Николай Полотнянко

СТРАНИЦЫ   1  ...  ...  3

ВЧЕРА Я ЗАГРУСТИЛ…

 

Вчера я загрустил…

И вдруг припомнил вас,

И сердце всколыхнулось от восторга.

Припомнил как прочитанный рассказ

Из жизни, над которым корка

Былого не успела затвердеть,

И страстные желанья не остыли,

Надежды не успели умереть…

Вы дороги мне тем, что были

Моей поэзии горючим веществом,

И женщиной, и высшим существом.

Из пушкинского родника мы пили,

(чтоб растворить змеи сердечной яд)

Но с разных берегов, и невпопад

Беседовать пытались… 

И расстались.

 

 

БЕРЁЗА И ПРЕКРАСНАЯ ДАМА

 

Берёзы юной нежный шёлк листвы,

Что шелестела на провисших ветках,

Вас поманил к себе и, улыбаясь, вы

Погладили берёсту в чёрных метках.

 

С рисунками листвы на вашем платье шёлк

Зашелестел, касаясь нежной кожи.

Вы были так  во всём с берёзой схожи,

Что соловей распевшийся умолк.

 

Про песню позабыл, залюбовавшись вами,

И стал свидетелем загадочной игры,

Как вы сплелись ветвями и руками,

Две милые и нежные сестры,

 

Не обожать вас было невозможно:

Вы были так наивны и чисты,

И ничего в вас не было, что ложно,

Вы были образцами Красоты,

 

Что отшатнулась от земного мира,

Где правит не согласье, а разбой.

От каждодневной пошлости людской

Вас сохраняет пушкинская лира.

 

 

Я МНОГО СЛОВ ВЫСОКИХ ПРОИЗНЁС

 

                                           Д. Ш.

 

Я много слов высоких произнёс,

Вам на смущенье, а другим на зависть.

Всё было и всерьёз, и не всерьёз.

Иль это мне приснилось, показалось?..

Сейчас и не припомнить.

Столько лет

Прошло и безоглядно пролетело.

Друг другу мы не причинили бед,

А то, что было, навсегда сгорело.

Но, видно, наша память не зола,

Что в землю вся уходит, без сомненья.

Сегодня в повседневные дела

Вмешались вы строкой стихотворенья.

Откуда она выбралась на свет,

Чтоб оживить во мне воспоминанье? 

И я увидел вас сквозь дымку лет

Как давних дней моих напоминанье.

Я много слов высоких произнёс,

Вам на смущенье, а другим на зависть.

Всё было и всерьёз, и не всерьёз.

Иль это мне приснилось, показалось?..

 

 

НЕ СМЕЮ ТРЕБОВАТЬ ЛЮБВИ

 

Не смею требовать любви.

Она для вас весьма опасна,

Поскольку не готовы вы

Любить безудержно и страстно,

До потемнения в глазах.

 

Пройдя по пламенному кругу,

Всё испытать – восторг и страх,

Слепую ревность и разлуку,

И примиренье впопыхах,

И жажду вновь в объятьях слиться.

 

Не знаю, хватит ли вам сил

На страстную любовь решиться?

Скорее нет. Не тот в вас пыл,

Чтобы на кон судьбу поставить.

И созданы не для поэта вы,

А чтоб унылым мужем править.

Не смею требовать любви.

 

 

Я ДОЖИЛ ДО ТОГО…

 

Я дожил до того, что не смогу сказать

Вам ничего, что было бы не сказанным.

Мы общностью судьбы навеки связаны,

И это не порвать, не развязать,

Не разрубить и не разрезать пламенем…

Что это: счастье или тяжкий крест

Любить друг друга телом и сознанием?

Иль это неосознанная весть,

Что в нашем неземном существованье

Господь соединит нас навсегда,

И мы сольёмся как с водой вода?

 

 

ДЕНИС ДАВЫДОВ

 

Прекрасна поздняя любовь
На склоне лет, в седую зрелость.
Как шумно будоражит кровь
Поступков и речей несмелость!

 

Вон из деревни!
Вьётся пыль.
И коренник хрипит в запале.
Так жадно он давно не жил,
Забыв на время об опале.

 

С дороги – прямо в шумный дом,
По-молодому сердце бьётся.
Он звонко щёлкнет каблуком
И в полонезе с ней сойдётся.

 

Поправит молодецкий ус.
Обнимет нежный стан девичий.
Старухи шепчутся?.. И пусть!
Ему сейчас не до приличий.

 

Никто не знает всё равно,
Что эта дева – не забава.
Дуэли, женщины, вино –
Дурная у гусара слава.

 

Красавиц много покорил
Герой гитары и сражений.
И сколь всего присочинил
Для стихотворных упражнений!..

 

Но эта пылкая любовь,
Уже последняя, быть может,
И шумно будоражит кровь,
И сердце холодом тревожит. 

 

 

МНЕ НРАВИТСЯ В ВАС ТО, ЧТО ВЫ СКРЫВАЕТЕ

 

Мне нравится в вас то, что вы скрываете

И от себя самой, тем паче от меня,

Что жизнь свою уже не представляете

Без чистоты душевного огня,

Что подарил я вам сердечными стихами.

И он всегда пребудет перед вами.

 

Ровно такой же дар я получил от вас.

И если мой талант покамест не угас.

То только вам, мой друг сердечный, этим

Обязан, что своим волшебным светом

Во мне не дали творчеству пропасть.

И неразрывна между нами связь. 

 

НЕЗРИМАЯ МЕЖ НАМИ ЕСТЬ ЧЕРТА

 

Вы слишком сдержаны, и это не даёт

Надежды мне на встречу с вами.

И всё же приглашаю вас в полёт,

Зову душой сродниться с небесами 

И пережить восторг и детский страх...

 

А после даже в четырёх стенах

Свободной стать, и даже выше – вольной.

Всё вам доступно, вы в душе поэт,

И неизбежно совершите шаг крамольный

Навстречу мне… Не говорите нет.

 

Но вы так сдержаны, почти что холодны,

Но почему, не приложу ума, не знаю.

Не вижу за собой я даже тень вины,

Что, разве я уже не забавляю,

А утомляю вас, иль вы боитесь краю,

За коим неизвестность, темнота...

 

Незримая меж нами есть черта,

Я лишь в мечтах её переступаю. 

 

 

ЛИШЬ СТОИТ МНЕ ЗАДУМАТЬСЯ О ВАС

 

Вы дороги мне тем, что вы на свете есть

Как мой итог духовного исканья,

Что мне явился из глубин сознанья.

И сказанное – правда, а не лесть.

 

Признаться мне давно уже пора,

Что вам обязан многими стихами.

И часто посвящаю вечера

Общению загадочному с вами.

 

Лишь стоит мне задуматься о вас,

То сразу, через несколько мгновений,

Незримый ток нежнейших дуновений

Касаются души моей тотчас.

 

И будит тайный творчества источник,

Давая вдохновению посыл.

Вы для меня таинственный подстрочник,

И я, как смог, его переводил.

 

И посвятил стихи Прекрасной Даме,

Но вы не признаёте в них себя.

Под тусклыми земными небесами

Нам встретиться, как видно, не судьба.

 

МОЙ ПЕНСИОННЫЙ ДЕНЬ НАЧАЛСЯ НЕ СПЕША

 

Мой пенсионный день начался не спеша,

Полоской алой знойного рассвета.

И разбудил меня весёлый писк стрижа,

Чтоб повидать его, я вышел неодетый

 

На лоджию, попал под россыпь брызг

Встряхнувшейся от ветерка берёзы.

Слегка озяб и бодро глянул вниз,

На выложенный камнями квадрат,

На клумбу, где уже проснулись розы

И выдохнули свежий аромат.

 

Что снилось им?..

Цветов прекрасных жизнь –

Загадка для меня, и до сих пор вопросы

О красоте смущают разум мой

Туманной зыбкостью предмета размышлений,

Как будто некто шутит надо мной:

Даёт ответ, но через несколько мгновений

Его я забываю навсегда.

 

И на вопрос «что значит красота?..»

Я отвечаю: ничего не значит,

Когда в душе у человека пустота.

Пока он горькими слезами не оплачет

Свою судьбу и согласится умереть,

Не протестуя против Божьей воли…

Спасает душу красота, чтоб смерть

Не помешала ей покинуть мёртвых поле.

 

Примечание. Красота спасает душу как

главную ценность тварного мира 

 

 

Я В ВАШЕМ СЕРДЦЕ БОЛЬШЕ НЕ ЖИЛЕЦ

 

Я в вашем сердце больше не жилец.

Случилось то, что и должно случиться.

Что стало мне понятно, наконец,

Пришла пора подальше удалиться

И мыслями, и чувствами от вас,

И навсегда забыть, что между нами было.

 

Скудеет нас соблизившая сила

Сама собой, но связывают нас

Ещё так много неразрывных нитей:

И радостных, и горестных событий,

Их из души не вырвать, не стереть.

Они смеются, плачут и стенают,

И остро о себе напоминают.

 

Всё в жизни рядом: время умереть

Ко всем приходит людям и эпохам.

Я вас теряю, как теряют жизнь,

Не сознавая, медленно, по крохам. 

 

 

ЭКСПРОМТ

 

Жизнь моя была не тусклой

Возле пушкинской свечи.

Я питался правдой русской,

Дифирамбы не строчил.

Не дрожал над каждой строчкой,

И хотя жил широко,

По земле ходил пешочком,

Пил вино и молоко.

 

До столетья – четверть века.

Голова белее снега,

И болячки все со мной.

Слава Богу, жив стихами:

Знатный гимн Прекрасной Даме 

Написал как молодой.

 

 

Обида (жестокий романс)

 

Мы встретимся, но не подам я виду,

Что знаю вас, хотя душа горит.

Отвергнутая страсть похожа на обиду,

Её ничто уже не утолит.

 

Она во мне, как угль под пеплом, тлеет

И душу жжёт уж многие года.

Как я хочу, чтоб память поскорее

Избавилась от боли навсегда.

 

Но как увижу вас, то вспоминаю снова

Признание в любви под майскою луной.

Вы не сказали мне худого слова,

Вы были зябко холодны со мной: 

 

"Я занята! Забудьте всё, что было…

Простите, если что… Я не со зла".

И этих слов душа не позабыла,

Она смертельно  ранена была.

 

И до сих пор в душе, как ножевая рана,

Обида начинает вновь кровоточить,

Лишь стоит мне увидеть вас случайно…

Былого не разрушить, не забыть.

 

Мы встретимся, но не подам я виду,

Что знаю вас, хотя душа горит.

Отвергнутая страсть похожа на обиду,

Её ничто уже не утолит.

 

 Сокровенный свет

 

Я понимаю с грустным сожаленьем,

Что между нами нет взаимного огня.

И ухожу… Вздохните с облегченьем,

Что, наконец, освободились от меня

И от моих стихов, и трепетных, и нежных,

И скрытых в них намёках неизбежных,

Что всё слабее сокровенный свет,

Спасительно сиявший много лет,

Но в этом вас ничуть не обвиняю.

Всё гуще сумрак. Шаг иль два до краю. 

 

 

Поэзии мне по сердцу огонь…

 

Поэзии мне по сердцу огонь…

Над каждою строкой стихотворенья

Он -- то взовьётся, словно красный конь,

Вкруг рассыпая искры вдохновенья,

 

То от него останется лишь жар,

Как от углей сгоревшего кострища.

И мы с Прекрасной Дамой в нём отыщем

Поэзии животворящий дар.

 

В свой час он вспыхнет над строкой огнём

И точно в сердце бьющими словами.

И станет навсегда и жаждой, и глотком

Поэзии, что властвует над нами.

 

Любым стихам -- недолог срок гореть

При жизни их творца у них удел особый:

Огонь поэзии не гасит даже смерть,

Но превращает в бронзу высшей пробы. 

 

 

Когда вокруг и гласность, и свобода

 

Когда вокруг и гласность, и свобода,

Зачем писать стихи и для кого?..

И от Прекрасной Дамы слышу: «Для народа,

Чтобы спасти в нём то, что есть живо.

 

К тебе, поэт, пришла я не случайно:

Помочь России, гибнущей в беде.         

