всё разноцветье

Подарю я любимой своей.

От желанной, единой на свете,

Стала жизнь много ярче, полней.

 

Бриллиантом сверкают росинки,

Ты с травинок их в руки берёшь.

Мне симфония слышится Глинки.

Вызывая душевную дрожь.

 

Вы роняйте багряные листья,

Клёны, пОд ноги милой моей.

Прокричу с журавлями свой клич я:

Осень, осень, как счастлив я с ней!

 

 

ГДЕ-ТО БРОДИТ МОЯ АФРОДИТА

 

Где-то в небе теряется эхо,

Раздражённо скривились уста.

Докричусь ли? Найду ли утеху

В перебранке листвы и дождя?

 

Замирают в душе отголоски

Прошлых солнечных дней. Непокой

Одеяньем колючим и жёстким

Гонит сон из кровати долой.

 

Где красивые звёзд переливы? -

Только мрак. И сердечный набат

Колошматит в груди торопливо,

Ритм сбивая, стучит невпопад.

 

Одиночество ночи испито,

Утро бледное смотрит в окно...

Где-то бродит моя Афродита,

С ней о встрече мечтаю давно.

ЭТОТ ГРЕШНЫЙ ВНОВЬ ЛЮБИЛ МИР

 

Я сегодня начинал петь,

Я сегодня начинал вить

Из тоски моей былой плеть,

Получалась толщиной с нить.

 

Обрывал её, бросал в печь,

Дым клубился, был черней туч.

Хлопья сажи отряхнув с плеч,

Призывал во тьму с небес луч.

 

Успокаивал я свой дух,

И от прОжитых бежал вех,

Утомлённый, обострял слух,

Вспоминая, как звучит смех.

 

И по венам разгонял жар,

Оживая, затевал пир.

От несметных возмужав кар,

Этот грешный вновь любил мир.

 

 

ПРОСТОЛЮДИН

 

Простолюдин, я людям рад,

Желающим мне много счастья.

Мне либерал – совсем не брат,

А бюрократ – поборник власти –

Тем более – не друг, не сват.

 

Со мной по духу кто един –

Тот сват и брат, и друг в напастях,

Ведь он и я – простолюдин.

Смеясь, идём ко злу на кастинг,

И ставку делаем на жизнь.

 

 

ПОСТИСЬ И ХЛЕБОМ, И СЛОВАМИ

 

Не отыскать в печальных буднях

Ни блеска радости, ни ясности рассвета.

И бродишь ты, ночною тьмою оклеветан...

Чем дальше – выглядишь паскудней.

 

Блуди. Тебе ли быть святошей

В миру без святцев и безудержного тлена

Того, что прежде было (было ль?) совершенно...

Живи, святошу укокошив.

 

Роди на третьем круге вещем

Своё средь многолюдья место в числах пусто.

И, не скупясь, создай размеренность Прокруста

Из груши, яблони, черешни.

 

Постись и хлебом, и словами

В пространстве звёздном, где судьбу бедой не мерил,

Где был не зверем ты и был не лицемерен

Пред неизвестными ловцами...

 

 

***

Жизнь состоит из радостей и драм,

Её прожить – великое искусство.

Легко она даётся простакам,

Проблематично – вдумчивым, что грустно.

Зато у них насыщеннее чувства.

 

 

ОТБОЛИТ ЗАЛАТАННОСТЬ РАН

 

От того, что жизнь не долга –

Грустным быть, ан нет – веселюсь я.

Ноша правды, да, нелегка,

С ношей кривды путь безыскусен.

 

Солнце светит – радость в груди,

Небо в тучах – грусти подвержен...

Воды скроют сухость пустынь,

Будет плыть корабль надежды.

 

Отболит залатанность ран,

Губы вспомнят песни и гимны.

Где мой друг? – средь звёзд выше Анд,

За него молюсь, многосильный.

 

Вострублю на мир многофраз:

Я – за совесть, веру и силу...

Кто за кривду биться горазд,

Пусть он правды рушит кормило. 

 

 

ОТ ВИНТА

 

Макушка тополя желта,

Камзол ещё зелёный.

Глаголет ветру: «От винта!» –

Закон природы. Сонный

Он пробуждается, и вот –

Листва фокстрот и танго «жжёт».

 

По небу облака, кружась,

Вальсируют, а тучи,

За горизонтом тяжелясь,

Дождём капельно-кучным

По крышам отчебучат степ

Ритмично-рвано, без сует. 

 

 

В ПОЛУМРАК ОКУНЁМСЯ ВЕЧЕРНИЙ

 

Давай в полумрак окунёмся вечерний,

Накинув на плечи прохладу аллей

Притихшего парка, где месяц ущербный

Присядет, взгрустнув, на высокую ель.

 

Где вскорости жёлтыми глянут зрачками

На нас из-под век жестяных фонари.

Безликая тьма, уплотнясь за стволами

Ближайших дерев, будет спать до зари.

 

Ладошка в ладошке, как малые дети,

Пройдём по аллеям, по тёмным углам.

В сердцах сохраняя ушедшее лето,

Мы дней сентябрёвых полюбим бедлам. 

 

 

Я ВАС ЛЮБИЛ

 

Я вас любил в начале мая,

Любил и громкий мая гром

Душою всей... жаль, не святая

Вы были внешне и нутром.

 

Любил я вас и знойным летом,

А лета зной – был мой кумир.

Грозил Амур нам арбалетом,

Я в клочья рвал ваш кашемир.

 

Томимый осени цветеньем,

Любил ли вас? – отвечу «да».

Любил соленья и броженья,

И стихотворные дела.

 

Зима. Мороз хватает нежно

За щёки, пальцы, за «промеж»...

Я вас любил в метели снежной,

В любовь вцепившись будто клещ.

 

 

РАНО БИТЬ МНЕ ПОКЛОН ПЕРЕД ГОСПОДОМ БОГОМ

 

Я сижу у окна

В позе странно-нелепой.

Ярко светит луна,

Уцепившись за небо.

 

За стеклом благодать –

Ночь ласкает берёзы.

За спиной – медсанчасть,

Призрак смерти белёсый.

 

Жребий мечет судьба –

Быть живым иль во прахе.

Призывай-ка, мольба,

Не Шопена, а Баха.

 

Прячет ночь коготки

И умчаться готова.

Будет с красной строки

День писаться мой снова.

