Ольга Вольнова

 

Ольга Вольнова (Вотякова Ольга Николаевна).

Родилась и живу в Ульяновске. Работаю учителем в Симбирской гимназии «ДАР». Наряду с педагогикой считаю своим призванием литературное творчество.

Но главные творения – это мои дети! Стихи пишу с детства. С юности веду дневниковые записи.

Имею несколько самиздатовских книг. Отдельные подборки стихов и рассказов напечатаны в коллективных сборниках, журналах и альманахах Ульяновска, Санкт-Петербурга, Нижнего Новгорода, Новокузнецка, Берлина.

Считаю своё творчество не только формой самовыражения, но и возможностью перевоплощения на пути осознания себя. Являюсь членом Ульяновской организации РСПЛ. 

 

Прямота

 

Навеяно картиной Марины Зейтц «Сосны»

 

Я своей прямотою горжусь, 

Мне деревья завысили планку. 

Поседела берёзками Русь 

И в озёра глядит спозаранку. 

 

Янтарём своего сосняка 

Полюбуется перед продажей, 

Снова вспомнит лихие века, 

«Прости, Господи!» – мысленно скажет. 

 

И потянутся ветви туда, 

Где Всевышний доподлинно знает, 

Что съедобна весной лебеда, 

Что спасительна осень грибная, 

 

Что стволы – это просто тепло, 

Дровяная судьба глухомани… 

А Руси никогда не везло, 

И кнутом, видно, выбили пряник. 

 

Водружали столбы и посты 

И для виселиц рощи рубили, 

Русь растила стволы на кресты, 

И ржавели лопаты и вилы. 

 

И прицельно другие стволы 

В прямодушных стреляли охотней, 

И стакан поминальный налит, 

И печально востребован плотник. 

 

Вся сырая от крови и слёз, 

И святая от подвига сердца – 

Никуда от напасти не деться 

Тем, кто в землю, как дерево, врос. 

 

Я своей прямотою горжусь, 

Глажу сосны, берёзки рисую. 

Просыхай на холсте, моя Русь… 

«Прости, Господи!» – вечно я всуе.

 

 

Я не нищенствовал без Ницше

           

Я не нищенствовал без Ницше

И без Канта перекантуюсь,

Мне б на севере сохраниться,

Но я вышел за юг страницы,

Где газетный осадок улиц.

 

Где урезаны формы слова

И утрачены косы смысла,

Где двулично и трёхгрошово,

Сырость осени там нашёл я,

Заржавел и вконец завис я.

 

Пережив помутненье Ницше,

Переняв априорность Канта,

Я оспорю свои границы,

Что на лестнице низших-высших

Я не вымерший питекантроп.

 

 

Пафос огня

           

«А когда рукописи бросали в печку,

это сколько пафоса было!

А сейчас нажал Del и всё».

Вадим Мистрюков

 

Ах, Гоголь! Лишил продолженья

Мильоны читателей, разом

Предав безрассудно сожженью,

Возможно, бессмертные фразы.

 

Огонь заразительным блеском

Дразнил отозваться сознанье,

Сжигал дневники Достоевский

Себе самому в наказанье.

 

Ахматова столько спалила,

Что обыски были напрасны,

Её задымлённая лира

Привыкла к ревизиям разным.

 

Считаешь, красивые жесты?

Булгакову лишь бы придраться,

И в печку летело «Блаженство»,

Огонь – лучше всяких редакций.

 

Любителя жечь Пастернака

Читаю, и мне не хватает

Утраченных авторских знаков,

Ключей от писательской тайны.

 

Я Del нажимаю всё чаще,

Но пафос слабей на порядок

Того, коим грелась я в чаще,

Костёр разведя из тетрадок.

 

 

Иерусалим

           

Обетованная спокойна,

Редеет утренний туман,

Всё ближе подлинность диковин,

И полноводною рекою

Текут надежды разных стран.

 

Здесь обретается сознанье

Бессилья бренной суеты,

Под распростёртой Божьей дланью

Животрепещет мирозданье,

Сияя ликами святых.

 

Уже бесценным медальоном

Повисло солнце в небесах,

И нескончаемы поклоны

Болящих, грешных, обделённых,

И вечна вера в чудеса.

 

Обетованная в зените,

Силён паломников поток,

Молчат на греческом, иврите,

Армянском, русском, а Спаситель

Сказал и сделал всё, что мог.

 

 

Возвращающая сила

 

Навеяно картиной Павла Рослова «Перекрёсток на лугу»

 

Эта сила меня

Возвращает упорно

К перекрёсткам судьбы,

Где в раздумьях не раз

Я пытался понять,

Что глубинные корни

После чёрной косьбы

Не утратили связь

 

С первозданной землёй,

Животворной водою,

Песней вольных ветров

И сияньем небес –

Здесь печали долой,

Наполняюсь покоем,

Детской верой в добро

И доверьем к себе.

 

Побродил, подышал,

На погосте поплакал,

И опять в лабиринт

С тупиками проблем,

Где тоскует душа,

Как оборванный якорь,

И где, чёрт побери,

Добровольный мой плен.