Судьба народа для меня не тайна,

Его спасенье в русской Красоте.

 

Она есть Божья сила оживленья

Души, что в людях умерла почти.

Вдохни же словом дух сопротивленья

В народ, и Красотою освети

 

Безвременья державного потёмки,

Забвение  святых имён земли,

Чтобы прозрели душами потомки

И силу правды Божьей обрели.

 

 

Молчанье розы

 

Вот розы царственный бутон

Благоухает… Страсть и нега

Проникли в душу человека,

Молчанье розы слышит он,

Её безмолвный сладкий лепет.

 

Его пронизывает трепет

От плесков ароматных струй.

Он к ней склоняется, вдыхает

И розы нежный поцелуй

В него до сердца проникает.

 

 

Зябко нам от скудеющих чувств

 

Что так ждущее глядишь на меня

На закате предзимнего дня?

Я тебе не скажу: «Погоди…»

Собралась уходить – уходи.

 

Зябко нам от скудеющих чувств.

Поцелуи утратили вкус.

И желанье восторга не жжёт…

Пыл сердец превращается в лёд.

 

Лист опавший летит по нему

В бесконечную зимнюю тьму.

 

 

Прекрасная Дама, не плачь обо мне

 

Умру ли я сам, иль убьют на войне,

Иль сгину в тюремной темнице,

Прекрасная Дама, не плачь обо мне

В сияющей звездной светлице.

 

Не плачь, я вернулся к началу начал

И встал на другую дорогу.

Тебе я давно свою душу отдал,

И ты возврати её Богу. 

 

 

Идеал 

 

Прекрасной Дамы негасимый свет

На жизнь мою струится и поэзию.

И по нему иду я, как по лезвию,

К тому, чему названья даже нет.

 

Концы концов, начала всех начал

Хочу постичь, найти исток движенья.

Я много строк об этом написал,

Но не утратил жадного стремленья

Продолжить то, что не закончили отцы,

Распутать навсегда начала и концы.

 

Распятого Христа познать к спасенью путь

Стремлюсь я, отвергая все сомненья.

Но не могу я на него  взглянуть

Из глубины греховного паденья.

 

Как безоглядно тянет душу ввысь

Стремленье к постиженью идеала!

В нем скрыты все концы и все начала,

И божья красота, и божья мысль.

 

 

 Таким я был, таким я и остался

 

Холодный разум не смирял мой пыл,

С каким я вам писал стихи, бывало.

Пусть для меня нет выше идеала

Чем вы, но в сердце я хранил:

И чистых дум высокое стремленье,

И страстное неутоленное влеченье,

Сосущий душу мне греховный глад,

От коего мой возжигался взгляд,

И оттого на вас взглянуть боялся…

Таким я был, таким я и остался. 

 

 

Когда над миром убывает свет

 

Когда над миром убывает свет,

То всё вокруг теряет очертанья.

Я не пойму: со мной вы или нет?..

Ведь я не слышу вашего дыханья,

И в сердце чувствую больную пустоту.

 

Не заглушить её и пачкой валидола.

За вами я стремился в высоту

Прекрасного, чтоб трещину раскола

Между людьми, что не имеет дна,

Преодолеть… Но вам не до меня.

 

Гляжу вокруг: всё сумрачно и голо

И в темноте, и в ясном свете дня.

Меня вы погрузили в одиночество

Оставив невесёлое пророчество:

«Мы встретимся ещё когда-нибудь,

Когда земной закончится наш путь…» 

 

 

Зачем ты это сделала, зачем?..

 

Ты в памяти как тень того, что было,

Лишь эхо от того, что говорила,

Как жаль, что я тебя не потерял совсем.

Зачем ты жизнь мою перекрутила,

Зачем ты это сделала, зачем?..

 

Я в лживых ласках и пустых словах

Завяз, как будто в яме с липкой глиной.

Шагнул в неё, витая в облаках,

В беспамятстве, и как укус змеиный

Твой поцелуй прощальный на губах. 

Ужалила.

И метку кровяную

Ношу я в сердце все мои года,

И мучу за твое предательство другую,

Что Господом дана мне навсегда, 

Тебя, проклятую, не забывая никогда.

 

 

Я дожил до того...

 

Я дожил до того, что не смогу сказать

Вам ничего, что было бы не сказанным.

Мы общностью судьбы навеки связаны,

И это не порвать, не развязать,

Не разрубить и не разрезать пламенем…

Что это, счастье или тяжкий крест

Любить друг друга телом и сознанием?

Иль это неосознанная весть,

Что в нашем неземном существованье

Господь соединит нас навсегда,

И мы сольёмся как с водой вода?

 

 

Вы так обидчивы порой, так зябко холодны

 

Вы так обидчивы порой, так зябко холодны,

Наверно, для того, чтоб для других казаться,

Что равнодушны вы ко мне, не влюблены,

И чувств нет никаких, чтоб в них признаться.

 

Но дорог мне любой ваш милый знак:   

Пожатие руки и тембр нежной речи…

Они уже давно живут в моих стихах,

Как наши все и расставания, и встречи.

 

Не потому ль вы так строги со мной,

Что любите меня через преграды,

Не смея мне признаться, что вы рады

Прекрасной Дамой быть, беседовать со мной,

 

Про то, как было радостно в начале

Судьбы и стало сумрачно в конце.

Я прочитаю всё на дорогом лице,

В глазах, что потускнели и устали,

 

Взирать на власть земную, на народ,

На жизнь, что лишь проезжая дорога

В один конец. И нас она ведёт,

Не спрашивая, всех объятья Бога.

 

Он всех простит. Он всех нас извлечёт

Из кожаных одежд, и станем мы бесплотны,

Прозрачны, невесомы, беззаботны.

Душа свободу воли обретёт.

 

Не знаю, что дано ей будет знать

И чувствовать в краю, где нет сомнений.

Но как, скажите, вас мне отыскать

В загробной толчее прозрачных теней?

 

Где не возможны страстные слова,

Как я узнаю вас, мне непонятно?..

Мы, с древа жизни павшая листва,

Все превратимся в солнечные пятна.

 

И будем пребывать среди живых

Мерцаньем переливов  золотых,

Забав про то, что на Земле мы жили,

В земное счастье верили, любили…

 

 

Я не нашелся, как ей возразить

 

Она сказала: «И зачем ты пишешь

Мне страстные стихи?

Я этим смущена…

Но, может, ты во мне забаву ищешь?

Мне участь жалкая тобой предрешена:

Стать женщиной твоей на всякий случай?

Найди другую и стихами мучай!»

 

Я не нашелся, как ей возразить.

Писать писал, но для Прекрасной Дамы,

Что властна надо мною и стихами.

И без неё поэтом мне не быть.

 

Она дала мне волю и простор,

И лучик солнца над моим закатом.

Поэзия похожа на костёр,

И согревает всех, кто с нею рядом.

 

 

На эту ночь я взят тобой в полон

 

За тучу скрылась полная луна,

И распахнулось поле звёздной пашни.

И не твоя вина, и не моя вина,

Что мы с тобой не повстречались раньше.

 

Ты говоришь, что с нелюбимым жить –

Твоя судьбина, будь она неладна.

Хоть от чужого счастья не отпить,

Меня целуешь радостно и жадно.

 

Я не увидел в комнате икон,

А на луну молиться не умею.

На эту ночь я взят тобой в полон,

Владей же мной, как я тобой владею.

 

И я как  молодой, и ты как молода,

И вспыхивают искры между нами.

Не погасить уже их никогда,

В моих стихах они зажгутся сами.

 

И не твоя вина, и не моя вина,

Что мы с тобой не повстречались раньше.

За тучу скрылась полная луна,

И распахнулось поле звёздной пашни.

 

 

Не воскрешай, что умерло во мне

 

Уходит день, и в зыбкой тишине

Повеяло желанною прохладой.

Не воскрешай, что умерло во мне

Улыбкой нежной и несмелым взглядом.

 

Не говори, что ты устала ждать

Моей любви, и  счастье потеряла.

Я ничего не в силах обещать,

Как не могу судьбу начать сначала.

 

Не   говори, что дорог я тебе.

На перекрёстке временного круга

Мы встретились на жизненной тропе,

Чтобы взглянуть с надеждой друг на друга.

 

О, как хотел бы я твоей любви

Отдать себя, упиться наслажденьем.

Вновь обрести и жар, и хлад в крови

Пред сладостным в объятиях забвеньем.

 

И чтобы ночь в распахнутом окне

Вдруг пролилась, как ливнем, звездопадом…

Не воскрешай, что умерло во мне 

Улыбкой нежной и несмелым взглядом.

 

 

Пишу и не надеюсь на ответ

 

Пишу и не надеюсь на ответ,

Прочтёте ль вы моё стихотворенье?

Оно, не будет, думаю, во вред

Таланту вашему.

Быть может, настроенье

Поднимет вам. Оно ведь не вода,

Что капает занудливо из крана.

В нём все слова весомы, никогда

В нём нет ни капли желчи, ни обмана.

 

Загадочность я вашу не нарушу,

И не скажу, что понимаю вас.

Я лишь слегка стихом затрону душу,

Чтоб вы создали как-нибудь для нас,

Поборников исконной русской речи,

Шедевр искусства цельный, как алмаз.

И мы в старинных канделябрах свечи

Зажгли бы и послушали ваш сказ

Про старую Москву, как в ней чудили

Юродивые, старицы и старцы.

Вы все прочли и небыли, и были,

Пред вами время открывало ларцы,

Вы перлы языка просвирен находили

И насыщали ими свой рассказ,

Что мы услышим как-нибудь от вас.

Собравшись у свечей в крещенский вечер,

И насладимся вашей чудной речью.

 

 

Я вдохновенья свет твой из столпа 

 

Когда вокруг темны все этажи,

И звёзд не видно, и мечты бескрылы,

Я не зову тебя, но светом из души

Являешься  ты мне в ночи постылой,

Чтобы сказать: «Не забывай, поэт,

С дня встречи нашей минуло шесть лет.

 

Когда-то называл меня ты милой.

Была я много лет как верный камертон

Поэзии твоей, что вдаль времён

Устремлена с космическою силой.

 

Вновь встретиться нам, видно, не судьба.

Я с каждым днём всё дальше от тебя.

Ты о любви ко мне всё реже пишешь,

Не знаю я, что видишь ты и слышишь.

Я вдохновенья свет твой из столпа.

Ты жив, пока моим дыханьем дышишь». 

 

 

Но вы, конечно, вряд ли позвоните…

 

На Новый Год ваш телефонный номер

 Набрал я дважды. Тихие гудки

 Ответом были мне, вы отключили

 Меня от связи с вами.

 Ваш поступок детский

 Мне по душе пришёлся, неужели

 Вы до сих пор сердиты на меня?..

 

 Не знаю, что и делать, подскажите,

 Как с Рождеством поздравить вас Господним?

 Быть может, наберу ваш номер и услышу

 В шумах помех ответный нежный шёпот,

 Что вы прощаете мне милое

 Не в рифму баловство, ведь иногда ему,

 Как и любви, все возрасты покорны…

 

 Но вы, конечно, вряд ли позвоните…

 

 

 Лишь вспомню вас

 

Лишь вспомню вас – и, вспыхнув как звезда,

Душа готова в песню превратиться.

Свободен я, но знаю: никогда

От вашей власти не освободиться

 

Тому, кто сердце возле ваших ног,

Как яблоко, надкусанное вами,

Вдруг уронил, и не подвёл итог

Всему, что не случилось между нами.

 

Я был смущён, вы были смущены

Не менее меня, скорей уйти спешили,

И взгляда избегали моего, и говорили,

Что мы когда-то встретиться должны…

 

Я память пролистал – лишь тенью видел вас.

Я просмотрел все сны – и всё напрасно.

Нигде я вместе не увидел нас.

Мы были порознь и друг другу не опасны.

 

 

За что мы мучаем друг друга

 

За что мы мучаем друг друга

В потёмках жизненного круга,

Где лишь в мечтах сияет свет?

За что мы мучаем друг друга

Уже восьмую тыщу лет?

 

Не знаю я, в какие числа

Конец мучениям придёт,

И жизнь божественного смысла

                            В стада людские низойдёт.                          