 

Лекарь-ангел – мой сон,

Исчезают тревоги.

Рано бить мне поклон

Перед Господом Богом.

 

 

РАННЯЯ ОСЕНЬ

 

В чрево своё запихнув распоследние августа крохи –

Ночи и дни – и запив их хмельным и бодрящим дождём,

Лето покинуло нашу обитель без «ахов» и «охов»,

В час полуночный шагнув за невидимый в тьме окоём.

 

Ранняя осень – девчонка-кокетка совсем молодая –

Глянет лукаво на зелень лесов и лугов, и полей

И возвестит, улыбаясь, что будет колором другая –

Жёлто-коричневой, ярко-багряной, по утру свежей.

 

Осень-красавица, осень-печальница – быль временная,

В коей сутяжатся радость и грусть в каждом прожитом дне –

Воспламенит и погасит закаты пораньше, шальная,

И с каждым разом представит нам зори поздней и поздней.

 

 

ДЕНЬ ДОГОРИТ МОЙ

 

День догорит мой,

Вечером став.

Я опьянюсь тьмой,

Запахом трав.

 

Вечер родит ночь –

Здравствуй, мой сон.

Волосы мне всклочь,

Бай* приманён.

 

Ночь убежит прочь.

В свете зари

Я обрету мощь,

Утром бодрим.

 

Утро – есть дня часть.

Мне бы пожить

Да полюбить всласть,

С горя не выть.

 

* Бай – славянский бог нарочитого сна, являющийся людям в образе кота.

 

 

Я НЕ СКАЖУ

 

Я не скажу Вам слов прощальных,

И слов прощенья не скажу.

Замкнусь душой и взгляд печальный

Направлю в неба бирюзу.

 

Не теребите пояс платья,

Не надо и фальшивых слёз.

Изменой Вы сгубили счастье,

Любовь швырнули на погост.

 

Переживу, я духом сильный.

Теперь мой путь – отсюда прочь.

Среди вокзалов, станций пыльных

Слов ваших не прольётся жёлчь.

 

Вам не скажу я слов прощальных,

Прощенья слов Вам не скажу...

Душой открыт, взгляд не печальный

Узрит мой неба бирюзу.

 

 

БРОДЯГИ

 

Стою на пристани и провожаю теплоход,

Во след ему глядят такие же, как я, зеваки.

К моей ноге прижался, выгнув спину, рыжий кот,

По видимому, жаждущий общения и ласки.

 

К нему склонясь, я прижимаю тёплую ладонь

К искрящейся от солнца на загривке мягкой шёрстке,

Треплю, ласкаю и мурлычу тихо вальс-бостон.

И кот, довольный, по штанине бьёт хвостом чечётку.

 

Уже чуть виден в дымке теплохода силуэт.

Неспешно покидают пристань праздные зеваки,

А мы с котом, зевнув, ведём беседу тет-а-тет –

О том, что не случайно повстречались здесь, бродяги. 

 

 

В ПЛЕНУ СВОБОДЫ ДО ЧЕГО Ж ГОРЧИТ ВИНО

 

Зажигаю керосинку –

Ток исчез из проводов.

По окну стучат дождинки,

Слышен нудный спор котов.

 

В миг коротких вспышек молний

Перед взором предстаёт

Мир холодно-чужеродный,

Всякой нечисти оплот.

 

И из детских сказок страхи

Холодят невольно грудь.

А с небес из тучи-плахи

В душу лезет грома жуть.

 

По углам, борясь с сомненьем,

Ловит воспалённый взгляд

Сгустки странных привидений,

Их зубов мне слышен лязг.

 

Это в дом мой в непогоду

Одиночество пришло.

Жил, любил... в плену свободы

До чего ж горчит вино.

 

 

ГОТОВ ИЮЛЬ Я ЛОБЫЗАТЬ

 

Накрылось небо блёклым ситцем –

И застит пот мои глаза...

Пускай жара, в тени – под тридцать,

Готов июль я лобызать!

 

Какая россыпь разноцветья

Цветов в полях, в лугах, в лесах,

И родничок резвится, бестья,

Меж валунов, журчит в камнях.

 

Затучится нежданно небо,

Ругнётся недовольно гром,

Заслышится неясный лепет

Листвы, ласкаемой дождём.

 

И краток сон ночной прохлады

В июле. Ранняя заря

Шагнёт по речке, тропкам сада,

По маковкам холмов, ярясь.

 

Июль, жара, но мне по нраву

Духмяность скошенной травы,

И бег волны лениво-плавной

Среди озёрной синевы... 

 

 

ЖЕЛАЮ

 

Желаю видеть каждодневно

Рожденье солнечных лучей,

Глаза счастливые царевны –

Прекрасной женщины моей.

 

Хочу смотреть я непрестанно

На блики звёзд, на гладь воды,

С родной, единственной, желанной

Связать и годы, и пути.

 

И голос бархатный любимой

Не перестану слышать я

На протяженьи жизни длинной,

Покуда вертится земля.

 

Излишне обещать не стану

Нам счастья вечного, ни зла...

Что вечность? – пустота, туманность,

Где смысл теряют все слова.

 

 

РУКОПОЖАТНЫЙ НЫНЧЕ Я У ЖИЗНИ

 

Рукопожатный нынче я у жизни

И вхож в пенаты счастья и любви,

И ангел мне достался не капризный,

Не верящий в наветы. Визави

 

Со мной решающий, что есть греховность,

Как избежать её без суеты,

И направляющий меня духовно

В мир нестяжательства и доброты.

 

И я живу, творю без малахольства

Дела, стихи и всякую фигню.

Не отрицаю ложь в момент довольства,

И правду сберегаю на корню

 

Бессмертной истины седого мира.

Рукоприкладный я к изыскам рифм,

Дружу и с Бахусом, и с доброй лирой...

А жизнь проходит, руша мой наив.

 

 

ПОЛЕ

 

Поле изрыто окопами,

Небо – в морщинах от дыма.

Воют снаряды, и бомбами

ХАркают птицы стальные.

В сводки запишут штабные:

Кто смертью храбрых пал ныне.

 

Поле – раздолье для смертушки,

Поле – огромная плаха.

Пули, осколки – невестушки

Вечные стали солдатам,

Памятник им – общим братом.

Проклята будь война-сваха.