 

Обезличен в толпе –

Где вы, лики святые? –

Безналичный расчёт,

Обесцененный труд…

А мне хочется петь

О великой России

И гордиться ещё,

Не боясь, что побьют.

 

И стихи написать,

И читать их повсюду,

Жечь глаголом сердца

Или что вместо них?

Не ржавеет коса,

Каждый день уже Судный,

И начало конца

Всенародной возни.

 

Замедляю свой бег

И усталость не прячу,

Пусть подхватят ветра

Чуть живого меня –

Надышаться навек

Невозможно, и значит,

Что мне снова пора

Возвращаться к корням.

 

 

Гобелены

 

Привычны городские гобелены

Каймой шоссе и кромкою брусчатки,

Высотки голосуют, как перчатки

Бурлящих улиц среднего достатка

С избытком суетливости и лени.

 

Примеривает зеркало витрины

События свободного покроя,

И слышит сердцевина под корою,

Как нервно каблуки стучат порою

О панцирь над корнями исполинов.

 

С мольберта расточительной Вселенной

Стекают звёзды в лужи и фонтаны,

Карабкаясь обратно неустанно

Неоновой гирляндой ресторана

И падая монетою разменной.

 

Лишь колокол не падок до ремейков,

Фонарь, играя ножницами света,

Бесцеремонно правит силуэты,

Высвечивает жёлтые газеты

На старых остывающих скамейках.

 

Машин абзацы строятся в романы,

Бульварные по форме и по сути,

Мигают светофоры на распутье,

А где-то в бездорожное безлюдье

Грибные опускаются туманы.

 

 

Я еду с Пастернаком

           

«На всех парах несётся поезд,

Колёса вертит паровоз…

И что-то впереди ещё есть…»

Б. Пастернак

 

Я еду с Пастернаком не в СВ,

А в тамбуре, прокуренном столетьем,

Не дёргать перевязкой рифмы впредь бы

Израненный метафорой рассвет.

 

Не лучше ли пустить на самотёк

Зарю необозримого волненья,

Мерцают фонари самозабвенья,

По венам переменный пущен ток.

 

Плацкарта удивительно к лицу

Тому, чьё возлияние попутно,

Тому, чья перекличка обоюдна,

По матери скорей, чем по отцу.

 

Я еду с Пастернаком и молчу,

Но он молчит талантливей и твёрже,

Затягивать молчание негоже,

Но я прошу ещё, ещё чуть-чуть.

 

И вдруг услышу «Сосны», «Ветер», «Хмель»

И «Зимней ночи» свечи обнаружу,

Стихи мою укачивают душу,

Дорожная ненадобна постель.

 

Но время нажимает на стоп-кран,

Крушения, конечно же, не будет,

И вряд ли протрезвеют разом люди,

Но будет у рассвета меньше ран.

 

Я еду с Пастернаком налегке,

Полам не оставляя даже крохи,

Попутчикам достаточно легенд,

Поэту недостаточно эпохи.

 

 

А что останется?

           

Ещё один сезон иссяк,

Истёк, усох и сбросил семя,

Залог доверия засеян,

Сезон наедине со всеми,

Когда ты наизнанку вся.

 

Тускнеет всё: восторг и страх,

Один сезон другой заменит

(Лишь не унять вторженья в Йемен),

Проходит быстро сыпь мгновений

И рябь эмоций «ох!» и «ах!».

 

«А что останется?» – вопрос,

И он долдонит дятлом метко,

А ты кукушка и наседка

Своих идей со вздохом предков,

И выбор лучшего непрост.

 

Останется душа! Чиста,

Хотя изрыта бренным бытом,

Измята вся и перешита,

Тоской своею не убита,

Жива у своего креста.

 

 

Я полупуст и полуполон

           

Я полупуст, и полуполон,

И полоумен лишь весной,

Благовещаю с колоколен,

А вечерами своеволен –

Недуг поэта прописной,

Я рад, что это всё со мной.

 

Пишу признанья на открытке,

Очередной зачав роман,

Под ритмы «Сказки странствий» Шнитке

Всерьёз устраиваю читки

Себе, с игнором дальних стран,

Сорвав бинты с осенних ран.

 

Прочтёт написанное Муза

И улыбнётся или нет –

Во мне проснётся юный юзер

И все эмоции загрузит

На перегревшийся планшет

До плеска ландышей в душе.

 

Вот это селфи «Я в полёте»,

А это видео «Я – бог»…

Я на короткой с Музой ноте,

Вы лишь весной меня поймёте,

Как я пылаю и продрог,

Как я успешен и убог.

 

 

Творец

           

Я, дерзко примеряя роль Творца,

Без права обладанья этой ролью,

Творю свой мир от первого лица,

Познанье по-библейски запаролив.

 

А слово – и в начале, и в конце –

Распну до воскрешенья или тленья,

Участники и судьи мизансцен

Вобьют свой гвоздь программы в поколенье.

 

Творить свой мир мне выпало? Как знать!

Познанье по-библейски запаролив,

Творец мне позволяет допоздна

Писать стихи и дразнит новой ролью. 

Comments: 0

Диана(Вторник, 21 Февраль 2017 07:21)

Просто замечательно! Читала бы и читала. Много мыслей, много чувства, а еще и написано хорошо.