 

Спадут с людей грехи земные,

Настанет мир и благодать.

И лишь останется Россия

За всех молиться и страдать.

 

 

Но никогда меня вам не забыть

 

О милом близком вспомнил я сейчас,

Когда настали времена печали.

И рад, что не посмел коснуться вас,

Хоть вы, быть может, этого желали.

 

Я никогда не склонен был шалить

И верил, что любовь – это серьёзно.

И был не прав.

Раскаиваться поздно,

Коль ничего уже воротить,

И жизнь свою нельзя прожить сначала,

В ней всё опять то будет, что бывало.

 

Нельзя свои ошибки отменить,

И, повстречав вас в измеренье новом,

Смогу ли я вас страстью опалить,

Огнём  прикосновения и  словом?

 

Но вы горды…

Останьтесь, так и быть,

Томиться в одиночестве суровом.

 

Но никогда меня вам не забыть.

 

 

Как дорог этот мне самообман

 

Душа переполняется волненьем,

Когда вдруг вспомню, милая, о вас.

Я вам обязан страстным вдохновеньем,

Огнём поэзии, что вы зажгли сейчас

В моей груди и осветили разум.

И в сумрак погрузили кабинет.

 

Но ваше в нём присутствие я сразу

Угадываю… Зыбкий силуэт

Изящной женщины, летящей в облаках,

Просвечивает в белизне бумаги.

Она разбрасывает письменные знаки.

Я строю их, чтоб в поэтических строках

Реальность и мистический туман

Вам показались чем-то новым…

 

Как дорог этот мне самообман!

Я предаюсь ему, чтоб вас коснуться словом.

 

 

Вы до сих пор в обиде на меня

 

Вы до сих пор в обиде на меня,

Или давно уже её забыли.

Но помню я, как вы меня любили

Один лишь раз, каких-нибудь полдня.

В пустом дому, где я для вас стал первым,

С кем повстречались вы наедине.

И я таким же был – неопытным  и нервным,

Мне было страшно с вами наравне.

 

Но кто-то без меня всё  разрешил.

Пылая страстью, к вам шагнул и грубо

Прижал к себе, и жарко впился в губы,

И сил к сопротивлению лишил.

 

Наутро я случайно встретил вас.

Вы вспыхнули и горько прошептали:

«Всему, что раньше связывало нас,

Уже не быть, меня вы потеряли».

 

 

Я вас не позабыл

 

Я вас не позабыл, хотя с  мечтой расстался

Увидеться когда-нибудь опять.

Но где бы я ни жил, и где бы ни скитался,

Я буду наши встречи вспоминать.

 

Ведь до сих пор они мне душу греют.

О милых днях так ясно говорят,

Что облик ваш разлука не развеет,

И сохранится ваш прощальный взгляд,

 

И в нём ожившая надежда и тревога,

Хотя о будущем вы знали всё тогда,

Что скоро уведёт разлучница-дорога

Меня от вас, быть может, навсегда.

 

Сегодня память сердца побуждает

Меня вернуться к незабвенным дням.

Как часто случай всё за нас решает,

Где встретиться и где расстаться нам.

 

Я вас не позабыл, хотя с  мечтой расстался

Увидеть вас когда-нибудь опять.

Но где бы я ни жил, и где бы ни скитался,

Я буду наши встречи вспоминать.

 

 

Я ждал звонка…

 

Я ждал звонка…

Она не позвонила.

Тогда решил я от неё бежать

Из страха догадаться и понять:

Она меня нисколько не любила,

Лишь самолюбье тешила своё,

Читая мои нежные посланья.

Нет, лучше мне уйти в самоизгнанье,

Чтобы не видеть никогда её.

 

Уеду я на дальний край земли,

Чтоб всё забыть.

В разлуке весь измаюсь,

Не выдержу и сам себе признаюсь,

Что чувства не завяли, не ушли,

А навсегда в душе моей остались

Под хладным пеплом тлеющим огнём.

Не затоптать его и не залить вином,

И женщиной другой не заслонится… 

Вы — это я

 

Вы — это я, чья трудная дорога,

Блуждания средь чувств пустых и слов

Почти закончились, когда по воле Бога

Я встретил вас как чистую любовь.

 

И тот огонь, что мне она внушила,

И чудо красоты, что ощутил от вас,

Передаю и нежностью, и силой

Своим стихам, что я пишу сейчаc

 

На пышном насте выпавшего снега,

Что стает вмиг под солнцем молодым.

Мы много потеряли за полвека,

Что было для души всегда святым.

 

Наш стыд остыл, и вслед померкла совесть.

И душу зло пронзило без помех.

Утраты сердца нам давно не новость,

Они для нас предмет лихих потех.

 

Где правят люди с совестью пропащей,

Ни красоте, ни правде места нет.

И потому мне дорог исходящий

От вас очеловечивающий свет.

 

Вы — это я, чья трудная дорога,

Блуждания средь чувств пустых и слов

Почти закончились, когда по воле Бога

Я встретил вас как чистую любовь.

 

 

И я к устам её почти приник

 

Я знать не знаю, сколько Даме лет,

Ведь для меня она всегда прекрасна.

И преподнёс сегодня ей букет

Из белых лилий и тюльпанов красных.

 

Она была слегка удивлена

Моим поступком.

Улыбнулась нежно:

«Я подношеньем вашим смущена,

Вы что-то ведь задумали, конечно?

 

И я, волнуясь, произнёс в ответ:

«Прекрасная, вас повстречав однажды,

Я восхищаюсь вами как поэт.

Как человек я выпить всю вас жажду.

 

И я к устам её почти приник.

Она затрепетала, отстранилась

От поцелуя страстного, и вмиг,

Как облачко, бесследно растворилась.     

 

 

Не помню даже как, но потерял я вас

 

Не помню даже как, но потерял я вас.

Кричу, зову… В ответ нет даже эха.

И как мне жить теперь, не видя ясных глаз,

Улыбки милой, и не слышать смеха,

 

И голоса, в котором иногда

Мне чудилось дыханье нежной страсти?..

Но я не знал, не ведал, что тогда

Каким несметным обладал я счастьем.

 

Вы, мной наскучив, возвратились ввысь

В созвездие своё Прекрасной Дамы.

Вас утомила взбалмошная жизнь

С поэтом ветреным и мрачными стихами.

 

Обижен крепко я за ваш побег:

Ведь не Минкульт, а вы -- за Красоту в ответе.

Она ему нужна как прошлогодний снег,

Но людям Красота важней всего на свете.

 

Наверно, нелегко вам отраженьем  быть

Её всегда небесного сиянья.

Ваш вечный долг – Прекрасное хранить 

 Поэту и народу в назиданье.

 

 

 Быть может, для кого-то вы красивы

 

Нет, перед вами я ничуть не виноват,

Что к вашей красоте остался равнодушен,

Не отозвался на призывный взгляд,

В нём прочитал желанье ваше скушать

Меня, как в жаркий полдень эскимо,

Запить боржоми, посмотреть в трюмо

И губки промокнуть бумажною салфеткой.

И поделиться новостью с соседкой,

С такой же, как она, притворой и кокеткой,

Что я валялся у неё в ногах,

Руки её просил и обещал Мальдивы…

 

Быть может, для кого-то вы красивы,

Но никогда Прекрасной Дамой вам не быть.

Не в силах, как она, меня вы одарить

Тем, что поэта душу приближает

К познанью животворящей Красоты.

И он своей Прекрасной Даме посвящает

Поэзии волшебные цветы:

Они всегда цветут, всегда благоухают.

 

 

Не вспомнить, где мы счастье потеряли

 

Зачем же мы друг друга потеряли,

И я про вас давно не вижу снов?

И голуби бумажные стихов

К вам с моего стола давненько не взлетали.

 

Хочу забыть, но тянется к перу

Рука, чтоб на мелованной бумаге

Нарисовать ваш профиль поутру,

Вокруг рассыпав письменные знаки…

 

Задуматься, вздохнуть и разорвать

Письмо любви, зубами скрипнув, смять.

И, чиркнув спичкой, запалить клочки

И пристально сквозь тёмные очки

 

Смотреть, как исказился профиль ваш

И превратился в огненный мираж.

С обугленными чёрными краями.

И захлебнуться горькими слезами…

 

Не вспомнить, где мы счастье потеряли.

Быть может, кто-то нас обворовал?

Или себя мы сами обокрали,

Когда семейный бросили причал?..

 

И носит нас житейскими волнами.

И грусть не покидает наших глаз.

И  счастье жизни, брошенное нами,

Отравой стало и терзает нас.

 

 

Я вас не позабыл

 

Я вас не позабыл

За будними делами.

Вы – страстный жар и пыл

В стихах Прекрасной Даме.

 

Вы навсегда со мной

В любом моём творенье.

Я не пойму порой:

Вы – явь или виденье?

 

То вижу вас как тень,

То слышу голос милый,

То провожу весь день

В безмолвии унылом.

 

В тетради вянет стих.

Чтобы зацвёл он снова,

Явитесь, хоть на миг,

Из огненного слова!

 

 

Скажу я, ничего не утаив

 

Сейчас, когда нет связи между нами,

Скажу я, ничего не утаив,

Что счастлив был обманываться вами,

Вы были для меня к прекрасному порыв

 

Души моей, что в сумерках гонений

На Красоту и власти пошлых мнений

Рванулась к вам, узрев заветный свет.

И обрела источник вдохновений,

Откуда Правду черпает поэт.

 

И ею делится с обманутым народом,

Хотя тому во лжи привычней жить,

Утратившим страну разноплеменным сбродом,

Но всё-таки его любить, боготворить…

 

 

Что нравится мне в отношеньях наших

 

Что нравится мне в отношеньях наших,

Так то, что вы и недоступны, и близки.

Красноречивое молчанье ваше

Я чувствую, как мановение руки,

Которым вы меня то гоните, то ближе

Зовёте подойти, не преступив рубеж,

За коим исполнение надежд

Мне только чудится,

Хотя я ясно вижу,

Что вы ко мне неравнодушны, но не так,

Чтобы совсем утратить осторожность…

Вы не готовы преступить чрез невозможность,

Но к этому близки… Я жду… Подайте знак… 

 

 

Играла музыка в саду

 

Играла музыка в саду,

Луна светила.

Скажи мне, где, в каком году

Всё это было?

 

Скажи, чего не насулил

Мир нам в начале?

О, как я мало сохранил

Надежд в печали.

 

Я потерял событий нить

Средь суесловья.

И мне тебя не возвратить

Из тьмы безмолвья.

 

Никто не даст мне тайных сил

Стать снова юным.

Венчально-белый снег накрыл

Наш час безумный.

 

И ты молчишь, и над тобой

Лишь холод вечный.

Ты в нём сияешь молодой

Звездою млечной.

 

Где были мы, в каком году

Мечтали страстно?

Играла музыка в саду

Светло и ясно.

 

 

Уйду от неё я, уйду

 

Вечерняя зимняя синь

Как полог из звёздного ситца.

Себе говорю я: «Остынь!

Пора навсегда с ней проститься!»

 

Обиды во мне к милой нет.

Лишь в сердце печаль и усталость.

Она мне сказала: «Поэт!

Я вдоволь с тобой наигралась.

 

Пусть каждый идёт по своей

Назначенной долей дорожке.

Простимся, давай, поскорей

На скользком крылечном порожке».

 

Я вижу тропинку в саду,

Свечение звёздного ситца.

Уйду от неё я, уйду,

Но прошлому --  не позабыться…

 

 

Два эха

 

Прошло полгода с нашей первой встречи…

Печальный юбилей отметил я.

И ровно столько времени с разлуки

Прошло…

Но вы мне так близки,

Что, кажется,

Мы не встречались и не расставались,

Тому полгода, а всегда-всегда

Друг в друге были…

И с той поры перекликаются всё реже,

Всё тише, тише,

еле-еле слышно… 

 

 

Вас нет со мной 

 

Вас нет со мной,

Хотя всегда вы рядом

Остались жить

Своим прощальным взглядом.

И, вспоминая вас,

Я вновь читаю в нём

Упрёк и сожаленье, и обиду.