 

Поле в воронках, как в оспинах,

Травы в кровавой росе, и

Стоны слышны: О, Христос! Аллах!

Хрипы предсмертные: мама...

Гибель бойцов – это драма

В семьях великой России.

 

 

Я – ЕСТЬ Я

 

Я слова напихаю в карманы,

Чтобы зА словом лезть не пришлось

В час ответа – мгновенно, нежданно –

За Россию, за белость берёз

Тем, кто мыслит убого-погано,

Кто сгубляет взрастание роз –

Распрекрасных сельчан, горожанок.

 

Я, грустя, обзовусь безымянным,

Потревожу в груди тайность струн.

Кем-то, где-то я буду помянут

Средь печалей без всяких кощунств.

Жизнь прошла – это дикая данность

Этих дней и часов, и секунд –

Безусловно, не есть толерантность.

 

Я – есть я, на других не похожий

Внешне, схожий мышленьем внутри,

Пробегаю каликой прохожим

По колдобинам милой Руси.

Разномыслю о жизни, тревожусь,

Что погаснет давно негасим

Светоч русского духа воочью...

 

Быть, не быть? – вот вопрос дня и ночи.

Нет сомненьям! – скажу я, короче!

 

 

ГРУСТНЫЙ, СЕДОЙ ПОСТРЕЛ

 

Дом –это улей мой,

Сень для медовых мышлений,

Где я взлюбил покой,

Облагороженный ленью.

 

В самом зачатке дел

Крикну я: стоп! – проклятущим,

Грустный, седой пострел,

Скромно по жизни идущий.

 

Есть бесконечность – рай,

И ограниченность ада.

Север – вороний грай,

Юг – теплота и услада.

 

А за окном соблазн –

Манящая иллюзорность

Воли... реальность – казнь

Душам, что слышат валторну.

 

Я же, шагнувший в дом, –

В соту единственной спальни –

Под одеялом в ком

Просто свернусь нелетально...

 

Позавчера – пострел,

Сёдня – к старенью ползущий.

В бедах поднаторел

С боженькой единосущным. 

 

 

МАРТОВСКИЙ ГОРОД

 

Неряшливый март бродит в городе нашем,

Слегка ошалевший от плюса в тени,

И потчует илисто-снежною кашей

Дворы, перекрёстки и парк именит,

И парк Александровский наш именит.

 

Безлиственные и к зиме без претензий,

Деревья отходят от белого сна.

И дождик на лужах чеканит свой вензель,

Ворона, проснувшись, талдычит: весна,

Ворона скрипуче талдычит: весна.

 

Различные клумбы полны нищетою –

Не время для них нянчить семя цветов...

А мартовский город хранит обжитое

Пространство пейзажей, романов, стихов,

Пространство проспектов, лиричных стихов.

 

 

БУДУ ПЕТЬ, БУДУ ПРОЗУ ЧЕСТЬ

 

Можно длинный сочинить стих,

Можно пафосную спеть песнь.

Но сегодня о неживых

Прозу мне же дозвольте честь.

 

Безразлична им теперь жизнь.

Может памятна родных боль

Всем, глядящим из-за кулис,

Где диполь – уже не диполь.

 

ОстротОченной косой смерть,

Неустанная, кладёт в ряд

Помогильно с крестом поверх

Тех, кто лживы, кто честность чтят.

 

Я короткий сочиню стих,

Пафос строк переложу в песнь.

Для живущих и неживых

Буду петь, буду прозу честь.

 

 

ВНОВЬ ОДИН

 

Подсядь поближе новый мой знакомый,

Ничейный пёс. Я нынче тоже одинок.

Зажглись над нами фонари-фантомы,

Но это лирика... разделим пирожок,

 

Приобретённый давеча себе на ужин,

И помолчим немного каждый о своём.

Наш мир с тобой до остановки сужен,

А то, что вне – заполнено незримым злом...

 

Не торопись... ну что же ты так быстро

Сглотнул свой кус (то не оценит общепит).

Понятно, скорость жизни – это выстрел:

Бабах – родился, смолк – в гробу лежишь небрит.

 

Наш диалог на остановке всё же

Давай продлим с тобой хотя бы до утра.

Не хочешь? – понимаю, скоморошен

Мой вид в глазах твоих без жрачного добра.

 

Беги, беги, я не в обиде буду,

Что в свете фонарей останусь вновь один.

На остановочной скамейке скуден

Мой будет сон без Глаш, без Нин и без Марин...

 

 

МОЙ ЮБИЛЕЙ

 

Февраль. Мой юбилей –

Не просто день рожденья.

Я стал ещё взрослей

До умопомраченья.

 

Весну не чует нос,

Зима внедрилась в ноздри.

До летних же до ос –

Я буду стихотворен.

 

А там, глядишь, она

Придёт с грустинкой – осень.

Шагают времена,

А стих мой не отточен.

 

А значит, феврали

Дадут ещё лет тридцать.

Раз тридцать журавли

Начнут весной гнездиться.

 

Услышу вьюги крик,

Среди застолья – тосты.

Судьбы своей – двойник,

И жизнью я исхлёстан. 

 

 

ДОШАГАЮ

 

Дошагаю по жизни до грани,

За которой нет места телам,

Где не ноют душевные раны,

Где безвременье – сладкий дурман.

 

Тело спрячут в пространстве беззвёздном,

Где нет эха под толщей земли.

Безразличными станут все козни

Бывшей жизни и краски зари.

 

Но какой будет мир мой загробный –

Мне пока ещё знать не дано.

Насыщаюсь я внутриутробно

Прозой жизни, стихами, вином.

 

 

ТЫ ГДЕ-ТО ТАМ

 

Моему старшему брату посвящаю, безвременно ушедшему.

 

Нам не бросаться колкими словами

И тёплые слова не говорить,

Делясь насущным, просто – мелочами,

Смотря, как улетают журавли.

 

Ты где-то там... я здесь брожу печальный

По хоженым не раз с тобой местам.

Ты где-то там – и это есть реальность,

Мой старший брат, пославший боль к чертям.

 

Теперь – ни боли, ни забот житейских.

А что же там? – нам не узнать, живым.

А здесь – слышны рулады соловейки...

Давай о них с тобой поговорим.

 

 

ИДУ ПО ЗИМНЕМУ ПО ПОЛЮ

 

Иду по зимнему по полю,

Навстречу – снег, во щёки колющ.