 

Но внешне вы не подаёте виду,

Что мы друг друга

Больше не найдём,

Не встретимся,

Что наши обещанья,

Безвкусный поцелуй.

Слезинки на щеках –

Всего лишь ритуал

Печального прощанья.

 

Но по-другому

И не может быть.

И наша встреча

Вряд ли повторится.

И только нашим душам

Не забыть

Попытку навсегда

Друг с другом слиться.   

 

 

 Останусь я один

 

Останусь я один

С Прекрасной Дамой в сердце

И грустной думой на исходе дней,

На крае жизни возле тайной дверцы,

Не ведая, что ждёт, что кроется за ней,

Когда она внезапно распахнётся,

И кто-то вынет душу из меня,

И у неё другая жизнь начнётся.

 

Когда сквозь тьму и всполохи огня

Дела мои земные лицезрея,

Надежды на спасенье не имея,

Она пройдёт, исполнится мечта:

Мне душу сохранит от казней Красота,

И оправдает все грехи поэта.

Жаль, не смогу  отблагодарить за это.

 

И выполнит она мою мечту другую.

Когда Прекрасной Даме подойдёт черёд

Покинуть навсегда юдоль земную,

То Красота её сквозь пламя проведёт

К престолу Господа, и он её спасёт,

Прекрасную и для меня святую.   

 

 

Не помню, где я...

 

Не помню, где я подхватил  словечко,

Чтобы затронуть хладное сердечко

Прекрасной Дамы, так похожей на зарю,

Сказав ей искренне: «Я вас боготворю!»

 

Вы – образ совершенства неземной,

Чуть видимый сквозь солнечные нити,

Но женщиной прекрасною порой

Рассудок вас рисует по наитью.

 

И я свой пыл пытаюсь укротить

Прочтеньем премиального романа.

Он сразу начинает меня злить

И слякотью письма,

И наглостью обмана…

 

Забрасываю в угол писанину.

К приятелю художнику спешу,

Чтоб заказать портретную картину

Прекрасной Дамы, коей я дышу.

О ней ему всю правду расскажу,

 

Но тот идёт в решительный отказ,

И требует хотя бы фотоснимок,

Он не рисует,

Пусть прекрасных, невидимок.

 

-- Ты что, ослеп,

Ведь только что сейчас

Она в окне стояла и на нас

С улыбкой ослепительной глядела

И, кажется, войти сюда хотела…

 

Художнику наивным мой рассказ

Не кажется. – Я знаю, кто  сейчас

Тебе привиделся в зарамленном оконце:

В нём твоя Дама, если она солнце.

 

  

Про три любви мне рассказала Дама

 

Про три любви мне рассказала Дама

Прекрасная,  как солнечный рассвет,

Что каждая из них достойна храма,

Но их воздвигнуть сможет лишь Поэт:

 

«Есть три любви, о коих надо знать:

Телесная, сердечная и духа.

И в них таится всё — и ад, и благодать,

И наслажденья сладостная мука.

 

Телесная любовь — всегда слепая страсть.

И в печени она, как червь, гнездится.

Неистова, груба и оглупить стремится

Влюблённых, чтобы взять над ними власть.

 

Гармония сердец влюблённых так редка,

Что люди называют это счастьем.

Сердечная любовь светла и глубока,

Она очеловечивает страсти.

 

И есть ещё любовь духовная, она

Устремлена к познанью идеала,

Чтоб Истина над нею воссияла,

И пала между мёртвым и живым стена».

 

Про три любви мне рассказала Дама

Прекрасная, как солнечный рассвет,

Что каждая из них достойна храма,

Но их воздвигнуть сможет лишь Поэт.

* * *

Забросить я решил стихосложенье,

Чеканку слов, огранку рифм и строк.

Что доставляло сердцу наслажденье,

Решил отвергнуть я, как наважденье,

Как смертный грех гордыни, но не смог

С самим собой поладить полюбовно.

 

И в слабости моей она одна виновна,

С кем встречу я давно предугадал,

И для Прекрасной Дамы пьедестал,

В чьей нежной власти вся судьба поэта,

Воздвиг в стихах из солнечного света.

 

 

ПИСЬМО

 

 Не знаю, как писать вам: прозой иль стихами?..

Который день сажусь к столу и не могу

Начать письмо, я позабыл, как с вами

Обменивался нежными словами.

Пишу и убираю за строкой строку,

 

Не знаю даже чем, стихами или прозой

Коснуться вашей близкой мне души,

Чтоб передать благоуханье розы

И блеск на лепестке росинки слёзной.

Вы так же, как она, изящно хороши

И в словотворчестве, в суете житейской.

Я не пытаюсь вас приворожить,

Поскольку знаю: вместе нам не быть.

 

Я лишь в мечте на лире Царскосельской,

Бряцая, вас маню в июльские поля.

И чувства к вам как тяготение шмеля

К призывно пахнущим цветущим медоносам

Мой оживляют беспокойный дух

Надеждой, когда-нибудь по росам

Заоблачным, не разнимая рук,

Пройдемся мы, мой ненаглядный друг.

И к нам никто надоедать с вопросом

«Куда идёте вы?» не будет приставать

 

 

Я мысленно коснулся вас

 

И жар в крови, и сердца охлажденье.

И  слёзы, и внезапный смех…

Всё это испытали вы в мгновенье,

Внезапно, и втайне от всех.

 

И я смутился, что неладно сделал,

И поразился магии стихов.

Я мысленно коснулся вас, и вы всем телом

И всей душой откликнулись на зов.

 

 

И вот ты снова в жизнь мою вошла

 

Я думал, прошлое уходит навсегда.
Теряется навечно, безвозвратно,
И не вернётся больше никогда,
Но ты вернулась, милая, обратно

В пустое одиночество моё,
Как будто ненадолго выходила.
И осветила памятью  жильё,
Что без тебя померкло и остыло.

Ко мне пришёл по почте твой портрет.
Как видно, ты меня не забывала,
Когда в больнице тяжко умирала,
То послала последний свой привет.

На нём тебе всего лишь  двадцать лет,
Как простодушно всё в тебе и мило.
И помню я в глазах лучистый свет,
И то, как страстно ты меня любила,

Как мрачно холодна порой была.
Была и недоверчивой, и  нервной.
И, не простившись, навсегда ушла
К тому, кто был твоей любовью первой.

И вот ты снова в жизнь мою вошла
Портретом, что повесил я на стену.
Ведь у меня  ты первою была,
И мне ли не понять твою измену.

 

 

Золотая струйка света

 

Золотая струйка света

Просочилась в небе мутном.

И легко душа поэта

Встрепенулась рано утром.

 

Что же ей там приоткрылось,

В несказанном робком свете?

Что за радость, что за милость,

Кто её и чем приветил?

 

Всё вокруг сияньем нежным

Солнце утром обласкало,

Но бессмертия надежда

Для неё лишь просияла.

 

И душе всего лишь мига,

Чтобы всё понять, хватило.

И возрадовалась тихо,

И поэта разбудила,

 

Прошептав: «Запели птахи.

Я помочь тебе готова.

И с листа пустой бумаги

Ввысь вспорхнёт живое слово.

 

Поспеши за соловьями

Записать их песнопенье.

И своей Прекрасной Даме

Поднеси стихотворенье».

 

 

Красота

 

В поэте должен быть простор,

Желаний буйство, слов напор,

А Красота – в Прекрасной Даме,

Что над поэтом и словами

Владычествует с давних пор.

 

Когда проходит между нами

Она, то видит всех насквозь

Своими звёздными очами,

Что никогда не знали слёз.

 

Она, как правды свет, чиста,

И нимбом вкруг неё струится

Божественная Красота,

На всех готовая излиться,

Кто захотел освободиться

И смыть с души все тени тьмы.

От Красоты светлеют лица,

И проясняются умы.

 

Она нас к Богу возвышает,

Дарует светлую мечту.

Но мало кто об этом знает.

Не ищут люди Красоту,

Хотя она всегда над нами

Сияет от начала лет

В созвездии Прекрасной Дамы,

Всем излучая Божий свет.

 

 

Горит поэзия моя

 

Гори, моя судьба, гори!

Осталась дней моих лишь горстка.

Лети, судьба моя, с горы,

Как подожжённая повозка.

 

И первым спас я соловья,

Что распевал в душе полвека.

Горит поэзия моя,

И пеплом, словно хлопья снега,

 

Летят и кружатся стихи.

В них жизнь моя, мои тревоги

И позабытые грехи,

И все мои пути-дороги.

 

Горит поэзия моя…

И преданность Прекрасной Даме

Ликует в горле соловья

К ней обращёнными стихами.

 

 

И это всё про вас

 

И это всё про вас: вы мне так милы,

Так несказанно свежи и чисты,

Что вас не обожать, нет у поэта силы.

И я вас вознесу до звёздной высоты,

 

Где сам я не бывал, но там, как в фугах Баха,

Сияет музыка небесной чистоты.

Хрустальные дворцы воздвигнуты средь мрака.

Они всегда для смертного пусты,

И свет струится в них мажорной гаммой.

В блистательных чертогах Красоты

Вы явитесь для всех Прекрасной Дамой.

 

И в лунном зеркале пребудет отражён

Прелестный профиль дорогого лика.

И не устанут вас поэты всех времён

Хвалить за ваше возвышающее к Богу иго.

 

 

Кольцо соблазна

 

Она мне больше не напишет.

Она стихов моих не слышит.

Забилась в норку и молчит,

Как мышка, но стучит, стучит

Моя любовь в её сердечко…

 

И вдруг с мизинчика колечко

Упало на пол и звенит.

Его хвостом задела кошка.

Оно, позванивая дрожко,

Исчезло где-то навсегда,

Приспела девичья беда.

 

Не плачь, родная, о потере.

Не запирай входные двери.

Я поднесу тебе кольцо

И осушу твоё лицо.

 

Моя Прекрасная всё знала:

Как ты мою любовь терзала,

Своей противилась судьбе,

Что ты не пишешь писем мне,

Не появляешься в окне

И заперлась сама в себе.

 

– Отдай волшебное колечко.

Любовью пламенной к тебе

Оно зажжёт её сердечко.

Но ты с подарком не спеши

И, прежде чем отдать, реши:

Любовью ложной, несвободной

Ты сможешь счастье обрести,

Иль станет душу стыд скрести?

С ответом жду тебя сегодня.

 

Вопрос попал не в бровь, а в глаз.

Я сник. Любовь по принужденью

Постыдно унижает нас,

Приводит душу к омертвенью.

 

Мне та, которая не пишет,

Что в норку спряталась свою,

Так дорога, её люблю,

Хотя она меня не слышит.

 

Как окаянными глазами

Смотреть я буду ей в лицо?

И я вернул Прекрасной Даме,

Её обманное кольцо.

 

 

Вы звали – я на ваш явился зов

 

Вы звали – я на ваш явился зов,

Но замолчу, коль вам это угодно.

Не в правилах моих навязывать любовь

Прекрасной Даме, если не свободно

Её сердечко для моих стихов.

 

Она не даст в него мне заглянуть

И подсмотреть, что тайно в нём хранится.

Какие в нём события и лица

Погребены, и ей их не вернуть.

Былое никогда не повторится,

Но и дотла не сгинет, не сгорит.

 

Она не знает, как ей с этим быть.

Как сердце от страстей освободить,

Ведь призраки былого, как паяцы,

Не могут танец мести прекратить,

Прекрасной Даме память уязвляя,

Что год назад она была другая,

 

Пока её не соблазнил поэт,

Мечтами о надзвёздном и прекрасном.

Она сдалась и согласилась быть

И Красотой, и мерой Красоты бесстрастной,

Чтобы основу жизни сохранить

В наш век, и бессердечный, и ужасный.

 

 

И вздрогнул я

 

Прекрасная всегда и неземная,

Она вдруг восхотела стать земной.

И, ласково мой разум затмевая,

Сказала тихо мне: «Побудь со мной…»

 

И вздрогнул я: ведь для меня незримой

Была она. И что случилось с ней –

Единственной, неповторимой

Красавицей божественной моей?

 

Вдруг в пустоте пред мной открылись очи,

Пронзительно прекрасные огни.

Пунктиром проступил фигуры очерк

На фоне беломраморной стены.