Над головой нависли тучи.

Тягучий ветер – не попутчик.

 

Поёт, поёт он однозвучно.

Я сквозь метель бреду – лазутчик,

Последние напрягший силы.

Увы – судьба отворотилась...

 

Мой путь скривлён в пространстве белом.

А в мыслях думушка засела:

Куда иду, к чему мне это?

С фортуной – не создать дуэта...

 

Не соблюдая этикеты,

Обматерю зимы проекты,

И продерусь сквозь бурю к дому,

К теплу по жилам разлитОму.

 

 

ВЕНЦЕНОСЕЦ

 

Мне приснилось недавно средь ночи:

Не мужик я – страны венценосец,

И радетель о счастье народа,

Повелитель, негласный, природы.

 

Надавал тумаков я «боярам»,

Клизмы вставив особенно ярым,

Чтоб в мозги их пришло просветленье,

Чтоб офшоры предались забвенью.

 

Отстранил от халявной кормушки

Разбазаривших хлеб наш насущный –

Падких на воровство и «распилы».

Расселил их по «зонам» Сибири.

 

Началось вмиг страны возрожденье...

Было тяжким моё пробужденье.

Проявлялась действительность больше,

Кошелёк горько плакал без грОшей.

 

 

НЕ ПОЖАЛЕЛА СНЕГ ЗИМА

 

Не пожалела снег зима –

На землю щедро просыпала,

И в бело-мутный свой дурман

Окутывала зорей алость.

 

В морозный день, когда с небес

С весёлым ликом глянет солнце,

Покинет душу подлый стресс,

И сердце радостно забьётся.

 

От вида слепящих снегов

Ты поневоле смежишь очи.

Мурлыча песенку без слов,

Пойдёшь гулять средь зимних вотчин.

 

 

Я ПОЮ

 

Я пою, и мой голос фальшивит –

Ноту «ля» выдавая за «соль»,

Петухами порою заливист,

То в «диез» уходя, то в «бемоль».

 

Что же делать? – такой я певунчик.

Что дано – то дано навсегда.

Но стараюсь, чтоб был благозвучен

Тембр мой бархатисто-грудаст.

 

«Ажитато» чтоб грудь исторгала,

«Ад либитум» свободно подав,

«Алла бреве» приняв интервалы,

Уходя от обычных октав.

 

«Антифон» – не моя благодетель,

«Соло» – вот мой заветный конёк.

Я пою – голос сгинет в фальцете...

Между нот я брожу одинок.

 

 

АЛКАЮ Я

 

Хохочу как безумец, отважившись

Оторвать когти беса с болящей души

С мясом, с кровью. Пусть воет гундявяще,

Прикрывая культяпками лоб свой плешив.

 

Пусть запомнит на век он: алкаю я

В жизни этой короткой грехи перемочь,

В божьем царстве найти чтоб пристанище.

Ты, рогатая мразь, от души – руки прочь...

 

Исцелятся души раны гнойные.

Оберегом мне станет фантомная боль

От союза, весьма непристойного,

С мракобесом, влекущим во мрака юдоль.

 

 

ПОСТУЧАЛА В ОКОШКО БЕРЁЗКА

 

Постучала в окошко берёзка

Тонкой веткой чуть слышно.

Замер я на мгновенье... немножко...

И взглянул, благодушный,

На её ввечеру шаловливость

С ветерком бесшабашным,

Что ласкал её листья ретиво

С говорком расхитрющим:

А давай разыграем соседа,

Что живёт пред тобою.

Пусть подумает: кто-то неведом,

Мимо дома ступая,

Убежал, постучавшись в окошко...

Только сразу я понял,

Посмотрев на смиренье берёзки

В заокошечном плане,

Кто задумал невинную шутку.

Где же ветер-проныра? –

Попритих, не дыша, на минутку...

Я был весел – не хмурый.

 

 

БОДРИТ НОВЫЙ ГОД НАШУ КРОВЬ

 

Под вспышки бенгальских огней,

Устав от тостов и людей,

Из дома уйдёт старый год.

За дверью, обнявшись молчком

С пришедшим на смену сынком,

Украдкой слезинку смахнёт.

 

Закружит хмельной хоровод

Со снегом, с людьми Новый год.

В предутренний миг зоревой,

Уставший, под хвойностью лап

Еловых, на высверки ламп

Плевавший, приляжет, шальной.

 

Январь. Первый в светлости день.

Январь. Снова падает тень

На яркую белость снегов.

Мы живы. И что нам желать?

Живём. И вокруг благодать.

Бодрит Новый год нашу кровь. 

 

 

Я ЧИСТ ПРЕД ВАМИ

 

Начертанной извилистой дорогой

Судьбы иду с душою нараспашку.

Пусть не по нраву будет путь мой многим,

Пускай рычат, как злобные дворняжки.

Я разолью вино сладчайшее по чашкам,

Им напою здоровых и убогих.

 

Упёртым слишком не налью я яда.

Как есть – не преисполнен дикой злобой.

Взгрустну немножко только от досады,

Что их удел – есть зависти хвороба.

Не испытаю перед ними робость –

Код жизни мною их давно разгадан...

 

Ведёт извилистая дальше, дальше...

Я чист пред вами – всем скажу без фальши.

 

 

ПРЕДПОСЫЛКИ МЕЧТЫ

 

В холодящих снегах, разукрашенных алостью

В час морозный восставшей зарёй,

Вижу я предпосылки мечты раздухаристой

В жизни истинной — не показной.

 

Та мечта запорошена белой ненастностью,

Что с ночИ мне досталась от вьюг.

Но желанье моё изнывает от страстности –

Приподнять ту мечту на хоругвь.

 

На хоругвях зимы пронесу ненаглядную,

Чтоб свершилась она в сей же миг,

Чтоб со счастьем неслась по судьбе кавалькадою,

Чтобы ейный посыл был велик.

 

 

ВЫ ПРОСТИТЕ ЗА НЕСОВЕРШЕННОСТЬ

 

Ублажайте мне душу словами –

Мне важны эти ваши слова

О любви между смертными нами.

Буду только согласно кивать.

 

Не дарите с шипами мне розы –

Не поклонник шипов и ни роз.

А за то, что я не был стервозным –

Дайте пачку простых папирос.

 

Мне весёлую спойте вы песню,

Как смогу, подхвачу эту песнь.