 

Телесность обретал он с каждым мигом.

И пред её священной наготой

Моя душа немым вскричала криком,

И я поник пред вечной Красотой.

 

И мог ослепнуть от её сиянья,

Но свет померк.

Сквозь колокольный звон

Услышал всхлип, недолгое рыданье…

И провалился в тяжкий мутный сон.

 

Явилось солнце месяцу на смену.

Растаяла последняя звезда.

Я оглянулся, посмотрел на стену,

Она была как первый снег чиста.

 

 

Портрет

 

Забудь её, мне говорит рассудок.

Но как забыть, когда всегда я с ней

Пред вечностью в любое время суток –

С поэзией – единственной моей.

 

Она владеет мной почти полвека

И к подвигу мой смертный дух зовёт,

Когда вдруг зазвучит во мне, как эхо

С неведомых космических высот.

 

Но я не слышал этот зов сначала

В потёмках поселкового угла.

И красота стихов меня смущала,

Тем, что пугала и к себе влекла.

 

И вот однажды мне открылось чудо.

Когда погас дневной над миром свет,

Вдруг предо мной возник из ниоткуда

Прелестной женщины загадочный портрет.

 

Он был написан не рабочей кистью

Художника, но ангельским перстом

И воплощённой Рафаэлем мыслью

О Красоте, что в облике земном

 

Явила мне небесное в портрете

И звёздное – в мерцающих очах,

Изящное – в туманном силуэте,

Гармонию – во всех её чертах

 

Как образец прекрасного поэту,

На что равняться в творчестве своём.

Я захотел приблизиться к портрету,

Но вспыхнул он стремительным огнём.

 

И трепеща, что гибнет образ милый,

Всем существом рванулся я к нему.

Но Красота, пылая, уходила

От человека навсегда во тьму.

Устали вы

 

Прекрасной Дамой быть для грешного поэта

Устали вы… Из рабства Красоты

Освобождаю вас, как ни печально это.

 

И возвращаю вам девчоночьи мечты,

И радостное праздничное лето,

И знойный день, когда с подружкой вы

На даче, жарким солнцем разогреты,

Лежали в свежих зарослях травы,

Средь звонкого сверчкового трезвона.

 

И вдруг увидели огромного дракона,

Что полз на вас меж небом и землёй.

Сверкая и рыча, вал рухнул дождевой,

И вы с подружкой поспешили в дом,

Разбрызгивая лужи, босиком…

 

Но к этим дням, увы, возврата нет.

Вас скука ждёт. Покинув дом поэта,

Вы, милая, не избежите бед,

Вас мнимые друзья сживут со света.

 

Вам предстоит нелёгкое житьё,

Но чистая душа не виновата в этом.

Поэта бросив, вы обидели её.

 

Она ведь часть его чарующей души,

И расставанье с ней подобно умерщвленью.

И потакать она не станет вашей лжи,

Что вы устали, поддались сомненью…

 

Послушайте, что я скажу сейчас:

Закрепостив, я вас лишь тем спасаю,

Что из Прекрасных Дам не отпускаю вас.

Дав вольную, её я отменяю

 

 

Морок предновогодний

 

Твои черты неуловимы.

И тщетно в памяти порой

Я их ищу. Как клубы дыма,

Они сквозят, проходят мимо,

Дразня затейливой игрой.

 

Я вижу цвет, я слышу звуки.

Но не вернуть их мне уже,

Не дотянуться до разлуки,

Не возвратить глаза и руки –

И стынь отчаянья в душе…

 

Мы разошлись. Осталась тайной

Ты навсегда в моей судьбе.

Прошло полвека. И случайно

Я повстречал тебя в толпе.

 

Как обожгло! О боже, боже,

Ты не состарилась ничуть,

А стала краше и моложе,

И та же стать, и та же суть,

 

И тот же взгляд, слегка надменный,

Такой же локон золотой…

Но это был, увы, мгновенный,

Внезапный морок. Предо мной

Была стена и в ней пролом.

 

Я вспомнил этот старый дом.

Ты в нём жила, тому полвека,

И тень оставила свою.

Как будто вытаяв из снега,

Опять вернулась в жизнь мою.

 

Быть может, ты явилась зовом

Из тьмы, куда мы все уйдём,

Как солнце, заревом багровым,

И откровенье обретём,

 

Зачем на этом свете жили,

Зачем любили и грешили,

Летали, ползали в пыли,

Но счастья так и не нашли.

 

 

Про вас мне говорят

 

Про вас мне говорят,

Что ваше сердце – камень.

И ваша красота бесчувственна, как лёд.

Что вас не разволнует, не проймёт

Поэзии моей летучий пламень,

Лишь только разогреет на чуть-чуть,

Но не затронет каменную суть

Души, что страсть любви не испытала

И закоснела в гордости…

 

Всерьёз

За вас возьмусь я, как каменотёс,

И вырублю из камня сердца розу,

И гением в неё страдание вдохну.

Вы влюбитесь в меня,

Прольёте слёзы…

Но в камень снова я вас не верну.

 

Живите мной и радуйтесь, и верьте:

Я вас Прекрасной Дамой назову

И буду славить вас, пока живу.

И сохраню вас навсегда в бессмертье.

 

 

Уходит из России Красота

 

Холодный май – и все мы холодны,

Бесчувственны. Народу не до песен.

И дни России Богом сочтены,

Но час суда, как прежде, неизвестен.

 

Он не простит отступничество нам

От Красоты и призовёт к ответу.

И нелегко живётся соловьям,

Прекрасной Даме и её поэту.

 

Она ко мне бежала из Москвы,

Столицы пошлости и суетной мороки,

Где все поэты стали так мертвы,

Что пишут обескровленные строки.

 

Я затопил на ветхой даче печь,

Подал ей, чтоб согрелась, полушубок.

И слушал плач и пламенную речь

Под воркованье молодых голубок.

 

Когда вокруг ликует срамота,

То не найдёт народ судьбу-удачу.

Уходит из России Красота,

И я над ней разбитым сердцем плачу.

 

 

Но это навсегда пребудет тайной

 

Очей то тёплый свет, то сумрак хладный

Преображает образ ненаглядной

Прекрасной Дамы…

То она добра

И к стихотворцу милостива даже.

Поднимет среди ночи ото сна

И мысль внушит, и все слова подскажет.

Я ей прочту стихи, она стакан вина

Мне из бутылки, спрятанной супругой,

Преподнесёт, прикинувшись подругой.

 

Но не всегда она на милости щедра,

Лишь изредка, по праздникам, являет.

А в будний день немедленно с утра

Меня к стихам – работать – отсылает,

Как среднеазиатского раба.

Но у меня счастливая судьба

Ей подчиняться по своей охоте,

Всегда с ней быть: во сне и на работе.

 

И никогда я не могу забыть:

Она, хоть и прекрасна, но бесплотна.

И страшно мне, что вдруг она сегодня

Меня покинет…

Как я буду жить?

Кто мне поможет на работе страдной?

И без Прекрасной Дамы ненаглядной

О чём народу буду говорить,

И воспевать очей то тёплый свет,

То сумрак хладный?

 

Но только с ней – единственной, святой –

Я поделюсь мечтою окаянной,

Что так хочу познать её земной

Прекрасной Дамой, каждый миг желанной!

 

Но это навсегда пребудет тайной.

 

 

Затменья ночь

 

Молчи, молчи…

Не говори.

Мне верности твоей не надо.

На всплески утренней зари

Не обращай с обидой взгляда,

 

Что быстро наша ночь прошла,

Как будто жаркое затменье.

У страсти, что нас здесь свела,

Не будет больше продолженья.

 

Как мотылёк в стекло окна,

Твоё сердечко тихо бьётся.

Друг друга выпили до дна

Мы в эту ночь, что не вернётся.

 

Ты беззащитна и тиха.

Мы согрешили страсти ради.

Но даже тени нет греха

В твоём покорном чистом взгляде.

 

Угас очей призывный пыл,

Потухло чувственное пламя,

В котором, грешный, позабыл

Я о своей Прекрасной Даме.

 

Как поздно вспомнил я о ней,

Мне верной в счастье и в печали,

Что даже через много дней

Она простит меня, едва ли.

 

Но и прощения просить

Мне, может быть, и не придётся,

За то, что довелось испить

Водицы в колдовском колодце.

 

 

На Красоту объявлена охота

 

Мне по сердцу весны

Слегка хмельной кураж.

Она так простодушно ликовала,

Когда пришла на мой шестой этаж

С поэзией высокого накала,

 

Чтоб рухнули запретов рубежи

И воссияло праведное слово,

И чувства благородные души

Не пали жертвой времени крутого,

Что к нам спешит по адовым кругам.

 

Оно несёт потёмки для народа.

Культуру заразили глум и срам.

На Красоту объявлена охота,

Её враги всё ближе с каждым днём:

Изгнать её бахвалятся открыто,

Измазать дёгтем, выпороть кнутом…

И только в сердце трепетном моём

Найдётся ей надёжная защита.

 

Но мы не станем долго пребывать

С Прекрасной Дамой в настроенье праздном.

Открою я свою рабочую тетрадь.

И сразу же она начнёт мне диктовать

Поэму про глумленье над прекрасным.

 

 

Мы от всех заслонились

 

За чердачным окном стонут голуби.

Громоздятся вокруг дома.

В глубине двора, словно в проруби,

Непроглядно клубится тьма.

 

Над притихшим вечерним городом

Мы парим на балконе вдвоём.

Нас друг к другу прибило холодом,

Зябким уличным сквозняком.

 

Небо звёздами негасимыми,

Улыбаясь, глядит на нас.

Захотелось нам быть любимыми

В бесприютный печальный час.

 

Нам тепла и сочувствия хочется,

Мы надеждой на счастье живём.

Коротать своё одиночество

Нам с тобой веселее вдвоём.

 

Пересудами и проклятьями

Здесь никто не коснётся нас.

Мы от всех заслонились объятьями

И забылись друг в друге на час.

 

 

Не возвращайте мне… меня

 

Не возвращайте мне… меня,

Ведь вы ещё не разлюбили

И не остыли от огня,

Что грудь мою прожёг навылет,

И вашим сердцем овладел,

Своим настойчивым терзаньем

Его измучил, одолел,

Понудил уступить желаньям.

 

Но совершить к обрыву шаг

Вам гордость строго запретила.

И ваша чистая душа

Себя спасла, но опалила

Видением греха ваш стыд,

Хотя был близок страсти морок,

Готовой вспыхнуть, словно порох…

Но он не вспыхнул, был залит

Потоком слёз… Ведь вы любили

И не остыли от огня,

Что грудь мою прожёг навылет.

 

Не возвращайте мне… меня.

 

 

Пора сказать

 

Пора сказать, что вас я не люблю,

Как ни прекрасны вы…

Я это знаю,

Но честным надо быть у жизни на краю.

Пора признаться мне, что вас я обожаю,

Но не решусь, чтоб не встревожить вас

Заведомою странностью признанья.

 

Кого-то обожать не принято у нас,

Кроме вождей.

Любовные страданья

Гораздо ближе нам.

Нас привлекает страсть,

Измены, ревности, судебные процессы.

Прошли те времена, когда повесы

Смиряли плотских чувств над ними власть

Бренчанием гитары и стихами,

И благородством книжным, но сейчас,

Когда нагая плоть повелевает нами,

Прекрасной Даме скучно среди нас

Какими льстивыми ни осыпай её словами.

 

 

Случайная встреча

 

Когда-нибудь лет через двадцать,

Вы будете стоять в раздумье у окна.

И будет майский день листвой смеяться.

И будет слух ласкать живая тишина

Шуршанием незримых тварей божьих,

Довольных и теплом, и светом дня.

 

И вдруг в одном из уличных прохожих,

Похолодев, узнаете меня.

И вымолвите: «До чего похожий…»

И вспомните всего, от головы до ног,

Но к жизни не вернёте – вы не Бог.

 

Когда-то были вы моей богиней,

Такой и остаётесь мне доныне.

И дольше вечности продлится этот срок.

 

 

Напутствие

 

В Прекрасной Даме красота и стать,

И разум, и провидчество – от Бога.

С ней рядом не могу я близко встать,

Она же ведь такая недотрога.

И даже слова поперёк сказать

Я не могу – страшусь её немилости,

Ведь без неё стихов мне не писать,

Ведь без неё мне в творчестве не вырасти.

 

Она на мой шутливый мадригал,

Не отзовётся, только встанет в позу.

Она, презрев мои стихи и прозу,

Начнёт меня безмолвием терзать.

 

Но я её молчание разрушу

И прошепчу: «Любимая, вы душу

Украли у меня, и вам несдобровать.

Поступком вашим возмущён мой гений,

В чьей власти я бессрочно нахожусь.

Страшитесь, что нашлёт на вас он грусть,

Сожмёт сердечко и затмит сознанье…

Вы влюбитесь в седого старика,

Но не считайте это наказаньем.

 

Кто вас поранил, тот излечит вас.

Поверьте мне, и завтра, как сейчас,

Мой добрый гений рядом с вами будет.

Ваш страстью к творчеству талант омолодит,

Всё, что ему противно, умертвит,

Что слишком горячо, то медленно остудит,

И вручит вам не камень, не металл,

Но пушкинский магический кристалл,

Чтоб вы смогли спокойно без обмана

Вглядеться в даль свободного романа…»

 

 

Соловьиный сад

 

Когда-то он в один из светлых дней

В поэзию вошёл, счастливый и наивный.

И заблудился на полвека в ней,

В саду чудес и соловьиных гимнов.

 

Он жил как все поэты – наугад,

И годы незаметно пролетели.

И сам собою высох дивный сад.

И соловьи куда-то улетели.

 

И не понять, что золото, что медь

В листве, опавшей из души поэта.

И мимо проходя, таинственная смерть

Сад подожгла внезапной вспышкой света.

 

Он, как закат, торжественно сгорел

И превратился в кучи зольной пыли.

И соловей залётный ночью пел,

Горюя, на поэтовой могиле.

 

 

На солнце, говорят…

 

На солнце, говорят, бывают пятна.

А на Прекрасной Даме?

Нет, и нет!

Хотя она порою мне досадна.

 

Блок восхвалял её так много лет,

Столь напустил словесного тумана,

Что признаков телесности лишил,

И превратил почти в фата-моргана.

 

Лишь через век её я оживил.

И женщину земную наделил

Волшебной красотой Прекрасной Дамы.

И сделал героиней личной драмы,

Чтоб обрести надежду и мечту,

Но ими соблазнится век едва ли.

К прекрасному любовь мы потеряли,

Как потеряли в душах высоту.

 

С Прекрасной Дамой трудно вровень встать,

Ей чуждо чувство равенства с мужчиной.

Она его то станет поучать,

То примется загадочно молчать,

 

Чтоб побудить его искать причины,

Чем недовольна в этот миг она.

Но он не знает, в чём его вина,

И почему он заточён в молчанье,

Оторван от бумаги и пера.

 

Что для неё забавная игра,

То для него угрюмое терзанье,

Из коего является Поэт.

 

На солнце, говорят, бывают пятна.

А на Прекрасной Даме?

Нет, и нет!

Хотя она порою мне досадна.

Ты стала звонкой памятью о лете

 

Ты стала звонкой памятью о лете.

Упрямо рвущей скорость с птичьих крыл.

Ты уходила, оставляя ветер,

Чтоб он следы листвою заносил.

 

Ты уходила из моих объятий

Под шум дождя, чтоб не прийти назад.

На всём былом сургучные печати,

Над всей землёй метелью листопад.

 

Моя рука тепла не сохранила…

Что делать мне? Зубами стиснув крик,

Рвануться вслед… Ты всё же уходила,

Как до меня, наверно, от других.

 

Ты уходила! Так уходит лето,

В своём конце ещё прекрасней став,

По острию трепещущего света,

Сквозь стены ливней, листовал дубрав.

 

Ты уходила! И легко, и живо

Крылами птиц махала октябрю.

Прощанье наше было молчаливо.

За это я тебя благодарю!

 

Ты уходила эхом дивной вести,

Что где-то есть и воля, и покой.

Оставшись для меня неспетой песней

Про то, что снова встретимся с тобой.

 

 

Увядшая роза

 

Увядшая роза в узорчатой вазе,

Скажи мне, несчастная, кто тебя сглазил

И завистью чёрной твой цвет опалил?..

 

Ведь только вчера я тебя поместил

В сосуд драгоценный с живительной влагой,

От солнца прикрыл серебристой бумагой,

И дверь за собою на ключ затворил,

Чтоб враг Красоты до тебя не добрался…

 

И с горечью только сейчас догадался,

Что выключить радио я позабыл.

 

 

Где это всё?..

 

Я в жизни и любил, и был любим.

Где это всё?.. Развеялось, как дым,

Иль навсегда осталось отпечатком

В душе, чтобы с иным миропорядком,

Пройдя горнило наших страшных дней,

Воскреснуть в новой памяти моей.

 

Земли я не узнаю, может быть.

Но мне на поле смерти не забыть,

Как я в забвенье сладостном взирал

В сияющие нежной страстью очи.

Я помню наши пламенные ночи

И соловья, что нас благословлял…

 

О, эти очи, очи!.. И сейчас

Вы так чисты, наивны без обману.

Я никогда пред Богом не предстану

За то, что вижу не его, а вас.

 

 

О времени, что не ушло в песок

 

О времени, что не ушло в песок,

И тайно пребывает между нами,

О том, что было, молча, между строк

Я расскажу моей Прекрасной Даме.

 

И тишина неслышно прозвучит,

И дрогнет сердце от немого крика.

Когда душа с душой заговорит,

Мы не спугнём таинственного мига.

 

И в немоте, соединившей нас,

Он сохранится, как в янтарной капле,

Чтоб кто-нибудь прочёл немой рассказ

Про то, как мы пылали, как мы зябли.

 

И весело спешили за судьбой,

Не ведая своих предназначений,

Что предстоит нам замостить собой

Дорогу для грядущих поколений.

 

 

Очи

 

Я ждал шесть лет,

Пока она пришла.

И встала предо мной.

И улыбнулась мило.

Её очей мерцающая мгла

Обволокла меня и поглотила

Всего на миг…

 

И я увидел в нём

Нас не перед венчальным алтарём,

А в диком поле, всклоченном бураном,

Бредущих по сугробам и бурьянам.

 

Она коснулась бережно меня,

И снова два мерцающих огня

Её очей меня заворожили.

Река бурлила, и по ней мы плыли,

И вёслами гребли, что было мочи,

Пока не провалились в водопад…

 

Она сказала: «Загляни мне в очи

Последний раз и прочь беги – в них ад!»

 

 

Счастье правды

 

Я слышу от Прекрасной Дамы милой:

«Ты хочешь быть счастливым,

Но зачем?

Свыкайся, друг мой,

С истиной унылой:

Что счастья нет,

Давно известно всем».

 

Она права.

Но с трезвой правотою

Никак я согласиться не могу.

И потому с упрямой прямотою

Я верю в то,

Во что не верить не могу.

 

Прекрасная!

Прошёл я все дороги,

И за спиной

Смешались плач и смех.

Приходит время

Подводить итоги.

 

И полон я

Надежды и тревоги,

И веры в то,

Что счастье есть для всех.

 

Я жертвую иллюзиями века,

Идя путём нетореным, своим.

Не со свечой ищу я человека

Средь бела дня,

Не нищий, не калека,

Любя людей,

Я знаю цену им.

 

Один солжёт,

Другой предаст,

А третий –

Поглядишь, идёт пешком по головам.

Но счастье правды есть

На белом свете,

Тому порукой истина и дети.

Есть искупленье пролитым слезам.

 

 

Мы встретимся ещё

 

«Мы встретимся ещё…»

Что это? Обещанье,

Которому не верить мне нельзя?

Нам суждено посмертное свиданье.

Мы с вами не случайные друзья,

 

Но сотоварищи в литературной брани.

Сроднила нас к поэзии любовь.

И для меня милей нет наказанья –

Надеяться, что встречу вас я вновь.

 

Услышу вашу речь, увижу ваши очи,

Прочувствую в них даль и глубину

Души кристально чистой, непорочной,

И вечности её не трону тишину.

 

И вы её не троньте чувством ложным

Пустого недоверия ко мне.

Тогда ещё мы встретимся, возможно,

В космической надзвёздной вышине.

 

Поэзия, владеющая нами,

Нас на высоты духа вознесёт,

Где не людьми мы будем, а словами,

Которыми Господь нас наречёт.

 

 

Огонь

 

Поэзии мне по сердцу огонь…

Над каждою строкой стихотворенья

Он – то взовьётся, словно красный конь,

Вкруг рассыпая искры вдохновенья,

 

То от него останется лишь жар,

Как от углей сгоревшего кострища.

И мы с Прекрасной Дамой в нём отыщем

Поэзии животворящий дар.

 

В свой час он вспыхнет над строкой огнём

И точно в сердце бьющими словами.

И станет навсегда и жаждой, и глотком

Поэзии, что властвует над нами.

 

Любым стихам недолог срок гореть

При жизни их творца.

У них удел особый:

Огонь поэзии не гасит даже смерть,

Но превращает в бронзу высшей пробы.

 

 

Он жив, но умер как поэт

 

Февральской вьюгой взбаламучен,

Спал город, словно пьяный мозг,

Во сне кошмарами измучен,

Каких не выдумает Босх.

 

И – одинок средь толп сограждан,

Вдохнув поэзии сполна,

На высоте шестиэтажной

Поэт, распятый у окна,

Ждал рандеву с Прекрасной Дамой,

И страстно вглядывался в тьму.

Из глубины дворовой ямы

Тянулись призраки к нему,

Как будто к другу своему.

 

Она пришла к нему печальной

И тихо молвила: «Поэт,

Не слышу песен величальных.

Кто наложил тебе запрет

Слагать ритмические речи

И страстно мне читать их вслух,

Чем озабочен ты, мой друг,

Ведь ты не рад, как вижу, встрече?»

 

 «Моя душа не оскудела

К вам, ненаглядная моя, –

Сказал поэт, – но, то и дело,

Страсть губит песню соловья.

Я впал в ужасное сомненье,

Что вы – оптический обман,

Иль колдовское наважденье,

Иль бред больной, или туман…

Но если это так, то, значит,

Я пел все песни пустоте,

Тому, что лишь в уме маячит,

Но не загадочной мечте.

Своими страстными стихами,

Воспел пустую суету.

И отдал жизнь Прекрасной Даме,

Её не видя красоту.

Заворожил меня ваш голос,

Что слышу я со всех сторон.

Моё сознанье раскололось,

Не знаю, кто вы – явь иль сон?

 

Чтоб верил я Прекрасной Даме,

Подайте мне хотя бы знак…»

 

Зашелестев черновиками,

Подул откуда-то сквозняк,

Впустив дыхание мороза,

И хлопнул форточкой.

На стол

Упала высохшая роза.

И скрипнул деревянный пол.

 

Глазами, полными страданья,

Поэт глядел на знак прощанья,

На розы высохший бутон.

И страх пронзил его сознанье,

Что он заклят, и обречён

Прекрасной Дамой на молчанье,

Ему закрыт прозрений свет,

Он жив, но умер как поэт.

 

 

В музейной тишине

 

В музейной тишине, где вечность спит,

Зевак смущая исполинским ростом,

Подъятый на дыбы, оскалившись, стоит

Доледниковой твари костный остов.

 

Казалось, время прекратило бег.

И я услышал от Прекрасной Дамы:

– Поэт, здесь может всякий человек

До вечности дотронуться руками.

 

Я вижу в них первосуществ эскиз,

В останках, чудом избежавших тленья,

Так непохожих на зверей и птиц,

Что создал Бог в последний день творенья.

 

И сей скелет, и рядом позвонки –

Не более чем творчества отходы:

Природы – пробы и черновики,

Следы её исканий и работы.

 

Природа воплотила Божью мысль

О совершенстве. Всё иное – стёрто.

Остался Красоты неизречённый смысл

И таинство беззвучного аккорда.

 

 

Загадка творчества

 

О творчестве Прекрасной Дамы мненье

Хранит моя рабочая тетрадь.

Оно отрывочно, туманно, к сожаленью.