Путь судьбы впереди – безызвестен,

Но сегодня, смотрите – я здесь!

 

Вы простите за несовершенность,

(Кто же скажет, что он – совершен?)

Восхвалите мою дерзновенность

В том, что жизни – я важный сегмент.

 

 

ПИШУ СТИХИ ПО МЕРЕ СИЛ

 

Пишу стихи по мере сил,

Рифмуя слоги, жизни знаки,

Которые мне впрок ссудил

Всевышний, не пославший нА хер.

 

Пишу о том, что ветер стыл

Зимой бывает, летом – тёплый,

Что журавлей летящий клин

Умчал на юг живой – не дохлый.

 

Пишу о счастье неземном,

И о любви, о дикой страсти

Меж двух полов людских, как гром

Из тучной матерится пасти.

 

Пишу о давности времён,

Как благородны были предки,

И как за сотню евро, крон

Сдавались в плен Руси нимфетки.

 

Пишу пока по мере сил

О том, что деется в округе,

Пока сандали не сносил

Судьбы своей в хмельном загуле.

 

 

ТУСКЛО ЛАМПОЧКА СВЕТИТ НА КУХНЕ

 

Тускло лампочка светит на кухне –

ставлю свечку на маленький стол.

Будто стало просторней, уютней...

только внешне. А я б предпочёл,

чтобы ты появилась в пространстве

этой кухни! Смотря на огонь

той свечи и, не смея лукавить,

протянула с любовью ладонь,

аромат коей помню доныне...

 

Но, увы!.. Пулю, что ли, в висок?

Без тебя эта кухня – пустыня.

И в пустыне сей – я одинок.

 

И, водой утекая сквозь пальцы,

промелькнёт ещё множество лет.

Но всё время мне будет казаться,

что на кухне – полна ты сует...

И что губ твоих можно касаться!

...Ночь. Свеча. Тусклый лампочки свет...

 

 

МОЙ САД РАСЦВЁЛ

 

Пишу тебе письмо витиевато

О чувствах, что бурлят в моей груди,

Прекрасных, будто первоцветы сада,

Где по тропинкам я бродил пустым.

Бродил, а память мне напоминала:

Далёкий вечер, майскую кипень

Цветущей вишни, звёздные опалы

На небе, как любви я сдался в плен.

Желанен был тот плен, и так приятен,

Казалось – счастье близко, вот оно!

Но случай-рок – ах, будь же он неладен –

Сгубил любви бродившее вино.

Не намочив уста вином тем сладким,

Ты, загрустив, покинула меня.

Теряюсь до сих пор в своих догадках –

Зачем умчалась, голову сломя?

Пишу тебе письмо и очень верю,

Что получу я вскорости ответ...

Мой сад расцвёл в начале той недели,

Тропинки жаждут лобызать твой след. 

 

 

ГРУСТНО НА ДУШЕ

 

Эй, бармен, плесни-ка мне полсотки,

Что-то грустно стало на душе.

По соседству разбитной молодке

За мой счёт – бокальчик монтраше.

 

Угощайся, девочка, я просто

Выговорюсь о своей судьбе,

Вскрыв на сердце старые коросты,

Что за жизнь свою нажить успел.

 

Сожалеть тебе о том не нужно,

Просто слушай, пей своё вино.

Был когда-то я любви послушник,

Был... но это было так давно.

 

А теперь я – одинокий странник,

Провожу всё время в кабаках.

Ты – мой ангел, на сегодня данный,

Пей, девчонка, – я в твоих руках.

 

 

СУДЬБА-БЕДОЛАГА

 

За лесом, на склоне оврага,

Где ветер лопатит сугробы,

Дрожала судьба-бедолага,

Не молвя ни крика, ни слова.

 

А чья она? – богу известно...

Но точно не зверя – людская.

И кто её, собственно, крестник –

Из местных ли, с дальнего края?

 

Девичья? Иль мужа седого?

Какая толкнула причина

С судьбой поступить так жестоко –

По умыслу или безвинно?

 

О том не расскажет нам вьюга,

Смолчат и болтушки-сороки...

Судьба замерзала без звука,

И был человек ею проклят.

 

 

НЕ СМЕЙ РОПТАТЬ

 

Звенела звень в моих ушах. Но как? –

Совсем не в унисон с моей душой,

Фальшивила и пропускала такт

С чечёткою ритмичною зубной.

 

Звучала какофония в мозгах,

И копчик потревожил диссонанс.

Не видел я в полутора шагах

Того, кто не был мною нынче зван.

 

И селезёнка екнула в груди,

И фейс мой с двух сторон слегка припух.

Стакан с бутылкою издали хрип,

Как я – от пары сильных оплеух.

 

Мораль стиха сего весьма проста –

Жена всегда права. Не смей роптать! 

 

 

ДИВНЫЙ СОН

 

Взаправду было – вещий сон

Смотрели в небе мы ночном.

Луна смотрелась в водоём,

По льду скользили мы вдвоём...

Ах, дивный сон, наш дивный сон.

 

Вкруг благодатные снега,

На небе – звёзды-жемчуга...

Уйдёт мороз, уйдёт пурга –

Весна подарит нам благА.

Наш дивный сон не может лгать.

 

Ручьёв заслышав ворожбу,

Амур натянет тетиву...

Любовь придёт к нам наяву –

Тебя любимой назову.

Наш сон – подобен волшебству.

 

 

МУЖИК НОРМАЛЬНЫЙ

 

То ли лесом, то ли полем,

По дорожечке кривой

Шёл весёлый, грустный то ли,

То ль с ружьём, а то ль с косой,

Человек – искатель воли.

 

Думал про свои несчастья –

То ль принять, послать ли вон.

Целиком ли, иль отчасти.

Был собою раздражён,

С жизнью этой несогласный.

 

То ль судьба, а то ль химера –

Он понять никак не мог –

Предлагали лицемерно

Оборвать враз диалог

С явью этой, полной скверны.

 

Но он плюнул виртуально,

Иль реально наплевал

На посыл сей аморальный...

По прямой уже шагал

Человек – мужик нормальный.

 

 

КОТОРЫЙ ГОД?

 

Бывало всяко в наше время.

В далёком ...надцатом году

Бежал матрос, не академик,

Экспроприировать еду.

 

Еда – постольку. Больше – водки,

Чтоб не мотаться в сотый раз.

На большевистской тайной сходке

Решён вопрос: чей будет газ.

 

Промчались годы – «обосрались».

Капитализма ожил труп.

Забрал наш газ, мы не роптали,

Свободы жрали постный суп.

 

Который год? Ах, всё же новый!

Эй, наливай, великоросс...

Ну что, народ, тебе хреново? –

Зато капиталист не бос.

 

 

ВОПРОСЫ

 

ИзыйдИ в скверну ты, сатана,

Как Христос я душою крепчаю.

Ведь твоя же игра не честнА,

И как туча черна кучевая.

 

В благоденствии нынешних дней

Задаю небесам я вопросы:

Кто из честных и лживых сильней?

И на чей опираться мне посох?

 

И о чём тихо плачет свеча,

Пред иконой слезу источая?

Для кого льётся благость из чаш?..

И когда я об этом узнаю?

 

 

ТЫ НЕ ИЩИ ПЕЧАЛИ В БЕЛОМ СНЕГЕ

 

Ты не ищи печали в белом снеге –

Он чист явился в наш греховный мир.

Мы, зрячие пока что в нашем веке,

(Поклонники мороза – имяреки),

Глядим на кадры зимней фильмотеки,

Где вьюга затевает с нами флирт.

 

Снега чисты – и нам не надо боле.

Так хочется в просторах зимних жить

И наслаждаться белой сладкой волей,

Где нет тоски, безумной в сердце боли,

И не искать свой путь краеугольный

В судьбе, в которой надо просто быть.

 

Но белый снег, пушистый и невинный,

Весной растает, превратившись в грязь...

И мы уйдём в путь невозвратно-длинный

В свои срока... обыденно-рутинно,

Сомкнув уста в молчаньи благочинном.

А зимы будут сыпать снег без нас.

 

 

НОВАЯ АССОЛЬ

 

Как давно это было... Давно ли? –

Ты девчонкой с бантами в косичках

Убегала из тесной неволи –

Узкой спаленки – в поле обычно,

Где с цветами шепталась о личном

И мечтала стать новой Ассолью.

 

Повзрослела. И девушкой статной

Ты идёшь, отражаясь в витринах,

И мужчины твой шаг ловят страстно.

Но напрасно. Их взгляды отринув,

Доверяешь судьбу свою Грину,

Парусам алым, сказке прекрасной...

 

Дни летят, и в глазах – больше грусти,

И в душе поселилась кручина.

Одиночество – подлое чувство –

Наложило на кожу морщины.

Ты – уже не Ассоль, и мартини

Запиваешь слезою безвкусной.

 

 

МНЕ ЕЩЁ БЫ ПОЖИТЬ

 

Мне ещё бы пожить в этом мире,

И в бессонные ночи стихи,

Под звучанье невидимой лиры,

Сочинять о бессмертной любви.

 

Дням ушедшим пропеть панегирик,

Помянуть и друзей и врагов.

Жизни путь – он такой заковырист –

Мне б пройти, не считая шагов.

 

Быть прощеным сегодня – не завтра –

За обиды и всякую чушь

Мне б хотелось без всякого дара;

К всепрощенью других – я не чужд.

 

Недопетую песню допеть бы,

Напрягая все связки души,

Ощутив свою небесполезность,

Даже если был голос фальшив.

 

 

ПРИШЛА ОСЕННЯЯ ПОРА

 

Пришла осенняя пора

Со вкусом терпким жёлтых листьев,

С пожухлым запахом ковра

Травы, и с низкой тучной высью.

 

И горизонт уже размыт,

Размыт безжалостно дождями.

И ветер выдаёт нам хит,

Понотно пробежав крылами.

 

Подстроясь под него, я песнь

Придумаю с душевной грустью.

Ах, осень, осень, куролесь,

Души возрадуй захолустье.

 

Всего лишь миг – и ты уйдёшь,

Оставив мне воспоминанья,

Печальный воронов галдёж,

Красу цветов, их увяданье.

 

 

МНЕ БЫ ТО, И МНЕ БЫ ЭТО

 

Мне бы счастья полный короб,

Горя – малый туесок,

Жизни твердосплавный жёлоб,

Чтоб не выбросило в бок;

Радости – большую плошку,

Ну не плошку – черпачок,

Для труженья – малу сошку.

 

И костюм бы от Версаче,

И красавицу жену.

А ещё коттедж на даче,

Да любовницу одну.

Мне бы то, и мне бы это...

Ох, лишка, видать, глотнул.

Жизнь моя – ты без просвета.

 

 

НЕ НАПИЛСЯ ЕЩЁ Я КОКТЕЙЛЯ

 

Не напился ещё я коктейля

С немудрёным названьем «любовь».

Не нанянчился у колыбели

Счастья нашего с юных годов.

 

Не насытился радостью жизни,

Дорожа каждым мигом с тобой.

Только ты, да на небе Всевышний –

Вы союзны с моею судьбой.

 

Не наскучили зорь полыханья,

Переплясы по крышам дождей.

Говорить я готов с придыханьем

Целый век, что тебя нет родней.

 

Так звените бокалы с коктейлем

Под названием сладким «любовь».

Наше счастье, смеясь в колыбели,

Пусть кошмарных не ведает снов.

 

 

ЖИЗНЬ – ИГРА

 

Давно известно выраженье это:

«Что наша жизнь? – Игра! Обычная игра».

Ты на условия её не сетуй,

А выбирай свои приоритеты,

И выбирай свои для ставок номера.

 

И я, принявший эти постулаты,

Нырнул в трясину под названием «азарт».

И понеслось – играл в рулетку, в карты,

Стоял перед глазами куш богатый,

И думалось: ещё чуть-чуть и будет фарт.

 

Но всё сложилось просто и печально –

Как в бездну ухнули: машина, дача, дом.

Тусуюсь я на площади вокзальной,

По факту – БОМЖ теперь многострадальный,

Пью суррогат – не виски, не коньяк, не ром...

 

 

НЕ РАЗ ЕЩЁ ЗЕМЛЮ ПОТОПЧЕМ

 

Родился когда-то, был юным

Я очень и очень давно.

Мужал в этом мире подлунном,

А годы текли, как вино.

 

То горькой, то сладкой наливкой

Меня угощала судьба.

То твёрдой, то призрачно-зыбкой

Была моей жизни тропа.