Возможно – это ключ, как разгадать

Загадку творчества другому поколенью:

 

«Чем ближе к Правде речь, тем ярче Красота

Твоё, поэт, творенье насыщает.

Она божественна, и потому проста,

Она – свеча, что слово освещает,

Пред тем, как смыслы оживить его.

 

Они встают пред разумом поэта,

Пред совестью, восстав из ничего,

Из пустоты божественного света,

Перед его душой… И только лишь она,

Что воспринять как истину, решает.

 

Душа неумолима, как стена,

И только этим Красоту спасает».

 

 

Была страна мечты

 

Я в сердце вас

Прекрасной Дамой чту.

В моей судьбе

Вы стали перекрёстком,

Где встретил вас

Как давнюю мечту,

Что родилась во мне,

Когда я был подростком.

 

За суетою дней

Я позабыл о ней,

Но вы явились мне

Как тень воспоминанья,

О родине мечты,

О счастье детских дней.

И я едва сдержал

Внезапный всхлип рыданья.

 

У каждого из нас

Была страна мечты,

Огромная

Как солнечное небо,

Такой бездонной

Чистой высоты,

Что без раздумий,

Радостно и слепо,

Стремился к ней взлететь,

Но всякий раз,

Я падал вниз,

Кляня своё бессилье.

Но вы меня спасли.

Случайно встретив вас,

Я чувствую, что

Обретаю крылья.

 

Вновь заимело смысл

Стремленье в высоту.

Я понял, наконец,

Души предназначенье:

Постичь

Прекрасной Дамы красоту,

Земное

Не утратив притяженье.

 

 

Они распять мечтают соловья

 

Я не люблю искусство наших дней

За склонность к лжи и выдумкам никчемным.

С Прекрасной Дамой, спутницей моей,

Мы всё, что называют современным,

Обходим стороной, но в этот раз

Зашли, по случаю, на выставку модерна.

 

Прошлись по ней: всё плохо, гадко, скверно.

Здесь с падших душ соскобленная грязь,

Ещё одна на человечество напасть,

Причислена к классическим шедеврам.

 

И спутница моя Прекраснейшая Дама

Промолвила: «Мошенники обосновались здесь.

У них в мозгах скопилось много хлама.

Искусство их как выгребная яма,

И актуальность в нём, и современность есть,

И креатив с новациями срама.

Они распять мечтают соловья

С всеобщего согласия народа...»

 

Пряма, как выстрел, спутница моя,

И правда для неё превыше, чем свобода.

 

 

Поцелуй на морозе так свеж

 

Наста снежного яблочный вкус.

Запах сдобы печёной из кухонь.

Притаился сиреневый куст

Под накидкой морозного пуха.

 

Разрывая сугроб, рыжий пёс

Снег хватает горячею пастью.

Зимний город опутан насквозь

Серебристою иневой снастью.

 

Снег, белее белёных овчин,

Приодел и берёзы, и липы.

Отражаясь, играют лучи,

И слышны снегириные скрипы.

 

На ресницах растаявший снег

Озарил всё волшебным сияньем.

И, волнуясь, глядит человек

На деревья, трамваи и зданья.

 

Он влюблён. Молодая душа

В дым хмельна от надежд и восторга.

И навстречу подружке спеша,

Он скользит с ледяного пригорка.

 

Поцелуй на морозе так свеж,

Так пленительно вкусен и сладок…

Беззаботное время надежд,

И счастливая жизнь без оглядок.

 

 

Расставание

 

В тревожно мятущемся мире,

Где спорят огонь и вода,

Не зря мы друг друга любили

В свои молодые года.

 

Но радость погасла, как искра,

На миг озарив темноту.

Цветы соловьиного свиста

Печально сияют во льду.

 

Во мгле привокзального дыма

Мелькнула родная рука.

И холод забвенья незримо

Меж нами развёл берега.

 

Давно мы друг друга не помним

За множеством прожитых лет.

Мы слышали топот погони.

Мы видели дивный рассвет.

 

Но радостный день не занялся.

И свет лишь надеждой манил.

Я долго за счастьем гонялся,

Но всё, что искал, позабыл.

 

Неистовый смерч разобщенья

Летит, ослепляя наш дух.

И нас засосало вращенье

В пустой обезличенный круг.

 

 

Воскреснет очарованная пыль

 

Душа Прекрасной Дамы – нежный свет,

Что вдохновенно вкруг неё струится.

Она со мной готова поделиться

Очарованием, которого уж нет

В унылой жизни и литературе,

Но есть ещё пока в живой натуре –

В берёзке хрупкой, в роднике лесном…

Но в мире человеческом, пустом,

Очарование вдруг стало нам не нужно,

Хотя таится в нём вся сила Красоты.

 

На первый взгляд, легко и простодушно,

Оно взирает с звёздной высоты,

И души очаровывает смертных

Надеждой на спасительный исход.

И человек надеется и ждёт,

Что час ему придёт восстать из мёртвых.

И все, кто был, опять вернутся в быль,

Воскреснет очарованная пыль,

И в ней не будет первых и последних.

 

 

Чем ближе день рожденья

 

Чем ближе день рожденья, тем печальней

Я вглядываюсь в собственную жизнь:

Какой она была порой начальной,

Какою стала, покатившись вниз

С накатанного предками пригорка.

 

И вспоминаю, как в далёком вдалеке

Я мчался на «снегурках» по реке.

Вдруг проломилась ледяная корка,

Я чуть было не рухнул в полынью.

Но случай сохранил мне жизнь мою.

 

Куда я рухну в свой последний час,

И оборву судьбы своей рассказ?

 

Лишь временами слышу я и вижу,

Сквозь сыплющийся времени песок,

Прекрасной Дамы милый голосок

И нашу с ней прогулку по Парижу.

 

 

Воспоминание о романсе

 

Отдавши дань вину и суесловью,

Я вспомнил век романса золотой.

И вас люблю той трепетной любовью,

Какой влюблён был Пушкин молодой.

 

Я много лет мечтал о нашей встрече,

Чтоб вы явились из минувших дней.

Но лишь однажды мой печальный вечер

Вы озарили прелестью своей.

 

Я видел вас, вы были в белом платье.

Для нас одних звучал волшебный вальс.

Но не случилось трепетных объятий,

Ни потаённой переклички глаз.

 

И понял я, что вы меня не ждали,

Что ваше сердце занято другим.

В моей любви себя вы не узнали

И усмехнулись выдумкам моим.

 

Не обрести мне в вашем сердце славу:

Всё очерствил продажный новый век.

Мою любовь, как позднюю отаву,

Зальют дожди, засыплет мокрый снег.

 

Но будет жить в душе моей предвечной

Счастливый миг в чреде унылых дней,

Когда случайно мой печальный вечер

Вы озарили прелестью своей.

 

 

Заломают меня, заломают…

 

День волнующе свеж и прозрачен.

Праздник солнца в родной стороне.

Снег растаял и щедро растрачен

На приданое новой весне.

 

Напоил он, чтоб всё возродилось,

И взошло из земной темноты,

Чтоб оделась весна, нарядилась

В разнотравье, листву и цветы.

 

Раскрывается почка за почкой,

Что ни листик, то свежий стежок.

У берёзки по свежей сорочке

Прогулялся шалун – ветерок.

 

Прошептала она, молодая,

Прикоснувшись к лицу моему:

– Заломают меня, заломают,

И не скажет никто – почему?

 

Я вздохнул и подумал с участьем:

Ничего не поделаешь тут,

Что к красавице робкой несчастья,

Как репьи придорожные, льнут.

 

По весне ли, по лету – кто знает,

Но в известный лишь случаю миг,

Заломает красу, заломает

Мимоезжий нетрезвый мужик.

 

 

Тайна

 

Когда любовь меня оставит,

Остынет сердце, вымрет чувство,

Мой трезвый ум лишь позабавит

Кокетства женского искусство.

 

Роман развеется случайный,

Бесследно канет в жизни прошлой.

И то, что нам казалось тайной,

Закончится обманом пошлым.

 

Я всё забыл… Но вот сегодня

Приснился мне закат кровавый,

И будто я схожу по сходням

К своей последней переправе.

 

Она пылала и дымилась

Расплавом огненно-железным.

Но вдруг ступенька подломилась,

И я готов был рухнуть в бездну.

 

Меня всего одно мгновенье

От преисподней отделяло,

Но ты, явившись из забвенья,

Меня на кромке удержала.

 

И понял я, что совесть тайно

Господним страхом душу лечит.

Совсем не пошлой, не случайной

Была когда-то наша встреча.

 

 

* * *

Я такой не видывал –

Ты была светла.

Я тебя не выдумал –

Ты сама пришла.

Это счастье богово

Было нам дано:

Встретились два облака –

И слились в одно.

 

 

Такая вот у нас престранная любовь

 

Она вчера была со мной нежна.

Сегодня затаённым хладом дышит.

Догадываюсь, в чём моя вина,

Но оправдаться не могу – не слышит,

На все щеколды заперлась, молчит.

Я не могу привлечь её вниманье.

Боюсь задеть неловко – заискрит,

Как провод при коротком замыканье.

 

Такая вот у нас престранная любовь.

Пытаюсь балансировать на лезвии

Отточенных, как бритва, точных слов,

Без этого не может быть поэзии.

На них я поскользнулся в прошлый раз

И тем не угодил Прекрасной Даме.

Она прогневалась, в опале я сейчас,

Но оправдаюсь новыми стихами.

 

 

Две гвоздики

 

Я помню скуку дней ненастных,

Дождинок россыпь на стекле,

И две гвоздики жарко-красных

В хрустальной вазе на столе.

 

Ночь обещала быть морозной.

Поникших в иньевой пыли,

Я их сорвал… И в муке слёзной

Они от хлада отошли.

 

Одна – моя. Твоя – другая,

Хоть нет тебя давно со мной.

Ожив, они напоминают,

Про то, как счастлив был с тобой.

 

И пусть тревожно завывает

Ненастье, сотрясая дом,

Покойно мне: цветы мерцают

Живым и трепетным огнём.

 

От них июльским веет зноем

Моя рабочая тетрадь.

И лишь про близкое, родное

Душа способна вспоминать.

 

Любимых тени, близких лики

Плывут в затейливой игре,

Пока мерцают две гвоздики

На стихотворном алтаре.

 

 

Встреча

 

Я не выдумал вас – вы живая.

Из безумной сумятицы дней

Вы явились, влюблённо сияя,

Как души отраженье моей.

 

Наша встреча продлилась мгновенье.

В разноликом кипенье толпы,

Не коснувшись друг друга, как тени,

Разошлись мы по воле судьбы.

 

Я искал вас. Надежду на встречу

Не утратил, живя суетой.

И ваш образ в разлуке сердечной

Не завял, не подёрнулся мглой.

 

И недавно мне было виденье:

В свете, что воссиял из окна,

Предо мною, всего на мгновенье,

Вы соткались из яви и сна.

 

Я окно распахнул. Над оградой

Чья-то жизнь закатилась звездой.

Помню запах цветущего сада,

Росный след на траве молодой.

 

Я не выдумал вас – вы живая.

Из безумной сумятицы дней

Вы явились, влюблённо сияя,

Как души отраженье моей.

 

 

Мне нравится её возвышенная нега

 

Мне нравится её

Возвышенная нега

В изгибах тела

И в движенье рук,

Манящий взор

И, вместе с тем, испуг,

Когда на ложе,

Что белее снега,

Ждёт от меня

И ласк, и нежных мук.

 

Я замираю,

Прелестью сражённый.

И вижу

В мутном свете с потолка

Другой её на ложе –

Обнажённой,

Возложенной

На алые шелка.

 

От знойных чар

Я – то горю, то стыну.

К ней надо подойти,

Но не могу никак.

Как будто наступить

Боюсь на мину.

И не решаюсь

Сделать даже шаг.

 

Ничей запрет

Мне не стесняет душу.

Но я не преступлю

Запретную черту.

Мне кажется,

Что этим я разрушу

О Красоте

Высокую мечту.

 

 

Я думал, что смогу вас переплыть

 

Мы встретились.

Такое не забыть.

И до сих пор

Стоит перед глазами

Ночь, что сияла

Звёздами над нами.