 

Не делал великих открытий,

И в графах анкетных писал:

Не бог, не герой, не политик,

Но в партии всё ж состоял.

 

Что было – то было, всё в прошлом.

Сложился наш с жизнью дуэт.

И в споре со смертью, заочном,

Мы знаем немало побед.

 

Но самое главное вот в чём –

По званию – «дедушка» я.

Не раз ещё землю потопчем

Мы с внучкой под трель соловья. 

 

 

 БЫВАЛО, ЗАКРУЧИНИШЬСЯ

 

Бывало, закручинишься от вида неприглядного

Уставшей поздней осени, бредущей по двору,

Что снега так захочется пушисто-импозантного,

И чтобы за окном лежал сугроб широкогруд.

 

Не воду видеть мутную в колдобинах и лужицах –

А синью отливающий на солнышке ледок.

И прогуляться по полю в метель, набравшись мужества,

И пить потом, озябшему, в тепле горячий грог.

 

И праздника захочется, из детства, новогоднего,

Когда тайком нашёптывал заветные мечты.

И ночью непроглядною увидеть в небе зодчего,

Что контуры очерчивал моей судьбы-звезды.

 

На Святки – поколядничать, водою на Крещение

Очистить ледяной все прегрешения души.

С очередной февральскою метелью день рождения

Отметить, пожелав в дальнейшей жизни не тужить.

 

 

ЗДЕСЬ, ТАМ

 

Я живу, распадаясь на атомы

В каждом дне от обилия дел.

И доволен бываю, и матами

Крою те, в коих не преуспел.

 

А ведь где-то мечты есть прекрасные,

Но не здесь – далеко... где-то там.

Убеждаю себя в их напрасности,

И не верю своим же словам.

 

Где ты, счастье моё многоцветное?

Может всё-таки здесь? или там?

На судьбу свою нагло посетую

Многоликим старинным богам.

 

Отряхну пыль отжитого времени

Всё же здесь, в недалёкости – там.

И грехи, что лежат тяжким бременем

На душе, возвращу небесам.

 

 

НЕЖНО ФЛЕЙТЫ СЫГРАЮТ ЭТЮДЫ

 

Если что-то отнимется где-то,

Значит, где-то прибавиться что-то.

Приумолкнут поющие ветры –

Мы их песни положим на ноты.

Заиграют печально фаготы,

Веселясь, им ответят кларнеты.

 

Мир покинут и птицы, и люди,

Их в другом измерении души

Возродятся без всяких прелюдий

К новой жизни, и в танце закружат

Под салют серпантинных хлопушек.

Нежно флейты сыграют этюды...

 

 

УЙДУ ИЗ КАМЕННОЙ НЕВОЛИ

 

Вдали от города, на поле,

Синеют ярко васильки.

Уйду из каменной неволи,

Прочь от асфальтовой тоски.

 

Автомобильные клаксоны

Не потревожат долго слух.

В густой траве улягусь сонный,

Земли впитаю чистый дух.

 

Под песню жаворонка в небе

Я размечтаюсь ни о чём,

Жуя травинки тонкий стебель,

Издам душой сладчайший стон.

 

 

СНЕГА, ДА СНЕГА

 

Белое поле – снега да снега.

Грезится, что ли, мне песнь ямщика?

Ветер ли это средь зимних широт

Вольностью бредит, уныло поёт?

 

Белая вьюга, печали полна,

Бродит повсюду, напившись вина

Из замороженных ягод рябин,

Горько рыдает, уткнувшися в тын.

 

Белыми лапами ели, сплетясь,

Под снегопадом танцуют свой вальс.

Белые платья берёзок свежи,

Пледом укрылся и дуб-старожил.

 

Белое солнце морозного дня

Коротко светит, тепла не суля.

Зимняя ночь смотрит белые сны,

Что оборвутся с приходом весны. 

 

 

ЖАЛЬ – НЕ ХУДОЖНИК

 

Жаль – не художник, а то бы картину

Нарисовал на огромном холсте.

Изобразил бы на ней я долину,

Девушку юную с лентой в косе,

В платьице цвета весеннего неба,

С самым прекрасным на свете лицом.

И, чтоб смотрелась она многолепо,

Дорисовал бы венец над челом.

 

Я бы назвал её – девушка-счастье,

Как на икону взирал день и ночь.

И прикасался губами к запястью,

Всею душой умолял перемочь

Время тоскою заполненных будней,

Где без любви я живу сам не свой,

Где не имеется радостей скудных...

Я бы молился о жизни иной.

 

 

УМОЛКЛИ ПТИЦЫ ДНЯ

 

Умолкли птицы дня,

Умолк игривый ветер.

Луна взошла бледна,

Собрали звёзды вече.

 

Безмолвствует камыш,

В реке уснули волны.

Крадётся в эту тишь

С востока ночь по-волчьи.

 

И в разноцветном сне

Забылся колокольчик.

В лесной кромешной тьме

В дупле спит дятел-зодчий.

 

Ночь укрывает всех

Незримым полушалком

И манит к ним успех,

Шепча заклятья жарко.

 

 

НАСТАНЕТ УТРО

 

Настанет утро, зарождая новый день,

И будто тлен, развеются ночные страхи.

Зардеют маки в свете солнечных лучей

Среди полей, где ветерок прижмётся к травам.

 

Цветы слащавым запахом приманят пчёл.

В любви щегол признается своей щеглихе,

Не зная лихо в жизни, сладостной теперь.

Могучий вепрь свинят направит к водопою.

 

Резной листвою клён приветливо шумнёт,

И запоёт в его ветвях, проснувшись, пташка.

И будет ласков вновь рождённый светлый день,

Привстав с колен, продолжит путь неумолимо. 

 

 

НЕ ИЩИ МЕНЯ В ТРЁХ СОСНАХ

 

Не ищи меня в трёх соснах,

В можжевеловых кустах,

Не кричи «ау». Я просто

Здесь у лешего в гостях.

 

Повстречал его случайно,

Слово за слово, и вот:

Он провёл тропинкой тайной

В лес далёкий у болот.

 

В непролазных дебрях домик

Вдруг предстал передо мной,

Не совсем чтобы хоромный...

Как сарай у нас с тобой.

 

Но зато внутри как должно –

Паутина, столик есть,

И приёмник неумолчный

Что-то пыжился нам спеть.

 

Впрочем – это всё неважно.

Мой дедуля-бородач,

В погреб сунувшись прохладный,

Выставлял на стол первач.

 

И сидели мы, обнявшись,

Говорили по душам:

О годах своих увядших,

Что нам здесь – не то, что там...

 

Про погоду и про НАТО,

Про «совок» былой страны...

Вдруг снаружи (это ж надо!) –

Слышу речь своей жены:

 

«Что ты лепишь? Ах, паскуда!

Леший кто? – сосед алкаш!

Знаю: вы, два словоблуда,

Забрались в сарайчик наш!

 

Оприходовали быстро

Самогонный весь запас,

Что в пластмассовой канистре

Был заныканный от вас!»

 

Так красивейшую сказку

Мне опошлила жена.

Не сработала «отмазка» –

Да моя ли в том вина?!

 

 

Я ЖИВУ И ДЫШУ ТОЛЬКО РАДИ ТЕБЯ

 

Я живу и дышу только ради тебя

В этот миг, в этот час, дорогая.

Незатейливый мир и шалунья-судьба

Мне об этом твердят, не смолкая.

Пусть разлуки мотив, негатив её нот

Не сожжёт мне и сердце, и душу.

В этой жизни — ты счастья твердейший оплот,

Верность нашей любви не нарушу.

 

Припев: Не бывает любовь безымянной,

Имя ей — имя наших сердец.

Это счастье — оно многогранно,

Это — прочность венчальных колец,

Это — жизни, судьбы первозданность,

Это радости светлой — венец.

 

В сотый раз я твержу, что любим и люблю,

Что ты — радость моя неземная.

Звёзд небесных во тьме обещаю салют,

Самой лучшей тебя называя.

В бурных грёзах и в яви свершившихся встреч

Вновь шепчу: боже правый и сильный,

Помолись о любви, в суете не перечь

Нашим душам земным многокрыльным.

 

 

РАСКРИЧАЛОСЬ СУЧЬЕ ВОРОНЬЁ

 

Раскричалось сучье вороньё,

Накликая беды и ненастья.

Я возьму двуствольное ружьё,

Выстрелю в поганые их пасти.

 

Вместе с эхом отзвучит дуплет,

И покой наступит долгожданный.

Улетевших обложу вослед

Словом задушевно-крепко-бранным.

 

Толку что от этого? – уже

Воронья летит другая стая.

Нет патронов в стареньком ружье...

Эх, судьба моя пороховая...

 

 

НОЯБРЬ, ДОЖДЬ

 

Не полыхнёт огнём костёр,

Залитый струями дождя.

Над пиками вселенских гор

Не подмигнёт уже звезда.

 

Не заалеет небосвод,

Себя упрятав в седину

Несметных туч. А ветер, горд,

Взрыхлит барашками волну,

 

Что разобьётся о причал,

Где одинокий теплоход,

С тоской воззрев на речвокзал,

В канун зимы обнимет лёд.

 

Ну а пока – ноябрь. Дождь

Стучит по крышам и зонтам.

И пусть не видно в небе звёзд,

В своей душе зажгу их сам.

 

 

РИСУЮ И РИСКУЮ

 

Я рисую жизнь, рисую и рискую

Перепутать цвет ночи и цвет рассвета

На холсте-судьбе, мазками на живую

Исказив небес божественных заветы.

 

Не суди меня, мой ангел, очень строго –

Неискусным я вершусь в земных пределах,

Устремления порой выходят боком,

Часто вижу мир в тонах поблёкло-серых.

 

Бытия же опыт медленно приходит,

Для моей души сие весьма прискорбно.

Я с тобой, о боже, ведь единороден,

Для холста судьбы дай красок разнотонных.

 

 

ЖИВУ Я НОВОЙ СТРАСТЬЮ

 

Не говори мне больше о любви,

Она покинула мои пенаты.

И помыслы не доверяй свои,

Шепча их многократно, будто мантры.

 

В свободный я отправился полёт,

И сердце снова привыкает к воле.

Забуду образ твой не через год,

Так через два, наверное, не боле.

 

Не говори, я стал уже глухим,

И речь твою воспринимаю как бы

Назойливость ветров, как горький дым.

Смирись, не твой я в этой жизни флагман.

 

Перечеркнул ушедшие года

В моей судьбе неведомый фломастер.

Мои мечты низверглись в никуда...

Былое – прочь, живу я новой страстью.

 

 

НЕ ДУМАЛОСЬ УЖЕ

 

Стемнело. Сморкался дождик за окном.

В квартире не зажигаю свет.

Фонарный огнём оскалился плафон.

Уснул я, и в сон явился бред:

 

Увидел конечный миг свой наяву,

Греховный, как корчился в огне,

Что в пепел испепелял мою судьбу;

Стонала она среди углей.

 

Но стало, когда проснулся я, светло

В унывшей в бреду моей душе.

И солнце светило яркое в окно,

О смерти не думалось уже.

Comments: 0

Елена (Saturday, 20 October 2018 12:13)

Виктор, не переживайте что не художник, ваша кисть - слово!

Людмила (Monday, 14 May 2018 12:44)

Впечатляют Ваши новые стихи Виктор, наполненные смыслом, мудростью.
очень нравится стихи о природе. Не каждый может так видеть, так описать.
Буду чаще заходить на вашу страницу.

  • Виктор (Tuesday, 06 March 2018 12:43)

    Анна, Диана, спасибо вам огромное за внимание к моим стихам и добрые пожелания!

  • #4

    Диана (Monday, 05 March 2018 05:48)

    Виктор, рада встрече с вашими стихами, а значит и с вами. С весной они у вас становятся более светлыми, как и положено. Весеннего вам вдохновения и новых впечатлений, а я буду рада, если вы поделитесь с нами своим настроением.

  • #3

    Анна (Sunday, 04 March 2018 13:07)

    Здравствуйте, Виктор!
    Давно слежу за Вашим творчеством.
    Приятно осознавать, что стихи становятся все более содержательными, интересными, профессиональными.

  • #2

    Виктор Средин (Thursday, 01 February 2018 14:01)

    Главное - что читают. За это им - моя благодарность!

  • #1

    Модератор сайта (Thursday, 01 February 2018 10:51)

    Добрый день!
    Ваши стихи читают. У нас есть возможность просматривать количество заходов на страницу.
    Их довольно много, и не только из Ульяновска.
    Жаль, что не оставляют комментарии.