Я думал,

Что смогу вас переплыть,

Как реку,

Но застрял меж берегами.

 

Они надёжно приняли меня

И повлекли

К запретному порогу,

Где я проник

К заветному истоку

Восторга плоти,

Страстного огня,

Что бушевал

В частичке каждой тела.

 

Сначала медленно,

Застенчиво, несмело

Мы погрузились

В бездну наслаждений,

Для коих

Даже в русском языке

Пока достойных

Нет ещё сравнений.

Я уподобил вас

Стремительной реке,

В которой мы,

Прекрасная, однажды

Слились

И страстно утолили жажду.

 

И никогда

Восторга не забыть,

Как сладкий морок

Опийного дыма.

Такое

Невозможно повторить,

Поскольку эта ночь

Неповторима.

 

 

Моя любимая больна

 

Моя любимая больна.

И в этом есть моя вина,

Что не сберёг её, голубку,

И не купил пальто иль шубку,

Она теперь лежит бледна.

 

Лицо покрылось крупным потом,

И хрипло дышит, кашель бьёт

Бедняжку. Вряд ли врач придёт

К нам, бедолагам безработным.

 

Таким, как мы, никто не рад,

Что по полгода без зарплат,

Но каждый день к станкам идут,

Строгают, точат, пилят, шьют.

Продукты в лавках в долг берут.

Детей в обноски одевают.

 

И дружно в Думы выбирают

Тех, кто на них всегда плюют,

Три шкуры за жильё дерут,

И вечно властвовать желают.

 

Таким, как я, никто не рад.

Я знаю, в чём я виноват,

Что я в чужой стране родился.

Где волку брат – всегда богат,

И где никто не подавился

Ни воровством, ни грабежом,

Где даже мысли нет о том,

Куда нас гонят всех гужом?

 

Как тишина вокруг страшна!

Все крепи рухнули святые…

Моя любимая больна,

Как вся великая Россия.

 

 

Не знаю я…

 

Не знаю я, поверишь ли ты мне…

К чему слова – поверь себе и чувству.

Как без тебя темно в моём окне!

Как без тебя и холодно, и пусто

Не только наяву, но и во сне!

 

Тебя со мною нет.

Темней любой тюрьмы

Весь этот срок, все эти две недели

Меня душила ревность, а из тьмы

Такие сны в мой мозг больной летели,

Что ты с другим в саду, на карусели…

 

Тот бред прошёл, любимая,

Но знай,

Я отболеть хочу. Наверно, так и надо.

И так в мечтах хватил я через край,

А до смерти любить – большая ли награда?

Но лихом ты меня не поминай.

 

Я выдумал тебя.

Не знаю почему

Извлёк тебя из хаоса, пучины

Житейской суеты. Сейчас мне самому

Не разобраться, не понять причины,

Чтоб дать ответ и сердцу, и уму.

 

Но ты была…

Ещё во мне ты есть.

Надолго ли – решит судьба иль случай.

Но так любить – не радость, а болезнь,

Внезапное затмение падучей,

Когда теряешь разум свой и честь.

 

 

Нетленный день

Людмиле

 

Уходит время, превращаясь в тень,

Неведомо какой от нас тропою.

Но есть один нетленный летний день,

Он пребывает рядышком со мною.

 

В нём мы с любимой радостно идём

По полю созревающей пшеницы.

Нам плечи гладит солнышко теплом.

И свежий ветер овевает лица.

 

В пшенице звонко бьют перепела,

Звенят кузнечики и шелестят стрекозы.

И солнце высоко, и даль светла.

И облака белы, как будто розы.

 

Весь мир принадлежал нам, молодым.

И каждый день одаривал нас новью.

Я был силён, удачлив и любим.

Ты счастлива была моей любовью.

 

Нам жизнь казалась радостной игрой,

Где проигравших никогда не будет.

И горе не коснётся нас с тобой,

И наше счастье время не остудит.

 

На ягодной опушке у леска

Трава так мягко и покорно мнётся.

Ты рядышком легла, и так была близка,

Я чуял, как твоё сердечко бьётся.

 

И на устах улыбка расцвела,

Как ягода поспевшей земляники.

Её ты с поцелуем отдала.

И час любви нам показался мигом.

 

Нас потревожил прогремевший гром.

Залепетали листья на берёзе.

Блистая в ореоле огневом,

Гроза была подобна чёрной розе.

 

Нас приютил от ливня старый дуб.

Мы под его густую крону встали.

Едва губами я твоих коснулся губ,

Как молнии тревожно засверкали.

 

Ударил гром, и с ним упал с небес

Шар белого огня и пролетел над нами.

Он излучал невыносимый блеск,

Пока не сгинул, молча, за холмами.

 

Нас обошла смертельная беда,

И с жизнью мы едва не попрощались.

Но мы о том не ведали тогда,

А бегали вкруг дуба и смеялись.

 

 

Снегирь

 

Сквозь полумглу и тишину

В окне забрезжила заря.

Ты встала, подошла к окну

И увидала снегиря.

 

Румянец утра проступал

Над снежной шапкой сеновала.

И он всё ближе подлетал,

На ветках вспыхивая ало.

 

Ты потянулась к снегирю.

Тебе казалось, что как будто

Он на груди принёс зарю

И свежесть солнечного утра.

 

С плеч на пол соскользнул халат.

Твоё доверчивое тело

Всё-всё от шеи и до пят,

Затрепетав, порозовело.

 

 

Не помню даже как

 

Не помню даже как, но потерял я вас.

Кричу, зову… В ответ нет даже эха.

И как мне жить теперь, не видя ясных глаз,

Улыбки милой, и не слышать смеха,

 

И голоса, в котором иногда

Мне чудилось дыханье нежной страсти?

Но я не знал, не ведал, что тогда

Таким несметным обладал я счастьем.

 

Вы, мной наскучив, возвратились ввысь

В созвездие своё Прекрасной Дамы.

Вас утомила взбалмошная жизнь

С поэтом ветреным и мрачными стихами.

 

Обижен крепко я за ваш побег:

Ведь не Минкульт, а вы – за Красоту в ответе.

Она ему нужна, как прошлогодний снег,

Но людям Красота важней всего на свете.

 

Наверно, нелегко вам отраженьем быть

Её всегда небесного сиянья.

Ваш вечный долг – Прекрасное хранить

Поэту и народу в назиданье.

 

 

Причал

 

Поманила жизнь, наобещала.

Но утраты укротили пыл.

Табунятся волны у причала.

Отливая синью птичьих крыл.

 

В золотые кудри листопада

Иней вплёл сиянье седины.

Не грусти, любимая, не надо.

В том, что осень, нашей нет вины.

 

Вспомни, как на белой свадьбе мая

Сыпался черёмуховый цвет,

И в полнеба крылья простирая,

Нас встречал над Волгою рассвет.

 

Много слов промолвлено в запале,

Много клятв погребено в пыли.

Мы одни на брошенном причале.

Пароходы юности ушли.

 

Жизнь прошла с восхода до заката.

В том, что осень, нашей нет вины.

В золотые кудри листопада

Иней вплёл сиянье седины.

 

 

Мы страстно жили, время торопя

 

Мы страстно жили, время торопя,

Нас влёк вперёд надежд на счастье пыл.

Ты всю до капельки мне отдала себя,

Но я тебя ещё не отдарил.

 

Случались дни, в объятиях моих

Ты без остатка всё во мне брала.

И мы тонули в радостях земных,

Мы нашей жизни были два крыла

 

Судьбы, что долго не могла взлететь

Туда, где много сгинуло людей.

Ты помогла мне страх преодолеть

Пред высотой поэзии моей.

 

Всегда была ты рядышком со мной.

У нас всегда была одна тропа.

Твоя душа моей была душой,

Ты не жалела для меня себя.

 

Достойна ты величественных слов,

Которые ещё я не постиг.

Я мало написал тебе стихов,

Поскольку ты сама великий стих.

 

 

И жизни, словно не было за мной

 

… И жизни, словно не было за мной.

Я всё забыл – мечтания и опыт

Исканий счастья и борьбы с собой,

И пыл страстей, и охлаждений копоть.

В беспамятстве сожжённых спешкой лет

Пришёл конец надеждам и дерзаньям.

 

И над руинами минувшего сияньем

Я вижу лишь Прекрасной Дамы свет.

Во мне он память сердца оживляет.

Я вспоминаю всех, кого уж нет,

И слышу, как они, с упрёками, взывают

От имени людей, за правду павших,

К живым, чтоб не погибла Красота,

И в человеке совесть и мечта

Основой жизни были, как и раньше.

СТРАНИЦЫ   1  ...  ...  3

Comments: 0
  • Наталия (Monday, 06 May 2019 19:23)

    Николай Алексеевич, ваша поэзия побуждает к жизни! Спасибо Вам и вашим Музам!!! Христос Воскресе!!!

  • #4

    Диана (Saturday, 03 March 2018 06:29)

    Когда-то, о Прекрасной даме,
    вы говорили нежными стихами,
    А ныне я читаю с удивлением,
    что есть у вас и к сладкому влечение,
    Что вы себя сравнили с "Эскимо",
    которое для дамы так приятно....
    Но ваше мнение мне кажется превратным -
    Вы перец горький, что давно известно,
    И без которого, любое блюдо - пресно...
    Вас проглотить? Да, где ж найти нам силы,
    Чтобы огонь , что в вас живет всегда,
    Не распалил в нас страсти на года,
    Не приучил нас к истинному чувству,
    Лишив навечно лицемерного искусства?!

  • #3

    Инна (Saturday, 02 September 2017 19:32)

    Это лучшие стихи поэта!

  • #2

    Антон (Sunday, 27 August 2017 13:25)

    Как всегда - талантливо, мудро, прекрасно!

  • #1

    Светлана (Sunday, 27 August 2017 10:53)

    Прекрасные стихи!
    С удовольствием перечитываю. Теперь ещё и книга вышла. Поздравляю!

Диана (Sunday, 08 April 2018 08:23)

Поэта сердце -рай... а может - ад...
Туда стремлюсь, не сознавая часто,
Что становлюсь зависимо- причастна,
Хотя не каждый встрече этой рад.
Но с вами чувствую единое дыхание,
Что помогает мне творить и жить,
Внимаю... и душа во мне дрожит,
Как будто к вам стремится с покаянием.

  • Диана (Monday, 19 March 2018 19:27)

    "Когда над миром убывает свет..."

    А что так грустно? Всё ведь поправимо.
    Всё, что вокруг - всё с вами несравнимо.
    Всё суета, как мишура на ёлке...
    Колючи ваши ветви и иголки,
    Но запах ели перебить не в силах
    Ни огоньки, что ёлку облепили,
    Ни модные и новые игрушки
    Что некоторым видятся и лучше...
    Они фантомом пробегают мимо -
    Несостоятельны и с вами не сравнимы.

  • #1

    Диана (Tuesday, 27 February 2018 10:06)

    Когда в помине не было людей,
    Я не читала ваших дивных строчек,
    Но вы пришли, как луч среди дождей,
    Который согревает и пророчит.
    Я верю, что любовь не лицемерна -
    Она ведь знает слабость и вину,
    Вы правы в том,что мы еще, как звери,
    Не доверяем сердцу своему.

Анна(Четверг, 18 Май 2017 09:42)

Какие прекрасные стихи!

Диана(Вторник, 08 Декабрь 2015 08:14)

Николай,прекрасные стихи!Встретилась с ними впервые и не думала,что они мне так близки.Чувствую себя твоим собеседником и единомышленником.Жалею,что поздно вышла на это сайт,но,какие наши годы!Думаю ты еще нас всех порадуешь!Спасибо,тебе.

 

#3

Владислав(Суббота, 04 Апрель 2015 11:47)

Очень глубокие и мудрые стихи. Очень понравились они мне. Прочитал с большим удовольствием. Спасибо Вам за такие прекрасные произведения !

 

#2

Антон(Пятница, 20 Март 2015 16:09)

Повторю слова Алексея: "мудрость и талант".

Здоровья, Николай Алексеевич, и творческого долголетия!

 

#1

Алексей(Пятница, 02 Январь 2015 19:49)

Сама мудрость и талант